Брак на выживание Орлова Анна

– Уверена? – Голос призрака был полон сомнения. – Твой муженек мог и подружек предупредить.

– Имеются другие варианты? – вопросом на вопрос ответила я.

Близких подруг у меня всего две, Хелен и Кристалл, но до Крис идти дольше. Надеюсь, они не откажутся приютить меня на насколько дней.

Барт поднял руки:

– Сдаюсь. Давай к твоей Хелен. Адрес-то помнишь?

Хелен Доусон, хотя теперь уже, конечно, Лэмб, вышла замуж первой. Была она на год старше нас с Крис и не по годам рассудительна. Пока я пропадала в саду, а Крис вышивала или музицировала, Хелен уже крутилась у зеркала и строила глазки женихам.

Ее отец-картежник застрелился, не оставив семье ни медяка, а мать оказалась способна только лить беспрестанные слезы о своей горькой судьбе. Так что Хелен, их единственному ребенку, оставалось надеяться лишь на себя и свою редкую красоту, отчасти компенсировавшую недостачу приданого.

Она сделала отличную партию… если принимать во внимание лишь размер капитала престарелого мужа. Он, кажется, искренне обожал молодую жену, всячески ее баловал и даже спустя четыре года не сводил с нее влюбленного взгляда.

Я подавила всхлип, вспомнив о своем муже.

– Пришли, – вырвал меня из задумчивости преувеличенно бодрый голос призрака. Он подлетел к воротам особняка Лэмбов, ненадолго завис перед гербом и презрительно фыркнул: – Новодел. Нувориши, не из старых родов.

– Ваша фамилия, мистер Крэддок, тоже начинается вовсе не на «Блэк» или «Уайт».

– Зато я своим богатством всем под нос не тыкал, – парировал Барт. – Ладно, стучи, а то охранные чары уже заволновались, чего это ты тут без толку топчешься.

Дом Алистера Лэмба впечатлял. Сам особняк был не так уж велик, зато богато украшен. Ярко освещенное – не свечами, не магическими шарами, а странными грушевидными светильниками – крыльцо, лепнина на фасаде, мраморные колонны, статуи в саду. Я подняла взгляд на крышу и вздрогнула, встретившись глазами с… горгульей? Нет, для каменного монстра взгляд у твари был слишком живым и осмысленным, а на дне зрачков мерцали алые точки.

– Охрана, – шепнул призрак, тоже поежившись.

Видимо, не пожалел магии мистер Лэмб на свое жилище. Впервые вижу, чтобы Барт струхнул. Впрочем, мы ведь не воры и ничего дурного не замышляем, с какой стати нам опасаться сторожей?

Окна в доме не светились, но я решительно забарабанила в дверь. Конечно, в такой час являться с визитом по меньшей мере невежливо, однако деваться мне некуда.

Чтобы добудиться заспанного дворецкого, потребовалось чуть ли не четверть часа. Наконец он распахнул дверь, свободной рукой придерживая халат. Сеточка на волосах, полосатые шерстяные носки и спрятанные в специальный чехол роскошные усы смотрелись трогательно старомодно, только выражение лица подкачало. Куда подевалась обязательная для всех дворецких невозмутимость? Должно быть, сладко почивает.

– Мисс? – грозным голосом начал он, узрев меня на пороге. – Подите прочь, иначе я вызову полицию!

И захлопнул дверь перед моим носом. По-видимому, он попросту не признал в растрепанной полуодетой девице подругу хозяйки.

Я снова застучала дверным молотком, и в доме начали загораться окна. Одно, другое… Ох, надеюсь, хозяина дома я не побеспокоила? В его преклонном возрасте не спать по ночам чревато.

Разъяренный дворецкий снова появился на крыльце, жаждая лично надрать уши нахалке.

– Вы что, не слышали? Сейчас вызову констебля!

– Вызывайте, Бэрроуз! – Я гордо подняла подбородок. – Уверена, Хелен будет просто счастлива, оказавшись в центре скандала. А уж как вам будет благодарен мой муж!

Бедняга вытаращил глаза и украдкой осенил меня священным знаком. Увы, я не взвыла и не развеялась смрадным дымом.

– Л-леди Блэ-э-экмор? – проблеял несчастный в ужасе. – Вы? В таком виде?!

– Могу я войти? – поинтересовалась я ледяным тоном, даже не поморщившись при звуке ненавистного имени. Должна признать, хоть какой-то прок от него есть.

Дворецкий судорожно кивнул и отступил в сторону.

Видимо, в сверкающем мрамором, красным деревом и хрусталем холле я смотрелась донельзя жалко, потому что Бэрроуз осмелился спросить:

– Простите, леди Блэкмор, но что с вами случилось?

– На меня напали, – сообщила я скорбно.

– Ох! – Дворецкий схватился за сердце. – Надеюсь, вы не пострадали?

И замахал руками какой-то девице в чепчике. Она кивнула и убежала.

– Со мной все в порядке, благодарю. Я чудом спаслась.

«Чудо» хихикнуло и с интересом огляделось по сторонам. По-видимому, в дом столь испугавшим его стражам ходу не было, так что Барт облетел весь холл, рассматривая антикварную золоченую мебель и цокая языком.

Мне такая роскошь тоже казалась излишней, но свое мнение я тактично придержала. Призрак же деликатностью явно не отличался, поэтому едко комментировал все статуи, картины и резные завитушки на лестнице.

Вернулась горничная и с поклоном показала мне полотенце.

– Леди, вы позволите?

– Конечно, – благосклонно кивнула я, позволяя обтереть подогретой махровой тканью свое лицо и руки. С сомнением оглядела пришедшее в негодность платье и попросила: – Будьте так любезны, приготовьте мне комнату.

– Но… – Дворецкий кашлянул, отвел взгляд и возразил: – Простите, леди Блэкмор, без разрешения хозяев я никак не могу.

Лицо его было сокрушенным, но настолько решительным, что сразу стало ясно: спорить без толку. Будить посреди ночи мистера Лэмба мне не позволяла совесть, зато я знала наверняка, что у супругов отдельные спальни.

Так что я кивнула и смилостивилась:

– Хорошо. Я сама спрошу у Хелен.

Дворецкий отчего-то пришел в ужас. Не слушая больше возражений, я обогнула его и взбежала по лестнице. Тут и птицей взлетишь, когда на кону – нормальная ванна и кровать!

Хватать меня и останавливать силой прислуга не рискнула. Бэрроуз переглянулся с растерянной горничной и махнул рукой. Девушка убежала, а он начал подниматься вслед за мной.

Я уже стучалась в спальню подруги. Никто не отозвался, и я заколотила громче. Пусть мне потом будет стыдно за такую назойливость, но вторую ночь без сна я попросту не выдержу.

– Хелен, открой! Это я, Эмма!

Я приложила ухо к двери. Внутри послышалась какая-то странная возня, сдавленный вскрик и стук. Неужели Хелен упала с кровати?

– Хелен! – снова позвала я. – Ты в порядке? Кликнуть тебе горничную?

Дверь распахнулась рывком, и моему взгляду предстала раскрасневшаяся и встрепанная, совершенно не сонная Хелен. Ослепительна, как всегда: золотисто-рыжие волосы спускались ниже талии, фарфоровая кожа светилась нежным румянцем, лицо и фигура – хоть сейчас ваять в мраморе.

– Что ты тут делаешь? – процедила Хелен, глядя на меня с чувством, весьма далеким от дружелюбия.

Хотя я бы тоже вряд ли обрадовалась, разбуди меня кто-то среди ночи.

– Прости за беспокойство, – виновато улыбнулась я, устыдившись своего вида и этого несчастного узелка. – Я лишь хотела… Словом, ты позволишь мне переночевать у вас? Пожалуйста.

И опустила взгляд, молясь, чтобы она не попросила объяснений. Говорить о Ричарде было мучительно стыдно. Я ведь сама за него вышла, никто меня не принуждал, так что сама во всем виновата.

Объяснений не потребовалось.

– Разумеется нет! – отрезала Хелен, руками придерживая полы халата. – Эмма, ты говоришь ерунду. Если хочешь, я вызову тебе кеб, а лучше пошлю кого-нибудь к лорду Блэкмору. Он приедет за тобой и…

– Ты не понимаешь! – перебила я в отчаянии. – Хелен, он хочет меня убить!

В свою комнату она меня не пригласила, хотя раньше мы частенько болтали по ночам, прячась под одеялом от бдительных гувернанток. Наши матери дружили, так что в гостях друг у дружки мы бывали часто.

Дворецкий схоронился на лестничной площадке, за фикусом, и, несомненно, внимательно прислушивался к разговору. Еще недавно я умерла бы от стыда, но теперь почувствовала лишь тень былой неловкости. До того ли мне?

Хелен поджала полные алые губы.

– Чушь! Ты чудовищно несправедлива к мужу. Он все для тебя сделал, а ты…

– Он был у вас, – поняла я и стиснула ридикюль.

Призрак скорчил мину «я же тебе говорил!» и туманом просочился в спальню.

– Был, – не стала отрицать подруга. Или теперь следует говорить «бывшая подруга»? – И предупредил, что твое положение странно на тебя повлияло. Кстати, не знала, что у тебя в роду были сумасшедшие.

Мне казалось, что я уже ко всему привыкла, но этот удар оказался неожиданно болезненным. Так вот что придумал Ричард, чтобы объяснить мои «россказни»!

– Сумасшедшие, – повторила я, часто дыша.

На лице Хелен мелькнула… жалость? Она порывисто шагнула вперед и положила ладонь мне на плечо.

– Эмма, я понимаю, это не твоя вина. Лорд Блэкмор так тревожился о тебе! Я поначалу ему не поверила, но теперь вижу, что все это правда.

На мгновение я представила, как все это выглядит со стороны. Заботливый муж – а Ричард отлично умел играть эту роль! – такой трогательный и искренний в своем беспокойстве за жену и ребенка. И я – в разорванном платье, с каким-то невообразимым узелком и полубезумными глазами. Неудивительно, что Хелен поверила не мне, но как же обидно!

– Послушай. – Я с надеждой всмотрелась в ее лицо. – Хелен, клянусь, это правда. Ричард хочет принести меня в жертву. Я подслушала его разговор со свекром… В общем, я хочу развода.

Хелен отшатнулась, лицо ее стало неожиданно злым.

– Эмма, ты просто дурочка. Тебе достался молодой, красивый, богатый и знатный муж, а ты не ценишь своего счастья!

Такая горечь прозвучала в ее словах, что я невольно передернулась. Кажется, не очень-то подруга счастлива в браке. Выходит, ее радостные улыбки при встрече – всего лишь маска?

– Хелен, я… – начала я, не зная, что сказать. Накричать? Расплакаться? Признаться, что скучаю о временах, когда мы поверяли друг другу все секреты?

– Эй! – веселый и громкий голос Барта заставил меня вздрогнуть. – Как интере-э-эсно…

Я чуть не спросила, о чем он, но прикусила язык под странным взглядом Хелен. Не стоит давать ей лишний повод считать меня умалишенной.

– Прости за беспокойство, – проронила я и уже отвернулась, чтобы уйти, когда из спальни Хелен вновь послышался возглас призрака:

– Слушай, у нее тут любовник!

– Любовник?! – невольно дернулась я.

Хелен залилась гневной краской.

– Да что ты себе…

За ее спиной, протяжно скрипнув, распахнулась дверь. Хлопнуло неплотно закрытое окно. От сквозняка сама собой открылась дверца шкафа. Между платьев, накидок и пальто согнулся в три погибели крупный мужчина. Лицо его побагровело, темные волосы прилипли к взмокшему лбу, но даже в столь неприглядном виде он был ослепительно красив. Как сверкали зеленые кошачьи глаза! Как бугрились мускулы на обнаженной груди и на смуглой руке, которой здоровяк пытался придержать дверцу! Второй рукой он конфузливо прикрывал причинное место, поскольку был бесстыдно гол.

– Ах! – сказала я потрясенно, глазея на красавчика. Барт осуждающе кашлянул. Я поспешно перевела взгляд на пунцовую Хелен. – Это же ваш шофер! Но… твой муж…

Я запнулась, не находя слов. Так беззастенчиво изменять бедному мистеру Лэмбу под его крышей и с его же слугой!

Барт покатился со смеху, от избытка эмоций хлопая себя по ляжкам.

– Ой, не могу! И она тебе проповеди о семье читала!

Хелен не могла его слышать, но ей хватило выражения моего лица.

– Да что ты понимаешь! – прошипела она, стиснув кулаки. – Ты себе отхватила такого мужчину, а теперь еще носом крутишь! Да тебе сказочно повезло! А я… а мне пришлось ложиться под старика! Или ты думаешь, много было желающих жениться на бесприданнице?!

– Мало, – согласилась я горько. В моей «сказке» недоставало счастливого финала. – А ты не боишься?..

Я не договорила, но Хелен и так поняла. Расхохоталась в голос, хотя в смехе этом отчетливо звучали истеричные нотки.

– Думаешь, мой муженек не в курсе? Да это он мне Джона подложил! Сам-то старикашка уже ни на что не способен.

Хотелось зажать уши руками. Куда подевалась та Хелен, которую я знала?

– Извини, что помешала! – сухо бросила я и, не слушая больше, бросилась прочь.

Барт не сказал: «Я же тебе говорил!» – и уже за это я была ему благодарна. Вдруг навалились такая усталость и апатия, что стало все равно. Хотелось лечь прямо тут, на мостовой, и закрыть глаза. В боку кололо, ноги ступали словно по иголкам, но я упрямо брела, а рядом скользил молчаливый призрак.

– Куда мы идем? – наконец спросил он, залетев вперед.

– Крис, – коротко ответила я.

Берегла дыхание и, будем честны, боялась расплакаться.

– Э-э-э, – протянул призрак, а потом уточнил тихо-тихо: – Ты уверена?

– Уверена, – отрезала я. Мимо прогрохотал по брусчатке кеб, который я проводила тоскливым взглядом. Денег немного, тратить их на поездку (ночью, а значит втридорога!) было жаль. Еще несколько шагов в тишине, а потом я добавила чуть слышно: – Надо же выяснить, все ли от меня отреклись.

И совсем некрасиво шмыгнула носом.

Призрак смутился.

– Ну чего ты? Подумаешь, одна шл… легкомысленная дамочка. Плюнь и разотри!

Если бы все было так просто! Первыми меня предали муж и мама, поступок Хелен оказался последней каплей.

– Чем я лучше ее? – Я попыталась улыбнуться. Влажное платье неприятно липло к коже, но было уже почти все равно. – Я ведь тоже собираюсь найти себе любовника! И без разрешения мужа, в отличие от Хелен.

Барт фыркнул.

– Ты ей веришь?

Не замеченный мной раньше бродяга вздрогнул, отшатнулся и, что-то бормоча, с топотом скрылся в переулке. Я проводила его безразличным взглядом – надо же, от меня уже люди шарахаются! – и ответила призраку:

– А ты – нет? Очевидно же, что она не рискнула бы вести себя столь…

– Нагло? – подсказал Барт, когда я запнулась.

– Вызывающе, – поправила я. – Согласись, на такое мало кто решится.

В свете о таком шептались. Встречи тайком, ласки украдкой… Но принимать любовника в собственной спальне, когда за стеной спит муж?! Это чересчур.

– К тому же дворецкий точно был в курсе, – добавил призрак задумчиво.

Я лишь кивнула. Не будь я настолько измотанной, сразу бы сообразила, что дело нечисто, слишком заметно нервничал Бэрроуз…

Оставшуюся дорогу мы шли молча. Я сосредоточилась на том, чтобы не упасть, а призрак вел себя тише воды ниже травы, только нужный адрес уточнил. Когда он отрапортовал громко: «Мы на месте!» – я вздрогнула и заозиралась.

Аккуратный серый коттедж, увитый плющом и розами, вовсе не походил на претенциозный особняк Лэмбов. Как-то тут меня примут? Призрак завис в стороне, оставляя решение за мной. А я, пожалуй, готова была прилечь на газоне, только бы не объяснять снова о Ричарде и жертвоприношении. Даже мне эта история постепенно стала казаться нереальной, словно и вправду была лишь плодом моего воображения.

Боясь передумать, я шагнула вперед и взялась за дверной молоток. «Бум! Бум! Бум!» – гулко раздалось внутри. Дверь распахнулась и на порог, щурясь от фонаря и кутаясь в шаль, вышла Крис. Из нас троих Кристалл была самой… пожалуй, назвать ее некрасивой все же нельзя. Неяркую ее красоту было трудно разглядеть, как в невзрачном алмазе непросто угадать ослепительный бриллиант. Зато в те редкие моменты, когда бесцветное личико Крис озарялось искренним чувством… Увидевший это не мог забыть нашу милую серую мышку. «Крис-Крыска», как иногда называла ее Хелен. Кристалл не обижалась, лишь улыбалась чуть растерянно.

В пересохшем горле встал ком, и я с усилием сглотнула, прежде чем выдавить:

– Можно я у вас переночую?

Крис без слов протянула руку и втащила меня в дом, не выказав ни малейшего удивления.

– Я постелю тебе в детской, – шепнула она, поманив за собой. – Дети у мамы. Тсс, Роб спит.

Храп ее мужа доносился и сюда.

Неужели она даже не поинтересуется, в чем дело?!

– Твой муж приходил сегодня, – ответила Крис на незаданный вопрос, сверкнув на меня взглядом из-под ресниц. – Так что я тебя ждала.

– Ты была так уверена, что я не останусь у родителей или Хелен? – вырвалось у меня.

Она покачала головой, отчего качнулась толстая русая коса.

– Я ведь их знаю.

Вот вам и мышка Крис! Она оказалась куда проницательней меня. И Ричард ей сразу не понравился…

Проснулась я поздно. Солнце уже стояло высоко, заглядывая в большое окно детской, а откуда-то снизу доносились… раскаты грома? Нет, отзвуки семейного скандала.

– Да как ты могла! – гремел мужской бас. – Это же против всех законов – и божеских, и человеческих!

Неразборчивое виноватое «бу-бу-бу» Крис вместо ответа. Ни слова не понять.

– Как ты не понимаешь?! – взвизгнул женский голос. – Твоя репутация…

И снова – сбивчивое бормотание Крис.

Я выбралась из постели и тихонько, на цыпочках, выглянула в коридор. Голоса стали четче, к тому же ссора набирала обороты, и все уже позабыли, что надо говорить тише.

– Эмма – моя подруга! – отчаянно защищалась Крис.

– От таких подруг добра не жди, милочка! – отрезала женщина. – Она же от мужа убежала! А ты ей помогаешь. Что люди о тебе-то подумают?!

Во рту стало горько, и я вцепилась в дверной косяк. Как же я не подумала, что могу подвести Крис, навлечь на нее неприятности? По правде говоря, я заявилась к ней полумертвая от усталости и не способна была хоть о чем-то думать.

– Я молился все утро. – Бас Роба звучал внушительно. – Боги заповедовали жене во всем слушаться мужа. Ты не должна потворствовать нарушению заповедей!

Я до боли прикусила губу. Вот как? Слушаться во всем?

– Я всего лишь пригласила Эмму у нас погостить! – В голосе подруги уже звенели слезы.

– О чем ты думала? – наседала на нее женщина. – Мы что, так богаты, чтобы задарма кормить всяких… Или ты у своих детей хочешь кусок хлеба отнять?

Я поежилась и тихонько, стараясь не скрипнуть дверью, попятилась обратно в комнату.

– Барт, – позвала я шепотом.

Никто не ответил. Призрак куда-то запропастился или просто не может показываться днем? Хотя какая разница? Пока гребень у меня, Барт волей-неволей будет следовать за ним, так что не потеряется.

От пола тянуло холодом, в доме топили едва-едва. Муж Крис был не то чтобы беден, просто… экономен. Так это называла Крис. Она любила мужа, так зачем сеять между ними раздор? Что же, я благодарна подруге за эту передышку, а дальше как-нибудь сама. Не буду портить Крис жизнь.

Я расчесала волосы и стащила с себя безразмерную ночную сорочку, которую Крис позаимствовала из вещей свекрови. Отыскав таз и кувшин с водой, умылась и кое-как обтерлась влажным полотенцем.

К моменту когда за спиной скрипнула дверь, я успела привести себя в порядок и надеть самое приличное из моих старых платьев. Зеркала в детской не нашлось, но прихорашиваться мне было незачем, достаточно, что выглядела я теперь опрятно.

– Доброе утро, – начала Крис сдавленно, пряча глаза.

– Доброе, – искренне улыбнулась я и, шагнув вперед, сжала ее холодные ладони. – Спасибо за гостеприимство, но мне уже пора.

Она вскинула на меня взгляд.

– Эмма, ты прости меня, пожалуйста…

– Ерунда! – перебила я. Не хватало еще, чтобы она мучилась укорами совести. – Крис, я от души тебе благодарна. Ты помогла мне безо всяких вопросов и условий. Спасибо.

Крис стиснула пальцы.

– Я… я бы хотела помочь больше, но…

– У меня все будет в порядке, – заверила я с убежденностью, какой вовсе не ощущала. – Тебе не стоит ссориться из-за меня с родными.

Она неуверенно кивнула:

– Если бы не свекровь, я бы смогла убедить Роба.

Так вот кто это был! Крис и раньше жаловалась на свекровь, в обычной для нее сдержанной манере.

Мне с родителями мужа повезло больше. В нашу жизнь они не лезли, благо жили мы отдельно. Отец Ричарда воспринял меня холодно, однако на людях наш брак одобрял. Матери, очень болезненной женщине с изжелта-бледным лицом и вечно рассеянным взглядом, кажется, вообще не было разницы, на ком женился единственный сын. Она казалась полностью погруженной в себя, лишь изредка выныривая из апатии под напором близких.

Улыбнувшись, я взяла свой узелок и ридикюль.

– Уверяю тебя, Крис, я не в обиде ни на тебя, ни на Роба. Напротив, ты приютила меня и не донесла Ричарду – поверь, я это ценю.

Скулы Крис порозовели, и она протянула мне сверток.

– Я чувствую себя такой… Возьми! Тут немного еды и… ты не подумай, это мои собственные деньги, на хозяйство.

Я решительно покачала головой.

– За продукты спасибо, но денег я не возьму.

Преодолев сопротивление Крис, я вернула ей кошелек и сглотнула слюну от восхитительного запаха свежих булочек.

Она проводила меня до порога и тайком осенила священным знаком.

– Удачи тебе, Эмма. Пусть светлые боги выведут тебя на правильный путь.

Я лишь горько улыбнулась.

Я сидела на скамейке, жевала булку и читала письмо. Если бы сейчас меня увидели наставницы из пансиона, их бы наверняка хватил удар. Леди не должна есть на людях, да еще и с таким завидным аппетитом! Впрочем, мне было все равно. Одного побега от мужа хватило бы, чтобы подвергнуть меня остракизму, так что терять уже нечего.

Письмо оказалось кратким, всего несколько строчек. Адрес, имя папиного друга и что нужно передать. Сухое, холодное послание, выведенное каллиграфическим почерком. К нему прилагалось несколько крупных ассигнаций.

Сжав губы, я спрятала записку и купюры обратно в ридикюль. Пожалуй, я последую папиному совету, нужно ведь разобраться, что планировал Ричард. Теперь, когда непосредственная опасность мне не грозила, я поневоле начала задаваться вопросами. Зачем это Ричарду? Ведь не ради же простого эксперимента он все это затеял! И хотелось бы знать – он с самого начала это планировал или решил избавиться от надоевшей жены, заодно получив с нее хоть какой-то прок? Кстати, какой? Надо же понимать, на что я гожусь!

Я стиснула руки и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Что же, я непременно все выясню. Только сначала наведаюсь к миссис Кавендиш, которая обещала к полудню подобрать для меня хоть кого-нибудь.

Повторять вчерашний пеший марафон не хотелось: икры все еще ныли, а мизинец на правой ноге я стерла в кровь. В разгар дня найти попутный транспорт проблем не составляло, так что четверть часа спустя я уже тряслась в омнибусе. Дышать приходилось ртом, потому что от грязной и заплеванной соломы под ногами отвратительно пахло, почтенной даме рядом со мной не помешала бы ванна, а джентльмену напротив стоило хоть иногда чистить зубы и не пить так много эля. На весь салон надрывался младенец, которого никак не могла успокоить издерганная мать.

Я крепко прижимала к себе ридикюль – не хватало только стать жертвой карманника! – и боролась с нахлынувшей тошнотой. Омнибус подпрыгивал на ухабах, и мой желудок выделывал кульбиты ему в такт.

Когда я наконец услышала хриплое объявление кондуктора: «Улица Морре, леди и джентльмены! Кому на улицу Морре?» – то вздохнула с превеликим облегчением.

Вскочив, я рванулась к выходу с таким пылом, что нипочем мне были ни хлюпанье под ногами, ни ругань вслед, ни укол зонта в бок.

Почти выпав из омнибуса, я прислонилась к столбу и наконец перевела дух. Перед спертым воздухом салона спасовал бы даже столичный смог. Наш же Блоутон, хоть и считался столицей округа, был не очень велик и мог похвастаться лишь одной фабрикой, небольшим свечным заводиком и двумя университетами. Блоутон часто так и называли – университетский городок. Вокруг на многие мили простирались леса, чуть дальше высились горы… О густом вонючем тумане местные жители только читали в газетах.

– Леди, с вами все в порядке? – окликнул меня какой-то сердобольный прохожий.

– Да, благодарю вас. – Я открыла глаза и попыталась улыбнуться.

На меня с тревогой смотрел джентльмен средних лет, за локоть которого цеплялась сухопарая особа с кислым лицом.

– Быть может, вас проводить? Или позвать доктора? – продолжал джентльмен.

На лице леди читалась целая гамма чувств, кроме участия и человеколюбия.

– Джеральд, пойдем! – шикнула она, не трудясь понизить голос. – Девушка сама справится.

– Но, дорогая…

– Пойдем! – Она дернула его за рукав.

Джентльмен нехотя подчинился. До меня донеслось:

– Ты разве не видишь, что она просто пьяная! Какой стыд, еще до полудня!..

Кулаки сжались сами собой. Я леди и к такому отношению не привыкла!

Зажмурившись, я заставила себя глубоко вздохнуть. Раз, другой, пока злость отступила. Что же, следует быть последовательной. Если быть леди, то надо беспрекословно слушаться мужа, гулять только с компаньонкой, быть хрупким цветком, который так хочется защищать… и так легко растоптать.

Не хочу! Не для того я сбежала, чтобы сдаться из-за чьих-то презрительных слов. Их еще будет много, очень много. Ведь если меня не поддержали родные и близкие, то ждать понимания от остальных по меньшей мере наивно. Но я готова бороться – за себя и своего малыша.

Зато от злости слабость и тошнота отступили. Даже рука у меня не дрожала, когда я постучала в дверь.

Миссис Кавендиш возникла на пороге сразу, словно поджидала.

– Пришла, – констатировала она, смерив меня непонятным взглядом. – Что же, проходи. Он тебя ждет.

Я кивнула, вдруг оробев, и почти со страхом заглянула в темноту холла. Что – и кто – ждет меня там?

Подавив малодушное желание сбежать, я ступила через порог и с немалым облегчением сгрузила вещи на столик в холле. С этим узлом я наверняка выглядела нелепо, но у меня не было никакой возможности обзавестись более приличествующим леди багажом.

– Сюда, пожалуйста, леди, – пробурчала сваха и махнула рукой в сторону, противоположную от кухни.

Похоже, сегодня она меня супом угощать не станет. С чего такая перемена?

В гостиную я шагнула, как в клетку тигра. Но мужчина, переминавшийся с ноги на ногу возле незажженного камина, на хищника вовсе не походил.

При виде меня он встрепенулся и, едва не запутавшись в собственных ногах, шагнул мне навстречу. Отвесил неловкий поклон и выговорил, заметно волнуясь:

– Леди Блэкмор… я… это такая честь!

Лишь хорошее воспитание помогло мне сдержать смешок, так нелепо звучала эта «честь» применительно к нашей ситуации. «Окажите мне честь стать моей любовницей»?!