Герцог-пират Беверли Джо
– А, вы про это. – Ему будто стало немного неловко, но потом он пожал плечами. – Я не стыжусь этого.
Белла смотрела, как он с аппетитом ест ветчину, и вынуждена была ему поверить.
– Слышала, что нынешний герцог был очень добр к вам.
– Я капитан «Черного лебедя» и не завидую ему, если вас это волнует. Адское занятие – быть герцогом.
– Большинство людей так не думают.
– Большинство людей не имеют ни малейшего представления о том, какого это.
– Вы так уверенно об этом говорите. Герцог рассказывает вам о своей жизни?
– Мы же братья. – И он налил себе еще чая.
Белла вспомнила о пожертвовании в тысячу гиней.
– Он щедрый человек? – спросила она.
Торн удивленно поднял голову.
– Герцог Айторн? Пожалуй, можно так сказать.
– Способен ли он выделить деньги на поддержку благих целей?
– Ищете, кто бы сделал пожертвование? Но для чего?
Чтобы не раздувать его любопытство, она решила лишь пожать плечами.
– О, ничего такого. Вы, наверное, считаете герцогов обычными людьми, но для меня они – удивительные.
– Он простой человек, как и я.
– Сомневаюсь. – Она усмехнулась. – У него, наверное, десять слуг, которые помогают ему одеваться, и четыре парикмахера, которые следят за тем, чтобы на его лице не было ни единого волоса.
– Да, он любит быть чисто выбритым.
– Вот видите. И ни одного пятнышка грязи на его начищенных ботинках.
– Именно так! – Но его губы подергивались в кривой улыбке.
– Знаете, я видела его, – сказала она. – На расстоянии, конечно. Он всегда выглядит идеально.
– На публике – да. Но у него есть и тайные стороны. – Он пил чай, наблюдая за ней. – Герцог не такой уж плохой парень, Белла. Поверьте мне.
Белла поняла, что капитан Роуз очень привязан к своему брату и, возможно, даже любит его, и ей стало неловко, что она пыталась подшутить над ним.
– Как вы сказали, наверное, нелегко занимать такое высокое положение, когда все перед тобой благоговеют.
– Совсем нелегко. Так что, возможно, у ублюдка положение даже лучше. «Ублюдок Барстоу» было бы слишком хорошим прозвищем для вашего брата. – Он задумался на мгновение. – Думаю, я буду называть его просто Слизняк.
Белла чуть не подавилась своим шоколадом.
– Превосходно. Отныне он сэр Слизняк Барстоу.
Они переглянулись в знак полного согласия и вернулись к трапезе.
– Так, сколько времени у нас есть на то, чтобы воздать сэру Слизняку по заслугам?
Она, не задумываясь, слизнула масло с губ и заметила, как выражение его лица изменилось.
– Говорят, что теплое масло вредно для здоровья, – нервно сказала она, – но оно такое вкусное.
– Так могут сказать только зануды, – сказал он.
– И правда, зануды, не так ли? – Он все еще наблюдал за ней и почти не притрагивался к еде.
– Ешьте же! – приказала она. – Что вы хотите? Яйца, сыр…
– Вы собираетесь стать мне матерью? – Когда она подняла глаза, он добавил: – Или все же женой?
Она уловила в его словах многозначительный смысл, и ее щеки запылали.
– Не надо! – Это вырвалось само собой. – Не лучшее место и время, чтобы поддразнивать меня.
– Вы правы. Я прошу прощения. Но я не смог совладать с собой, Белла.
Торн снова начал есть, а Белла занялась своей едой, причмокивая от удовольствия.
– И, – добавил он, – восхитительно, что вы не закрываетесь для таких шуток в будущем, а только сейчас, в неподходящее для них время.
Белла посмотрела на него и не смогла возразить, потому что это было правдой. Она действительно не закрывалась, в том числе и для боли, которую он мог принести ей. Но она готова была рискнуть. Однако сейчас им следовало вернуться к делу.
– Что вы узнали прошлой ночью?
– «Старый дуб», как и предполагалось, довольно неприметное место. Большинство мужчин, которые там играют, также пользуются услугами женщин. Вам неприятно слушать об этом?
– Нет, – сказала Белла, – но мне жаль бедных женщин, вынужденных заниматься этим ремеслом.
– У вас доброе и заботливое сердце. Никто не считает такую работу идеальной, но всегда найдутся женщины, которые должны зарабатывать себе на хлеб, а если отбросить мораль, есть способы и похуже.
– Никого нельзя принуждать к этому, – протестовала Белла.
– Конечно, нет.
– Я имею в виду, что никто не должен быть настолько бедным, чтобы не иметь выбора.
– Я забыл, что вы социальный реформатор. – Он вздохнул. – Откуда, по-вашему, должны взяться деньги, чтобы обеспечить безбедное существование этих женщин?
– Не знаю. Мне очень жаль. Я прекрасно представляю, что такое не иметь за душой ни гроша. Это лишило меня свободы. Однако не у всех есть еда и кров, и поэтому они вынуждены.
Он кивнул.
– Возможно, этим должны заняться монастыри.
– Монастыри?
– Да. Они могли бы предоставлять состоятельным женщинам, не желающим выходить замуж, другой выход, а бедным женщинам – убежище, где они были бы в безопасности от мужчин. Они бы также давали возможность властным женщинам править. Я думаю, из вас могла бы получиться превосходная мать-настоятельница.
– Вы серьезно? – удивленно сказала Белла.
– Вы еще молоды, но лет через двадцать-тридцать смогли бы с легкостью запугивать епископов и королей. В вас есть природная властность.
– Это действительно чай, или вы пьете бренди? – Белла рассмеялась.
– Понюхайте. – И он протянул ей чашку.
Белла сделала то, что он просил. Легкий аромат. Определенно, не бренди или любое другое спиртное.
– Уверяю вас, я не такой человек, – ответила Белла.
– Неужели вам никогда не доводилось быть лидером?
– Нет.
Но потом Белла задумалась. Пег не то чтобы следовала за ней, но решилась связать свою судьбу с судьбой Беллы. Энни и Китти Белла взяла в дом из милосердия, но они сразу же обратились к ней за советом. Некоторые женщины из общества леди Фаулер обращались к ней со своими опасениями по поводу сестер Драммонд, как будто надеялись, что Белла сможет им противостоять.
Она посмотрела на него и поняла все по выражению его лица.
– Не будьте таким самодовольным.
– Самодовольным? – Он засмеялся. – Никто и никогда раньше не называл меня так. Значит, у вас все же есть последователи. И кто эти люди?
– Не ваше дело, и их не так много. До визита Огастуса в «Старый дуб» могут пройти недели. Как долго мы сможем здесь оставаться?
Она занялась хлебом, чтобы скрыть свой сильный интерес, и молилась, чтобы он ответил: «Очень долго».
– А как долго вы сможете медлить с этим? – возразил он. – Когда ваша родственница возвращается домой?
Белла совсем забыла об этом.
– Я не уверена. – Она должна была определить хоть какой-то срок. – Возможно, через две недели.
– Все может затянуться из-за нашего расследования здесь, – сказал он. – Будем молиться, чтобы зависимость вашего брата привела его сюда раньше. Вполне возможно, что он посещает не один притон.
Белла очень надеялась, что за эти две недели у них получится прижать Огастуса к стенке, но также она надеялась на то, что до этого момента есть еще несколько дней, которые они смогут провести вместе.
– Сегодня вечером мне нужно посетить «Старый дуб» и попытаться собрать там больше информации.
– Мне кажется, что все самые интересные задания выполняете вы, – возразила Белла.
– Вы хотели бы посетить бордель?
– Нет, но как это будет выглядеть со стороны? Вашей жене это явно не понравится.
Его ненастоящей жене, конечно.
– Вы устроите сцену? – спросил он заинтересованно.
– Я могла бы швырнуть в вас ночным горшком.
– Миссис Роуз, вы меня тревожите.
– Это хорошо.
– Но, помогая вам, я все же должен посетить «Дуб».
Белла не могла придумать ни одного разумного аргумента против.
– Очень хорошо, – пробормотала она. – Чем займемся, пока не наступит момент вашего погружения в разврат?
– Будем искать гессенских кошек-кроликов. – Он выпил последний глоток чая и поднялся. – Я организую нам экипаж. Постарайтесь не поссориться с королевой кошек Гессена, пока меня не будет.
Он ушел, а Белла смотрела на закрытую дверь, борясь со слезами. Она понимала, что дело было вовсе не в борделе, а в том, что все может случиться уже завтра.
Еще недавно такое быстрое возмездие было бы поводом для радости, но сейчас это означало лишь то, что их совместное времяпрепровождение скоро закончится.
Глава 18
Когда они добрались, уже темнело, но при свете дня, даже сумрачного, Белла узнала Апстон и сельскую местность вокруг. Проезжая по дорожкам и останавливаясь у каждой фермы или дома, они расспрашивали о котах-кроликах. Всем, кто с подозрением на это реагировал, они демонстрировали единственного представителя этого вида, а Табита почему-то терпела все это. Иногда казалось, что ей даже нравится такое внимание.
Даже несмотря на предъявляемое доказательство, большинство фермеров выражали большое сомнение в том, что какая-либо кошка смогла бы настолько заинтересоваться кроликом, и наоборот. Белла поняла, что их с Торном надолго запомнят, как «ненормальных лондонцев и их необычную кошку».
Котята тоже наслаждались вниманием, и Соболя, в частности, часто приходилось возвращать назад в корзину.
Во время их странствий Белла заметила несколько изменений. В большой вяз возле Пиджли ударила молния, а возле Бакстон Троуп кто-то построил красивый дом. Когда они остановились в этой деревне, чтобы навести справки о кошке-кролике, то решили разделиться: Белла направилась к нескольким женщинам, собравшимся посплетничать, а Торн зашел в трактир, чтобы поговорить с мужчинами.
Они были хорошей командой.
Белла невзначай спросила, как давно построили этот красивый дом, отметив, какой он изысканный. Вскоре она узнала о нем все, но это не было основной ее целью. Это был первый шаг к тому, чтобы расспросить о других примечательных домах в округе и о том, можно ли их посетить. Она хотела разузнать все о Карскорте и Огастусе.
Но, услышав упоминание Карскорта, одна крепкая женщина пробормотала:
– Мерзкое место. Мерзкое, как и все его жильцы.
Белла могла бы согласиться, но боялась, что разговор на эту тему может заставить женщину замолчать.
– Дом старый? – спросила Белла.
– Старый, мадам? Нет. Ему не больше ста лет.
– И он всегда принадлежал одной семье?
– Семье Барстоу? Не имею понятия, мадам.
– Они поселились там во времена Кромвеля. Круглоголовые[11], – прошипела пожилая худая женщина, вступив в разговор.
– Раньше там жила семья роялистов, де Брили, но никого не осталось. Или никто не вернулся, так что Барстоу сохранили его в своей семье.
Это однозначно расценивалось как кража.
Белла никогда не подозревала, что неприязнь к ее семье уходит так далеко в прошлое, но провинция хранила эту память. Все события прошлого века – обезглавливание короля, долгая тирания парламента, когда все радостные традиции были запрещены, и возвращение монархии – все это здесь помнили и по сей день.
– Полагаю, что теперь в семье царит роялизм, – сказала она, пытаясь сгладить напряжение в разговоре.
– Возможно, – сказала крепкая женщина, – но у них все еще холодные, круглоголовые сердца. Сэр Огастус выпорол Эллен Перкинс за развратное поведение, а она всего лишь вдова со своими нуждами.
– А что сделали с мужчиной? – спросила Белла.
– Его оштрафовали. – Женщина резко рассмеялась. – У Эллен не было денег, чтобы заплатить штраф. Но в любом случае меру наказания выбирал сэр Огастус.
– А старого Натана Готобеда он посадил в колодки за то, что тот продавал товары в воскресенье, – сказала пожилая женщина. – Хотя он никому не причинял этим вреда.
– Говорят, сэр Огастус был вне себя от ярости, что никто ничего так и не бросил в старика, – сказала молодая женщина с младенцем на руках.
– Вот почему он редко на кого надевает колодки, – сказала пожилая женщина. – Обычно это штраф или порка, если ты каким-то образом перешел дорогу сэру Огастусу Барстоу.
Белла услышала тихое ругательство в конце этих слов, но женщина не решилась сказать это громко и зайти так далеко в разговоре с незнакомкой. Когда Белла снова присоединилась к Торну возле кареты, она чувствовала, каким тяжким грузом легла на нее репутация ее семьи.
– Как найти в себе силы, чтобы убить его? – спросила она.
– Вам тоже рассказали о нем, не так ли?
– А что рассказали вам?
– О его всепоглощающей жестокости. Особенно по отношению к тем, кто выпивает, играет в азартные игры или ведет себя развратно. Интересно, все судьи настолько же суровы к тем, кто повторяет их собственные грехи или даже те грехи, которые они хотели бы совершить?
– Я бы предпочла, чтобы они занялись самобичеванием, – сказала Белла.
– Аминь. У него здесь явно нет друзей, но никто не упоминал о его лицемерии. Что насчет женщин?
– Ничего.
– Плохо постарались. Вас кто-нибудь узнал?
– Не похоже. Я не думаю, что это в принципе возможно, только если я столкнусь с кем-то, кто хорошо меня знал. И даже в этом случае, кроме как для моей семьи и слуг Карскорта, любые воспоминания обо мне давно остались в прошлом.
– Тогда нам следует избегать местности вблизи Карскорта, – сказал Торн, усаживая ее в кресло.
– Там нам все равно не удастся что-то выведать об Огастусе. Люди полностью зависят от него, бедные души.
Они продолжали продвигаться по окраинам владения семьи Барстоу, расспрашивая о кошках-кроликах, но при любой возможности упоминая семью Барстоу и Карскорт. Неприязнь выказывали иногда явно, иногда едва уловимо, но выказывали всегда. Она была связана с Огастусом, но брала свое начала еще от ее отца. Неприязнь была направлена также и на ее сестру Люсинду, чья благотворительность, очевидно, заключалась лишь в том, чтобы посещать самых бедных людей и читать им лекции об их никчемности. Белла же надеялась, что благотворительные визиты Люсинды включали в себя суп и теплую одежду.
– Я чувствую себя запятнанной, – сказала она, когда они ехали в другую деревню. – Возможно, я такая же, как и они. А моя жажда мести – доказательство этого…
Он приложил палец в перчатке к ее губам и дернул за поводья, показывая лошади, что необходима остановка.
– В этом нет ничего порочного.
– Отмщение – Мое, и Я воздам?
– Бог помогает только тем, кто помогает себе сам. Кстати, о помощи себе…
Он прикоснулся своими ладонями к ее лицу, а затем наклонился и поцеловал.
Это был очень нежный поцелуй – не робкий, а уважительный. Даже не столько нежный, сколько ласковый, и это растопило сердце Беллы. Ее веки опустились, и она почувствовала его теплые губы. Услышала пение птиц и уловила дуновение ветерка, которые, казалось, добавляли волшебства этому моменту.
Торн отстранился, и Белла открыла глаза.
– Спасибо, – сказала она, не задумываясь.
– Спасибо, – ответил он с милой улыбкой.
До этого момента она не представляла, что капитан Роуз может так мило улыбаться.
– Изменчив, как море, – пробормотала она.
– Что?
– Вы сказали так о себе. Той ночью, в «Компасе», когда мы оба были пьяны.
Казалось, он не понимает, о чем идет речь.
– Возможно, вы были пьянее, чем казались. – Белла хихикнула, чувствуя себя невероятно счастливой.
– По всей видимости, да. И да, я такой. Изменчивый. Я предпочитаю думать об этом как о многогранности, но, возможно, лишь обманываю себя.
– Многогранность – это как камень. А он твердый. Я предпочитаю изменчивость, она как море.
– Вы явно не сталкивались с морским ураганом. – Он рассмеялся, затем взял вожжи, и они поехали дальше.
«Может быть, раньше и не сталкивалась, – подумала Белла, – но прямо сейчас – определенно».
Торн старался сохранять спокойствие, но он был зол на Калеба за то, что тот придумал определение «изменчивый», не сказав ему об этом.
Это просто смешно. На самом деле он был зол из-за того, что, если таких несостыковок будет больше и больше, это сможет навести Беллу на мысль, что он не тот, за кого себя выдает. Их и так было уже достаточно. Например, Калеб не любил чай, и поэтому, в образе капитана Роуза, Торн никогда не пил его. В «Короне и якоре» он заказал чай, не подумав, и тетя Калеба Энн подала его, так как знала, что Торн его любит. Она была тетей Калеба и могла отличить братьев, но относилась к обоим с одинаковой теплотой.
Торн ошибся с чаем и мог ошибиться где-то еще раз, поэтому – он чуть не рассмеялся вслух от странности своих мыслей – беспокоился, что если Белла поймет, что он герцог, то потеряет ее навсегда.
Что за перевернутый вверх дном мир!
Однако она, по-видимому, придерживалась твердых взглядов на любую несправедливость, которые, как он опасался, могли сочетаться с радикальной неприязнью к аристократии. Возможно, его задача состоит не в том, чтобы завоевать ее, не размахивая перед ней своими богатством и титулом, а в том, чтобы завоевать ее, несмотря на эти «недостатки».
И он хотел завоевать ее.
Последние несколько дней с Беллой доставили ему больше удовольствия, чем все время до этого, проведенное с любыми другими женщинами. Неделю назад он, наверное, сказал бы, что провести несколько дней с женщиной – смертельно скучное времяпрепровождение, особенно с той, которая не была его любовницей.
Однако эти дни были другими, несмотря на обычные занятия – прогулки, путешествия, трапезы.
Сон в одной постели?
Поцелуи?
Однако такие нежные и мягкие поцелуи были для него чем-то совершенно новым. Не поцелуи ради флирта. И не поцелуи как прелюдия к страсти.
Он получал удовольствие от самих поцелуев.
И боялся, что сходит с ума.
Пока они ехали обратно в гостиницу, Беллу тяготила гнетущая тишина, но не знала, что с этим делать. Хотелось бы думать, что он так же потрясен поцелуем, как и она, это было под большим сомнением.
Она понимала, что он чем-то обеспокоен.
Может быть, потому, что он не собирался целовать ее. Эта мысль остро ее кольнула, но быстро отпустила. По правде говоря, она тоже не ожидала такого. Мечтала – да, но никак не ожидала.
В гостинице она пыталась быть веселой и вести себя непринужденно, как будто поцелуя вовсе и не было. Они поднялись в свою комнату, но оба продолжали молчать. Ему было не по себе, он жалел, что оказался заложником ситуации.
– Может быть, мы могли бы посидеть внизу? – сказала Белла. – Вдруг нам удастся подслушать что-нибудь интересное?
Он согласился так быстро, будто думал о том же.
– Возможно, нам следует вести себя холодно и отстраненно по отношению друг к другу, – сказал Торн, – учитывая то, что я собираюсь отправиться в бордель.
Ее раздражало одно только упоминание об этом.
– Небольшой скандал сможет послужить поводом для вашего визита в «Дуб»?
– Может быть, – сказал он, открывая перед ней дверь. – Но лучше не стоит привлекать к себе столько внимания.
– Как обидно, – сказала Белла и направилась вниз по лестнице.
Большую часть времени за обедом они молчали, что могло бы пойти на руку, подслушивая чужие разговоры. Но единственная пара, сидевшая рядом с ними, тоже проводила время в тишине.
После того, как Белла вернулась в их комнату, она с горечью осознавала, где сейчас находится капитан Роуз и чем он, вероятнее всего, занят. Когда она поняла, что мечется по комнате из угла в угол, то заставила себя сесть и попытаться почитать. Однако она не могла уловить смысл слов, а свет от свечей раздражал глаза.
Вместо этого она решила заняться шитьем.
Белла пыталась сосредоточиться на своем занятии, но мысли продолжали кружить в ее голове.
Она увидела, что Табита не закрыла крышку корзины, поэтому решила спросить:
– Он называет тебя оракулом. Значит, ты можешь давать советы или даже предсказывать будущее?
Кошка издала один из своих непонятных звуков, и Белле показалось, что это прозвучало как поощрение.
– Я вижу, что он вам нравится, но должна предупредить – все моряки, как известно, часто бывают неверны и постоянно отсутствуют.
Кошка будто попыталась на это возразить.
– Так и есть. Думаете, жены не слишком возражают, если это происходит где-то на далеком берегу? Ну это, конечно, не то же самое, когда муж заводит любовницу в ближайшей деревне, и все соседи знают об этом. Так было с леди Фаулер и другими ее подопечными…
Именно так сквайр Тороугуд поступил со своей первой женой, бессердечно опозорив ее. Это была лишь одна из причин, по которым Белла отказывалась от брака.
– Это интригует, не так ли? – говорила она кошке, пока та смотрела на нее прищуренными глазами. – Что для нас норма, а что нет. Например, раньше я бы сказала, что никогда не смогу так путешествовать с мужчиной. Еще и с незнакомым.
Табита издала звук, похожий на вздох. Белла решила принять его за сочувствие, а не за то, что кошке наскучил этот разговор.
– А теперь он отправился в бордель. Конечно, для того, чтобы добыть побольше информации. Но я предполагаю, что ему придется… делать то, что обычно делают мужчины в подобных местах. – Белла поняла, что хмурится не меньше кошки. – Конечно, это не мое дело.
Дверь приоткрылась, и Белла ахнула от неожиданности. Это была всего лишь служанка, которая принесла дрова для камина. Женщина огляделась.
– О, мне показалось, что я слышала голоса, мадам.
– Кошка, – сказала Белла. – Она нервничает в тишине. Как и другие кошки-кролики, знаете ли.
Женщина с сомнением посмотрела на Табиту, которая вовремя выбрав момент, поднялась и совершила одну из своих прогулок, демонстрируя заднюю часть тела, похожую на кроличью.
– Так и есть… Очень странная кошка, – сказала служанка. – Вам удалось найти ей подобных?
– Пока нет.
– Тогда, скорее всего, их здесь нет, мадам. Вся округа только и говорит о том, сколько денег предложил ваш муж за информацию о них. Принести вам воды и грелку, мадам?
Другими словами, она поинтересовалась, готова ли мадам отойти ко сну.
Белла поняла, что горничная, возможно, знает, что мужа миссис Роуз нет в гостинице или, еще хуже, – где он сейчас находится. Это было так неприятно, но еще неприятнее – просто сидеть и ждать, когда он вернется.
– Да, пожалуйста, – сказала Белла и вскоре уже начала готовиться ко сну.
Она легла на свою сторону большой кровати, чувствуя себя еще более неловко, чем накануне вечером.
Этот поцелуй изменил все.
Нет, не только поцелуй. День, проведенный в обществе капитана Роуза, перевернул ее сознание.
Они так легко разговаривали и часто находили забавное в одних и тех же вещах. И даже молчать им было настолько комфортно в обществе друг друга. Между ними было не только понимание, но и трепет из-за физической близости.
Такого она еще никогда не испытывала.
Читать бесплатно другие книги:
