Хранитель драконов Хобб Робин

— Мне нужно поговорить с драконом Тимары.

Элис вскинула голову, досадуя на неожиданное вторжение. Было так трудно разговорить Небозевницу. Только-только все начало налаживаться… Небозевница согласилась поведать историю о том, как в Кельсингре строился фонтан с тремя драконами почти в натуральную величину. Чтобы поощрить драконицу к дальнейшему рассказу, Элис приходилось стоять рядом с ее головой, покоящейся на передних лапах, и осторожно очищать шкуру вокруг глаз. Во время ловли рыбы в мутной реке вода плескала драконам в глаза и уши, а когда брызги высыхали, около глаз оставалась мельчайшая пыль. Чтобы снять ее, требовалась кропотливая, аккуратная работа, для которой куда больше подходили человеческие пальцы, чем драконьи когти.

— Зачем?

Парень несколько мгновений смотрел на нее.

«Рапскаль», — припомнила Элис его имя.

Раньше она дважды говорила с ним и каждый раз испытывала некоторую неловкость. Его глаза были очень светлого голубого цвета, и когда он моргал, как сейчас, казалось, что этот цвет и исходящий из его глаз свет являют собой одно и то же. Он был очень красив, как бывают красивы жители Дождевых чащоб, и когда-нибудь станет видным мужчиной. Но сейчас его лицо казалось незавершенным — на половине пути между юностью и зрелостью. Челюсть пока не обрела четких очертаний, а из-за своей буйной шевелюры юноша и вовсе казался младше своих лет.

На этот раз к мальчишке, который так ничего и не ответил, обратился Седрик:

— Зачем тебе нужно поговорить с Небозевницей? Она как раз рассказывала Элис очень важные подробности о Кельсингре.

— Надо найти Тимару. А то она так и кормежку пропустит.

— Ее здесь нет, — с ноткой нетерпения ответил Седрик, глядя на перо, которое держал в руке.

Он сидел на ящике, принесенном со «Смоляного», на коленях у него лежал планшет. Лист плотной бумаги на планшете был почти полностью исписан убористым почерком. Даже когда Элис перестала переводить каждое сказанное драконицей слово, работа была плодотворной; сегодня все складывалось гораздо удачнее, чем раньше. Седрик снова обмакнул перо в чернила и закончил недописанное предложение, потом выжидающе посмотрел на Элис.

Преодолевая грызущее ее изнутри нетерпение, Элис обратилась к юноше:

— Я не знаю, где Тимара. Ты смотрел повсюду в лагере?

Он склонил голову и взглянул на Элис так, словно она сморозила какую-то глупость.

— Еще до того, как пришел сюда. Небозевница, скажи, пожалуйста, где сейчас Тимара?

Драконица ответила кратко:

— Охотится. Мы заняты.

Она осторожно дернула головой, чтобы напомнить Элис: следует продолжать очищать шкуру. Женщина вернулась к работе.

— Где охотится? — не отставал Рапскаль.

— В лесу. Уходи.

— Лес большой.

Похоже, Рапскаль не понимал, что не следует злить такую большую драконицу. Элис почувствовала, как изгибается тело Небозевницы, и поняла, что та уже загребает когтями влажную землю. Элис поспешила отвлечь ее:

— Здесь, возле самого уголка глаза, выпала чешуйка. Не моргай, пока я ее не уберу.

Как ни странно, Небозевница послушалась. Элис держала чешуйку на кончике пальца и разглядывала, дивясь. Та походила одновременно на рыбью чешуйку и на перо. На ней виднелись линии, скорее всего указывавшие, сколько лет она росла, а края чешуйки разветвлялись на тоненькие отростки. Она была глубокого синего цвета, много синее, чем самый прекрасный сапфир. Элис наклонилась, глядя на то место, с которого отслоилась чешуйка, и с удивлением увидела, как перистые края одних сплетаются с краями других чешуек, смыкая покров.

— Это невероятно! — в восторге выдохнула Элис. — Седрик, ты можешь зарисовать это для меня?

— Конечно! — с готовностью ответил тот.

Элис вздрогнула, только теперь заметив, что он отложил планшет и встал у нее за плечом.

— Но чтобы сделать это правильно, мне нужна твердая поверхность, яркая лампа и цветные чернила. У меня на «Смоляном» все это есть. Давай я отнесу эту чешуйку в безопасное место.

Он уже протянул руку, как вдруг Небозевница приподняла голову. Ее язык, длинный и раздвоенный, как у ящерицы, вполне соответствовал размерам ее тела, и когда он выстрелил вперед, Элис показалось, будто толстый влажный кнут вспорол воздух между нею и Седриком. Это случилось молниеносно — и вот уже чешуйка, снятая с пальца Элис точным аккуратным движением, исчезла.

— Нет! — в ужасе вскрикнул Седрик.

— Мое принадлежит мне, — твердо ответила драконица.

— О, Небозевница! — горестно воскликнула Элис. — Мы только хотели зарисовать ее. Часть знаний, которые я ищу, — это знания об устройстве ваших тел. Ты ведь вчера позволила Седрику зарисовать твой коготь. — Она вздохнула. — Я просто хотела сделать точный, в натуральную величину рисунок чешуйки.

— Чешуйки? — спросил Рапскаль. Элис с удивлением обнаружила, что он все еще здесь. — Может быть, у меня есть… вот!

Он наклонился и провел рукой по грубой ткани своих штанов. А когда выпрямился, на его ладони лежал сверкающий рубин. Эта чешуйка была значительно крупнее, чем синяя, росшая у Небозевницы около глаза, — размером с розовый лепесток. Правда, роз такого сияющего алого цвета не бывает. Элис затаила дыхание. Взяв в руки столь небрежно предложенное сокровище, она удивилась его тяжести. Чешуйка оказалась очень увесистой, хотя и полегче мелкой монеты. Годовые кольца и перистые края были куда заметнее, чем на чешуйке Небозевницы.

— Она выпала у Хеби, когда я ездил на ней сегодня во время летательных упражнений. Мне показалось, что я зацепил ее коленом, но Хеби сказала, что ей совсем не больно.

— Ездил на ней? Ты сидел на спине у дракона?

Элис была потрясена.

— Это отвратительно! — взъярилась Небозевница.

Она вскинула голову, и на миг Элис испугалась, что драконица ударит кого-нибудь из них. Седрик невольно отпрянул, но Рапскаль остался невозмутим.

— Хеби не против. Она скоро научится летать и не хочет бросать меня. Мы упражняемся каждый вечер, и я высматриваю препятствия — камни и бревна, чтобы она могла сосредоточиться только на беге и махании крыльями.

— Вы оба глупцы. Драконы не разбегаются перед тем, как взлететь, и мы никому не позволяем ездить на себе. Унизительно даже помыслить, что она это сделала. Она позорит всех нас. Ты негодяй, а она полоумная ящерица!

— Что она говорит? — спросил Седрик.

Рапскаль сжал кулаки и шагнул к драконице.

— Возьми свои слова обратно и не смей так говорить о Хеби! Она красивая и умная, и она научится летать. Потому что ей хватает смелости, чтобы попробовать, и ума, чтобы понять, что я помогаю ей. Потому что люблю ее!

— Что происходит? — вопрошал Седрик дрожащим голосом.

— Небозевница! Прошу тебя, укроти свой гнев, прекрасная королева! Это всего лишь глупый мальчишка, недостойный твоей ярости!

Элис сама была удивлена тому, как спокойно прозвучал ее голос, когда она решительно встала между разъяренной драконицей и ее целью. В кулаке она сжимала драгоценную чешуйку и, пока говорила, незаметно сунула ее в сумку. Элис не сводила глаз с драконицы. Глаза Небозевницы пылали медью и алым, словно кипящий котел с расплавленной рудой. Ее огромная голова моталась над ними туда-сюда — словно у змеи, решающей, жалить или нет. Как Небозевница огромна! Одним движением челюстей она может перекусить мальчишку пополам.

— Рапскаль, уходи сейчас же, — бросила ему через плечо Элис. — Тимары здесь нет. Спасибо за чешуйку. Я верну ее Хеби сразу же, как только Седрик закончит зарисовку.

— Но… — начал было Седрик.

Элис продолжала говорить, обращаясь к юноше со всей убедительностью старшей сестры:

— Рапскаль, уходи же! Если я увижу Тимару, я передам ей, что ты ее искал. А сейчас не беспокой прекрасную, великодушную, могущественную и заставляющую нас трепетать Небозевницу.

Возможно, твердость ее тона наконец заставила мальчика осознать, какой опасности он подвергается.

— Я ухожу, — сказал он мрачно, повернулся и зашагал прочь.

Но, отойдя на безопасное расстояние, он остановился и снова обернулся к Небозевнице.

— Эй, Небозевница! Хеби научится летать задолго до того, как ты вообще сможешь оторвать от земли свою огромную синюю могущественную задницу! Она станет настоящим драконом намного раньше тебя, королева-выпендрежница!

А потом он повернулся и удрал — как раз в тот момент, когда Небозевница выдохнула ему вслед горячее, но лишенное яда облачко взвеси.

Грефт приблизился к ней. Он пристально смотрел на нее, и Тимара осознала, что отвечает ему таким же пристальным взглядом. В глазах Грефта горели голубые огоньки Дождевых чащоб, так же как у нее. Что-то изменилось в его улыбке и его взгляде, когда он произнес:

— Я хотел бы помочь тебе, Тимара.

— О, я просто попрошу Татса. Но спасибо тебе за предложение.

Девушка поспешно отвернулась от него. Неловко отказывать, но принять его предложение неловко вдвойне. Она не хотела оставаться здесь наедине с ним.

Грефт словно не расслышал ее слов.

— Для тебя или для твоего дракона нет разницы, кто тебе поможет, — сказал он ей в спину тоном, полным уверенности. — Я ведь уже здесь. И я сильнее, чем Татс. Вместе мы доставим это мясо драконам куда быстрее, чем если ты пойдешь в лагерь, будешь искать его, вернешься сюда, а потом начнешь разделывать тушу. Ведь вполне разумно, если один охотник помогает другому. Почему ты предпочитаешь его мне?

Тимаре не следовало отвечать. Она не хотела отвечать, но слова все равно сорвались с языка:

— Мы с Татсом давно дружим. Иногда он помогал моему отцу.

— Понятно. Ты испытываешь к нему теплые чувства, потому что у вас общее прошлое.

Теперь Грефт говорил как учитель. Тимаре не нравилась его улыбка — какая-то слишком жестокая. И ей не нравилось, что он позволяет себе разговаривать с ней таким тоном и задерживать ее, когда она хочет уйти.

— Вы с ним были связаны раньше. И ты думаешь, что эти связи между вами еще не оборваны. Но, судя по тому, что я видел, он так не думает. Жизнь, в которую ты входишь сейчас, — не твое прошлое, она ничуть не похожа на твое прошлое. Ты идешь в будущее, Тимара. Но иногда мне кажется, что ты не постигаешь собственной свободы. — Он приблизился к ней еще на несколько шагов. — Ты можешь освободиться от всего, что раньше принимала как данность. Можешь отбросить правила, которые связывали тебя и не позволяли думать о себе. Правила, которые не давали тебе делать то, что ты хочешь, мешали делать то, что лучше для тебя. Татса выбрал тебе в друзья твой отец, Тимара. Я уверен, что по-своему этот парень очень мил, но он не один из нас и никогда не будет таким. Твой отец поступил по-доброму — подобрал его и дал ему работу, когда мать-преступница бросила мальчишку. Видимо, поэтому сам Татс не стал вором. Но все это в прошлом, Тимара. Я уверен, что твой отец хороший человек. Но ты вовсе не обязана ради него быть доброй к Татсу. Неужели ваша семья недостаточно сделала для него? Если он до сих пор не в состоянии позаботиться о себе сам, то ты зря тратишь на него время и силы. Ты оставила прежнюю жизнь позади, Тимара. С благословения своего отца.

Говоря, Грефт подходил все ближе. Тимара отступила на шаг.

Он остановился, окидывая ее взглядом. Посмотрел ей в лицо, на плотно сжатые губы, в прищуренные глаза и слегка повернул голову, словно упрашивая ее. Потом улыбнулся и медленно покачал головой:

— Пока, возможно, и нет, Тимара, но со временем… Ты поймешь, что мы с тобой похожи куда больше, чем все остальные. Я дам тебе время на то, чтобы осознать это. Времени у нас достаточно.

Затем он опустился на колено возле убитого лося и достал нож. Не спросив у Тимары разрешения, он начал отделять мясистую заднюю ногу. За работой он продолжал говорить, голос его был глубок и иногда становился отрывистым от усилий. Тимара начала злиться, но Грефт не смотрел на нее, а знай себе разглагольствовал:

— Ты ушла в самостоятельную жизнь, решившись создать для себя нечто новое, как и мы все! Ты не привязана к дому и имуществу, как твое семейство. Ты сама прокладываешь для себя путь в мире. Ты создаешь собственное будущее. Каждому из нас в конце концов понадобится спутник, готовый разделить нашу ношу. И ты не можешь вечно тратить время на глупцов и неудачников. Не можешь позволить себе тащить в будущее мертвый груз. Я знаю, сейчас ты злишься на меня за эти слова. Но я ничего не буду тебе доказывать. Это сделают Дождевые чащобы. А мне нужно только подождать.

Тимара наконец заставила себя заговорить, и ее слова прозвучали более настойчиво, чем она хотела:

— Это моя добыча и мое мясо. Отойди от него.

Нож в руке Грефта даже не замедлил движение.

— Тимара, ты что, не слышала, что я тебе сказал? Нам нужно двигаться в будущее, а не цепляться за прошлое, которое больше к нам не относится. Спроси себя честно: почему ты так хочешь отыскать Татса и попросить его помочь тебе?

— Он мне нравится. В прошлом он мне помогал. Он мой друг. Если бы он добыл такую дичь, то поделился бы со мной.

Грефт продолжал резать тушу. Тимара видела, что нож уже затупился о толстую шкуру лося. Грефт бросил взгляд на Тимару, на лице его не было злости, только интерес.

— Разве? А может быть, он поделился бы с Джерд? Открой глаза. У тебя есть выбор. Ты можешь выбрать меня. Я могу помочь тебе куда лучше, чем Татс, потому что, в конце концов, мы с тобой куда больше похожи, чем вы с ним. Я могу быть твоим другом. Я могу быть тебе больше чем другом.

Он старался взглянуть Тимаре в глаза. На последних словах голос его сделался тише и мягче.

Тимара с ненавистью ощутила, как что-то внутри у нее сжалось, а по спине пробежала дрожь. Красивый мужчина, старше ее, и он, считай, признался, что желает ее. Мужчина, не мальчишка. Сильный мужчина, один из тех, кто претендовал на главенство в отряде.

— Татс мой друг, — сказала она и повернулась, не желая видеть, слушает ли ее Грефт. — А это моя добыча. Держись от нее подальше.

Тимара отказывалась думать о том, что сказал ей Грефт. Джерд? Он знает о Татсе и Джерд что-то еще, чего не знает она? Прочь эту мысль. Сжимая оружие одной рукой, Тимара набросила на плечо веревочную петлю и пошла прочь. Грефт не сказал ей вслед больше ни слова. Быстро идти она не могла, приходилось продираться сквозь низкорослые кусты и свисающие почти до земли ветви. Это было нелегко.

Вскоре веревка начала натирать плечо. Мясо, которое тащила Тимара, казалось, цеплялось за каждый пень и за каждое сплетение корней, встречавшиеся на пути. Всякий раз приходилось с силой дергать за веревку, чтобы высвободить груз. К тому времени, когда листва деревьев стала светлее, предвещая близость реки, Тимара была мокра от пота, вся исцарапана и искусана насекомыми. Выйдя на болотину, заросшую высокой жесткой речной травой, Тимара направилась туда, где оставила спящую Небозевницу. Сначала надо накормить драконицу, а потом уже найти Татса, чтобы он помог принести остальное мясо. Тимара улыбнулась про себя, представив, как будет удивлена Небозевница, получив второй сытный обед за день.

Но драконица, оказывается, была не одна. И уже не спала, хотя по-прежнему лежала, удобно растянувшись на ложе из водорослей. Рядом с ней на деревянном ящике сидела женщина из Удачного, одетая в широкие штаны и немаркую хлопковую рубашку. А неподалеку, на таком же ящике с надписью «Соленая рыба», примостился Седрик. На коленях он держал деревянную дощечку с креплениями для бумаги и чернил и быстро водил пером по листу. На этот раз на Седрике был прекрасно сшитый сюртук цвета крыльев бабочки-синянки. Воротник белой рубашки он расстегнул, а рукава закатал поверх рукавов сюртука, чтобы не мешали работе. Его тонкие запястья и изящные кисти рук остались открытыми. Гладкий лоб прорезала одна-единственная морщинка. Губы Седрика были слегка поджаты, брови сосредоточенно сдвинуты. Элис, похоже, диктовала ему следующую фразу.

Тимара услышала:

— …сломав или разорвав позвоночник, чтобы быстро убить.

Учуяв мясо, Небозевница повернула голову и вскочила. Седрик и Элис обернулись. Драконица даже не поздоровалась с Тимарой, просто в три торопливых шага оказалась рядом, схватила мясо и начала его пожирать. Рот Элис округлился от изумления, а потом женщина весело засмеялась, будто при виде ребенка, лакомящегося конфетами.

— Она снова голодна! — воскликнула Элис, обращаясь к Тимаре и словно ожидая, что та разделит ее радость.

— Она всегда голодна, — отозвалась Тимара, пытаясь скрыть горечь.

Но все-таки девушка ощущала отголоски одобрения, исходящие от поедающей мясо драконицы. А Седрик и вовсе смотрел с восторгом, его глаза блестели, а на губах появилась приветственная улыбка.

— Я рад, что ты наконец здесь. Я повсюду искал тебя. Если ты будешь переводить, работа пойдет куда быстрее.

Было жаль разочаровывать его.

— Не могу. Я принесла не все мясо. Мне надо найти Татса и уговорить его помочь с тушей, пока до нее не добрались падальщики.

Она попыталась не думать о двуногом падальщике, который уже резал ее добычу на части. Он не посмеет, сказала она себе. Их отряд слишком мал, чтобы кто-то рискнул открыто воровать у другого. Никто не потерпит такого.

Так уж и не потерпит?

Седрик сказал что-то еще. Он с надеждой смотрел на Тимару, ожидая ответа. Но грызущая душу тревога заставила девушку отмахнуться от него и его дел.

— Я должна найти Татса и вернуться за оставшейся частью добычи, — поспешно повторила она, даже не переспросив, чего он хочет.

Повернувшись, Тимара быстрым шагом пошла к берегу, где отдыхали другие драконы.

Элис крикнула ей вслед:

— Тебя искал Рапскаль!

Тимара кивнула, не сбавляя шага.

Рядом с Фенте Татса не было. Маленькая зеленая драконица еще спала, и когда Тимара попыталась разбудить ее, чтобы спросить, не знает ли она, где Татс, та клацнула на нее зубами. Тимара отскочила и быстро ушла прочь. А что, если, учуяв кровь, драконица набросилась бы на нее? Небозевница ведь говорила, что эта зеленая самка может быть жестокой, если ее спровоцировать. Надо спросить у Татса. Если, конечно, удастся его найти.

Тимара обнаружила Татса и Сильве рядом с маленьким серебряным драконом. Смешанное чувство вины и раздражения охватило девушку. Ведь она дала слово позаботиться о серебряном, а Сильве вызвалась помочь. Конечно, Тимара пообещала это лишь потому, что Татс и Джерд решили вместе присматривать за медным. Но она почти ничего не делала — только каждый вечер осматривала его глаза и ноздри, проверяя, нет ли раздражения от укусов паразитов. Она даже не подумала отделить для него кусок принесенного мяса. Сильве хлопотала возле хвоста серебряного. Поблизости неохотно разгорался маленький костер из пучков травы. На нем стоял горшок с какой-то вонючей жижей.

— Как он? — спросила Тимара, подойдя ближе.

— Наши опасения подтвердились, — отозвалась Сильве. — Похоже, макнул сегодня хвост в реку, и не один раз, судя по виду. Рана воспалилась.

Она размотала тряпицу, которой пыталась забинтовать рану, и Тимара вздрогнула. Не причинили ли ее предыдущие попытки лечения больше вреда, чем пользы? Должно быть, это больно, когда на обнаженную плоть попадает едкая речная вода. Тимара нахмурилась: она не могла припомнить, чтобы серебряный дракон хоть раз закричал во время рыбалки. Хорошо было и то, что сейчас он крепко спал. Судя по остаткам кишок, застрявшим у него под когтями, ему явно перепала какая-то добыча.

— Как бы сделать так, чтобы повязка не намокала… — безнадежно произнесла она.

Татс улыбнулся ей.

— Кажется, есть способ. Я попросил у капитана Лефтрина немного смолы или дегтя, и он дал мне небольшой горшок, вон тот, который разогревается на костре. И еще дал полотна. — Тут его улыбка стала шире. — Похоже, капитану Лефтрину нравится женщина из Удачного. Когда я спрашивал про деготь, мне показалось, что он меня прогонит. Но та особа, Элис, начала причитать про бедного маленького дракончика, и капитан мигом придумал, что делать.

— Понятно, — ответила Тимара.

Сильве одобрительно кивнула.

— Капитан сказал, что нужно как следует забинтовать, а потом намазать дегтем всю ткань и чешую с обеих сторон. Мы надеемся, что тогда ткань накрепко прилипнет к чешуе и получится непромокаемая повязка.

Услышав про такой новый способ перевязки, Тимара на миг позабыла обо всем остальном и изумленно уставилась на Татса:

— Думаешь, это сработает?

Тот пожал плечами и ухмыльнулся:

— Во всяком случае, от попытки мы ничего не потеряем. Думаю, деготь уже разогрелся. Не хочу, чтобы дракон обжегся. Я вообще надеюсь, что он не проснется, пока мы с ним возимся.

— А ты-то чего этим занялся?

— Я его попросила, — ответила Сильве. Сквозь покрывающую кожу чешую на щеках ее пробился румянец. — Мне пришлось, — пояснила она, словно защищаясь. — Я не могла найти тебя и не знала, что делать. — Девочка перевела взгляд на драконий хвост. — Поэтому отыскала Татса.

Тимара отчетливо, как если бы это было высказано вслух, поняла: девчонке нравится татуированный юноша. Она едва не рассмеялась, хотя эта догадка встревожила ее. Сильве было не больше двенадцати лет, пусть даже она выглядела старше из-за чешуи на голове и медного цвета глаз. Неужели она не знает, насколько безнадежно для таких, как она, влюбляться в кого бы то ни было? Она никогда не получит Татса, у нее вообще не будет никого, так же как у Тимары. О чем она думает?

Но это был вопрос, не требующий ответа. Сильве вообще ни о чем не думала. Ее просто тянуло к симпатичному юноше, который был добр к ней и словно бы не замечал, что она отличается от обычных людей. Тимара не могла ее винить. Разве она временами не чувствовала то же самое? Разве сейчас не посетило ее подобное ощущение?

Должно быть, она как-то странно взглянула на Татса, потому что тот покраснел и сказал:

— Я хотел помочь. Для медного я почти ничего не могу сделать, так что решил попробовать хотя бы здесь.

— А что с медным?

Улыбка сошла с лица Татса.

— То же, что было с момента его появления из кокона. Он слабоумный. И его тело не работает как надо. Я вычистил паразитов, живших у него вокруг глаз и носа и… ну, в других местах, а он даже не дернулся. Думаю, он устал, пытаясь угнаться за другими. Я даже не понял, голоден он или нет. Он просто смертельно вымотался.

Эти слова прозвучали точно печальное пророчество.

— Я убила лося, — обронила Тимара. Хранители уставились на нее в немом изумлении, и она поспешно добавила: — Мне нужна помощь, чтобы принести мясо. Там хватит каждому из наших драконов, и кое-что останется отряду. Но надо идти быстро, если мы хотим вернуться в лагерь до темноты. Придется несколько раз сходить туда и обратно, чтобы притащить все.

Татс посмотрел на горшок с дегтем, потом на Сильве.

— Надо сперва закончить с этим, — решил он. — Тогда, быть может, Сильве и кто-нибудь из остальных помогут нам таскать мясо. И мы управимся за одну ходку.

— Чем больше людей, тем меньше мяса достанется каждому дракону, — без обиняков напомнила Тимара.

Татс, похоже, был удивлен ее ходом мыслей. А ее изумило, что он думает иначе. На несколько долгих секунд повисло молчание. Затем Сильве тихо произнесла:

— Я могу управиться здесь одна. А вы идите за мясом.

— Нет, давайте займемся хвостом вместе и вместе же пойдем, — возразила Тимара.

Сильве так и не подняла взгляд, и ее детский голосок звучал чуть надтреснуто:

— Спасибо. Меркор кое-что добыл сегодня и не жаловался на голод, но, мне кажется, он не наелся. Я пыталась ловить рыбу, но мальчишки заняли все лучшие места. Когда капитан Лефтрин сказал, что завтра утром каждому дракону дадут мяса, я понадеялась, что для Меркора этого будет достаточно.

— Значит, так: давайте перевяжем серебряного и пойдем заберем мясо для остальных, — напомнила Тимара.

Деготь разогрелся и стал жидким. Сильве и Тимара с силой прижимали повязку к драконьему хвосту, а Татс палочкой намазывал на ткань деготь. Он старался действовать очень осторожно, и Тимаре показалась, что прошла целая вечность, прежде чем вся повязка была пропитана дегтем и надежно приклеена по краям к толстому драконьему хвосту. Серебряный, хвала Са, даже глаз не приоткрыл. Это на миг заставило Тимару встревожиться. Два самых слабых дракона, похоже, с каждым днем уставали все больше. Надолго ли их хватит? И что будет, когда их силы иссякнут? Она не знала ответа. И заставила себя думать о насущных делах.

Татс почти не отставал от Тимары, когда она вела их через лес, пробираясь больше по деревьям, чем по земле. Сильве следовала за юношей на небольшом расстоянии. Найти путь назад было просто: Тимара шла по следу, который оставила, таща мясо к лагерю. Они уже были примерно на полпути, когда внизу раздались голоса. С нехорошим предчувствием Тимара спустилась пониже. Худшие подозрения оправдались. Там, внизу, она увидела Грефта, который тащил заднюю часть туши лося. Позади него шли Бокстер и Кейз. Бокстер нес переднюю ногу, а Кейз — заднюю, пусть и не полную четверть. Они о чем-то разговаривали, их голоса были полны торжества. Тимара спрыгнула с дерева на тропу прямо перед ними. Грефт резко остановился.

— И что ты делаешь с моей добычей? — спросила девушка без обиняков.

До ее ушей донеслось, что Татс быстро спускается с дерева. Это слышал и Грефт. Он поднял взгляд, выражение его лица было обманчиво кротким.

— Я несу ее драконам. Разве не так ты собиралась поступить? — Он сумел высказать это тоном, полным легкой укоризны.

— Я собиралась отнести ее своему дракону. Не вашим.

Грефт ответил не сразу. Он ждал, пока Татс спустится на землю и встанет позади Тимары. Затем сверху посыпались веточки, раздался короткий крик, а потом удар — это Сильве наполовину спрыгнула, наполовину упала с дерева. Заметив ее, Грефт снова посмотрел вверх, ожидая, не последует ли еще кто-нибудь. Позади него остановились Бокстер и Кейз. Вид у Бокстера был сконфуженный, у Кейза решительный.

Грефт мельком оглядел Татса, Тимару и Сильве. Будто мысленно прикидывал, что представляет собой каждый из них и как на этом лучше сыграть. Словно изучал расклад в игре. Когда он заговорил, речь производила впечатление спокойной и рассудительной:

— Ты взяла для своего дракона четверть добычи и оставила все остальное в лесу. Сказала мне, что пойдешь за Татсом. Но я видел, что там куда больше мяса, чем вы с Татсом сможете унести за один раз. И даже помощь Сильве ничего не изменит. Так что я сходил в лагерь, позвал Бокстера и Кейза, и мы взялись за работу. Я не понимаю, почему ты так расстроена, Тимара. Разве не за это ратовал недавно Татс? И ты сама сказала мне, что поделишься мясом с теми, кто поможет тебе донести его. Мне это кажется честным.

Тимара не отступала.

— Я сказала совсем не это. Я сказала, что собираюсь позвать Татса и что мы с ним отнесем мою добычу нашим драконам. Я намеревалась оставить немного мяса на ужин другим хранителям. Но я не собиралась делиться своей добычей ни с тобой, ни с твоими дружками.

У Грефта был изумленный и едва ли не огорченный вид.

— Но ведь мы все друзья, Тимара! У нас слишком маленький отряд, мы должны держаться вместе. Ты сама сказала мне тем вечером у костра, что у тебя никогда не было таких друзей, как сейчас! Я думал, ты говоришь правду.

Татс, стоящий позади Тимары, молчал. Девушка не хотела оглядываться на него — еще подумает, что она ищет у него поддержки. И смотреть в лицо Сильве ей сейчас не хотелось. Видят ли они, как Грефт искажает все, о чем говорит? Ведь желание позаботиться в первую очередь о друзьях — это не то же самое, что себялюбие.

«Говори прямо, и все будет в порядке», — решила она и набрала в грудь воздуха.

— Я убила этого лося в одиночку, Грефт. И мне решать, с кем делиться мясом. Я выбрала Татса. И Сильве, потому что она помогает мне. Я не выбирала ни тебя, ни Бокстера, ни Кейза. И вы не имеете права на это мясо.

Грефт указал взглядом вверх. Небо было скрыто за густым пологом листвы, но все и так знали, что скоро станет темно.

— Ты скорее предпочтешь, чтобы мясо сгнило или было съедено падальщиками, чем поделишься с нами? Там осталось еще больше половины лося, Тимара, больше, чем вы трое сможете унести за один раз, полагаю. И у вас не будет времени еще на одну ходку. Будь разумной, подумай не только о себе. Ты ничего не потеряешь, если мы возьмем немного мяса. Дракону Бокстера сегодня не удалось добыть ничего, а дракон Кейза поел рыбы, но совсем немного. Они голодны.

Тимара понимала, что должна тщательно подбирать слова, но была вне себя из-за того, как Грефт пытался представить всю ситуацию.

— Тогда им следовало пойти на охоту и добыть мяса для своих драконов, как это сделала я! Мне тоже надо кормить дракона, и ты это знаешь. А точнее, двух драконов.

— И оба они спали с раздутыми животами, когда я видел их в последний раз, — невозмутимо ответил Грефт.

— А мой нет! — неожиданно выкрикнула Сильве. — Меркор поел, но совсем немного, просто он слишком отважен и благороден, чтобы жаловаться. А маленький медный дракон Татса, кажется, вообще ничего не получил. Ему нужно мясо, а не этот спор. Неужели нельзя просто отнести мясо в лагерь и там его разделить?

— Это кажется мне самым разумным, — согласился вдруг Грефт.

Он оглянулся на Кейза и Бокстера.

— Вы согласны?

Бокстер кивнул. Кейз, сверкая медными глазами в надвигающемся сумраке, ссутулил плечи. Грефт снова повернулся к Тимаре.

— Значит, все улажено. Увидимся, когда вы вернетесь к реке.

— Не улажено! — прорычала Тимара.

Но Татс положил ладонь ей на плечо. Она чувствовала тепло и твердость его руки, но не поняла, пытается ли юноша ее поддержать или хочет уберечь от того, что считает глупостью. Татс обратился к Грефту, глядя на него поверх плеча Тимары:

— Уладим все, когда вернемся к реке. Надвигается ночь, и нельзя сейчас тратить время на споры. Но мы еще не закончили, Грефт. Я согласен, что мясом нужно поделиться, но не так, как это делаешь ты.

Грефт дернул уголком безгубого рта. Это могла быть улыбка или ухмылка.

— Конечно, Татс. Конечно. До встречи на берегу.

Он неожиданно рванул свою ношу вперед, и Тимара невольно отступила в кусты, чтобы дать ему пройти. Бокстер и Кейз шли следом за Грефтом и даже не скрывали улыбок. Кейз негромко бросил, когда проходил мимо:

— Тот, кто потрудился ради мяса, имеет на него право.

— Никто вас не просил трудиться! — рявкнула она ему вслед. Кейз не замедлил шага.

— Это все равно что платить вору за то, что он потрудился, грабя твой дом! — Тимаре пришлось выкрикнуть эти слова, чтобы он услышал.

— Нет! Это все равно что отдать работникам долю урожая! — крикнул он.

Тимара собиралась ответить, что работникам не отдают весь урожай, но тут вмешался Татс. Девушка только сейчас почувствовала, что он так и не отпустил ее плечо, а теперь крепче сжал его.

— Не сейчас, Тимара. Надо сосредоточиться на делах поважнее. Мы должны принести оставшееся мясо к реке до темноты. И пока нас не съели комары.

— Паразиты! — крикнула девушка вслед троице и отвернулась. — Мясо лежит там. Или то, что осталось от него.

И она сердито устремилась через лес.

Татс был прав. Вокруг уже начали собираться жужжащие насекомые. В Дождевых чащобах от них невозможно отделаться в любое время суток, но по вечерам они летают целыми тучами. Ну, по крайней мере, воры проложили через лес удобную тропу. Тимаре хотелось кричать и ругаться от досады, но она берегла силы.

Когда они дошли до туши, девушка услышала, как удирают прочь несколько мелких пожирателей падали. Самые мелкие — жуки и муравьи — уже кишели вокруг лакомой туши, и появление людей их не спугнуло. Они ползали по останкам лося, собираясь в черную копошащуюся массу там, где была содрана шкура.

Татс додумался принести с собой топорик. От каждого удара по сторонам разлетались брызги крови и кусочки мяса, но зато им удалось быстро разделать лося на удобные для переноски куски. Тимара орудовала ножом, тихо ругаясь. Грефт и его приспешники забрали самые хорошие части лося. Татс отрубил от туши голову вместе с шеей, потом они с Тимарой отделили грудную клетку от тазовой части. Из брюха лося вываливались дурно пахнущие внутренности. Они будут цепляться за все по дороге, но с этим ничего не поделаешь. Можно было бы бросить их здесь, но Тимара знала, что для драконов это лакомство.

Татс захватил и веревку. Тимара испытывала едва ли не раздражение, видя, как хорошо он приготовился к вылазке. Но не удивлялась. Они мало разговаривали и быстро работали. Тимара пыталась сосредоточиться на деле, чтобы не дать вырваться бурлящему в ее душе гневу. Татс, как обычно, был молчалив и деловит, ограничиваясь скупыми замечаниями. Сильве почти не участвовала в разделке туши, помогая, только когда ее просили, но не произнося ни слова. Это начало беспокоить Тимару. Может быть, от крови и вони девочке стало нехорошо?

— Сильве, с тобой все в порядке? Я знаю, что некоторым людям такие вещи противны, их тошнит. Так что если тебе нужно отойти, просто скажи.

Сильве замотала головой так, что жидкие пряди ее волос закружились вокруг розовой чешуйчатой макушки. У нее был странный вид — словно ей не хотелось здесь находиться, но она не могла заставить себя уйти.

— Мне кажется… — сказал Татс, прилаживая веревочную петлю к каждому куску мяса и тяжело дыша от напряжения, — что слова Грефта… задели Сильве. Она сомневается… Придержи здесь, пока я завяжу этот узел… поделишься ли ты с нею мясом.

Девочка резко отвернулась, ее страдание было столь неприкрытым, что Тимару будто ошпарило кипятком.

— Сильве! Ну что ты! Я пригласила тебя пойти с нами и помочь, и, конечно, ты заслужила долю в этой добыче. Я обещала позаботиться о серебряном, а вместо этого им занялась ты. Даже если бы ты не пошла с нами, но сказала, что твоему дракону нужно мясо, я бы с тобой поделилась, пойми!

Сильве вытерла щеки окровавленными руками и только потом обернулась к Тимаре. Девушка вздрогнула. Она знала, что, когда лицо так плотно покрыто чешуей, плакать больно. Сильве всхлипнула.

— Ты сказала, что они воры, — хрипло выговорила она. — А чем я отличаюсь от них?

— Ты отличаешься тем, что не берешь без разрешения! Ты отличаешься тем, что помогаешь мне с серебряным драконом просто потому, что ты такая, какая есть! Ты отличаешься тем, что предлагаешь что-то, прежде чем что-то попросить. А эти трое не заботятся ни о ком, кроме себя и своих драконов.

Сильве задрала нижний край туники, чтобы вытереть грязное лицо.

— А чем они отличаются в этом от нас? Мы тоже заботимся только о том, чтобы накормить наших драконов.

— Но это была сделка! — Тимара едва ли не кричала. — Каждый из нас подписывал соглашение. Каждому из нас было сказано, что он отвечает за дракона. А нам вот приходится беспокоиться о двух. А эти тупые бездельники приходят и забирают добытое с таким трудом мясо! Это им так просто с рук не сойдет!

Тимара просунула руки в лямки веревочной упряжи, сделанной Татсом. Ей выпало нести переднюю часть туловища с грудной клеткой. Татс оставил себе более тяжелую заднюю часть. Без единого слова они пришли к согласию, что маленькая Сильве понесет голову и шею. Эта ноша была легче, чем то, что тащили они, но пробираться с грузом через подлесок и болотину будет трудно всем.

— Думаю, им это сойдет, — заметил Татс, впрягаясь в свой груз.

Сильве шла последней — по крайней мере, ей не придется прокладывать дорогу.

— Сойдет что?

— Им это вполне сойдет с рук. Ну, то, о чем мы говорили. Грефт, Кейз и Бокстер забрали добытое тобой мясо, и им за это ничего не будет.

— Будет! Я всем расскажу!

— К тому времени, как мы вернемся, они перескажут эту историю по-своему. И любому, кто не сумел сегодня добыть ничего для своего дракона, будет казаться вполне разумным, что ты должна была поделиться со всеми, — сказал Татс и тихо добавил что-то еще.