Охота на сверхчеловека Казаков Дмитрий

– Нет проблем, – кивнул Матей. – Магазин тут неподалеку. С информацией будет чуть сложнее, но тоже справимся. Что еще?

– Пожалуй, что все. Если еще чего-нибудь придет в голову, то дам знать.

– Считай, что договорились. Мне что, для хорошего человека ничего не жалко, – и племянник Иржи Чапека широко улыбнулся.

Они поднялись, из-за стойки появился бармен с похожим на древнюю бритву трансактором в руках. Когда провел им над кредитной карточкой Матея, трансактор пикнул. На крошечном виртуальном экранчике высветился счет.

Семен первым вышел на улицу, под переливающуюся белым, зеленым и красным вывеску. До штаб-квартиры движения «Христианская молодежь Праги» добрались за три минуты.

Двое молодых людей сидели за компаком, а брат Патрик с серьезным видом осматривал бейсбольные биты. Остальных братьев видно не было.

– Надо бы новых купить, – сказал он, едва Матей переступил порог. – А то нечем скоро будет нести слово Божие в массы.

– Купим прямо сейчас. Все равно мне в спортивный магазин надо. Пойдешь со мной. А ты, Семен… – Матей повернулся в сторону сидевших за компаком. – Эй, включите «Сименс», что в шкафу лежит, а я пока в тайник загляну…

Один из молодых людей подошел к книжному шкафу и полез на нижнюю полку, где виднелись жирные тома старинных энциклопедий. А Матей зашагал туда, где меж двух плакатов – один изображал какого-то пророка во рву со львами, второй – Иисуса с учениками – оставалось пустое место. Приложил руку к стене, вокруг ладони обозначился еле заметный контур.

Скрипнуло, открылась небольшая дверка. За ней оказался врезанный в стену сейф.

– Так… сейчас, мне что… – забормотал Матей. – Вот они… на месте…

Когда закрыл сейф и повернулся, то в руках его обнаружилась кредитная карточка «Виза Масс» какого-то чешского банка и паспорт Евросоюза – зелено-голубоватые корки с большой буквой «Е».

– Это что? – поинтересовался Семен.

– Документы. На имя Оскара Столпника, уроженца города Либерец, проживающего по адресу, Прага, Соколовская улица, дом семнадцать, квартира тридцать три.

– Поддельные?

– Почему, настоящие, – Матей помрачнел, поскреб пальцем затылок. – Оскар, он… погиб, когда мы… ну на одном религиозном диспуте. А поскольку родственников в него нет, то он и после смерти служит делу Христову.

– Это каким образом? – глаза у Радлова слегка выпучились.

– Ну, кто в наше время считается мертвым? Тот, чье имя удалено из базы данных муниципалитета благодаря выписанному свидетельств о смерти, зато имеется в базе кладбищенского департамента. Так вот, Оскара нет во второй, зато он есть в первой. Столпник даже платит налоги, вносит деньги за квартиру. Не делай он этого, могли возникнуть подозрения.

– Вы просто не стали заявлять о его смерти? Похоронили без регистрации и пользуетесь э… фальшивой личностью?

– Именно.

– Но как эти документы помогут мне? – Семен покачал головой. – В паспорт вшит чип с ростом, цветом глаз, волос, фотографией. Вряд ли я похож на Оскара Столпника, словно брат-близнец. Любой сканер выявит обман.

– Не только в АСИ есть хакеры. Чип «пробит», – Матей помахал паспортом. – Туда можно ввести любые данные. Сейчас парни займутся тем, что запишут твои. С этим паспортом уже границу пересекали, так что качество на уровне.

– Э… ну, большое спасибо, – Радлов немного растерялся. С одной стороны, такого подарка он не ожидал, а с другой, на мгновение дали знать о себе принципы добропорядочного гражданина – что нельзя нарушать закон, пользоваться чужими документами…

«Агентству, значит, можно, а мне нельзя? – спросил Семен сам себя. – Ведь я вовсе не собираюсь жульничать, искать какую-то выгоду. Я просто хочу не попасть в руки АСИ, а еще – уничтожить архив Михнова дворца».

– Да не за что, – Матей отдал паспорт оставшемуся за компаком парню. – Ну, мы пошли. В городе есть кое-какие дела, так что вернемся через несколько часов.

– Хорошо. До встречи.

Патрик с Матеем вышли, хлопнула дверь. Шаривший в шкафу молодой человек чихнул и вытащил на свет плоский компак цвета молодой листвы.

– Это вам, чтобы было чем пока заняться, – сказал он. – Сейчас я подключу к Сети. А Ян все с паспортом уладит.

– Ага, – флегматичный, стриженый наголо юноша поднялся, приподнял компак и навел его на Семена. – Так. Стойте неподвижно. Сделаем фото. Теперь в профиль. Ага. Теперь в полный рост…

Радлов послушно поворачивался, ставил образец подписи, выбирал в шаблоне цвет волос и глаз, стараясь не думать о том, что именно делает.

– Вот и отлично, – заявил Ян, с помощью встроенного в компак унимера определив рост Семена. – Через пять минут документ будет ваш, – и он всунул паспорт в похожий на плоскую шкатулку прибор.

– Прошу сюда, – пригласил второй молодой человек. – Я его настроил. Игр, правда у нас нет, – на юном лице появилась краска смущения, – но можете пока полазить по Сети или связаться с кем-нибудь…

– Благодарю, – Радлов сел на стул, уставился на экран «Сименса», где мерцала заставка операционной системы «Виртуал».

Запустив браузер, просмотрел новостные сайты в поисках хоть чего-нибудь, связанного с Кршивоклатом. На крупных ресурсах не обнаружил ничего, лишь на городском портале Бероуна нашел упоминание о том, что полиция открыла дело об исчезновении Яны Грубе, директора замка-музея.

О Чапеке вовсе не было никаких упоминаний, что не выглядело удивительным. Он жил в Кршивоклате на птичьих правах, и из персонала замка его фамилии и имени не знал никто, кроме директора.

– Вот паспорт, – отвлек подошедший Ян. – И кредитная карта Оскара. Денег там не очень много, но на экстренные расходы хватит…

– А сколько точно? – поинтересовался Семен.

– Около пятисот евро.

Денег и в самом деле было не очень много – на несколько дней жизни в недорогой гостинице.

– Спасибо, – проговорил Радлов.

– Да не за что. Помогать ближнему – благое дело, – и Ян, на вид способный убить слона ударом кулака, перекрестился.

А Семен вновь нырнул в виртуальность. Обшарил все чешские ленты новостей и не обнаружил ничего, хоть как-то связанного с деятельностью АСИ. Агентство затаилось, не желая реагировать на то, что Яну начали искать. И значит, оно, скорее всего, не намерено нести ответственность за похищение.

При мысли об этом Радлова прошиб пот.

АСИ не впервой устранять тех, кто стоит на пути или может предать огласке его грязные делишки. Гибель бельгийского репортера Пауля Гоосенса, найденного в одном из каналов Амстердама, наделала много шума. Но никто ничего не смог доказать, и убийство сотрудника информационной сети «Европа-Мир» осталось нераскрытым.

А Агентство спокойно умыло руки.

Так что и Яну через пару недель могут обнаружить где-нибудь в лесу неподалеку от Кршивоклата. А огнестрельное ранение спишут на несчастный случай, ведь на охоте всякое бывает.

– Кофе не хотите? – отвлек от размышлений второй из молодых людей, тот, что занимался компаком.

– Э… с удовольствием, – сказал Семен. – А молоко у вас есть?

– Найдется.

В тумбочке обнаружился небольшой холодильник. Парень вынул оттуда пакет молока с изображением Пражского Града на пачке. Кофеварка, встроенная в комбайн, запыхтела, и в прозрачную емкость с журчанием полилась черная струйка. Через три минуты Радлов получил большую чашку кофе.

– Благодарю, – сказал он, изучая рисунок на ее боку – яркую карикатуру на семь смертных грехов.

– Не за что, – отозвался молодой человек, но тут на его поясе запиликал компак. – Да, я. Конечно…

Семен отхлебнул из кружки и продолжил размышлять.

Что именно он может предпринять? Сообщить о том, что происходит, паре-тройке информационных агентств? Чтобы Европа на пару часов попала во власть сенсации, а дня через четыре о ней забыла?

Ведь нет доказательств того, что именно АСИ похитило Яну и Иржи, организовало налет на Ригеровский институт и убило его директора. Да, пан Радлов имеет право думать по этому поводу что угодно, но остальные имеют точно такое же право ему не верить.

Этот вариант отпадает.

А что остается? Попробовать найти место, где хранят остатки архива Михнова дворца и уничтожить их? Но как это сделать? С чего начинать?

– Вот проклятье, – Семен чуть ли впервые в жизни пожалел, что стал историком. Хотя выбери он другую профессию, никогда бы не попал в Прагу и ничего не узнал об этой истории.

Придется изображать из себя диверсанта, благо измененное сывороткой тело стало много сильнее и быстрее, а чувства невероятно обострились. Радлов еще не привык к тому, что улавливает запах находящихся рядом людей и слышит, как поскрипывают их суставы, но оценил, насколько это может быть полезно.

Приняв решение, он испытал странное облегчение. Подумал, что чуть не впервые в жизни у него появилась цель. Да, труднодостижимая, но масштабная и благородная, во имя которой не жалко и умереть.

Многие ли могут похвастаться, что у них она есть?

Долг историка – добывать знания о прошлом. Но в данном случае он состоит в том, чтобы часть этих знаний уничтожить, часть гнилую, отравленную, несущую зло в чистом виде. Человечество много десятилетий обходилось без информации о том, чего достигли нацистские «ученые» Шаунберга, обойдется и дальше.

– Похоже, что проклятая сыворотка что-то сделала не только с моим телом, но и с душой, – пробормотал Семен вполголоса, – раньше я на такое ни за что не отважился бы, честное слово…

Многие годы он жил просто. Вращался по единожды установленной орбите, будто спутник какой-нибудь планеты. Университет, дом, учебная работа, наука, конференции и общение в Сети – больше ничего его не интересовало. Подобное существование было простым, предсказуемым, социально одобренным и совершенно бессмысленным, как бег мыши в колесе.

Но теперь все изменилось, стенки колеса треснули, и мыши предстоит бороться с живущими снаружи опасностями.

– С крысами вроде Ашугова, – воспоминание о полковнике АСИ не вызвало, вопреки обыкновению, неприятных эмоций. – Ничего, мы еще посмотрим, у кого зубы острее…

Да, его будут искать по всему городу. Станут просматривать изображения с камер, развешенных на улицах, в метро, у входов в магазины и рестораны. А это значит, что нужно сменить внешность, чтобы программа, отыскивая лицо Радлова меж сотен других, ошиблась.

Что для этого можно сделать?

Семен ощупал подбородок, где за два дня без бритья появилась щетина. Подумал, что неплохо бы добыть накладную бороду. Вспомнил, что где-то читал о валиках, что вставляются за щеки и меняют форму лица. Ну и самое простое – побриться наголо или использовать парик.

– Поиграем в шпионов, – пробормотал он и нырнул в Сеть, надеясь отыскать в Праге места, где торгуют принадлежностями для изменения внешности.

Уж на них-то денег на счете у Оскара Столпника хватит.

Поиски заняли примерно час. К его окончанию Радлов получил список магазинов и парикмахерских. Из него выбрал те, что поменьше, где не так велика вероятность столкнуться с современными системами безопасности. Одно такое местечко обнаружилось неподалеку, в Карлине.

– Круглосуточно? – удивился Семен, прочитав посвященный ему абзац. – Это как… не понял…

Шум за дверью отвлек его от компака. Негромко клацнул замок и в помещение вошел Матей с цветастым рюкзаком в руках, а за ним – брат Патрик с двумя пухлыми пакетами.

– Вот и мы, – объявил племянник Иржи Чапека. – Все купили, что и хотели. Биты завтра подвезут, у них так много не нашлось.

– Ну, мы же бейсбольная команда, типа, – хмыкнул Ян. – Имени Господа нашего Иисуса Христа.

Все, кроме Семена, перекрестились.

– Пока мотались – проголодались, – сообщил Матей. – Ну и зашли тут в магазинчик один продуктовый. Патрик, доставай.

Рыжий здоровяк распотрошил пакеты. На столе появились две литровых бутылки кваса, упаковка нарезанного хлеба, копченая индюшка, пакет с бананами, почти целый круг сыра.

– Эх, поедим, – Матей потер руки. – Тащите стаканы и ножи. А ты, Семен, подсаживайся. С твоими делами разберемся позже.

Радлов спорить не стал. Подсел к столу, где с волшебной быстротой появились пластиковые стаканчики и одноразовые тарелки. Патрик добыл нож и принялся резать индюшку с основательностью людоеда, в руки которому попал упитанный миссионер.

– Это кусок – старшему, – сопел он, раскладывая мясо по тарелкам. – Этот – мелкому, – жирная ножка досталась Яну, – этот вот – гостю… – Радлов благодарно кивнул. – Мне, а прочее – остальным…

Семен налил в стакан шипевшего, пузырившегося кваса, и принялся за еду. Покончил с куском индюшки, сделал несколько бутербродов с сыром. А завершил трапезу парой бананов.

– А мы чего? Неплохо поели, – заявил Матей, вытирая руки о салфетку. – Да пошлет нам Господь еще не раз такую пищу. Ну что, Семен, теперь о делах. Паспорт тебе сделали?

– Конечно.

– Теперь о том, что я принес, – он подтянул к себе рюкзак и бросил его Радлову. – Держи, в нем одежда и обувь. А рюкзак возьмешь вместо чемодана, с ним много удобнее.

– Э… благодарю.

Ян и второй молодой человек вновь уселись за компак, замигал присоединенный к тому принтер, из него полезли какие-то листки. Патрик залез в холодильник и принялся ворчать на тему «пожрали все, ироды проклятые».

Матей и Семен остались за столом вдвоем.

В рюкзаке нашлись низкие замшевые туфли с гибкой подошвой, в каких удобно ходить и по асфальту, и по траве, и по камням. Из аккуратной упаковки Семен извлек спортивный костюм зелено-оранжевой расцветки. Хмыкнул, обнаружив, что его куртка снабжена капюшоном.

В отдельном пакете лежали два комплекта белья, несколько маек, перчатки и две бейсболки.

– Кроссовки брата Томаша, кстати, тоже можешь забрать, – сказал Матей. – Он все равно новые собирается покупать. А одежду я специально такую взял. Никто не подумает, что ты так оденешься.

– Уж это точно, – последние годы не вылезавший из официального костюма Радлов и сам не мог представить себя в спортивном. – Дай-ка я переоденусь прямо сейчас. Зеркало у вас есть?

– На внутренней дверце шкафа.

Он снял майку и джинсы брата Томаша. Натянул костюм, тот обвис на мгновение, но тут же зашевелился, приспосабливаясь к фигуре владельца. Крохотные сенсоры дали малюсенькому процессору знать, где провисает, а где наоборот – слишком тесно. Спустя пару минут Семен почувствовал себя вполне комфортно.

Туфли оказались впору. Надев их, Радлов подошел к шкафу и распахнул дверцы. Из большого, в рост человека, зеркала, на него удивленно глянул небритый и тощий молодой человек.

На ученого он походил так же, как трехколесный велосипед на танк. Куда более напоминал работника службы сервиса или рабочего.

– Занятно. Подходит, – проговорил Семен. Вернувшись к столу, он убрал оставшиеся вещи в рюкзак, в небольшой карман на клапане сунул кредитку и паспорт Оскара Столпника. Из чемодана переложил собственные вещи. – Что еще?

– Хм, ну я подумал, – сказал Матей, – что тебе неплохо бы запастись оружием. И добыл вот такую штуку…

О стол звякнуло нечто большое и черное.

– Пистолет? – удивился Радлов.

– Он самый. Английского производства. Подробности тебе знать ни к чему, главное – понять, как пользоваться. Смотри – это рукоятка, здесь прицел, сюда вставляется батарея, тут – основной магазин, сюда – запасной…

Объяснения затянулись на несколько часов, в них принял участие брат Патрик. За это время Семен, никогда ранее не имевший дела с оружием, разобрался, где расположен переключатель между магазинами, как быстро менять батарею и каким образом работает предохранитель.

– Да, – сказал он, повертев пистолет в руках. – Он ведь наверняка очень шумный.

– Да не, – Матей махнул рукой. – По сравнению с тем, что было лет двадцать назад – очень даже тихий. Ствол «чистый», достался нам по случаю от братьев из Шотландии. Они там любят всякие такие штуковины.

– Э… ладно. Надеюсь, что мне не придется пускать его в ход… – одна мысль о том, что придется стрелять в кого-то, заставила Семена поморщиться. – Что насчет информации?

– С этим полный порядок… – Матей пошарил в кармане, зашуршал чем-то и вытащил… бумажную карту Праги. – Этот антиквариат валяется у меня лет десять. Кое-что поменялось, но в основном она годится. – Смотри, – он ткнул пальцем чуть повыше Смихова, – здесь у АСИ главный офис, на углу Пльзеньской и У Палиарки. Там сидит начальство и основные департаменты. Еще Агентству принадлежат несколько зданий на окраинах, вот тут, в Шеберове, в Лочкове и в Седлеце. Одно занимают курсы повышения квалификации для офицеров, во втором сидит информационный департамент, а третье, как я понял – хозяйственная часть.

– Вот как? – Семен потер лоб. – Здорово ты поработал, ничего не скажешь. Вряд ли это можно найти в Сети…

– Пришлось потревожить одного хорошего человека в городской администрации, – Матей улыбнулся. – Как-то разок мы выручили его, и с тех пор он охотно делится информацией.

– Но ведь АСИ может владеть зданиями и через подставные организации.

– Это точно. Но, вероятнее всего, самое ценное они все равно держат на Пльзеньской. Для допросов, по крайней мере, туда вызывают, – племянник Иржи Чапека потянулся и зевнул. – Эх, время к вечеру. Не сходить ли нам поужинать?

– А на службу не пойдем? – поинтересовался Ян.

– Сегодня – нет, – отозвался Матей. – Семен, ты с нами?

– Пожалуй, что да. Сейчас только рюкзак пристрою куда-нибудь.

Он отнес вещи к надувной кровати. Молодые люди тем временем подошли к двери. Патрик потянулся к замку…

Радлову показалось, что он слышит за дверью шорох. Но сказать ничего не успел. Щелкнул запор, скрипнули петли. Дверь распахнулась, со стуком ударилась о стену. Брат Патрик издал сердитое ворчание, и его отбросило назад. В комнату ворвались трое незнакомцев в серых костюмах и темных очках.

Двигались они стремительно и бесшумно, как летучие мыши, а выглядели одинаково, словно клоны.

– Что… – Матей попытался врезать одному из чужаков в лицо, но тот уклонился. Сделал ловкое движение, и лидер «Христианской молодежи Праги» с грохотом врезался в шкаф. Тот качнулся, что-то звякнуло.

Ян достиг чуть большего. Успел нанести удар, а через мгновение оказался на полу. Последним лишился сознания тот парень, что делал Семену кофе. Схватка не заняла и минуты.

– Э… – проговорил замерший в ступоре Радлов.

Трое чужаков посмотрели на него, один, самый высокий, едва заметно улыбнулся.

– Пойдешь с нами, – сказал он тусклым, невыразительным голосом. – И возьми документы, что ты украл из института.

– Но… – Семен глянул на стол, туда, где остался пистолет. Перевел взгляд на лежащих без сознания молодых людей. На тех, кто пытался ему помочь, и вместо страха испытал ярость.

– Если будешь сопротивляться, мы можем тебя слегка помять, – сообщил высокий. – Ну, шевелись!

Радлов рванул с места, и время точно замедлилось. Он увидел, как неторопливо отшатнулся один из троих, стоявший справа, с родинкой на щеке. Другой успел шагнуть назад, высокий – открыть рот, и тут Семен ударил его. Просто ткнул кулаком в грудь и с ужасом ощутил, как под костяшками пальцев что-то проминается, словно мягкий картон. Руку дернуло болью.

Высокий захрипел, лицо его перекосилось. Тот, что с родинкой, успел замахнуться, но Радлов присел, пропуская атаку над собой, и одновременно заблокировал удар третьего. Заныла вторая рука.

Предводитель чужаков опустился на колени. Семен споткнулся об него, и, падая, заехал тому что с родинкой, ногой по колену. Оно переломилось с сухим треском, комнату огласил дикий вопль.

Последний оставшийся стоять отступил, на его лице появился страх. Черные очки слетели, обнажив испуганные глаза. Он только начал разворачиваться в сторону двери, когда вскочивший с пола Радлов врезался в него, подобно ракете «земля-воздух».

Ощутил, как под руками что-то хрустнуло. Ударившийся головой об стенку чужак обмяк и сполз на пол.

Время опять пошло с обычной скоростью. Семен поднялся и обнаружил, что его трясет, что он мокрый от пота, правое запястье ноет, а костяшки левого содраны, будто возил ими по терке.

– Ублюдок… – прохрипел тот из чужаков, которому Радлов сломал ногу. – Мы тебя достанем…

Кривившееся лицо было белым, на лбу блестели капельки пота. Соратники асишника со сломанной ногой тихо лежали лицами вниз и признаков жизни не подавали. Матей и его парни выглядели людьми, отправившимся на длительную прогулку в страну бессознательного.

– Ублюдок, – повторил обладатель серого костюма и черных очков, и в этот момент на Семена обрушилось осознание того, что он совершил.

Скромный ученый, последний раз дравшийся – точнее, получавший по носу – еще в школе, он со злобным остервенением избивал людей, ломал им кости. То, что они хотели лишить его свободы, ничего не меняло. Интеллигентный человек не должен прибегать к силе – это Радлов знал твердо.

И этот принцип, вбитый в сознание глубже, чем свая небоскреба – в почву, вступил в конфликт с очевидной необходимостью причинять боль другим.

– Э… – чувство вины, злость на самого себя, запоздалый страх – все это вскипело в душе мерзким на вкус варевом. Семену одновременно захотелось ударить кого-нибудь, выпить чего-нибудь покрепче и заплакать.

– Ублюдок… – простонал асишник со сломанным коленом в третий раз, а его приятель, лишившийся сознания после удара о стену, зашевелился.

Это стало последней каплей. Семен метнулся к надувной койке, схватил рюкзак и с нечленораздельным воплем метнулся наружу. Взлетел по лестнице, едва не сбив мужика с пакетами в руках. Дверь распахнулась, и он вылетел в полумрак холодного майского вечера.

В голове билась одна мысль – поскорее убраться подальше от этого ужасного места.

Огляделся и побежал налево, на первом же перекрестке повернул и понесся, не разбирая дороги. Проскочил еще одну улицу, пошире, и водитель за рулем фиолетового «Форда» едва успел нажать на тормоз, когда перед капотом пронеслась стремительная тень.

Семен вихрем промчался мимо огромной телевизионной башни. Не обратил внимания ни на ползающих по ее гладким бокам огромных черных младенцев, ни на раскинувшееся у подножия маленькое кладбище.

Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. Прохожие на улицах Жижкова с удивлением смотрели ему вслед.

Замедлил шаг Радлов метров через пятьсот, хотя усталости так и не почувствовал. Просто немного успокоился и осознал, что на медленно идущего человека обращают куда меньше внимания, чем на бегущего сломя голову. Осмотревшись, понял, что находится на улице Чайковского, и что впереди на фоне темневшего неба выделяется поросший лесом огромный холм.

Почему-то в этот момент он показался Семену самым безопасными местом во всей Праге.

– Туда, – пробормотал он. – Вряд ли на деревьях развешены камеры, а в землю врыты сканеры…

Через пару сотен метров Радлов миновал небольшой костел, посвященный, если верить указателям, Святому Прокопу. Перешел широкую улицу с трамвайными путями и зашагал прямо к холму.

Постепенно темнело, в холодной вышине зажигались звезды. Узенькая улочка, совершенно пустынная, вела под уклон.

– Эх, а пистолет я забыл… – вспомнил Семен, когда громада холма открылась во всей красе. – Ладно, обойдусь как-нибудь и без него.

Возникло искушение зайти в небольшой бар, вывеска которого сообщала, что тут наливают пиво «Вельвет», выпить кружку-другую. Но Радлов отогнал глупую мысль и решительно затопал через железнодорожные пути.

Склон холма оказался крутым, но для историка, прошедшего трансформацию, это не стало проблемой. К моменту, когда выбрался на дорожку, Семен даже не запыхался.

Дорожка, как и заросли вокруг нее, выглядела заброшенной. Асфальт покрывали трещины, валялись ветки и листья. Кусты и деревья много лет росли как им угодно, не зная руки садовника.

Поднявшись на вершину, Радлов вышел к огромному старинному зданию. Обогнув его, обнаружил статую всадника, расположенную на постаменте из светлого мрамора. Подойдя вплотную, заметил, что кое-какие детали на брюхе жеребца хулигански натерты и поблескивают в полумраке.

Сам всадник, державший в руке здоровенную булаву с шипами, выглядел мрачным и задумчивым. Взгляд его единственного глаза был обращен в сторону железнодорожного вокзала, второй укрывался под повязкой.

– Ян Жижка, – прочитал Семен на бронзовой табличке. – Как же, помню, помню. Именно на этом холме он и раздолбал каких-то крестоносцев…

Прямо над табличкой на постаменте красовался герб Чешской республики – лев с двумя хвостами и щитом на боку. На щите располагался крест, а зверь мог похвастаться могучими половыми признаками. Судя по их положению и оскаленной пасти, хищник был готов на многое.

Здание и монумент казались обломками прошлого века, неведомо как уцелевшими в бурных водах двадцать первого. В Евросоюзе, где национальная гордость считалась чем-то постыдным, старались не особенно вспоминать о том, что Европа когда-то состояла из множества независимых стран. Поэтому статуя, забытая всеми, кроме хулиганов, ветшала на вершине холма.

При взгляде на нее Семен ощутил, как сердце защемило от тоски. Развернувшись, подошел к ограде, ограничивающей площадку перед монументом. И замер, очарованный открывшимся видом.

Далеко-далеко на западе, на фоне оставшейся над горизонтом оранжевой полосы заката, неправдоподобно четко выделялся Пражский Град. Торчали башни собора Святого Вита, ниже во мраке скрывались красные крыши Малой Страны. Скорее угадывалось, чем было видно палевое полукружье защитного купола. Сиял подобно гигантскому светляку главный вокзал, названный в честь Вудро Вильсона. За ним Вацлавская площадь напоминала вытянутый судок с разноцветными бликами. Нове Место было залито огнем рекламных баннеров. Выдавалась остроконечная крыша ратуши, обозначая центр старого города.

– Ладно, – проговорил Радлов, – надо подумать, что делать дальше. Не торчать же тут до поздней ночи…

Негромкий звук, раздавшийся из-за статуи, заставил его повернуться. Из-за постамента вынырнула темная фигура, еще две появились с той самой дорожки, откуда не так давно пришел Семен. Измененное зрение позволило разглядеть детали – пистолеты в руках, уверенные, гибкие движения.

– Господин Радлов, будьте благоразумны, – сказал один из чужаков, маленький, тощий и широкоплечий, точно бабуин. – Вы покалечили нескольких моих людей. Понятно, что мне очень хочется пустить в ход оружие. Но если вы сами пойдете с нами, то обещаю – мы пальцем вас не тронем.

– С чего такая доброта? – чувства, еще недавно терзавшие душу, растворились без следа. Накатила апатия. Семен осознал, что невероятно устал. Что последние несколько дней, за которые он пережил больше, чем за предыдущие десять лет, вымотали его до предела.

– У меня приказ доставить вас живым. Но он может быть скорректирован, если вы будете сопротивляться…

Судя по шороху внизу, в зарослях, Радлова обложили со всех сторон. Складки на костюмах, скорее всего, обозначают, что под одеждой имеются экзомышечные жилеты. Ну а то, что преследователи обнаружили беглеца так быстро, говорит о том, что они его и не теряли.

Следили от самой штаб-квартиры «Христианской молодежи Праги». Через камеры, висящие по всем улицам. Те самые, о которых историк из Нижнего Новгорода в спешке позабыл.

– Ну, что? – командир асишников нервничал, несмотря на то, что был вооружен, и на то, что противостоял ему и подчиненным один человек. – Так и будем молчать? А?

В темноте за оградой прозвучал еще один шорох, потом что-то щелкнуло, словно кто-то передернул затвор. И этот звук вывел Семена из ступора. Он прыгнул в сторону и пригнулся, уходя от возможного выстрела сзади.

На лице кривоногого отразилась паника, он вскинул руку с пистолетом. Один из его подчиненных метнулся Радлову наперерез. Другой перепрыгнул через ограду, чтобы перекрыть беглецу путь.

К удивлению Радлова, он увидел вылетевшую из ствола пулю и сумел от нее увернуться. А затем был вынужден отбиваться сразу от двух противников. Первый попытался сделать подсечку, второй – садануть в лицо. Его кулак неспешно проплыл у самого носа Семена. Тот на миг отвлекся, и тут по ноге что-то ударило. Достаточно сильно, чтобы он потерял равновесие.

Услышал полный злости крик. Кто-то схватил за руку, попытался завернуть ее за спину. Что-то тяжелое обрушилось на затылок. Внутри черепа екнуло, перед глазами на мгновение помутилось.

И тут Семен разозлился. Гнев заставил отступить дурацкие мысли о том, можно ли причинять другим боль.

Радлов вырвал руку из захвата и что есть сил пнул в оказавшееся на уровне колен чужое лицо. Стараясь не думать об услышанном хрусте и о том, что именно брызнуло на туфлю, ударил рукой наотмашь за спину. Попал запястьем по чему-то твердому и очень скользкому.

Развернулся и обнаружил, что оперативников вокруг слишком много.

Дальнейшее слилось в бешеную круговерть: удар в голову… чей-то нос стал похож на политую клубничным вареньем лепешку… локоть врезается в бок, вышибая дыхание… прыжок в сторону… удар кому-то в грудь, под кулаком неприятно проминается жилет с экзомышцами… блок… уклонение… еще удар… и еще… падающее тело… рука одного из асишников переламывается, точно гнилая ветка…

А потом Семен остался стоящим посреди неподвижно лежавших тел.

– Этого не может быть! – в голосе оставшегося в стороне от драки кривоногого прозвенело готовое перейти в истерику ожесточение. – Ты изуродовал их всех… Кто ты такой!? Кто!?

– Ты сам знаешь, – и Радлов прыгнул вперед за миг до того, как последний оставшийся на ногах враг спустил курок.

Просто нырнул под выстрел и ударил по державшей пистолет руке снизу. Оружие отлетело в сторону, шмякнулось о постамент. Кривоногий испуганно зарычал, отскочил назад.

Семен настиг его одним прыжком, врезал в висок. Вновь поразился, как легко мнется кость черепа под кулаком, и во внезапном озарении понял, что убил. Еще до того, как командир асишников упал навзничь.

– Э… нет, – гнев улетучился, оставив место страху. – Как же так… я не мог, – он быстро нагнулся, приложил ухо к груди поверженного противника. Когда уловил слабое, едва заметное биение, собственное сердце чуть не выскочило из груди от радости. Замерло, стоило Радлову осознать, что в пылу схватки он мог прикончить кого-нибудь другого. – Нет, не может быть, они все целы…

Поднимаясь, зацепился рукой за висевший на поясе кривоногого компак.

– Ведь он сообщит своим, как только очнется. Вызовет подкрепление, так что они вновь бросятся в погоню за мной, – пробормотал Семен, после чего расстегнул крепление, бросил приборчик на землю и наступил на него.

Умирающий компак жалобно хрустнул.

– То же надо сделать и с остальными… – уловил за спиной шелест и, не оборачиваясь, прыгнул в сторону.

Пуля взвизгнула, ударившись о постамент, и улетела во мрак. Второй раз нажать на спусковой крючок приподнявшийся на локте оперативник не успел. Радлов подскочил, выбил пистолет. Осторожно, чтобы ненароком не вышибить мозги, шарахнул агента АСИ по затылку. Тот уткнулся носом в землю и затих.

После секундного замешательства Семен проделал то же самое и с остальными. Не дай бог, еще очнется какой-нибудь, начнет стрелять. Нанося удары, постарался не думать о том, к чему это приведет, о том, что кто-то из лежащих может быть уже мертв.

Вслед за людьми наступила очередь их компаков. Превратив последний в кучку посверкивающих деталей, Семен распрямился и с чувством выполненного долга вытер пот со лба.

Хотелось есть, руки болели, точно колотил по железу. Душу грызло чувство вины, осознание того, что он наверняка лишил кого-то жизни.

– Нет, они живы! – прошептал Семен истово. – И вообще, я только защищался! Они стреляли в меня!

Совесть успокаиваться не пожелала. Чтобы хоть немного заглушить ее голос и вернуть способность связно мыслить, Семен подошел к постаменту и ударил по нему кулаком. Белый мрамор хрустнул, по нему побежали трещинки, боль стегнула да плеча. На душе стало немного легче.

– Надо убираться отсюда, – Радлов еще раз обвел взглядом площадку перед монументом. – Вот только куда? Наверняка АСИ сейчас просматривает изображение со всех камер, что окружают этот холм. Ладно, осмотримся…

На то, чтобы обежать поросшую кустарником и деревьями возвышенность, он потратил пять минут. Обнаружил, что с севера, запада и юга тянутся железнодорожные пути, а на востоке – большая улица. Можно было проскочить между двумя ветками на северо-востоке, в надежде, что где-нибудь дальше, за пределами внимания Агентства удастся пересечь одну из них незаметно.

Но Семена куда больше заинтересовал проходивший под холмом автомобильный туннель.

Висевшие над его жерлом камеры смотрели наружу. Имелся шанс запрыгнуть в кузов заезжающей в тоннель машины и затаиться там до того, как она окажется в поле зрения следующей пары. Для обычного человека это был бы невероятно рискованный трюк, но для того, кто прошел трансформацию…

– Проклятие, – Радлов подтянул лямки рюкзака. – Нет, не гожусь я в герои. Людей убивать мне не нравится, в нужные моменты дрожу от страха…

Поджилки и в самом деле тряслись, как такелаж парусного судна на порывистом ветру.

Не обращая на них внимания, Семен забрался на козырек над въездом в тоннель и замер. Ждать пришлось недолго. Здоровенный «КАМАЗ», рокоча мотором, перебрался через железнодорожный переезд. Стал виден открытый кузов, набросанные в него ящики с неприятно острыми углами.

Приступ паники Радлов придушил в зародыше. Вскочил, когда кабина скрылась под козырьком, и прыгнул вниз. Сердце екнуло и замерло, ящик, на который упал, чуть шатнулся.

Падая, Семен выбросил руку и ухватился за борт. Из этого положения наполовину спрыгнул, наполовину упал в узкую щель между ящиками, прижался к холодному полу кузова. Над головой проплыла очередная пара мощных светильников, и грузовик выехал из тоннеля.

Минут через пять Радлов рискнул выглянуть.