Глоточек свеженького яда Хрусталева Ирина

Глава 17

– Ну зачем тебе уезжать, Лена? – со слезами на глазах спрашивала Марина. – Живи у меня. Ты мне как сестра родная стала. На фиг тебе сдалась эта заграница? Что ты там забыла? Не уезжай, очень тебя прошу!

– Нет, Мариша, у тебя своя жизнь, у меня – своя. И потом, ты же прекрасно знаешь, что меня здесь ничего больше не держит.

– И куда ты собираешься уехать?

– В Испанию.

– Кому ты нужна в какой-то Испании, без жилья, без денег? Ты хоть об этом подумала?

– Почему без денег? – усмехнулась девушка. – Там в одном из банков лежат ценные бумаги на три миллиона долларов.

– Откуда?! – округлила глаза Марина.

– А вот отсюда, – сказала Лика и, выдвинув ящик комода, достала конверт.

Марина взяла в руки конверт и вытащила оттуда маленький ключик.

– Это что? От чего он? – спросила она у подруги.

– От банковской ячейки, где бабки лежат, – засмеялась Лика.

– Вот это да! – вздохнула Марина. – И кто же тебе такой подарок сделал?

– Думаю, мой отец. Кто же еще? Я нашла этот конверт в своем тайнике, когда забирала оттуда деньги. Помнишь тот день – после казино?

– Еще бы мне не помнить! – усмехнулась Марго. – Такие вещи разве забываются? Значит, твой отец все предвидел?

– Предвидеть не предвидел, а что-то, видно, чувствовал. Он всегда таким был, интуиция у него и в самом деле была невероятная, я в этом убеждалась не раз. Видно, похитители допустили какую-нибудь ошибку, и он это понял. В милицию не пошел, наверняка побоявшись, что этим может подвергнуть мою жизнь опасности. Так ли это, не знаю, могу только догадываться. Теперь об этом никто и никогда не узнает, все участники трагедии мертвы. Да и не хочу я больше об этом вспоминать, только душу травить, она у меня и так вся в ранах и ссадинах, – нахмурилась Анжелика.

– Лен, а как же здесь? Ведь и квартиры, и дом, и фирма…

– Фирмы, считай, уже нет, она обанкротилась. Все деньги теперь принадлежат детскому фонду, который занимается лечением детей с церебральным параличом. Отец занимался благотворительностью и часто спонсировал этот фонд. Вот и я решила пойти по его стопам. Прежде чем запустить вирус, я перевела со счета фирмы кругленькую сумму на счет фонда. Документы так и лежали у отца в сейфе, про него никто не знал, кроме меня и мамы. А квартиры и дом? – пожала девушка плечами. – Да пусть все это барахло горит синим пламенем! Из-за него все и случилось. Ведь если бы мой отец не был таким богатым, ничего бы не произошло. И мне ничего из этого не нужно, – безразлично проговорила Анжелика. – Хватит того, что оставил отец в Испании, даже за глаза, – добавила она. – Теперь мне нужно подумать, как сделать документы, чтобы уехать, остальное – мелочи жизни. Как ты думаешь, твой Слава сможет мне помочь с этим делом?

– Для того чтобы он помог, придется все ему рассказать, без этого ничего не получится. Сейчас с такими делами, как документы, не все так просто, как раньше, – вздохнула Марина.

– Что ж, значит, расскажу, – спокойно ответила Анжелика. – У меня нет другого выхода. Надеюсь, что его не хватит инфаркт.

– Не должен хватить, он у меня мужик такой, любит, чтобы все было по справедливости. В конце концов, не ты же всех их поубивала, и я тому – живой свидетель.

– Я никогда не была злым и кровожадным человеком, Марина. Могла плакать навзрыд, смотря какой-нибудь фильм, где погибают люди, особенно дети. А здесь – хоть бы одна жилка от жалости дрогнула! Нет, неправду говорю: жену дядьки мне стало жалко, честное слово. Я, когда увидела ее такой… ай, лучше и не вспоминать, – махнула девушка рукой. – Наверное, теперь она до конца дней будет перед моими глазами стоять. Как только все образуется и я обоснуюсь в Испании, сразу же найду хорошего психолога.

– Зачем тебе психолог?

– Мне часто снятся страшные сны, и я просыпаюсь среди ночи в холодном поту. А я хочу забыть весь этот ужас, всю эту грязь. У меня такое чувство, что я выпила глоток яда, и никак не могу отделаться от этого состояния.

– Тебе нужен не психолог, а гипнотизер, чтобы он ввел тебя в состояние транса и стер из памяти неприятные моменты твоей жизни, – оживилась Марина. – Я про такое лечение в книге читала. Ты же знаешь, что я вовсю увлекаюсь психологией! Только врач, конечно, нужен хороший, чтобы чего лишнего не стер, а только то, что тебя беспокоит.

– Я иногда жалею, что все вспомнила. Лучше бы так и продолжала жить, не зная даже своего имени, – тяжело вздохнула Анжелика. – Сейчас мне намного тяжелее, чем тогда.

– Слушай, Лен, а может, и не нужно Славке все рассказывать? Он же знает, что тебе все равно нужны документы, вот пусть и сделает, на любое имя.

– Зачем же на любое имя, если все родственники Лики погибли? Она теперь может заявить свои права на полном основании, она ведь является живым человеком, – раздался голос Вячеслава, и девушки, как по команде, завизжали от неожиданности.

– Слав, ты, ког… когда приехал? – заикаясь, пролепетала Марина, испуганно глядя на Вячеслава.

– Уже минут пятнадцать вашу беседу слушаю, – усмехнулся мужчина. – Я сразу понял, что ты, Анжелика, имеешь какое-то отношение ко всему, что начало с Гориными происходить. Только, честно скажу, я думал, что ты сама их… того. Слава богу, что ошибся. Плохие из вас конспираторы, девушки, вот что я вам скажу!

Лика смотрела на мужчину совершенно спокойными глазами, а у Марины они все больше и больше расширялись. Она повернулась к Лике и сказала:

– Что я тебе говорила? Мне давно показалось, что он что-то подозревает!

Мужчина сел рядом с девушками на диван и, очень серьезно посмотрев на Анжелику, сказал:

– Давай-ка, расскажи мне все по порядку, а там решим, что делать дальше.

– Мне нужны документы, чтобы уехать в Испанию.

– Это я уже слышал, сделаем, – махнул Вячеслав рукой. – Ты о другом мне расскажи. Что с тобой было и как все это случилось? Я знаю только то, что было написано в газетах, а как все произошло на самом деле, должна рассказать ты сама.

– Хорошо, – покорно кивнув головой, ответила девушка и начала свое повествование с того момента, когда она очнулась в каком-то загородном доме, в подвале.

– Я сначала не понимала, где я и что со мной. Только на третий день я увидела Кирилла с Игорем и все поняла. Там, в подвале, почти под потолком окошко было. Я пододвинула к стене топчан, который там стоял вместо кровати, и дотянулась до окна. Только выглянула, как сразу же увидела братьев. Они стояли с каким-то черным, и тот отсчитывал им деньги…

– Через неделю ее заберут, не волнуйтесь, – сказал тот человек на ломаном русском. – Ажан знает свое дело. Ажан собаку на этом съел. Девочка хорошая, вах, Ажан неплохо на ней заработает, – засмеялся он.

– Только чтобы подальше от Москвы, – сказал Игорь.

– Не волнуйтесь, братья, ее увезут далеко, дорогу домой не найдет, – ответил Ажан. – Да и не сможет, – захохотал он. – Героин крепко держит возле себя. Да и хорошо работать моим «девочкам» помогает. Так что не переживайте…

– Я поняла тогда, что мои кузены просто-напросто продали меня, чтобы потом этот человек отправил меня в бордель. Потом потянулись дни ожидания. Я, если честно, все ждала, когда придут меня насиловать или еще что-то делать, только почему-то ничего не происходило. Почему меня никуда не везли, не могу сказать, не знаю. Раз в день в подвал спускалась какая-то женщина, вся в черном, ставила миску с едой, кружку с водой и уходила. Я несколько раз пыталась с ней заговорить, но она молчала. Так прошло месяца три, наверное, а может, и больше, не могу сказать. А в один вечер я услышала стрельбу. Минут, наверное, через десять я услышала, как открывается дверь подвала, но никто не вошел. Я поднялась по ступенькам и только заметила, как за другой дверью мелькнула черная юбка. Естественно, я стала осторожно пробираться к выходу, а перестрелка тем временем не прекращалась. Очень смутно помню, как я выскочила во двор, как перелезла через забор, а потом… яркая вспышка – и все. Очнулась я рядом с каким-то лесом и никак не могла понять – где я, почему я здесь, и, самое страшное… я не могла вспомнить, кто я!

Вячеслав слушал внимательно, не перебивая, сурово сдвинув брови. Желваки на его скулах перекатывались, а кулаки то сжимались, то разжимались.

– Я пошла, сама не зная куда, просто шла, и все, – тем временем продолжала рассказывать Анжелика. – Даже на свалке некоторое время жила, там таких бездомных, как я, очень много. Только мне там очень не нравилось, и я ушла. То у одной старушки поживу, то у другой. А за то, что я им по хозяйству помогала, они кормили меня. А потом меня Мариша подобрала, и уже здесь я услышала ваш разговор. После обморока я все вспомнила, только не хотела об этом вам говорить, но Марго меня быстро раскусила, – улыбнулась Лика. – Глазастая она у нас!

– Это точно, – засмеялась Марина. – От меня что-то скрыть – утопиться легче.

– Когда я узнала, что стало с моими родителями, я прекрасно поняла, чьих это рук дело, и решила отомстить. А как только приступила… странным образом и начались эти убийства. Вячеслав, я вам клянусь, что это не моих рук дело! – прижимая руки к груди, поклялась девушка.

– Я могу подтвердить, – вклинилась Марина. – Хоть на Страшном суде поклянусь, – подняла она руку вверх, как это обычно делают в суде, прежде чем давать показания. – И ты, милый, можешь меня убить за то, что ничего не говорила тебе, но Лена тоже взяла с меня клятву, которую я не могла нарушить.

Повисла гнетущая тишина, в которой слышалось лишь равномерное тиканье настенных часов.

– А пойдемте-ка, девочки, чайку попьем, – вдруг сделал предложение Вячеслав веселым голосом и хлопнул себя ладонями по коленям. Девушки переглянулись и, видя веселый взгляд мужчины, поняли, что грозы не будет. Марина облегченно вздохнула и, схватив Лику за руку, потащила ее на кухню.

– Кстати, девушки, можете позвонить вашей протеже. Наташа, кажется, ее зовут? Пусть завтра или послезавтра приезжает ко мне в офис, я ее протестирую, – сказал Вячеслав. – Так и быть, если она действительно хороший программист – возьму. Но предупреждаю сразу: пока на испытательный срок, а это три месяца. Эти три месяца она будет получать четыреста долларов, а дальше будет видно.

– Спасибо тебе, Славочка, – поцеловав своего милого в щеку, сказала Марина. – Хорошая вроде девчонка, жалко ее, а сейчас и вовсе без работы осталась.

– Что это она без работы осталась? – удивился Вячеслав. – Вы же говорили, что она на рынке торгует. Или все покупатели кончились?

Марина только тут сообразила, что проговорилась, и виновато вытаращила глаза. Вячеслав увидел это и, покачав головой, вздохнул.

– Ну, девчонки, обалдеть от вас можно, что ни день, то новости! А ну, колитесь, что за девицу вы мне хотите подсунуть?

– Хорошая девушка и программист, между прочим, тоже отличный, здесь все по-честному, – тут же начала оправдываться Марина. – Неужели ты думаешь, что я тебе могу непорядочного человека подсунуть? Я что, тебе и себе враг?

– Откуда взялась эта хорошая девушка? – спросил Вячеслав, строго глянув на Марину.

– Откуда, откуда? Оттуда! – ответила та. – Слав, ты вроде чаю хотел?

– Ты мне зубы не заговаривай, отвечай, когда спрашивают. Откуда эта девица? – повторил он свой вопрос.

– Эта бывшая домработница Гориных, – ответила за Марину Лика. – Она действительно хорошая девушка. Осталась сейчас без работы. Кому ей теперь прислуживать, когда ее работодателей больше нет?

– Господи, еще чище! Откуда вы ее знаете?

Анжелика рассказала, как все случилось на самом деле и для чего они с Мариной разыграли весь этот спектакль.

– А когда с ключами все получилось, мне уже неудобно было обманывать девушку, тем более что она действительно мне понравилась, видно, что она неплохой человек, – закончила рассказывать она. – Слав, я вас очень прошу, помогите ей. Мне кажется, что вы никогда не пожалеете об этом.

– Ну, девчонки, ну, авантюристки! – закатив глаза под лоб, хмыкнул мужчина. – И что мне прикажете с вами делать?

– Ничего с нами не надо делать, мы хорошие и больше так не будем, – хитро улыбнулась Марина. – Слав, возьми девушку, не ставь нас в неловкое положении. Ты же сам всегда говоришь, что не любишь, когда тебя обманывают. А сам нас на что толкаешь?

– На что это я вас толкаю? – прищурился Вячеслав.

– Как это на что? Если ты не возьмешь Наташу к себе, получится, что мы ее обманули, – подбоченилась Марго. – Нехорошо, милый.

– Ладно уж, так и быть, возьму ее к себе. Но, как уже сказал, с испытательным сроком. И никаких поблажек, – нехотя согласился мужчина.

– Славка, я люблю тебе все больше и больше, – улыбнулась Марина и с нежностью посмотрела на своего мужчину.

– Нечего подлизываться. Ты правильно сказала: я терпеть не могу, когда меня обманывают. Скажи спасибо, что я такой добрый.

– Спасибо, родной! – засмеялась Марина.

– На здоровье, – буркнул мужчина в ответ, но, глядя на веселые глаза Марины, не выдержал и тоже улыбнулся.

* * *

Андрей взял больничный на неделю, за что получил от своего начальника такой нагоняй, что мало ему не показалось.

– Ты что, Казаков, хочешь меня до инфаркта довести? – гремел его голос в телефонной трубке, так что майору даже пришлось ее держать на безопасном расстоянии от своих барабанных перепонок. – Ты соображаешь – болеть вздумал? Что ты себе думаешь? Кому я должен передавать дела Гориных?

– Ничего с этими делами не случится, Владимир Иванович. Родственников нет, которые бы над душой стояли. Месяцем раньше, месяцем позже, какое это теперь имеет значение? – пробовал уговорить разбушевавшегося генерала Андрей.

– Что значит – какое имеет значение? – еще сильнее взревел генерал. – Ты что, майор, совсем уже с головой дружить перестал? Что мне прикажешь высшему руководству докладывать? Что следователь решил немного отдохнуть от дел и положить его до лучших времен в архив? – продолжал бушевать Владимир Иванович.

Андрей лишь закатывал глаза под лоб, мысленно ругая себя за то, что решил перебить начальство и высказать свою точку зрения.

– И потом, у тебя разве только одно это дело в производстве? У тебя их еще четыре! Кто ими будет заниматься? У меня и так земля уже под ногами горит, только и знаю, что на совещаниях с высшим руководством выслушиваю, как мой отдел плохо работает!

– Работаем, между прочим, не хуже других, – буркнул Андрей, не выдержав несправедливой критики в свой адрес и адрес своих сослуживцев.

– Меня не устраивает «не хуже», мы должны работать лучше, – моментально парировал генерал. – Так, Казаков, вот тебе мой приказ. Через три дня чтобы был здоров!

– Через три дня не получится, Владимир Иванович, у меня же радикулит, люмбаго. Я до туалета не могу самостоятельно дойти, – почти натурально простонал Андрей.

– Ничего! До туалета не можешь, а до управления как-нибудь доковыляешь! – гаркнул напоследок генерал и бросил трубку.

Андрей посмотрел на пикающую трубку и, хмыкнув, положил ее на базу.

– Вообще уйду в отставку, будешь тогда знать, как орать на ценного работника! Мне нужна эта неделя, и хоть ты лопни там, в своем кабинете, а раньше, чем через неделю, ты меня не увидишь.

– С кем это ты там разговариваешь, Андрюша? – спросила Ирина Васильевна, заглянув к сыну в комнату.

– Да вот, мам, с начальством немного пришлось поспорить.

– Что-то серьезное, сынок? – обеспокоенно поинтересовалась женщина.

– Нет, мам, ничего серьезного, не волнуйся, – успокоил ее Андрей.

– С начальством не нужно спорить, Андрюша, нехорошо это, – покачала женщина головой.

– У нас, мам, сейчас демократия, так что спорить позволяется с кем угодно, даже с президентом, – усмехнулся Андрей.

– В наше время такого не было. Начальство нужно уважать, на то оно и начальство, – назидательно проговорила Ирина Васильевна. – Я вот в институте сколько лет проработала, можно сказать, всю свою жизнь. Начальников за это время сменилось, и не вспомнить всех, а я все работала. Так я старалась любому из них угодить, никогда не спорила, всегда была исполнительной, любую работу старалась выполнить добросовестно. У нас предпоследний начальник отдела был моложе тебя, можно сказать, в сыновья мне годился. Но я никогда не давала ему понять, что отношусь к нему несерьезно. Даже когда я видела, что он не совсем прав, я все равно никогда с ним не спорила. Разве он виноват, что такой молодой? Зато грамотный, с высшим образованием. Как я могу с ним спорить, простая служащая?

– Сейчас другие времена, мама. Что же теперь, на цырлах перед ними скакать? Я уже не мальчик, мне это не к лицу. И образование у меня, между прочим, не хуже, чем у моего начальника! Просто еще выслуги лет не хватает, чтобы на его место сесть. Да и не хочу я на его место, – добавил он. – Пусть просто оставит меня в покое, и я ему буду весьма признателен. Нет, ты только подумай! Я ему говорю, что у меня радикулит, что до туалета не могу дойти без посторонней помощи, а он – ничего до управления доковыляешь! И ты хочешь, чтобы я не спорил с таким бессердечным человеком? Нет, мама, здесь ты на сто процентов не права, – резюмировал Андрей и улегся на диван, задрав ноги на спинку.

Женщина вздохнула, поняв, что переспорить своего сына все равно не сумеет. Он всегда был своенравным, с самого раннего детства, и она давно к этому привыкла. Но все равно – старалась иногда высказать свою точку зрения и поучить сына уму-разуму.

– А обманывать, между прочим, я тебе никогда не учила. Тем более симулировать несуществующие заболевания, – проворчала она и скрылась за дверью.

Андрей взял эту неделю, преследуя определенные цели. Ему нужно было найти Анжелику, но не как следователю, который ведет дело о тройном убийстве, а как просто Андрею, которого Лика сбила однажды на своем мотоцикле. Он был почти уверен, что знает место, где может ее встретить, но для этого ему нужно было свободное время. Он его нашел, схитрив и притворившись больным. За что и получил сейчас нагоняй от своего начальника по первое число.

Неделя подходила к концу, но девушка так и не появилась.

«Неужели не придет? Этого не может быть, она обязательно придет», – думал Андрей, сидя в своем автомобиле недалеко от Немецкого кладбища и пристально наблюдая за людьми, которые входили и выходили из центральных ворот. Когда он нашел могилу, то сразу же понял, что за ней кто-то ухаживает. Вся площадка вокруг памятников была очищена от снега, а в больших мраморных вазах стояли огромные букеты свежих цветов. Он долго стоял у ограды, всматриваясь в лица на памятнике.

– Надо же, живьем похоронили, – процедил он сквозь зубы.

Разглядывая снимок, с которого ему улыбалась девушка, он уверился до конца, что она жива. Именно она тогда встретилась ему в коридоре кардиологического отделения, в институте Склифосовского, и именно ее глаза он видел через прорезь шлема мотоциклистки, которая представилась ему Мариной. Только здесь, на памятнике, ее глаза были задорными и веселыми, а тогда, во дворе его дома, на него смотрели немного испуганные и грустные очи…

«Ну почему в жизни существует такая несправедливость? – думал сейчас Андрей. – Почему именно ее выбрала судьба для таких испытаний? Впервые в своей жизни я встретил девушку, от одного запаха которой у меня закружилась голова, как у подростка. Ее глаза не раз снились мне во сне. А от воспоминания о прикосновении ее губ меня до сих пор бросает в жар! А в результате я не могу ее найти, – продолжал размышлять молодой человек. – Теперь я хоть знаю, что это не она убивала Гориных, и это успокаивает. Хотя не могу поручиться, что смог бы арестовать ее, если бы было все иначе. Она теперь наверняка уедет. И что же делать мне? Черт, как же все запуталось!» – тяжело вздохнул он и закурил следующую сигарету.

* * *

– Ну вот, девочка, все в порядке, держи документы, – проговорил Вячеслав, протягивая Лике российский и заграничный паспорта. Вместе с ними были и все документы, которые нужно будет сдавать в посольство для получения визы. – Ты должна уехать в течение недели, иначе могут возникнуть проблемы. Сама понимаешь, что это не совсем законно, пришлось нажать на кое-какие рычаги. Благо, у меня масса друзей среди влиятельных людей.

– Спасибо, Вячеслав, – улыбнулась Анжелика. – Не знаю, что бы я делала без вас с Маришкой. Кстати, как там Наташа? – вспомнив про девушку, поинтересовалась она.

– В порядке ваша Наташа, – хмыкнул Вячеслав. – Каждый день передает вам с Мариной привет и не устает меня благодарить. Но девушка в самом деле талантливый программист, можно сказать, от бога. Я даже подумываю сократить ей испытательный срок. Работает, как заведенная, чувствуется, что ей это до безумия нравится. Вчера хорошую идею мне подкинула, она проявляет настоящий интерес к работе. Так что мне еще благодарить вас придется, что подкинули мне такого ценного кадра, – засмеялся Вячеслав.

– Всегда рады помочь, – кокетливо высказалась Марина, только что вошедшая в комнату. – Я тебе сразу говорила, что не пожалеешь. Забыл, что я психологию изучаю? Мне Наташа понравилась с первого раза. Пойди сходи к Димке, он там своей няне разборку с ревом устроил, успокоить его требуется. Сейчас увидит тебя, сразу слезы просохнут, – улыбнулась девушка. – На меня он не реагирует.

Вячеслав направился в детскую комнату, а Марина уселась в кресло, забравшись туда с ногами.

– Лен, ты когда планируешь уехать? – спросила она у подруги. – Слушай, это ничего, что я тебя продолжаю Леной называть? Если честно, я так привыкла к этому имени, что с другим как-то не представляю тебя. Ну, не поворачивается у меня язык называть тебя Анжеликой, – засмеялась она.

– Зови Леной, я же тебе говорила, что мне это имя очень нравится, ведь так звали мою маму, – улыбнулась девушка.

– Ну, ты когда собираешься уехать-то? – повторила свой вопрос Марина.

– Как только визу получу, – пожала Лика плечами. – Завтра поеду в посольство, сдам документы. Как только будет готова виза, сразу же буду покупать билет на самолет до Мадрида.

– Ты точно все решила? – спросила Марина.

– Точно, Мариш, – кивнула Лика головой. – Точнее не бывает, – добавила она. – Меня здесь больше никто и ничто не удерживает. Единственное, о чем я жалею, что оставляю здесь могилу своих родителей. Я наняла там, на кладбище, одну женщину, чтобы она за могилой ухаживала. Заплатила ей за два года вперед. Надеюсь, что через два года смогу сюда приехать, чтобы навестить их. А если нет… что ж, значит, так тому и суждено быть. Пришлю тогда деньги тебе, а ты уж снова наймешь кого-нибудь.

– Это не вопрос, – махнула Марина рукой. – И деньги мне твои не нужны. Неужели думаешь, забуду? Плохо же ты тогда меня знаешь, – обиженно буркнула она.

– Прости, моя хорошая, я без всякой задней мысли. Что бы я без вас делала? – снова сказала Лика и обняла подругу. – Спасибо тебе за все, Маришенька! Я никогда не забуду того, что ты для меня сделала. Береги своего Славку, он у тебя замечательный.

Мужчины в это время уже не было в комнате, он ушел в детскую, откуда теперь доносился заливистый хохот малыша.

– Щекочет баловника нашего, наверное, – улыбнулась Марина, прислушиваясь к детскому смеху и рокоту мужского голоса. – Видишь, как он быстро его успокоил? У него это всегда здорово получается. Славка – очень хороший отец.

– Счастливая ты, – вздохнула Анжелика. – А вот мне, наверное, никогда не посчастливится узнать, что такое настоящее счастье. После того что со мной сделали эти ублюдки, мои братья, я не могу смотреть ни на одного мужчину. Хотя… – девушка замолчала, о чем-то задумавшись, а потом договорила, тяжело при этом вздохнув: – Нет, это невозможно, как и достать луну с неба.

– Ты о чем это, Лен? – спросила Марина.

– Не обращай на меня внимания, – улыбнулась девушка. – Это я так, о своем, о женском.

– Ты что-то скрываешь от меня, Лена? Что-то случилось еще? – обеспокоенно поинтересовалась Марина.

– Нет, что ты. Разве я могу что-то скрывать от тебя? – почти натурально засмеялась Анжелика, но глаза ее при этом оставались грустными.

– Ой, не финти, – покачала головой Марина. – Сколько раз можно говорить, что я сразу вижу, когда человек говорит неправду, – нахмурила лобик девушка. – Говори, в чем дело. Я могу тебе чем-то помочь?

– Нет, Мариночка, мне помочь невозможно. Я уж как-нибудь сама попробую справиться.

– С чем это тебе нужно справляться?

– С сердцем.

– А что с ним?

– Не знаю, – пожала Лика плечами. – Ноет и болит. И знаешь, почему? – вдруг спросила она у подруги.

– Почему?

– Потому что я не могу быть с тем человеком, с которым бы действительно хотела быть, – горько усмехнулась Лика.

– И кто же это такой? Ты мне ничего не говорила о том, что кого-то любишь, – удивленно проговорила Марина.

– Я не знаю, любовь ли это или нет. Никогда не испытывала подобных чувств, поэтому сравнить мне не с чем. Был у меня друг, рокер, Алексеем зовут, но это не было любовью, так, детские шалости.

– А сейчас все по-другому, да? – осторожно спросила Марина.

– Не знаю, наверное, – пожала Анжелика плечами. – Он мне просто очень симпатичен… и я постоянно думаю о нем, черт меня побери! – вдруг выругалась Анжелика. – Постоянно думаю. Он мне даже во сне снится, и я не могу ничего с этим поделать. Ты считаешь, это любовь?

– А что же еще? Конечно, любовь.

– Значит, она вот такая?

– Какая – такая?

– Мучительная.

– Она разная бывает, – вздохнула Марина. – И мучительная, и сладкая одновременно. Я, например, очень своего Славку люблю, и мне от этого сладко. Но иногда, когда я начинаю представлять, как он спит со своей женой, меня начинает сжигать дикая ревность, и это очень мучительно.

– Я мучаюсь не от ревности, а от своего бессилия. Оттого, что не могу себе позволить быть с ним рядом, потому что оставаться здесь тоже не могу. Ай, да что там говорить, – обреченно махнула она рукой. – Вся моя жизнь как-то неправильно сложилась, и самое страшное, что исправить уже ничего нельзя.

– Ну, это ты брось, – прикрикнула на подругу Марина. – У тебя еще вся жизнь впереди, ты еще совсем молодая, и такие мысли тебе совершенно не к лицу. Ты, кстати, так и не ответила на мой вопрос. Кто это такой? – спохватившись, снова спросила она.

– Казаков Андрей. Ты разве не догадалась еще? – кисло улыбнулась Анжелика.

– Батюшки мои! – ахнула Марина и всплеснула руками. – Совсем уже с ума сошла?! Он же мент!

– Менты что же, не люди? – возразила Анжелика. – И потом, мне он нравится как человек, и совсем неважно, кто он.

– Ну надо же, – снова удивилась девушка. – Нарочно не придумаешь, называется! Не могла в другого влюбиться? Что, мужиков, что ли, в Москве мало? Обалдеть от тебя можно, – сокрушенно покачала она головой. – Что ни день, то новости. Нет, ты только подумай! В Москве несколько миллионов мужиков, а ее в мента угораздило втюриться.

– Сердцу не прикажешь, – буркнула в ответ Лика. – Но это не про меня, – добавила она. – Я своему сердцу не только прикажу, я его вырву, как Данко, если понадобится. Мне ведь все равно отсюда уезжать, значит, я должна его забыть.

Глава 18

Анжелика сидела у могилы и разговаривала со своими родителями.

– Завтра я улетаю. Улетаю отсюда навсегда. Я не знаю, что будет со мной в дальнейшем, там, в чужой для меня стране, среди чужих мне людей. Да, папа, ты позаботился, чтобы у меня были деньги. Но ведь за деньги нельзя купить родных и близких, правда, пап? За деньги нельзя купить любовь. За деньги нельзя вернуть меня, ту, беспечную и беззаботную девчонку, которую вы окружали когда-то своей любовью. Боже мой, родные мои, как же мне тяжело! – вздохнула Анжелика. – Мне иногда не хочется жить. Да, папа, я знаю, что бы ты сейчас сказал мне: «Нужно уметь быть сильной в любой ситуации». А если их нет? Если не осталось сил? Что тогда?

– Тогда их нужно найти, – услышала Лика мужской голос у себя за спиной и невольно вздрогнула. Она замерла на мгновение, а потом резко вскочила и, обернувшись, закричала:

– Выследил, да? Только обломалось у тебя, майор, это не я расправилась с родственниками! Я вообще не имею к этому никакого отношения.

– Не кричи так, здесь же кладбище, – спокойно произнес Казаков.

– А покойникам по барабану, им хоть кричи, хоть не кричи, они все равно не слышат, – буркнула Лика. – Что тебе здесь нужно? Ты меня, конечно, можешь арестовать, только повторяю: я этого не делала.

– Я знаю.

– Откуда? – удивилась девушка. – Ты нашел настоящего преступника? Ты его поймал? Кто это? – возбужденно задавала она вопросы. – Да отвечай же, черт тебя побери! – топнула она ногой.

– Это твоя мать.

– Что-о?! – прохрипела Анжелика и снова плюхнулась на скамейку. Она недоуменно посмотрела на памятник, где были фотографии, а потом – снова на Андрея. – Ты хочешь сказать, что призрак моей матери… – нервно сглотнула она. – Что ты мне голову морочишь?! – раздраженно рявкнула девушка.

– Почему призрак? – пожал Андрей плечами. – Она обычная женщина, очень красивая, смею заметить, и вполне живая.

– Живая, – прошептала Лика. До нее все еще никак не доходило, что же говорит этот парень. – Как живая?! – снова вскочила она. – Где она? В тюрьме, да?! Ты должен немедленно ее выпустить, я могу заплатить любой залог, хоть миллион, хоть два… даже три, – возбужденно заговорила она. – Не рублей, долларов, у меня есть. Я все отдам, все до последнего! Ты не должен, слышишь, ты не должен…

– Успокойся, Анжелика, – улыбнулся мужчина. – Елена не в тюрьме, она в Испании, ждет там тебя.

– Я ничего не понимаю, – потерла Лика виски. – Ты говоришь мне правду?

– Абсолютную.

– А как?.. Господи, я ничего не понимаю, – вновь посмотрев на фотографию матери, простонала девушка.

– Ты успокойся, а я тебе сейчас все расскажу.

* * *

Женщина прошла в комнату и села на предложенное ей место.

– Я вас слушаю, – проговорил Андрей, внимательно вглядываясь в ее лицо. Его брови вдруг удивленно взметнулись вверх. – Вы…

– Да, это я, Елена Горина, мать Анжелики, – совершенно спокойно сказала женщина и, достав из сумочки пачку сигарет, щелкнула зажигалкой. Андрей сидел, точно громом пораженный, не в состоянии вымолвить ни слова.

– Вы удивлены? – тем временем продолжила говорить Елена. – Вижу, что удивлены. Ведь вы считали меня погибшей.

– Я сам видел ваш труп, – ляпнул Казаков. – Простите, ваше тело, после того как вы… извините, что-то мне нехорошо, – сморщился он и потер пальцами виски.

– Ничего, это бывает, – усмехнулась Елена. – Будь я на вашем месте, у меня бы тоже голова заболела. Вы успокойтесь, примите все, как есть, а потом я вам все расскажу.

– Я в порядке, рассказывайте.

– Я почти сразу догадалась, кто это сделал, – начала говорить Елена. – Я имею в виду похищение Анжелики, выкуп, потом смерть мужа.

– Постойте, что значит – догадались? А почему же вы не пришли в милицию?

– Вы меня не торопите и по возможности не перебивайте, – попросила Андрея Елена. – Я вам все расскажу и отвечу на все вопросы, для этого я сюда и пришла.

– Хорошо, извините, что перебил, – согласился Казаков. – Я вас внимательно слушаю.

– Как только пропала наша дочь и похитители потребовали выкуп, я сразу же сказала мужу, что нужно немедленно заявить в милицию, но он не послушал меня и сделал по-своему. А когда его убили, да еще и фотографию… – женщина резко замолчала и прикрыла глаза.

– Я вам звонил в тот день, но опоздал… думал, что опоздал, – осторожно произнес Андрей. – Платье…

– Да, да, платье, я тоже это заметила, – открыв глаза, кивнула Елена. – Просто виду не подала. Я сразу же приняла решение, что должна тоже «умереть», чтобы все узнать и, может быть, спасти дочь. У меня были подозрения насчет Виктора и его сыновей, уж слишком странно они себя вели. Суетились совершенно не по делу, нервничали. Не знаю, как вам объяснить, чтобы вы меня поняли. Я каким-то шестым чувством ощутила их фальшь и неискренность. В общем, не столь важно, что я почувствовала, главное, что я приняла определенное решение.

– А кто же был в машине вместо вас? Мы были уверены, что это вы. Ваши украшения… их опознала жена Виктора Горина, еще какие-то мелочи, я уже точно и не упомню всего.

– Андрей Владимирович, когда человек чего-то хочет, да еще имеет при этом деньги, поверьте, нет ничего невозможного, – усмехнулась Елена. – Только не смотрите на меня такими глазами, я никого не убивала. Я просто купила женский труп, вот и все.

– К… как это – купили?! – заикаясь, спросил майор. – У нас что, есть магазины, в которых торгуют трупами?!

– Боже мой, до чего вы еще молоды, хоть и майор уже, – засмеялась Елена. – Сейчас в моргах столько невостребованных ммм… тел, что вам с удовольствием продадут любой, хоть оптом, хоть в розницу.

– В розницу? – глупо тараща глаза на женщину, спросил Андрей. – А как же вы объяснили…

– А за вас все объяснят деньги, зеленые такие ассигнации. Самому даже рот не придется раскрывать. Не верите? – усмехнулась Елена. – Хотите эксперимент? Мы сейчас поедем с вами в морг, и я продемонстрирую эту куплю-продажу, – веселилась она, глядя на растерянного мужчину.

– Нет, обойдемся без экспериментов, – торопливо отказался майор. – Я вам верю. Только…

– Что-то еще?

– Невостребованные трупы – это те, которые подолгу лежат, а в машине…

– Я поняла, о чем вы, – перебила Андрея Елена. – Я купила свежий, только что со свалки.

– Господи, час от часу не легче, – захлопал глазами Казаков. – Откуда, вы сказали?!

– До чего же вы, мужчины, туго соображающие особи, – вздохнула Горина. – На свалке живет целая армия бомжей, и, представьте себе, они имеют такую особенность – не быть бессмертными. Там каждый день кто-нибудь умирает. В морге я сделала заказ на молодую женщину, умершую не далее, как накануне, а еще лучше – в нужный мне день. Мне повезло: буквально за час до моего визита и привезли такую женщину со свалки. Я ее сразу же купила, отдала санитару вещи, которые нужно было на нее надеть, а ночью забрала. Вот и все.

– Я в шоке! – только и сумел выдохнуть Андрей.

– С вашего позволения, я продолжу, – не обращая внимания на раскрытый рот майора, проговорила Елена и, закинув ногу на ногу, продолжила свой рассказ: – После похорон, в том числе и «моих» тоже, мне пришлось на некоторое время исчезнуть, сами понимаете почему. Но, прежде чем сделать это, на кладбище я все же пришла. Не могла не прийти: хотела проводить мужа в последний путь, хотя бы издали. Естественно, сделала так, чтобы меня никто не смог узнать. И вот тут я совершенно случайно услышала одну фразу, которую обронил один из братьев, когда они уже шли к машинам: «Надеюсь, что и все остальное пройдет так же гладко». Я согласна, что эту фразу можно понять по-разному, но я почему-то была уверена, что речь идет об Анжелике. А потом я начала наблюдать за семьей брата мужа. К сожалению, это ничего не дало, мне не удалось узнать, куда они спрятали мою дочь, но я была уверена, что это их рук дело, – повторила она свое предположение. – Если честно, прошло уже столько времени, что я уже решила: ее тоже нет в живых. И вот тогда во мне закипела такая злость, что… Не буду вам рассказывать о своих чувствах в тот момент, ни к чему это, – проговорила Елена и закурила следующую сигарету. – Я приняла решение уничтожить их всех по очереди.

– А не проще ли было прийти в милицию? – спросил Андрей.