Возвращение Крысы из Нержавеющей Стали Гаррисон Гарри
– Я поговорил с капитаном, – сообщил я Анжелине. – Сядем завтра утром. В шесть склянок утренней вахты.
– И что это означает, как по-твоему?
– Не имею ни малейшего понятия. По-моему, он читает чересчур много исторических романов.
– Будет славно снова вдохнуть свежего ветра. – Подняв руку, она полюбовалась своими ногтями. – Пожалуй, надо заняться маникюром.
И попрощавшись с офицерами, вышла. Я же заказал корабельный ром – напиток, к которому питал все более сильное пристрастие. Когда я его потягивал, ко мне присоединился зеленокожий офицер.
– Я майор Бонд. Джим Бонд.
– Мы тезки.
– Я буду вашим гидом. У меня с собой отделение.
– Гидов или телохранителей?
– Помаленьку и того и другого. В зеленых районах планеты розовых все еще очень мало. Так что приходится соблюдать осторожность. Эмоции укоренились чересчур глубоко.
– Присаживайтесь. Рому?
– Да, пожалуй. Я еще не при исполнении.
– Вы уже бывали на Спасении?
– Это мое второе турне. Планета будет замечательная, как только возрастет процент новой мутации.
– Удачи! Вам уже приходилось иметь дело с… тамошними розовыми?
– Я был офицером связи с одним из крупнейших кланов. Замечательные люди. Сейчас там довольно мирно. Они просто счастливы возможности держаться от зеленых подальше. Мы организовали разделительные зоны, чтобы они уж наверняка не сталкивались. Есть и ограждения, но по большей части электронные датчики, чтобы все так и оставалось.
– Мне нужна одна группа, точнее, один конкретный охотник.
– Зайдите в Бюро аборигенных розовых дел. Там есть полные данные на каждую группу. Я с ними больше дел не веду. Я теперь в ПИПе. Питание и продукты. Мы доставляем пункты питания и обучаем людей приходить туда в нужное время. Вместо старого обычая жрать с боем.
– Дело большое.
– Да и планета немалая. Население сейчас на неизменном уровне чуть более четырех миллионов. И будет равномерно снижаться, как только заработает контроль рождаемости. С каждым годом будет чуть лучше. Особенно когда вырастет средний коэффициент интеллекта.
– Годы… – Отхлебнув рому, я вдруг осознал масштабы зеленой операции. – В конечном итоге это должно влететь в очень кругленькую сумму.
– Миллиарды, – улыбнулся он. – Но в галактическую лигу входит уйма планет. И каждая ежегодно отчисляет корпусу пару-тройку миллионов, так что на финансирование мы не жалуемся.
Космопорт ни капельки не переменился со времени нашей первой посадки давным-давно. Мы сидели в рубке наблюдения и регистрации, глядя, как на экранах растет изображение посадочного поля.
– Все тот же старый порт и те же здания, – заметила Анжелина.
– Но брошенные звездолеты убрали. И построили современное здание порта сбоку. А вон там три… нет, четыре корабля дальнего плавания. Один из них класса дредноута.
Мы приземлились на площадку рядом с остальными кораблями. Когда были подстыкованы мостики и переходы, люки стали открываться один за другим. Там, где когда-то была заряженная мышеловка для залетных космических кораблей, царила оживленная деятельность. В рубку вошел незнакомый офицер – конечно же, зеленый. Оглядевшись, он подошел к нам и козырнул:
– Капитан Страуд. Я тут с машиной. Мне сказали, вы направляетесь в БАРД?
– Именно туда.
– Пожалуйста, пойдемте со мной.
Я обратил внимание, что стекла у дожидавшегося автомобиля поляризованы и снаружи кажутся зеркалами.
– Инкогнито? – уточнил я.
– Мера предосторожности, – пояснил капитан. – Первое новое поколение еще не родилось. Вид розового лица может спровоцировать уличные толпы на беспорядки. Некоторые из самых умных эстро, теперь работающие вместе с нами, научились сдерживать свои реакции на розовую кожу. Однако для этого требуется интенсивная терапия и гипнотическое внушение. Инстинктивная ненависть угаснет лишь в третьем поколении подвергшихся генной терапии.
– Вас ждет ужасно долгая и тяжелая работа, – заметила Анжелина.
– Она того стоит, – угрюмо проронил он, указывая на шаркающую толпу по ту сторону ограды. – Без помощи КЗД века назад я вырос бы на родной планете таким же, как они. Меня бы ждала короткая, жалкая, тупая жизнь, преисполненная ненависти. Я лишь возвращаю долг за услугу, оказанную моему родному миру.
Мы припарковались во дворе большого четырехэтажного здания.
– Это штаб-квартира Бюро аборигенных розовых дел, – сообщил капитан, когда мы вышли из автомобиля. – Как видите, учреждение весьма солидное. Столетия ненависти обездолили этот незеленый народ так же, как и мой. Мы придаем большое значение оказанию медицинской помощи, образованию и консультациям по сельскому хозяйству.
– Благодарю от имени всех нас, розовых, – сказал я.
– Давайте я отведу вас в регистрационный отдел. Вы помните имена вождей и где кочевали племена?
– Дайте мне карту, и я покажу места, где мы побывали. А главного охотника звали Брамом.
– Я прекрасно его знаю! – откликнулся Страуд. – На первых порах я был прикомандирован к его племени. Давайте-ка справлюсь у нашего тамошнего комиссар-резидента. Когда хотите выехать?
– Сейчас же или еще раньше, – ответила Анжелина.
Капитан Страуд был воплощенной эффективностью. Сверился с записями, сделал несколько звонков и повел нас на парковку, где уже ждала машина – громадная мощная зверюга с колесами спереди и гусеницами сзади.
– Вездеход, – пояснил капитан, заводя двигатель. – Там, куда мы едем, дорог еще нет.
Мы с наслаждением прокатились по знакомым краям и скоро доехали до пастбища у реки, где квартировали свинобразы. Подняв фонтаны брызг, пересекли мелкую речушку и углубились в низкие холмы по ту сторону. Затем перед нами развернулся зеленый луг со знакомыми шатрами. Над ними вились дымки, столбом уходя в безветренные небеса.
Как только мы затормозили, встретить нас бросились смеющиеся детишки, толпой окружив наш вездеход. Взрослые подоспели по пятам за ними. Встав, я поглядел поверх голов и увидел знакомую фигуру, появившуюся из одного из шатров. Замахав рукой, я крикнул, и он поспешил к нам.
– Как поживаешь, Брам? – спросил я, когда он схватил меня за руки.
– Ты говорил, что вернешься, – ответил он. – Все перемены – высадившаяся зеленая армия, воцарившийся мир – это твоих рук дело?
– Мы же обещали, – сказала Анжелина.
– Да. И спасибо вам от всего сердца. Всей благодарности Вселенной не хватит…
– А давайте отпразднуем! – предложил я, передавая ему ящик. – Тут есть любопытные напитки, которые тебе, по-моему, должны прийтись по вкусу.
Праздник получился на славу. Встреча друзей и пиршество. Солнце сияло, жареная говядина таяла на языке, громкий смех не утихал. Праздник угас лишь с наступлением сумерек.
– Нынче вы заночуете у нас, – заявил Брам.
– Конечно, – не спорила Анжелина. – А еще Джим хочет вручить тебе кое-что.
Покопавшись в сумках, я нашел большой золотой конверт и вручил его Браму.
– Открой, – сказала Анжелина.
Он приподнял конверт, с прищуром разглядывая его в угасающем свете дня и шевеля губами, и наконец промолвил:
– Тут по-письменному сказано «Брам». Это мое имя. Видите, я учусь читать.
Вскрыв для него конверт, я зачитал при последних лучах солнца:
ПОЖИЗНЕННЫЙ ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ПРОПУСК. ДЕЙСТВИТЕЛЕН В ЛЮБОМ ЗВЕЗДОЛЕТЕ, СЛЕДУЮЩЕМ НА ЛЮБУЮ ПЛАНЕТУ
Инструкция по пользованию внутри.
Бережно взяв пропуск, Брам провел пальцами по выпуклым буквам.
– То, что тут сказано… Это правда?
– Такая же правда, как мое обещание, что ты когда-нибудь посетишь звезды. И теперь ты можешь сделать как раз это…
– И навестить вас с Анжелиной?
– Мы надеемся, что ты сделаешь это первым делом. – Она взяла его за руки. – Только дай знать.
Уехали мы рано утром. Злоупотреблять гостеприимством не по мне.
– Это чудесные люди, – сказал капитан Страуд, вздымая вездеходом брызги в русле и хрустя галькой берега. – А пропуск, который вы дали Браму… Ни разу не слыхал ни о чем подобном.
– Мы тоже, пока эта идея не пришла нам в голову.
– Замечательно!
А вот Инскипп этого мнения не разделяет, подумал я. Потому что все счета будут поступать к нему.
Когда мы с лязгом затормозили на парковке, Страуд поинтересовался:
– Вы возвращаетесь на этом звездолете?
– Капитан сказал, что да. Просто коротенький крюк с заходом сюда.
– Я поговорил со здешним персоналом, и они с огромной радостью встретились бы с вами, чтобы показать здешнюю работу. Ведь это благодаря вам планету вырвали из темных веков гибели и отчаяния. Они хотели бы поблагодарить за это. От лица бессчетных зеленых, переставших быть париями и вырожденцами…
– Конечно, мы придем, – согласилась Анжелина. – Это большая честь.
Здание оказалось самым большим в комплексе – очевидно, штаб-квартира. Ни одного розового. Зеленая кожа и зеленые мундиры были здесь в порядке вещей. Мы миновали отдел связи, где военные – и мужчины, и женщины, – уткнувшиеся в свои экраны, удостаивали нас взглядом лишь мельком. У некоторых на плечах были красные погоны. Один из обладателей последних поглядел на нас и не сводил глаз долгие секунды, но в конце концов снова уставился в клавиатуру.
И я узнал его. Кажется. Все зеленые лица похожи одно на другое, как горошины. И все же это встревожило меня.
– Мы устроили небольшое собрание, – сказал капитан. – Старший персонал хотел бы встретиться с вами.
– Нет проблем.
В актовом зале на столах обещанием сверкали стаканы и бутылки. Но не успели мы добраться до них, как дорогу мне заступил седовласый офицер с красными погонами на плечах.
На сей раз я его узнал.
– Вы Властелин, – сказал я.
Он мрачно кивнул:
– Был. Тем разом мы встречались при сильно других обстоятельствах.
– Вот уж действительно.
– Теперь я работаю с добрыми людьми, пришедшими сюда помочь нам. Это ваших рук дело, полагаю?
– С радостью признаю, что да.
– Так я и думал. А теперь прошу простить, у меня еще масса дел.
Он развернулся и ушел. Анжелине это не понравилось.
– Это не тот бандит, который хотел нас убить?
– Тот самый. Уже реформированный.
– Будем надеяться…
После массы приветствий и решительно безалкогольных напитков мы ушли. По другому коридору.
– Еще одна встреча, – пояснил наш гид. – Вас хочет видеть наш командир.
– С удовольствием, – проворчал я.
Коридор был пуст, не считая единственного человека в мундире у двустворчатой двери. На плечах у него были красные погоны. Когда мы приблизились, он резко обернулся и распахнул двери.
Оттуда молча ринулся поток людей, вооруженных знакомыми дубинками.
Возглавлял их Властелин. С искаженным от ненависти лицом он взмахнул дубинкой.
Чисто инстинктивно заслонившись предплечьем, я взревел от боли.
Я и не оборачиваясь знал, что происходит у меня за спиной.
– Только не в сердце! – крикнул я, покачнувшись от мощного удара.
Властелин ударил снова и взвыл, когда пуля прошила ему руку. Снова заверещал и рухнул, когда Анжелина аккуратно прострелила ему обе ноги.
Следующие три ее выстрела угодили в ноги очередных атакующих, потом пули разорвались в потолке над толпой нападавших, осыпав их градом обломков штукатурки и облаком пыли. Натыкаясь друг на друга, они падали, бросали свои дубинки, спеша удрать от смертоносных выстрелов. Не прошло и трех секунд, как все они скрылись. Остались лишь сбившиеся в кучу раненые на полу.
– Тебе стоило его прикончить еще тогда, – сказала Анжелина. Ее пистолет был по-прежнему готов к действию, дайте лишь мишень.
– Спасибо, – выдохнул я, потирая онемевшую от боли руку.
Нам принесли множество пылких извинений. Врач забинтовал мне руку, но лишь после того, как впрыснул желанное обезболивающее. Мы с радостью встретили вооруженный эскорт, который препроводил нас до машины в целости и сохранности.
– Я понимаю побуждения Властелина, – сказал я. – До моего появления вся планета была его собственностью.
– Король на куче дерьма, – бросила Анжелина. Во взоре ее еще не угас отблеск смерти.
– Да. Но это была его собственная куча дерьма.
Взяв меня за здоровую руку, она наконец улыбнулась:
– Не пора ли домой, как ты думаешь?
– Давно пора! Солнце, покой, отдых и всяческие цивилизованные удовольствия.
Мы в унисон засмеялись; будущее рисовалось лучезарным и счастливым.
«До следующего раза», – прошептало мое подсознание.
Но я его проигнорировал.
Возвращение Стальной крысы
Перевод Г. Корчагина
– Ди Гриз, спасти нас можешь только ты! Умоляю, скажи, что сделаешь это!
Такие слова для моих ушей сущая музыка. Я человек скромный… стараюсь быть скромным в меру своих сил, но дело это очень непростое. Ведь на каждом шагу приходится выслушивать, какой я великий. Мною по крайней мере дважды спасена Вселенная, и общественность об этом прекрасно знает. И считает – пожалуй, имея на то все основания, – меня всемогущим.
– Пожалуйста, выручай! Погибли уже четверо, теперь надежда только на тебя.
А эта новость низвергла меня с высот воодушевления в пучину отчаяния. Я рявкнул:
– Так вот для чего я вам понадобился! Чтобы стать трупом номер пять! Думаете, в гробу краше буду смотреться?
Вот так всегда. Нажил репутацию – изволь ей соответствовать, даже если в процессе придется врезать дуба. Я сорвался с кресла и принялся мерить шагами комнату, стараясь не обращать внимания на боязливо жмущуюся к стенке делегацию. Ну почему, спрашивается, понадобился именно я, Джеймс Боливар ди Гриз, Крыса из Нержавеющей Стали, отвергнутый обществом – и этим же обществом героизированный? Я же с младых ногтей преступник, моя работа – не спасать публику, а обдирать как липку! Разве это честно!
– Нечестно! – вскричал я. – Мне положено грабить вас без пощады, а не услуги оказывать.
Они торопливо закивали:
– Грабь нас, Джим! Грабь на здоровье, не обидимся. Только сперва сделай то, о чем мы просим.
Я тяжко вздохнул. От судьбы не уйдешь.
– Пока я принимаю решение, может, кто-нибудь потрудится объяснить, из-за чего сыр-бор?
Стартовый свисток – это все, что им требовалось. Мигом в комнате появился и заработал голопроектор, передо мной стремительно развернулась голограмма искусственного спутника, заиграла нежная музыка, и заговорил сочный голос:
– Это орбитальная станция «Станиан-шесть», порт назначения для всех кораблей дальнего плавания, которые направляются в систему данной звезды.
Для наглядности в голограмму вплыл паукообразный звездолет и встал на прикол.
– Здесь он пройдет разгрузку, после чего доставленные на его борту товары будут развезены по всем тринадцати планетам системы. Процедура эффективна, быстра и совершенно безопасна.
Заиграли скрипки, акцентируя эффективность, быстроту и безопасность процедуры. Я было заклевал носом, но меня разбудили грянувшие духовые инструменты и литавры.
– И вдруг в один миг все изменилось! – набрал драматическую силу голос диктора. – Сначала вышел из-под контроля пассажирский шаттл…
В голографический кадр вплыл знакомый яйцевидный силуэт и направился к одному из стыковочных узлов станции. Шаттл полностью контролировался компьютером, авария была совершенно невозможна. И тут это невозможное случилось: вместо тормозных дюз, которые должны были обеспечить плавное сближение, врубились кормовые и швырнули кораблик вперед. Все произошло в одно мгновение – как будто крашенное серебрянкой яйцо шмякнули о металлическую стенку! Вылетел и молниеносно обратился в снег бортовой воздух, закувыркались изувеченные тела – в отличие от воздуха люди, на их беду, замерзали помедленней. Я глаз не мог отвести от ужасающей картины.
– Тридцать семь человек погибли в результате этой аварии, – с надрывом продолжал диктор, – которая, как выяснилось, аварией вовсе и не была. Когда механик попытался войти в отсек разладившегося навигационного компьютера, оказалось, что к двери подведен ток напряжением десять тысяч вольт.
Схлопнулось голографическое изображение спутника и сменилось механиком в натуральную величину, он приближался к двери, не подозревая о ловушке. Я отвернулся.
– Благодарю, но поджаренные покойники мне не в диковинку. Нельзя ли ввести вашего покорного слугу в суть дела побыстрее, без этого душещипательного видеоряда?
Проектор снова дал вид спутника снаружи, а голос безжалостно продолжал:
– Как выяснилось вскоре, навигационный компьютер был исправен. Его подчинил себе контрольный центр, точнее, компьютер галактического класса, модель «Марк – две тысячи пятьсот». Он считался абсолютно надежным, случаи сбоя в его работе прежде ни разу не фиксировались…
– Все когда-нибудь случается в первый раз! – Мне пришлось кричать, чтобы быть услышанным в громовых раскатах дикторского голоса и соответствующем музыкальном сопровождении. – Кто-нибудь догадается прекратить этот проклятый фильм ужасов? Хватит, я сказал!
Музыка оборвалась на середине оглушительной барабанной дроби. Погасла голограмма, снова зажглись лампы. Повернувшись, я ткнул пальцем в съежившихся переговорщиков:
– А сейчас прямо к делу, и без этих ваших спецэффектов. Итак, у вас взбесился компьютер и уконтрапупил кучу народу. И этот ваш «Марк две тысячи пятисотый» в день контролирует сотни полетов, выполняет тысячи сложных операций и десятки тысяч менее сложных. Другими словами, он далеко не дурак. И если он на самом деле рехнулся, ему, естественно, не хочется никого к себе подпускать. Эти четверо, которые погибли, они пытались вырубить машинку?
Все просители разом мрачно кивнули. Я тоже кивнул:
– Так я и думал. Вы хотя бы эвакуировали со спутника людей?
Они замотали головами и помрачнели еще пуще.
– Да не подпускает он! «Марк две тысячи пятисотый» задраил наглухо все люки, мы даже близко не можем подойти. На спутнике осталось взаперти больше трехсот пассажиров. Ди Гриз, вы должны спасти им жизнь, она в ваших руках!
– Как бы не так, она пока еще в ваших руках. Потому-то вы и заявились сюда, потому-то и трусите. Аж вспотели – и я догадываюсь, в чем причина. Вы представляете владельцев корпорации, я прав?
В ответ – неохотные кивки.
– А еще вы представляете компанию, которая застраховала этот спутник?
Новые кивки, на сей раз торопливые.
– То есть вас привели сюда интересы не только гуманитарного свойства, но и сугубо финансовые?
Головы опустились так низко, что уперлись подбородком в грудь, и комнату затопила волна меркантильного отчаяния. Я торжествующе улыбнулся и воздел над головой кулаки:
– Господа, не падайте духом. Джим ди Гриз уже спешит на выручку. Он вырубит сдуревший компьютер и вернет его пленникам свободу. – Дождавшись, когда утихнут аплодисменты и крики радости, я пошел в атаку: – Но ваш покорный слуга, как и вы сами, не только добрый самаритянин, он еще и бизнесмен. Цена моей работы вполне разумна и скромна, на самом деле эта сумма даже мизерна – каких-то два миллиона кредитов…
Теперь нужно отвернуться и зажечь сигару, и пусть мучительные стоны вволю поотражаются эхом от металлических стен. Ну вот, пора выдохнуть дорогостоящий дым и воздеть руку, требуя тишины.
– Стыдно, господа! – упрекнул я. – Эти деньги вернутся к вам за несколько дней работы станции. Но они могут и не вернуться, если родственники жертв решат подать в суд на тех, кто позволил компьютеру сойти с катушек и погубить столько ни в чем не повинных людей.
Короткая пауза – надо переждать вопли отчаяния.
– В этом случае придется выложить миллиарды. У вас ровно шестьдесят секунд. Порядок выплаты гонорара таков: миллион авансом, миллион – когда я принесу вам на блюде главный предохранитель вашего психа. Пятьдесят пять секунд.
– И как же вы собираетесь это сделать? – спросил кто-то.
– Вот расплатитесь, тогда и расскажу. Компьютер с барахлящими контурами – сущий пустяк для того, кто спасал Вселенную. Причем дважды спасал.
Это значит, что я не имел ни малейшего представления о том, как надо действовать. Но это уже моя профессиональная проблема. А проблема явившихся ко мне просителей – зашибать бешеные деньги. Которые я буду из них вытягивать.
– Тридцать одна секунда.
– Сущий грабеж, но мы согласны. У нас просто выбора нет.
Вот уж точно, выбора у них не было. Как только аванс лег на мой банковский счет, я выпроводил посетителей и углубился в технические отчеты. Дельце мне предстояло непростое, если не сказать безнадежное. Ерунда, справимся! Не бывает совершенно тупиковых ситуаций, особенно для Крысы из Нержавеющей Стали!
Однако и через три недели, проведенные на борту шаттла, который кружил по орбите душевнобольного спутника, я все еще не имел спасительного решения. Не было помощи и от капитана посудины.
– Ты будешь пятым, – зловеще каркал он. – Или изжаришься, или всмятку расшибешься. Впустить-то тебя наш шизик впустит, точно муху в тенета, а вот потом…
– Что будет потом, это уже моя забота. Обойдусь как-нибудь без твоих подбадриваний. Видишь, я полностью экипирован и жду только момента, когда эта древняя лохань окажется в рассчитанной мною точке орбиты.
– Самоубийца…
Это было последнее, что я услышал, прежде чем опустил лицевую пластину собственноручно усовершенствованного скафандра. Под усовершенствованием следует понимать, что я обрызгал изолирующей пеной все металлические детали. Очень уж вольно «Марк-2500» обращался с электрическим током, и я не хотел, чтобы меня закоротили, как двоих предшественников, даже не пустив на борт спутника-бунтовщика.
План проникновения был достаточно прост, но, сидя в одиночестве на коническом носу шаттла, я поддался сомнениям. Ведь успешное выполнение этой первой задачи целиком зависело от бортового компьютера. А я в то время вообще не был склонен доверять компьютерам как таковым.
Вдруг кораблик шевельнулся подо мной, а затем я ощутил его несильный нажим – меня несло вперед. Это продолжалось несколько секунд, пока не дохнули газом находившиеся совсем рядом со мной тормозные дюзы. Шаттл сбросил скорость, я – нет. Вот он остался позади, а я продолжил движение по орбите, очень сильно надеясь, что она в точности совпадает с расчетной и инерция вынесет меня в нужную точку пространства как раз в ту секунду, когда там окажется «Станиан-6». И будет совсем славно, если я попаду аккурат в дверь аварийного люка. Ах, надежда…
И ведь получилось! Спутник все приближался, и вот уже он целиком закрывает собой небо. Я знал, что на нем не установлены пушки и ракеты, но он мог швырнуть в меня что-нибудь тяжелое с помощью тормозных полей. Именно такой сюрприз поджидал одного из моих злосчастных предшественников. Но я приближался не с той стороны, где располагались тормозные узлы, а с противоположной. По крайней мере, я на это очень надеялся.
Тикали секунды, а я держал палец на кнопке своего тормозного двигателя. Команду на его включение должен был дать компьютер, но, как я уже говорил, в те дни у меня не было особого доверия к компьютерам. Все ближе и ближе, все больше и больше металлическая стена – вот-вот налечу на нее и расшибусь всмятку. Где же проклятый сигнал? Если у бортового электронного мозга сгорел предохранитель, мне точно крышка! С другой стороны, врубив тормоз преждевременно, я промахнусь и безвозвратно умчусь в пустоту…
– Тормози, – бесстрастно распорядился компьютер, и я не заставил себя упрашивать.
Кнопка утонула до упора, меня окутали облака газа. О черт, не видно же ничего! Но двигатель выключился, газ рассеялся – а вот и бок спутника, совсем близко.
Я довольно сильно приложился к этому боку, и меня отшвырнуло назад – на счастье, успел схватиться за штырь антенны, а то витать бы мне вечно в межзвездном пространстве. Ну, теперь можно и перерывчик сделать, подождать, пока воздушная щетка уберет пот с моего лба и почти непроницаемую пелену с лицевой пластины шлема.
– Слышь, Джим, – задал я себе вопрос, силясь не замечать дрожи в голосе, – а не староват ли ты для таких курбетов? Не пора ли подумать об отставке, о тихой уютной планетке, об одном-двух ограблениях банков в год, и то исключительно в порядке борьбы со скукой? А самоубийственные космические авантюры лучше оставить молодым да резвым.
Однако, брюзжа, я уже вовсю трудился. Пеняя на жизнь, неплохо в то же время делать что-нибудь полезное. Вот я подтянулся к антенне, оттолкнулся от нее ногой, описал аккуратную дугу – в конце этой траектории меня поджидал люк аварийного выхода. Какой-то чиновный дуралей додумался поместить на нем табличку: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД». Мне-то подспорье, но что толку для того бедняги, которому вдруг понадобится выйти изнутри? Посреди люка обнаружился большой рычаг с надписью: «На себя». Я потянул – дверь открылась и впустила меня в воздушный шлюз.
Отлично, задача проникновения на борт благополучно выполнена.
Но это кто другой мог бы так решить, только не Крыса из Нержавеющей Стали, которую так назвали вовсе не за красивые глаза. Уж я-то наловчился проходить сквозь нержавеющие стены; уж я-то знаю, как нелегко при этом оставаться в живых.
Передо мной приглашающе маячил красивый металлический рычаг, потяни за него – и пойдет воздух, а когда давление уравняется, можно будет открыть внутреннюю дверь шлюза. Слишком просто и потому подозрительно. Плавая в невесомости и ни до чего чужого не дотрагиваясь, я отстегнул клапан инструментального комплекта на бедре и вынул мультиметр, один его стержень приложил к рычагу, другой – рядом к стенке. Фонтан красивых искр, цифры на экране прибора. Двадцать пять тысяч вольт, не слабо! Интересные дела – «Марк-2500», оказывается, ждет гостей.
Я убрал мультиметр и достал толстую катушку изоленты. К электричеству надо относиться с пиететом, особенно когда у него такая убойная мощь. Наматываем ленту на рычаг, тянем. Дверь поддалась; я дождался, когда она отворится пошире, и врубил двигатель, не жалея ресурса. Как только покину шлюз, окажусь под воздействием станционной гравитации.
Я влетел, и она мигом потащила меня вниз. Но инерции хватило, чтобы выйти на кувырок через плечо; уже в следующую секунду я стоял в боевой стойке и сжимал кулаки, готовый к любым неожиданностям. Затем я повернулся и увидел неулыбчивого типа в замасленной спецовке.
– Очередной ремонтник? – поинтересовался он.
– Нет, я Санта-Клаус, едва успел к Рождеству.
Этот малый был чересчур серьезен, если не сказать хмур. Он что-то недовольно буркнул и ткнул большим пальцем себе за плечо:
– Тебя ждут в рекреационном отсеке.
Он повернулся и пошел в сторону отсека, но затем, как будто спохватившись, представился и предложил:
– Я Корона, техник пятого класса. Топай за мной.
– Да с удовольствием. – От такого гостеприимного приема у меня полегчало на душе.
Сбросив скафандр, я затрусил следом за техником. В рекреационном отсеке было человек десять-двенадцать, все они зааплодировали при моем появлении.
– Чрезвычайно рад вас видеть. – Я сопроводил приветствие глубоким поклоном. – Вы уже в курсе, что я здесь с единственной целью – спасти вас. – И подпустил холодку в голос: – Однако мне интересно: как так вышло, что вы заранее узнали о моем визите? С учетом того, что помешанный компьютер контролирует всю радиотехнику на этом спутнике.
– А вот. – Красивая женщина с пышными рыжими волосами подняла в руке портативный радиоприемник. – Если держать возле иллюминатора, ловится передача со спасательных судов. Только отвечать мы не можем.
– Теперь можете, при мне мощный радиопередатчик. Позвольте узнать, с кем имею честь беседовать.
– Трина. Заместитель начальника этой станции.
– А с самим начальником я могу побеседовать?
У нее раздулись ноздри.
– Вы что, домашнее задание не выполнили? Начальник был на шаттле, с крушения которого и началась вся эта свистопляска.
– Мне известно только то, что довели до моего сведения. – Ноздри раздувать я умею ничуть не хуже. – Потрудитесь представить нынешнее руководство станции.
– У нас чрезвычайный комитет. – Она указала: – Вот доктор Путц, а это второй коммандер Старк. Ну и я сама. Доктор Путц – ассистент начальника научного отдела, мистер Старк – из службы безопасности.
Читать бесплатно другие книги:
