Охота на сверхчеловека Казаков Дмитрий

Холм с монументом уползал на юг. «КАМАЗ» неспешно двигался по неширокой улице, мимо проплывали похожие друг на друга дома – в четыре-пять этажей, с крышами из черепицы, высокими окнами и полуколоннами между ними.

Первый перекресток Семен пропустил. Когда грузовик притормозил на втором, натянул на голову капюшон, перепрыгнул через борт и под удивленными взглядами из автомобилей зашагал к тротуару. Вступив на него, втянул голову в плечи и завернул за угол.

Оказался на оживленной, довольно широкой улице, прямо напротив торгового центра «Новая Богемия». От полыхания баннеров зарябило в глазах. Компак задрожал, сообщая об отражении рекламных атак.

Камеры болтались повсюду, муниципальные и частные. Поскольку в АСИ знали, как одет беглец, оставалось надеяться на то, что поисковые программы нацелены на его лицо, а не на костюм.

– Надо было дальше проехать, куда-нибудь до окраины, – пробормотал Радлов, ощущая, как сотни камер провожают его заинтересованными взглядами, норовят заглянуть под капюшон.

С трудом удержался от того, чтобы не перейти на бег.

Добравшись до небольшой площади, в центре которой располагался окруженный деревьями костел, Семен почувствовал себя лучше. Обошел святилище сзади, там, где заросли были погуще, и опустился на скамейку, укрытую в кустах сирени. Та отцвела, но приторный запах еще ощущался.

Первым делом взял компак и определил, где именно находится. Оказалось, что на Карлинской площади, рядом с собором Кирилла и Мефодия. Поискал парикмахерскую, адрес которой обнаружил еще утром, и выяснил, что расположена она рядом, в крохотном переулке между Соколовской улицей и Роханской набережной.

Заглянул на ее сайт и еще раз покачал головой при виде надписи «Круглосуточно».

– Что бы это ни значило, другого шанса быстро изменить внешность у меня нет, – Радлов потер переносицу и подумал, что неплохо бы съесть что-нибудь. Нагрузка сегодня выпала нешуточная.

Но еда пока могла подождать.

Поднявшись, зашагал в сторону Соколовской улицы. Когда выходил на нее, из-за поворота выехала полицейская машина. Сердце Семена забилось чаще, руки в карманах сжались в кулаки. Но он заставил себя замедлить шаг, и черно-белый автомобиль проехал мимо.

До нужного переулка добрался за пять минут. Когда повернул, оказался в щели между двумя рядами домов, такой узкой, что тут с трудом проехал бы мотоцикл. Плеснула под ногами вонючая лужа.

Радлов даже остановился, подумав, что ошибся. Но вид тусклой, еле заметной вывески с ножницами и еще почему-то с кроватью, развеял сомнения. Ускорил шаг и оказался перед прозрачной дверью.

Через нее виднелся кусок стойки, какие бывают в барах, только без торчащих над ней краников, и стена, увешанная объявлениями. Некоторые были отпечатаны на глянцевой бумаге, другие написаны от руки на грязных обрывках. Зато внутри не наблюдалось камер или сканеров.

– Э… ну ладно, – толкнув дверь, Семен вошел, оказался в коридоре между стеной, стойкой и выходом на лестницу.

Где-то в недрах здания звякнуло. Через дверь за стойкой просочился костлявый тип с крашеными в белый цвет длинными волосами, блеснули сережки в ушах.

– Что тебе, котик? – жеманно спросил он по-английски, после каждого слова складывая бантиком намазанные помадой губы.

– Э… – Радлов несколько опешил.

Он знал, что существуют мужчины, которым нравятся… другие мужчины, но никогда с ними не сталкивался. После того, как с политкорректностью в Европе было покончено, гомосексуалистам не давали ходу, не разрешали создавать объединения и проводить марши.

Но особенно и не преследовали, позволяли существовать где-то на окраине жизни.

– Ой, котик, ты что, немой? – всплеснул руками тип, и женские груди, нарисованные на его майке, задвигались.

– Нет, но… это парикмахерская?

– Да, а так же хостел и все, что тебе угодно, за твои деньги. Но ты, котик, судя по всему, ошибся дверью.

Первым порывом Семена было гадливо плюнуть, развернуться и уйти. Но здравая мысль, что АСИ вряд ли будет разыскивать его в притоне пидарасов, пришла до того, как он успел хотя бы шевельнуться.

– Нет, – мужественно сказал Радлов. – Я хочу постричься и снять койку на ночь…

Только в этот момент он разглядел, какого сорта объявлениями увешана стена – приглашениями на вечеринки, тусовки гей-клубов и на «индивидуальные встречи».

– Оооо, котик, ты меня интригуешь, – крашеный блондин подмигнул. – Деньги-то хоть у тебя есть? – при виде кредитной карточки он оживился, похабно захихикал, задвигал выщипанными бровями. – Зови меня Карла. Ну что, пойдем, я тебя обработаю лично. Ты этого достоин…

Семена передернуло, но он сдержался.

Обогнув стойку, он за виляющим задницей Карлой попал в ярко освещенную комнату. Тут обнаружились два кресла обычного парикмахерского типа и одно, похожее на гинекологическое.

– Мы можем постричь и поодеколонить где угодно, – сообщил Карла и подтянул штаны, узкие, наполовину прозрачные, под которыми угадывались тощие выбритые ноги. – Не желаешь, котик?

– Нет. Мне нужно постричься наголо. И сделать… чтобы я был сам на себя не похож…

– Оооо, это интересно. Не позвонить ли мне в полицию и не узнать насчет тебя? – и парикмахер захихикал. – Ладно, не бойся. Мне нет дела до того, кто ты такой и что натворил. А ну садись вот сюда…

Радлов снял рюкзак и с опаской опустился в обитое ярко-голубой кожей кресло. В зеркале отразилась его мрачная физиономия, а над спинкой – улыбающееся напудренное лицо Карлы.

– Наголо я тебя обстригу за пять минут, – сообщил крашеный блондин. – Что еще? Можно попросить грубых немецких мальчиков из пятой комнаты набить тебе рожу. После этого тебя будет не узнать, гарантирую. Ладно, вижу, ты не рад, противный. Ну, остается лишь косметика…

– Э, помада, пудра, тени… это? – в голосе Семена прозвучало отвращение.

– Не понимаю, как ты сюда попал? – Карла показательно вздохнул и сложил руки перед грудью. – Это для тех, кто хочет выглядеть ярко. Но есть средства для того, чтобы стать другим. Ну, вроде контактных линз для глаз…

– А они у тебя есть?

– Найдем. За отдельную плату, само собой. Но можно сделать так, что у тебя изменится цвет лица, появятся морщины там, где их не было. Не нарисованные, а настоящие. И все это на время.

– Надолго?

– На сутки точно. Ладно, котик, – Карла взял с полки под зеркалом машинку. – Начнем со стрижки, а ты пока думай. Если согласишься, то весь комплект, включая ночлег и линзы, обойдется в двести евро.

Машинка коснулась затылка и негромко зажужжала. Семен невольно дернулся, но заставил себя расслабиться. Ощутил холодок там, где волос стало меньше, и холодок этот неспешно пополз в сторону макушки.

Вскоре все было кончено. Из зеркала на Радлова смотрело знакомое лицо, над которым неприятно белел голый череп.

– Да, котик, краше ты не стал, – Карла выключил машинку. – Ну что, ты решил насчет остального?

– Я согласен.

Где-то под потолком негромко, но требовательно звякнуло.

– Погоди, дела зовут, – крашеный блондин исчез за ведущей к стойке дверью, но быстро вернулся.

– Я согласен, – повторил Радлов больше для себя самого.

Здравый смысл вопил, что он совершает страшную ошибку, забравшись в притон и доверившись неизвестно кому. Бороться с ним помогало четкое осознание – оставь Семен лицо без изменений, его поймают, едва он выйдет на улицу.

– Ну что, за дело, котик? – хмыкнул вернувшийся Карла. – Сейчас все сделаем не хуже, чем в дорогом салоне…

Он открыл дверцу стоявшего в углу шкафа из желтого коридола, загрохотал там чем-то. Когда вернулся к креслу, то в руках у него была плоская коробка с прозрачной крышкой.

Внутри лежали продолговатые тюбики, желтые, красные и бирюзовые. В особом отделении располагались инъекторы с невероятно тонкими насадками, блестели такие инструменты, каких Семен никогда не видел. Один напоминал морского ежа из металла, другой походил на портативный трансактор.

– Э… это безопасно? – поинтересовался Радлов.

– Вполне. В худшем случае, если я ошибусь, тебе просто слегка перекосит физиономию. Но ведь ты, котик, этого и добиваешься, правда?

Спорить было сложно.

– Прикрой глаза, милый мой, – велел Карла.

Семен послушался. Тонкие холодные пальцы ощупали его лицо. Затем начались другие касания – на уголки глаз и рта, лоб, щеки и скулы оказалась нанесена неприятно пахнущая жирная паста. Она быстро высохла, кожу стало тянуть.

– Очень неплохо, – пробормотал Карла. – Теперь не дергайся, будь хорошим мальчиком.

Он с ловкостью опытной медсестры сделал с полдюжины инъекций. После них лицо Семена онемело полностью.

– Так, посмотрим, что мы сможем сделать… Вот тут, вот тут… – продолжал бурчать Карла, – очень неплохо… Сам Радзюковский не исполнит лучше… Ха-ха, котик, теперь посмотри на себя.

Радлов открыл глаза.

На него глядел облаченный в зелено-оранжевый спортивный костюм человек лет сорока. Морщины бороздили его лоб, лицо выглядело перекошенным, а на правой щеке располагался старый шрам, похожий на белого червяка.

– Э… это я? – поверить в то, что смотришь на себя, оказалось почти невозможно.

– Что, доволен, котик? – Карла улыбнулся. – Онемение пройдет через часик, а сам грим сойдет часов через двадцать пять. Стирать ничего не надо – он просто впитается в кожу. Мыть можешь без боязни. Эта штука водостойкая, ее даже кислота не возьмет. Сейчас принесу линзы.

Он сложил инструменты в коробку, убрал ее в шкаф. Вытащил другую, принялся в ней рыться.

– Вот, – взгляду Семена предстал круглый футляр размером с монету. – Вставь их, и твои глаза станут черными, словно грех. Надеюсь, умеешь пользоваться?

Радлов вытащил из футляра комочек линзы, осторожно поместил в глаз. Тот на миг зачесался, изображение стало мутным, но сразу пришло в норму. Проделал то же самое со вторым.

Лицо в зеркале стало еще более чужим.

– Я доволен, – проговорил Карла задумчиво. – Тебя, котик, можно показывать родной мамочке, и она останется в дурочках. Ну что, ты готов платить?

– Погоди… так вот… слушай, а одежды какой-нибудь у вас нет? А то это костюм мне… – загримированные щеки чуть заалели, – надоел…

– Ах, вот как? – на лице Карлы возникла понимающая ухмылка. – Ну, какое-то барахло в подсобке валяется. Постояльцы иногда забывают вещи. Пойду, гляну, что там есть. А ты пока готовь карточку.

Он ушел. Семен осторожно, точно хрупкий цветок, потрогал собственное лицо, прошелся пальцами по морщинам, что и на ощупь выглядели настоящими. Едва успел коснуться шрама, как вернулся Карла с охапкой костюмов, штанов, плащей, свитеров и вообще непонятно чего.

– Вот, – сказал он, бросая вещи на пол. – Покопайся тут. Может, чего-нибудь и найдешь. За счет заведения. И где мои деньги, котик?

Радлов вынул кредитку и через минуту счет Оскара Столпника стал на двести евро меньше. Покончив с оплатой, принялся копаться в шмотках. Отложил в сторону то, что обладатели нетрадиционной сексуальной ориентации носят на своих вечеринках – плавки с игривыми аппликациями, штаны, на первый взгляд состоявшие из одних лент, пиджак с накладной женской грудью.

Карла наблюдал за ним с улыбкой.

– Вот это подойдет, – Семен отобрал джинсы, чуть узковатые, но хотя бы без прозрачных вставок, и черно-зеленый свитер с вышитым на спине крылатым фаллосом. Ничего более приличного в куче не нашлось.

– Как скажешь, котик.

Переодевшись, Радлов стал выглядеть как потрепанный жизнью путешественник, болтающийся по Европе и перебивающийся случайными заработками. Подобные типы встречались от Тронхейма до Афин, селились в хостелах и кемпингах. Полиция смотрела на них без особой радости, но обычно не трогала.

– Все? – поинтересовался Карла.

– Как у вас насчет еды?

– Можешь заказать пиццу, котик. Тебе ее принесут прямо в номер. Ладно, пойдем. Твоя комната – третья. Это на втором этаже, в конце коридора. Занимай любую свободную койку. Душ и туалет – за торцевой дверью. Завтрака у нас нет, но на Кржижиковой есть хороший бар, работает с восьми утра. Еще что-то?

– Э… нет.

– Ну и отлично, – и Карла одарил Семена очередной улыбкой.

Они вышли из парикмахерской. Радлов по темной лестнице поднялся на второй этаж и очутился в длинном коридоре с высоким потолком, на котором тускло горела единственная лампочка. Прошел его почти до конца и остановился у двери, украшенной большой цифрой три.

Несколько минут собирался с духом, а затем вошел.

Комната была просторной и унылой, как больничная палата. Покрашенные в серый цвет стены, большие окна, шесть расставленных в два ряда коек, около каждой – тумбочка и небольшой столик. В углу – раковина, над ней – засиженное мухами зеркало. И самый настоящий дощатый пол.

На ближайшей к двери кровати лежал, водрузив на пузо компак, мускулистый лохматый мужик. Вторую в этом же ряду занимал кто-то, укрывшийся под одеялом и сладко похрапывающий. Третья выглядела свободной, а на той, что напротив нее, целовались двое молодых людей.

Семен с трудом сдержал рвотный позыв.

– Привет, – гнусаво сказал лохматый, отведя взгляд от виртуального экрана. – Заходи, гостем будешь.

Взгляд у него оказался неприятный, какой-то тусклый, словно круглые отверстия в черепе закрывало мутное стекло.

– Меня зовут Антон, – представился лохматый. – Располагайся, где хочешь. Вон те двое – Вика и Паскаль, – молодые люди перестали целоваться и заулыбались. Стало видно, что один из них, худощавый и светлоглазый, размалеван, точно портовая шлюха, а второй – толст и прыщав. – Ну а тот, что храпит – Хулио. Он откуда-то из-за моря, по-нашему не понимает, а спать может сутками.

– Оскар, – назвался Радлов.

Он подошел к ближней в правом ряду кровати, сбросил рюкзак на пол. Заглянул в тумбочку, где обнаружил идеальную чистоту и пустоту. Пощупал постельное белье и тут заметил, что Антон продолжает за ним наблюдать.

С мерзкой кривой ухмылкой.

– А я тебя ведь не знаю, – проговорил лохматый задумчиво. – Значит ты либо не из наших, либо издалека.

– Э… тебе есть до этого дело? – Семен глянул на него прямо, с вызовом.

Старые привычки требовали вести себя тихо, не напрашиваться на конфликт. Но Радлов хорошо понимал, что в такой компании нужно сразу поставить себя так, чтобы никому в голову не пришло допытываться, кто ты такой и откуда взялся.

– Хм. В общем, нет – Антон потянулся, почесал живот, так что лежавший на нем компак заколыхался. – Дело твое. Вот только смотри, как бы тобой полиция не заинтересовалась. В Праге не очень любят нищих бродяг.

– Ничего, я с этим разберусь, – Семен снял свитер, вынул из рюкзака пакет с шампунем и бритвенными принадлежностями.

– Как знаешь, – и лохматый вновь уставился в монитор.

Когда Радлов вышел в коридор, двое у окна продолжали целоваться, а Хулио – похрапывать. За торцевой дверью обнаружился душ на три кабинки, облицованный ультрамариновым кафелем, где сильно пахло дешевым дезинфектором. Семен очень тщательно вымылся, после чего вернулся в комнату.

На то, чтобы найти в Сети телефон ближайшей пиццерии и позвонить туда, ушло пять минут. Сонный женский голос поинтересовался адресом и заверил, что заказ будет доставлен через полчаса.

Так что Радлов просто лег на кровать и принялся ждать, глядя в потолок.

Возникла мысль удрать из хостела, не дожидаясь утра. Отправиться куда-нибудь в тихое безлюдное место, где и переждать до рассвета. Но Семен отверг ее, и принялся раздумывать, каким образом добраться до местного отделения АСИ, проникнуть внутрь и уничтожить бумаги.

Размышления прервал стук в дверь.

– Пиццу заказывали? – в комнату зашел высокий, очень худой паренек в мотоциклетном шлеме цвета спелой малины и с коробкой в руках.

– Да, – Радлов поднялся, вытащил из кармана кредитку.

Он расплатился, паренек вручил ему коробку и торопливо ушел. Под картонной крышкой обнаружилась плоская лепешка, покрытая толстым слоем чего-то, сильно похожего на блевотину. Первый кусок Семен взял с осторожностью, но потом голод одолел брезгливость, и от пиццы осталось только жирное пятно на донышке коробки и вкус колбасы во рту.

Прилагавшуюся к ней пол-литровую бутылку «Колы» выхлебал одним глотком.

– Силен жрать, – заметил Антон. – Мусор выкини, а то администратор ругается. Утилизатор у входа в душ, если ты не заметил.

– Заметил, – Радлов решил не спорить. Отнес коробку и бутылку. Завел будильник в компаке на семь тридцать, после чего разделся и залез под одеяло.

Мысли о том, что оперативники АСИ могут быть уже внизу, потонули в сонном оцепенении.

12.1

21 мая 2035 года

Прага

Дверь кабинета Ашугова открылась без стука, внутрь шагнул полковник Раух, мрачный и насупленный.

– Добрый вечер, коллега, – сказал он, без приглашения опускаясь на стул. – Не могли бы вы объяснить, что за чертовщина происходит в датском королевстве?

– Где? – не сразу понял Ашугов.

– В Праге! – рявкнул Раух. – Что я узнал только что? Один из оперативников в морге, еще шесть человек во главе с капитаном Барошем – в больнице, причем он сам и еще двое – в реанимации. Информационный департамент в полном составе находится на посту, хотя рабочий день давно закончился. Что это значит?

Усы начальника пражского отделения Агентства воинственно топорщились, глаза сверкали. На круглом лице, отдаленно смахивавшем на кошачью морду, была написана решимость добиться правды.

– Мы всего лишь продолжаем работу по проекту «Свастика», – Ашугов пригладил волосы.

– Да? Но что-то я не припомню, чтобы вы говорили о том, что в рамках этого проекта будут гибнуть мои люди! – прорычал Раух. – Я немедленно звоню в директорат. Буду настаивать на…

– Я только что связывался с Мадридом, – Ашугов мягко улыбнулся. – Говорил с фон Фальке.

– Хм… и что? – Раух несколько растерялся. Такого поворота событий он не ожидал.

– Мне приказали продолжить проект и довести его до конца ценой любых потерь. Я вас понимаю, коллега, – Ашугов вынул из кармана пакетик мятных леденцов и бросил один в рот. – Терять соратников всегда больно. Это я помню еще с армейских времен. Но никто не мог знать, что возникнут такие обстоятельства, и объект «Сказочник» сможет биться с оперативниками на равных…

– Ведь он обычный ученый.

– Боюсь, что уже не обычный. Он сумел одолеть в схватке пятерых и ушел с Виткова так, что его не заметили. Сейчас подопечные Леопольда постепенно расширяют зону поиска, но результатов может не быть до утра.

– Да уж, это сам дьявол, а не человек, если сумел провернуть такое, – Раух кашлянул, провел рукой по усам.

– Это мы еще посмотрим, – проговорил Ашугов с угрозой. – К утру рейсом из Мадрида прибудет взвод «железнобоких», а уж с ними наш «друг» не справится при всем желании.

– Стоит ли он таких усилий, этот «Сказочник»?

– Конечно. «Свастика» – проект огромной важности, – глаза Ашугова фанатично блеснули. – От его успеха зависит судьба не только Агентства, но и всей европейской цивилизации. Он определит, в каком мире будут жить наши дети и внуки.

– Да? – в голосе Рауха не прозвучало особой уверенности. – А вам, коллега, не приходило в голову обратиться за помощью к полиции? Не открывая, само собой, подоплеки дела. Ведь там, где пасуют современные технологии, порой могут помочь старые, дедовские методы.

– Не было повода. Хотя… такой повод можно создать. А для этого нам придется чуток поработать. Ну-ка, вызовите мне такого из уцелевших оперативников, кто не побоится грязной работы. А я пока попрошу привести сюда нашу пленницу…

На лице Рауха мелькнуло удивление, смешанное с отвращением. Но быстро исчезло, сменившись маской деловитой сосредоточенности.

13

22 мая 2035 года

Прага

Проснулся Семен от назойливого писка в ухе. Потянулся, чтобы выключить компак и осознал, что открыл глаза в том же месте, где и заснул. Судя по этому, Агентство ночью потеряло след беглеца.

Соседи спали. Антон раскатисто храпел, Хулио продолжал сопеть точно так же, как и вечером. Двое гомосексуалистов, занимавших кровать в углу, лежали обнявшись, тихо, как мыши.

Радлов быстро собрался и вышел в коридор. Бесшумно проскользнул мимо стойки, за которой в кресле дремал Карла. Выбравшись из хостела, обнаружил, что от реки приполз холодный густой туман, обмазал город чем-то вроде жидкой манной каши, приглушил звуки.

Машины двигались в нем бесшумно, только шуршал под колесами асфальт.

Миновал Карлинскую площадь, где вчера сидел на лавочке у собора. Дошел до Кржижиковой улицы и быстро отыскал бар «Скандсен». С вывески улыбнулся толстый добродушный осьминог в вязаной шапке, какие обычно носят моряки. Внутри Семен уткнулся в туалет, настолько вонючий, будто его не чистили лет тридцать.

Рядом с ним был вход на лестницу, ведущую непосредственно в бар. Но внизу ждал приятный сюрприз. «Скандсен» был на удивление уютным – желтые стены со штурвалами и репродукциями на морскую тему, маленькие квадратные столики и усатый бармен в зеленом переднике.

После «ароматного» сортира это выглядело неожиданно и приятно.

– Добри ден, – проговорил бармен дружелюбно. – Что пан желает?

– Завтракать, – ответил Радлов и, немного подумав, добавил, – и пива…

– Одну минуту. Прошу вот сюда.

Семен сел, опустил рюкзак на соседний стул. Огляделся и понял, что в столь ранний час он единственный посетитель. Подняв голову, обнаружил, что рядом на стене висит фотография – Кржижикова улица, только залитая водой до уровня второго этажа.

Можно было разглядеть омываемую волнами вывеску «Скандсена» и дату в углу: четвертое августа две тысячи второго.

– Это был год жуткого наводнения, – сказал бармен, ставя на стол кружку с надписью «Бернард» на боку. – Тогда залило чуть ли не половину города, несколько месяцев не ходило метро…

– Охотно верю, – кивнул Радлов.

Не успел наполовину опустошить посудину, как ему принесли порцию хермелина с маринованным луком и порезанными на кружки оливками. За ними последовала тарелка жареной ветчины, а завершила трапезу кружка кофе и несколько булочек.

Добравшись до них, Семен осознал, что почти сыт, и заработал челюстями немного медленнее.

Мысли завертелись вокруг того, что делать дальше. Возникло искушение добраться до аэропорта и улететь домой, используя поддельные документы. Но Радлов подумал, что АСИ найдет его и в Нижнем Новгороде, и отказался от этого варианта. Вернулся к тому, о чем думал вчера – к визиту в местное отделение Агентства.

Решил, что сегодня, используя измененную внешность, доберется до Пльзеньской улицы и как следует осмотрится. А ночью попытается проникнуть внутрь и уничтожить то, что осталось от архива Михнова дворца.

План не выглядел особенно рациональным и эффективным, но лучшего все равно не было.

– Спасибо, – проговорил Семен, вставая из-за стола.

– О, не за что, – заулыбался бармен. – Приходите к нам еще.

– Вот это вряд ли… Всего хорошего.

– Вам того же, – и бармен с удивлением посмотрел вслед неожиданно помрачневшему посетителю.

Семен вышел на улицу, направился в сторону трамвайной остановки. Но когда заметил, что на ее козырьке висят сразу три камеры, замедлил шаг. Пусть узнать его сегодня трудно, не стоит лишний раз попадать на пленку. Остановившись, снял компак и полез в Сеть за картой Праги.

Кратчайший путь из Карлина в Смихов пролегал через центральную часть города, где легко затеряться в толпе туристов. Но в самом начале, примерно до вокзала Флоренц, шел по улицам, где пешеходы встречались не так часто, и каждый привлекал внимание.

Зато между Роханской набережной и Влтавой лежали обширные пустыри и дикие пляжи.

– Там камер наверняка нет. Придется давать небольшого крюка, – пробормотал Радлов, после чего перешел улицу и зашагал в сторону реки.

Открылась Влтава, серая и блестящая, точно поток из ртути, стал виден остров Штванице, расположенный на нем хоккейный Дворец спорта. Холодный ветер с реки потрогал лысину.

Дойдя до берега, Семен повернул налево, заскрипел под ногами песок. Этот звук почему-то напомнил, как вчера ломались под ударами кости. Вновь накатило чувство вины. Чтобы справиться с ним, Радлов вспомнил Яну и Иржи, которым наверняка не так легко в руках Агентства.

Вряд ли их там поят чаем и развлекают песнями.

Когда остров оказался прямо напротив, пляж сошел на нет, асфальтированная набережная подошла к самой воде. Около Главкова моста Семен вынужден был выбраться на тротуар и отойти от Влтавы. Миновал четыре светофора, огибая большую развязку, и спустился к улице На Поржичи.

Тут, между двумя рядами офисных зданий, оказалось довольно людно. На Радлова начали оглядываться. Сначала не понял, в чем именно дело, затем осознал, что внимание привлекает свитер с пошлым рисунком, а также очень узкие джинсы.

Бармен в «Скандсене» не проявил интереса к одежде раннего визитера. Обитатели хостела, судя по всему, заглядывали к нему часто. Так что Семен просто запамятовал, во что именно одет.

– И чего пялятся? – пробормотал он, злясь на себя за собственное смущение. – Пидоров не видели, что ли?

Шагал, ссутулившись, втянув голову в плечи. Морщился, когда рядом лопалась, выбрасывая световые брызги, очередная рекламная бомба, и как никогда остро ощущал собственное одиночество.

Пражане торопились на работу, готовились провести очередной день в деловой суете. Другие люди их интересовали меньше, чем бактерии в собственном доме, а взгляд притягивало что-то отличающееся от общей массы.

Вроде Радлова.

Когда вышел к площади Республики и увидел похожий на гайку высотой в семь этажей торговый дом «Котва», стало немного легче. Начали попадаться туристы, одетые куда более странным образом – в шорты и сланцы, тяжелые альпинистские ботинки и даже шотландские килты.

Торговый дом обошел справа, через узкую Бенедиктскую выбрался на Длоугу. И у пивной «У семи ведьм» столкнулся с голым по пояс и пьяным вдрызг мужиком из тех, что просто кичатся своей мужественностью.

– Что, грязный ублюдок, – пропыхтел тот, дыша перегаром и зло глядя мутными глазами, – приперся к нам в город, чтобы тебя трахнули в жопу?

Похоже было, что ночь мужик провел, перебираясь из кабака в кабак, и в процессе оставил где-то часть одежды.

– Отойди, – буркнул Семен, понимая, что они привлекают внимание.

Прохожие спешили по своим делам, но бросали заинтересованные взгляды туда, где намечалась драка.

– Вот уж нет, – мужик сплюнул, немного не попав Радлову на туфлю. – Ответь – за этим ты к нам явился? Чтобы тебя трахнули в жопу?! Педик сраный!

Он качнулся вперед, вскинул руку для удара. И удивленно захрипел, когда кулак, твердый, словно кирпич, врезался ему в поддых.

– Полежи, отдохни, – проговорил Семен, когда забияка, сипя и задыхаясь, повалился на тротуар.

Отогнал искушение еще разок ударить лежачего. Быстро огляделся – нет ли рядом полицейских, и свернул в подвернувшийся переулок. Какими-то задворками выбрался на Целетну и тут пересек границу защитного поля, куполом накрывающего исторический центр.

Прошел между двумя тонкими столбами с чашками антенн наверху. Почувствовал, как лица коснулось что-то невесомое, словно паутина, и очутился в толпе болтающих и смеющихся туристов.

Несмотря на ранний час, в окрестностях Староместской площади их было очень много. Одни спешили в сторону ратуши, чтобы увидеть, как ровно в десять будут бить старинные часы. Другие сидели за выставленными на улицу столиками кафе, пили пиво, кофе или «Колу», поглощали тосты, чипсы и сосиски. Третьи глазели по сторонам и тупо щелкали камерами компаков.

Столпотворение напоминало о карнавале, не хватало только масок.

Радлов оставил справа собор Святой Марии перед Тыном, выбрался на площадь и уткнулся в плотную, как бетон, толпу.

– Что за ерунда? – пробормотал он, силясь разглядеть, что творится впереди.

Через головы туристов виднелись две шеренги полицейских. Меж ними оставалась свободная полоса шириной метров в пять, тянувшаяся от ратуши мимо памятника Яну Гусу к Парижской улице.

– Да эти, как их, свидетели Карла Четвертого, – отозвался стоявший рядом турист, лысый и маленький, в гавайской рубахе и шортах, из-под которых торчали ноги, покрытые седыми волосками. – Получили право на торжественное шествие. Сейчас должны пройти.

– А, вон как… – Семен слышал об этой организации, объединявшей любителей чешской истории и ярых националистов, но никогда не думал, что она настолько влиятельна. – Так вот…

Донесся рев древних труб, грохот барабанов и лязганье. Из-за ратуши на площадь стали выходить разодетые в средневековые одеяния люди. Засверкали на солнце рыцарские доспехи, в глазах зарябило от ярких кафтанов, платьев, сюрко, плащей и прочих одеяний, названий которых Радлов не знал.

Поняв, что зрелище затягивается, он отцепил от пояса компак и полез в новостную ленту. Без интереса просмотрел сообщение об очередных индийско-малазийских боях в Бирме, по диагонали прочел сообщение о том, что китайские органы безопасности проводят массовые аресты во Владивостоке. Хмыкнул, узнав, что Бразилия закончила строительство собственного космодрома.

А потом замер, чувствуя себя так, будто небо рухнуло наземь и шарахнуло по макушке.

– Не может быть… – прошептал Семен.

«Сегодня утром, – гласило очередное сообщение, поступившее на ленту в восемь двадцать пять, – в лесу около поселка Кршивоклат было найдено тело директора замка-музея Кршивоклат Яны Грубе. Смерть ее наступила от удара тяжелым тупым предметом по голове. Главным подозреваемым является доктор истории Радлов, прибывший в Прагу десять дней назад из Северо-Волжской провинции».

К новости прилагались фотографии: лежащий на земле женский труп с покрытым кровью лицом; и он сам, Семен Радлов, собственной персоной, угрюмый и насупленный, точно воробей зимой.

Снизу имелась короткая приписка: «подозреваемый объявлен в розыск».

– Не верю, – повторил Семен, не желая соглашаться с очевидным. Подумал, что это может быть дезинформацией, подброшенной АСИ, чтобы вызвать у беглеца смятение. Но тут же отбросил эту мысль. Агентству куда проще одним махом убить двух зайцев – избавиться от опасного свидетеля и обвинить в его смерти того, за кем идет охота.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » ... »»