Не первый раз замужем Хрусталева Ирина

Глава 11

Период восстановления был очень трудным и мучительным. Нина первое время лежала с совершенно забинтованным лицом. Оставлены были лишь прорези для губ и глаз. От прорезей для глаз толку практически не было, потому что они заплыли так, что ничего не видели. Постепенно отечность начала спадать, и девушка захотела взглянуть на себя в зеркало.

– Ни в коем случае, – воспротивился доктор. – Если ты это сделаешь, то после этого мне останется жить ровно пять минут, – засмеялся он.

– Неужели я такая страшная? – ужаснулась девушка.

– Не то слово, – чистосердечно признался эскулап, ничуть при этом не смутившись. – Ты, Нинок, не расстраивайся, позже будешь любоваться на себя, а меня – бесконечно благодарить. Честно тебе скажу, получилось все просто замечательно, настоящее произведение искусства! Сам от себя такого не ожидал, это, наверное, все с испугу, – продолжал шутить Виктор.

– Надеюсь, ты никого не скопировал? Мне только двойников не хватало, – пробурчала девушка.

– Здравствуйте, я ваша тетя, – постучал Виктор себе по лбу. – Ты же сама все новые части для своего лица выбирала. Мое дело было – показать тебе базу данных и сделать то, что ты сама же и выбрала.

– Ну, мало ли? Вдруг тебя во время операции вдохновение посетило, и ты еще одну Галатею наваял?

– Не придумывай, все нормально. Через некоторое время снимем основные бинты, оставим лишь самую малость, а потом и все остальное. Только очень тебя прошу, не нужно смотреться в зеркало, самой легче потом будет, – предупредил беспокойную пациентку хирург.

– Хорошо, раз ты так считаешь, придется потерпеть, – согласилась Нина и слово свое сдержала. За все время пребывания в клинике в бинтах она ни разу не подошла к зеркалу, чтобы хоть краем глаза увидеть себя.

Николай приезжал очень часто, чтобы навестить ее и поболтать. Когда прошло уже полтора месяца после последней операции, Виктор разрешил ей выходить на улицу, в сквер, который находился на территории клиники, чтобы подышать свежим воздухом. Когда приезжал Николай, они всегда гуляли вместе. Нина до того привыкла к этим посещениям, что, когда по каким-то причинам он не мог приехать, она начинала чувствовать дискомфорт.«По-моему, я слишком к нему привязалась, – сама на себя злилась девушка. – Он все равно никогда не посмотрит на меня как на женщину, – ворчала она, совершенно забывая о том, что после того, как Виктор снимет с нее повязки, она будет совсем другой. – Я для него – лишь отличный материал для его нового романа, он сам так говорил. Вот по этой причине он и мотается сюда чуть ли не каждый день. Но что уж греха таить, мне очень с ним интересно. Нужно отдать должное его уму, он замечательный собеседник, а какой веселый. Мы даже чем-то похожи с ним», – улыбалась своим мыслям девушка.

Когда Николая не было, Нина, чтобы не скучать, тщательно продумывала свои действия по отношению к своим обидчикам после того, как сможет выйти из клиники, и уже составила план.

– Чтобы им жизнь сказкой не казалась, – любила она повторять в предвкушении своей изощренной мести.

Пока она отлеживала бока на больничной койке, не обошлось и без неожиданностей. Один раз вышел курьезный случай. В клинику приехал Никита и решил пройтись по палатам, чтобы поинтересоваться у клиентов, хорошо ли за ними здесь ухаживают и есть ли какие-нибудь пожелания. Мужчина всеми средствами старался показать, что он тоже неплохой хозяин. А им он себя почувствовал сразу после того, как позвонили из Анапы и объявили о том, что найден труп неизвестной женщины. Узнать ее было невозможно, так как тело, по заключению эксперта, очень долго пробыло в воде и было все объедено рыбами. Никиту просили приехать для опознания, чем ввели в настоящую панику. Он тут же на ходу придумал, что сломал ногу и, к сожалению, никак не может приехать. Тогда у него спросили разрешения, чтобы опознание провели домашние слуги и близкая подруга, которая пока еще находится там, на что он с радостью согласился. К вечеру ему снова позвонили и сообщили, что опознание проведено и нет никакого сомнения, что это его жена.

– На бедре у вашей жены была татуировка в виде маленького дракончика. Каким-то чудом это место осталось нетронутым, и он виден, хоть и не совсем четко. Ваша кухарка, Глафира Николаевна Туева, и подруга подтвердили, что такая татуировка имелась на бедре у вашей жены. Вы тоже подтверждаете это?

Конечно, Никита все подтвердил, потому что такая наколка в самом деле была у Нины.

– Тогда мы пришлем заключение экспертизы и свидетельство о смерти, – слушал Никита казенный голос. Он почувствовал, наконец, огромное облегчение, впервые с той самой жуткой ночи.

– Ну вот, наконец-то все позади, – облегченно вздохнул он. – Теперь я полноправный хозяин, и сам черт мне не брат! Осталось только избавиться от этой дуры – и все, я свободен, – с ненавистью подумал он о своей соучастнице.

«Может, и сны дурацкие теперь прекратятся?» – надеялся Никита. С тех пор, как все это произошло, ему начали сниться сны о том, что Нина жива и постоянно приходит в дом, чтобы изобличить его. Вернее, впервые ему приснился такой сон, когда кто-то позвонил по телефону и прошептал ему те страшные слова: «Я скоро приду за тобой, Никита. Поднимусь со дна морского и приду!»

Умом он понимал, что это была чья-то дурная шутка, но в душе появился страх, который начал потихоньку сжимать его сердце. Никита по-настоящему запаниковал и в первую очередь бросился к своей соучастнице. В глубине души он надеялся, что это именно она решила таким диким способом подшутить над ним. Та вытаращила на него глаза, как на умалишенного.

– Ты что, совсем уже с головой не дружишь? Или считаешь меня конченой идиоткой, которая способна на такие дебильные шутки? Наверняка какой-нибудь дурак решил поглумиться над тобой.

После этих слов Никиту охватила еще большая паника:

– Значит, кто-то видел, как мы с тобой это делали? – синими от страха губами прошептал он, не в силах произнести вслух, что именно они делали.

– Не пори ерунду! – взбесилась женщина. – Что ты за слюнтяй такой? Если бы кто-то знал об этом, с тобой бы не стали шутить таким способом, а прямо бы и сказали: «Если не хочешь, чтобы об этом узнала милиция, плати бабки». Шантажист – он на то и шантажист, чтобы на этом капусту стричь, ему не до шуток с привидениями, говорящими по телефону, – хмыкнула женщина, с презрением глядя на бледного как смерть Никиту.

Этот довод немного его успокоил, но с того самого дня ему начал сниться один и тот же сон, от которого он всегда просыпался весь мокрый от пота. Звонок в дверь, он идет открывать и на пороге видит свою жену, которая с ненавистью смотрит на него. Волосы ее распущены, как и тогда, когда они несли ее на утес. Она что-то говорит ему, но он ее не слышит и старается закрыть дверь. Она почему-то не закрывается, а, наоборот, открывается еще шире. Никита понимает, что, если сейчас его жена войдет в дом, – это конец, он погибнет. В этот момент, когда ужас, охвативший все его существо, доходил до своего апогея, мужчина почти всегда просыпался. Сначала кошмар снился ему с периодичностью раз в неделю, потом это стало сниться чаще, а сейчас сон повторялся практически каждую ночь. Он вскакивал весь в поту и шел курить на кухню. Никита уже боялся ложиться спать и начал пить на ночь транквилизаторы. Нервы были на пределе, голова совершенно не отдыхала. От бессонных ночей он стал злым и вспыльчивым. Сейчас, когда ему объявили о том, что тело наконец-то найдено, он молча перекрестился и почувствовал, что внутренняя пружина, которая была завинчена до предела, потихоньку стала отпускать. Осталась только одна проблема: эта ненавистная баба, которая и подбила его на преступление. Раньше, когда еще была жива Нина, ему казалось, что он любит эту женщину, но после того, как они вдвоем сбросили бесчувственное тело его жены с утеса, он вдруг понял, что больше не может видеть ее смазливое лицо. Он возненавидел ее всеми фибрами своей грешной души. Себя самого он возненавидел еще больше – за слабохарактерность и трусость.

Почувствовав себя наконец-то настоящим хозяином, Никита решил проехать по «своим владениям», так сказать, с ревизией. Когда он зашел в палату к Нине, та так перепугалась от неожиданности, что, когда мужчина начал, лучезарно улыбаясь, о чем-то ее спрашивать, она только мычала в ответ и невпопад мотала головой. У девушки напрочь выскочило из памяти, что ее лицо забинтовано и узнать ее просто невозможно. Ко всему прочему, ей уже давно сделаны операции, и после них от прежней Нины остались только уши. Никита, так и не добившись от странной пациентки ни слова, озадаченно покачал головой и вышел из палаты.

– Странная, однако, женщина, – пробормотал он и посмотрел на Виктора. – Кто она такая?

– Очень богатая и известная особа, просила, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не узнал, что она сделала себе подтяжку. Она из шоу-бизнеса, сами понимаете, как они боятся огласки, – тут же нашелся врач.

– А, тогда понятно, а то я уж испугался, что это ненормальная какая-то, – облегченно вздохнул новоиспеченный «хозяин» клиники.

Виктор тоже незаметно выдохнул, похвалив себя за сообразительность.

Нина долго не могла опомниться после этого визита, но, когда наконец пришла в себя, сообразила, что совершенно неузнаваема.

– Вот идиотка, – расхохоталась девушка, – надо же было так забыться! А муженек-то мой бывший морду отожрал, аж лоснится, – прошипела Нина. – Ну, ничего, милый, я тебя заставлю твой жирок подрастрясти, так похудеешь, что сам удивишься!

Наконец наступил долгожданный день, когда Виктор вошел в палату к Нине с сияющей улыбкой на лице.

– Ну, готова к сегодняшнему событию, авантюристка? – проговорил доктор и хитро посмотрел на необычную пациентку.

– Ой, Витя, если честно, то я с нетерпением ждала этого дня все это время. А когда он наконец наступил, мне вдруг стало страшно…

– Чего же ты боишься?

– Сама не знаю, боюсь, и все, – дрожа всем телом, ответила Нина и посмотрела на доктора таким испуганным взглядом, что он невольно расхохотался.

– Ну, Нина Юрьевна, такого я от тебя не ожидал. И потом, раньше нужно было бояться, а не теперь, когда дело сделано. Теперь, моя милая, остается только принимать все как есть, – с издевкой проговорил доктор, напоминая тем самым, что он обо всем предупреждал заранее.

– Как ты думаешь, а как там… всё? – осторожно спросила девушка.

– Я думаю, что замечательно, и нечего паниковать раньше времени, – сжалился над девушкой доктор и подмигнул, чтобы подбодрить ее. – Сейчас снимем бинты, и все будет хорошо. Правда, хочу предупредить сразу, что краснота еще не совсем прошла, но это тебя не должно пугать, так должно и быть.

– Какая еще краснота? Ты же мне говорил, что будет только отечность, потом она пройдет и все будет в порядке. Ты меня обманул? – вознегодовала Нина.

– Прекрати немедленно на меня кричать. Сейчас я не твой подчиненный, я твой врач, а ты – моя пациентка, – строго одернул ее доктор. – Я не господь бог, а всего лишь хирург-косметолог.

Увидев испуганный взгляд девушки, он покачал головой и уже более мягким голосом проговорил:

– Успокойся, все нормально. Еще не дошла наша медицина до совершенства. Да, будет небольшая краснота, и ничего здесь не попишешь. Но она быстро пройдет, как только кожа начнет дышать. В бинтах ей не очень-то комфортно. Садись у окна и перестань трястись, будем начинать. – И он тихонько подтолкнул Нину к окну.

Нина послушно уселась на стул у окна и приготовилась к неизбежному. Доктор аккуратно начал снимать бинты. Когда последняя повязка упала к ногам девушки, он, не показывая никаких эмоций, начал рассматривать дело собственных рук. Он сделал много всевозможных операций, но еще ни разу в своей жизни так не волновался. Он старался держать себя в руках и не смотреть Нине в глаза, в которых застыл такой ужас, что на девушку жалко было смотреть. Закончив осмотр, Виктор широко улыбнулся и довольно покачал головой.

– Сказать, что я думаю по этому поводу? – спросил он.

Нина настороженно посмотрела на эскулапа, но ничего не ответила, а лишь кивнула.

– Это лучшее, что я создавал за все время своей работы, – очень торжественно провозгласил хирург.

– Вить, ты меня хочешь успокоить? – простонала Нина.

– Нет, сама посмотри, – продолжая улыбаться, ответил доктор и поднял Нину со стула, чтобы подвести ее к зеркалу.

Она, спотыкаясь, пошла за ним. Ноги категорически отказывались двигаться, поэтому колени поминутно подламывались. Девушка, подойдя к зеркалу, невольно опустила глаза, чтобы не сразу увидеть то, что с ней проделал Виктор.

– Не бойся, Нина, смотри, – поднимая рукой подбородок девушки, сказал врач.

Нина подняла глаза и вздрогнула. Из зеркала на нее смотрела совершенно незнакомая девушка с умопомрачительной внешностью. Она даже оглянулась назад, не стоит ли та незнакомка сзади. Но позади никого не было, и Нина еще раз взглянула на свое отражение.

– Витя, это я? Это точно я?! Мне не снится сон? Может, ты напоил меня чем-то, что вызывает галлюцинации? – задыхаясь от распирающей ее радости, сыпала вопросами Нина.

– Ты, ты, успокойся, – смеялся Виктор, сам любуясь тем, что видел.

– Витя, ты гений! – вдруг взвизгнула девушка и повисла у хирурга на шее.

– Задушишь, прекрати немедленно, – захохотал Зотов.

Нина разомкнула объятия и снова начала разглядывать себя в зеркале.

– Ну вот, месяца через два ты вполне можешь показаться в свете, – сказал врач.

– Как через два? Почему так долго? – удивилась девушка.

– Кожа еще слишком ранима, может попасть инфекция, я должен наблюдать тебя все это время, никак не меньше. И очень тебя прошу, не спорь, пожалуйста, со специалистом, – увидев нетерпеливый жест Нины, строго проговорил Виктор. – Ты уже столько времени находишься в клинике, что два месяца не сыграют особой роли. Я не хочу, чтобы вся моя работа пошла насмарку. Это не тот случай, чтобы пускать его на самотек. Тебе сделано четыре операции, а это не шутки, моя милая!

– Я уже так устала, – простонала Нина.

– За что боролась, на то и напоролась. Сама заставила меня сделать это, так что нечего теперь стонать! – рявкнул доктор. – Изволь слушаться, а если не желаешь, я умываю руки.

Нина, увидев, что Виктор действительно сердится, подошла к нему и погладила по плечу.

– Слушаю и повинуюсь, начальник, – улыбнулась девушка и заглянула Виктору в глаза. – Не сердись, я буду делать только то, что ты будешь говорить, и беспрекословно слушаться, честное благородное!

– То-то, – удовлетворенно крякнул Зотов и направился к двери. – Я ухожу, очень много дел, а ты теперь спокойно, без свидетелей, можешь собой любоваться. Эх, Нинуля, а полюбоваться и впрямь есть чем! Представляю, как остолбенеет твой писатель, – захохотал он и вышел из палаты.

– Он такой же мой, как и твой, – проворчала Нина, но доктор ее уже не слышал, он летел по коридору, спеша к другим пациенткам.

Девушка снова начала разглядывать себя в зеркале. Ей очень нравилось то, что она там видела, и она тихонько смеялась.

– Еще два месяца, и я смогу начать новую жизнь! Только сначала кое-чью жизнь я превращу в ад. В такой ад, что это уже невозможно будет назвать жизнью!

В дверь палаты тихонько постучали, и Нина, резко развернувшись, юркнула в кровать.

– Можно? – спросил Николай, заглядывая в проем двери.

– Входи, – улыбнулась девушка и натянула одеяло до самых глаз.

Николай вошел в палату и положил пакет с фруктами на стол.

– Я тебе хурму принес, только-только появилась на рынке. Ее нужно в морозилку положить, а потом, когда оттает, она будет очень сладкой.

– Спасибо, я в курсе, – сдержанно проговорила девушка, не опуская одеяла.

– Что это с тобой? – нахмурился писатель.

– Ничего особенного, кроме того, что Виктор снял сегодня повязки, – улыбалась Нина, но Николай видел только ее смеющиеся глаза.

– Да ну? Покажи-ка, – азартно выпалил он.

– Боюсь, – хихикнула Нина.

– Чего ты боишься? Меня, что ли? – удивленно вскинул глаза Николай.

– Ага, тебя, – хихикнула Нина и еще больше прикрылась одеялом.

– Интересное дело! Виктора, значит, не боишься, а меня боишься? – нахмурился Николай. – Это нечестно.

– Виктор – мой доктор, его я не должна бояться, – ответила девушка.

– А я, между прочим, его ассистент, – напомнил писатель и воинственно подбоченился. – А ну, немедленно покажи мне лицо, я имею на это полное право. Я тоже старался, помогал ему, чуть в обморок там не падал, но держался.

– Какой же ты после этого медик, если крови боишься? – усмехнулась Нина.

– Поэтому я и не смог продолжать обучение в медицинском институте, бросил после третьего курса. Особенно меня убивала анатомичка, не мог спокойно смотреть на трупы, надо мной даже девчонки с нашего курса смеялись. Хватит мне зубы заговаривать, убирай одеяло, – опомнился Николай и начал подходить к кровати.

– Не подходи, – угрожающе предупредила девушка и еще крепче вцепилась в одеяло.

– А ты убери одеяло.

– На, смотри, – фыркнула она и открыла лицо.

Николай резко остановился на полпути и замер. Нина напряженно следила за выражением его лица и наконец, не выдержав затянувшейся паузы, рявкнула:

– Ты чего молчишь? Почему ничего не говоришь?

– Я не молчу, – пробормотал писатель, не отрывая взгляда от лица Нины.

– Да? Значит, после того как я приобрела новое лицо, я мгновенно потеряла уши, вернее, слух, – поправилась девушка. – Не молчи, Стручевский, скажи хоть что-нибудь. Тебе нравится или нет?

– Не то слово.

– Так да или нет? – повторила девушка.

– Еще бы, – снова неопределенно ответил мужчина.

– Ты дурак или как? – уже с издевкой спросила Нина. Она прекрасно видела, что мужчина буквально сражен результатом. Но ей непременно хотелось услышать из его уст, как она прекрасна, какой стала красивой, ну и все такое прочее. Ей в своей жизни никогда не приходилось слышать подобных слов, и сейчас ей очень хотелось, чтобы их повторяли бесконечно. – Так ты мне хоть что-нибудь скажешь, наконец? – угрожающе прошипела она.

– Ты прекрасна, – грустно ответил писатель.

– Коля, ты сейчас это так сказал, будто объявил мне о моих собственных похоронах, – надулась девушка.

– Нина, ты само совершенство, заявляю тебе это со всей ответственностью, как писатель.

– При чем здесь мое совершенство – и твои детективы? – не хотела униматься девушка.

– Ты не так меня поняла, у меня, как у писателя, есть чувство настоящей красоты, – вяло проговорил Николай, еще раз с тоской взглянув на преображенное лицо Нины.

– Обычно так говорят о себе художники, – сморщилась девушка. – А ты посмотри на меня просто. Не как писатель, а как мужчина. Что ты можешь сказать с этой точки зрения? – нетерпеливо сказала Нина.

– Как мужчина? – растерялся Николай.

– Нет, как женщина, – вызверилась девушка и вскочила с кровати. – Ты что, издеваешься надо мной?

– Нина, успокойся, пожалуйста. Твое лицо великолепно, мне очень нравится. Если честно, то я такого и не ожидал. Там, на компьютере, все выглядело совсем по-другому. Я просто в шоке. Можно я пойду? – скороговоркой выпалил Николай и повернулся к двери, чтобы уйти.

– Куда это ты намылился? А как же прогулка? – замерла от удивления девушка.

– Теперь ты сможешь обходиться без меня, я так думаю, – буркнул Николай и уже взялся за ручку двери.

– Я не могу обходиться без тебя… и не хочу, – оттаскивая его от двери, высказалась Нина.

– Почему? – глупо улыбнулся мужчина.

– Догадайся с трех раз, – прищурилась она и, схватив его за руку, усадила в кресло. – Сиди и не вздумай смыться, сейчас я переоденусь, и мы пойдем гулять.

Через двадцать минут они прогуливались по скверу клиники. Нина с большим удовольствием ловила восхищенные взгляды докторов-мужчин, а Николай буквально дымился от злости, замечая, как ей это нравится.

Глава 12

Два месяца тянулись для Нины, как жвачка. Она повесила на стену календарь и, как только просыпалась, тут же вскакивала с кровати и бежала к нему. Жирным фломастером она зачеркивала число наступившего дня и потирала руки. «Еще немного, еще чуть-чуть, последний бой – он трудный самый», – напевала девушка и шла принимать душ.

Она старалась заполнить свои дни чем угодно, лишь бы они пролетали как можно быстрее. Виктор ежедневно приносил ей в палату свежую прессу. После завтрака Нина погружалась в чтение, и время до обеда проходило почти незаметно. Однажды, просматривая новый номер женского журнала, девушка наткнулась на оригинальную рекламу: «Школа для стерв».

– Очень интересно, – пробормотала Нина и взяла в руки мобильный телефон. Когда она набрала номер, который был указан в рекламе, ей ответил приятный женский голосок.

– Алло, вас внимательно слушают.

– Я звоню вам по объявлению, – не совсем уверенно начала говорить Нина. – Не могли бы вы ответить на интересующие меня вопросы?..

– С удовольствием отвечу и внимательно вас слушаю.

– Объясните мне, пожалуйста, что это за школа у вас такая?

– В нашей школе мы обучаем женщин, какой должна быть настоящая стерва, – совершенно спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, проговорила женщина на другом конце провода.

– И что, у вас много учениц?

– О, – засмеялась консультант, – еще как много!

– А как долго длится обучение?

– Смотря какой уровень вас интересует. У нас есть различные ступени обучения, все зависит от того, что конкретно вам нужно. Если для работы, то это курс «Стерва на службе», если для личных интересов, то «Неотразимое оружие настоящей стервы», если…

– Вот-вот, мне нужно «Неотразимое оружие», – перебила Нина консультанта.

– Тогда один месяц.

– И что, после вашего обучения я действительно смогу быть настоящей стервой? – удивленно поинтересовалась Нина.

– Если вы правильно понимаете значение этого слова, то настоящей, – мягко ответила женщина.

– Спасибо вам за информацию, она меня очень вдохновила. Через месяц я вам обязательно перезвоню и приду в вашу школу. До свидания.

– Всего доброго, непременно звоните, вы никогда не пожалеете, что прошли обучение у нас. И поверьте, это не реклама, все так и есть на самом деле. Еще раз всего вам доброго, спасибо за звонок.

Нина отключила трубку и, хитро улыбнувшись, подошла к зеркалу. Подмигнув своему отражению, которое с каждым днем становилось все совершеннее, она проговорила:

– Это сейчас как раз то, что нужно для последнего штриха моего нового имиджа. Меняться, так уж во всем.

Весь последний месяц пребывания Нины в клинике Николай и Виктор не могли решить вопрос, где должна жить девушка, пока уладятся все дела с ее деньгами и, соответственно, с жильем.

– У вас с Ниной очень много общих знакомых. Что ты будешь говорить, когда кто-то из них увидит ее у тебя? – говорил Николай.

– Какое это теперь имеет значение? Ее и родная мать сейчас бы не узнала, если бы была жива, – противоречил Виктор.

– Ты холостяк. У тебя разве нет личной жизни? А Нина тебе будет мешать, – гнул свою линию Стручевский, не желая уступать доктору.

– Ничего, с этой проблемой я как-нибудь справлюсь, – не сдавался эскулап. – Ты, между прочим, тоже не женат, и этот факт может повредить ее репутации.

Виктор прекрасно понимал, что Николай просто-напросто ревнует, и эта ситуация его очень веселила. Писатель же действительно выходил из себя оттого, что Нина может жить у молодого мужчины, да еще и не женатого.

Виктор приходил в палату к девушке и рассказывал ей об их очередном споре. Ее ужасно веселили эти рассказы, и мысль о ревности Николая грела душу.

– Ладно тебе, Вить, хватит над ним издеваться. Мне действительно будет лучше у него пока пожить. Планы у меня сам знаешь какие, и тебе ни к чему светиться. Николай вполне подходит на роль помощника, а от тебя толку не будет, тебя прекрасно знают все мои знакомые, – вполне серьезно сказала однажды девушка. – Наверняка кто-нибудь из них рано или поздно узнает, что у тебя живет какая-то девица. Что ты будешь говорить?

– Скажу, что ты моя родственница, – пожал Зотов плечами.

– Так тебе и поверят, держи карман шире! Я думаю, что тебе совершенно ни к чему всевозможные слухи о твоем моральном облике.

– Я взрослый мужчина, и моей репутации уже ничто не может повредить, – засмеялся Виктор. – Я же не девушка на выданье.

– И тем не менее, Витенька, я не хочу, чтобы меня вообще видели наши общие знакомые. У меня свои планы на этот счет.

– Как скажешь, Ниночка, если тебе у этого писателя будет лучше, я не возражаю. И потом, мне совсем не хочется с ним ссориться, он хороший парень. Как только речь заходит о твоей персоне, у меня появляется ощущение, что он мучительно подавляет в себе желание вызвать меня на дуэль, – снова засмеялся Виктор и хитро посмотрел на Нину. – Не жалко будет, если я его убью на этой дуэли?

– Жалко, Вить, конечно, жалко, – засмеялась в ответ девушка. – Так что прошу больше в споры с ним не вступать. Я сегодня объявлю Николаю, что поеду к нему.

Пришел долгожданный день «освобождения из добровольного заточения». Нина порхала по палате в приподнятом настроении. За ней приехал Николай на машине, и Виктор проводил их до самых ворот.

– Нина, будь, пожалуйста, предельно осторожной. Обо всем информируй меня. Если понадобится моя помощь, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, Витя, ты мне и так уже помог по полной программе. Если бы не ты, мне никогда не удалось бы осуществить свой план.

– Ты вперед-то не забегай, ты еще ничего не сделала, – хмуро ответил доктор. – Если честно, мне не очень все это нравится, но отговаривать не стану. Думаю, это бессмысленное занятие. Ты же у нас принципиальная и никогда не меняешь своих решений, – улыбнулся Зотов.

– Это точно. Отговаривать меня – совершенно бессмысленное занятие. И я никогда не меняю своих решений, – улыбнулась в ответ девушка и, поцеловав на прощание эскулапа, села в машину.

Виктор нагнулся к окну и шепнул Николаю:

– Береги ее, если что, звони.

Тот молча кивнул головой и вырулил за ворота. Виктор проводил их взглядом и, тяжело вздохнув, вернулся в клинику, к своим неугомонным пациенткам.

Нина заметила, что Николай везет ее совершенно в другом направлении, а не по тому адресу, где находилась его квартира.

– Ты что, поменял место жительства? – поинтересовалась девушка.

– Да, я купил неплохой дом, сейчас увидишь, – не отрывая взгляда от дороги, кивнул головой Стручевский.

– Ты мне ничего не говорил об этом, – удивленно отметила девушка.

На эти слова Николай неопределенно пожал плечами и ничего не ответил. Когда они подъехали к дому, Нина, выйдя из машины, внимательно осмотрелась.

– Красиво здесь, – вздохнула она. – И дом у тебя большой. Просторный, наверное?

– Не волнуйся, места хватит. Я не буду беспокоить тебя по пустякам. Твоя комната в противоположной стороне от моей, так что встречаться будем не часто, – спокойно проговорил Николай и отвернулся, чтобы она не видела его улыбки.

– Ты решил уморить меня голодом? – прищурилась Нина.

– С чего ты взяла? Кухня в полном твоем распоряжении, холодильник тоже, – с удивлением ответил писатель.

– Ты что, забыл, что я не умею готовить? – возмутилась девушка.

– О, боже! – простонал писатель. – Опять снова-здорово? Здесь тебе не остров. Неужели ты думаешь, что я буду у тебя вместо кухарки? Здесь ты промахнулась, моя милая, захочешь есть, значит, и готовить научишься. Голод, как известно, не тетка, по головке не погладит и блинчиков не подаст на блюдечке с голубой каемочкой. И с вареньем в придачу, – съехидничал Николай.

– Если бы я знала, что услышу от тебя такое, я бы лучше к Виктору уехала, – решила не сдаваться девушка.

– А это на здоровье, скатертью дорога, – фыркнул писатель в ответ.

– Я объявляю голодовку, – сделала последнюю попытку Нина и топнула ногой.

– Очень хорошо, меньше будет расходов, – ехидно улыбнулся Николай.

– Стручевский, ты, ты… уф… невыносимый, – задохнулась от возмущения девушка и опрометью бросилась к дому.

– Так-то лучше, – пробормотал Николай, глядя вслед улепетывающей Нине. Девушка впорхнула по лестнице к двери и начала ее интенсивно дергать. Не добившись результата, она повернулась в сторону Николая.

– Здесь закрыто!

– Естественно, нас же дома нет, – пожал тот плечами.

– В доме что же, кроме нас, никого не будет? – удивленно спросила Нина.

– А кто, собственно, тебе нужен?

– Ну, прислуга там, садовник, и все такое прочее, – неопределенно помахав рукой в воздухе, попыталась объяснить девушка.

– За садом я буду ухаживать сам, а прислуги в доме никакой нет. Два раза в неделю ко мне приходит женщина и делает все, что нужно.