Герцог-пират Беверли Джо
Белла перевернулась на спину. Что, если бы это была их первая брачная ночь, а она ждала своего мужа?
Любила ли она своего мифического мужа? Ухаживал ли он за ней неделями, месяцами или даже годами? Были ли поцелуи или что-то большее? Сгорали ли они оба от желания перед этой ночью?
Или это был брак по расчету: они почти еще незнакомцы, и она не знает, каким он будет мужем? Она слышала достаточно историй у леди Фаулер, чтобы понять, что мужчина в первую брачную ночь может быть грубым или внимательным.
Тут она поняла, что надела ночную рубашку.
Как это произошло?
Служанка повесила ее на вешалку у огня, чтобы согреть, как это обычно делала Китти. А мысли Беллы в этот момент были заняты совсем другим, поэтому она надела ее без раздумий.
Ей следовало бы встать и переодеться в сорочку и нижнюю юбку, но было так тепло и уютно. И, в конце концов, простая, удобная ночная рубашка закрывала все, кроме головы и рук.
Если бы это была первая брачная ночь, она могла бы надеть что-то из более тонкой ткани, возможно, отделанное кружевами и не застегнутое по самую шею.
Беллу вдруг бросило в жар, и она странно забеспокоилась.
Она вспомнила тех женщин в обществе леди Фаулер, у которых были хорошие воспоминания об их браке. Женщин, которые в любви и наслаждении проводили время со своими мужьями и которые мило и грустно улыбались, когда думали о них.
Эти женщины были вынуждены начать жить за счет леди Фаулер, потому что их милые, любящие мужья оставили их без гроша. В этом и заключалась проблема выбора мужа. Женщине нужен был не просто мужчина, который бы любил и… доставлял ей удовольствие, а разумно управляющий своими делами. Тот, кто мог бы достаточно много и усердно трудиться для того, чтобы обеспечить ее и их общих детей даже после своей смерти.
– Торн. – Она произнесла это слово вслух, смакуя его. Белла была уверена, что он трудолюбивый человек, хорошо управляющий своими делами. Он никогда бы не оставил вдову обремененной долгами или необеспеченной. И уж точно смог бы доставить ей удовольствие.
Ее рука блуждала по телу, пока она гадала, что именно включает в себя это удовольствие. Кроме объятий и поцелуев с ней ничего прежде не происходило. Но она была уверена, что сможет получить немыслимое наслаждение от поцелуев и объятий Торна.
Нахлынули воспоминания о той встрече, когда он был пьян. Его нагота и то, что она тогда почувствовала. Дерзкое приглашение в его постель, обещание, что она получит удовольствие. И она не сомневалась, что так и было бы.
То же было и в «Козероге». Еще одно нечестивое приглашение и такое же греховно-соблазнительное.
И горячие, всепоглощающие поцелуи на террасе Айторн-хауса…
Белла погрузилась в безумные, немыслимые мечты.
Торн прокрался в комнату после полуночи с ботинками в руках. Он был немного пьян, но выглядел вполне подобающе. Отправившись в «Старый дуб», он был готов, при необходимости, воспользоваться услугами одной из женщин, но был рад, что не пришлось этого делать. Не только из-за того, что место было крайне неприятным, но и по другой причине… которая сейчас лежала в кровати с балдахином.
В их кровати.
Он взял свечу и отправился с ней за ширму, чтобы раздеться и умыться. Подойдя к камину, он обнаружил там кувшин с водой, так заботливо оставленный его «женой». Но огонь в камине уже давно потух, и вода в кувшине была холодной. Хотя чего еще мог ожидать неверный «муж»?
Торн почистил зубы и умылся так тщательно, как только мог, радуясь тому, что удалось избавиться от вони «Дуба». Он снял рубашку, на которой прилипчивая шлюха оставила запах своих дешевых духов и разводы тяжелого макияжа.
Возможно, она так тщательно наносила его, чтобы прикрыть язвы от оспы. В таком месте всякое могло быть. Однако он узнал все, ради чего туда пошел, и получил даже больше информации, чем надеялся. Белла получит свое справедливое возмездие, а он – удовлетворение от того, что помог ей с этим.
Торн достал из своего саквояжа чистую рубашку и надел ее. Затем, взяв свечу, направился к стороне кровати Беллы. Он постарался осторожно отодвинуть балдахин, пропуская как можно меньше света.
Его сердце заколотилось в груди. Она была в чепчике, из-под которого выглядывала косичка, и в ночной рубашке с оборкой, скромно огибающей ее шею. Белла выглядела такой юной и невинной, абсолютная противоположность девушек из «Дуба».
У него перехватило дыхание: какого дьявола он позволил ей отправиться в это опасное приключение? Он не просто разрешил, а все это время поощрял ее. Потому что узнал в ней Келено и испытывал жгучее любопытство…
Но как Белла Барстоу оказалась на Олимпийских гуляниях?
Снова в его душе зашевелились иголочки подозрения, что это был какой-то сложный заговор, чтобы обманом заставить его сделать ее своей герцогиней… Но он не мог в это поверить. Особенно после нескольких дней, проведенных в ее обществе, и этого сладкого поцелуя абсолютно неопытной девушки.
Он должен отправить ее в безопасное место, но как? Торн уже знал и понимал, что Белла не позволит остановить себя, когда находится уже совсем близко к своей цели. Если он будет настаивать на своем, она может вбить себе в голову любую идею и действовать в соответствии с ней.
Торн вдруг подумал, что Белла идеально сочетает в себе качества жен его друзей. Временами она спокойная и ничем непримечательная, можно сказать, идеальная и безмятежная спутница жизни, как Каро. А временами – вспыльчивая, решительная, способная на мгновенные, экстремальные действия, как Петра.
Идеальное сочетание.
Белла открыла глаза и обеспокоенно посмотрела на Торна. Но затем, мгновенно успокоившись, проговорила прежде, чем он успел что-то сказать:
– О, это вы. Который час?
– Давно за полночь. Спите…
Она улыбнулась так сладко и заманчиво: такая расслабленная после сна.
Торн наклонился и поцеловал ее. Он постарался сделать так, чтобы поцелуй был таким же, как и в прошлый раз, – нежным и безобидным. Однако тепло, исходившее от нее, слишком сильно действовало на него. Он отстранился очень медленно, чтобы она не приняла его действия за отказ и не обиделась. Торн отошел, намереваясь взять свечу и пойти к своей стороне кровати.
Но она посмотрела на него и облизнула верхнюю губу, а затем оставила рот приоткрытым. Вздохнув, он снова наклонился к ней, чтобы попробовать еще немного этой сладости.
Восхитительно. Он прикоснулся к ее щеке, погладил ее, затем запустил пальцы под чепчик, в волосы, желая, чтобы чепчика не было, а волосы были распущены.
Она ответила на его более глубокий поцелуй, а затем схватила его за плечо, издав тихий стон. Это был слабый, нерешительный, но безошибочный ответ. Что-то глубоко внутри него всколыхнулось. Желание, да, но не только это – потребность заботиться о ней и защищать, обнимать ее…
В мгновение ока он уже лежал на кровати. Белла перекатилась вместе с ним на спину, и он наполовину навис над ней. Но покрывало все еще было между ними – она была в безопасности.
Ее рука снова сжала его плечо. Она не была горячей, но все равно обжигала его кожу.
Он отпустил ее губы, чтобы поцеловать щеку, ухо и подбородок.
– Прикажите мне остановиться, – сказал он.
– Нет. – Но, стараясь быть всегда благоразумной, она добавила: – Пока нет.
Он усмехнулся, проведя пальцем по оборке ее сдержанной ночной рубашки. Та доходила ей до шеи, чего нельзя было сказать о ее нижней сорочке. Эта мысль совершенно выбила его из колеи.
– Когда мне остановиться?
Она густо покраснела, но ее глаза сияли.
– Я не знаю. Пока не знаю…
– Грязная девка.
Он расстегнул кружевной ворот и рубашку ниже так, что стала видна ложбинка между ее грудями.
– Я не распутница, – настаивала она, но ее голос был томным, а грудь поднималась и опускалась от возбужденного дыхания.
Ее дыхание еще больше участилось, когда он провел пальцем по теплой ложбинке между ее грудями: едва различимой в тусклом свете, но такой яркой для осязания.
– Пожалуйста, будь распутницей, – пробормотал он. – Только этой ночью.
Он погладил обе ее щедро налитые груди, а затем взял в руку одну из них, ощущая всю ее сладость и мягкость. Его желание овладеть ею прямо сейчас было сильным и острым. Он приказывал себе, несмотря ни на что, не делать этого, но не мог отказаться получить еще немного удовольствия.
Торн снова поцеловал Беллу, теперь более страстно, но все еще осторожно – он наслаждался ее неопытностью. В тот момент, когда он провел большим пальцем по ее соску, она издала глубокий стон: немного тревожный, немного изумленный, но, как он надеялся, возбуждающий удовольствие.
Ему хотелось воспарить к небесам от одной только мысли о том, что он первый мужчина, который делает это с ней и вызывает в ней такие эмоции. Он не сомневался в ее невинности, но сейчас чувствовал себя победителем, завоевавшим приз.
– Все в порядке, – сказал он. – Просто позвольте мне прикоснуться к вам там.
Язык ее тела подавал неопределенные сигналы – сопротивление или удовольствие, – но затем она прошептала:
– Хорошо.
– Очень хорошо. – Он снова поцеловал ее, играя с ней, оценивая ее реакцию. Если она начинала бояться, то не отвечала на его ласки, и он останавливался.
Уловив момент, когда она немного приоткрыла рот, он прижался к нему еще сильнее, и их языки встретились. Они переплетались так жадно, но в то же время неуверенно с ее стороны. Он сильнее прижался к ней всем телом, а ее тело задвигалось в ответ. Это было мучительно и прекрасно одновременно.
Он целовал ее и играл с ней: сначала с одной грудью, потом с другой. Затем, отстранившись от ее пылких губ, коснулся губами ее груди.
Почувствовав ее нарастающее желание, он отодвинул покрывало, поднял ее ночную рубашку и начал исследовать мягкую кожу между бедер, прислушиваясь к каждой ее эмоции, чтобы знать, когда остановиться, если это потребуется. Чтобы двигаться в нужном темпе, доставляя ей все возможное, совершенное наслаждение.
Иначе зачем еще он стал столь искусен в любви, если не для этой ночи? Не ради этой женщины? И этого момента?
В молодости его обучали опытные женщины, и обучение включало в себя самоконтроль, потому что он всегда хотел контролировать ситуацию. Белла была в безопасности здесь, с ним. Когда она двигалась в восторге, с каждым мгновением более неистово, по выражению ее лица он видел, как она потерялась в этом удовольствии. Он улыбнулся, а затем подтолкнул ее к маленькой смерти.
В момент кульминации он поцеловал ее, заглушив крики, а затем скользнул под одеяло, чтобы обнять во время того, как ее тело содрогалось от наслаждения. Он гладил ее спину, целовал щеку, говорил, какое сильное удовольствие она ему доставила.
Не все женщины верили ему. Некоторые даже с подозрением относились к мужчинам, желающим довести их до вершины блаженства. Собственное удовольствие от страстного акта с женщиной было восхитительным, но он не мог полностью контролировать себя в моменте, когда сам был поглощен процессом. А довести отзывчивую женщину до пика наслаждения, полностью осознавая каждый взгляд, звук, вкус и запах – это было особое удовольствие.
В нужный момент, с правильной женщиной, он мог сделать так, чтобы это длилось очень долго. Он надеялся, что в один прекрасный день испытает это с Беллой.
Торн улыбнулся, глядя на ее чепчик. Белла молчала, и он не стал добиваться от нее каких-то слов. Немного погодя она спросила:
– Что это было?
– Интересный вопрос. Удовольствие. Такое объяснение вас устроит?
Она посмотрела на него, слегка нахмурившись.
– Но вы не… не входили в меня. Правда?
– Нет.
– Я не понимаю.
– Это слишком сложно, чтобы объяснить прямо сейчас.
Она сделала движение, пытаясь приблизиться к нему, но он сказал:
– Сейчас нам лучше побыть порознь. Спокойной ночи, Белла.
– Спокойной ночи, Торн, – через мгновение ответила она.
Он расплылся в широкой улыбке, когда услышал, как она произнесла его имя. Здесь и сейчас.
Глава 19
Белла проснулась на следующее утро, исследуя свое тело. Она вспоминала то, что было ночью, и улыбалась. Это был самый необычный опыт в ее жизни. Неудивительно, что некоторые женщины из общества леди Фаулер так мило и печально улыбались, вспоминая своих расточительных мужей.
Наверняка Торн подумывает жениться на ней, раз так себя ведет. Она вознесла безмолвную молитву: «Пожалуйста, пусть так и будет».
Она услышала, как церковный колокол пробил восемь, и осторожно села, не желая будить лежащего рядом Торна. Сквозь задернутый балдахин кровати пробивался тусклый свет, но она могла видеть его ресницы и густую щетину на подбородке. Еще несколько дней без бритья, и его борода станет такой же густой, как тогда, когда она ворвалась в его комнату в «Компасе».
Она вспомнила, как ощущала на своей коже его небритость прошлой ночью и задумалась, были бы ощущения более яркими или наоборот, если бы он был начисто выбрит.
Белла поняла, что он, должно быть, побрился после той ночи в «Компасе». Тогда почему бы ему не бриться каждый день? Она отмахнулась от этого вопроса. Она не знала, что думают мужчины по этому поводу.
Потянув руку, чтобы прикоснуться к Торну и погладить, она тут же отдернула ее. «Пусть еще поспит».
Белла спустилась с кровати и задернула балдахин. Затем она потянулась и улыбнулась, чувствуя себя прекрасно. Она была полна какой-то новой энергии, возможно, даже свободы. Отодвинув шторы от окна, Белла выглянула на улицу и увидела серый моросящий дождь. «Не лучший день для охоты на кошек», – подумала она и улыбнулась.
Кто-то из слуг вошел и развел огонь в камине, которого должно было хватить на весь день. Белла почувствовала было ужас от того, что ее застали в постели с мужчиной, но потом усмехнулась. Здесь они были супружеской парой. Это было в порядке вещей.
Она улыбнулась, глядя на простое обручальное кольцо, погладила его, и осмелилась немного помечтать…
На камине стоял кувшин с водой, накрытый жесткой тканью. Она отнесла его к умывальнику и вылила половину в чашу, а оставшуюся половину вернула на камин, чтобы вода оставалась теплой для него. Белла взяла чистую сорочку и чулки, захватила также нижнюю юбку и платье и унесла все это за ширму. Затем она сняла ночную рубашку, чтобы полностью помыть свое тело, которое ощущалось каким-то восхитительно другим.
Когда Белла начала одеваться, то поняла, насколько ей не хочется снова становиться строгой, чопорной миссис Роуз. Но она сделала это: заколола волосы и закрепила на них свой русый парик.
К своему образу она добавила простой чепец и вышла в гостиную, чтобы подождать, пока Торн проснется. Увидев Беллу, Табита подняла голову и издала звук, похожий на: «О, это всего лишь ты», – и снова заснула.
Проведя полчаса наслаждаясь бездельем, Белла увидела, как Торн заходит в гостиную – одетый и полностью готовый к началу дня. Табита с энтузиазмом поприветствовала его, и у них с кошкой состоялся короткий разговор. Белла наблюдала за этой сценой, охваченная глупой нежностью и какой-то тревогой. Может быть, он не обращает на нее внимания, потому что сожалеет о том, что произошло ночью?
Но когда их глаза встретились, Торн улыбнулся так, что развеял все ее сомнения.
– Доброе утро, – сказала она, понимая, что краснеет.
– Доброе утро. – Он улыбнулся ей необычно широкой улыбкой, а затем огляделся. – Завтракали?
Белла виновато поднялась на ноги.
– Мне следовало попросить…
– Не переживайте, Белла, я просто обеспокоен тем, что вы ждали меня. Мне не нравится, что вы все еще голодны.
Торн подошел к двери, чтобы позвать слугу.
– Как полезно иметь рядом громкоголосого капитана корабля, – заметила Белла, улыбаясь.
– Вы правы. – Он улыбнулся ей в ответ, а затем подошел к окну. – Какой неприятный день, но он хорош для того, чтобы строить планы. – Торн повернулся к ней. – Ваш брат был в «Старом дубе» на прошлой неделе, и вообще он достаточно часто приезжает туда.
Слова Торна напомнили Белле о том, где он был прошлой ночью. Она постаралась отогнать от себя эти мысли – ничего не должно испортить этот момент.
– Как ему удается избежать скандала?
– В «Дубе» имеется одна неприметная дверь, ведущая в задние комнаты, предназначенные для особых клиентов. Там их никто не может побеспокоить.
Белла поморщилась при этой мысли, но все же спросила:
– Если он настолько «особый» клиент, разве его не предупредят о ваших расспросах?
– Не такой уж я глупый, и я был очень осторожен. И понял, насколько сильно его там не любят. – Он бросил на нее настороженный взгляд. – Ваш брат очень злой человек.
Белла догадалась, к чему он ведет.
– Да, ему неведомо понятие доброты. Значит ли это, что эти люди смогут нам помочь?
– С большим удовольствием. Они не расстроятся, если потеряют такого клиента.
– Прекрасно, что он попадется на крючок из-за своей же подлой натуры. Вы разработали точный план?
– Нет. – Он подошел и встал ближе к огню и поближе к ней. – Легче всего было бы рассказать клиентам «передних» комнат о том, что творится в «задних». Но я не уверен, что этого будет достаточно. Нам нужны действительно уважаемые люди, которые увидят все своими глазами.
– И те, что не будут покровительствовать «Старому дубу». На это, возможно, потребуется немало времени? – спросила Белла, скрывая свою надежду.
– Все может быть, – согласился он. – Вы уверены, что ваша пожилая родственница не станет беспокоиться за вас?
Белле очень не нравилось лгать Торну, но она должна.
– Как я уже сказала, она навещает друзей, потому я свободна на какое-то время.
– Счастливая девка.
– Я не распутница, – сказала Белла, но с улыбкой, это была их давняя шутка. Он ответил ей тем же. Ей показалось, что он придвинулся еще ближе. – А что насчет игр? – спросила она. – Как это там происходит?
– В специально предназначенных для этого помещениях. Для меня это было удобно, так как я мог играть вместо того, чтобы пользоваться другими услугами.
Белла покраснела от облегчения и поняла, что он это заметил.
– И много вы проиграли? – спросила она.
– Очень по-женски. Неужели вы не можете даже предположить, что мне удалось что-то выиграть?
Он дразнил, и она улыбнулась.
– Что, правда?
– Нет, но только потому, что так вести себя было разумнее. Если проигрываешь много денег, тебя в таких заведениях принимают очень радушно.
Принесли завтрак, и они оставили эти разговоры. Вместо этого принялись обсуждать, какую местность стоит посетить сегодня в поисках гессенских кошек-кроликов.
Они провели еще один день, как и предыдущий, прогуливаясь по деревенской округе в поисках кошек-кроликов. Небо было серым, но ничто не могло омрачить настроение Беллы. Сегодня котята были особенно беспокойны, и она следила за ними, пока Торн правил повозкой. Табита разрешила Белле это делать; более того, она спрыгнула вниз, чтобы исследовать местность, а возможно, даже поохотиться.
Когда кошка вернулась, Белла отругала ее.
– Это ты должна следить за своими детьми, и ты это знаешь. – Соболь вскарабкался на край повозки, словно размышляя, стоит ли прыгать вниз, и Белла, в который раз схватив его, сказала кошке: – Разве ты не можешь заставить их вести себя хорошо?
Кошка ответила лишь «М-о-о-у-у» и фыркнула.
Белла заулыбалась, потому что ей очень нравились котята.
Однако когда они остановились пообедать в трактире, Белла положила котят в корзину, а корзину – на пол в повозке, и сказала Табите:
– Приступайте к своим обязанностям, мамаша.
Табита вздохнула и легла, а котята пристроились рядом.
– Я не совсем это имела в виду! – запротестовала Белла, увидев, что Торн смеется над ней.
Он заключил Беллу в объятия и быстро, но очень волнующе поцеловал, сбив ее чепец набок. И в тот момент вошла служанка, чтобы накрыть на стол.
Белла вырвалась из его объятий, но все, что она придумала сказать в этой нелепой ситуации, – это:
– О боже, боже, – запричитала она, будто в полудреме.
– Если не хочешь, чтобы тебя целовали, жена, не стоит быть такой привлекательной.
Горничная захихикала и, будто поздравляя Беллу, улыбнулась. Белла повернулась к зеркалу, чтобы поправить чепец, и увидела, как раскраснелись ее щеки и засияли глаза – этого было не скрыть даже за совиными очками. Горничная увидела в них любящую пару. Белла могла только мечтать, что однажды так и будет. Но мысли о том, что скоро их совместное приключение закончится и они расстанутся, не покидали ее.
Когда в конце дня они возвращались обратно в Апстон, начал моросить дождь. Белла закрыла корзину с кошками крышкой и натянула на голову капюшон от своего плаща. Голову Торна защищала лишь его треуголка.
– Надо было захватить с собой плащ, – с сожалением сказал он. – Не смотрите на меня так озабоченно; мне доводилось промокать и намного сильнее.
– Часто сталкиваетесь с бурным морем?
– Это лучше, чем мертвецки спокойное. Так же, как темпераментная женщина намного лучше равнодушной.
Вопрос вырвался сам собой:
– А какой вы видите меня?
Он посмотрел на нее – его глаза заблестели.
– Ни той, ни другой. Вы, моя дорогая, как свежий ветер в солнечный день, наполняющий паруса и дарующий кораблю крылья.
– Хотела бы я быть такой. – Она внимательно посмотрела на него.
– Быть как ветер?
– Нет, не думаю, что мне бы это понравилось. – Белла рассмеялась. Надо было придумать более внятный ответ, но, к ее спасению, на горизонте завиднелся всадник, скачущий галопом и опустивший голову от дождя.
Белла думала, что он проскачет мимо, но всадник остановился возле них.
– Доброго вам дня. Это вы интересовались кошками-кроликами?
Белла застыла на месте. Это был лорд Фортескью, друг ее отца. Несмотря на свои шестьдесят лет, он все еще был в хорошей физической форме и вполне бодр. Если он внимательно на нее посмотрит, значит точно что-то заподозрит. Но может ли он узнать ее?
– Боже правый! – сказал он, и Белла приготовилась к неприятностям. Но тут лорд начал извиняться. – Прошу прощения, мадам, но, Айторн… что вы здесь делаете, как…
– Я путешествую инкогнито, – дружелюбно ответил Торн.
– Ах, вот оно что… – Еще один взгляд на Беллу, которую он, вероятно, принял за любовницу предполагаемого герцога, а затем снова перевел взгляд на Торна. Как же Торн решит эту проблему?
– Вы по важному делу? – спросил Фортескью.
– Вовсе нет, сэр. Я не из тех, кто открывает новые земли или далекие звезды, а лишь ищу еще представителей данного вида. – И Торн открыл корзину.
Табита подняла глаза и недовольно закрыла крышку.
– Довольно-таки странное создание. Но… не смею дальше удерживать вас под таким дождем. Где вы остановились?
– В гостинице «Олень и заяц» в Апстоне.
– Могу ли я поговорить с вами, герцог Айторн? Есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить.
Белла увидела, как дернулись мышцы на лице Торна, но он ответил:
– Конечно, сэр. Приходите завтра вечером.
Они договорились о времени встречи, и лорд Фортескью, прикоснувшись к своей мокрой шляпе и кивнув, ускакал прочь. Белла все это время наблюдала за происходящим, удивляясь, почему Торн просто не сказал правду.
Когда он снова привел лошадь в движение, Белла не выдержала и взорвалась:
– О чем вы только думаете? Это неправильно – выдавать себя за своего брата, я даже уверена, что незаконно! Но приглашать лорда Фортескью на обед? Под таким дождем он, может, и не заметил разницы, но за столом…
– Поверьте мне, – сказал Торн спокойно. – Мы с братом очень похожи.
– Но ваш брат герцог, а вы морской капитан. Почему вы просто не поправили его и не сказали, кто вы на самом деле?
– Сначала мне показалось, что необязательно вдаваться в подробности. Но я не ожидал, что он попытается назначить новую встречу.
Белла вытерла капли дождя со своего носа.
– Он захочет поговорить о политике. Но вы не сможете поддержать этот разговор.
– Вы так думаете?
– Уж точно не так, как ваш брат.
– Вы правы, – сказал он с раздражающе загадочной улыбкой. – Тем не менее что-то и мне известно. Вопрос в том, стоит ли вам присутствовать при этом?
– Вот уж увольте, – твердо сказала Белла. – Я не хочу в этом участвовать. Тем более что лорд Фортескью был другом моего отца. Сейчас он не обратил на меня особого внимания, но сможет узнать.
– Да… Хорошо.
– Вы не можете отменить встречу? – умоляла она. – С законом шутки плохи! Людей вешают за все подряд. Я уверена, что выдавать себя за герцога – это что-то вроде измены родине.
– Белла, – сказал он, почти смеясь над ее чрезмерной тревожностью. – Доверьтесь мне.
Она открыла корзину и сказала в нее:
– Может, тебе удастся его вразумить?
Глаза кошки на мгновение приоткрылись, но затем закрылись снова. Безмолвный ответ был однозначно отрицательным.
– Это может помешать моим планам отомстить брату, – сказала она раздраженно. – И, если вы скажете «доверьтесь мне» еще раз, я… Воткну в вас свою шляпную булавку!
Торн лишь рассмеялся в ответ.
«Олень и заяц» встретил их чистыми полотенцами, теплым камином и горячим пуншем. Пока Белла сполна наслаждалась всем этим, Торн куда-то исчез. Она на мгновение забеспокоилась, не обидела ли она его своими протестами.
Белла, переодевшись в сухую одежду, сидела перед камином в гостиной и утешалась чашкой горячего пунша, когда появился Торн, вытирая волосы полотенцем. Он уже успел снять сюртук, и на нем была только жилетка, надетая поверх рубашки.
– Куда вы уходили? – спросила она. – Отменяли встречу с лордом Фортескью?
– Нет. – Он налил себе немного пунша и сел в кресло. – Трактирщик хотел передать мне записку так, чтобы вы ее не видели. Ее принесли из «Старого дуба».
– Вы были там? Сейчас? – Ей была ненавистна одна только мысль о том, что он снова был в борделе, пусть даже недолго.
– Забежал ненадолго, – сказал он многозначительно. – Огастус будет там завтра.
Торн выглядел довольным новостями, но у Беллы заурчало в животе.
Завтра.
Все может закончиться завтра.
– Значит, нам нужно срочно придумать план, – сказала она. – Просто отлично.
– Новый план, – сказал он, наклоняясь вперед, чтобы наполнить свой бокал. Торн предложил Белле еще напиток, но она отрицательно покачала головой. Еще немного, и она разрыдается.
– Миссис Кэллоуэй, хозяйка «Дуба», сказала мне, что завтра здесь, в Апстоне, соберутся мировые судьи. И ваш брат тоже будет здесь.
– Но нам это никак не поможет, не так ли? – спросила Белла. – Если только после этого он не отправится в «Дуб».
– «Дуб» сам придет к нему. – Он сделал глоток с удовольствием. – Трое судей будут проводить заседание здесь, в «Олене и зайце», и останутся на ночь.
Читать бесплатно другие книги:
