Возвращение Крысы из Нержавеющей Стали Гаррисон Гарри

Глава 30

Надо отдать моим спутникам должное: они не запаниковали. Хоть и не часто случается, чтобы тебе говорили – второй раз кряду, – что ближайшая к тебе звезда вот-вот рванет, обращаясь в Новую.

Капитан – спокойно! – проговорил в микрофон:

– Радиоконтакт. Назовитесь.

– Добро пожаловать, новоприбывший звездолет, добро пожаловать в звездную систему эпсилона Кастора. Спектральный анализ показывает, что звезда станет Новой с тысячелетия на тысячелетие. Так что забудьте о своих бедах, и пусть пребывание здесь оставит наилучшие воспоминания!

Добро пожаловать на торговый пост Пита Бронко – приветливый спутниковый рай!

В этот миг телеэкран заискрился жизнью, показав лучащееся радостью лицо электронного Пита Бронко – загорелого, зубастого, в широкополой шляпе с высоким коническим верхом. Я заключил, что его голова заполняет все пространство шляпы. Капитана это отнюдь не позабавило.

– Выключить эту запись. Мне нужен оператор-человек.

– Мне тоже! Увы, последний человек отбыл более трехсот лет назад. Но наш роботизированный сервис лучше всех! Отведайте наши аппетитные стейки, выдержанные свыше тысячи лет при температуре одного градуса выше абсолютного нуля. Остановитесь в нашей гостинице с лучшим обслуживанием номеров во всей Вселенной, с девушками, которые…

– Заткнись! – рявкнул капитан. – Давай список доступных услуг.

– …гррррк. Имеются «Трубкозубий стейк», «Астероидная кухня», «Чуткий консультант»…

– Стоп. Список средств связи.

– Связь. Звездная база данных. FTL Comms…

– Стоп. Дай доступ к FTL Comms.

Мы лишь молча таращились, онемев от изумления. Неужто правда? Неужели «Летучий голландец» наконец пришел в надежную гавань? Может ли быть, чтобы наше странствие в никуда наконец подошло к концу?

– Пит Бронко приветствует вас в лучшем центре связи в этом секторе космоса. Наш робокатер «Подвода» сейчас уже спешит к вам навстречу, чтобы доставить вас и ваших уважаемых спутников сюда, дабы насладиться нашими услугами, славящимися по всей Галактике. Принимаются платежи любого рода после санкции банка. Транспорт сейчас же состыкуется с вашим верхним шлюзом, как только подгонит размеры портала. Итак, стыковка! Пожалуйста, откройте наружный люк и упивайтесь восхитительнейшими потребительскими впечатлениями в жизни!

С нижних палуб до нас донеслись перекаты ликования фермеров и визг свинобразов.

– Спросите его, есть ли здесь запас гравитонов… – ровным тоном произнес Штрамм.

– Я слышал это, досточтимые гости, и – да, действительно! – у нас в наличии наилучшие гравитоны во всей Вселенной по минимальным ценам!

К воплям и верещанию наших пассажиров с нижних палуб присоединилось наше «ура».

– Гравитоны! – выдохнул капитан, с облегчением откидываясь на спинку кресла.

– Связь! – вторил я, пронзая воздух кулаком.

– Стейки, свежие продукты! – напомнила нам Анжелина. – Ну и гулянку же мы закатим!

Мы трое поднялись и направились к двери.

– Штрамм, – окликнул капитан через плечо, – приготовьтесь принять гравитоны. Томас, пожалуйста, объясните пассажирам, чем мы заняты.

– И сообщите о намечающейся вечеринке, – добавила Анжелина, когда мы подошли к лестнице.

Мы нетерпеливо дожидались у шлюза, когда откроется медлительный наружный люк. Индикатор давления замигал красным, потом сменился зеленым, когда давление уравнялось с давлением подстыковавшегося катера. Его люки тоже были распахнуты, и едва мы переступили порог, как нас встретила зажигательная музыка. И приветствия роботессы, указавшей нам на мягкие кресла.

– Добро пожаловать к Питу Бронко, предлагающему вам бесплатно угоститься любым напитком по вашему выбору. Первая порция за счет заведения! Все последующие оплачиваются кредитными картами, наличными или космическими подарочными купонами. Итак, прошу сообщить ваш выбор!

Полет был недолгим и приятным. По-моему, стремительный взлет из бездн отчаяния к вершинам эйфории вскружил всем нам головы. До нас еще не дошло, что нескончаемое странствие наконец-то окончилось.

У входа в «Пит Бронко» нас встретило пение фанфар робота – духового оркестра, увязавшегося за нами, когда мы зашагали по пышно украшенному фойе. Музыка просто-таки оглушала и смолкла лишь тогда, когда капитан, поднаторевший в космической торговле, бросил монету в щель отключения на пупке у робота.

Капитан откололся у двери с вывеской «Гравитоны для вас», а Анжелина направилась в «Суперсупермаркет Пита Бронко». Я же устремился в «Связь».

– Я здесь, дабы служить вам! – сообщил коммуникационный робот, вставая и аж трясясь от рвения перед пультом управления во всю стену.

Я вынул свою карту памяти и передал ее со словами:

– Свяжитесь с Специальным корпусом.

На экране вызова появился до боли знакомый номер.

– Три тысячи кредитов плюс галактический налог с продаж.

Нетерпеливые пальцы робота выхватили мою кредитную карту, сунув ее в щель «Платеж». Послышался звук механической отрыжки, и машина выплюнула мою карту на пол.

– На этом счету денег нет, – перестав лебезить, буркнул робот.

– Звонок за счет абонента.

– Тройной тариф плюс спутниковый налог с продаж.

– Валяйте, им это по карману.

– Третья кабинка. Доброго дня – или ночи, как вам будет угодно.

На экране появился Инскипп, глава Спецкорпуса и мой непосредственный начальник, рычавший во всю мощь:

– Да вы знаете, сколько я пытался связаться с вами, ди Гриз? Назревает катастрофическая ситуация в…

– Мои скверные новости вашим сто очков вперед дадут. Позвольте поведать, какие планеты я недавно посетил и какие летальные ситуации они таят…

Надо отдать ему должное, он сумел выслушать мою скорбную повесть в молчании.

– …и на Спасении хуже всех. Эта убийственная зеленая мутация превратила жизнь в ужасающий ад и для их собственных соплеменников, и для потомков первоначальных поселенцев.

– Спецкорпус уже справлялся с таким. Наше подразделение КЗД.

– Каких кассет?

– Комитет зеленых дел. Мы внесем вашу планету в список. – Отвернувшись от экрана, он что-то забормотал невидимому компаньону и обернулся: – Командир КЗД генерал Карутерс как раз рядом. Он будет на корабле, который мы отправим за вами. Он все и объяснит.

– Отлично. Но перед следующим заданием переведите на мой счет миллион кредитов – на непредвиденные расходы.

Он взрыкнул, но неохотно кивнул.

– Вам их разместить на счету кредитной карты или на одном из секретных, о которых мы якобы не знаем?

– Как вам угодно. – Закончив разговор, я сделал мысленную пометку, что надо велеть моему сыну-банкиру Боливару быстренько пожонглировать счетами.

Денек выдался долгий, и мне предстояло многое обдумать.

– Где тут бар? – спросил я.

Робот-радист нажал на кнопку.

– Робогид ждет вас снаружи, многоуважаемый сэр, – раболепствовал он, протягивая мне отвергнутую – а теперь переполненную – кредитную карту.

Тема первопоселенцев – сплошь бревна да чучела коров – в салуне меня коробила, но я хотя бы смог подкупить оркестрик, оглушительно лабавший кантри-рок, чтобы тот смолк.

Отхлебнув из запотевшего бокала, я попыхивал тысячелетней сигарой и высчитывал, что надо – а теперь и можно – сделать.

Славный корабль «Свинобразий экспресс», наполнив баки дисконтными гравитонами под завязку, может завершить свое путешествие до Механистрии. Без меня.

Затем, как только командир КЗД генерал Карутерс прибудет на этот захолустный спутник, я введу его в курс зеленой трагедии на той несчастной планете.

А по завершении взваленного на меня Инскиппом прискорбного задания мы с Анжелиной наконец вернемся в свой курортный мир к вполне заслуженному – и заработанному потом и кровью! – отдыху. Я попыхивал и пил, пребывая с миром в полнейшем согласии.

Томаса и его товарищей-беглецов по пути подбросят на родные планеты.

Добрый капитан Сингх, если захочет, продолжит путь в качестве хозяина и владельца космолета. Я без всяких сожалений выброшу из головы и этот космический свинарник, и всех, кто улетит на нем…

– Так и думала, что найду тебя здесь, – бросила Анжелина.

– Ничуть не сомневался. Выпьешь?

– Конечно. – Она плюхнулась в кресло, попутно скомандовав: «Сидеть». Позади нее перегруженный портье-бот с лязгом рухнул на пол.

– Ни за что не угадаешь, с кем я только что говорил, – изрек я. И в тот же миг ее холодный, обросший инеем бокал вознесся из середки столика.

– С Инскиппом. И у него есть для тебя работа, которую уже давным-давно пора выполнить.

– О прозревающая мысли, это правда! – Я поглядел на гору вещей, которую она принесла. – Но давай сперва отпразднуем! Устроим всем пирушкам пирушку.

– А в самом деле!

Помню открытие вечернего торжества, множество тостов, великолепную трапезу, множество тостов, пение диковинных песен вместе с нестройным хором, множество тостов… Но окончание вечеринки почему-то напрочь стерлось из памяти.

Когда я выдрался из недр сна с пересохшим ртом, энергии мне хватило лишь на то, чтобы шевельнуть пальцем и нажать на кнопку диспенсера в изголовье кровати. И ухитриться изловить таблетку «Возврат с того света», пока она не скатилась на пол. Я залил ее литром воды. И лежал пластом, пока не прекратились конвульсии. Открыл наверняка налитый кровью глаз, когда на пороге появилась Анжелина.

– Вот так погуляли, – сказала она. – Все оттянулись по полной, даже свинобразы, умудрившиеся сожрать тонну турнепса. Кофе?

– Да, медсестра… – прохрипел я, со скрипом садясь.

– Капитан хочет видеть тебя на мостике. Как только ты будешь в форме.

– Сначала кофе, пожалуйста.

Как только я более-менее вернулся к жизни, Анжелина передала мне еще приглашение – на сей раз куда более сомнительного свойства.

– Я поговорила с дамами, и они хотели бы видеть нас обоих.

– Без мужиков? – с надеждой уточнил я.

– Ну разве что пара-тройка.

Тут и гадать не надо, чтобы сказать, кто возглавит мужскую компанию.

– После встречи с капитаном. – Я решил оттягивать неизбежное до упора.

Когда я вошел на мостик, Томас был уже там.

– Бокал вина? – предложил капитан; перед ним и Томасом стояли полные бокалы; на столе дышала раскупоренная запыленная бутылка красного вина. – В винном подвале спутника есть великолепные, очень выдержанные вина.

Я пригубил, посмаковал, выпил еще. Конечно, только за компанию.

– Я обновил карты с помощью банков памяти спутника, – сообщил капитан. – До Механистрии мы доберемся за пять, максимум шесть припуханий. Как только прибудем, фрахт заканчивается. Что вы планируете сделать с этим судном потом?

Мне на ум пришло несколько колких ответов, произносить которые на публике не стоит. Отхлебнул еще; вино просто великолепное. Заметив мои колебания, Сингх продолжал:

– У меня и присутствующего здесь капитана Шлейка есть предложение.

– Но прежде, – подхватил Томас, – мы должны позаботиться об остальных бежавших узниках, планирующих вернуться на родные планеты.

– Об их доставке позаботится моя организация.

Инскипп поворчал из-за затрат, но в конце концов согласился.

– Меня с ними не будет, – сказал Томас. – Я не планирую возвращаться на родину. Я связался со своим тамошним отделением профсоюза, и мне уже перевели причитающуюся зарплату, больничные и пенсионные накопления.

– Да и я малость подустал от маклерства, – добавил капитан Сингх. – Мы бы хотели выкупить у вас этот корабль. Старое корыто нам по душе, как и Штрамму, готовому тоже подписать контракт.

– Мы собираемся устраивать живописные старомодные турне на пасторальные планеты на сельском космолете, – продолжал Томас. – Пенсионеры и ветераны будут от этого без ума.

– По рукам! – Я поднял бокал. – За счастливое будущее «Припухания в семейных турах»!

– И еще одно, – сказал я, когда мы чокнулись и выпили. – Корабль теперь ваш. Подготовьте документы на собственность, я подпишу.

– Но оплата…

– Никакой оплаты. Он весь ваш. Я получу деньги обратно от моих работодателей, которых эта идея приведет в восторг. – А может, и нет. Я не чувствовал ни ностальгии, ни сожалений.

Только громадное, ошеломительное… облегчение.

Глава 31

Стены украшали гирлянды, столы ломились от пирогов и кувшинов с крепким сидром. Я покусывал одно, воздерживался от другого. После капитанского вина я завязал на всю жизнь. Или хотя бы до вечера. Оглядев аудиторию, я попытался улыбнуться, но не очень-то преуспел. Убийственный Эльмо поднялся на ноги под жидкие аплодисменты.

– Дамы и народ, уважаемые гости. Надоть сказануть пару слов…

Вот только не пару. Правильней было бы сказать, несть числа. Забыв о хрупкости своего организма, я с вожделением смотрел на крепкий сидр – и сдерживался. Погружаясь в оцепенение и отупение. Наконец, через век-другой, прозвучали долгожданные слова…

– Как грится, перейдем к повестке дня. Сударыня Джулия имеет сказануть вам шо-то важное.

Она поднялась, зардевшись и нервно разглаживая фартук:

– Я лишь хотела сказать, как многим мы обязаны Анжелине и Джиму. Так что… спасибо вам большое! – Мы улыбались, раскланиваясь под громовые овации. Они смолкли, лишь когда сударыня Джулия жестом призвала к тишине. – Разумею, что это малость, но наши вязальщицы сделали это для тебя, Анжелина.

Она дала знак, и одна из вязальщиц вышла вперед с чудесным разноцветным свитером, который вручила Анжелине. Снова аплодисменты, а затем, когда она поглядела в мою сторону, я сообразил, что настал мой черед.

Как сквозь серую пелену я пытался действовать и говорить, что пристало, когда мне вручили какую-то вязаную бракозябру. В первый – и наверняка в последний – раз я просто обрадовался, когда снова подал голос Эльмо.

– Как грится, у нас есть еще махонький довесок. Один с хлопцев, Малец Билли, варганит эдакие цацки-пецки… – («Нэцкэ!» – прошипело с дюжину голосов.) – Ну, шо-то такое. Валяй, Малец Билли, покажь, шо ты сработавши.

Малец Билли оказался одним из здоровенных гиревиков, вытащивших конденсатор с Грузной. Не проронив ни слова, он прошаркал вперед, держа в руках коробку. И ухитрился выдавить пару слов:

– Вырезал с кабаньего клыка, вот.

Это было настоящее произведение искусства. Полный жизни образ свинобраза-вожака. Тончайшая резьба, с тщательной проработкой каждой иглы. Моя благодарность была совершенно неподдельной, а его рукопожатие – сокрушительным и парализующим.

После всех этих треволнений я пропустил чуток сидра. И улизнул при первой же возможности.

Позже Анжелина присоединилась ко мне в баре, где я упаковывал бутылки.

– Я буду скучать по ним, – печально проронила она. – Больше всех по Розочке. Но знаешь их поговорку: «Возьмешь нынче поросеночка, завтра схлопочешь свинью». – Я брякнул в коробку очередную бутылку, и она подняла глаза. – Укладываешься?

– Переезжаю. В отель спутника. Капитан Сингх хочет отчалить при первой же возможности – уверен, и пассажиры тоже. После планет, где мы побывали, Механистрия покажется очень радушной. Мир, покой, безопасность, телевизор – все чудеса цивилизации.

– И свинобразы. Как же они, должно быть, истомились по зеленым пастбищам и небесам над головой!

– И мы тоже.

Вот и все. Как только мы уложили последнюю сумку, она оставила меня приглядывать за портье-ботами при переезде в отель, а сама пошла сказать последние-распоследние «прощай». Ручаюсь, Розочке тоже. Я же из номера отеля сделал последний звонок капитану и экипажу.

– И не забудьте мне прислать буклет своего первого круиза…

Когда разговор окончился и экран почернел, я испустил глубокий, искренний вздох. После возвращения Анжелины мы отправились в холл спутника с исполинским иллюминатором и смотрели, как корабль, служивший нашим домом невесть сколько месяцев, отплывает прочь. Медленно отдаляясь, он разворачивался.

Долгие секунды спустя его озарило розовое сияние. Донесся знакомый отдаленный хлопок припухания. Когда сияние погасло, «Свинобразьего экспресса» уже не было.

– Мне будет недоставать всех их, – промолвила Анжелина.

Послышался отдаленный мелодичный гонг, а за ним – коротенький трубный глас из настенного громкоговорителя.

– Добро пожаловать, новоприбывшие клиенты, добро пожаловать, – проворковал синтезированный женский голос. – «Кактусовая гостиная» открылась для ланча – обеда – или как пожелаете. Легкие закуски или зажаренная целиком корова – выбор за вами. Плюс лучшие напитки во всей известной Вселенной…

– Тишина, – приказал я.

– Завтрак-то был давным-давно, – заметила Анжелина, отворачиваясь от иллюминатора. – Может?..

Если Анжелина и скучала по корабельным друзьям, то ни разу не помянула об этом. Зачастила в салон красоты «У мамзели» ради массажа лица, отшелушивания, заплетания косичек, причесок и всех прочих загадочных ритуалов, которыми упиваются женщины и мамзели. Я же вкалывал в спортзале, наматывал круг за кругом в бассейне и ни капельки не скучал по недавнему заточению в космосвинарнике. Да будут успешными его вояжи в новой роли круизного судна!

Лучше уж они, чем я.

Ужин прошел при свечах, под негромкую музыку оркестрика «Франты Бронко родео банд», ввечеру преобразившегося в «Музыкальных миледи Марты». Вдобавок к смене пола роботы перешли на сентиментальную скрипичную музыку.

– По-моему, это замечательно, – заметила Анжелина, когда мы плавно кружили по танцплощадке.

– Земля и небо по сравнению с фермой, – добавил я, выписывая ногами замысловатые кренделя.

Но к прибытию космолета Спецкорпуса я уже был сыт роботизированным досугом почти по горло и с нетерпением ждал возможности выйти на простор. Только без зеленых людишек, которые все испортят.

– Сообщение с новоприбывшего судна сиру ди Гризу, – сообщил динамик. Мгновение спустя лебезящий голос робота сменился по-военному четким.

– Говорит генерал Карутерс.

– Добро пожаловать на борт, генерал! Не подойдете ли к нам в номер один-штрих-один?

– Иду.

Ждать себя генерал не заставил; входной гонг прозвонил очень скоро.

– Открыть, – сказала Анжелина, выходя вперед. – Пожалуйста, входите, генерал.

Распахнулась дверь, и генерал вошел… Обман… ловушка! Генерал был зеленым!

Как только это дошло до моего сознания, я метнулся вперед, вытянув и нацелив пальцы для сокрушительного удара в кадык, убивающего мгновенно.

Удар в тошнотворную зеленую глотку…

Аккуратно выставленная нога Анжелины зацепила меня за лодыжку, и я пластом рухнул на ковер. Генерал отступил на шаг, уклонившись от моих нацеленных пальцев. А Анжелина наступила мне на запястье.

– Конечно, я зеленый, – рявкнул он. – С какой же еще стати, по-вашему, я возглавляю КЗД?

Красная пелена спала с глаз, и я с ворчаньем рухнул обратно в кресло, баюкая пострадавшую руку.

Анжелина все уладила. Забрала у генерала портфель и вернулась с шампанским и бокалами на подносе.

– Генерал Карутерс заслужил отнюдь не такой прием, Джим, – сказала она, вручая ему бокал шипучки.

Пробормотав извинения, я взял бокал здоровой рукой.

– Понимаю ваши чувства, – произнес генерал. – Теперь, пожалуй, вы сумеете понять реакцию зеленых при виде розового лица. Чистейшая ненависть.

– Но вы, похоже, этих чувств не разделяете, – заметила Анжелина.

– В том-то и смысл Комитета зеленых дел. Инциденты, вызывающие зеленую трансформацию, хоть и не слишком распространены, но в прошлом случались уже не раз. Одна из моделей атомных двигателей первых звездолетов при неблагоприятных обстоятельствах начинала излучать гамма-радиацию. Сублетальная доза гамма-излучения вызывает хлоазму – от греческого «хлоазейн» – «быть зеленым». Зеленая кожа, связанная с этим состоянием – хлоазмой, – возникает вследствие возрастания выработки меланина, меланоцитов и меланосом. Обычно это состояние вызывается экспозицией среднедиапазонным ультрафиолетом, влекущим феномен зеленой кожи. К несчастью, необычное воздействие гамма-излучения вызывает дополнительные последствия, означающие, что вкупе с зеленой кожей идут раннее половое созревание, повышенная плодовитость и пониженный уровень интеллекта. Поскольку гамма-радиация проникает очень глубоко, она также повреждает нейромеланин, задействованный в синтезе моноаминов нейротрансмиттеров. Это ведет к тому, что вы видели. Ненависть в сочетании с возросшей плодовитостью и сопутствующим снижением уровня интеллекта. Но это состояние поддается лечению.

– Как? – спросил я. Уже хладнокровнее; шампанское помогло.

– Утрата этих нейротрансмиттеров обычно наблюдается в запущенных случаях болезни Альцгеймера, вот почему эти несчастные страдают от потери рассудка и возросшей агрессивности, когда гамма-излучение убивает весьма чувствительные клетки, вырабатывающие нейромеланин. Так что впрыскиванием в мозг стволовых клеток, перестроенных для преобразования в нейротрансмиттерные, можно восстановить функции мозга, не затрагивая безвредную зеленую кожу. Плодовитость возрастает попросту из-за пониженного интеллекта. Слишком глупы, чтобы думать, но не настолько глупы, чтобы не… ну, сами понимаете. Стоит восстановить нормальный уровень интеллекта и ввести контроль рождаемости, и скорость воспроизведения вернется к норме.

КЗД – миротворцы. Все мы, конечно, зеленые и потому не вызываем ненависти с первого взгляда, которую провоцируют розовые на новооткрытой зеленой планете. Более того, благодаря помощи, которую мы приносим, нас встречают с распростертыми объятиями.

Осушив свой бокал, он отставил его на стол. Вынул из кармана что-то вроде карандаша и положил рядом с бокалом. Я сразу понял, что это рекордер, а резинка на конце – микрофон-объектив.

– Включить, – произнес он. – Теперь попрошу вас изложить все, что вам известно об этой планете. Группы, подгруппы, социальная организация, отношения с незелеными… словом, все.

Это отняло уйму времени, потому что генерал оказался очень дотошным дознавателем. Шампанское давным-давно кончилось, и я уже охрип, когда он наконец откинулся на спинку кресла.

– По-моему, пора устроить перерыв. А еще у меня есть приказы для вас.

– Я принесу ваш портфель, – встала Анжелина.

Вынув из портфеля какие-то бумаги, генерал протянул Анжелине конверт:

– Вы можете опознать этого человека?

Сдвинув брови, она пригляделась к снимку – и охнула в голос:

– Это Рифути!

– Хорошо. – Генерал забрал фото и спрятал его. – Мы хотели быть на сто процентов уверенными. Вы сообщили, что он повинен в диверсиях на звездолете. Спецкорпус относится к подобным преступлениям весьма неблагосклонно. А уж тем паче когда Инскипп увидел вашу фамилию под рапортом, Рифути разыскали, арестовали, судили – и приговорили к десяти годам трудповинности. Он в цепях находится на борту моего корабля. Свой срок он отслужит в зеленом гриме, помогая нам в наших многочисленных трудах.

– Желаю ему удачи, – сказала Анжелина. – Особенно после того, как ему добавят срок за новые преступления, о которых мы хотим сообщить.

При этой приятной мысли мы тепло улыбнулись.

– Для вас. – Карутерс протянул конверт. Мне пришлось расписаться в четырех отдельных квитанциях, прежде чем генерал отдал его.

Я приложил к печати большой палец. Считав мой отпечаток, она пискнула и с шипением вскрылась.

– Если вы не против, – сказал я, извлекая листы бумаги.

– Ради бога, – откликнулся он. – Боюсь, в горле у меня малость пересохло…

– Конечно. – Анжелина отправилась за свежей бутылью.

Быстро пробежав документ глазами, во второй раз я прочел помедленнее, затем откинулся на спинку кресла. Анжелина устремила на меня вопросительный взгляд.

– Интересно, – сказал я. – Несомненно, опасно.

– Это мы уже проходили, – улыбнулась она. – Но это наверняка лучше досрочной пенсии.

– О, однозначно!

Насколько именно опасно, нам предстояло выяснить в ближайшее время.

Некоторое – немалое – время спустя.

Мы путешествовали на армейском транспорте Спецкорпуса, лишенном не только излишеств, но и всяких удобств. Нас наверняка запроторили бы в третий класс, но Анжелина по-дружески потолковала с капитаном, прежде чем мы распаковали вещи. Уступив нам свою каюту, несчастный юркнул в трюм. Я был совершенно счастлив, наверстывая уйму недобранных часов сна. Плюс мне требовалось время, чтобы исцелились самые жуткие синяки и ссадины. Сказать, что последнее задание было чуток изнурительным, было бы серьезным преуменьшением. Я отдыхал на всю катушку, Анжелина же тем временем стала звездой офицерской кают-компании. Она побивала их в бильярд и обирала как липку в покер. Они же только радовались и напрашивались на то же самое снова и снова. Я присоединился к ней там после послеобеденной сиесты.

Окружавшие со всех сторон улыбающиеся зеленые лица все еще смущали меня – правда, лишь самую малость. Зато это стало отличной акклиматизацией перед визитом на планету.