Охота на сверхчеловека Казаков Дмитрий

16.1

25 мая 2035 года

Прага

Ресторан «La Perle de Prague» находится на верхнем этаже «Танцующего дома», известного среди пражан как «стакан». Сам дом, построенный в конце двадцатого века, стоит на набережной и из его окон открывается прекрасный вид на Влтаву и на старый город за ней.

Неудивительно, что все столики днем пятницы были заняты, а на свободных мерцали таблички «Reserved».

Когда у дверей ресторана появились двое солидных мужчин, метрдотель поспешил навстречу, изобразив на лице самое искреннее сожаление.

– Добрый день, господа, добрый день, – начал он. – Прошу простить, но мест у нас сегодня нет. Будем рады видеть вас в люб…

– Боюсь, что вы ошибаетесь, места есть, – сказал тот из мужчин, что с пушистыми русыми усами, и неприятно улыбнулся.

– То есть как? – метрдотель на мгновение опешил.

Он нередко сталкивался с богатыми чудаками, считавшими, что деньги открывают любые двери. Но эти двое не походили на миллионеров, они выглядели настолько обычно, что внушали опаску…

Обычные люди в «La Perle de Prague» не ходят – слишком дорого.

– Очень просто, – второй извлек из кармана серую карточку удостоверения, и метрдотель покрылся холодным потом.

АСИ, всеведущая и всемогущая контора, о которой стараешься даже думать как можно реже, чтобы твои мысли не подслушали. А, судя по золотому обрезу на пластике, ресторан посетили не рядовые сотрудники.

– Э… прошу за мной, что-нибудь придумаем, – заюлил метрдотель. – Вот сюда, прошу за мной, присаживайтесь…

Гостей усадил за один из столиков, что всегда держат свободными на случай вот таких посетителей.

– Вот меню. Извольте ознакомиться. Может быть, вам чего-нибудь порекомендовать?

– Сами справимся, – недружелюбно отозвался Ашугов, открывая кожаную папку. – Так, что тут у нас?

– Суп из омаров, – хмыкнул Раух. – Вина, французского, само собой. Урожая две тысячи десятого года, – начальник пражского отделения АСИ был гурманом и не скрывал этого, – марсельских виноградников. Есть у вас такое?

– Конечно. Сейчас принесем.

– Устриц и сыра на закуску, – поддержал Ашугов. – А еще я возьму утиную грудку в портвейне…

– А я рыбу «Сен-Пьер» в шампанском, – подвел итог Раух. – Десерт закажем потом. Все поняли?

– Так точно, – и метрдотель вихрем умчался в сторону кухни.

– Коллега, вам срочно надо выпить, – начальник пражского отделения покачал головой. – И не вина, а чего покрепче. А то вы выглядите мрачным, точно безлунная ночь где-нибудь в Лондоне.

– Просто устал, – Ашугов пригладил волосы. – Кто знал, что это задание окажется столь тяжелым?

Он сам себе боялся признаться, что тревожит его вовсе не утомление, а неизвестно куда пропавший Семен Радлов. Полковнику казалось, что тот все время рядом, следит за ним.

Полчаса назад, выходя из отделения, Роберт почувствовал на себе чужой взгляд. В последний момент удержался от того, чтобы полезть за пистолетом. Тогда разозлился на себя и решил, что с расшатанными нервами надо что-то делать.

– А, все переживаете из-за этого историка? – Раух махнул рукой. – Не стоит. Уверен, что до завтра мы его поймаем. Не сможет же он прятаться от полиции вечно? Они вздрючили всех осведомителей в преступном мире. Вокзалы, автодороги и аэропорт под контролем, так что деться беглецу некуда.

– Это замечательно, но пока результатов нет.

– Почему, есть, – Раух выдержал паузу, пока официант расставлял по столу тарелки и бокалы, раскладывал вилки и ножи. – Мы убрали с дороги евреев. Хотя этот, Цви Грин, ухитрился покончить с собой…

– А Хершеми и вовсе скрылся, – напомнил Ашугов. – А взяли вы трех второстепенных агентов. Да, евреи поняли, что лучше не высовываться, но за подобные «успехи» нас по голове не поглядят.

– С Хершеми странная история, – начальник пражского отделения закряхтел. – Парням накостылял по шее какой-то его собутыльник. Лица они не разглядели, хотя божились, что в картотеке такого нет.

– На что они годны, ваши оперативники? – Ашугов презрительно хмыкнул.

Официант принес завернутую в салфетку бутылку с вином, принялся наполнять бокалы. Оба полковника замолчали, погрузившись каждый в собственные мысли. Раух подумал, что тот день, когда русский коллега уберется восвояси, станет в отделении настоящим праздником.

А Ашугов исподтишка разглядывал зал, прикидывая, где может укрываться Радлов.

– Давайте выпьем, – услышав голос соседа по столу, невольно вздрогнул.

– Конечно, – Роберту с трудом удалось выдавить из себя кривую улыбку.

Принесли устриц, политых лимонным соком, с дольками лимона и кусочками масла. За ними последовали две тарелки супа, где бултыхались восхитительно розовые кусочки омаров.

На некоторое время разговор прервался.

– Отлично, – пробормотал Раух, вытирая усы салфеткой. – Восхитительно. Лучшего супа не найти во всей Средней Европе. Разве что в Вене, на Рингштрассе, есть ресторанчик. И луковый тут очень хорош.

– Верю на слово, коллега, – Ашугов отхлебнул еще вина. – А не кажется ли вам, что наш подопечный мог покинуть Прагу?

– Каким образом? Уйти пешком? И топать, не заходя в селения, до самой границы со Швейцарией? – начальник пражского отделения рассмеялся. – Нет, это исключено. Он недалеко, в пределах города.

Такое предположение Ашугова не обрадовало. Как ни странно, он бы предпочел, чтобы Радлов оказался как можно дальше, желательно на другом континенте. Или, что лучше всего, в могиле. В этот момент Роберт жалел, что отдал приказ о ликвидации Яны Грубе.

– Вот моя рыба, – радостно заявил Раух, потирая руки. – И ваша утиная грудка тоже. Ох, как славно пахнет…

Ароматы над тарелками поднимались одуряющие.

– Что есть на десерт? – поинтересовался Ашугов у официанта, берясь за ложку. – Как насчет шоколадного торта?

Когда он нервничал, всегда хотел сладкого.

Официант поклялся, что у них самый лучший шоколадный торт на этом берегу Влтавы, после чего налил полковникам вина и удалился.

– Да, коллега, – сказал Ашугов, когда от утиной грудки остались только кости, – вы просмотрели последнюю сводку полицейского управления?

– Если честно, то… ммм… не до конца… – Раух отважно сражался с очень вкусной, но слегка костистой рыбой. – Не успел, знаете ли. Отвлекся на поимку коварных шпионов «Моссада».

– Да? А в сводке есть кое-что интересное. Например, информация о том, что в Стромовке найдены фрагменты двух тел.

– Фрагменты? – начальник пражского отделения едва не подавился и поспешно отхлебнул вина. – Умеете же вы испортить аппетит, честное слово…

– Да, остатки вроде тех, что обнаружили после нападения на полицейскую машину.

– Еще киборги?

– Судя по всему, нет. Никаких следов имплантантов. Зато – признаки незаконных генетических манипуляций.

– Химеры? Еще их не хватало, – Раух поморщился. – Но какое отношение они имеют к нашему делу?

– Не знаю, но интуиция просто кричит о том, что имеют, – и Ашугов принялся за торт.

Остаток трапезы прошел в молчании. Раух расплатился, оставив щедрые чаевые, и двое офицеров АСИ покинули «La Perle de Prague». Когда спустились по лестнице и сели в машину, Роберт заговорил вновь:

– Да, кстати, как охраняется наш офис?

Вопрос заставил начальника пражского отделения удивленно нахмуриться.

– Согласно инструкциям, – отозвался он. – Тройной контур сигнализации – движения, тепла и звука. Камеры по периметру. Внизу пост из пяти вооруженных агентов. Ну да, сейчас на третьем этаже расположились «железнобокие». Лучшей охраны найти нельзя.

Напичканных имплантантами бойцов во избежание ненужных слухов поселили прямо в здании отделения. Переоборудовали два офиса под спальни, поставили койки, навесили телевизоры.

Не привыкшие к безделью «железнобокие» дурели от скуки. Неведомым образом добывали алкоголь, затевали драки и служили для Рауха источником головной боли. Но самое противное – на их содержание уходили деньги из резервного фонда. Текли, словно финансовый водопад.

– Да-да… – безучастно проговорил Ашугов, глядя на проносившиеся за окошком «Бентли» перила моста. – Пожалуй, я с сегодняшнего дня стану ночевать у себя в кабинете. Решите этот вопрос…

– Но зачем, коллега? – удивление Рауха превысило мыслимые и немыслимые пределы.

– Там безопаснее.

– Вам есть, кого бояться?

– Боюсь, что да, – Роберт вздрогнул, точно его ударило током.

Раух глянул в глаза русского, темные, мрачные и совершенно безумные, и понял, что лучше не спорить.

– Потерявши хард, по софту не плачут, – не совсем в тему вспомнил он старую поговорку, а сам подумал, что сегодня же отправит в Директорат записку о необходимости срочного психического освидетельствования полковника Ашугова. – Ладно, попробую что-нибудь сделать.

Йираскув мост остался позади. Мимо площади Четырнадцатого октября, где полицейские запихивали в автобусы вопящих христианских экстремистов, машина выехала на Пльзеньскую. Миновав продуктовый магазин, «Бентли» свернул к шлагбауму. А сразу за ним остановился.

Выбравшись из салона, Ашугов вновь ощутил внимательный, тревожащий взгляд. Завертел головой, пытаясь определить, откуда на него смотрят, и в бешенстве заскрипел зубами.

– Ну тварь, я тебя еще достану… – самому показалось, что сказал это шепотом. Но заметил изумленный взгляд Рауха и поспешно смолк.

Еще не хватало, чтобы его посчитали сумасшедшим!

Лучше себя почувствовал только внутри здания, за толстыми дверями и постом охраны. Когда поднялся к себе в кабинет, вытащил из ящика стола пистолет – CZ-141 калибра «Интерпол». Протестировал оружие, затем снял его с предохранителя и убрал в карман.

Активировал киберсекретаря и приказал вызвать к себе Иржи Чапека.

Нужно было чем-то успокоить нервы, лучше всего – хорошим, агрессивным и длительным допросом.

Ожидая задержанного, подошел к окну. Когда выглянул, то показалось, что за оградой Малостранского кладбища в зарослях что-то шевельнулось. Ашугов вспотел, потянулся за оружием и тут понял, что это всего лишь кошка…

– Нервы ни к черту, – сказал он и подумал, что долго так не выдержит.

16 (продолжение)

25 мая 2035 года

Прага

Пицца в китайско-итальянской забегаловке напоминала толстый блин, усыпанный остатками еды, которые повар не захотел выбрасывать. Но зато она было большой, очень дешевой, а узкоглазый официант не проявил к изувеченной физиономии Семена интереса.

Поэтому Радлов не стал привередничать.

Пиццу слопал в один присест, запил большим стаканом апельсинового сока. На это потратил десять минут, поэтому на наблюдательный пункт у ограды кладбища вернулся куда быстрее, чем «Бентли» на стоянку.

Машина показалась только через час. За это время Семен успел хорошо разглядеть штаб-квартиру АСИ в Праге. С грустью осознал, что проникнуть в нее будет совсем не просто.

Камеры просматривали подходы к зданию. Дверь открывалась только по команде изнутри, скорее всего – с поста охраны. Окна щетинились пупырышками датчиков, что наверняка реагируют на движение, тепло или шум. Радлов не очень хорошо разбирался в подобных делах, но детективные фильмы иногда смотрел.

Тем не менее, мысль добраться до Ашугова в гостинице он отверг. Во-первых, сложно будет выследить полковника, не попавшись на глаза ему или прикрытию. Во-вторых, в отеле офицер АСИ наверняка окажется настороже.

А вот в собственном офисе, таком безопасном, расслабится.

Так что удар следовало нанести здесь и сейчас, используя эффект неожиданности. Что будет потом – Семена волновало мало. Он не надеялся выйти из этой истории живым. Хотел отомстить и достойно погибнуть, чтобы ученым шишкам из Агентства досталось только его тело.

Когда Ашугов вылез из «Бентли», Радлов усилием воли приглушил ненависть и заставил себя только наблюдать. Отметил усталый вид полковника, злорадно подумал: «Что, гнида, и тебе приходится нелегко?». А когда двое офицеров АСИ вошли в здание, начал действовать.

Путь для проникновения оставался один – через крышу.

Понятно, что Агентство максимально обезопасило себя. Обычный человек никогда не смог бы перебраться на розовый особняк с какого-либо из соседних домов. Попытка использовать для этого специальное снаряжение заняла бы немало времени и привлекла внимание охраны.

Но Семен был не совсем обычным человеком.

Покинув кладбище, он перешел улицу и отправился в обход розового особняка, стараясь не попадать в объективы камер. Заглянул в продуктовый магазин, где провел минут двадцать и купил огромный, истекающий соком персик. Не торопясь обгрызая фрукт, прошел по Графицкой улице, что ограничивала небольшой квартал со стороны Петржена.

В результате оказался на улочке У Палиарки, куда здание АСИ выходило боком. Перепрыгнуть ее смогла бы разве что белка-летяга, да и то при попутном ветре. Поэтому Радлова заинтересовал обычный жилой дом, расположенный позади розового особняка.

Трехэтажный, бледно-желтый, он выглядел типичной постройкой «под старину», каких немало в Праге. Но узкие высокие окна, крохотные декоративные балкончики и арки над подъездами говорили в том, что строение и в самом деле старое. Прошлого или даже позапрошлого века.

Между домом и резиденцией Агентства оставалось метров восемь, а крыши, если глядеть снизу, находились почти вровень.

– Ну ладно, – проговорил Семен. – Пожалуй, этот вариант меня устроит. Пора за дело…

Он огляделся и зашагал к арке ближайшего подъезда. Там наткнулся на первое препятствие – камеру над дверью и антропометрический замок, настроенный на пальцы жильцов.

С камерой Радлов управился быстро. Сбоку, чтобы не попасть в ее поле зрения, прыснул в объектив остатками пены для бритья. И после этого, не опасаясь, что его действия попадут на пленку, принялся изучать замок. Тот оказался старым, разболтанным, а дверь – хлипкой.

Внимательно изучив ее, Семен подумал, что вполне сможет выломать. Но нашумит при этом так, что кто-то из жильцов всполошится и решит узнать, что за грохот. Выяснит, что с камерой не все в порядке. Вызовет полицию, после чего останется лишь удирать со всех ног…

Поэтому он сбегал к китайско-итальянской пиццерии, где купил большую пиццу на вынос, в красивой цветной коробке. Натянул ту из полученных от Матея бейсболок, что до сего дня не надевал – розовую, с желтым утенком придурковатого вида. Затем вернулся к дому, прислонился к стенке и стал ждать.

Когда уловил шум за дверью, встал прямо перед ней и постарался изобразить смущение.

– Ой! – сказала крайне легко одетая девица лет шестнадцати, выпархивая из подъезда. – Ты что на дороге встал?

– Извините, – ответил Семен, улыбаясь как можно шире и глупее. – Все время становлюсь, где не надо. А можно я внутрь, пройду? А то вот принес заказ. Несколько раз попытался дозвониться в квартиру, а вызов не работает…

Тот, кто кажется глупым, вызывает доверие, а не тревогу, даже если это помятый мужик с побитой мордой. Ну а невиннее разносчика пиццы может быть только розовый поросенок.

– Эта хреновина все время барахлит, – девица заулыбалась и поспешила по своим делам, а Радлов перехватил дверь за миг до того, как она закрылась. Прошел мимо лифта и вихрем взлетел по лестнице на третий этаж.

Прокрался к узкой лесенке, ведущей к двери на чердак. Поднялся и обнаружил, что ее заперли на самый обычный механический замок. Коробка с пиццей оказалась на полу, а Семен запыхтел, вцепившись в металлическую дужку. Показалось, что сломаются пальцы или лопнут, не выдержав сумасшедшего напряжения, мышцы. Но замок с сухим треском разломился.

Радлов едва успел подхватить обломки у самого пола. После чего замер, посасывая ссадины на пальцах и вслушиваясь. Не обратил ли кто внимания на его возню? Не решил ли глянуть, кто тут развлекается?

Хлопнула дверь, судя по всему, на втором этаже. Донесся скрипучий старческий голос, размеренные шажки. Запищал замок подъезда, сообщая, что он открыт, долетел раскатистый кашель, и все стихло.

Семен подобрал пиццу, проскочил за дверь и плотно закрыл ее за собой.

Чердак был велик. Столбы света подали через квадратные, заросшие грязью оконца. Темнели могучие балки, на полу лежал толстый слой пыли, в углах стояли громадные сундуки. Тут могли водиться привидения, самые настоящие, с цепями и замогильным воем…

Но призраков заметно не было. Как и выхода на крышу.

– Что за ерунда? – пробормотал Радлов. – Не может такого быть. Должен иметься какой-то люк, что ли…

Вопреки его убежденности, потолок выглядел монолитным, как скала. Оставалось признать свое поражение и возвращаться, либо… воспользоваться одним из окошек.

– А что, можно… – Семен снял мерзкую бейсболку, пиццу засунул в рюкзак. Примерился и попытался запрыгнуть на одну из балок. Но не рассчитал сил, чуть не врезался головой в потолок и грохнулся так, что едва не проломил перекрытия.

Несколько минут потратил на то, чтобы отдышаться и помассировать занывшие после падения икры. Затем прыгнул еще раз, больно ударился о балку животом и повис на ней, точно пиявка на палке. Перекинул одну ногу и осторожно встал, стараясь не глядеть вниз.

От страха высоты Радлов, несмотря на всю сверхчеловечность, так и не избавился.

– Зараза… – пробормотал он, обнаружив, что окошко закрыто наглухо. Накатила злость, и удар кулаком показался таким же естественным, как чихание при зуде в носу. Полетели осколки, один из них воткнулся в щеку. Из ранки потекла кровь, так же как и из разбитых костяшек пальцев.

Семен подумал, что если дело так пойдет, то скоро изуродует руки сильнее, чем лицо. Осторожно вытащил из рамы остатки стекла. Подтянулся и начал протискиваться через оконце. В лицо ударил свежий ветер, солнечный свет после чердачного полумрака показался необычайно ярким. Радлов зажмурился, смаргивая набежавшие слезы.

Когда глаза привыкли, смог оглядеться.

Окошко выходило на боковую поверхность трапециевидной в сечении крыши, покрытой красной черепицей. Откос заканчивался оградкой высотой в ладонь, за ней лежал провал, отделявший здание от соседнего дома. Особняк АСИ располагался правее, его видно не было.

С крыши можно было разглядеть громаду торгового центра «Новый Смихов». На севере поднимался Петржен, на юге виднелся шпиль Смиховского вокзала. Далеко за Влтавой торчала двойная «спица» телевизионной башни. Солнце неспешно уползало к горизонту.

– Ладно, теперь отступать поздно, – пробормотал Семен. Развернувшись, он оттолкнулся от рамы и полез вверх.

Черепица скользила под руками, ноги срывались. Но он цеплялся изо всех сил, не обращая внимания на оцарапанные пальцы.

Тяжело дыша, точно вынырнувший на поверхность кит, забрался на плоскую часть крыши. Некоторое время полежал, отдыхая, а затем пополз в сторону Пльзеньской улицы. Встать в полный рост не рискнул – мало ли кто в этот момент смотрит на крышу? Фигура стоящего человека сразу бросится в глаза, а разглядеть лежачего не так просто.

Сначала показалась крыша розового особняка, приятно ровная, с парой каких-то будочек и множеством антенн. Потом стала видна уходящая вниз стена, ряды окошек. В последнюю очередь открылся уставленный машинами дворик.

– У, как высоко… – Радлов подумал, что снизу дома казались много ниже. Страх заставил оцепенеть мышцы. – Но я должен прыгнуть. Просто обязан… Иначе зачем сопротивлялся, не давал себя поймать?

В дни после трансформации не раз думал, что разучился бояться совсем. Но выяснилось, что это не так, и что кое-какие фобии, присущие историку из Нижнего Новгорода, живы и прекрасно себя чувствуют.

А может, давали знать себя последствия того, что Семена в последние дни много били по черепу?

Но в любом случае при взгляде в пропасть, что разделяла дома, голова начинала кружиться, а в желудке – неприятно ныть. Хотелось закрыть глаза или сигануть вниз и не мучаться.

– Ничего, это мне только кажется… – задом отполз обратно. Встал в полный рост. Несколько раз глубоко вздохнул, и рванул с места, словно прыгун в длину.

На самом крае крыши оттолкнулся изо всех сил. Засвистел в ушах воздух, в лицо ударил тугой кулак ветра. Мелькнули далеко внизу блестящие крыши автомобилей, стал слышен сердитый голос.

И тут Семен осознал, что летит на пучок антенн, торчавших над крышей подобно диковинному кусту без листьев. В бешеном усилии изогнулся, пытаясь избежать участи насаженной на иглу бабочки. Замахал руками. Ударился левой ногой о бордюр высотой в ладонь.

Его швырнуло вниз. Бешеной болью рвануло скулу. Перед глазами потемнело. Радлов со всего размаху хрястнулся носом в нагревшуюся за день поверхность крыши. Ребра затрещали, шея неприятно хрустнула. В недрах организма что-то болезненно екнуло.

«Как бы кости себе не переломать» – подумал Семен и отключился.

Пришел в себя через несколько минут от той же боли в скуле. Осторожно сел, ощупал лицо. Одна из антенн пропорола кожу и рассекла мясо, точно хлыст, но глубоко не вонзилась и сама уцелела.

– Еще мне не хватало тут ремонтной бригады, – прокряхтел Радлов, осматривая себя в поисках повреждений.

Руки и ноги оказались целы, голова хоть туго, но соображала.

На то, чтобы найти выход с крыши, потратил ровно пятнадцать минут. Одна из будок оказалась снабжена самой настоящей дверью, невысокой, словно рассчитанной на Карлсона. Семен тщательно осмотрел ее, не обнаружил никаких следов сигнализации и принялся выламывать.

Заработал ссадину на плече и боль в одном из бицепсов, но своего добился. Замок сказал «крхххх» и дверь отошла. Дневной свет упал на уходящую вниз лесенку, гладкие стены и ребристые ступеньки.

Вытерев со лба не совсем честный трудовой пот, Радлов начал спускаться.

16.1 (продолжение)

25 мая 2035 года

Прага

Полковник Раух встал из-за рабочего стола ровно в восемь часов. Потянулся так, что хрустнули суставы, и подошел к зеркалу. Несколько минут осматривал себя, напевая под нос песенку гномов из старого, еще диснеевского мультика. Разгладил пушистые усы, прихватил плоский портфель цвета траурного одеяния и пошел к двери.

Когда оказался в коридоре, иск здания отключил в кабинете свет, запер дверь и перевел сигнализацию в режим «З». А начальник пражского отделения АСИ неспешно зашагал к комнате, что занимал полковник Ашугов.

Ранее тут сидел дежурный шифровальщик, но ради удобства «дорогого» гостя пришлось его временно переселить.

В ответ на стук раздалось сердитое:

– Да!

– Это всего лишь я, – Раух распахнул дверь и невольно поморщился – в нос ударила смесь запахов – мята, дорогие сигары, пот.

Ашугов сидел в кресле, мрачный и насупленный, глаза его угрюмо блестели. В пепельнице тлел окурок толщиной с палец, на полу валялся пустой пакетик из-под леденцов. Перед столом располагался стул, и на нем сидел высокий светловолосый мужчина с наручниками на запястьях.

«Иржи Чапек, – узнал Раух. – А хреново выглядит, честное слово. Такое ощущение, что его пытали».

– Что надо? – сурово поинтересовался Ашугов. – Я допрашиваю важного свидетеля. Никак не сознается, где Радлов сейчас.

Чапек вздохнул.

– Да откуда он может это знать? – удивился Раух. – Ведь мы взяли его еще в Кршивоклате, почти неделю назад.

– Боюсь, что он знает, но скрывает! – Ашугов наклонился вперед, оперся о стол, будто собрался броситься на задержанного. – Но я выбью из него признание, обязательно. И тогда мы поймаем его…

«Свихнулся, – подумал Раух. – Окончательно сбрендил». А вслух сказал:

– Не знал, что вы курите, коллега.

– Иногда, – русский смутился. – Очень редко, честно говоря. Вы как, распорядились насчет моего ночлега?

– Да, конечно. Вам доставят надувную кровать, подушку и одеяло. А вы не передумали, останетесь на ночь тут? А то я собрался домой.

– Я должен закончить дело и не имею права покидать пост! – Ашугов провел рукой по волосам. – Можете отпустить моего шофера!

– Обязательно.

– Э… господин офицер… – подал голос Чапек. – Не могли бы вы донести до начальства, что допрос ведется с нарушением норм междуна…

– Молчать! – рявкнул Ашугов.

Раух развел руками.

– Это дело находится в юрисдикции моего коллеги, – сказал он. – Так что я полностью бессилен. До свидания, коллега, увидимся завтра.

Стараясь не глядеть в сторону Чапека, покинул кабинет Ашугова, а уже в коридоре брезгливо передернул плечами. Спустился на первый этаж и приостановился у поста, где скучали двое охранников.

– Домой, шеф? – спросил один из них, круглолицый и румяный.

– Да, – кивнул Раух. – Пора немного отдохнуть. И кстати, – он понизил голос, – по моим наблюдениям, пан заезжий, – последнее слово начальник пражского отделения выделил, – несколько вышел из эмоционального равновесия.

Румяный охранник недоуменно нахмурился, а его более сообразительный коллега уточнил:

– То есть немного не в себе?

– Вроде того, – Раух покрутил рукой у виска. – У него могут возникнуть странные идеи. Не реагируйте на его вызовы и приказы. Если начнет возмущаться – ссылайтесь на меня.

– На любые приказы?

– Именно так. Ну, кроме того, что нынешнего задержанного нужно отконвоировать. Плюс доставить в кабинет спальные принадлежности. Мой номер у него есть, в случае крайней нужды позвонит. Хотя надеюсь, что этого не будет. Удачи вам, парни.

– Счастливо, шеф.

И полковник Раух покинул здание.

16 (продолжение)

25 мая 2035 года

Прага

Лестница закончилась еще одной дверью, на этот раз нормального размера. Семен заглянул в замочную скважину, но увидел только кусок стены. Прислушался и не уловил вообще ничего.

Тогда он развернулся к двери не пострадавшим до сих пор плечом и налег изо всех сил. Затрещало, взвизгнули петли, и Радлов вместе с обломками вывалился на лестничную площадку.

Пыльная лестница уходила вниз, в полумрак. Пользовались ей, судя по виду, очень редко. За приоткрытой дверью из полупрозрачного пластика виднелся коридор, ковер на полу, обшитые деревянными панелями стены.

Семен проник в святая святых, туда, где помимо сотрудников АСИ, бывали немногие.

– Очень здорово, – сказал он, потирая ушибленное плечо. – Интересно, и где мне искать Ашугова?

Подумал, что внутри здания Агентства должно быть полно камер, чтобы шпионить за своими. Огляделся, но ни одной не заметил. Или подсматривающие устройства хорошо замаскировали, или на заброшенной лестнице их не имелось вовсе.

Радлов заглянул в коридор.

Камер не оказалось и тут. Под потолком висели осветительные блоки, на фоне стен выделялись прямоугольники дверей. Блестели на них ручки и таблички с какими-то надписями. В торце коридора, буквально в нескольких шагах, виднелось окно, за стеклом маячил дом на другой стороны улицы У Палиарки.