Контракт на одну битву Расторгуев Андрей
– Немногим хуже, чем ты. Везём на другой телеге.
– Лечить будете?
Непонятно, кого он имел в виду. На всякий случай Лис ответил обо всех:
– Да, вас обоих.
– А потом?
Понятно, что минотец ему совершенно побоку. Кентавра интересовала лишь своя судьба.
– Потом ты будешь волен уйти куда и когда захочешь.
– Так вот просто, да?
– Ну не бросать же тебя, истекающего кровью, посреди дороги. Или ты другого мнения?
– На твоём месте я бы так не поступил, – пробормотал кентавр и прикрыл глаза.
Устал, как видно. Семён ускорил шаг, чтобы нагнать головную телегу.
– Эй, Лис! – услышал он слабый оклик.
Обернулся. Кентавр смотрел на него, приподняв голову.
– Моё имя Василий, – сказал, выжидающе глядя на землянина.
Невольно улыбнувшись, поскольку никак не ожидал услышать здесь вполне земное, да ещё такое русское имя, Семён приветливо махнул рукой:
– Поправляйся, Василий!
С минотцем удалось поговорить лишь на ночной стоянке, когда тот наконец очнулся. С ним Лис перекинулся всего несколькими фразами, успев сообщить, с кем, куда и зачем тот едет, а ещё узнать имя – Мавридий. Его напоили, накормили, а когда принялись обрабатывать раны, минотец опять впал в забытьё. Ну и ладно, меньше нервы будет портить. Пусть силы бережёт.
Ночь прошла без происшествий. Утром караван спокойно продолжил свой путь. Мавридий несколько раз приходил в себя, но помалкивал, никак не реагируя на робкие, ненавязчивые попытки Семёна его разговорить. Хрен с ним, решил землянин и оставил минотца в покое. Время ещё будет.
Рудная Корпорация встретила их безмятежной тишиной вечерних сумерек. Отправив солдат отдыхать, а покалеченных в ремонт под присмотром Тита, Семён остался следить за отправкой раненых в лечебницу. Джельд, распоряжавшийся разгрузкой на правах Управляющего, самолично вызвал роботов-санитаров, напоминающих трудолюбивых муравьёв. Кентавра с минотцем сноровисто и аккуратно переложили на гравитационные носилки, после чего быстро доставили по запутанным коридорам в местный лазарет, ничем особенным не отличающийся от обычной больницы. Разве что палата была одна – громадный зал с бесчисленными рядами коек, отгороженных друг от друга прозрачными стенами. При необходимости эти стены можно было делать непроницаемыми, затемнять или осветлять. Словом, несмотря на общее помещение, каждому больному гарантирована отдельная палата. Очень удобно и эргономично.
Другие больные здесь если и лежали, то на глаза Семёну не попались. Минотца и кентавра разместили рядом, в отсеках с большими, под стать их телам, кроватями. Возле них сразу засуетились роботы, подсоединяя какие-то приборы. Появился врач-эльф, с прядями седины в аккуратно уложенных длинных волосах и мелкими морщинками в уголках глаз. Он требовательно глянул на землянина, и тот, прекрасно поняв его без лишних слов, поспешил удалиться. Тем более что задача на лечение раненых уже была загружена в рудничный комп.
– Лис, вас вызывает Координатор.
Тьфу ты! Помяни чёрта. Не удосужился блокировать мыслесвязь после передачи медицинских установок, чем не замедлил воспользоваться вредный компьютер. Ну, оно и к лучшему. Надо сразу пообщаться с боссом, чтобы расставить все точки над «ё».
– Привет, Лика, – мысленно подмигнул Семён, проходя мимо секретарши.
– Он ждёт, – улыбнулась она в ответ, не забыв предупредить: – У него Управляющий.
Землянин кивнул и вошёл в начальственные апартаменты.
Координатор нервно бегал вокруг замершего Джельда и что-то гневно ему выговаривал. Увидев Лиса, оборвал свою тираду и без какого-либо перехода накинулся уже на него:
– Ага, вот и наш разлюбезный Вождь пожаловал! Ты что вытворяешь, скажи мне на милость? Кто дал тебе право распоряжаться грузом, являющимся собственностью Рудной Корпорации? Почему тебя должен слушать Управляющий на пару с Переговорщиком? Это ты у них в подчинении, а не наоборот! Это ты наша собственность, а не мы!..
Драмирец запнулся, чувствуя, что его понесло не в ту степь. Налитые кровью глаза впились в бесстрастное лицо землянина.
– Отвечать! – взвизгнул Координатор, не зная, в каких ещё прегрешениях обвинить непутёвого «киборга».
Глядя сверху вниз на ощетинившегося драмирца, землянин спокойно проговорил:
– Во-первых, я как начальник охраны несу непосредственную ответственность за груз и вправе принимать любые меры по его сохранности. Во-вторых, все мои действия были строго согласованы с Управляющим. Если он следовал моим советам, то лишь потому, что я был прав, и Джельд прекрасно это понимал.
– Ишь ты! – Координатор хлопнул себя четырёхпалыми ручонками по выпирающему пузу. – Какие мы умные, оказывается. Всё предусмотрели, всё учли. А известно ли тебе, мой медноголовый друг, что, пока тебя здесь не было, к нам наведался некий минотец, потребовавший встречи с тобой? Вряд ли ему хотелось всего лишь потискать любимого киборга в объятиях после долгой разлуки. Чем ты ему так не угодил, м-м?
– Ничем. Я его впервые видел.
– Где видел? – немедленно вцепился в эти слова Координатор.
Выходит, Джельд ещё не доложил? Хм, ну и ситуёвина.
Гном повернул к начальнику раскрасневшееся лицо, покряхтел, прочищая горло.
– Я ещё не дошёл до этого момента… – сказал скромно.
Чёрт! Несдержанность Координатора, похоже, сыграла злую шутку. Едва начав слушать доклад, он разъярился и немедленно потребовал к себе Лиса, виновника всех, как ему казалось, несчастий каравана.
– Так на чём мы остановились? – придав голосу безразличие, поинтересовался землянин.
– На знакомстве с минотцем! – зловеще прошипел начальник.
– На ремонте киборгов у Торна, – тихо добавил Джельд.
– Понятно. – Семён вздохнул. Отдуваться с докладом, как видно, придётся ему. – Ну, давайте по порядку. Отремонтировать киборгов было необходимо, чтобы восстановить потрёпанные силы охранения. Без этого, как показывала складывающаяся обстановка, нам пришлось бы тяжко. Надеюсь, Координатор в курсе нездорового интереса Энергетической Корпорации к моей скромной персоне?
Управляющий чуть заметно кивнул.
– Хорошо, – продолжил Семён, стараясь не обращать внимания на играющего желваками драмирца. – После первой ночёвки, когда мы утром уже сворачивали лагерь, к нам вышел минотец. Потребовал меня. Обвинил в каком-то предательстве, о котором я не имею ни малейшего представления, и вызвал на Поединок Справедливости.
– Что? – глаза Координатора приняли форму плошек. – Не может быть! Минотец вправе вызвать на подобный поединок любого биорга. Слышишь? Биорга! При чём здесь ты? Какое, к дьяволам, предательство?
– Понятия не имею. Скорее всего, кто-то сознательно ввёл этого беднягу в заблуждение.
– Хорош бедняга… – пробурчал себе под нос Джельд, но на его реплику никто не обратил внимания.
– На имущество Рудной Корпорации минотец не покушался, поэтому я счёл целесообразным принять его вызов, не прибегая к помощи охраны.
– А если бы он тебя уничтожил? – прищурился Координатор.
– Тогда он ушёл бы восвояси, больше никого не тронув. Ему был нужен только я, это очевидно.
– Хм… – Драмирец почесал за ухом естественным жестом обычной собачонки, разве только использовал при этом руку, а не ногу. – Ладно, продолжай.
Наверное, успел подсчитать в уме убыток от потерь, которые непременно последовали бы, вступись хоть кто-нибудь из обозников за Лиса, что явно успокоило начальника.
– Мы сошлись в поединке. Я почти одержал верх… – Глаза Координатора при этих словах снова округлились. – Но нам помешали. Примчались эльфы… альвы. Те самые, из Энергетической Корпорации… Джельд знает.
– Генидгаваль и Левентаэль с целым войском кентарцев, – подсказал гном.
Лис благодарно кивнул и продолжил:
– Они почему-то напали на минотца. Полагаю, опасались повреждения столь нужного им киборга. Минотец порубил большую часть нападавших, но и сам при этом серьёзно пострадал. Мы с охраной обоза легко разогнали остальных. Вот, собственно, и вся история. Могу только добавить, что после этого налёта наше имущество пополнилось тридцатью двумя арбалетами, более чем двумя сотнями болтов к ним, сорока пятью мечами, двадцатью тремя копьями, а также сорока пятью комплектами лёгких доспехов.
Координатор довольно крякнул, прикинув нежданно свалившуюся на него прибыль, но потом вдруг насторожился.
– А минотец? – спросил с нескрываемым подозрением.
– Я настоял, чтобы мы забрали его с собой. Разве вам не хочется знать, кому и зачем взбрело в голову подослать ко мне убийцу?
– И где он? – Голос Координатора уже начинал дрожать от недовольства, готового вот-вот вырваться наружу.
Джельд за его спиной бессильно развёл руками: «Я же говорил». Семён вздохнул, предчувствуя начальственный гнев за своё самоуправство.
– У нас в лечебнице…
– Что?! – Уже в который раз Координатор сделал страшные глаза. – Кто посмел? Почему не сообщили? – Потрясая возле головы сжатыми кулачками, он резко повернулся к Управляющему.
– Я гарантирую безопасность, – угрюмо бросил Семён, понимая, что это слабый аргумент.
– Какая, к дьяволу, безопасность! – Метнулся драмирец уже к нему. – Ты хоть представляешь себе, какие расходы потребуются на его лечение?..
– Все расходы я беру лично на себя! – твёрдым голосом вдруг проговорил Джельд.
Этого не ожидал даже Лис. Несколько секунд в кабинете стояла звенящая тишина. Пока Координатор не опомнился, землянин поспешил вставить слово:
– А я оплачу расходы по лечению кентавра.
– Кого? – хором сказали оба начальника, повернув к нему вытянутые лица.
А, ну да, тех ребят с телами коней здесь принято величать «кентарцами».
Глава 17
Какого цвета неземная тоска
Войдя в свою комнату, Семён снял меч и со злостью швырнул его в угол. За ним полетел шлем, затем остальные латы, а напоследок и ботинки. Оставшись в одном костюме, землянин завалился на кровать. Пустым взглядом уставился в низкий шершавый потолок. Из головы не шёл сегодняшний разговор с Мавридием.
Тот совсем недавно более-менее оклемался и согласился наконец откровенно поговорить, о чём сообщил рудничный компьютер. Обрадованный Лис мгновенно примчался. Уж лучше бы он по-прежнему пребывал в неведении…
– Почему ты меня спас? – первым делом спросил минотец. Он уже не выглядел живым трупом. С бычьей морды сошла синюшность. Губы, щёки, нос приобрели естественный бурый оттенок. Повязки оставались только на одной руке и груди. – Я уже видел Последний Путь и готов был на него ступить. Всё было кончено, я проиграл. Что ещё тебе надо?
Семён покачал головой:
– Ты не проиграл. Нам помешали завершить поединок. Это несправедливо.
– Но победа и без того была твоей.
– Всё могло измениться в любой момент. Одна удачная атака, один хороший удар… Ты же знаешь.
– Да, – подумав, согласился Мавридий. – Тем более ты давал мне такую возможность.
Он даже улыбнулся, обнажив клыки. Получилось довольно зловеще.
– Вот оклемаешься, встанешь на ноги, тогда и попробуем снова, без посторонних. Согласен?
Минотец помолчал, внимательно разглядывая человека.
– Странно, – пробасил наконец.
– Что ж тут странного?
– Я считал тебя существом без чести. Всё удивлялся, почему не добиваешь, когда валил меня с ног. И кентарцев принял за твою подмогу. А на деле вон как вышло.
– Интересно. Откуда столь дурные мысли?
Бычья морда отвернулась к стене. Семён видел только вздутые вены на мощной шее, крутую скулу и подрагивающее ухо.
– Великая Наяда… – послышался глухой, отражённый от стены голос. Казалось, минотец говорит через силу. – Она сказала, что ты её предал. А разве можно предавать Создателя?
Он резко повернулся, впившись в Семёна пронзительным взглядом.
– Скажи, Лис… Поклянись тем благородством, которое, как я вижу, ещё осталось в тебе. Ты служил у Великой Наяды?
– Да, – медленно кивнул землянин, сглатывая ком. При воспоминании о Хозяйке горло перехватило спазмом и голос предательски задрожал. – Да, Мавридий. Она сама забрала меня с моей родной планеты, сделала Вождём своей армии. Ей тогда предстояла битва с Хароном, другим Создателем. Он прилетел. Я вышел во главе армии Наяды против армии Харона, как мне и было велено. Ту армию вёл минотец, которого все называли Костоломом.
– Это был Претор. Старейшины много рассказывали о нём. Живая легенда… Подожди, так это был он? Хозяйка показывала мне… А я даже не понял, что вижу самого Претора!
В бычьих глазах Мавридия вспыхнуло нечто похожее на восхищение, но сразу погасло. Вспомнил, наверное, что его кумира уже нет в живых.
– Да, я убил Костолома, – вынужден был признать землянин. – Создатели велели нам биться один на один, без оружия и доспехов, используя только свои умения. В общем, сам не знаю, как получилось, но я победил. Создал из воздуха клинок и воткнул Костолому в глаз.
– Теперь понимаю, почему я не мог тебя одолеть, – покачал головой минотец. – Если ты с Претором справился, куда уж мне!
– Ну, не знаю. – Семён вздохнул. – Я тогда только-только прошёл активацию. Толком в своих способностях ещё не разобрался. Всего несколько дней на тренировку было. А тут сразу бой… Короче, несправедливость и в самом деле имела место. Подозреваю, что активирован я был на ступень выше, чем твой Претор.
– Невозможно. – Рогатая голова на приподнятом конце кровати мотнулась из стороны в сторону. – Вождей выше второго уровня не активируют. Есть правила…
– Знаю. Меня тоже активировали до второй ступени, но так уж получилось, что к Наяде я попал уже с первым уровнем. Сам, правда, об этом даже не догадывался.
– Кто мог тебя активировать?
– Похоже, я сам. Один продвинутый кибермозг поведал, что иногда подобное случается с биоргами, особенно моего вида.
– Хочешь сказать, что Великая Наяда этого не распознала? – скептически скривился Мавридий.
Лис развёл руками:
– Выходит, что нет. А может, просто не придала значения. Вообще-то со мной всё время занимался её Вербовщик по имени Пак.
– А, сбитень. Помню.
– Оба раза он меня и активировал, после чего мы тренировались.
– Да что этот коротышка может! – Минотец опять скривил недовольную мину.
– Не важно. Я сам учился управлять своими способностями. Что успел освоить, с тем и вышел на Ристалище. Вот и вся правда. Хочешь, осуждай меня за это. Но если бы я не убил Костолома, то сам бы там лёг. Мёртвым лёг, понимаешь?
Едва заметно кивнув, Мавридий с долей торжественности произнёс:
– Это была честная схватка, Лис. Ты не бил в спину, не притворялся, не убегал. Встретил соперника лицом к лицу, как и подобает. Не твоя вина, что у вас оказались разные уровни активации. Мы ведь недавно рубили куда более слабых врагов, не так ли? Лучше расскажи, что было потом. Если Великая Наяда выиграла тот бой, то почему считает тебя предателем?
– Не знаю…
Слова минотца больно резанули по сердцу. От мыслей о Наяде стало только хуже. Иногда и приятные воспоминания могут ранить. Землянин жадно хватанул воздух и заговорил взахлёб, словно пытался выплеснуть из себя эти воспоминания и навсегда о них забыть:
– После отъезда Харона мы вместе праздновали победу. Всё было хорошо. А потом… Эх! – Лис уронил голову. Его речь превратилась в глухое бормотание и становилась всё неразборчивее. Однако Мавридий прекрасно улавливал чувства и мысли землянина, с этих мгновений пошедшие, казалось, вразнос. – Она сказала, чтобы я летел с Паком и остался на Ламкаре. Ничего толком не объяснила. Я не придал этому значения. Думал, что просто сопровождаю Вербовщика, который должен провернуть на планете какие-то свои дела… Мы прибыли на станцию, он велел идти в шлюз. «Хозяйка прощается с тобой», – были его последние слова. Двери закрылись. Он остался снаружи. Я всё не верил, что меня бросили. Оставили совсем одного в незнакомом, чужом для меня месте. И подумать не мог, что никогда больше не увижу Наяду, не вернусь во Дворец. Она стояла у меня перед глазами, как живая. Так и хотелось прикоснуться к ней. Даже не заметил, как очутился в зале ожидания… Это я сам его так назвал. Уж очень похож. Там встретил двух киборгов – Тита с Ликой. Они немного отвлекли, заставили соображать, а то совсем крышу сносить начало. С ними потом и отправился в Рудную Корпорацию. Попутно выяснилось, что на станции один ушлый эльф покопался в базе данных, изменив мой статус на киборга. Представляешь? Я в одночасье стал неодушевлённым предметом. Хотя, если честно, души в себе я тогда и вправду не ощущал. А дальше пошло-поехало. События цеплялись одно за другое. Прям круговорот какой-то. Подготовка к походу, киборги в моём подчинении, караван, драки, Город, опять драки… – Семён вздохнул с надрывом и обхватил голову руками. – Господи, как же осточертело-то всё!
Минотец предпочёл отмолчаться, хотя уже не различал внятных мыслей Лиса, слившихся в единый тоскливый вой. Хотелось выть вместе с ним. Даже стены в палате потускнели.
С жалостью глядя на раскачивающегося биорга, Мавридий думал о своём. Пора уже признаться себе, что здесь, на Ламкаре, он тоже тосковал по Наяде, как ни по одной из женщин. В который раз он задавался вопросом: вправе ли минотец любить Создателя? И опять приходил к выводу, что никому это не запрещено. Что здесь необычного? Создателям возводят храмы, молятся, приносят жертвы. Ими восхищаются, пугают, клянутся. Их боятся, восхваляют, любят. Так почему бы не полюбить кого-то из них сильнее, крепче? И поклоняться только ей одной, всю жизнь.
– Зачем, зачем она меня вышвырнула? – донёсся тихий голос Лиса. – Почему сюда? Уж лучше сразу в космос. Оторвала и выбросила… Потом ещё и убийцу подослала. Зачем?..
Действительно, мотивы Хозяйки вызывали много вопросов. Другое дело, что биорги не привыкли их задавать. Сказано: «Пойди и убей», – значит, надо пойти и убить. Кто же знал, что получится всё немного по-другому… Но какой смысл тратиться на убийство биорга, высланного на Ламкар? Он здесь и так затеряется лучше любого покойника, особенно бывший Вождь, утративший доверие Хозяина. На такого больше никто не позарится. Выходит, была другая причина. Однако Лис говорит…
Догадка ударила в голову хлеще огненного рома, который пили в клане только по большим праздникам. Глаза минотца сами собой расширились. Внезапно севшим голосом он просипел:
– Она знает! Великая Наяда знает, что у тебя третий уровень!
– Откуда? – Семён приподнял голову, уронив поддерживающие её руки.
– Способов масса. Не забывай, она Хозяйка в своём Дворце. Меня ведь активировали до третьей ступени. О чём это говорит?
– О чём? – бездумно повторил растерянный землянин.
– Тебе готовили равного по силе соперника. Такого, чтобы мог с тобой справиться. Вот о чём!
– Не-е-ет, – вяло махнул рукой Семён. – Спорный вопрос. Ты же сам убедился. Хотели бы убить наверняка, довели бы тебя до четвёртого уровня или выше.
– Выше нельзя. Никто из биоргов не имеет четвёртый уровень. С третьим-то не часто бывают. Они даже между собой никогда не пересекаются. Если только для драки, как мы.
Семён откинулся на спинку мягкого стула, на котором сидел у кровати.
– Тогда я вообще ничего не понимаю, – сказал, с удивлением глядя на минотца. – Если ей так хотелось меня убить, почему не сделала это сразу?
– Кто их разберёт? Это ж Создатели. – Мавридий скорчил мину, должную изображать, по-видимому, нечто скептическое.
– А потом вдруг решила, что мне лучше исчезнуть совсем. С чего бы? По принципу «так не доставайся же ты никому»?
– Заметает следы, – высказал идею минотец. – Напортачила с тобой, вот и решила подчистить… Точно! Узнала о твоём третьем уровне. Вожди у Создателей должны быть не выше второго. Если об этом пронюхает Харон или ещё кто, Наяде несдобровать. Туго ей тогда придётся.
– А этого она допустить никак не может, – подхватил Семён.
Ему вдруг многое стало понятным. В принципе, даже если Наяда ничего не знала об истинном уровне активации землянина, то слишком тщательная подборка и подготовка киллера вполне красноречиво свидетельствовала об истинных целях нанимателя. А цель одна – уничтожить, стереть с лица земли (вернее, Ламкара) некоего терранца по имени Лис, чтобы даже упоминаний о нём не было.
Странно. Казалось бы, он должен испытывать ненависть к этой женщине. Тот, кто пытается тебя убить, твой враг по определению. Но Лис этого не чувствовал. Опустошение, разочарование, горечь – да, но только не ненависть. Его по-прежнему влекло к Наяде. Что за дьявольская сила в ней!
Потерянный, он встал и медленно двинулся к выходу.
– Слышь, Лис! – окликнул его Мавридий. Семён бросил на него безразличный взгляд. – Я не буду с тобой драться. Наш Поединок Справедливости завершён.
Ничего не ответив, землянин покинул палату.
Был вечер. Лис понуро бродил по улице, пока совсем не стемнело, а в небе не засияла тонкая крутая дуга орбитальной станции. Домой пришёл глубокой ночью. Теперь лежал и маялся без сна, гоняя в голове дурные мысли.
Ну почему, почему всё так сложилось? Ведь им с Наядой было хорошо вместе. До сих пор к ней тянет. Просто помешательство какое-то! В каждой женщине только её и видит. Хотя какие здесь женщины, кругом сплошные киборги. Взять ту же Лику. Почти одно лицо с Наядой, и фигурка ладная. Интересно, как она в постели?
«Боже, о чём я думаю? Наяда, Наяда, где же ты? Сейчас бы прикоснуться к тебе!»
– Иду! – вспыхнуло в голове, мигом выдернув Семёна из мира грёз.
Приехали. Уже галлюцинации начались…
Нет, это не глюки. Ментальная связь действительно была и, как ни странно, никуда не делась, давая прекрасную возможность «лицезреть» собеседника. Мысли пребывали в полном раздрае, поэтому говорившего узнал не сразу. А узнав, немало подивился. Лика? Ей-то что вдруг понадобилось?
Хотел от неё отмахнуться, но девушка-робот уже стояла за дверью и просила ей открыть. Ну и ладно, пусть заходит, решил Семён, раз уж сна ни в одном глазу. Будет хоть с кем перекинуться парой слов.
С позволения хозяина дверь отворилась. В комнату быстро вошла Лика.
От её вида у землянина отвисла челюсть. Девушка, назвать которую роботом сейчас не повернулся бы язык, блистала совершеннейшей наготой, не прикрытой ни единой деталью одежды. Выставив напоказ все прелести своей стройной фигурки, она грациозно пересекла комнату и остановилась рядом с кроватью. Семён вскочил, едва не врезавшись головой в низкий потолок ниши.
– Ты чего? – только и смог произнести, не найдя подходящих слов.
– Меня позвал мой Вождь, – ответила она мысленно.
– Я не звал… – начал было возражать, но сразу вспомнил, как сравнивал её с Наядой.
Действительно, поразительное сходство. Даже тело такое же идеальное: умеренно широкие бёдра, тонкая талия, высокая грудь. Кожа гладкая, без родинок, шрамов, прыщей и без единого волоска. Такую, наверное, чертовски приятно гладить.
Подойдя вплотную, Лика взяла его руку и положила себе на грудь. Семён внутренне сжался, опасаясь почувствовать холодный силикон. Однако под ладонью было тепло. На ощупь самая настоящая живая кожа, словно под ней не провода с микросхемами и не синтетические волокна, а обыкновенные мышцы, хрящи, сосуды, кровь. Надо же, умом понимаешь, что перед тобой лишь искусственная подделка под человека, но все чувства убеждают в обратном.
Поглаживая упругую грудь с твёрдым, вполне естественным соском, Лис неожиданно рассмеялся. Понял вдруг, для чего Харон держал у себя Лику и почему оставил её на Ламкаре после неудачного соперничества с Наядой. Похоже, комплексов у Создателей ничуть не меньше, чем у людей.
Скорее интуитивно, чем сознательно Семён избавился от одежды и словно голодный зверь накинулся на податливую девушку. И пошла безумная пляска. Перво-наперво швырнул её на кровать, навалился сверху. Классическая поза вскоре приелась. Перевернул партнёршу на себя. Всадницей она была великолепной и старалась вовсю, но размеры ниши не позволяли насладиться моментом. Пришлось продолжить на полу. Потом перегибал её через стол, прижимал к стене, клал на живот и на спину, ставил на колени и даже на лопатки.
Она отдавалась ему вся, целиком, как бесконечно преданная любовница, послушно выполняя все прихоти. Без понуканий, предвосхищая любые желания, едва начинавшие зарождаться в голове землянина, вставала в самые замысловатые позы, какие только могло вообразить его разгулявшееся воображение. Своей буйной фантазией он переплюнул, пожалуй, знаменитую «Камасутру», хотя сам этой книги даже в глаза не видел. Перепробовал всё, о чём только знал и чего никогда в здравом уме и твёрдой памяти не рискнул бы предложить ни одной женщине. А пресытившись и сообразив, что страсть потихоньку отпускает, вдруг понял: ему противно. Будто не женщину ласкал, а занимался онанизмом. И какая, в сущности, разница: кулак ты для этого использовал или надувную бабу? Пусть она и предназначена специально для таких вот утех, но…
Отстранять Лику, превращённую его стараниями в грязную развратную шлюху, не пришлось, равно как искать повод выпроводить её из комнаты. Эта умница быстро уловила желание Вождя и молча удалилась. Глядя ей в спину, Семён костерил себя последними словами. Во что же он превратился? Ведь явно уже перестал быть человеком.
Самобичевание продолжалось и после того, как аппетитные голые ягодицы девушки, мерно перекатываясь вверх-вниз, исчезли за дверью. Пытаясь выбросить этот образ из головы, Лис незаметно уснул. Спал на удивление крепко. Сказалась, наверное, нежданная разрядка. Всё же надо сказать спасибо Лике – если бы не она, ночь могла оказаться бессонной.
Проснулся сравнительно рано, зато выспавшимся. Привычно проверив, чем заняты его солдаты, решил сходить на полигон. Там под присмотром Тита тренировалась инвалидная команда, только-только покинувшая ремонтные мастерские. Киборги, чья броня сияла на утреннем солнце свежей серебристой краской, отрабатывали перестроения и развёртывание в боевой порядок. Правильно, на полосу препятствий и тренажёры ещё успеют. Для начала не помешает проверить простейшие функции, а если придётся, то и подправить кое-что.
Хотелось позаниматься с киборгами на тренажёрах, но, кроме свежеотремонтированных солдат, здесь никого больше не было. Остальные приводили в порядок снаряжение, несли службу или «отдыхали». Семён убедил-таки начальство, что караулы необходимы не только для охраны караванов, но и в самой Корпорации. Недавний визит минотца был тому ярким примером. Счастье, что всё обошлось без побоища, не то многие бы пострадали. Координатор, прекрасно помня свои малоприятные переживания того дня, вынужденно согласился с Лисом, но не забыл посетовать на безумные энергозатраты.
На полигоне появился ещё кто-то. Семён обернулся и увидел кентавра. Повязки с него уже сняли, да и двигался он вполне уверенно.
– Привет, Василий, – приветствовал его землянин. – Как здоровье?
– Нормально, хвала Создателям! Ваш альв говорит, что могу покинуть лечебницу хоть сегодня.
– Рад за тебя. Подашься к своим?
Кентавр совсем по-человечески пожал плечами:
– Наверное. Куда ещё мне деваться?
– Что-то не слышу радости в голосе.
– А в чём тут радость? Опять под альвов стелиться. Они нормально жить не дают. Скачи туда, скачи сюда. Тех поймай, того убей, этих приволоки… Ещё кого-нибудь из них на спине таскай. Возомнили себя, понимаешь, чуть ли не наместниками Создателей на Ламкаре. Всё под себя загребли. Свои порядки установили. Э, да что говорить! – Он в сердцах махнул рукой.
– Ну так не стелись. Живи сам по себе.
– Ага, проживёшь ты сам, как же. Где это видано, чтобы кентарец один жил! Киборги вон, и те в обслуге нуждаются. А нам и подавно уход нужен. Запаршивеем без ухода-то, понимаешь. Я ни гриву, ни хвост сам себе не вычешу. И подковать себя не смогу, не говоря уже о прочих сложностях.
– И что, за вами всегда кто-то ухаживает?
– Не такие мы богатые, чтобы киборгов иметь. – Василий кивнул на вход в комплекс, имея в виду, похоже, многочисленную корпоративную прислугу, чем невольно напомнил землянину о Лике. Настроение, более-менее пришедшее в норму, тут же улетучилось. А кентарец, проигнорировав скисшую физиономию Семёна, как ни в чём не бывало продолжил: – Сами друг за другом следим. Больше полагаться не на кого. Альвы, что ли, нам гривы чесать будут? Дождёшься от них, как же. Только бока натирать и умеют или гонять взад-вперёд без продыху. Тьфу, хозяева жизни, понимаешь!
Семён отвернулся, потеряв к разговору всякий интерес. На монотонные занятия солдат смотреть тоже не хотелось. Взгляд скользнул по кронам деревьев. Ветви плавно раскачивались от слабого ветра, весело играя листвой на фоне безоблачного синего неба. На душе сразу полегчало.
Кентарец ещё что-то бубнил над ухом, когда Лис неожиданно спросил:
– Вась, может, побегаем?
Тот осёкся.
– Что? – удивлённо уставился на человека.
– Давай по лесу побегаем, говорю. Свежий воздух, природа, красота…
– Ты ж за мной не угонишься, – криво усмехнулся кентарец, показав лошадиные зубы.
– Ну, мы это ещё посмотрим. – Лис подмигнул и первым сорвался с места, припустив к недалёкому лесу.
Сзади с небольшим запозданием послышался стук копыт и громкий смех Василия, похожий на конское ржание.
Глава 18
Не останавливаться на достигнутом
Коленопреклонённый кентавр – это что-то. Передние ноги подогнуты, задние стоят, вздыбив круп, склонённая голова и руки упираются в землю. Ветер колышет густую чёрную гриву вдоль хребта.
– Прости, Великий, не признал тебя. За киборга обычного принял. Каюсь и прошу назначить мне самое страшное искупление.
И этот об искуплении. У них тут что, мода такая, перед каждым встречным поперечным голову пеплом посыпать?
А всего делов-то – местного хищника вовремя узреть, не дав ему цапнуть Василия, чрезмерно увлёкшегося бегом наперегонки.
За живое задело бедолагу, что не смог человека догнать, вот и не смотрел по сторонам, совсем потеряв бдительность. Но парень упрямый, что ни говори. Пена клочьями, вздутые жилы, лицо и грудь в багровых кровоподтёках от хлещущих ветвей, а не отставал. Землянин же, на ходу, как могло показаться со стороны, сорвав одежду и выпрыгнув из ботинок, однако благоразумно оставшись в трусах, словно вихрь нёсся сквозь чащу, ловко лавируя между деревьями, сливающимися в неразличимые размытые полосы, и наслаждаясь пьянящим чувством свободы. Все заботы, все дурные мысли и неразрешимые проблемы остались там, у входа в комплекс. А здесь не было ничего, кроме бьющего в грудь воздуха, запаха свежести, шелеста крон, шороха травы и треска сухих веток, а ещё дикого, счастливого ликования необузданного зверя, каким ощущал себя Лис. Это ликование готово было вырваться из груди, нарастая и уже клокоча в горле, когда что-то похожее на оранжевый огонь метнулось к бегунам из чащи леса.
Гнотт. Опасный зверь, сродни земному тигру, только раза в два больше и раза в три быстрее. Огненно-рыжая шерсть, конечно, делает его чересчур заметным, но скорость компенсирует это с лихвой. Мощные челюсти с острыми акульими зубами могут запросто перекусить любое существо поперёк туловища, а потом неспешно, с чувством, толком, расстановкой пожрать обе половины.
Прыжок хищника был точно выверен. Ещё мгновение, и он сомкнул бы челюсти на мускулистом торсе Василия. Тот заметил опасность слишком поздно. Инерция стремительно бегущего конского тела не позволяла уклониться. Но и скорость Семёна ничуть не уступала кентарской. Зато он был человеком, и ему, хоть и с трудом, но удалось перебороть инерцию и броситься в другую сторону. Не от гнотта, а наоборот, наперерез распластанному в прыжке зверю. Совсем не думал, как с ним справиться, не до того было. Просто врезался в лохматое тело, сбил на землю, и они покатились по траве, сплетённые в клубок. Гнотт пробовал укусить человека, но челюсти вхолостую щёлкали в стороне от вожделенной плоти. Тогда он заработал когтями. Уворачиваться в таком тесном контакте, да ещё кувыркаясь через голову, просто невозможно, только у Семёна это почему-то получалось. Он извивался всем телом подобно раненой змее, каким-то шестым чувством предугадывая, откуда прилетит когтистая лапа. Вот когти мелькнули у самого лица. Еле успел отшатнуться, но тут же вцепился в лохматую кисть зубами. Сжал челюсти, не собираясь её выпускать.
Вдруг почувствовал, что вместе с мякотью перекусывает прочную кость, обливаясь горячей кровью. Зверь взвыл и впервые попробовал отпрянуть. Человек мгновенно ударил вдогонку…
Странным получился этот удар. Отработанные навыки, доведённые до уровня рефлексов, на этот раз подвели. Типичная «двойка» ни с того ни с сего превратилась в неуклюжие на первый взгляд махи, крест-накрест располосовавшие гнотту брюхо. Оттуда сразу полезли кишки. Новый крик хищника захлебнулся в предсмертном хрипе. Зверь, покрытый рыжей шерстью, побуревшей во многих местах от крови, больше не вставал. Он бился в агонии, а Семён с удивлением разглядывал свои руки, с которых медленно сходил такой же огненный мех и острые когти, больше похожие на кинжалы, какие предпочитали японские самураи, вспарывая себе живот. Когда пальцы обрели прежний человеческий вид, Семён вскочил, оглядывая себя, но никаких странностей больше не увидел. Тут как раз и кентарец дал о себе знать. Бухнулся на колени и давай об искуплении талдычить. Переволновался, наверное. Или тоже что-то увидел?
– Вась, ты чего? Встань сейчас же. Вставай, тебе говорю! – Семён подхватил его под руку, собираясь поднять силой, но кентарец, почуяв прикосновение, сам встал на ноги. Причём так поспешно, что чуть не сел на распотрошённого, уже испустившего дух гнотта.
– Искупление, Великий. Дай мне искупление.
– Да брось ты меня Великим называть. Что с тобой? Гнотта испугался? Всё, нет его больше.
Василий замотал головой:
– Только Великие Создатели способны перевоплощаться. Это все знают, но мало кто видел. Я видел. Ты перевоплотился.
– В кого?
Подрагивающий палец кентарца указал на мёртвого зверя:
– В него. Я даже не понял, кто из вас кто, когда вы сцепились! Боялся, что тебя задрали, пока ты не вернул свой облик.
Так, значит, не показалось. Чёрт! Не успел к роли киборга привыкнуть, как в Создатели записали. Сначала эльфы, потом Василий этот. Пойдёт теперь молва гулять по всему Ламкару…
– Раньше я такого за собой не замечал. – Семён постарался как можно беспечнее пожать плечами. Вспомнились занятия на отцовской заимке. Чувства, обуревавшие во время бега в лесу, были уж очень схожи с теми, что испытал сейчас. – Лучше, если об этом никто не узнает. Никому не говори, ладно?
– Это и будет моим искуплением? – Василий вопросительно уставился на землянина.
