Ариссьель. Жизнь после смерти Бурбо Лиз

– 10 —

Бенани и его отец

Я снова оказываюсь рядом со своим сыном. Он сейчас вместе с тремя женщинами его жизни в отельном номере Моны. Официант только что принес из ресторана поднос с кофе и травяным чаем, все четверо усаживаются вокруг стола, и Мона начинает:

– Бенани, я бы хотела поговорить с тобой. Хочешь поделиться с нами тем, что тебя так сильно злит, когда ты слышишь, как мы обсуждаем папино наследство?

Какие же у нее глаза! Они полны сострадания! Как чудесно наблюдать за матерью, которая так тонко чувствует своих детей. Мона знает, что переживает ее сын, но позволяет ему самому все проговорить, надеясь, что это принесет ему облегчение. Как же ловко и умело она это делает! И как же это отличается от поведения Карины: ей явно неловко, ей не терпится перейти к конкретике, она ерзает в своем кресле, делая вид, что ее совершенно не интересуют слова матери, и заранее отказываясь войти в положение Бена, понять его мотивацию. Ну вот, села, смирилась с неизбежным. Я ее понимаю! Я бы тоже так себя вел на ее месте. Странные цвета вокруг нее, неприятные, совсем не такие, как вокруг Моны: мягкие и нежные. В конце концов, неужели мне действительно нравится, что моя дочь так похожа на меня?

Бен пристально смотрит на мать, затем на жену и наконец вглядывается в лицо сестры. Та сидит в кресле прямо напротив него, пытаясь отвести взгляд и спрятаться в свою раковину. «Бедняга Карина, она так боится потерять самообладание и расплакаться прямо при нас. Хорошо, подожду со своими признаниями, пока она куда-нибудь уйдет. Она и так старается изо всех сил: отложила свою работу, возится с нами, везет, куда попросим…».

И он решительно поворачивается к Моне:

– Нет, мама, сейчас не лучший момент. Мне удалось успокоиться. Прошу вас, продолжайте обсуждать свои планы, не обращайте на меня внимания.

Мать замечает изменения в настроении Бена: это произошло как раз тогда, когда он глядел на сестру. Она не настаивает.

Карина, довольная, что ситуация неожиданно разрешилась, берет управление в свои руки:

– Ты говорил, что хочешь отказаться от папиных денег, но я все еще надеюсь услышать от тебя, что ты передумал. Неужели ты не понимаешь, что эти деньги могли бы сильно улучшить вашу с Дианой жизнь, особенно теперь, когда вы создали семью и готовитесь стать родителями? Это помогло бы вам хорошо подготовиться к рождению ребенка.

Мона и Диана явно с ней согласны, но Бена голыми руками не взять: он ни за что не хочет поддаваться их влиянию.

– Не тебе судить и давать советы, как нам жить. Да, мы не живем в роскоши, но зато мы счастливы. Ты, как и папа, любишь изобилие и богатство, а я так сильно боюсь стать несчастным, что предпочел бы пока жить скромно. Лично я не пытаюсь повлиять на ваше поведение и был бы очень вам благодарен, если бы вы строили свои планы без меня и уважали мой выбор.

Мона вдруг отвечает:

– А знаешь, дорогой, я вот о чем только что подумала… Кажется, неплохая идея…

Бен оборачивается к ней, и она, увидев в его взгляде интерес, продолжает:

– Ты боишься внезапно стать богатым, и я уважаю твой выбор. Но ты переезжаешь в новый дом, и у тебя скоро появится ребенок, об этом тоже нужно думать. Что скажешь, если я предложу тебе принять от меня небольшую сумму, которая позволит вам комфортно обосноваться? А оставшуюся сумму я инвестирую в ценные бумаги. Когда твой ребенок вырастет, я перепишу эти вложения на него, конечно, если ты по-прежнему станешь отказываться от наследства. Эта сумма пригодится вам, когда ребенок захочет получить высшее образование. Я восторгаюсь тем, что ты способен отказаться от денег, которые могут быть тебе полезны прямо сейчас, но помни, что они в твоем распоряжении, как только ты решишь ими воспользоваться.

Диана рада такому предложению. Я абсолютно уверен, что, если бы она так сильно не любила своего мужа, она бы настаивала на том, чтобы получить полную сумму наследства прямо сейчас.

Но она только и смогла сказать Бену:

– Помнишь, любимый, ты так хотел обустроить мастерскую у нас в квартире, ты так радовался этой идее! Ты был даже готов занять денег у матери. И вот она предлагает тебе прекрасное решение! Ведь эти деньги помогут осуществить наши планы прямо сейчас.

Перед умоляющим взглядом Дианы Бен явно не в силах устоять. Кажется, он перестает упрямиться, сдается.

Ну и характер у него! Никогда бы не подумал, что в нем столько силы. Он и впрямь против всего, что связано со мной. Ведет себя так, словно боится, что мои деньги заразны и при любом соприкосновении с ними он будет вынужден стать таким же, как и я. Какая глупость! Какая ограниченность! Он даже не представляет, какое удовольствие я бы получил, видя, как плоды моих трудов облегчили его жизнь. Но что я ему сделал, за что он меня до такой степени ненавидит?

Бен долго раздумывает, затем отвечает жене:

– Хорошо, дорогая, у тебя будет меньше проблем с бюджетом, если нам не нужно будет возвращать долг. Но о большем меня не проси. Конечно, очень соблазнительно знать, что в нашем распоряжении есть доступная в любой момент солидная сумма, но пока давайте так: я бы не смог жить спокойно, тратя папины денежки, ведь я так ненавидел его за то, что он думал только о заработке.

Диана смотрит на него с любовью и признательностью. Она уважительно отнесется к его выбору, и он это знает.

Завидую им, что они живут в таком согласии и понимании. Интересно, как надолго их хватит? Посмотрим. Когда мы с Моной только поженились, она казалась мне такой непосредственной и спонтанной, что мне приходилось следить за тем, чтобы она вдруг не приняла необдуманное решение. Конечно, она обвиняла меня в том, что я вмешиваюсь в ее дела, что я любой ценой отстаиваю свою правоту. Но правильно ли я поступал? Возможно, именно это МИШАЭЛЬ имел в виду: наблюдение за тем, что происходит на Земле, поможет мне узнать, какое поведение следует изменить в будущем. Утешает одно: намерения в отношении Моны у меня всегда были добрыми. Помню-помню, МИШАЭЛЬ говорил мне, что самое важное – намерение. Нужно лишь помнить, что средства могут быть разными. Но как эти средства выбирать? Захочет ли он рассказать мне об этом?

Я наблюдаю за Беном. Странным образом мне вспоминаются некоторые картинки из его детства…

Я не только отказываюсь слушать его, когда он приходит поделиться со мной своими переживаниями, но еще и постоянно его критикую. То он медленно бегает, то он слишком маленького роста для своего возраста… А после драки со своими приятелями он прибегает к матери и ищет ее утешения. Я презираю его в такие моменты. А на Мону злюсь, прямо выхожу из себя: зачем она делает из него маменькиного сынка? Вынести такое поведение просто невозможно!

Вот ему около десяти лет, я дома, а он возвращается домой после очередной потасовки с соседским мальчишкой. Я в бешенстве хватаю его за воротник и тащу во двор, приказывая ему как следует дать сдачи обидчику. Я настаиваю и запрещаю ему возвращаться домой, пока он не сделает то, что я ему приказал. Бедняга, он дрожит всем телом. Конечно, он хочет меня порадовать, но он до смерти боится этого тирана, парня из нашего двора. Наконец он набирается смелости и умудряется ударить того парня один раз. Его противник, выше ростом и крупнее него, быстро берет над Беном верх и колотит его еще сильнее. Мое терпение лопается. В порыве гнева я подскакиваю и разнимаю парнишек, начинаю кричать на своего сына, называя его слабаком и трусом. Счастливый своей победой, соседский мальчишка начинает дразнить его, повторяя: «Трусишка, слабак, трусишка, слабак…»

Пересматривая эту сцену, я читаю мысли своего сына. От гнева у него внутри все кричит: «Боже мой, за что мне такой отец? Вместо того чтобы встать на мою сторону и защитить меня, он только все усложняет. Теперь все только и будут, что дразнить меня трусом и слабаком. Какой же он бессердечный, это все из-за него! Боже, как же это несправедливо! Чем я провинился перед Богом, что он послал мне такого жесткого, авторитарного отца, который к тому же меня так сильно презирает?»

Мы возвращаемся в дом. Оказывается, Мона наблюдала за этой сценой из своего окна. Пораженная моим поведением, она обвиняет меня в том, что я ужасный отец, на что я тут же отвечаю:

– Если мы хотим, чтобы парень вырос настоящим МУЖЧИНОЙ, этим должен кто-то заниматься. А поскольку ты в этом не сильна, я вынужден делать это вместо тебя. Я учу его защищаться, и когда-нибудь он скажет мне за это спасибо. Умение постоять за себя пригодится ему в жизни не раз. И чем раньше он этому научится, тем лучше для него. Когда он вырастет, учиться этому будет слишком поздно. Я мечтал, чтобы мой отец поступал со мной именно так. Но нет: он, наоборот, отговаривал меня, утверждая, что дерутся только те, кто хочет скрыть свою слабость. Какая глупость! Думаю, дело в том, что он был стар и не рассуждал, как молодые. И мне пришлось научиться этому самому! Это было непросто, но у меня все получилось. Да, я был выше и сильнее большинства моих одноклассников, и, клянусь тебе, они не решались связываться со мной. А посмотри на своего сынка: он же намного меньше одногодок. Послушай, а не записать ли его на футбол? И пусть еще ходит на карате, это должно ему помочь.

Мона дает отпор, говоря, что я не имею права так себя вести, не посоветовавшись с ней. Но вдруг я замечаю, что Бен приоткрыл дверь своей комнаты и слушает нас. Черт, он все слышал! Не в состоянии больше сдерживать себя, он выбегает из своей комнаты и кричит мне что есть мочи:

– Ненавижу тебя, папа! Слышишь? Ненавижу! Уезжай в командировку по своим делам и больше никогда сюда не возвращайся! Все равно, когда ты возвращаешься, всем от этого только хуже. Мне такой отец, как ты, не нужен, обойдусь! Когда я смотрю на отцов моих друзей, я понимаю, как же им повезло. И ты ни за что не заставишь меня ходить на футбол или на карате! Я буду делать только то, что захочу!

На этом он разворачивается, возвращается в свою комнату и громко хлопает дверью. От такой реакции я застываю на месте. Ни за что бы не подумал, что вот этот десятилетний пацан бросит мне вызов. Мне! Единственное, что я мог тогда сделать, – это решить: если у него хватило сил противостоять мне, все не так уж и безнадежно в его случае.

Шли годы, а я ни разу не вспоминал об этом неприятном, но таком важном инциденте. Почему? Теперь же я понимаю, что даже эта жесткая реакция сына не заставила меня почувствовать и оценить глубину страданий ребенка, выраженных единственной фразой, которую он так смело выпалил мне в лицо. Тогда я не услышал главного смысла той фразы: зова о помощи. И я навсегда упустил возможность сблизиться с ним. А ведь все, что я должен был сделать, – это пойти к нему в комнату, поговорить с ним с глазу на глаз, спросить его, чем он живет, что любит, чего бы хотел. Прошли годы, и я понимаю это только теперь. Ну почему, Боже, почему? Вот тебе и пример другого поведения при той же мотивации.

Вдруг рядом со мной снова появляется МИШАЭЛЬ. Он хвалит меня:

– Прекрасно, Ариссьель. Именно это от тебя и требуется. Теперь ты понимаешь, что твоя мотивация может оставаться прежней, но ты можешь изменить свое поведение. Теперь ты понимаешь, что твои мотивы в воспитании сына были правильными, добрыми. Действительно, проявляя жесткость в отношениях с ним, ты хотел помочь ему развить физическую силу, чтобы он считался НАСТОЯЩИМ МУЖЧИНОЙ. Но ведь быть сильным не обязательно значит быть сильным физически? Ты, наверное, встречал мужчин, настоящих великанов, которые превращались в мокрых куриц, едва встретившись с малейшей проблемой в делах или в личной жизни? Истинная сила человека – в его вере в свой внутренний потенциал, внутреннее могущество. Эту силу явно ощущаешь у людей, которые осознают качество своей внутренней энергии. Как ты думаешь, другие люди ощущали силу твоей внутренней энергии?

– Конечно, мои коллеги, мои партнеры. Они часто говорили мне, что я излучаю силу, власть, что мое присутствие их успокаивает. Но я думал, что они чувствуют мой решительный настрой, четкость моих намерений, мою готовность идти на риск.

– Все верно, как раз эти качества говорят о том, что глубоко внутри себя ты знал о своем внутреннем могуществе, хотя никогда не задумывался над этим так, как мы с тобой обсуждаем сейчас. И еще: помни, что эта внутренняя сила, как и любая другая сила на планете, может использоваться во зло или во благо. Такие энергии, как энергия ветра, воды, огня, могут разрушать, создавать или поддерживать жизнь в зависимости от того, кто и как их использует.

Точно так же обстоит дело и с внутренней силой человека. На вашей планете ее называют БОГОМ. Именно поэтому все живое мы также можем называть БОГОМ. И различные способы использования этой энергии – силы или могущества, называй как хочешь, – определяют, насколько различные формы жизни на Земле осознают свое божественное начало. Например, в царстве животных, растений или минералов нет ни одного живого организма, который бы имел настолько высокий уровень сознания, чтобы понимать: «Я – БОГ, у меня божественное происхождение, я обладаю властью использовать свою энергию так, как захочу». Такая возможность подарена лишь людям. Увы! До настоящего момента большая часть людей использует эту величайшую способность и власть лишь для того, чтобы творить свою жизнь сложной и несчастной.

Теперь ты понимаешь, почему тебе позволили по-настоящему узнать тех людей, с которыми ты был тесно связан во время твоего последнего земного воплощения? Чтобы помочь тебе понять, что методы, которые ты использовал в общении с ними, не привели тебя к гармоничной жизни, к которой ты больше всего стремился.

Оставляю тебя понаблюдать за различными ситуациями, в которых ты так сильно конфликтовал со своим сыном. Продолжай наблюдать и отмечать, что у тебя были хорошие, добрые намерения, но методы, которые ты использовал, не были основаны на истинном принятии. Ты поймешь, что, хотя ты всегда был смелым, решения по поводу своей личной жизни ты часто принимал, основываясь на страхах. Например, ты боялся, что твой сын не станет настоящим мужчиной, что его будут использовать, что им будут манипулировать другие люди.

Сказав это, он исчезает.

Я снова смотрю на сына.

Теперь он уже подросток. С тех пор как он выкрикнул, что ненавидит меня, он постоянно старается меня избегать. Когда я не уезжаю из дому, он обязательно куда-то уходит и возвращается лишь поздно вечером. Когда я к нему обращаюсь, он лишь что-то цедит мне сквозь зубы. Я утешаю себя тем, что подростки все такие: они стараются как можно чаще избегать разговоров со своими «предками». Это нормальная реакция, так ведут себя все подростки со своими родителями. У меня было то же самое: я был только рад, что мой отец не читает мне наставления и не упрекает. Вот исполнится Бену двадцать, тогда нам станет проще общаться.

Я наклоняюсь к нему так близко, что даже читаю его мысли: «Ну как можно, чтобы отец был таким эгоистом, таким самодовольным, чтобы не видеть переживания своего сына? К тому же из него так и прет гордыня: он даже не думает, что было бы неплохо хоть раз в жизни извиниться передо мной за все те глупости, что он отвешивает мне с раннего детства. Даже не думает, что нужно вести себя как-то иначе – хоть со мной, хоть с другими людьми. И если мы все трое страдаем в его присутствии, то кто должен измениться: мы или он? Но это невозможно, он никогда не сделает первый шаг. Прежде чем я хоть раз поговорю с ним по-настоящему, он должен извиниться передо мной за свою подлость. И у меня нет ни малейшего желания становиться, как он, бизнесменом. Ни за что! Я хочу быть художником».

Ну как такое возможно? Он считает меня подлецом, обвиняет в гордыне, и это все после того, сколько добра я сделал для него, его сестры и матери! Нет, он явно преувеличивает. Почему он не говорит о том, что я только и занимался своим отцовским долгом и делал все для его же блага? Разве я понимал, что может быть по-другому? И он ведь почти никогда со мной не разговаривал. Постой, кажется, я сейчас защищаюсь и оправдываюсь. Нужно посоветоваться с МИШАЭЛЕМ о том, как я мог поступить в той ситуации по-другому, чтобы результат был лучше. Хотя раньше я всегда знал, как себя вести. Интересно, почему сейчас я колеблюсь? Еще один риторический вопрос.

А вот еще одна сцена из жизни. Дело было где-то в середине августа. Меня три недели не было дома, и вот после долгого отсутствия я возвращаюсь. Мона сообщает, что Бен больше не живет дома: он с тремя друзьями снял квартиру и теперь будет жить там. Что? Не могу поверить своим ушам! Да ведь ему едва исполнилось восемнадцать лет! Сказать, что я потрясен, – не сказать ничего.

– Но хоть учиться-то он продолжит? – спрашиваю я у Моны.

– Нет, учиться он тоже больше не хочет. Его аргументы примерно таковы: «А что вообще дают эти дипломы? Я знаю выпускников лучших университетов, которые сегодня слоняются где попало, не могут найти себе нормальной работы».

И, словно в оправдание сына, Мона добавляет:

– Даже не знаю, почему ты рассчитывал, что он продолжит учебу. Вот ты не захотел учиться, и это не помешало тебе стать успешным, правда? Ты не можешь убедить его делать то, чего не делал сам.

– Ты со мной не сравнивай. У меня дух предпринимателя, я выпутаюсь из любой истории, у меня гениальных идей – пруд пруди. А еще я не боюсь рисковать. О нем этого не скажешь. Как он собирается жить? Как будет зарабатывать на жизнь? Я не буду оплачивать его квартиру, я и копейки ему не дам, запомни! Можете на меня не рассчитывать. Если он не хочет учиться – его проблемы. Пусть сам их и решает. Он быстро поймет, что жизнь – непростая штука. Они с Кариной слишком избалованы, привыкли жить на всем готовом… А знаешь, может, это не так уж и плохо, что он ушел из дому. Может, хоть так он научится самостоятельности? Жизнь научит! Когда ты увидишься с ним, передай ему одно: вернуться в мой дом он сможет лишь на моих условиях. И только если он пойдет учиться – на менеджера или финансиста…

Раззадорившись, я нападаю на Мону:

– Кажется, тебя не слишком огорчило его решение!

– Наоборот, мне очень тяжело. Но он утверждает, что знает, чего хочет от жизни, а еще он умеет довольствоваться малым. Меня утешает одно: я вижу, что он счастлив и воодушевлен этим новым опытом. Для меня это самое важное, хотя я совершенно не согласна с его выбором. Если бы ты видел эту конурку на улице Сен-Дени! Очень старый дом, почти развалюха: наверное, поэтому квартирка такая дешевая. И вот такая крошечная, как моя ладошка. Даже не понимаю, как они там все помещаются с друзьями, особенно как ему там после нашего огромного дома. Он работает только по выходным, но ему на жизнь хватает. Мне так кажется. Если он найдет себе постоянную работу на полный рабочий день, то даже сможет откладывать деньги на путешествия. Как бы там ни было, он все хорошенько обдумал, это его взвешенное решение и, кажется, он понимает, во что ввязался.

Меня переполняет гнев, и я отворачиваюсь от Моны.

«Пойти к нему в гости? С чего вдруг мне бы захотелось пойти к нему? Он ушел из дому, как вор, пока меня не было дома! Если он хочет видеть меня, он должен меня к себе пригласить!»

Передо мной продолжают разворачиваться сцены. Вижу, как несколько недель спустя Бен приходит домой в воскресенье к обеду. Он явно не знал, что в те выходные я остался дома, потому что, войдя в дом, он был потрясен, увидев, что я сижу в гостиной с газетой в руках, пока Мона готовит обед. Застыв от удивления на месте, он еще пытается быть вежливым и мямлит:

– А! Ты здесь? Ммм, как дела, нормально?

Я чувствую, как сильно ему неловко. Едва бросаю на него взгляд и, не отрываясь от чтения, коротко и сухо отвечаю: «Да, все отлично». Я считаю, что лучше мне ничего больше не добавлять, иначе я могу прямо сейчас потерять самообладание и выдать что-то не то. Лучше не продолжать, потому что, если я выскажу ему все, что думаю, начнется скандал. А я ведь наперед знаю, что его сестра и мать станут на его сторону. Так что я пытаюсь сосредоточиться на чтении. Но ничего не выходит. Кажется, он готов застрелить меня просто своим взглядом, прямо в затылок. Я же продолжаю делать вид, что не замечаю его присутствия в комнате.

Теперь, повторно прокручивая в памяти эту сцену, я хочу понять, что он чувствует и ощущает:

«Ну что он молчит? И это мой отец? Он ведет себя так, будто меня не существует. Он злится за то, что я принял такое решение, и лопается от желания высказать мне это прямо в лицо. Лучше бы он орал, чем вот так молчать и смотреть на меня ледяным взглядом. Ну что я ему сделал, за что он так ужасно относится ко мне с самого детства? Он постоянно ко всему придирается: я не делаю ничего стоящего, ничего ему не интересно, ничего в его глазах не допустимо. Он никогда не похвалит меня. Он никогда не замечал моих хороших оценок в школе, моих первых мест на конкурсах по рисованию и скульптуре… У меня, между прочим, есть музыкальный талант, да и руками я умею мастерить отличные вещи. Но я, видите ли, не пошел в менеджмент или финансы, как он хотел, и из-за этого он меня унижает. А если мне наплевать на деньги, то что?

И потом, разве я не знаю, как он делает эти свои деньги? Он использует простаков, которые позволяют втянуть себя в его махинации. Он думает, что никто не догадывается, на чем он зарабатывает. Тоже мне секрет… Достаточно только послушать, о чем он говорит с друзьями. Самое страшное, что он считает себя почетным и уважаемым человеком, таким важным – и все только потому, что проворачивает крупные сделки. С другой стороны, не мое это дело. Как бы там ни было, мне его деньги и даром не нужны. Просто интересно, зачем он их копит, зачем ему столько!

Как же я ужасно чувствую себя в его присутствии! Я чувствую себя полным ничтожеством. Хорошо еще, что мы так редко видимся. Нет, неужели он так и не спросит меня, доволен ли я своей новой жизнью, все ли меня устраивает? Почему ему так сложно понять, что мы с ним разные? Если бы он принимал меня, я бы тоже его принимал, я бы даже смог простить его нечестность.

Я бы так хотел поговорить с ним, узнать о его планах, о том, что его мотивирует, о его страхах. Просто чтобы понять, почему он так ведет себя дома и на работе… У меня столько к нему вопросов. Но на этом придется поставить крест. Ведь должно произойти чудо, чтобы он захотел хоть раз поговорить на эти темы. Грустно все это: я просто уверен, что такая жизнь не делает его счастливым. Да, он несчастен, я же вижу. Но как же сильно, несмотря ни на что, я люблю его. И ничто не могло бы так порадовать меня, как видеть его счастливым. Меня восхищает его уверенность, его сила, воля, решительность. И если это правда, что мы проживаем на Земле не одну жизнь, возможно, в следующей жизни мы бы могли все наверстать, все исправить? Как знать… Уверен я лишь в одном: если когда-нибудь у меня родится сын, клянусь, наши отношения будут совсем другими! Я буду заботиться о нем, заниматься им по-настоящему».

Ах! Если бы я знал об этом тогда, раньше, я бы вел себя совсем иначе. Но как? Я даже не представлял, чем Бен живет, что переживает. Я узнаю об этом только сейчас. И понимаю, каким же неумелым, неловким я был тогда. Ведь я всегда отказывался повторять поступки своего отца, а как вести себя по-другому, не знал. Черт побери! Мой сын – моя точная копия! Да ведь он делает все, чтобы стать моей полной противоположностью, как и я избегал копирования своего отца! Вот это открытие!

Быть родителем очень непросто. Почему не существует школ для будущих отцов и матерей? Хотя, уверен, я бы туда все рано не пошел. А Мона хотела завести детей как можно раньше – дескать, в молодости все дается намного легче. С чего она это взяла? Хотя меня самого это тоже устраивало: мне ужасно не нравились мои пожилые родители. Но ни я, ни она не представляли себе, что такое быть родителем. Если бы мы общались по душам, говорили о своих чувствах, страхах, надеждах и, конечно, желаниях, жизнь Бена могла бы сложиться иначе.

Мысленно я снова и снова возвращаюсь к моему сыну. Я вижу его в компании трех парней, с которыми он делит квартиру. Он только что переехал, обустроился, работает время от времени в баре, но он в поисках. Он ищет заказы на модульные картины для общественных зданий. Но до сих пор ему удалось лишь оформить несколько ресторанов, и за это ему заплатили меньше обещанного. Если так и будет продолжаться, нормально ему не зажить никогда.

Мона как-то говорила, что он занимается живописью, но я не знаю, приносит ли это ему деньги. Он также прекрасный скульптор, в художественной школе всегда получал призы. Я знаю это, знаю, хотя Бен и уверен, что я никогда не интересовался его школьными достижениями.

Почему он никогда мне не говорил, что хотел бы учиться в Школе искусств? Хорошо, а если бы сказал, что бы я ему ответил? Гм! Понятно что, конечно же, «нет». Как я мог быть таким глухим и слепым одновременно? Слышу, как МИШАЭЛЬ говорит мне, что критиковать себя нет смысла. Что я должен просто напоминать себе, что мои намерения были добрыми. Да, но… Разве это не естественно для отца – хотеть гордиться своим сыном? Если бы он пошел в бизнес, как я, все было бы для меня намного проще. Никогда не думал, что мой сын станет художником. Ведь денег на художестве не заработать, этой профессией только впроголодь жить. Знаменитые художники, конечно, были богатыми, но разбогатели они когда? Правильно, после смерти!

Разве могу я представить своего сына живущим в нищете? Никогда в жизни! И все же я замечаю, что думать о своих намерениях куда приятнее, чем судить и обвинять себя. Послушай-ка, пожалуй, стоит больше прислушиваться к словам МИШАЭЛЯ: советы он мне дает полезные. Когда я о них вспоминаю и применяю их, мне становится так хорошо, так приятно… По крайней мере, большую часть времени.

Размышляя о том, что мой сын выбрал себе профессию художника, я вспоминаю еще одну сцену. Бену шестнадцать, и благодаря его учителю изобразительного искусства, который по счастливому совпадению был родным братом мэра городка Сент-Эсташ, ему предложили создать скульптуру, которая будет установлена на площади перед городской мэрией. Я возвращаюсь домой, и Мона, сияя от счастья, торопится сообщить, что завтра меня ждет необыкновенный сюрприз. Оказывается, мы все вместе пойдем на открытие нового помещения городской мэрии и скульптуры, созданной Беном. Ее переполняет гордость за сына, и она рассчитывает, что я буду исполнен такой же гордости. А я лишь удивляюсь, как им троим удалось держать эту новость от меня в секрете.

На следующий день мы вчетвером отправляемся в Сент-Эсташ. Бена трясет, он нервничает. Он сначала торопит нас, чтобы не опоздать, потом трясется от страха. Кажется, ему некомфортно в моем присутствии. Начинается церемония, и мэр произносит речь, поздравляет Бена, говоря, что тот очень талантлив. Он тепло благодарит моего сына за бескорыстный вклад в городскую жизнь. Оказывается, бюджета, выделенного Бену на скульптуру, едва хватило на оплату материалов. Когда скульптуру наконец открыли, я буквально потерял дар речи. Боже, какой кошмар, да она просто ужасна! И это то, что называют современным искусством? Черт побери! До чего мы так дойдем, если будем продолжать развивать это так называемое искусство? К счастью, меня не так легко увлечь новыми идеями! Да кто вообще будет платить за такое безобразие? Надеюсь, для Бена это просто игрушки. Разве это профессия? С такой профессией ты обречен на пожизненную нищету.

Смотрю на сына: он явно очень расстроен, глаза полны слез. В моем взгляде он мгновенно считывает все, что я думаю о его «творчестве». «О нет, только этого не хватало! Шестнадцать лет уже, – и снова слезы!» – думаю я. Я строго смотрю на него, взглядом приказывая вести себя сдержанно. Слава Богу, он берет себя в руки. А моя жена в полном восторге восклицает:

– Ты, наверное, даже не догадывался, какой талантливый у тебя сын? Он целых полгода трудился как пчелка над этим проектом. Больше всего его вдохновляла возможность порадовать тебя, сделать тебе сюрприз!

– Тебе правда нравится этот ужас? Не верю своим ушам! Тех, кто говорит, что это красиво, можно поздравить лишь с тем, что они овладели искусством вежливости. Но в данном случае вежливость – это лицемерие. А больше всего я потрясен тем, что он проделал всю эту работу совершенно бесплатно, не взял с них ни гроша, понимаешь? Так себе дорогу в жизни не прокладывают!

Не успеваю я это выпалить, как сын разворачивается и убегает к стайке своих одноклассников, а на меня тут же, вся красная от гнева, набрасывается дочь:

– Какой же ты бессердечный, папа! Ты что, не видишь, как сильно ты обидел Бена? Да ему же всего шестнадцать лет! Конечно, он не думает целыми днями, как ты, чтобы заработать денег. Для него эта работа была прекрасной возможностью показать, на что он способен, проявить свой талант. Но нет, вместо того чтобы поздравить, ты высмеиваешь его! Ты неспособен принять, что у других людей может быть другой вкус, отличный от твоего. И тебе просто наплевать на то, что другие могут думать иначе. Гордыня из тебя так и прёт! Пойдем, мама, пойдем найдем Бена. Все равно папе эта скульптура кажется настолько уродливой, что он только и ждет момента, чтобы уехать отсюда.

И бросив на меня презрительный взгляд, в конце она заявляет:

– Главное, не беспокойся за нас: мы обязательно найдем того, кто подбросит нас домой.

Какой же у Карины жесткий характер! Она говорит мне, что я бессердечный, но, по сути, она сама такая, хотя и не замечает этого. А ведь ей всего тринадцать, и она позволяет себе вот так грубо говорить со мной? Теперь понятно, почему у нее нет друзей: если она разговаривает так и с ними, это не удивительно. Недавно Мона поделилась, что ее беспокоит поведение Карины. Оказывается, та утверждает, что все мальчики глупые и инфантильные. Хотя, как правило, в ее возрасте девочки уже начинают интересоваться мальчиками. Если она ведет себя с мальчиками так же жестко, авторитарно и требовательно, как и со мной, ей будет трудно строить отношения с мужчинами. Очень надеюсь, что со временем она станет мягче, нежнее.

Мона потрясена реакцией дочери. Через мгновение, придя в себя, она тоже идет к Бену, очевидно, чтобы показать, на чьей она стороне. Я наблюдаю за ними: вот они уже толпятся возле мэра, тот добродушно их приветствует, предлагает какие-то напитки.

Тогда я не понял, почему они так жестко отреагировали на мои слова. Неужели они бы предпочли, чтобы я им соврал? И как сказать горькую правду, чтобы не обидеть? Научусь ли я этому когда-нибудь? Должно быть, это часть науки, которую мне нужно освоить, как говорит МИШАЭЛЬ.

– 11 —

Слова мудрости

МИШАЭЛЬ появляется, стоит мне только о нем подумать. Ему всегда каким-то образом становится известно, что я нуждаюсь в его присутствии: оно меня очень успокаивает. Он излучает так много света, что я пропитываюсь им. Никогда ни в его словах, ни в его глазах я не замечал и тени осуждения. Он не согласен с моим поведением, но он говорит со мной так, что все становится простым и понятным. Знаю, что мне нужно за ним больше наблюдать. Если бы я был таким, как он, тот неприятный эпизод, за которым я только что наблюдал, сложился бы по-другому. Постой, кажется, он хочет мне что-то сказать.

– Я счастлив, что ты задаешь вопросы, а еще – что ищешь возможности наладить отношения с другими. Ты восхищаешься моим светом, но осознаёшь ли ты, какой красоты свет ты сам иногда излучаешь? Например, в моменты, когда понимаешь, что можно избежать конфликта, можно не обижать и не ранить других. Твои вопросы и твои сомнения говорят лишь об одном: твое сердце постепенно открывается к состраданию. Как же это восхитительно!

Советую тебе еще больше наблюдать за своими реакциями на собственные поступки в той или иной ситуации из твоего прошлого. В некоторых ситуациях ты стремишься любой ценой отстоять собственную правоту, убеждая себя, что ты прав, а другие – нет. Затем ты вдруг понимаешь, что в конечном счете другие не так уж сильно ошибались, как тебе казалось вначале. Понимаешь? В первом случае тобой управляет твое эго, а во втором – твое сердце, то есть истинный ты. Когда побеждает эго, твои цвета смешиваются, мутнеют и пускают красные молнии. А когда побеждает сердце, мгновенно появляются красивые светлые тона, чистые и прозрачные оттенки в основном розового цвета. Они так сильно светят, что становятся ослепительными, но едва в тебе снова побеждает эго, они снова тускнеют и мутнеют.

В отличие от земной жизни, в этом мире нельзя предаваться иллюзиям, обманывать себя. Здесь действует астральное видение. На вашей планете люди видят реальность лишь отчасти: правду искажает эго, которое люди сами в себе взрастили и с которым они себя полностью отождествляют. Именно из-за твоего эго ты не видел истинной картины, сути того, что происходило с твоей женой, твоими детьми и теми, кто тебя окружал. Эго упрямо пыталось оправдать твои поступки, оправдать тебя, а ты наивно верил всему, что оно тебе твердило. Здесь, в мире душ, тоже случается подобное. Когда твое сердце закрывается, ты не можешь воспринимать ситуацию свежим взглядом. Но стоит сердцу снова открыться, и ты видишь ясно, без искажения, потому что снова попадаешь в духовное измерение, где это возможно. Чем больше тебе удается видеть прошлые ситуации глазами сердца, тем легче тебе учиться, чтобы изменять свое поведение в будущей жизни.

Думаю, теперь тебе понятно, что иногда ты был настолько слепым, глухим и бесчувственным лишь потому, что над тобой властвовало твое эго? Понимаешь, что для того, чтобы помочь человеку принять свои прошлые ошибки, душе необходимо вернуться в свой мир? Благодаря постоянным путешествиям душа получает возможность вернуться на путь гармонии, разумности и любви. Однако, хотя все существа, в которых эти души живут, наделены правом выбора, не каждая из них использует свой приход сюда, в мир душ, для обучения. И в таком случае развитие таких душ на Земле длится намного дольше.

Я очень рад, что, возвращаясь в свое прошлое, ты время от времени используешь возможность открыть свое сердце. Например, ты только что задавался вопросом: как сказать правду, при этом не раня и не обижая других… Вот мой секрет: когда ты говоришь правду, ни в чем не обвиняя другого, ты никогда и не обидишь его, это невозможно. Вспомни, во время последней ссоры твоя дочь проговорила тебе свою правду. Но ранила тебя не сама правда, верно? Тебя ранили ее обвинения.

– Да, мне было очень обидно. Но почему ты считаешь это правдой: потому что она назвала меня эгоистом и бессердечным?

– Я сказал «СВОЮ правду». У каждого человека своя собственная правда, и нам следует уважать правду каждого. И ранить другого человека мы способны лишь тогда, когда пытаемся навязать ему свою правду. Если взять ту ситуацию с сыном – теперь ты понимаешь, что, когда ты называл его скульптуру ужасной и уродливой, это было лишь выражением твоей личной правды? И единственной причиной, по которой твоя правда ранила Мону и твоих детей, было то, что ты хотел навязать им ее, унизив их. Твоя дочь была права, когда говорила, что тобой овладела гордыня, ведь то, как ты принижал других, свидетельствует лишь о том, что ты считал свою правду Истиной в последней инстанции, выше их правды.

– Я слышу, как ты часто используешь слова ЭГО и ГОРДЫНЯ. Меня многие считали гордецом, и это были в основном женщины, конечно. Хотя лично я всегда был убежден, что высокомерны именно женщины, которые специально обвиняют мужчин в гордыне, когда не в состоянии контролировать их. Мне было наплевать, что там они обо мне думают, я же себя гордецом не считал. Естественно, я самоутверждался, я высказывал свое мнение или делился, как ты только что объяснил, СВОЕЙ правдой… И ты только что сказал, что согласен с Кариной, которая обвинила меня в гордыне. Может, ты объяснишь мне, что именно ты понимаешь под этими словами, ЭГО и ГОРДЫНЯ, чтобы я наконец смог разобраться, действительно ли я такой, когда слышу это от других в свой адрес.

– Начнем с того, что лучше не говорить, что ты ЕСТЬ высокомерный. Лучше все же говорить, что иногда ты ВЕДЕШЬ СЕБЯ высокомерно. Такое поведение продиктовано твоим эго. Эго руководит тобой, хотя состоит лишь из всех твоих мысленных убеждений, верований, умозаключений – одним словом, из всего того, что ты считаешь верным и истинным для себя. Если сказать короче, твое эго состоит из всех твоих воспоминаний, усвоенных знаний, которые ты называешь своей правдой. Человек давным-давно забыл кто он на самом деле такой, и это настолько глубоко, что он становится тем, во что он верит, отождествляя себя со своим эго.

Эго судит обо всем: оно решает, что хорошо, а что плохо, что правильно и неправильно, что приемлемо и неприемлемо, допустимо или нет, и так далее. Когда ты что-то делаешь, не задумываясь о том, соответствует ли сделанное твоей потребности, знай, что в этом случае тобой управляет твое эго. Ты делаешь не то, что хочешь, а то, что считаешь нужным или правильным. Но если ты хочешь любой ценой навязать свои убеждения другим людям, ты демонстрируешь гордыню и высокомерие. Как распознать гордыню? По стремлению оказаться правым, одержать победу любой ценой.

Идеально – признавать, что тот или иной опыт может быть истиной лишь В ДАННЫЙ МОМЕНТ, а не ВСЕГДА. В противном случае, когда кто-то, например твоя дочь, скажет тебе правду, с которой ты вдруг будешь не согласен, ты начнешь сопротивляться и спорить, требуя от нее изменить свою точку зрения. Ты захочешь, чтобы она начала думать как ты, то есть верить в твою правду. Так ты опираешься на свой опыт из прошлого, вместо того чтобы признать, что все меняется и для тебя, и для других. Что у каждого человека может быть своя личная правда, отличная от твоей. И каждый раз, считая себя выше другого человека, ты демонстрируешь высокомерие. Теперь ты понимаешь, почему так сложно строить комфортные отношения с человеком, которым управляет гордыня? Никому не понравится, когда его принижают. Вот ты, например, как реагируешь, когда кто-то пытается навязать тебе свои идеи?

– Меня это злит, конечно. А если человек упрямится и отказывается выслушать мою точку зрения, делаю свои выводы и ставлю крест на наших отношениях.

– Вот видишь! Тебе и самому непросто в общении с высокомерными людьми. И тебе не мешало бы помнить, что у других людей реакция ничем не отличается от твоей. Гордыня для людей – способ обратить на себя внимание, продемонстрировать свою важность. Но, увы, этим они лишь отталкивают от себя других людей.

Только ты не думай, что я говорю тебе все это, чтобы упрекнуть тебя за то, что ты даешь волю своему эго и позволяешь ему руководить своей жизнью, контролировать тебя. Нет, я просто хочу помочь тебе лучше понять события, которые происходили в твоей жизни. Ведь ты здесь для того, чтобы осознать тот путь, который тебе еще предстоит пройти, прежде чем ты достигнешь истинной любви и безусловного принятия самого себя и других людей.

Когда мы встретились, ты спросил меня, как иначе ты мог поступить в некоторых обстоятельствах и почему в некоторых ситуациях внезапно сам догадываешься, как мог бы повести себя иначе. Не старайся сразу понять все и все узнать. На все нужно время. Заметь, иногда ответы приходят сразу сами собой, а иногда приходится немного подождать. Вот все, что я могу сказать тебе сейчас: в тех ситуациях, когда ты не знаешь ответа, ты испытываешь столько боли и страха, что твое эго, пытаясь тебя защитить, отказывается задерживаться на этих ситуациях и делает все, чтобы отдалить тебя от твоих истинных желаний. Не волнуйся, все для тебя прояснится в нужное время и в нужном месте.

Умеет же он меня утешить, в этом у него настоящий дар. Но скольким вещам мне еще предстоит научиться! Сейчас он снова предвосхитил мои вопросы, и в этот раз мне это очень понравилось. Я больше не чувствую, что за мной шпионят. Видимо, постепенно я привыкаю к его присутствию и советам!

А МИШАЭЛЬ между тем продолжает:

– Запомни: пока ты находишься здесь, самое важное – не осуждать всё и вся, а найти более разумные способы поведения и реакции на людей и события. Ведь в последующих жизнях тебе придется снова прожить ситуации с подобными сценариями.

Из его слов я понимаю, что, по его мнению, проживание неприятного и даже негативного опыта помогает человеку осознать, чего он по-настоящему хочет в своей жизни. Но то, что он добавляет, вызывает мое сопротивление:

– Наступит день, когда человек станет таким осознанным и разумным, что ему не нужно будет проходить через неприятные ситуации, противоречащие его истинным желаниям, чтобы извлекать из них жизненные уроки. Он будет стремиться прямо к своей истинной и глубинной потребности – к миру, любви и гармонии.

– То есть ты намекаешь, что я неразумный? Я всегда знал, что у меня много талантов, и мне всегда говорили, что я умный и талантливый.

Мои слова явно потешили МИШАЭЛЯ. Он смотрит на меня с улыбкой и просит уточнить, что такое, по моему мнению, РАЗУМНОСТЬ. Я, не задумываясь, выпаливаю:

– Разумный человек не позволит себя одурачить. Он соображает быстрее других. Он способен быстро понимать и обучаться, и у него отличная память.

– На самом деле «разумный» означает не совсем это. Начнем с того, что способность быстро обучаться и наличие отличной памяти – это признаки умного человека. Разумность – это другое. Человек разумный понимает, что для него лучше, что дает положительный и полезный для него результат, что дает преимущества, а главное – ведет к гармонии. Быть разумным – это осознавать полезность того, что мы делаем, говорим, думаем и чувствуем. Разумность тесно связана с законом причины и следствия.

Например, когда ты чуть раньше наблюдал за сценой с твоим десятилетним сыном, ты представлял себе, как тебе нужно было себя вести в той ситуации, и это признак разумности. Ты вдруг осознал: то, как ты повел себя в прошлом, было неразумным, ведь результаты твоего поведения были катастрофичны и для тебя, и для сына. По мере наблюдения за другими сценами из своей жизни и осознания новых моделей поведения ты будешь становиться все более осознающим, у тебя появится больше шансов на то, что свои последующие жизни ты будешь проживать с большей разумностью и, значит, в большей гармонии и радости.

Я уже говорил, что людям, чтобы жить в большей разумности, следует постоянно напоминать себе о том, как работает закон причины и следствия, или сеяния и жатвы. Ты уже почувствовал на себе, как работает этот закон? Тебе уже понятно, что этот закон действует всегда и везде? Ты понимаешь, что следствием всего, что происходит с людьми, является причина, запущенная ими самими? Что невозможно что-либо пожать, не посеяв? Например, собрать морковку, не посадив ее?

– Да, конечно, Мона часто мне о нем говорила, но я пока не готов принять, что этот закон верен всегда и везде. Например, в профессиональной сфере: я работал, я шел на риски множество раз, и моей жатвой можно назвать то состояние, которое я скопил. Но ведь были же и обстоятельства, когда происходило все как раз наоборот. Чем, например, я заслужил такое к себе отношение моих родителей, Моны и моих детей? Я никогда не мечтал оказаться единственным ребенком престарелых родителей, я не стремился жить в постоянных конфликтах с моими близкими. Я не просил такую жизнь, в которой я вдруг все потерял и мне пришлось начинать все сначала. Но, главное, я никогда не думал, что вот так по-дурацки умру в пятьдесят пять лет, так и не примирившись с моими родными и так и не воспользовавшись накопленным богатством. Ты точно уверен, что мы сами являемся причиной всего? Поверить не могу, чтобы я мог посеять нечто, что выросло в такие неразумные последствия!

Когда я ныл, жалуясь Моне на несправедливость, а она спокойно ссылалась на закон причины и следствия, я недоумевал: где только она этого набралась! Она всегда интересовалась, как работают все эти непонятные для меня штуки. Иногда она читала мне отрывки из своих книг, и порой это даже имело для меня некий смысл. Но, согласись, не так-то просто переварить то, о чем гласит этот закон причины и следствия!

Кажется, МИШАЭЛЯ моя реакция забавляет:

– Ты часто думаешь о несправедливости, которой, как тебе кажется, ты не заслуживаешь. Да и вообще ты не веришь, что именно ты посеял то, что сейчас пожинаешь…

– А тебе разве не кажется, что жизнь несправедлива? Я говорю сейчас не только обо мне. Я говорю вообще о людях: например, о моих родителях, о трудолюбвых и честных коллегах по работе, которым постоянно почему-то не везло. Что все эти люди могли посеять такого, что сделало их настолько несчастными?

– Ты должен усвоить, что на самом деле жизнь очень справедлива, точна и обоснованна. В ней случайностей не бывает. Все без исключения является результатом какого-то действия или мысли. И именно поэтому ты не можешь знать, почему некоторые люди переживают ситуации, которые кажутся тебе величайшей несправедливостью. Например, есть люди, которые работают днем и ночью, но не получают ожидаемых результатов. Возможно, у этих людей по-прежнему много страхов – например, что у них не получится, что им не повезет, – которые и осуществляются. Никто не может знать, что происходит глубоко в душе у каждого человека.

Давай возьмем еще один пример: если ты относишься к некоторым людям толерантно, они будут проявлять терпение и толерантность к тебе. Если же ты злишься на них, теряешь терпение и кричишь, они тоже будут вести себя с тобой агрессивно. Здесь есть и другая польза: если ты терпелив, твое здоровье будет более крепким, у тебя будет лучше пищеварение, ты будешь крепче спать, а твое тело и дух сохранят живость, бодрость и молодость на многие годы. Если же ты нетерпелив, у тебя могут возникать проблемы с пищеварением, ты будешь чувствовать нехватку энергии, будешь чаще болеть и болезни начнут появляться у тебя в более молодом возрасте. Я уже не говорю о том, что твое поведение, конечно же, влияет на твои отношения с родственниками и друзьями. Теперь ты видишь, что у каждого действия есть свое последствие? Всегда, без исключения?

– Нет, я еще не совсем понимаю и не уверен. Я знаю людей, сохраняющих спокойствие: они молчат, не высказывают недовольства, не злятся. Они добры, терпеливы, нежны и терпимы и, я бы даже сказал, добродушны. И вдруг я узнаю, что такой человек тяжело заболел. Вот, например, как недавно заболела моя соседка. А ее муж ни во что ее не ставил, постоянно кричал на нее, проявляя полное неуважение. Так где же в этом закон сеяния и жатвы? Сеяла она одно, а пожала другое? Где справедливость?

– Да, конечно, ты прав, – отвечает МИШАЭЛЬ со свойственной ему терпеливостью. – Такие ситуации иногда происходят. Но не забывай, что этот закон связан с нашей внутренней мотивацией, побуждением. Иными словами, мы пожинаем то, что сеем своими убеждениями и внутренним настроем. И именно поэтому человек может пожинать прямо противоположное тому, что, как ему кажется, он сеял.

Если человек терпелив и из сострадания к человеческой природе искренне верит, что в каждом человеке есть что-то хорошее, его жатвой будет сострадание и терпение, какие бы ошибки он ни совершал. А вот твоя соседка, наоборот, при кажущейся доброте и терпении пожинает гнев со стороны мужа. Мы не знаем, что у нее внутри: возможно, она и сама исполнена гнева и агрессии в отношении мужа? Часто мы скрываем свои истинные чувства из страха. Может быть, твоя соседка боится безразличия или гнева своего мужа. Если ее жатва – это словесная жестокость и неуважение, значит, внутри она испытывает тот же гнев, то же неуважение, хотя внешне этого не проявляет. Даже если человек молчит, его внутренние переживания и эмоции имеют такую же силу.

Более того, чем больше негативных эмоций человек подавляет или отрицает, тем более сильным магнитом он становится, привлекая в свою жизнь себе подобных, то есть людей, проживающих те же эмоции. Зачем? Все это помогает человеку осознать все то, что он не хочет в себе видеть. Теперь ты понимаешь, чем закон причины и следствия такой особенный. И почему настолько важно собирать урожай. Иначе человек ничего не поймет и не осознает.

Теперь ты понимаешь, насколько важны разумность и закон причины и следствия. Теперь ты способен оценить всю их важность и полезность. Тебе лишь остается выбрать, как ты будешь проживать свое будущее воплощение. Вместе со мной ты осваиваешь методы, способные помочь тебе после возвращения на Землю, но отсюда ты ничего не решишь и не изменишь. Чтобы новый настрой стал естественным для твоей души, тебе обязательно нужно применять эти инструменты на Земле, и именно это поможет тебе избежать бесконечных возвращений на планету.

Те, кто сейчас находится там, тоже должны начать применять свои знания. Ты уже знаешь, что теперь Мона участвует в разных тренингах, а еще ты мог видеть, что она использует полученные знания, чтобы стать мудрой и умиротворенной. Если бы она просто училась, ничего не применяя на практике в своей жизни, эти знания просто какое-то время пролежали бы в ее памяти мертвым грузом, а впоследствии и вовсе забылись бы. И ей пришлось бы снова родиться и прожить еще одну жизнь, чтобы повторно освоить те же принципы.

Я также обратил внимание, что тебя в ней восхищает то, с каким сочувствием и состраданием она решает сложные вопросы, особенно в ситуациях с детьми. Это отличный пример для подражания, смело используй его, когда снова вернешься на Землю. Конечно, никто не может решать за тебя. Единственная моя задача – быть рядом, помогать тебе и учить тебя новым понятиям. Но только ты сам властен выбирать, как именно ты поступишь с полученными от меня знаниями.

Ох, какая же меня берет тоска, когда он заводит разговор о моем возвращении на Землю! Зачем он это делает, к чему это? Я все равно не могу принять даже мысль о том, что мне снова придется туда вернуться. Ему, знающему все, наверняка это тоже известно! Но он ведет себя так, словно все уже решено. Интересно почему?

Меня одолевает нетерпение, и я раздраженно перебиваю его:

– Вся эта теория реинкарнации… Знаешь, я в принципе не могу ее принять. А ты мне с самого начала твердишь, что мне нужно будет вернуться на Землю. Не понимаю почему, но эта мысль меня дико злит.

Он отвечает слегка насмешливо:

– Ты действительно не знаешь почему? Правда?

И вдруг я понимаю:

– Хорошо. Знаю. Но у меня опускаются руки при одной мысли, что мне придется все начать сначала… Постой, кажется, у меня есть гениальная идея! Я согласен отправиться туда снова, но при одном условии: я смогу вернуть себе все то богатство, которое я накопил за последние десять лет моей земной жизни, и пользоваться им. Такое возможно? Как все это происходит на самом деле?

МИШАЭЛЬ просто падает от смеха. Затем, взяв себя в руки, говорит вполне серьезно:

– Для начала, скажу откровенно, у тебя не такой уж большой выбор. Души должны снова и снова возвращаться на Землю до тех пор, пока они не избавятся от привязанности к людям и земному имуществу и не научатся проживать позитивные и негативные опыты, не осуждая себя и воспринимая все лишь как опыт. Это и называется жить в полном принятии, или в безусловной любви. Когда я говорю «у тебя не такой уж большой выбор», нужно уточнить: человек на Земле обладает правом выбора, но это право касается лишь материального плана, то есть физического, эмоционального и ментального уровней. Что же касается уровня духовного, то все должно вернуться к свету, и выбора тут никакого нет.

Видимо, при упоминании слова «выбор» МИШАЭЛЬ прочел в моих глазах немой вопрос и поспешил успокоить меня, сказав, что еще вернется к этому чуть позже и все объяснит, как только я усвою такое понятие, как «полное принятие».

Не могу удержаться, чтобы не задать еще один вопрос МИШАЭЛЮ:

– То, о чем ты говоришь, кажется мне огромной мечтой – возможно, даже недостижимой фантазией. Я ни разу не слышал о человеке, которому бы удалось жить лишь в любви и полном принятии. И еще, мне кажется, ты уже не раз намекнул, что мы с тобой будем видеться часто. Сколько будет длиться мое обучение у тебя? И что в конце концов со мной должно произойти, к чему я двигаюсь?

– Я уже говорил тебе, что меня к тебе приставили в качестве сопровождающего и что моя роль – привести тебя к жизни в истинной любви, о которой я тебе говорил уже несколько раз. К тому же тебе повезло: ты оказался в числе счастливчиков, избранных, которые смогут пройти весь путь гораздо быстрее. Сейчас планете Земля срочно нужна помощь: из-за накопившихся человеческих страхов от Земли исходит очень тяжелая энергия, и по этой причине стало намного сложнее слушать свое сердце и возвращаться к свету. Поэтому тысячи таких, как я, получили разрешение помочь некоторым душам вернуться к свету быстрее, чем это бывает обычно.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о «свете»? И что значит «вернуться к свету»?

– Замечал ли ты: когда ты находишься в состоянии страха или пребываешь в сомнениях, тебе все кажется более мрачным, более тяжелым? Когда ты не можешь определиться с направлением, когда тебе что-то непонятно, чем больше ты боишься ошибиться, тем мрачнее становится твое состояние.

Ты чаще оказываешься во тьме, чем в своем собственном свете, верно? Это означает лишь одно: ты позабыл, что для человека естественно помнить о своем внутреннем свете. Вообще говоря, только свет-то и существует. Тьма – это просто отсутствие света. Например, когда наступает ночь, это ведь происходит лишь потому, что Солнце прячется за Землю, верно? Но стоит лишь Земле обернуться вокруг своей оси, и она снова поворачивается той стороной, на которой находишься ты, к Солнцу, и у тебя наступает день: свет возвращается.

В действительности свет никогда и никуда не исчезает. Это же верно и для людей. К сожалению, многие повернуты к свету спиной. И ты тоже относишься к таким людям – каждый раз, когда решение принимаешь не ты из сердца, а твое эго. Когда за тебя решает эго, ты снова погружаешься в свои страхи и тем самым возвращаешься ко тьме. А когда ты прислушиваешься к своему сердцу, то возвращаешься к истинной любви и снова попадаешь в свет.

Так вот, именно этого мы, проводники, и хотим: помочь как можно большему количеству людей познать тот уровень счастья и свободы, которого можно достичь на физическом, эмоциональном, ментальном и духовном планах, если они станут жить в любви, а не в страхах. Если же у нас не получится исполнить свою миссию, Землю и всех ее жителей ожидают огромные и ужасные катастрофы. Но мы знаем, что катастроф можно избежать.

Ты вернешься на Землю – здесь у тебя нет выбора. Но зато ты можешь выбрать, когда вернуться, при каких обстоятельствах; ты можешь наметить планы на свои будущие жизни. Ты можешь и отказаться, но тогда ты будешь продолжать жить там, где ты испытываешь желания, эмоции, гнев и разочарование, – в измерении, где твои мысли будут обретать материальную форму и исполняться. В этом месте, в отличие от происходящего на Земле, нет возможности ни отдохнуть, ни забыться. Там нельзя убежать ни в сон, ни в спиртное. Там ты будешь видеть вещи без иллюзий, такими, какие они есть. И так будет продолжаться до того дня, пока ты не станешь умолять, чтобы тебя вернули на Землю, чтобы жить там и учиться чему-то новому.

Теперь тебе остается лишь подвести итоги всех своих поступков, которые принесли тебе урожай приятных и неприятных ситуаций, а также оценить свой внутренний настрой. Затем ты сможешь встретиться с душами, которые являются членами твоей семьи душ. И в завершение я предложу тебе способ достижения значительного прогресса в твоей будущей жизни, на что у тебя иначе могло бы уйти несколько сотен жизней. Готов ли ты прожить такой опыт? Предупреждаю тебя: если ты готов рискнуть, у тебя появится шанс прожить чудесную жизнь, но, если ты чуть отклонишься в сторону, тебе предстоят тяжелые и болезненные испытания.

– Что и говорить, твое предложение становится для меня интересным. Ты же знаешь, я очень люблю вызовы! Теперь мне понятно, что вам отсюда видно все и вы выбираете азартных людей, способных отважиться на новый опыт. Могу поспорить, вы предпочитаете рисковых людей, которые готовы принять вызов!

МИШАЭЛЬ смотрит на меня пристально, но почему-то молчит.

Должен ли я ему доверять? Вопрос… Но что меня ждет? Мои мысли путаются, я уже не в состоянии ясно мыслить. Все перемешалось в моей голове. Я хочу довериться МИШАЭЛЮ, конечно… Но вместе с тем мне следует быть осторожным, нельзя допустить, чтобы меня обманули, одурачили… Ладно, сделаю, как раньше, когда мне не удавалось думать и делать правильный выбор. Брошу жребий: орел или решка? Вдруг в моей руке появляется монетка. Я подбрасываю ее, и что? Орел! Это значит, что я принимаю предложение МИШАЭЛЯ…

…Ух, как странно: я вдруг почувствовал себя на редкость хорошо. Я чувствую, что только что принял очень важное для себя решение, о котором никогда не пожалею, хотя я пока не знаю, во что ввязываюсь. Правильно все-таки устроено, что мы, люди, не знаем своего будущего. По крайней мере, для меня это оказалось полезным, особенно когда нужно было принимать решения в бизнесе. Что до личной жизни, то ох… Лучше бы мне было знать наперед, что я пожну в будущем своими поступками. Эй, что происходит? Неужели я становлюсь мудрее? Можно подумать, за меня говорит МИШАЭЛЬ…

Постойте, я вдруг понял, что даже не понимаю, что он мне предлагает, и не решаюсь даже спросить его об этом. А почему он на меня так странно смотрит? А, наверное, опять читает мои мысли! По-моему, он прекрасно чувствует себя в своей роли. Выглядит так, будто у него нет никаких проблем. Неужели каждому дано стать таким? Ага, вот уже слышу, как внутри меня звучит его ответ: «ДА, ЭТО ВОЗМОЖНО!»

Какую же огромную любовь излучает все его существо! Как мне хорошо! Ей-богу, мне все это начинает нравиться!

– 12 —

Ари и Мона

Вдруг мне захотелось побыть одному, и я мгновенно оказываюсь в другом месте. Вот это да! Какая красота, сколько красивых цветов… А какой запах! Где я? И сколько деревьев! Мне никогда не встречались деревья такой красоты, такого совершенства! Неужели деревья могут источать столько различных ароматов? Чем больше я осматриваюсь, тем больше чудес открывается моему взору. Везде стоят прозрачные лавочки: интересно, из чего они сделаны? Неужели на них можно сидеть? Они точно выдержат меня, достаточно ли они прочны для меня? О, да. Как же мне уютно! Посижу, отдохну немного, наслаждаясь роскошной природой.

Я снова погружаюсь в свои мысли. Как я и предполагал, события снова начинают разворачиваться, как кадры кинофильма. Сцена из 1960-го года. Карине недавно исполнился год. Мы с Моной собрались провести вечер в «Каф-Конк», прекрасном концертном зале при одном монреальском отеле. Я предложил Моне поехать туда: мне так хотелось доставить ей удовольствие, особенно теперь, когда она так редко где-то бывает после рождения детей. Мне удалось раздобыть два билета на лучшие места благодаря одному клиенту, который задолжал мне и теперь пытался задобрить меня, чтобы я еще немного подождал с его долгом. Разумеется, этот факт я от Моны тщательно скрываю. Перед тем как выйти из комнаты, она совершенно счастливая бросается мне на шею:

– Мне кажется, мы целую вечность не проводили вечер вместе как влюбленные. Как же меняется жизнь, когда появляются дети, правда? Мне бы так хотелось чаще куда-то выходить с тобой, а тебе, дорогой?

– Да, прекрасная мысль, это было бы здорово! Обещаю тебе, дорогая, я постараюсь в будущем чаще высвобождать для этого время.

По ее лицу пробегает тень. Эту фразу, слово в слово, она уже слышала десятки раз, и теперь ей сложно мне поверить. Но вместе с тем она продолжает надеяться: а вдруг на этот раз я говорю искренне?

Но говорю-то я как раз искренне! Я действительно намерен сдержать свое слово. Я не знаю, что, даже если у меня действительно есть добрые намерения, я, помимо своей воли, всегда ставлю работу на первое место. Именно она всегда оказывается главнее семьи. Мона выглядит великолепно: прекрасные рыжие волосы, падающие на плечи, обтягивающее зеленое платье. Даже родив двоих детей, она тоненькая, как девочка. Не знаю, как бы я повел себя, стань она толстой. Как часто женщины, познав радость материнства, тотчас забывают о своей фигуре. Все, кроме ребенка, теряет для них смысл, даже желания мужа. Разве это не эгоизм с их стороны?

Едва я подумал об этом, как слышу МИШАЭЛЯ. Он шепчет мне наухо:

– А ты уже пробовал поставить себя на место женщины? Мало того что на протяжении девяти месяцев ей нужно носить ребенка, отчаянно наблюдая, как меняется ее тело, так она еще и волнуется о том, что, возможно, больше никогда не вернется в свою девичью форму. Постоянно сомневается, сумеет ли она сделать все необходимое для новорожденного малыша… Зная все это, ты считаешь, что первое, о чем должна подумать мама, – это желания ее мужа? Если бы ты был женщиной и замужем за таким мужчиной, как ты, тебе бы не казалось, что требования твоего мужа эгоистичны?

Где же он? Не вижу. Однако я слышу его. Он не только знает все обо мне, но умеет становиться невидимым для моих глаз. Еще одна его особенность, к которой мне нужно привыкнуть. Вот что он точно умеет делать хорошо – так это ставить меня на место.

Оставив тысяча и одно наставление няне, мы с Моной наконец выходим из дома. Мне кажется, что моя жена переусердствовала с наставлениями, ведь няня, которую мы наняли, совсем не кажется новичком в этом деле. Ах, как же мне не терпится! Не могу не думать о том, какого мнения МИШАЭЛЬ. Конечно, мне неприятно признавать очевидное, но я вынужден согласиться: да, я думаю только о себе.

Мы едем к отелю. Мона не может сдержать восторг, она очень рада перспективе провести вечер вдвоем. И все же она не сдерживается и произносит:

– Надеюсь, дома все будет нормально, без проблем…

Я мгновенно выхожу из себя и, не дав ей закончить, едва ли не кричу:

– Да перестань же ты тревожиться! Это уже слишком! Ты и так столько советов надавала женщине, которая годами только тем и занимается, что присматривает за детьми! Еще немного, и ты бы назвала ее дилетанткой! Окажись я на ее месте, я бы обиделся и не задержался бы ни на секунду! Слава Богу за ее терпеливость. Если бы не ее терпение, она бы не стала слушать этот дурацкий перечень твоих советов.

С грехом пополам Мона пытается оправдаться и что-то мне объяснить, но я ее уже не слышу: мне нужно во что бы то ни стало, чтобы она приняла мою точку зрения.

Это еще одна ситуация, в которой мои самые добрые намерения завернуты в неподходящие и неразумные поступки. Чего я хочу? Развеять сомнения Моны, не понимая, что критика в таком деле – не помощник. К счастью, тогда я не мог прочитать ее мысли: ей наверняка было что сказать. Она замолкает (а что говорить: она знает, что спорить со мной бесполезно), но в душе обзывает меня последними словами. Теперь я понимаю, как она всегда умела избегать ссор. Она просто говорила: «Да, конечно, ты совершенно прав». Ох и радовался же я, что она признавала мою точку зрения верной! Ну и глупым же я был! Я же даже не замечал, что сказанное ею совершенно не соответствует тому, что она по-настоящему думает и чувствует. Я даже не пытался понять, почему Мона прекращает после этого разговор. Выходит, я вижу и слышу только то, что меня устраивает.

И снова МИШАЭЛЬ остается невидимым, но я чувствую его присутствие. Он шепчет мне на ухо: «Видишь, когда твое эго стремится к признанию правоты любой ценой, это приводит лишь к ссорам и конфликтам».

А вот еще одна интересная ситуация. С момента предыдущего эпизода прошло около десяти лет.

Я возвращаюсь из двухнедельной командировки. Я озабочен: мои переговоры не привели к ожидаемому результату, и я даже рискую потерять огромную сумму денег. Не желая беспокоить Мону своими неприятностями, я провожу несколько часов на телефоне и факсе, пытаясь исправить ошибку одного из моих партнеров. Мне и в голову не приходит поинтересоваться, что Мона и дети думают о моем поведении; мне совершенно не до того, планировала ли Мона что-то в связи с моим возвращением. Детям уже одиннадцать и четырнадцать, и я убежден, что у каждого из них есть чем заняться. Как бы там ни было, еще несколько часов со мной или без меня – какое значение это имеет для их жизни? Что до Моны, она почему-то говорит со мной сквозь зубы и, как обычно, намекает, что я слишком много работаю. Но Моной я займусь чуть позже, когда мы окажемся наедине в нашей спальне.

В постели я оказываюсь только около полуночи. Мона читает. Я обнимаю ее и прошу прощения за то, что был вынужден заняться срочными и непредвиденными делами. Я уверяю ее, что на самом деле собирался, как только приеду, пообщаться с ней и детьми. А еще добавляю, что очень по ней скучал и что мне не терпится заняться с ней любовью. Обычно такой подход всегда имел успех. Обычно, но не сегодня. Сегодня она не отвечает на мои заигрывания, остается холодной к моим поцелуям. Она заявляет, что уже поздно, что она устала, что у нее был тяжелый день и она уже хочет спать. Я, конечно, настаиваю. Не могу поверить, что после двух недель моего отсутствия она совершенно меня не хочет. В конце концов она сдается, а я доволен, что смог добиться своего.

Ох, как же я был бы удивлен, если бы только мог читать ее мысли и ее чувства в ту минуту! Теперь вот что я отчетливо слышу: «Невероятно, не могу поверить! Его эгоизм растет с каждым днем. За все эти годы, что мы с ним вместе, он так и не понял, что желание в женщине невозможно вызвать по команде, что физическая близость для меня не главное. Мне нужна эмоциональная близость, гармоничные отношения, чувства, подготовка. Мне нужно знать, что он любит меня. Но с момента его возвращения он даже не посмотрел в мою сторону. Весь ужин молчал, да и не доужинал толком – убежал, как только зазвонил телефон, который и так не умолкал сегодня весь день. А теперь он ждет, что я ни с того ни с сего растаю в его объятиях вот так просто, по его команде? Но что меня бесит больше всего – это то, что я снова ему уступила. Зачем я это сделала, чего я боюсь? Наверное, не боюсь, а просто знаю, что, когда отказываю ему, это выглядит как наказание. Как же я плохо себя после этого чувствую… Когда он настаивает, я чувствую себя виноватой, сказав «нет». Кроме того, я устала от скандалов и хочу избежать любых споров. И потом, завтра он будет в лучшем настроении, будет больше расположен к нам… Почему бы и не уступить?»

Она говорит: «Почему бы и не уступить?» Но, черт побери, как же сильно она злится! Я вижу красное пятно вокруг нее. Она злится не столько на меня, сколько на саму себя. И поворачивается ко мне спиной, но уснуть не в силах. Она называет себя тряпкой, трусихой. А что я? Я доволен: я уверен, что она уснула и теперь между нами все в порядке. Женщина, если она любит, должна понимать, что для ее мужчины очень важен секс. Она должна уметь приспосабливаться. Всего-то дела на несколько минут. Это же не конец света, можно и уступить. Она любит меня, значит, должна меня хотеть.

Постой, вот еще одна сцена. Ее мне совсем не хотелось бы вспоминать. Ах, как же многому мне еще нужно научиться… Интересно, получится ли дойти до конца? Ага, и в этой ситуации я тоже должен был повести себя иначе. Но я столько уже насмотрелся, меня это уже начинает утомлять! По крайней мере, когда я узнаю истинное настроение людей, я понимаю, что в будущем мне бы не стоило делать поспешных выводов.

И вот сцена, в которой я вижу себя в попытках контролировать вес моей жены. Как только она набирает пару-тройку лишних килограммов, это сразу видно, они откладываются на ее животе и бедрах. Проходя мимо нее, я похлопываю ее по животу и приговариваю: «Снова беременна, дорогая?» Она расстреливает меня в упор своими огромными глазами и отвечает: «Ариссьель Лабонте, это вообще не смешно!» Я начинаю смеяться, делая вид, что пошутил, но она не верит мне: я так делаю уже не впервые, слишком уж стара эта шутка. Но я ничего не могу с собой поделать, это сильнее меня. Я так сильно боюсь, как бы она не превратилась в толстую тетку вроде моей матери, что просто вынужден контролировать ее. Вообще говоря, она должна радоваться, что муж заботится о ней. И потом, она слишком молода, чтобы набирать вес. Если она устроена так же, как и все женщины, еще успеет набрать, когда начнется климакс. На самом деле меня больше всего беспокоило, что когда-нибудь я начну стыдиться ее так же, как стыдился матери.

Мои рассуждения прерывает голос МИШАЭЛЯ: «Скажи, а если бы ты сам прибавил в весе, немного, всего несколько лишних килограммов, что бы ты делал? Хотел бы ты, чтобы и Мона относилась к тебе так, как относился к ней ты? Смог бы ты смеяться над этим, воспринимать это как шутку? Хотел бы ты, чтобы кто-то говорил тебе, как нужно заниматься своим телом?» Надо же, как МИШАЭЛЮ нравится перебивать меня, оставаясь невидимым. Интересно, почему я никогда об этом не думал, когда жил с ней? Это же ее тело, и меня это не касается. Гм, легко сказать… А вот как это сделать на практике?

На самом деле я даже не могу представить, что кто-то может полюбить толстого человека. Меня всегда удивляет, когда я вижу, что у толстяков есть партнеры. Кажется, внешний вид их вовсе не смущает. Но вот как насчет секса? Уверен, что в их тяжелом случае о сексе вообще речи не идет. Как бы там ни было, если я еще когда-нибудь вернусь на Землю, я не позволю себе потолстеть. НИКОГДА! Я буду контролировать себя, голодать, если нужно. Хорошо, а что я буду делать, если в весе прибавит моя жена? Об этом лучше сейчас даже и не думать.

Теперь мои мысли устремляются к Моне, и я начинаю думать о ее профессиональной жизни. Она была прекрасным фотографом, но я стал препятствием на пути к ее успеху. Прямо на свадебной церемонии я сказал ей, что, раз уж мы хотим как можно раньше завести детей, ей больше не нужно работать, даже неполный рабочий день. Вот уже три года я проявлял себя как лучший менеджер в страховой компании, а совсем недавно меня повысили до директора по продажам. У меня была огромная заплата, и я очень гордился, повторяя каждому первому встречному, что я не нуждаюсь в заработке жены.

– Дорогая, ты теперь можешь жить припеваючи и спокойно готовиться к рождению детишек! Тебе повезло, не так много семейных пар могут позволить себе жить в достатке на одну зарплату. Я счастлив, что могу предложить тебе такой комфорт!

Она убеждает меня, что тоже этому рада и что она ждет не дождется, когда появятся дети.

Каким же я был манипулятором! Не могу поверить в это! Я стремился заполнить собой все пространство, чтобы чувствовать себя важным. Предполагаю, МИШАЭЛЬ скажет мне, что это мое эго. Мне никогда и в голову не приходило, что Мона может быть недовольна моим решением. Мы были молоды, и в те времена она никогда со мной не спорила. Мне казалось, она очень гордилась тем, что ее муж был в компании первым, кто занял эту должность в столь раннем возрасте, всего в двадцать четыре года.

Но как я мог ни разу не обратить внимание на те моменты, когда она жаловалась, что дома ей скучно, что она могла бы без проблем работать неполный рабочий день, не переставая заниматься детьми, особенно после того, как они пошли в школу? И только когда дети стали подростками, я дал свое согласие на то, чтобы Мона начала подыскивать себе работу.

И снова перед моими глазами проносятся сцены из прошлого. В нашем доме гости. Я пригласил к себе нескольких сотрудников, чтобы вместе отметить окончание 1972 года, который оказался весьма успешным. Мона приготовила нам потрясающе вкусный ужин. Я горжусь ее дизайнерским вкусом: ее цветочные композиции неповторимы, оригинальны, дополнены милыми ароматизированными свечами. Она даже предусмотрела особенное, рассеянное освещение, что делает обстановку теплой и душевной.

Нас за столом шесть пар. Я слышу, как один коллега, сидящий рядом с Моной, говорит о том, что моя жена снова начала недавно работать фотографом. Не дав Моне ни малейшей возможности ответить, я слегка насмешливо восклицаю вместо нее: «О да, вот она, всемирно известный фотограф Мона!» О, как же ей больно! Я никогда не задумывался, насколько сильно я подрываю ее самооценку, высмеивая ее таким образом.

Но когда чуть позже я, развлекаясь, повторяю свою шутку при детях, они демонстрируют мне свой гнев. Особенно Карина, которой тогда едва исполнилось тринадцать лет. Возмущенная, она набрасывается на меня: