Хранитель драконов Хобб Робин
— Спасибо, Татс, я сделаю, что обещала. Мне не нужна помощь. И разрешение тоже не нужно.
По выражению его лица она поняла, что слова прозвучали резче, чем ей того хотелось бы. Она намеревалась только заявить, что никто не отвечает за нее, кроме нее самой. Самодовольный вид Грефта окончательно все испортил. Тимара стиснула зубы. Меньше чем за два дня ее легкая влюбленность в Грефта превратилась в резкую неприязнь. Она знала, что он исподтишка вертит ими, как хочет, но, похоже, не смогла избегнуть его ловушек. Теперь все будут думать, что она против Татса, а на самом деле-то наоборот. По крайней мере, она не хотела с ним ссориться. Джерд смотрела в землю, но Тимара знала, что она улыбается. Татс неловко отвернулся от Тимары, и ей ничего не оставалось, как уйти с Седриком. Которому тоже стало не по себе.
— Я не хотел доставлять тебе неприятности, — извинился он.
— Ты и не доставил, — отрезала она.
Чуть погодя девушка перевела дыхание и покачала головой.
— Извини. Нехорошо получилось. Ты ни при чем. Честно. Все дело в Грефте и иногда в Татсе. Грефт хочет быть вожаком драконьих хранителей, ведет себя, как будто он и есть вожак, и надеется, что все подстроятся. Самое противное, что некоторые так и делают! Но ведь у нас нет главного, каждый просто делает то, что считает нужным. Однако Грефт умеет поссорить тех, кто ему не подчиняется. Таких, как Татс и я.
— Понятно.
Седрик кивнул, словно и вправду понял.
— Обычно мы с Татсом не спорим, — продолжала Тимара. — Потом является Грефт, а ему как будто в радость устроить склоку. И стравливать людей, заставлять их плясать под его дудку. Иногда кажется, что если он не может заставить нас подчиниться ему, то старается нас унизить посильнее. Сначала он мне понравился. Но сейчас он ведет себя так, как будто не выносит, что у меня есть друзья. Как будто это принижает его. Он все время пытается вбить клин между мной и Татсом. Почему некоторые люди так поступают с нами?
Тимара не ожидала от Седрика ответа, но он задумался, как будто у него спросили о чем-то важном. Наконец он ответил:
— Может быть, потому, что мы позволяем им это.
Седрику казалось, что его крепко стукнули по затылку. Причем дважды. Первым ударом был тот необыкновенный юноша. Тот, что оспаривал его право просить Тимару переводить. Седрик никогда не видел людей, подобных ему, — тем более без покрывала и капюшона. Большинство местных жителей, так сильно отмеченных Дождевыми чащобами, ходили с закрытыми лицами. Но не Грефт. Что это? Пренебрежение и вызов обычаям? Или в такой дали от поселений местным было уже все равно, кто что подумает?
В лице юноши проглядывало что-то от рептилии, и это каким-то образом лишь придавало ему силы. Голубые глаза под изящными чешуйками бровей, сверкающие, как полированный лазурит. Суровые, почти скульптурные черты лица. Седрик никогда не встречал человека, который был бы так похож на зверя. Он чуял его запах, как будто Грефт, утверждая свою власть, источал мускус. Даже в голосе его было нечто нечеловеческое, подобное пению тетивы. Чешуя этого юноши отталкивала Седрика, голос привлекал. Неудивительно, что девушку так волновало его присутствие. Оно бы всякого волновало.
Даже Геста. Этот юноша и Гест сцепились бы, как рогатые олени, бьющиеся за территорию. И вот когда Седрик об этом подумал, девушка задала свой вопрос. Осознание пронзило разум. Гесту не нравилась дружба Седрика с Элис. Гест не хотел, чтобы он разговаривал с ней и вообще думал об этой женщине. Она была подарком другу, частью прошлого. Седрик отдал ее Гесту, когда предложил тому жениться на ней, чтобы успокоить родителей, и не любил об этом вспоминать. Он отбросил прочь мысль о других приятелях, которыми пренебрег ради Геста, и даже о том, что отстранился от собственного отца. Поступив на службу к Гесту, он не стал ни пробиваться сам, ни помогать отцу.
Седрик попытался сосредоточиться на предстоящем деле. Он глянул на возмущенную девочку, шедшую рядом.
— Еще раз извини, что усложнил тебе жизнь.
Она удивленно фыркнула.
— Ты ни при чем. Причина в том, что я такая, какая есть, а когда я подписала договор, моя жизнь усложнилась. Вот и все. — Она кашлянула и явно попыталась сменить тему: — Почему Элис поднялась так рано?
— Наверное, от нетерпения. Думаю, она не хочет терять время попусту, ведь мы уже скоро отправимся в путь.
Это была неправда. Седрик сам разбудил Элис и предложил ей попробовать поговорить с драконом до того, как они тронутся в путь. Элис охотно согласилась и уже через несколько минут была полностью одета. Седрик надеялся, что еще до отбытия драконов они оба получат то, что им нужно. Надежда несколько поблекла, но это был последний шанс.
«Если же утренний разговор окажется таким же не особо успешным, как вчерашний, — думал Седрик, — то, возможно, получится убедить Элис остаться в Кассарике на несколько дней и узнать больше, изучая руины».
Если ему повезет, у них еще найдется возможность связаться с капитаном Треллом и вернуться домой на «Совершенном».
— Может быть, вскоре она поймет, что времени у нее более чем достаточно, драконы ей еще успеют прискучить. Я подозреваю, что нам предстоит странствовать куда дольше, чем нам сказали. Едва ли кто-нибудь на самом деле знает, куда мы идем, а тех, кто не идет с нами, это не волнует, главное, что мы забираем драконов с собой, — предположила Тимара.
Она права, подумал Седрик, хоть жестокие слова и звучат цинично. Он попытался вернуть разговор к прежней теме, но не придумал ничего лучше, чем спросить напрямик:
— Так вдобавок к синему дракону ты будешь заботиться о серебряном?
— Да, я обещала, — призналась Тимара. Похоже, она уже сожалела об этом.
— Татс сказал, что дракон ранен. У него что-то с хвостом?
— Я еще не смотрела, но у него вроде бы там рана, с воспалением. Вообще драконам не вредит едкая вода здешней реки, так же как она нипочем водяным птицам и рыбам. Пока шкура цела, все хорошо. Но вода разъедает любую царапину. Так что рану нужно промыть, хорошенько перевязать и проследить, чтобы дракон не намочил хвост, если придется идти вброд. А я думаю, что придется.
Элис и синий дракон шли вдоль берега. Рядом с драконом она казалась крошечной. Тимара ускорила шаг, и Седрик понял, что она тоже увидела их. Он нарочно пошел медленнее, оказавшись у нее за спиной. То, что он должен был ей сказать, не предназначалось для ушей Элис.
— Я всегда интересовался животными и целительством, особенно драконами. Вероятно, я могу быть полезен, если надо помочь бедной твари.
Тимара удивленно посмотрела на него.
— Ты?
Ее тон больно ужалил его самолюбие.
— Ну почему бы и нет?
— Я только… Ну, ты ведь даже не понимаешь их, когда они разговаривают. И ты… ну… привередливый. Чистенький, я хотела сказать. Не могу представить, чтобы ты стал возиться с грязным драконом, у которого воспаленная рана на хвосте.
Седрик изобразил улыбку.
— Мы с тобой совсем недавно познакомились, Тимара. На самом деле я совсем не такой, каким кажусь на первый взгляд. — В кои веки он сказал ей чистую правду.
— Ну, наверное. Если хочешь помочь, помогай. Сначала я буду переводить, пока Элис разговаривает с Небозевницей. Это будет недолго, потому что скоро драконам принесут еду, а я знаю, что Небозевница захочет съесть столько же, сколько другие. Но когда они поедят, я хочу посмотреть серебряного.
— Отлично. Я только захвачу свои вещи и пойду с тобой.
— Вещи?
— Я прихватил с собой в путешествие кое-какие простые лекарские средства. Бинты и корпия. Острые ножи, если понадобятся. Спирт для очистки ран.
И для сохранения образцов. Если немножко повезет, он сможет набрать драконьей чешуи.
Седрик ободряюще улыбнулся Тимаре.
С драконами ничего не выходило. Элис понимала это, и ощущение провала угнетало ее. Почему она всегда думала, что говорить с драконами будет легко? В мечтах, стоило ей оказаться в Дождевых чащобах, эти создания ощущали родство с ней и открывали ей сердце и память. Что ж, фантазии никогда не становятся жизнью…
— Ты можешь разделить со мной какое-нибудь древнее воспоминание? — спросила она у драконицы.
Сказала она так от отчаяния. Что бы ни спрашивала у драконицы Элис, Небозевница, как ее называла хранительница, искусно увиливала от ответов.
— Сомневаюсь. Ты лишь человек, я — дракон. По всей вероятности, ты не сможешь даже отдаленно представить себе, что такое быть драконом, не говоря уже о том, чтобы понять мои воспоминания.
Небозевница вновь разбила ее надежды. И сделала это хорошо поставленным голосом, полным учтивости и доброты. В ее прекрасных глазах кружились водовороты цвета, когда она говорила, и Элис всем сердцем желала породниться душой с этим созданием. Элис знала, что попадает под чары дракона, она ощутила на себе эту безнадежность безответного поклонения драконице. И не могла ничего сделать. Чем сильнее драконица оскорбляла ее, чем чаще демонстрировала высокомерие, тем сильнее Элис желала завоевать ее расположение. Не помогли даже знания, почерпнутые из древних свитков. Можно много читать о зависимости и все же пасть ее жертвой.
Элис предприняла последнюю отчаянную попытку.
— Как ты думаешь, ты когда-нибудь ответишь мне хоть на один вопрос?
Драконица молча смотрела на нее. Она не двигалась, но, казалось, приблизилась к Элис, и ту затопила приторная любовь к этому существу. Если бы только ей позволили служить этому дракону, это было бы счастье! Она правильно поступила, приехав в Дождевые чащобы, и если не будет сопровождать драконицу, вся ее жизнь станет бессмысленной трагедией. Небозевница — ее судьба. Другие отношения не дадут ей полноты жизни, только эти…
Внезапно — как падает брошенная кукла — Элис выпала в летний день.
— Они несут еду, — объявила драконица, и Элис ощутила, что та отпустила ее.
Это были чары. Драконица играла с ней. А Элис не могла противостоять ей. Умом она понимала, что должна стыдиться, но отчаянное желание снова привлечь внимание Небозевницы вытесняло стыд. Какое неприятное сходство с тем чувством, которое некогда вызвал в ней Гест! Воспоминание о невыносимом унижении наконец разрушило чары. Что-то внутри Элис окрепло, и она отвернулась от драконицы. Все ее стремления всегда шли прахом — взять хоть жизнь с Гестом в Удачном, хоть ее глупые мечтания о путешествии с драконами. Внезапно она решила, что пора домой.
Поняла ли драконица, что потеряла обожательницу? Похоже, да, потому что на полпути к куче падали Небозевница вдруг остановилась и оглянулась. Элис смотрела в сторону. Нет. Она больше не поддастся чарам. Все кончено.
— Похоже, мы опоздали.
Она вздрогнула, услышав голос Седрика. И удивилась, что он пришел в сопровождении хранительницы. Девушка смотрела на нее неодобрительно — или Элис так показалось. Лицо хранительницы было так сильно отмечено чащобами, что о ее чувствах можно было лишь догадываться.
— Небозевница голодна и решила пойти поесть, а не отвечать на вопросы.
Это объяснение никому не требовалось. Элис посмотрела на девушку, подумала, что лучше бы ее здесь не было, и все же заговорила — с трудом, как будто застрявший в горле комок заглушил все интонации:
— Седрик, я поняла, что ты был прав. Брэшен Трелл с женой были правы. И даже Гест. Я ничуть не продвинулась в разговоре с драконом. Ей нравится препятствовать мне. — Осталось последнее, самое трудное. — Я подвергла нас обоих таким невзгодам, чтобы попасть сюда. По глупости подписала договор. И теперь не знаю, смогу ли я добыть хоть какие-нибудь настоящие сведения о драконах. Эта тварь — она… она…
— Невыносима, — спокойно, с улыбкой подсказала Тимара.
— Точно! — отозвалась Элис. И обнаружила, что улыбается в ответ. — Ну, наконец-то я знаю, что не одинока.
Тимара склонила голову набок и осторожно спросила:
— То есть ты сдаешься и возвращаешься в Удачный?
Элис не могла не заметить сложной смеси чувств, отразившихся на лице Седрика. Сильнейшим из них была надежда, но проскользнуло и беспокойство.
Он заговорил, опередив ее:
— Я прекрасно понимаю, Элис, почему ты не хочешь ехать. Я мигом соберу наши вещи и выгружу их с баркаса Лефтрина. Но я пообещал Тимаре, что помогу ей с одним драконом. С тем, раненым…
— С серебряным, — тихо добавила девушка.
Элис перевела взгляд с Седрика на Тимару и обратно, пытаясь вникнуть в смысл его слов. Она никогда не замечала за ним любви к животным. Да, он немного разделял ее научный интерес к драконам, но ей ни разу не приходилось видеть, чтобы он гладил собаку или разговаривал со своей лошадью. А тут он собирается помогать этой девушке лечить дракона? Что-то за этим крылось, и Элис показалось, что она стоит на краю незнакомого и, вероятно, темного потока. Может быть, он заинтересовался девушкой? Но она слишком юна и очень странно выглядит.
— Я пойду с вами, — вырвалось у Элис. — Может, только с Небозевницей так тяжело. Ты прав, Седрик. Я не должна так легко сдаваться, особенно после того, как дала слово Совету. Ну что, идем?
Седрик смутился.
— Может, попозже? Не думаю, что стоит беспокоить его за едой.
— Почему, это хорошая возможность, — сказала хранительница. — Пока он занят, мы можем осмотреть его раны.
— Но я слышал, что нельзя беспокоить животное, когда оно ест! — возразил Седрик.
— Животное — нельзя, — согласилась Тимара. — Но это дракон. И хотя он выглядит тупым, кое-какое соображение у него есть. Если я собираюсь ухаживать за ним в пути, то чем скорее я что-нибудь о нем узнаю, тем лучше.
— Тогда идем, — согласилась Элис.
— Да, — слабо отозвался Седрик.
* * *
Шестой день месяца Урожая, шестой год Вольного союза торговцев
От Детози, смотрительницы голубятни в Трехоге, — Эреку, смотрителю голубятни в Удачном
Копия договора между Советом Кассарика и капитаном живого корабля «Смоляной» Лефтрина, с приложением касательно Элис Кинкаррон Финбок, знатока драконов из Удачного, с предложением, чтобы копия этого документа хранилась в архиве Совета для Элис Кинкаррон Финбок. Детальный отчет о затраченных средствах будет позже.
Эрек, как смотритель голубятни Трехога, я рада официально сообщить тебе, что та на редкость уродливая птица, что наелась собственного помета и облевала всю себя, похоже, выздоровела. Опасность, что болезнь распространится по нашим стаям, миновала. Милость Са да пребудет с нами!
Детози
Глава 14
ТРОФЕИ
Синтара оттолкнула Верас и схватила тушу болотного оленя, на которую нацелилась зеленая. Маленькая драконица зашипела и несильно шлепнула Синтару. Та не обратила внимания. Она не хотела тратить время на драку: перед ней еда и ее нужно съесть. Им сбросили со склона столько мяса, сколько она не видела уже много месяцев. Вокруг него полукругом собрались все драконы — большие голодные твари. Синтара не собиралась останавливаться, пока не исчезнет последний кусок. Потом она ляжет отдохнуть на солнце. И пусть себе людишки волнуются и вопят, что пора отправляться в путь; она отправится тогда, когда будет готова, — и не раньше.
Вокруг шумно насыщались драконы. Они перемалывали кости, рвали мясо, ворчали, стараясь отхватить кусок побольше. Те, кто покрупнее, влезли в центр и захватили самые здоровые туши. Драконы поменьше, оттесненные в сторону, вынуждены были довольствоваться птичьими тушками, рыбой и даже кроликами.
Синтара запрокинула голову, чтобы заглотить кусок болотного оленя, и увидела рядом с одним драконом людей. Дракон, увечный серебряный, пытался поесть. Похоже, он вовсе не замечал людей, хотя те возились с его хвостом, — он был так голоден, что ничто не могло отвлечь его от еды. Синтара тоже оставила бы это без внимания, если бы не разглядела, что возле него суетятся два человека, принадлежащие ей.
Она проглотила кусок и издала низкое недовольное ворчание. Подумала, не вмешаться ли, но решила продолжить трапезу и заодно все обдумать.
Удивительно, но ей начало нравиться внимание людей. Лестно иметь слуг, пусть всего лишь двуногих. До чего же они невежественны! Не знают, как правильно ее восхвалять, не принесли ей никаких подношений. Младшая, правда, кое-как научилась за ней ухаживать. Нынче ночью Синтара крепко спала, и ей ни разу не пришлось просыпаться, чтобы выковырять из ноздрей и ушей паразитов-кровососов. И еще девчонка притащила ей рыбину — большую и свежую. А удачнинская женщина пыталась обращаться к ней с почтением. Конечно, драконы не так глупы, чтобы поддаваться на лесть, но слушать комплименты и восхваления было приятно. К тому же они показывали, что человек усвоил должное уважительное обращение.
Еще ей очень нравилось, что у нее одной двое служителей. А теперь, похоже, они обе перешли к неразумному серебряному, и это было неприятнее всего. Ведь так сладко чувствовать трепет ревности между двумя женщинами, оспаривающими друг у дружки право на ее внимание. Тимара радовалась, поднося ту рыбину. Девчонка ощущала удовольствие не только оттого, что служит дракону, но и оттого, что делает это лучше Элис. Синтара предвкушала, как подтолкнет их к более жесткому состязанию. И их нынешнее сотрудничество совсем не понравилось ей. Она чувствовала себя оскорбленной — ведь они теперь занялись серебряным драконом так же, как занимались ею. И бесполезный спутник Элис тоже был с ними.
Кало воспользовался тем, что она отвлеклась, и вонзил зубы в козью тушу, которая была ближе к ней, чем к нему. Синтара недовольно зашипела и вцепилась в другой конец туши. Впрочем, добыча была так себе, она почти протухла и разваливалась пополам еще до того, как Синтара ее дернула.
Кало проглотил украденный кусок и сказал:
— Ты должна научить свою служанку большему почтению — или ты ее потеряешь.
Значит, он тоже заметил отступничество девчонки. Как унизительно… Синтара едва не направилась к ней. Но гордость уберегла ее от этого.
— Мне не нужна нянька, — сообщила она Кало.
— Конечно не нужна. Никому из нас не нужна. И все же я никому бы не позволил забрать то, что принадлежит мне. Он весьма неплох. Ты ведь заметила, что меня выбрал вожак людей. Он сказал: это потому, что они распознали во мне вожака драконов.
— Правда? Как жаль, что остальные драконы не распознали!
Синтара рванулась вперед так быстро, что и ящерица не успела бы моргнуть, схватила тушу речного поросенка, лежавшую прямо перед ним, и утащила к себе. Кало ощетинился, попытался вздыбить шипы в гриве.
— Какая жалость, — спокойно заметила она, как будто не желая, чтобы он услышал. Она перемолола поросенка в кашу и проглотила. Потом добавила: — Одна из женщин, что ухаживают за мной, весьма сведуща в том, что касается драконов и Старших, ее очень уважают в родном городе. Она решила пойти с нами потому, что восхищается мной. И она знает: когда драконы прошлого признавали кого-то вожаком, это всегда была королева. Такая, как я.
— Такая, как ты? Королева? А что, тогда тоже были драконы без крыльев?
— Зато у меня есть зубы. — С этими словами Синтара широко раскрыла пасть.
Напротив них медленно поднял голову Меркор. После чистки его золотая чешуя сверкала на солнце. По сторонам шеи, там, где раньше, в змеином облике, у него были ложные глаза, теперь едва виднелись отметины. Меркор был мельче их обоих, но, подняв голову, он словно излучал силу.
— Никаких драк, — спокойно сказал Меркор, как будто имел право указывать им. — Не сегодня. Ведь мы вот-вот оставим это место и начнем путь обратно к нашим истокам. К тому, чем мы должны быть.
— О чем ты? — спросила она.
Втайне она была довольна окриком. Ей не хотелось драться — сейчас, когда вокруг столько еды. Меркор поймал ее взгляд. Его неподвижные глаза сверкали черным, как два обсидиановых осколка в оправе глазниц. Синтара не смогла ничего прочесть в этом взгляде.
— Я о том, что сегодня мы отправляемся в путь, возвращаемся в Кельсингру. Покопайся в памяти, и ты, быть может, поймешь.
— Кельсингра, — передразнил его Кало.
Синтара полагала, что он тоже рад вмешательству Меркора, который удержал их от сражения. Но Кало не мог смириться и обратил свое раздражение против золотого.
— Кельсингра, — повторил Меркор и склонил голову, выискивая, не осталось ли где кусочка еды.
Люди принесли больше, чем обычно. То ли это был прощальный подарок, то ли они избавлялись от излишков. Но драконы быстро все съели, и Синтара видела, что не она одна осталась голодной. Хотелось бы вспомнить, каково это — быть сытой, ведь в нынешней жизни она никогда не наедалась досыта.
— Кельсингра, — вдруг поддержала Меркора Верас.
Другие драконы подняли головы.
— Кельсингра! — протрубила Фенте и подпрыгнула.
Ее передние лапы оторвались от земли, она расправила крылья и забила ими. Бесполезно. Драконица сложила крылья, словно застыдившись.
— Кельсингра, — хором повторили оранжевые, как будто слово доставляло им радость.
Меркор поднял голову, оглядел их и задумчиво сказал:
— Время покинуть это место. Ибо слишком долго нас удерживали здесь — в загоне, как скот. Мы спали там, где они нам указали, ели то, что они нам давали, и мы решили, что обречены жить во мраке. Драконы так не живут, и я так не умру. Если я должен умереть, я умру как дракон. В дорогу!
Он повернулся и направился к речному мелководью. Некоторое время драконы смотрели ему вслед. Потом последовали за ним.
Синтара обнаружила, что тоже идет.
Хвост серебряного, похоже, пострадал от удара драконьего когтя — уж больно рваными были края у раны. Тимара гадала, намеренно ли повредили серебряного или случайно, в ежедневной битве за еду. И давно ли это случилось? Рана длиной с предплечье Тимары была у самого основания хвоста. Судя по ее краям, она уже почти зажила, но ее снова растревожили. Выглядела она скверно, пахла еще хуже. Около нее жужжали мухи, крупные и мелкие.
Элис и Седрик стояли рядом с Тимарой, как робкие детишки, и чего-то ждали от нее. Серебряный не проявлял к ним никакого интереса. Он занял место в дальнем конце дуги, образованной драконами вокруг мяса, утаскивал то, до чего мог дотянуться, и отступал на полшага, чтобы спокойно съесть. Неплохо было бы дать ему что-нибудь крупное — пускай бы ел и стоял спокойно с занятой пастью. Серебряный ухватил крупную птицу, подбросил, поймал и заглотил. Пора действовать — когда еда кончится, его нечем будет отвлечь.
Седрик принес свою сумку с бинтами и мазями. Тимара притащила ведро с чистой водой и тряпку. Она ощущала себя гонцом, который забыл слова послания, а те, кому они предназначались, стоят и ждут. Тимара отвернулась и стала думать, что бы сделала, будь она одна, как того хотела.
Нет, призналась она себе. Ей бы хотелось, чтобы с ней был Татс или хотя бы Сильве и Рапскаль. Какая она дура — вызвалась заботиться об этом несчастном серебряном. Небозевницы было более чем достаточно. Она не в состоянии заниматься еще и этим тупицей.
Тимара постаралась выбросить из головы такие мысли и яростно отринула все сомнения — ведь здесь стояли эти двое из Удачного. Она легонько коснулась грязной шкуры дракона, подальше от раны.
— Эй, привет, — сказала девушка.
Серебряный слегка дернулся от прикосновения, но не ответил. Тимара удержалась и не оглянулась на своих спутников. Ей не нужны ни их одобрение, ни руководство. Она плотнее прижала руку к шкуре дракона. Тот не отпрянул.
— Послушай, дракон, я хочу помочь тебе. Скоро мы все пойдем вверх по реке искать место получше. Но сначала я должна осмотреть рану у тебя на хвосте. Иначе ее разъест речная вода. Ты мне позволишь?
Дракон повернул голову и посмотрел на нее. Из пасти свисала половина тушки. Определить, что это было за животное, Тимара не могла, но пахло оно ужасно, и ей казалось, что дракону лучше этого не есть. Однако дракон вскинул голову, раскрыл пасть и проглотил мясо. Тимару затошнило. Она напомнила себе, что многие звери едят падаль. Не стоит так переживать.
Существо снова посмотрело на нее. Глаза у него были голубые, как небо или барвинок, и в них медленно вращались вихри цвета. Дракон вопросительно рыкнул, но смысла в этом Тимара не уловила. Она попыталась отыскать в его взгляде искру разума, что-нибудь кроме простого осознания ее присутствия.
— Серебряный дракон, ты позволишь мне помочь тебе с этой раной? — снова спросила она.
Дракон наклонил голову и потер морду о переднюю лапу, чтобы убрать полоску внутренностей, свисавшую из пасти. Потом поковырял когтем в носу, чихнул, и с упавшим сердцем Тимара увидела, что его ноздри и уши полны паразитов. И их надо будет удалить. Но сначала хвост, сурово напомнила она себе. Дракон открыл пасть, показав длинный ряд сверкающих острых зубов. Он казался таким спокойным, даже беспечным, но если она причинит ему боль и разозлит, то может погибнуть от этих зубов.
— Я начинаю, — сказала она дракону и спутникам. Потом заставила себя повернуться к удачнинцам и добавить: — Готовьтесь. Он мне не ответил. Не похоже, что он умнее животного. Так что неизвестно, что он выкинет, когда я буду осматривать его хвост. Может, попытается напасть на меня. Или на нас всех.
Седрик приуныл, но Элис решительно оскалилась.
— Мы должны для него что-нибудь сделать, — заявила она.
Тимара обмакнула тряпку в воду и провела ею над раной. Вода с тряпки потекла в рану и полилась по хвосту грязным потоком. Из раны вымыло несколько личинок, насекомые взлетели жужжащим облачком и попытались тут же сесть обратно. Вода всего лишь смыла грязь с поверхности, но дракон не обернулся и не зашипел. Тимара собралась с духом и осторожно прижала тряпку к ране. Дракон дернул шкурой в этом месте. Девушка смыла слой грязи и насекомых, обнажив рану. Потом прополоскала тряпку в ведре, отжала и уже более решительно приложила обратно. Потрескавшаяся корка лопнула, и из раны потекла зловонная жидкость.
Дракон фыркнул и повернул голову, чтобы посмотреть, что с ним делают. Когда его голова метнулась к Тимаре, она подумала, что тут ей и конец придет. Но чтобы крикнуть, ей не хватило воздуха.
Однако дракон понюхал сочащуюся рану, прижал нос к воспаленной плоти и провел им вдоль раны, выдавливая гной. Запах был ужасный. Жужжали мухи. Тимара тыльной стороной кисти закрыла нос.
— Он даже пытается помочь нам, — проговорила она сквозь зубы.
Внезапно дракон потерял интерес к ране и снова занялся едой. Тимара, пользуясь возможностью, снова намочила тряпку и стала вымывать гной. Она три раза отжимала и полоскала тряпку, пока вода в ведре не сделалась едва ли не такой же, как то, что текло из раны.
— Вот. Попробуй этим.
Она обернулась и увидела, что мрачный Седрик протягивает ей тонкий нож. Тимара уставилась на лезвие. Она вообще-то ожидала, что ему хватит смелости мазать и перевязывать.
— Зачем? — спросила она.
— Нужно срезать наросшее дикое мясо. Затем свести края. Может быть, даже наложить швы. Иначе рана не заживет.
— Дикое мясо?
— Вот это, набухшее по краям раны. Нужно срезать его и потом перевязать рану, чтобы свежий срез соединился с другим свежим срезом. Тогда все срастется.
— Срезать плоть дракона?
— Ты должна это сделать. Посмотри, она вся высохла. Она уже мертва. Так рану не залечить.
Тимара посмотрела и судорожно сглотнула. Он был прав. Он протягивал ей сверкающий нож, завернутый в чистую ткань.
— Я не знаю, как это сделать, — призналась она.
— Похоже, никто из нас не знает. Но мы уверены, это нужно сделать.
Тимара взяла нож и постаралась покрепче его ухватить. Свободную руку она положила на хвост дракона.
— Я начинаю, — предупредила она и осторожно приставила нож к вздувшейся кромке раны. Нож был очень остер. Он легко вошел в плоть. Тимара словно со стороны смотрела, как ее собственная рука срезает одеревеневшую кожу с края раны. Как будто срезаешь шкурку с высохшего плода. Под слоями грязи и чешуи обнажилась темно-красная плоть. На ней выступили яркие капли крови, но дракон вгрызался в еду и как будто ничего не чувствовал.
— Вот так, — тихо и возбужденно сказал Седрик. — Правильно. Срежь этот кусочек, и я его уберу, чтобы не мешал.
Она так и сделала, едва заметив, как Седрик ловко подхватил срезанное рукой в перчатке. Элис стояла молча, то ли сосредоточенно наблюдая, то ли стараясь не смотреть. Тимаре было некогда на нее оглядываться. Она очистила один край раны. Перевела дух, собралась и вонзила лезвие с другой стороны.
По телу дракона пробежала дрожь. Тимара застыла. Острый как бритва нож замер, вонзившись в бугристый край раны. Дракон не повернул головы.
— Бороться, — выдохнул он.
Слово едва достигло ее слуха, оно было сказано очень по-детски, без напора. Или оно только почудилось ей от страха?
— Бороться? — мягко спросила дракона Элис. — Бороться за что?
— Что такое? — изумился Седрик.
— Бороться — вместе. Бороться. Нет-нет.
Тимара стояла не двигаясь. Она ведь уже думала, что серебряный лишен разума. А он вдруг заговорил. Потрясающе!
— Не бороться? — переспросила Элис, как будто говорила с ребенком.
— С кем бороться? — влез Седрик. — Кто борется?
Непрошеное вмешательство. Тимара задержала дыхание, чтобы не сорваться, и спокойно сказала:
— Она говорит не с вами. Дракон что-то бормочет — мы впервые слышим его речь. Элис пытается поговорить с ним.
Девушка уверенно повела нож через затвердевшую плоть к концу раны.
— Сосредоточься на деле, — предложил Седрик, и Тимара была благодарна ему за поддержку.
— Как тебя зовут? — спрашивала Элис. — Прекрасный серебряный, дракон цвета звезд и луны, скажи свое имя!
Ее голос был полон сладкой лести. Тимара ощутила, что в драконе что-то изменилось. Он не заговорил, но было похоже, что он слушает.
— Что ты делаешь? — раздался за спиной Тимары голос Татса.
Она вздрогнула, но не позволила дрогнуть руке.
— Что обещала, то и делаю. Забочусь о серебряном.
— С ножом?
— Я обрезаю дикое мясо перед перевязкой.
Приятно знать, как это называется. Татс присел рядом с ней и внимательно изучил ее работу.
— Там еще много гноя. — Тимара разозлилась, но тут Татс предложил: — Давай еще раз промоем. Я принесу воды.
— Будь так добр, — ответила она.
Татс ушел. Тимара аккуратно срезала лишнее, и снова Седрик ухватил и убрал из-под ножа полоску сухого мяса с чешуйками. Возвращая ему нож, Тимара заметила, как трясутся у нее руки.
— Кажется, мы больше ничего не сможем сделать, пока не промоем рану еще раз, — сказала она.
Седрик уже закрывал свой ящик, быстро и аккуратно, как будто это было важнее, чем рана дракона. Тимара почуяла сильный запах уксуса и услышала, как звякнули склянки.
— Похоже, что так, — согласился он.
Тимара старалась не прислушиваться к тому, что говорит Элис, но снова уловила слова:
— Но ты собираешься куда-то. В прекрасное место. Куда ты идешь, малыш? Куда?
Дракон что-то сказал. Нет, он не произнес ни слова, и Тимара внезапно осознала, что и раньше слышала вовсе не слова. Это ее разум производил подмену. Дракон ничего не сказал, но он вспомнил что-то яркое. Перед Тимарой мелькнуло видение — горячий солнечный свет греет чешуйчатую спину, запах пыли и цветущего лимона плывет в воздухе, вдали бьют барабаны, гудит волынка.
Так же внезапно видение пропало, оставив ее с ощущением утраты. Там было место, доброе место тепла, пищи и дружбы, место, имя которого утрачено во времени.
— Кельсингра.
Это сказал не серебряный. Имя дошло до нее от двух других драконов. Но оно было как рама для картины. Оно уловило и вместило в себя все образы, которые пытался передать серебряный. Кельсингра. Вот как называлось то, к чему он стремился. Дракон задрожал, а когда дрожь утихла, Тимара ощутила, что его состояние изменилось. Он убрел уверенность. И почти утешился.
— Кельсингра, — тихо повторила Элис, успокаивая его. — Я знаю Кельсингру. Ее фонтаны и просторные площади. Я знаю ее каменные ступени и широкие двери зданий. Луга с густой травой по берегам реки и источник серебряной воды. Золотоглазые Старшие в летящих одеждах приходят встречать драконов, когда те приземляются в реку.
Ее слова помогли серебряному дракону собрать знания воедино. Тимара, не задумываясь, положила руку ему на спину. На один краткий миг она ощутила его — как будто ее задела в толпе чья-то рука. Они не произносили слов, но разделили стремление.
— Но не здесь! — горестно произнес он, и Элис отозвалась:
— Нет, милый, конечно не здесь. Кельсингра. Там ты на своем месте. Туда мы поведем тебя.
— Кельсингра! Кельсингра!
Громкое согласие прочих драконов застало Тимару врасплох. Она стояла, склонившись над хвостом серебряного. Потом выпрямилась и увидела, что драконы закончили трапезу. Один вдруг вскинулся на задние лапы, взвыл: «Кельсингра!» — и плюхнулся обратно.
Она посмотрела на Седрика и поняла, что он опять слышал только половину разговора. Тимара торопливо пересказала:
— Драконы хотят идти в Кельсингру. Это то место, о котором Элис говорила серебряному. Так зовется город Старших, они все повторяют его имя.
Она ощутила беспокойство и увидела, как другой дракон вскинул голову, развернулся и двинулся к берегу.
— Драконы закончили есть. Нам надо перевязать ему хвост и собрать вещи. Я уверена, что баркас скоро подаст сигнал к отправлению. Они сказали утром, что хотят, чтобы мы ушли пораньше.
И как будто ее слова стали последней командой, драконы один за другим направились к реке. Девушка впервые видела, как эти существа целенаправленно куда-то идут. Тимара не убирала руки со спины серебряного, словно так можно было остановить его. К ним спешил Татс с ведром чистой воды.
— Они просто идут пить или что? — спросила она у него, как будто он знал ответ.
Тимаре приходилось видеть, как драконы купались в речной воде и даже пили ее, — для человека это означало бы смерть.
Но Татс смотрел вслед драконам с тем же самым удивлением.
Читать бесплатно другие книги:
