Странствия Шута Хобб Робин
Факты вставали на свои места. Чейд был клиентом того дома, где работала мать Эша, просто он не был клиентом его матери. Немного доброты, и, возможно, мальчик начал шпионить для него, даже не подозревая об этом. Немного монет за обычное поручение, несколько случайных вопросов, и Чейд узнавал что-то о других клиентах. Достаточно для того, чтобы подвергнуть жизнь мальчика опасности, когда умерла его мать? Уже другая история. Слишком много всего. Какой благородный сын зашел настолько далеко? Я не хотел знать. Чем больше я узнавал, тем больше имел к этому отношение. Прошлой ночью я и так уже был пойман в сети, как рыба. И по прошлому опыту знал, что чем больше бьюсь, тем прочнее затягивается сеть.
- Я устал, - мне удалось утомленно улыбнуться. - Я уже устал, а день только начался. Мне лучше проведать своего друга. Эш, считай меня своим другом, к которому ты можешь обратиться, если тебе что-нибудь понадобится.
Он серьезно кивнул. Еще одна петля паутины обернулась вокруг меня.
- Я отнесу это прачкам и верну обратно во второй половине дня. Вам что-нибудь еще нужно от меня?
- Спасибо. Пока это все.
Я услышал далекое эхо Верити в своем голосе. Верити, отпускающего человека, который его всегда сопровождал. Чарим. Так его звали. Так давно... Я почти ожидал, что Эш будет огорчен своим отстранением, но он поклонился и ушел с моей одеждой, перекинув ее через руку. Я сел к подносу, который он принес, и начал есть. Была ли еда сегодня лучше? Предоставлялся ли Фитцу Чивэлу Видящему завтрак богаче, чем лорду Фелдспару? И если да, то что это говорит об ожиданиях народа, простых людей и знати? Попытается ли знать снискать мою благосклонность? Люди будут искать у меня работу? Я просмотрел некоторые из писем, оставленных Эшем. Мольбы о благосклонности, заискивающие приглашения и слишком добрые поздравления с возвращением. Я сильно зажмурил глаза и снова открыл их. Куча писем никуда не делась. В конечном счете, мне придется с ними разобраться. Или, возможно, это была одна из обязанностей Эша. Он без тени смущения сказал, что прочел большинство из них.
Перевод осуществлен командой https://vk.com/robin_hobb
(целиком и полностью на на бескорыстной основе)
Какое место я займу при дворе Дьютифула? И как я смогу его оставить? Что насчет моей Пчелки? Я все еще не решался просить Кетриккен послать за ней, но, видимо, я должен был сделать это, поскольку внезапно понял, что есть и те, кто свяжет меня с Томом Баджерлоком, и тогда они догадаются, что существует вторая тайная дочь Видящих. Мог ли я отныне распоряжаться своей жизнью? Жизнь, которую я вел последние сорок лет, внезапно разлетелась на куски. Ложь и обман были отметены в сторону. Хотя и не полностью. Мне нужно было поговорить с Чейдом, необходимо придумать историю о том, чем я занимался все эти годы. Признаем ли мы мое участие в освобождении черного дракона Айсфира? Откроем ли, что я спас Дьютифула из передряги с людьми, обладающими Уитом, и что это я вернул его на трон? Каким образом Том Баджерлок связан с Фитцем Чивэлом Видящим? Внезапно мне показалось, что говорить правду было также рискованно, как и лгать. Небольшая часть правды может потребовать следующего откровения. Чем это все закончится?
Я сосредоточился на еде, не позволяя себе зацикливаться на вопросах, заполнявших мою голову. У меня не было намерения сегодня выходить из комнаты, пока кто-то не обратится ко мне при помощи Скилла или не отправит мне послание. Слишком много жонглерских шариков было подброшено, чтобы я мог неподготовленным броситься в кипящий поток.
Вдруг я услышал тихий стук у моей двери, поставил чашку и немедленно встал. Стук повторился. И не у дверей в мою комнату, а у тайной двери, которая вела в старое логово Чейда.
- Шут? - тихо спросил я, но никто не ответил. Я открыл дверь.
Там меня ждал не Шут, а ворона. Она взглянула на меня, повернув голову и рассматривая меня своим сверкающим глазом. Затем, с истинно королевским достоинством, она скользнула вниз через последние ступеньки в центр комнаты.
Те, кто не обладает Уитом, обычно думают, что люди Древней Крови могут разговаривать с любым животным. Это не так. Уит - это взаимный, добровольный обмен мыслями. Некоторые животные более открыты, чем другие; некоторые коты не только будут говорить со всеми, но и любят жаловаться, или ворчать, или приставать без всякой сдержанности. Даже люди со слабейшим отголоском Уита иногда открывают дверь до того, как кот начнет в нее скрестись, или зовут, чтобы поделиться лучшим кусочком рыбы. Долгая связь с волком изменила мой образ мыслей, что, как я думал, сделало всех созданий из этой семьи более открытыми для меня. Время от времени со мной общались собаки, волки и даже лисы. Говорил я и с одним ястребом по приказу ее хозяйки. Один маленький хорек навсегда останется героем в моем сердце. Но и не обладающий Уитом может просто попытаться передать мысли животному и надеяться быть понятым. Я пытался, но Уит быстро создает глубокую связь. У меня не было ни малейшего желания создавать такую связь с этой птицей. Поэтому я использовал не Уит, а только слова, когда сказал ей:
- Ну что ж, ты выглядишь намного лучше, чем когда я видел тебя в последний раз. Мне открыть для тебя окно?
- Темно, - сказала она, и я удивился ясности слова и тому, как оно было уместно. Я слышал, что птиц обучают говорить, но обычно произносимые ими человеческие слова были просто повторением, лишенным значения или контекста. Ворона пересекла комнату и изучила окно, а затем вспорхнула на мой сундук с одеждой. Я не смотрел на нее. Многим диким животным это не нравится. Вместо этого я осторожно прошел мимо нее и открыл окно.
В комнату ворвались холод и ветер: бури временно прекратились, но тучи говорили о том, что сегодня ночью пойдет снег. На мгновение я замер и посмотрел на стены замка. Прошли годы с тех пор, как передо мной открывался этот вид. Лес отступил. Я мог видеть фермерские дома там, где раньше были только пастбища, пастбища же были там, где раньше был лес, а дальше виднелись пни. Мое сердце упало; когда-то мы, я и мой волк, охотились там, где сейчас паслись овцы. Миру пришлось измениться, и для своего процветания люди забирают все больше у дикой природы и животных. Возможно, глупо сожалеть о потерянном, а возможно, это ощущение присуще лишь тем, кто балансирует на грани мира животных и мира людей.
Ворона вспорхнула на подоконник. Я осторожно отошел назад.
- Прощай, - сказал я ей и стал дожидаться, пока она улетит.
Она приподняла голову и посмотрела на меня. Затем, по-птичьи быстро, она снова повернулась и осмотрелась. Она раскрыла крылья, пролетела через комнату и села на мой поднос с завтраком, загрохотав посудой. Широко расправив крылья, словно напоминая, она прокричала:
- Белый! Белый!
Потом она без колебаний схватила и проглотила кусочек бекона. Она клюнула кусок оставшегося хлеба и раскидала крошки по полу. Мгновение она смотрела на них, а потом застучала клювом по блюдцу, где оставалось яблочное варенье.
Пока она уничтожала мой завтрак, я подошел к сундуку лорда Фелдспара. Да, Чейд хорошо его укомплектовал. Я нашел баночку чернил и перо, немного подумал, а затем убрал письма со стола, снял с пера наконечник, макнул кончик пера в чернила и внимательно его рассмотрел. Я это сделаю.
- Ворона. Иди сюда. Я выкрашу тебя в черный.
Она уронила кусочек бекона, который кромсала.
- Белый! Белый!
- Не будет белого, - сказал я ей и добавил с помощью Уита: - Не будет белого.
Она повернула голову, рассматривая меня своим блестящим глазом. Я ждал. С грохотом уронив ложку на пол, она перелетела с моего подноса на стол.
- Раскрой свои крылья, - она следила за мной. Я медленно и широко развел руки.- Раскрой. Покажи мне белый.
Понимание того, что от тебя хотят - совсем не то же самое, что доверие. Она попыталась. Она раскрыла крылья, я прикоснулся к ним пером, но она занервничала, замахала крыльями и забрызгала нас чернилами. Я попытался снова, на этот раз пошло лучше. Работая, а рассказывал ей - что и зачем хочу сделать.
- Не знаю, выдержат ли чернила дождь. Или ветер. А может перья слипнутся. Раскрой их. Нет, оставь их раскрытыми, чтобы чернила высохли. Готово!
Когда мы занялись вторым крылом, ворона расслабилась и стала более послушной. Мои руки и письма на столе уже были заляпаны чернилами. Я закончил со вторым крылом и снова прокрасил первое. Потом потребовалось время на объяснения, что нужно покрасить перья и с внутренней стороны.
- Теперь пусть высохнут! - предупредил я, закончив, и она застыла, распахнув крылья. Немного погодя она помахала крыльями, чтобы привести их в порядок, и я обрадовался, что брызг было совсем мало. Когда она сложила крылья, то стала выглядеть как самая обычная черная ворона.
- Белого больше нет! - сказал я ей. Она повернула голову и пригладила свои перья. Похоже, она была довольна моей работой, поскольку перелетела обратно к тарелке.
- Я оставлю окно открытым для тебя, - сказал я и оставил ее наводить беспорядок в моем незаконченном завтраке.
Я закрыл за собой дверь, поскольку Чейд сказал истинную правду. Раскрытое окно и открытая дверь создавали ужасный сквозняк в верхних комнатах.
Я поднимался по крутым ступенькам, размышляя о том, как мне поведать Шуту обо всем, что произошло за одну ночь. Глупая улыбка застыла на моем лице. Впервые я признавал, что часть меня все же была рада. Так долго, так долго я стоял на краю леса, глядя на далекий свет в окнах. Олений замок был моим домом, он всегда им был. Несмотря на все мои опасения и страхи, на один прекрасный момент я позволил себе представить, что я мог бы стоять по левую сторону от моего короля во время того, как он вершил свой суд, или сидеть за высоким столом во время пира. Я представил мою маленькую дочку, танцующую со мной в Большом Зале. Я все расскажу Шуту, он поймет мои бушующие чувства. Тут я снова пожалел о том, что Шута не было там прошлой ночью, и он не видел и не слышал Старлинг, исполняющую песню о моей отваге и храбрых самоотверженных деяниях.
Но он не мог ничего этого видеть. И, подобно загнанному оленю, срывающемуся с утеса над промерзшим озером, мое настроение резко упало в холод и мрак. Радость исчезла, и я практически боялся говорить с ним. Вчера я не рассказал о беременности Неттл. Сегодня я боялся сказать ему о том, что король Дьютифул публично признал меня. Я замедлил шаг, а к концу лестницы уже попросту едва переставлял ноги. И оказался не готов увидеть Шута, сидящего за столом Чейда, в кругу света от шести свечей. Еще меньше я был готов к искривленной улыбке, которой он меня приветствовал.
- Фитц! - почти весело воскликнул он, а шрамы на его лице исказили его улыбку, сделав ее похожей на ухмылку марионетки. - У меня есть новости!
- И у меня, - ответил я, и мое настроение немного поднялось.
- Это хорошие новости, - сказал он, будто я не был способен этого понять. Я задумался, не собирался ли он повторить мне новости обо мне же, но тут же решил, что если ему этого так хочется, то я ему позволю.
- Я вижу, - сказал я, усаживаясь за столом напротив него.
- Нет! - ответил он и рассмеялся над шуткой, которую я пока не понимал. - А вот я – да!
Мгновение я сидел в тишине, ожидая, когда он продолжит. Потом, как это часто бывало в нашей юности, я неожиданно уловил - что он имел в виду.
- Шут! Ты можешь видеть?
- Я только что тебе сказал, - ответил он и искренне рассмеялся.
- Посмотри на меня! - приказал я ему, и он поднял свои глаза, но они не встретили мой взгляд. К моему огромному разочарованию, они оставались серыми и затуманенными.
Улыбка на его лице немного померкла.
- Я могу видеть свет, - уточнил он. - Я могу разглядеть свет в темноте. Хотя, это и не совсем так. Темнота для слепого – совсем не та темнота, которую знаешь ты. Ах, не важно, поэтому я не буду пытаться объяснить это, только скажу, что я вижу, как на столе передо мной горят свечи. А если я поворачиваю лицо в другую сторону, то вижу, что там свечей нет. Фитц, я думаю, мое зрение возвращается. Когда ты использовал в ту ночь Скилл... Я знаю, что раны на моей спине начали заживать. Но это далеко не все.
- Я ничего не сделал для твоих глаз той ночью. Возможно, дело в естественном процессе восстановления, - я еле сдержал рвущееся наружу предупреждение. Не надейся слишком сильно. Я знал, каким слабым было его здоровье. И все же, теперь он мог видеть свет. Это значит, его здоровье крепчает. - Я рад за тебя. Мы должны поставить тебя на ноги. Ты уже ел сегодня?
- Ах, да. Я поел. Мальчик Чейда принес еду, и, похоже, он уже не так боится меня. Или, возможно, он был очарован птицей. Потом приходил Чейд и принес для тебя сверток с вещами. Фитц! Он рассказал мне все. И я... удивлен. И рад за тебя. И напуган. Как может существовать такое время, такой мир, где случается то, чего я никогда не предвидел?! Еще он сказал мне, что Старлинг сыграла и замечательно спела твою историю! Это действительно так? Или мне это приснилось?
Волна разочарования. Я не знал, как сильно хотел рассказать ему все, пока не выяснилось, что он уже знает. Но то, что он улыбался моей счастливой судьбе - было для меня всем, что я мог пожелать сейчас.
- Нет. Все это правда. Это было волшебно, - и я поделился с ним моментами, которые поняли бы немногие. Я рассказал ему, как Целерити, герцогиня Бернса, наследница своей сестры леди Хоуп, положила руки мне на плечи. Я посмотрел в ее светлые глаза. В уголках ее глаз и губ пролегли морщинки, но все та же решительная девчонка встретила мой взгляд. «Я никогда не сомневалась в тебе. И тебе никогда не следовало сомневаться во мне», - сказала она и легонько поцеловала меня в губы, затем повернулась и быстро ушла прочь, ее муж бросил на меня озадаченный взгляд, а потом поспешил за ней. Я поведал о том, как королева Эллиана срезала со своего манжета серебряную пуговицу в форме нарвала и отдала ее мне, наказав всегда носить ее. Тут Шут улыбнулся, а потом его лицо стало задумчивым, когда я рассказал ему, что люди, которых я едва помнил, пожимали мне руки или хлопали по плечу. Некоторые недоверчиво улыбались, некоторые плакали. Неприятное впечатление произвели те, кто мне подмигивал или наклонялся, чтобы прошептать: «Хорошо запомни, что я сохранил твой секрет», и прочие послания того же рода. Хуже всех был молодой стражник, который храбро прошел мимо толпящейся вокруг меня знати. Искры гнева плясали в его в глазах, когда он сказал: «Мой дед умер в уверенности, что послал вас на смерть. До конца своих дней Блейд верил, что предал вас. Я думал, вы доверяли ему». Потом он отвернулся и потерялся в толпе, прежде чем я смог сказать ему хоть слово.
Я вдруг понял, что говорю все тише и тише, будто рассказываю старую сказку маленькому ребенку. И приписал ей счастливый конец, хотя все знают, что истории никогда не заканчиваются, а счастливый конец – просто момент передышки перед следующей бедой. Но я не хотел об этом думать. Не хотел задаваться вопросом, что будет дальше.
- Чейд объяснил, почему он это сделал? - спросил меня Шут.
Я пожал плечами, но он этого не видел.
- Он сказал, что пришло время. Оба, и Шрюд и Верити, хотели бы, чтобы это произошло. Он сказал, что выйдя из тени сам, не мог оставить там и меня, - я перерыл одну полку Чейда, затем другую, прежде чем нашел то, что искал. Винный спирт. Я зажег себе еще одну свечу, нашел тряпку, намочил ее и попытался стереть с себя чернильные пятна. Это было непросто. Хорошо для вороны, досадно для меня. Я подошел к зеркалу Чейда и начал вытирать пятна на лице.
- Что это за запах? Что ты делаешь?
- Вытираю чернила с лица. Я покрасил белые перья вороны в черный, чтобы она могла летать и не бояться, что на нее нападут и заклюют.
- Покрасил ворону. Принц Фитц Чивэл развлекается, раскрашивая ворон на следующий день после своего признания, - рассмеялся он. Такой радостный звук для меня.
- Чейд оставил для меня послание?
- На краю стола, - ответил он. Он снова пристально посмотрел на свечи, наслаждаясь той частичкой их света, которую мог видеть. Поэтому я не взял ни одну из них, а поднес сверток поближе и начал его развязывать. Пахло землей. Сверток был обернут кожей и перевязан кожаными же ремешками. Узлы позеленели от долгого пребывания в забытьи, по краям кожи расплылись белые пятна от сырости. Ремешки слишком долго не развязывали, и я подозревал, что некоторое время сверток хранился на улице, возможно даже зимой. Может, он был где-то закопан. Пока я развязывал узлы, Шут сказал:
- Он так же оставил для тебя записку. О чем она?
- Я еще не читал.
- Может тебе следует прочитать ее до того, как ты откроешь посылку?
- Он так сказал?
- Похоже, он долго об этом размышлял, но потом он написал несколько слов. Я слышал скрип пера и множество вздохов.
Я перестал возиться с ремнями и попытался понять - что меня интересовало больше, записка или сверток. Потом поднял одну свечу и увидел на столе листок бумаги, я и не заметил его в полумраке. Я взял его и поднес поближе. Как и в большинстве посланий Чейда, тут не было ни даты, ни приветствия, ни подписи. Лишь несколько строк.
- Ну, что там? - спросил Шут.
- «Я сделал, как он мне сказал. Условия не были соблюдены. Я надеюсь, ты поймешь. Думаю, ты должен это получить».
- Ох. Все лучше и лучше, - воскликнул Шут. И добавил: - Я думаю, ты должен обрезать ремни. Ты никогда не развяжешь эти старые узлы.
- Ты уже пытался, не так ли?
Он пожал плечами и усмехнулся.
- Это бы избавило тебя от борьбы с ними.
Я утомил нас обоих, все же пытаясь развязать тугие узлы. Кожа, которая промокла, а затем была высушена, может стать прочной, как железо. Наконец, я сдался, достал свой поясной нож и разрезал ремни. Я снял их со свертка, а затем попытался развернуть то, что было в него завернуто. Кожа была твердой и тяжелой - такую обычно используют для седел. Она заскрипела, когда я ее разворачивал, вынимая нечто, обернутое жесткой тканью. Я положил это на стол.
- Что это? – требовательно спросил Шут и начал ощупывать скрытый предмет.
- Сейчас выясним, - жесткая ткань оказалась тяжелым холщовым мешком. Я открыл его, засунул руку и вытащил...
- Это корона, - воскликнул Шут, дотронувшись до нее пальцами.
- Не совсем, - короны обычно не делают из стали. А Ходд не изготавливала короны, она делала мечи. Она была великолепным оружейным мастером. Я крутил гладкий стальной обод в руках, зная, что это была ее работа, хотя и не смог бы объяснить, как я это понял. Потом я увидел внутри обода ее клеймо, незаметное, но гордое.
- Тут есть что-то еще, - руки Шута, словно пронырливые хорьки, рыскали в раскрытом кожаном свертке, и вот уже он протягивал мне деревянную трубку. Я молча взял ее. Мы оба знали, что в нем лежит свиток. Концы трубки были запечатаны красным воском. Я изучил ее в свете свечи.
- Печать Верити, - мне не хотелось ломать печать, но я все же сломал ее ножом, затем перевернул трубку и потряс. Свиток не поддавался, он слишком долго там пролежал. Когда он, наконец, появился, я покрутил его в руках, изучая. Вода его не коснулась.
- Прочитай, - шепотом попросил меня Шут.
Я осторожно развернул пергамент. Это было написано рукой Верити: аккуратные буквы человека, который любил рисовать, чертить карты и наброски территорий, делать эскизы укреплений и составлять военные планы. Буквы были крупными, четкими и ровными. Почерк моего короля. Горло сдавило, и я не сразу смог заговорить. Наконец, высоким срывающимся голосом я начал читать:
- «Да будет подтверждено моей печатью и свидетельством доверенного хранителя, Чейда Фаллстара, что этот свиток - подлинное желание Будущего Короля Верити Видящего. Сегодня я отправляюсь в путь, из которого могу не вернуться. Я оставляю мою королеву, Кетриккен из Горного Королевства, и нашего будущего ребенка. Если в мое отсутствие мой отец, король Шрюд, умрет, я вверяю мою жену под защиту моего племянника Фитца Чивэла Видящего. Если придут вести о моей смерти, я желаю, чтобы он официально был признан наставником моего наследника. Если моя королева погибнет, а мой наследник выживет, тогда я приказываю, чтобы Фитц Чивэл Видящий правил как регент до тех пор, пока мой наследник не сможет взойти на трон. И если никто не выживет, ни отец, ни королева, ни наследник, тогда моя воля такова, чтобы Фитц Чивэл Видящий был признан моим наследником. Я не желаю, чтобы мой младший брат, Регал Видящий, унаследовал мою корону. Я рассчитываю, что мои герцоги признают и подтвердят мою волю», - я прервался, чтобы перевести дыхание. - И его подпись внизу.
- И эта корона должна была стать твоей. - Шут дотронулся своими покрытыми рубцами пальцами до края короны. - Не драгоценная, чтобы кто-то мог ею заинтересоваться. Сталь для изготовления мечей, судя по всему. Погоди, погоди! Не такая гладкая. Вот тут. Что это?
Я взял у него корону и поднес ее к свету. Что-то было выгравировано на гладком ободе.
- Голова оленя.
- Он дал тебе этот герб.
- Да, - сказал я тихо. Напряженным голосом я заметил: - Это просто оленья голова. Тут нет пересекающей черты, которая означает, что я бастард.
Последовало долгое молчание. Свечи горели, а на другом конце комнаты в камине догорали дрова.
- Ты бы хотел, чтобы это случилось? - спросил меня Шут.
- Нет! Конечно же, нет! - Это выглядело бы так, словно я желал смерти Шрюду, Кетриккен и ее нерожденному ребенку. - Но... я бы хотел знать об этом. Были времена, когда для меня это имело огромное значение. - Слеза скатилась по моей щеке. Я позволил ей упасть.
- И даже теперь?
- Ох, и теперь. Знать, что он считал меня достойным охранять его королеву и его ребенка. Быть с ними и унаследовать его трон в случае проблем.
- То есть ты никогда не хотел быть королем?
- Нет. - Лжец. Но эта ложь была настолько стара и так часто повторялась, что большую часть времени я сам в нее верил.
Он слегка вздохнул. Когда я понял, что это вздох облегчения, а не разочарования в незначительности моих амбиций, я удивился. Он ответил прежде, чем я спросил.
- Когда Чейд сказал мне, что ты был официально признан, и что большинство людей, которые находились там, начали восхвалять тебя и поздравлять с возвращением домой, я забеспокоился. А когда мои пальцы коснулись короны, я испугался.
- Испугался чего?
- Того, что ты захочешь остаться в Баккипе. Того, что тебе понравится быть тем, кем ты всегда был, не Будущим Королем, а Королем-В-Тени.
Какой своеобразный титул для меня.
- И это заставило тебя бояться... почему?
- Потому что тогда ты откажешься оставить признание, которое наконец-то получил. Что ты не захочешь выполнить мою просьбу.
Чтобы отвлечь его от мыслей об убийствах, я поспешно напомнил ему о другой задаче.
- Шут, я сделаю все, чтобы найти сына, которого ты где-то оставил. Без сомнений, моя задача стала бы проще, если бы ты сказал, с какими женщинами ты был, чтобы понять, кто мог родить такого ребенка, и когда это могло произойти.
Он раздраженно фыркнул.
- Фитц! Ты вообще слушал, что я тебе говорил? Не существует ни такой женщины, ни ребенка, появившегося на свет таким путем. Я говорил тебе об этом.
Моя голова закружилась.
- Нет. Ты не говорил. Я уверен, что если бы ты мне такое сказал, я бы запомнил. Так что мне придется немедленно спросить, что я, собственно говоря, и делаю, откуда у тебя этот сын?
- Ты не слушаешь, - сказал он грустно. - Я объясняю вещи достаточно ясно, но если это не совпадает с тем, что ты рассчитываешь услышать, то ты попросту отбрасываешь это в сторону. Фитц. Эта корона. Она подходит тебе по размеру?
- Это не совсем корона, - он снова сменил тему. Я знал, что он не станет объяснять, пока не захочет, и попытался скрыть облегчение от этого. Я покрутил в руках холодную сталь. В последний раз, когда я надевал корону, она была деревянной и украшенной петухами. Нет. Не стоило сейчас вызывать это воспоминание. Я поднял корону и надел ее на голову.
- Полагаю, она мне как раз. Не знаю, как она должна сидеть на самом деле.
- Можно я потрогаю? - он поднялся и на ощупь подошел ко мне. Он нашел мое плечо, лицо, а потом пробежал пальцами по голове и короне. Слегка приподнял ее, а затем, без тени смущения, измерил длину моих волос. Он скользил пальцами вниз по моему лицу, коснулся кончика носа, старого шрама, щетины на моем подбородке. Если бы это сделал кто-то другой, это было бы унизительно. Оскорбительно. Но я знал, что он сравнивал мой нынешний облик с тем, который он помнил.
Он откашлялся, затем поднял корону. И таким серьезным тоном, которого я раньше никогда не слышал, произнес:
- Фитц Чивэл Видящий. Я короную вас Королем-В-Тени Шести Герцогств, - он водрузил корону мне на голову, осторожно поправив. Сталь была холодной и тяжелой. Казалось, что корону больше не сдвинуть. Он снова откашлялся и после паузы добавил: - Ты все еще красивый мужчина, Фитц. Не такой красивый, как раньше, до того как Регал испортил твое лицо. Но, судя по всему, ты совсем не стареешь.
- Из-за давнего исцеления Скиллом, - я пожал плечами. - Мое тело просто продолжает восстанавливаться, хочу я этого или нет.
Я снял стальную корону и положил ее на промасленную ткань, в которую она была завернута. Свет мелькнул на ободе, будто кровь на лезвии меча.
- И я бы хотел так, - ответил Шут, вернувшись на свое место. Его взгляд вновь устремился к свечам. Мы оба долго молчали. Потом он тихо сказал: - Фитц. Мои глаза. Эта слепота... они использовали это. Чтобы заставить меня бояться. Мне нужно видеть. Мне страшно от одной мысли, что мне придется отправиться в наше путешествие слепым. Если придется, то я сделаю это. Но... Ты мог бы...
Слишком много для меня. Я сказал ему, что не смогу отправиться выполнять его задание, но он упорно игнорировал мои слова. Что ж, пусть будет так.
- Расскажи мне, что они сделали с твоими глазами, - тихо сказал я. Он поднял беспомощную руку.
- Я не знаю. Возможно, они даже не собирались этого делать, но когда это произошло, они тут же этим воспользовались. Они... ох, Фитц. Меня избили. Затем еще раз. Мои глаза опухли и закрылись. И еще раз. И...
Я остановил его.
- А когда опухоль прошла, ты больше не мог видеть.
Он глубоко вздохнул. Я видел, как он боролся с собой, чтобы рассказать мне о вещах, которые хотел навсегда забыть.
- Сначала я думал, что наступила ночь. Или что я нахожусь в темной камере. Они иногда так делали. Если ты все время находишься в темноте, ты не можешь сказать, сколько времени прошло. Я думаю, иногда они приносили мне воду и еду спустя долгие перерывы, а иногда наоборот часто, чтобы сбить мое представление о времени. Прошло много времени, прежде чем я понял, что не могу видеть. И еще больше времени, прежде чем до меня дошло, что это не пройдет.
- Этого достаточно. Мне просто необходимо немного узнать, чтобы я смог помочь.
Снова тишина. Потом он прошептал:
- Ты попытаешься сейчас?
Я молчал. Сделав это, я рискну своим собственным зрением. Мог ли я ему это сказать, когда его лицо сияло такой надеждой? Сейчас он был больше похож на моего старого Шута. Зрение очень важно для него. Его восстановление было ключом к его миссии, а эта нелепая миссия убить всех Служителей была его единственной оставшейся целью. Прошлой ночью я испытал триумф, о котором не мог даже мечтать. Мог ли я сегодня уничтожить его надежды?
Я буду осторожным. Очень осторожным. Я, конечно же, смогу понять, если подвергну себя опасности?
Был ли я похож на Чейда больше, чем мне хотелось? Неужели я всегда хотел выяснить, как далеко могу зайти в магии и что смогу сделать, если меня никто не остановит? Я отбросил этот зудящий вопрос.
- Сейчас? Почему бы и нет? - я отодвинул стул и, обойдя стол, подошел к Шуту. - Посмотри на меня, - тихо сказал я ему. Он покорно отвернулся от свечей. Я поставил одну из них ближе и в ее мерцающем свете рассмотрел его лицо. У него были рубцы на щеках, прямо под глубокими впадинами под глазами. Такое бывает у людей, побывавших во многих кулачных боях. Кожа чаще слезает там, где слой плоти над костью совсем тонкий. Я принес свой стул и поставил его так, чтобы смотреть Шуту в лицо. - Я собираюсь коснуться тебя, - предупредил я, усаживаясь, и взял его подбородок рукой. Медленно поворачивая его лицо, я рассматривал шрамы, оставшиеся от жестоких пыток и грубых избиений. Мне вдруг вспомнилось, как Баррич изучал мое лицо после того, как меня избил Гален. Я прижал к его лицу два пальца и мягко надавливал, пока обводил ими левый глаз. Несколько раз он вздрагивал. Затем правый. С ним все было также. Я нашел кость, которая была сломана и неровно восстановилась. В одном месте обнаружилась глубокая вмятина в лицевой кости возле виска. Прикоснувшись к ней, я почувствовал тошноту. Но в этом ли причина слепоты? Неизвестно... Я глубоко вздохнул, обещая себе, что буду осторожен и не стану рисковать ни одним из нас. Я положил руки по обе стороны его лица. Затем закрыл глаза. - Шут, - тихо сказал я. И нашел его также легко, как и в прошлый раз.
И Шут был там. В прошлый раз он потерял сознание и не подозревал, как я перемещался по нему вместе с его кровью. Сейчас же я почувствовал, как его руки легли на мои. Это должно помочь. Я знал, как выглядело его лицо, но он мог вспоминать его только по тому, как он его чувствовал. Я приложил кончики пальцев ниже глаз, вспоминая рисунки в старых свитках Чейда и человеческий череп, который, возможно, до сих пор лежал в углу кабинета. Перемещая руки по его лицу, я заговорил.
- Когда ломаются смежные кости, они иногда срастаются неправильно. Здесь. Чувствуешь? Нам нужно это исправить.
И так мы начали медленно действовать. Понемногу мы выправляли кость. Там, где его лицо было сломано, остались рубцы и шрамы. Некоторые напоминали мне трещины, которые появляются на яйце, когда очищаешь его от скорлупы. Нам не следовало торопиться с изучением костей. Мы продвигались, комбинируя Скилл и прикосновения, следуя по одной тонкой царапине от его левого глаза до верхней челюсти. На его скулах было множество маленьких трещин. У внешнего уголка глаза была сломана кость от тяжелого удара, оставив внизу вмятину. Некоторое время мы двигали маленькие кусочки кости, чтобы ослабить давление и заполнить ее.
Судя по описанию, это было довольно легко сделать. Но это не так. Небольшими движениями крошечные кости ломались и преобразовывались. Я сжимал челюсть, ощущая боль Шута, пока моя голова не начала раскалываться. Мы не продвинулись дальше областей под его глазами. Мои силы покидали меня, и решимость слабела, когда Шут убрал свои руки с моих.
- Остановись. Остановись, Фитц. Я так устал. Мне больно. А боль пробуждает все воспоминания.
- Ладно, - хрипло согласился я, но мне потребовалось время, чтобы отделить свое сознание от его тела. Я чувствовал себя так, будто очнулся от долгого пронзительного кошмара. Потом я убрал руки с его лица, а когда открыл глаза, чтобы посмотреть на него, комната поплыла передо мной. Меня охватил ужас. Я зашел слишком далеко и повредил себе зрение! Нет, это была просто усталость. Я пригляделся, и тусклая комната проступила перед глазами. Я вздрогнул от облегчения. Свечи наполовину сгорели. Я не знал, сколько прошло времени, рубашка прилипла к спине от пота, а во рту пересохло, как будто я пробежался до Баккип и обратно. Как только я отпустил Шута, он поставил локти на стол и опустил лицо на руки, качая головой.
- Шут. Выпрямись. Открой глаза. Скажи мне, у нас получилось хоть что-нибудь?
Он меня послушался, но покачал головой.
- Я не закрывал глаза. Я держал их открытыми. Надеясь. Но ничего не изменилось.
- Я сожалею, - мне и вправду было жаль. Жаль, что он оставался слепым, но в то же время радостно, что я не потерял собственное зрение, пытаясь восстановить его. Я спросил себя, насколько я действительно устал. Сдерживал ли я себя? Мне не хотелось думать, что так оно и было, но я не мог найти честного ответа. Я подумал было, не рассказать ли Шуту о моем опасении. О чем бы он тогда меня попросил? Чтобы я помог ему вернуть зрение в одном глазу, отдав зрение в своем? Потребует ли он от меня такого? Соглашусь ли я или откажу ему? Я оценил себя, и понял, что был вовсе не таким уж отважным, как мне казалось. И более эгоистичным. Я откинулся в своем кресле и закрыл глаза.
И подскочил, когда Шут коснулся моей руки.
- Так ты спал. Тебя не было слышно. Фитц. С тобой все в порядке? - в его голосе слышалось извинение.
- Да. Просто сильно устал. Прошлой ночью... разоблачение истощило меня. И я плохо спал, - я потянулся протереть глаза и вздрогнул от собственного прикосновения. Мое лицо было теплым и опухшим на ощупь, словно после драки.
Ох.
Я осторожно потрогал скулы и внешние углы глаз. Несмотря на то, что я не вернул ему зрение, мне пришлось заплатить за это. Почему?
Ни в одном из исцелений Скиллом, в которых я участвовал, такого не было. Олух удивительно много сделал для исцеления на острове Аслевджал и не проявлял никаких признаков болезни. Единственным отличием, которое пришло мне в голову, была моя связь с Шутом. Это было нечто большее, чем просто связь Скиллом: когда я возвращал его к жизни, на миг мы ощутили полное единство. Возможно, на самом деле, мы никогда с тех пор не разделялись.
Я моргнул и снова проверил свое зрение. Глаза не затуманились, ухудшений вроде бы не заметно. Я был почти полностью уверен, что пока мы восстанавливали кость, мы ничем не помогли его зрению. А что было бы, если бы мне хватило смелости для дальнейшего исцеления? Я подумал о том - что у него было поломано, о затяжных инфекциях и плохо излеченных травмах. Сколько из них мне бы пришлось принять на себя, если бы я продолжил свои попытки вылечить его? Можно ли меня винить за отказ принести такую жертву? Я прокашлялся.
- Ты уверен, что твое зрение никак не изменилось?
- Не могу сказать. Возможно, я воспринимаю больше света. Мое лицо болит, но по-другому. Боль от исцеления, по всей видимости. Ты нашел что-нибудь, пока был... в моем теле? Ты можешь сказать, что лишило меня зрения?
- Не совсем, Шут. Я могу лишь сказать, что твои лицевые кости были сломаны и неправильно срослись. Я помог им начать исцеление и попытался исправить некоторые участки, где кости срастались не так, как должны.
Он вопросительно поднял руки к лицу.
- Кости? Я думал, что череп, главным образом, состоит из одной кости.
- Это не так. Если хочешь, позже я покажу тебе человеческий череп.
- Нет. Спасибо тебе. Я верю твоему слову. Фитц, судя по твоему голосу, мне кажется, ты нашел что-то еще. Что-то настолько не в порядке, что ты не хочешь мне говорить?
Я осторожно подбирал слова. В этот раз я не хотел лгать.
- Шут, нам придется замедлиться в твоем лечении. Этот процесс сказывается и на мне. Мы должны обеспечить себя хорошей едой и, по возможности, больше отдыхать, и приберечь использование магии для более тяжелых травм. - Я знал, что это была правда, и пытался не думать о логическом завершении этой мысли.
- Но, - начал он и вдруг остановился, и я увидел краткий миг борьбы на его лице. Он так отчаянно нуждался в восстановлении, чтобы выполнить свою задачу, и все же, как настоящий друг, он не стал просить меня о том, что было выше моих сил. Он и раньше видел меня истощенным от использования Скилла и знал, какими могли быть физические последствия. Нет, нельзя говорить ему, что лечение может вызвать у меня настоящие травмы. Он не должен нести вину за то, что я уже себе причинил. Это было только мое дело.
Он обратил свой затуманенный взгляд к свечам.
- Куда делась Мотли?
- Мотли?
- Ворона, - смущенно ответил он. - Прежде, чем она отправилась к тебе, мы разговаривали, впрочем, не совсем разговаривали, хотя она знает несколько слов и иногда, похоже, даже вкладывает в них смысл. Я спросил у нее: «Как твое имя?». Потому что, хм, потому что тут слишком тихо. Сначала она говорила в ответ случайные фразы: «Прекрати это!», и «Здесь темно», и «Где моя еда?». И, наконец, она сказала мне: «Как твое имя?». Это меня на миг озадачило, а потом я понял, что она просто подражает мне. - На его лице появилась неуверенная улыбка.
- Так ты назвал ее Мотли?
- Я просто начал называть ее Мотли. И поделился с ней своей едой. Ты сказал, что она спустилась к тебе, и что ты ее покрасил. Где она теперь?
Мне не хотелось говорить ему.
- Она спустилась по лестнице и постучала в тайную дверь. Я впустил ее в комнату, и она съела половину моего завтрака. Я оставил окно открытым для нее; подозреваю, она уже улетела.
- Ох, - я удивился глубине разочарования в его голосе.
- Мне жаль, - он ничего не ответил. - Она дикое создание, Шут. Это к лучшему.
Он вздохнул.
- Я не уверен, что ты в этом прав. В конце концов, чернила потускнеют, и что тогда? Ее собственные сородичи нападают на нее, Фитц. А вороны живут в стаях, они не созданы для одиночества. Что с ней тогда станет?
Я понимал, что он был прав.
- Не знаю, - тихо ответил я. - Но я так же не знаю, что еще я могу для нее сделать.
- Защищай ее, - посоветовал он. - Найди ей место и еду. Спрячь ее от бурь и врагов. - Он откашлялся. - То же самое король Шрюд предложил когда-то одному странному созданию.
- Шут, едва ли это сравнение допустимо. Она ворона, а не одинокий мальчик.
- Мальчик. По внешнему виду. Да, по меркам моего народа я был молод. Наивный и неопытный в огромном мире, в котором очутился. И почти настолько же отличающийся от короля Шрюда, насколько ворона отличается от человека. Фитц, ты знаешь меня. Ты был мной. Ты знаешь, что ты и я непохожи настолько же, насколько и схожи. Как похожи и в то же время непохожи были вы с Ночным Волком. Мотли, я думаю, похожа на меня, как Ночной волк был похож на тебя.
Я на мгновение сжал губы, а затем смягчился.
- Я пойду и постараюсь найти ее для тебя. И если она вернется, я принесу ее тебе. И принесу для нее воду и еду.
- Ты сделаешь это? - его улыбка сияла блаженством.
- Да, - я поднялся и пошел вниз по ступенькам, затем открыл дверь в свою комнату. Где обнаружил ожидающую Мотли.
- Темно, - серьезно сообщила она мне. Она запрыгнула на ступеньку, затем на следующую, а на третей она повернулась и посмотрела на меня. - Как твое имя? - спросила она.
- Том, - ответил я рефлекторно.
- Фитц Чивэл! - пронзительно крикнула она и попрыгала дальше.
- Фитц Чивэл, - согласился я и обнаружил, что улыбаюсь. Я последовал за ней, чтобы помочь ей устроиться.
Глава десятая. Известия
Отчет наставнику.
Подружиться с человеком со шрамами оказалось не так сложно, как мы думали. Я понял, что не хотел браться за это задание, потому что боялся его внешности. Чтобы рассеять его сомнения на мой счет, я должен был сначала преодолеть свой страх перед ним – это и было самым сложным, как я теперь осознал.
Наблюдать за ним, оставаясь незамеченным, как вы просили, оказалось непросто. Если я прихожу до того, как он проснулся, то иногда он некоторое время не замечает моего присутствия, но вот уже трижды он безошибочно поворачивался в мою сторону и спрашивал: «Кто тут?». У меня не хватает духа притворяться, что меня нет, когда я вижу, насколько он испуган.
Однажды, прокравшись в покои, я обнаружил, что он упал рядом с кроватью и не может подняться. От боли и слабости он не замечал меня, и продолжал пытаться встать. Полагаю, что хоть у него и осталось немного сил, он испытывал такую боль, что был не в состоянии управлять своим телом. Я старался наблюдать со стороны, но когда это стало невыносимо, то пошаркал по полу ногами, как будто только что вошел, и тут же обратился к нему и предложил свою помощь. Мне было сложно дотронуться до него, и еще сложнее выдержать его прикосновение, когда он ухватился за меня, чтобы подняться. Но я пересилил свое отвращение, и, думаю, этим заслужил его расположение и доверие.
Вы полагали, что он может быть сдержан в моей компании, однако напротив он поделился со мной воспоминаниями о своем юношестве, когда он был шутом короля Шрюда, и историями о них с принцем Фитцем Чивэлом, когда они были мальчишками. Он рассказал мне о путешествии в Горное Королевство вместе с королевой Кетриккен, когда все считали, что король Верити мертв, и род Видящих прервался. Я узнал, как в горах вместе с Фитцем Чивэлом он помогал в поисках короля. Несомненно, это пример доблести и мужества, каких я и представить себе не мог. Я взял на себя труд посвятить его рассказу отдельный документ, потому что, думаю, в нем могут найтись события, о которых даже вы раньше могли не знать.
На сегодня считаю, что мое задание выполнено: я завоевал его доверие. И хотя я понимаю, что это и было единственной целью упражнения, но хочу сказать, что попутно я обрел друга. И за это, мой мудрый наставник, я благодарен вам не меньше, чем за остальные уроки.
Я сохранил свой секрет, как вы просили, и, кажется, никто его не раскрыл. Настоящей проверкой будет наша встреча, когда я предстану перед ними в своем истинном облике. Узнают ли они меня? Ставлю на то, что слепой поймет больше, чем зрячий.
- Ученик
Я оставил Шута с Мотли и вернулся в свою комнату, намереваясь обдумать последние события. Но вместо этого уснул, потому что обессилел после лечения Скиллом, а когда проснулся, то понятия не имел, который час.
Я потер лицо, чтобы стряхнуть остатки сна, поморщился от того, что кожа вокруг глаз была болезненной, подошел к зеркалу и обнаружил, что выгляжу не лучше, чем чувствую себя. Несмотря на мои опасения, синяков не было, напротив, лицо опухло и отекло, и на нем все еще красовались брызги краски. Лучше так, чем выглядеть, будто мне подбили оба глаза в кабацкой потасовке. Я подошел к окну, открыл ставни и выглянул навстречу заходящему солнцу. Я отдохнул, проголодался и чувствовал себя одиноким. Мысль о том, чтобы покинуть комнату и отправиться по замку на поиски еды, приводила меня в уныние.
Какова моя роль теперь, когда я снова стал Фитцем Чивэлом? Даже отдохнув, я не мог охватить полностью, что произошло в политической, социальной и семейной сфере с моим появлением. На самом деле, я ожидал, что меня вызовут. Я ожидал, что или Кетриккен пришлет мне официальное послание или Чейд, Неттл и Дьютифул свяжутся со мной Скиллом, но – нет. Медленно до меня начало доходить, что, возможно, мои родные ждали весточки от меня.
Я смочил полотенце в кувшине и накрыл прохладным компрессом лицо. Потом уселся на краю кровати, успокоился, собрал волю в кулак и мысленно потянулся к Неттл.
Как у тебя дела? Вопрос, показавшийся бы заурядным в любое другое время, сейчас обрел особый смысл.
Как у тебя дела? Ответила она, словно эхо. Тебя было не слышно.
Я все еще потрясен.
Читать бесплатно другие книги:
