Брак на выживание Орлова Анна

И она – вот чудеса! – зарделась, как юная девица.

– Вы так добры, милорд. Прошу за мной, комната готова.

Звякнув ключами, она скрылась в глубине дома.

Надо отдать ей должное, приготовленная для меня спальня нареканий не вызывала. Чисто, просторно, нигде ни пылинки, бело-бежевая отделка радует глаз. Кровать под балдахином зовет прилечь, уютное кресло в эркере у окна манит забраться в него с книжкой. В камине, полускрытом расписным экраном, высится горка дров.

– Ванная здесь. – Экономка приоткрыла почти незаметную дверь, скрытую за драпировкой, и смерила меня взглядом. – Там есть все необходимое.

Намек был более чем прозрачен, и я немедленно почувствовала себя замарашкой.

– Благодарю, – сказала я сухо и отошла к окну, делая вид, что любуюсь видом. На самом деле меня оставили равнодушной и голубые воды реки, и пышные разноцветные розы, и лента дороги, петляющая меж холмов. Мне было не до красот местности.

– Эмма, милая, – ласково обратился ко мне муж, – ты можешь привести себя в порядок, а мы с миссис Поуп тем временем кое-что обсудим.

– Конечно, дорогой. – Я попыталась улыбнуться. – Миссис Поуп, будьте так любезны, пришлите горничную мне помочь.

Лицо экономки поскучнело.

– Боюсь, мы не держим постоянный персонал. Я сама помогу вам распаковать вещи. Позже я вызову приходящую прислугу… раз уж вы не прихватили личную горничную.

В ее блекло-голубых глазах читалось нескрываемое презрение, но она не давала повода ее отчитать.

– У меня нет багажа, – ровно ответила я, стиснув ридикюль. Мой жалкий узел с пожитками остался в доме свахи.

– Как жаль, – проронила миссис Поуп, насмешливо кривя губы. – Боюсь, мои платья вам не подойдут.

Я смерила ее взглядом.

– В самом деле…

Экономка была выше меня на голову и фигурой напоминала сухую треску.

– Я немедленно пошлю домой за твоими вещами, – пообещал Ричард, несколько смешавшись.

Неприличное поведение леди, путешествующей без горничной и даже сменной одежды, бросало тень и на ее мужа. Интересно, хлопнулась бы в обморок благовоспитанная миссис Поуп, расскажи я ей о своих недавних скитаниях?

– Я пока принесу вам что-нибудь из вещей прежних… гостий, – заметила миссис Поуп с нескрываемым злорадством.

Я взглянула на нее с удивлением, на мгновение позабыв о приличествующем леди невозмутимом спокойствии. Экономка смотрела на меня с довольством сытого удава.

– Миссис Поуп, моя жена устала и голодна, – проронил Ричард ледяным тоном.

Экономка вздрогнула и засуетилась.

– Да, конечно. Простите, милорд, я немедленно займусь.

Она поспешно выскочила в коридор.

Муж привлек меня к себе, нежно поправил выбившуюся из прически прядь.

– Милая, отдыхай. Здесь ты в полной безопасности. Сейчас мне придется уехать, но завтра мы непременно пообедаем вместе. Хорошо?

– Конечно. – Я через силу улыбнулась. – Я буду ждать.

– Только будь умницей, не заставляй меня больше волноваться.

Ричард нежно поцеловал меня в лоб и вышел. Я зажмурилась и сжала кулаки. Как, как я могу его подозревать?!

Тихо щелкнул замок, заскрежетал ключ, послышались приглушенный дверью низкий голос мужа и шелестящий говор экономки. Я без сил опустилась прямо на ковер. Пленница!

В чем-то Ричард прав. Если все так, как мне представляется, то зачем это? Ричарду никто не мешал жениться на девушке своего круга, но он почему-то выбрал меня. Что его на это толкнуло, если не любовь?..

Ради последующего жертвоприношения? Ерунда! В городе множество бедных девушек, которых вряд ли хватятся, – работницы, горничные или какие-нибудь бедные сиротки. Пропажу или смерть жены объяснить куда труднее, тогда зачем столько усилий? Ричард ухаживал за мной по всем правилам, объяснялся в любви, повел под венец!

Быть может, я в самом деле все это выдумала? Муж всегда был сдержан, такова уж его натура. Что, если сейчас я оцениваю его поступки сквозь призму своей болезни?

Я сдавила пальцами виски, пытаясь собраться с мыслями. По правде говоря, объяснение Ричарда было куда логичнее моих сумбурных… Предчувствий? Впечатлений? Страхов?

Громкий голос экономки заставил меня очнуться. Не хватало только, чтобы она застала меня растерянной и почти сломленной!

Подхватив с ковра ридикюль, я вскочила на ноги и сердито вытерла ладонью слезы со щек. Ванная! Там можно скрыться от любопытных глаз, привести себя в порядок и спокойно поразмыслить. Как жаль, что посоветоваться не с кем! Хотя что это я? Совсем потеряла рассудок, раз забыла о Барте. Призрак любовника прабабки – не самая подобающая компания, что и говорить, зато на его поддержку я могла положиться. Только куда же он подевался? С самого утра носа не кажет. Быть может, гребень поможет его вызвать? Но не на глазах же экономки! Она грымза почище мисс Рочестер, которой вменялось в обязанности караулить ночами спальни девочек в пансионе, и непременно доложит мужу, а кое-какие тайны я хотела от него сохранить.

Я торопливо вытащила из ридикюля гребень и заодно письмо отца и успела скрыться в ванной перед тем, как в замке начал поворачиваться ключ. Сердце в груди билось так часто, что на мгновение перед глазами поплыло. Я устало привалилась к стене. Кафельная плитка приятно холодила мою разгоряченную голову, а в большом зеркале отражались мое испуганное бледное лицо и растрепавшиеся светлые кудри. Представляю, как бы мне влетело от маменьки или воспитательниц, застань они меня в таком виде!

Мысль о маме больно кольнула. Чтобы отвлечься, я принялась исследовать ванную. На двери имелся засов, так что вломиться без стука экономка не могла. Я задвинула щеколду, положила свои сокровища на ближайшую полочку и огляделась.

Просторная ванная сияла чистотой. Белоснежные полотенца, начищенные до блеска медные краны, сверкающая лохань. В спальне чем-то зашуршала экономка, послышались крадущиеся шаги… Маскировки ради я повернула вентиль и рассеянно потрогала струю горячей воды. Ричард на удобствах не экономил, даже в загородном домике поставил дорогие бытовые артефакты.

Как проверить намерения мужа? В авантюрных романах на помощь героям приходили друзья, стечение обстоятельств или же гениальный план. Не найдя в себе даже проблеска гениальности, я тяжко вздохнула. Обстоятельства тоже не радовали: сбежать из-под присмотра миссис Поуп будет непросто, а с учетом кольца – бессмысленно. Даже сумей я избавиться от следящих чар и выбраться за ворота, что дальше? Идти пешком по единственной дороге? Меня вмиг нагонят. Скрываться среди холмов? Долго ли я там продержусь? Не в реку же мне сигать, право слово!

Так и не придумав ничего путного, я решила положиться на Барта. Вдруг в этом доме тоже найдутся потайные ходы? Даже если нет, хороший совет тоже будет кстати.

Я взяла с полочки гребень, повертела в руках. Призрак объявляться не торопился. Ни шороха, ни звука. Даже холодом, по уверениям ясновидящих, бывшим непременным предвестником духов, не повеяло. Я потерла чеканный узор, коснулась тускло-красных камней… без толку.

Думай, Эмма, думай! Тебя ведь учили не только хозяйствовать и писать акварели. Я прикрыла глаза, вспоминая эскапады Барта. Потайной ход, пьяниц, шкаф Хелен. И блеснувшие синим кончики гребня, обагренные кровью того громилы.

Не колеблясь, я перехватила гребень поудобнее и прикусила губу, боясь выдать себя невольным вскриком. Боли почти не было, на предплечье проступили царапины, стремительно набухающие кровью, и… все.

– Барт, где же ты? – прошептала я. Тишина. Я глубоко вздохнула и попробовала снова: – Сквайр Бартоломью Крэддок, вы мне нужны!

В воду упала красная капля, другая. Растворились бесследно. Призрак не отозвался.

Я прикусила губу, отгоняя мысль, что с ним что-то стряслось. Вдруг его развоплотили? Прогнали? Заточили?

Может, он сам сбежал? Или, что куда хуже, тоже был плодом моего воображения? Выдуманным другом, которого подсунул мой воспаленный мозг? Как бы там ни было, я осталась одна…

Я вымылась и, морщась, натянула несвежее платье. Жаль, я вряд ли сумею найти в ванной надежный тайник, так что мои сокровища придется прятать на себе. Демонстрировать свежие царапины тоже не стоит, вдруг миссис Поуп что-то заподозрит?

Теплая вода немного смыла усталость, в голове прояснилось, и я твердо вознамерилась еще раз попробовать вызвать духа, но уже после наступления темноты. Быть может, он просто не может являться, когда светло? Кажется, в какой-то книжке я об этом читала…

Я воткнула гребень в прическу, хотя с моим скромным платьем он смотрелся несколько странно, а папино письмо сунула в декольте.

Состроив невозмутимое лицо, я отодвинула щеколду, распахнула дверь… и от возмущения застыла на пороге ванной. Экономка рылась в моих вещах! Бесцеремонно прощупывала ридикюль, а рядом на постели высилась горка дамских мелочей.

– Миссис Поуп! – Я повысила голос. – Что это значит?!

Она не ойкнула, не смутилась, напротив, улыбнулась насмешливо.

– Лорд Блэкстоун велел мне за вами присмотреть, леди.

Это «леди» прозвучало ругательством, а экономка преспокойно продолжила щупать подкладку ридикюля. От холодного бешенства из моей головы вылетели все страхи, и я отчеканила ледяным тоном:

– Неужели? Он так и сказал, что назначает вас моей тюремщицей? Лично приказал меня обыскать?

Что я буду делать, если так?.. Тогда исчезнут сомнения в его намерениях, хотя станет ли мне от этого легче?

– Лорд велел не спускать с вас глаз, – она поджала губы, – а уж как это делать, оставил на мое усмотрение.

У меня немного отлегло от сердца. Пусть муж и бросил меня тут, и запер, но остальное – на совести экономки.

– Вот как? – Я постаралась безмятежно улыбнуться. Или я сейчас поставлю ее на место, или в самом деле окажусь на положении бесправной пленницы. – Значит, Ричард одобрит ваше самоуправство? Вы уверены?

– Да! – заявила она с вызовом, но некоторого сомнения скрыть не сумела. – Думаете, вы первая, кого сюда привозит лорд? Да этот дом, если хотите знать, построил еще его прадед для своей… дамы сердца.

– Как интересно, – заметила я, не дрогнув. Мало ли кто был у Ричарда до меня? Я далека от мысли, что до брака он жил монахом, ведь от мужчин никто не требует целомудрия. – Но я – леди Блэкмор, законная жена Ричарда, и непременно пожалуюсь ему на ваше вопиющее поведение.

Экономка покосилась на мое обручальное кольцо, которое я ей эдак ненавязчиво демонстрировала.

– Сколько угодно, леди, – фыркнула она, поднялась на ноги и, бросив на меня презрительный взгляд, вышла в коридор.

Громко хлопнула дверь, щелкнул замок.

Дрожа от злости и сквозняка, я обхватила себя руками за плечи. Я тут не останусь! Клянусь, лучше в самом деле брошусь в реку, чем сидеть тут взаперти до самых родов. Уж эта мегера, миссис Поуп, мне точно не мерещится, а значит, из-под ее надзора нужно сбежать!

Я прикорнула в кресле у окна и проснулась от настойчивого стука. Вздрогнула, выпрямилась и завертела головой, спросонья не вполне понимая, где я и что со мной.

Снова последовал стук, а потом звонкий голосок позвал:

– Миледи, можно мне войти?

– Мэгги? – поразилась я, узнав свою личную горничную. – Конечно, заходи.

Скрипнула дверь, и внутрь прошмыгнула рыжая девушка в строгом платье и чепце. В свои двадцать шесть Мэгги была уже многоопытной горничной, способной как вывести пятно с подола платья, так и уложить волосы тремя десятками способов. Ее приставили ко мне сразу после замужества, и мы быстро нашли общий язык.

– Миледи. – Она сделала книксен и улыбнулась, показав очаровательные ямочки на щеках. – Как же я рада вас видеть!

– Спасибо. – Я спрятала зевок. – Ты здесь какими судьбами?

– Так, – она округлила зеленые глазищи, – лорд Блэкмор привез… Ох, совсем забыла! – Мэгги всплеснула руками, окинула меня быстрым взглядом и чему-то кивнула. – Сейчас!

Она выглянула в коридор и скомандовала звонко:

– Заносите!

Не успела я поинтересоваться о чем речь, как пыхтящие от натуги лакеи втащили здоровенный сундук.

– Сюда ставьте! – Мэгги, скорчив очаровательную гримаску, ткнула пальцем в угол. – И остальное рядом.

Вещей оказалась целая гора. Сундуки, шкатулки, шляпные коробки…

Моя бойкая горничная уже вовсю рылась в ворохе платьев и сноровисто развешивала их в шкафу.

– Простите, миледи, – спохватилась она, оглянувшись. – Я сейчас быстренько все разложу. Вам какой наряд к ужину подготовить?

– К ужину? – поразилась я и оглянулась на окно. В самом деле, солнце уже начало клониться к закату.

Мэгги порозовела и растянула на вытянутых руках вечернее платье из ярко-голубого шелка, расшитого павлиньими хвостами, еще и со шлейфом! В каком помрачении рассудка я это купила?! Впрочем, о помрачении рассудка не будем.

– Романтический ужин, миледи, на берегу реки. Милорд говорил, что прислуживать не нужно.

– О, – растерялась я, – как неожиданно.

Голова шла кругом от таких поворотов!

– Вообще-то я не должна была вам об этом говорить, – лукаво улыбнулась Мэгги. – Но вам же нужно подготовиться!

– Разумеется… – машинально ответила я, мыслями витая совсем в других сферах. С какой стати Ричард придумал этот романтический ужин? И что, собственно, происходит?! Всего несколько часов назад он бросил меня одну в этой глуши (хуже чем одну – под присмотром экономки!), а теперь надумал мириться?

Впрочем, его первый шаг в этом направлении – Мэгги с моими вещами – оказался очень кстати. Пусть говорят, что леди делает платье, а не платье – леди, но трудно чувствовать себя на высоте, не имея даже смены белья.

Занимаясь моим туалетом, Мэгги щебетала о пустяках. Я отделывалась короткими ответами, между делом впитывя последние новости и сплетни. В смешанных чувствах я услышала, что о побеге от мужа не было и речи. Оказывается, Ричард просто отправил меня в загородный дом, беспокоясь о моем здоровье. Все несуразности вроде переезда налегке объяснялись доводами романтического толка. Мол, влюбленные хотели провести несколько дней наедине, на лоне природы.

Не знаю, поверила ли в это Мэгги или лишь сделала вид, но вслух она превозносила Ричарда как образец влюбленного и заботливого мужа. Мне оставалось лишь кивать, как болванчик, и прикусывать язык в особо драматических моментах…

Час спустя я спустилась к ужину во всем блеске: в темно-синем вечернем наряде, с уложенными короной волосами. Ричард не забыл даже о драгоценностях, хотя ума не приложу, в каком обществе я могу тут блистать.

Он ждал у подножия лестницы. При виде меня глаза его вспыхнули.

– Дорогая, ты прелестна.

– Благодарю, – опустила ресницы я, чувствуя себя несколько странно, и шагнула к нему.

В ушах покачивались длинные сапфировые серьги, почти касаясь обнаженных плеч, шелк платья так и льнул к телу, любимые духи – белая акация и пион – окутывали меня благоухающим облаком. Словно события последних дней мне лишь приснились: разговор мужа со свекром, мой отчаянный побег, скитания. Я будто вернулась во времена, когда была счастлива и ждала ребенка от любимого мужа… Вместе с тем я знала, что это счастье хрупко, как мыльный пузырь.

– Надеюсь, ты хорошо устроилась? – целуя мою руку, спросил Ричард.

На этот дежурный вопрос я вовсе не собиралась отвечать столь же дежурным «да, благодарю».

Мое «нет!» прозвучало громом с ясного неба.

– Что? – воззрился на меня муж, в растерянности чересчур сильно сжав мои пальцы.

Поморщившись, я высвободила руку из его хватки. Ябедничать нехорошо, но что еще мне оставалось?

– Миссис Поуп наговорила мне гадостей. Якобы этот дом ты держишь специально для… любовниц! – Голос очень кстати дрогнул, когда я вспомнила подробности отвратительной сцены. – И она осмелилась рыться в моих вещах!

Я даже дыхание затаила, страшась услышать холодное: «Я ей разрешил». Или не менее ужасное: мол, тебе снова мерещится.

Если муж отреагирует на мою жалобу именно так, значит, все мои подозрения оправданны.

Красивое лицо Ричарда вытянулось.

– Что? – медленно переспросил он, сурово хмуря брови, и оглянулся на застывшую у дверей экономку. – Миссис Поуп, это правда?

Ох, разумеется! Под строгим взглядом хозяина она прямо-таки обязана смешаться и покаяться в своих грехах.

Экономка обожгла меня ненавидящим взглядом и сложила руки на животе.

– Милорд, вы же приказали не спускать глаз с… леди!

Последнее слово из нее словно клещами вытаскивали, так корежило бедняжку.

Ричард нахмурился.

– Я велел о ней заботиться! А не распускать язык при моей жене. Дорогая, прости, мне и в голову не пришло, что миссис Поуп так истолкует мои указания! Миссис Поуп, немедленно извинитесь перед моей женой!

Лицо экономки пошло пятнами, во взгляде сверкнула такая ненависть, что меня передернуло.

Зря я это затеяла. Конечно, следовало поставить ее на место, но есть или пить после этого придется с оглядкой. Может, миссис Поуп и не рискнет меня отравить, зато плюнет в суп с превеликим удовольствием.

– Но она же даже не… – начала она упрямо.

– Извинитесь! – прогремел Ричард.

Миссис Поуп опустила сверкающие гневом глаза и проскрежетала:

– Простите, леди. Вы неверно меня поняли. Я… я не хотела.

Наглая ложь. Хотела, еще как! Только уверовала в свою безнаказанность и действовала слишком нагло и прямолинейно.

– Разрешите идти, милорд? – тем же неживым голосом спросила экономка, упорно глядя в пол.

– Идите. – Ричард успокоился так же быстро, как и вспыхнул. – И впредь не позволяйте себе грубить моей жене!

– Да, милорд.

Деревянной походкой она вышла прочь, умудряясь даже спиной выражать негодование. Хлопнула дверь, и мы с мужем остались одни.

Ричард повернулся ко мне и взял в ладони мои руки.

– Эмма, клянусь, я не думал, что все так обернется. Ты простишь меня?

Разве я могла ответить «нет»?

Пререкаться в холле – что может быть более глупым и бесстыдным? Но сдержаться не было сил, внутри клокотали возмущение и обида.

– Ты просто ее отчитал, и все? Ей это сойдет с рук?!

В отдалении что-то брякнуло, заставив меня вздрогнуть. По красивому лицу мужа пробежала тень раздражения. Ричард распахнул дверь, без слов приглашая прогуляться по саду. Солнце светило еще ярко, жужжали пчелы, сладко и пьяно пахли розы, обещая скорую грозу.

Муж заговорил, когда мы подошли к увитой цветами беседке.

– Эмма, послушай, – начал он мягко, усаживая меня на скамью, – ты восприняла все это слишком близко к сердцу.

Мало что могло уязвить меня больнее.

– Хочешь сказать, что и это мне примерещилось? – оскорбленно поинтересовалась я и отвернулась.

Муж вздохнул и присел рядом, почти касаясь меня бедром.

– Что ты, любимая! Вряд ли в число твоих потаенных страхов входит страх перед наглой прислугой. Просто беременные женщины бывают… – он запнулся, – излишне впечатлительны.

Вот как! Это не экономка мне нагрубила, а я наговариваю на бедную женщину?

– Должно быть, миссис Поуп тоже на сносях, – съязвила я, – раз столь болезненно восприняла мое появление. Хотя, как по мне, она попросту тебя ревнует!

Ричард поморщился и сжал пальцами переносицу.

– Миссис Поуп очень преданна и будет верна нашей семье до гробовой доски. Не увольнять же ее из-за недоразумения!

Я закусила удила, позабыв о доводах рассудка:

– Семье? Сдается мне, миссис Поуп предана лично тебе и так взъелась на твою жену, потому что сама хотела бы ею стать.

Лицо Ричарда, и без того хмурое, теперь напоминало тучу. Глаза потемнели, меж бровей обозначилась глубокая складка.

– Чушь. Эмма, дорогая, подумай, кто она и кто я?

Я невольно хмыкнула. Сомневаюсь, что влюбленной женщине было дело до социальных различий. Даже если миссис Поуп понимала, что ее браку с любимым не бывать, это никак не мешало ей ненавидеть его жену. Не ослепла же я, в самом деле! Или…

Отогнав мысль, что все это могло быть очередным вывертом моего замороченного ума, я сказала упрямо:

– Зачем, по-твоему, она наговорила гадостей о твоих любовницах? И даже усомнилась, что мы с тобой женаты?

Экономка держалась слишком нагло, чтобы это можно было объяснить лишь хозяйским снисхождением. Или за этим стояли нежные чувства, или она слишком много знала, оттого и чувствовала себя столь уверенно.

Ричард откинулся на спинку и поморщился.

– Миссис Поуп просто добропорядочна, порой даже слишком. Признаю, у этого дома не совсем приличная история, поэтому я тебя сюда не привозил, но все это давно в прошлом. Здесь редко кто бывает, разве что я приезжаю побыть в тишине день-другой.

– В одиночестве? – вырвалось у меня.

Кто меня за язык тянул?!

Ричард улыбнулся:

– Любимая, по-моему, это как раз ты ревнуешь. Миссис Поуп из семьи, которая служит Блэкислам уже добрых сто лет. У старых слуг часто бывают любимчики, а меня она всегда выделяла. Вот и все!

Я поневоле заинтересовалась:

– Блэкислам? Разве не Блэкморам?

– Что? – поднял брови Ричард. – А, нет. Этот дом мне достался от деда по материнской линии, он разругался с сыном и оставил ему только майорат. Впрочем, дядя Томас на меня не в обиде, он и без того был несметно богат. К тому же, как ты знаешь, я его наследник.

Томас Блэкисл – единственный брат матери Ричарда, последний отпрыск некогда многочисленного рода. Детей у лорда Блэкисла не было. Все надежды он возлагал на сына сестры, Ричарду даже второе имя – Томас – дали в честь дяди.

Пока я вспоминала семейные перипетии, муж времени зря не терял. Обнял меня за плечи, нежно поцеловал в висок и шепнул:

– Эмма, любимая, не будем ссориться. Обещаю, если миссис Поуп еще рискнет хоть словом тебя задеть, ты ее больше не увидишь. Поужинаешь со мной?

Ричард поднес к губам мое запястье – по случаю чисто семейной прогулки я была без перчаток.

Я нервно разгладила складки на юбке, сама не зная, что чувствую.

– Я думала, ты не вернешься. У тебя же были какие-то срочные дела…

Ричард на мгновение прикрыл глаза и ответил устало:

– Хотел успокоиться. Эмма, я был в таком бешенстве! У меня в глазах темнело, стоило подумать, что могло с тобой случиться, пока ты бродила по улицам одна.

Он провел рукой по глазам и через силу улыбнулся.

– Прошу, больше не делай так. Я не переживу, если…

Я прижала пальцы к его губам, не давая закончить.

– Тшш, не нужно. Ты прав, давай просто поужинаем.

Тем временем я постараюсь наконец разобраться в той чудовищной каше, которая образовалась в моей голове. Но этого я, разумеется, не сказала…

Место было чудесное: уютная заводь, ивы склонились к самой воде, в их кронах тихо и умиротворяюще шелестел ветер, журчала вода, солнце окрашивало горизонт рыжим и алым. Я так засмотрелась, что не сразу заметила расстеленный на траве ковер, на котором были живописно разбросаны цветастые подушки. На белоснежной скатерти поблескивала серебряная посуда, на большом блюде горкой возвышались соблазнительные ягоды – свежая клубника и черешня, сверкающие каплями воды.

Кроны ив образовывали нечто вроде шатра, так что мы оказались скрыты от любопытных глаз. Впрочем, берег был пустынен, и только вдали кто-то рыбачил с лодки.

Сидеть, прислонившись спиной к стволу ивы, оказалось удобно и даже мягко благодаря целой россыпи подушек. Пахло травой и чем-то упоительно вкусным, отчего у меня потекли слюнки.

Ричард устроился напротив. На лицо его ложились причудливые тени, на губах играла полуулыбка. Я поневоле им залюбовалась. Ричард был красив той породистой холодной красотой, которая отличает чистокровных аристократов. Светло-пепельные волосы чуть длиннее общепринятого закрывали немного оттопыренные уши – единственный изъян в безупречной внешности мужа. Голубые глаза смотрели на мир спокойно и холодно, с высокомерием человека, у которого все есть и он этого заслуживает.

Красивый мужчина, с которого можно рисовать как надменного рыцаря, так и важного банкира. Как же вышло, что он стал моим мужем?

Ричарда занимали вещи куда более прозаические.

– Хочешь ветчины? – предложил он, заглянув под серебряные крышки. Соблазнительный аромат резко усилился. – Еще есть сандвичи, сыр, печенье и фрукты.

Я украдкой сглотнула слюну. За весь день я съела лишь булочку, от которой давно остались лишь воспоминания.

– Ломтик ветчины и сандвич с огурцом, если найдется, – ответила я благовоспитанно, памятуя, что леди не к лицу выказывать волчий аппетит, и сложила руки на коленях.

Ричард с улыбкой подал мне требуемое, присовокупив еще несколько моих любимых сандвичей, маслины и кусочек сыра с плесенью.

Муж был необыкновенно мил и внимателен. Пока я утоляла голод, он рассказывал обо всяких пустяках. Беседа ни о чем помогла мне расслабиться, постепенно я даже стала улыбаться шуткам и задавать вопросы о знакомых. Несмотря на занятость, Ричард посещал все мало-мальски значимые мероприятия в округе. Ума не приложу, когда он при этом успевал заниматься делами алхимического концерна Блэкморов, научными исследованиями и вдобавок преподаванием!

Из-за тяжелой болезни мамы Ричарда его отец старался больше времени проводить с женой, и они почти совсем отошли от светской жизни, так что Ричард отдувался за всю семью.

Вспомнив о свекрах, я смутилась. Разве можно настолько забыться?

– Как поживают твои родители? – поинтересовалась я, улучив паузу.

Лицо Ричарда смягчилось, как всегда при упоминании его матери. Он неторопливо отправил в рот черешню, прожевал и ответил:

– Благодарю, маме заметно лучше. Отец на прошлой неделе уехал к ней на воды.

Чем болела старшая леди Блэкмор, мне оставалось лишь догадываться. Во всяком случае, на сумасшедшую она не походила нисколько, хотя и была замкнутой.

Поначалу я ужасно боялась знакомства с родителями мужа. Ричард, уговаривая меня на магический брак, описал их отношение к будущей невестке в самых темных красках. На деле его отец встретил меня со сдержанным неодобрением, а мать кивнула рассеянно и вернулась к своей книге. Хотя такая сдержанность как раз могла быть следствием уже заключенного магического брака, неопровержимо подтвердившего серьезность наших с Ричардом намерений. С тех пор старшего лорда я видела от силы раз пять на семейных мероприятиях, а старшую леди и вовсе только однажды, на прогулке в парке.

Зато я знала, что Ричард каждый вечер получает отчет о самочувствии матери и живо интересуется делами родных.

Должно быть, муж заметил мою невнимательность, поскольку оборвал очередную смешную историю и подался вперед.

– Еще ветчины?

Я промокнула губы и отложила салфетку.

– Спасибо, я наелась.

Ричард заговорщицки улыбнулся.

– Перейдем к десерту?

– Только немного ягод, – поколебавшись, ответила я.

– Уверена? Посмотри, что у меня есть!

Жестом фокусника Ричард поднял крышку над очередным блюдом, и я ахнула, вмиг позабыв о сложных отношениях с семейством Блэкморов.

– Мои любимые!