Ариссьель. Жизнь после смерти Бурбо Лиз

Это Жан-Люк. С порога он рассыпается в извинениях. Оказывается, его машина поломалась, и ему пришлось взять автомобиль друга. Карине он кажется таким соблазнительным, что она почти не слушает его рассказы. А он продолжает, поедая ее глазами:

– Ты восхитительна! На прошлой неделе ты мне показалась симпатичной, но сегодня ты – настоящая королева.

Вместо ответа она краснеет. Неужели она стыдится своей сексуальности? Меня бы это не удивило, ведь иначе это была бы не та Карина, которую я знаю. Но она больше не подросток, и мне нужно к этому привыкнуть. По ее улыбке понятно, что она не жалеет о своем выборе и решении.

Парочке не терпится приступить к своим планам на вечер, и они тотчас уезжают. Боже, как же мне хочется предостеречь ее от отношений с этим мужчиной! Он лживый, неискренний, и все, что ему нужно, – это сексуальные победы. И про поломку автомобиля он все придумал. Просто его машина такая старая, что он не хочет, чтобы Карина видела ее. Неужели она не понимает? Это же так очевидно, ясно как божий день! Он постоянно врет, пряча от нее глаза. Я всегда считал, что моя дочь проницательна, что она видит мужчин насквозь! Кажется, на этот раз она просто потеряла голову… И это она, моя дочь, которая налево и направо рассказывает, что сыта по горло отношениями с мужчинами! Как же ей, должно быть, сейчас одиноко, раз она потеряла бдительность.

Жан-Люк продолжает обильно рассыпать комплименты: сначала в ресторане, а затем в очень модном, шикарном ночном клубе. На танцевальной площадке она забывается в его объятиях… Как же ей это нравится… Внезапно он прижимается к ней, отработанным движением опытного ловеласа наклоняет ее голову назад и мягко касается ее губ. Этот нежный поцелуй становится все более страстным, она забывает о своем танце и о том, где они находятся. Время для них останавливается. Кто-то из окружающих завидует парочке, кто-то смотрит с осуждением, но влюбленные этого не замечают… Разве они не одни во всем мире? Сейчас для них нет ничего важнее, чем этот огонь страсти.

Жан-Люк понимает, что пора уходить, не дожидаясь, пока этот огонь страсти угаснет. Он страстно шепчет ей на ухо: «Поедем к тебе? Я хочу тебя. Никогда не встречал девушки, которая бы меня так возбуждала». Карина соглашается, кивая головой, и, не задерживаясь, забирает свою сумочку, накидку, и они торопятся к выходу. На обратном пути он ее целует, ласкает… А оказавшись у нее дома, он продолжает свою игру и страстно набрасывается на нее… Я не хочу на это смотреть, я больше не могу!

Мое внимание устремлено к квартире Бена. С тех пор как я наблюдал за Кариной, прошло несколько дней. В сцене, за которой я наблюдаю теперь, она как раз звонит брату, чтобы поделиться своими новостями. Диана, слыша ее голос, удивленно восклицает: «Карина, что с тобой? Ты случайно не влюбилась?», а Карина очень живо и радостно отвечает: «Представь себе, влюбилась! Я встретила отличного парня, и это была любовь с первого взгляда. На этой неделе мы с ним виделись уже три раза. Его зовут Жан-Люк, и он говорит, что никогда не встречал такой девушки, как я! Как же я счастлива!»

Пересказывая эту новость Бену, Диана не перестает удивляться:

– Не могу поверить! Так быстро влюбиться? После всего того, что она до этого говорила о мужчинах!

Бен удивлен не меньше Дианы. Он изумленно поднимает брови и выдает:

– Карина? Влюбилась? Ты серьезно? Не могу поверить. Надеюсь, это порядочный человек и Карине не придется опять страдать! Знаешь, Диана, о чем я сейчас подумал? Мне кажется, что Карина все еще не оправилась после смерти папы, поэтому и бросилась в объятия первого встречного… Очень хочу ошибаться, но…

Он совершенно прав. Я-то всегда считал, что именно Карина проницательна и хорошо слышит свою интуицию, но прямо сейчас оказывается, что это Бен… Сколько чудесного я узнал с тех пор, как попал сюда. Просто невероятно, насколько люди, находясь на Земле, искаженно воспринимают реальность… Как же я благодарен МИШАЭЛЮ, что он объяснил мне, как наше эго и наши травмы мешают нам видеть реальность.

Совершенно очевидно, что Карина упорно отказывается видеть Жан-Люка таким, какой он есть. Для нее было бы огромной трагедией снова увлечься неискренним мужчиной, который к тому же совершенно не готов к серьезным отношениям. Если бы она узнала, что он одновременно ухаживает за несколькими женщинами, используя уже отработанный сценарий, она была бы опустошена! В первый вечер он тратит баснословные деньги, чтобы покорить женщину, а затем все организовывает так, чтобы она сама приготовила аппетитный романтический ужин при свечах, после чего ее можно без проблем уложить в постель. Его щедрость ограничивается простой бутылочкой вина, преподнесенной с особой галантностью. МИШАЭЛЬ объяснял мне, что эго, под предлогом того, что защищает нас, мешает нам видеть реальность. Очевидно, эго Карины не догадывается, что, когда она встретится с правдой, страдать будет намного сильнее. Интересно, когда я вернусь на Землю, буду ли я сам об этом помнить? Не терпится узнать…

Бен и Диана находятся в трепетном ожидании ребенка, который должен родиться со дня на день.

– Знаешь, дорогой, – открывается Диана, – мне действительно жаль, что твой отец ушел до того, как вы смогли помириться с ним. Я уверена, если бы он узнал, что его деньги пошли на обустройство твоей мастерской и подготовку к рождению малыша, он был бы счастлив. И мне кажется, что твоя мама проявила необыкновенную щедрость, поделившись наследством не только с нами, но и с твоей бабушкой, и с дядей. Представляю, как они удивились, когда она сообщила им эту новость…

Мне не терпится снова увидеться с ней. Кажется, ей не меньше нашего хочется встретиться с малышом. И это так не похоже на то, как ведет себя моя мама: ей претит сама мысль о том, что она станет бабушкой, для нее это все равно что наступление старости. Какие глупости! Наверное, я никогда не смогу понять ее…

И вот еще что: когда родится ребенок и твоя мама приедет повидаться с нами, наверное, все вопросы с наследством уже будут улажены. Если ты передумаешь по поводу денег, которые она хочет тебе дать, скажи мне, хорошо? – заключает она, целуя его в щеку.

Бен смотрит на нее строго и резко отвечает:

– Диана, пожалуйста, я и так уже пошел тебе на уступки! Не проси от меня большего, по крайней мере сейчас.

Она поспешно меняет тему. Конечно, ей не терпится стать мамой, но все-таки она иногда скучает по работе с тех пор, как начался ее декретный отпуск. Она думает: «Если бы Бен согласился принять наследство, мы бы могли купить себе милый домик. И вместо того, чтобы сейчас тосковать, я бы с удовольствием занималась обустройством нашего гнездышка. Может, он однажды все же передумает. До чего же он иногда бывает упрямым!»

Не могу поверить: Бен такой противник любого проявления богатства и роскоши, что даже комната малыша и студия, которую он для себя обустроил, выглядят очень-очень скромно. С другой стороны, они с Дианой так счастливы, что в конце концов я рад за них.

Возвращаюсь, чтобы узнать, как там Карина. Она только что проснулась и, даже непричесанная, выглядит очень привлекательно. Ей очень к лицу ее пижама с коротенькими шортиками. С раннего детства она носила только такую модель, сколько Мона ее ни уговаривала зимой надевать что-то потеплее. Она смотрит на себя в зеркало и, похоже, чем-то встревожена. Подходит ближе и рассматривает себя еще более пристально. Пытается понять, что в ней изменилось, но ничего особенного не замечает. Отгоняет от себя тревожные мысли, надувает губы и отправляется принимать душ.

Как же я огорчен, мне так жаль, что у нее все так складывается: она забеременела в первый же вечер, который провела с Жан-Люком. Они испытывали такую страсть, так торопились, что никто из них даже не подумал предохраняться. Карина подумала об этом на следующий день, но потом быстро отогнала от себя дурные мысли и успокоилась, вспомнив, что месячные у нее закончились всего неделю назад. Если бы она знала, что природа иногда играет с женщинами злые шутки и овуляция у них бывает не один раз в месяц…

Я сам узнал об этом случайно. Одна знакомая тайка, с которой у нас была связь, когда я ездил в Бангкок по делам, после одной из наших страстных ночей обнаружила, что беременна. Когда она сообщила мне об этом, я тут же отмел малейшую вероятность своего отцовства, потому что переспал с ней накануне ее месячных. Потом я постарался больше с ней не встречаться. Этой молодой женщине удалось найти меня и связаться со мной уже после рождения ее дочери. Она понимала, что я все так же буду отрицать свою причастность к рождению этого ребенка, но настаивала, чтобы я взглянул на девочку хотя бы один раз. Я согласился. Увидев малышку, я испытал самое большое удивление в моей жизни. Девочка была так сильно похожа на меня, ну просто моя копия, что вопросов, кто был ее отцом, у меня больше не возникало. Именно так я узнал то, о чем Карина пока еще не догадывается…

Я не стал спрашивать, как зовут девочку, – я знал, что это наша единственная и последняя встреча. Но зато я помог ей деньгами: передал в тот же день ее матери крупную сумму, а затем выплачивал девочке ежемесячное пособие, пока ей не исполнилось шестнадцать лет. Я больше никогда ничего не слышал ни о дочери, ни о ее матери. Я даже забыл об этом досадном инциденте, о котором никогда не стал бы вспоминать, если бы не эта неприятность, что приключилась с Кариной. Жан-Люк ни за что не захочет признать этого ребенка, я в этом почти уверен. Но поживем – увидим…