Охота на сверхчеловека Казаков Дмитрий

14.3

23 мая 2035 года

Прага

Две машины – черный «Фиат-Ривера» и грузовик «СААБ» въехали на пустую и темную площадь Мира, когда время приблизилось к одиннадцати. Миновали театр Пожарных, украшенный многочисленными скульптурами, и остановились в переулке сразу за ним.

Дверцы «Фиата» поднялись, наружу выбрался высокий и широкоплечий мужчина в дорогом черном костюме, напоминавшем военную форму. В свете фонаря блеснули светлые с сединой волосы.

– Выводите, – голос у мужчины оказался резкий и громкий.

Из легкового автомобиля вылез бледный и тощий юноша. За ним последовали еще двое, чуть более упитанных. Широкоплечий вытащил из кармана предмет, похожий на пульт от старинного телевизора. Замерцал виртуальный экран размером с ладонь.

Молодые люди распахнули дверцы кузова.

Внутренности «СААБа» напоминали передвижную камеру: две кушетки без белья, лишь с одеялами; биотуалет в углу, и все это загорожено толстой решеткой. На кушетках лежали два человека, облаченных в темные рубахи и мешковатые штаны. Глаза лежавших были закрыты, очень густые волосы разметались по подушкам.

– Так, сейчас мы их «включим», – проговорил широкоплечий, нажимая один из сенсоров на «пульте».

Люди в грузовике пошевелились одновременно. Один резко сел, открыл рот, показывая совсем не человеческие клыки. Другой потянулся мягким, совершенно кошачьим движением, на пальцах блеснули и спрятались длинные, бритвенно острые когти.

Бледный юноша остался спокоен, двое других сделали шаг назад.

– Вы боитесь? – удивился широкоплечий. – Ганс, Стефан? Они же под полным моим контролем…

– Э… опасаемся, Курт, – заметил молодой человек, на шее которого болталось серебряное украшение – свастика.

– Вот это верно. Опаска никому не вредила, – кивнул широкоплечий, – выводите.

Клацнул замок, решетка открылась, два «человека» из кузова спрыгнули на мостовую и замерли, вглядываясь в полумрак. Ноздри их трепетали, словно у диких зверей, под одеждой перекатывались твердые мускулы. На лицах заметно было возбуждение.

– Они чуют дичь, – сказал бледный юноша. – Почти так же хорошо, как вижу ее я. О сила древних гер…

– Тише, Рутгер, – прервал его Курт. – Ты ведешь нас. Стефан, ты со мной. Ганс и Людвиг отгонят машины обратно к отелю.

В небольшой гостинице «Моравия», расположенной в Беховице, на окраине Праги, они прожили два дня. И только сегодня, когда руны упали в благоприятной комбинации, отправились в центр города.

– Ладно, – недовольно вздохнул молодой человек с украшением на шее.

Его товарищ, которому повезло больше, поспешно закрыл решетку, захлопнул дверцы кузова и залез в кабину. Зарычали моторы, «Фиат» и «САББ» развернулись и, моргнув поворотниками, укатили в сторону Виноградов.

– Ну что, пошли? – осведомился Рутгер, двигаясь с места.

Курт нажал еще один сенсор. Двое «людей» перевели взгляд на него, а когда широкоплечий пошел за бледным, зашагали следом. Стефан, молодой человек с серебряной цепочкой и свастикой на шее, оказался замыкающим.

Честно говоря, его это полностью устраивало. Не хотелось видеть совершенно бездумные лица химер.

Подсаживать гены одних живых организмов другим люди научились еще в конце двадцатого века. В две тысячи десятом почти все развитые страны подписали Боннскую конвенцию о запрете подобного рода опытов. Инициатором ее стал Евросоюз.

Законопослушным биологам пришлось ограничиться манипуляциями внутри генома отдельных существ. Те же, кого условности не слишком волновали, уехали в страны, что не подписали Боннской конвенции, но имели ресурсы для исследований. Тогда же возник термин «химера», обозначавший живое существо с внедренными генами другого.

Лет десять назад поползли слухи, что ученые в тайных лабораториях научились подсаживать чужие гены в ДНК человека. Многие посчитали это сказками, и как стало ясно позже, зря.

Плоды первых, не самых удачных опытов появились в зоопарках – люди-гориллы, дельфины с человеческими генами, необычайно разумные собаки и свиньи, обладающие людскими инстинктами. Ну а удачные эксперименты привели к тому, что химеры стали использоваться как оружие.

Диверсантов, способных дышать под водой, обладающих силой льва и скоростью гепарда, посчитали альтернативой бойцам с имплантантами. Правда быстро открылись побочные эффекты, вроде непредсказуемости зверолюдей или их склонности впадать в безумие.

Большинство армий и спецслужб быстренько прикрыли соответствующие проекты.

Но кое-кто и не подумал от них отказаться.

Курт не говорил, где именно он добыл химер. Стефан знал только, что крохотный приборчик позволял полностью контролировать их поведение. Усыплять, когда нужно, поднимать в атаку, причинять боль или заставлять просто следовать за хозяином.

Пройдя Югославской улицей, они миновали площадь Павлова, перешли Житну и углубились в лабиринт улочек Нового Места, тянущихся до самой Вацлавской площади. Рутгер шел уверенно, словно родился в Праге и провел тут всю жизнь. Химеры бесшумно шагали за Куртом.

Немногочисленные прохожие бросали мимолетные взгляды на группу мужчин и торопились дальше.

– Куда мы хоть идем? – поинтересовался Стефан.

– Враг где-то рядом… – Рутгер повернулся, стало видно бледное до прозрачности лицо, бешеные глаза. – Он… он… там! – поднялась тощая рука, указала на северо-запад. – За рекой!

– Тогда без моста не обойтись, – покачал головой Курт.

Мимо Францисканского сада и церкви Святой Марии Снежной вышли к Народному проспекту. Но вопреки ожиданиям Стефана не повернули налево, к Национальному театру и мосту Легии, а зашагали дальше, вглубь старого города.

– Жалко, что Гейдрих не довел дело до конца, – пробурчал Курт, когда открылась Влтава, серебристо-черная из-за лунных бликов. – Этот уродливый мост, старые башни должны были уступить место новому. Тогда не хватило решительности порвать со всем старым. Поэтому войну и проиграли…

– Но ничего, – добавил он, когда под ногами оказались камни Карлова моста. – В этот раз мы придем к власти и не остановимся ни перед чем. Старый мир падет, а на его обломках мы возведем новый.

И прозвучала в его словах такая уверенность, что Стефан невольно вздрогнул.

15

24 мая 2035 года

Прага

Улицы Бубенеча в столь поздний час были пустынны. Изредка проезжали машины, теплым светом горели окна в домах. Бешеным, неживым огнем пылали вывески, баннеры на крышах зданий и рекламные плакаты на специальных стойках. Изящные девицы звали за собой желающих похудеть, пушистые котята намекали, что настало время приобрести в кредит квартиру.

Семен шагал без особенной спешки. В душе его впервые с приезда в Прагу царил мир. Он знал, куда именно идет, что он будет делать и чем эта безумная затея, вероятнее всего, закончится.

Определенность успокаивает человеческое сознание, даже если ведет к гибели.

Выбрался на Милади Горакове, похожую на застывшую реку из асфальта. Почти дошел до Летны, когда из-за спины донесся шум мотора. Стал громче, а затем обогнавшая пешехода полицейская машина сдала к обочине и остановилась. С лязгом поднялась одна из передних дверей.

– А ну стой! – голос полицейского прозвучал сердито.

– Стою, – ответил Семен. – А в чем дело?

Он не ощутил ни малейшего беспокойства, только легкую досаду от того, что такую хорошую прогулку прервали.

– Руки подними, – скомандовал полицейский. – Повыше, повыше! И не двигайся, а не то мы будем стрелять!

Его напарник выбрался из «Шкоды» с другой стороны. Стало видно, что в руках у него пистолет, большой и блестящий, с подствольной видеокамерой, обязательной для любого полицейского оружия.

– В чем дело? – повторил Радлов, изображая праведное возмущение.

– Стой спокойно, – посоветовал страж порядка с пистолетом, наводя его на Семена. – Ты ведь Семен Радлов?

– Нет. Оскар Столпник.

– Да ну? – зло хмыкнул тот полицейский, что заговорил первым, и снял с пояса сканер. – А ну-ка проверим тебя… Хм, действительно, паспорт в порядке, оружия нет. А ну-ка двигай сюда и руки опусти.

– Да что, черт меня возьми, происходит? – Семен изобразил раздражение.

– Просто мы ловим одного типа, – проговорил страж порядка с пистолетом, не опуская оружия. – Он сегодня убил нескольких полицейских. Неужели ты об этом не слышал?

– Представьте себе, нет. А я тут при чем?

– Похож ты на него, – буркнул первый полицейский. – А ну залезай в машину, проверим, что за птица…

Радлов пожал плечами и зашагал к «Шкоде». Открылась задняя дверца, лишенная изнутри ручек, и он нырнул в пахнущий табаком полумрак салона. Первый страж порядка сел рядом, водитель передал ему черный плоский компак с приставкой, напоминавшей планшет для рисования.

– Это что? – полюбопытствовал Семен.

– Портативная лаборатория. Сейчас узнаем, кто ты есть, – полицейский с пистолетом заглянул в окошко. – Тут у нас пальчики и глазоньки мерзких типов, что имеют привычку хулиганить в Европе…

Компак заработал, замигали его сенсоры, по «планшету» пробежала волна красного свечения.

– Правую руку, – приказал державший его страж порядка.

Радлов вздохнул и послушался. Подумал, что если пережитое в парке Стромовка окажется иллюзией, то придется пустить в ход руки. А размахивая ими, сдерживаться, чтобы ненароком не убить этих парней.

Ладонь легла на планшет. Портативная лаборатория задумалась. Продлились ее размышления минут пять.

– Надо же, чисто! – удивленно воскликнул первый полицейский. – А ведь мы данные на этого Радлова скачивали.

– Посмотри ему на пальцы – посоветовал водитель. – Может, он чужую кожу пересадил. Сейчас это легче сделать, чем подтереться.

Зажглась лампочка, похожая на умирающего от истощения светляка. В ее свете рука Семена была подвергнута тщательному изучению.

– Нет, никаких следов, – в голосе стража порядка прозвучало некоторое разочарование. – Давай посмотрим глаз. Уж его-то заменить куда труднее. А ну-ка наклонись, приятель.

Семену пришлось нагнуться. С трудом удержался от того, чтобы моргнуть, когда луч сканера скользнул по радужке. И вновь заскрипели заключенные в корпус компака электронные мозги.

– Ничего, – с откровенным недовольством воскликнул первый полицейский. – Михал, убери пушку. Это не наш клиент.

– Да уж больно похож, прямо одно лицо, – упрямо пробурчал страж порядка с оружием. – Вдруг и глаза научились подделывать, а? И этот тип опаснее ядовитой змеи? Так что я оставлю свой «глок» в руках, а ты, Вили, свяжись с начальством и запроси инструкций.

– Хорошо, – водитель потянулся к панели связи.

Семен нахмурился. Если его отвезут в участок, а там начнут копаться в документах, станет ясно, что с ними не все в порядке. Да и кто-нибудь более наблюдательный может обратить внимание, что задержанный не сильно похож на уроженца города Либерец, а по-чешски не говорит вовсе.

– Сейчас, ага… – и водитель что-то забормотал себе под нос. Затем принялся кивать. – Да, так точно.

– Ну что? – осведомился полицейский с пистолетом.

– Нам велели не заниматься ерундой, – кисло ответил водитель. – Антропометрия не может обманывать. Ну, похож человек на этого ненормального русского. С кем не бывает?

– Вот уж точно, – первый страж порядка передал вперед компак с приставкой, а сам вылез их «Шкоды». – Выходи, приятель. Извини, что тебя задержали, но сам понимаешь – долг превыше всего.

– Прекрасно понимаю, – и Радлов выбрался из автомобиля.

Стражи порядка расселись по местам. Машина уехала в сторону Града, а Семен зашагал дальше. Он был уверен, что сцена задержания не пройдет мимо глаз людей из АСИ, следящих за происходящим на улицах города. Верил, что убедившееся в ошибке Агентство не станет проявлять внимание к одинокому путнику.

Без препон миновал Летну. На некоторое время остановился, думая, не спуститься ли вниз к Хотковой улице. Но решил, что делать этого не стоит, и направился в сторону Градчан. С Милади Горакове повернул на У Бруснице. Пройдя через границу защитного поля, вышел на Лоретанскую площадь. Оказался между высящимися друг напротив друга монастырем и Чернинским дворцом, где долгие годы находился чешский МИД.

Отсюда думал пройти через Град и спуститься к Малой Стране, но прямо напротив «Черного вола» дорогу ему преградили.

– Какая удачная встреча, – сказал по-немецки вышедший из-за могилы рядового Белякова высокий мужчина в черном костюме.

Радлов остановился так резко, будто налетел на невидимую стену.

Этого человека он видел. Запомнил эти светлые с сединой волосы, правильное, как у статуи лицо.

– Кто ты такой? – спросил, вспоминая, что случилось это неподалеку от Шаунберга, в ту ночь, когда нижегородского историка похитили.

– Штандартенфюрер Курт Янкер, – с пакостной улыбкой отрапортовал чужак. – Сумей мы тогда победить, этой мерзости тут не было бы, – и он похлопал по ограде могилы. – А ты, я вижу, времени даром не терял, – в светлых глазах появился интерес, – сумел стать таким же, как и я. Но ничего, это тебе не поможет.

– Таким же, как и я? – Семен покачал головой. – Но это невозможно. Ты хочешь сказать, что…

– Я прошел через трансформацию одним из первых, – в голосе Янкера прозвучало злое торжество. – В апреле сорок пятого. А летом мы едва не выбили союзников из Австрии. Славные были деньки…

Мысли в голове Радлова задвигались, точно пузырьки в кипящей воле. Мысль о том, что кто-то из участников Второй мировой сумел дожить до сего дня, выглядела не просто бредом, а откровенной глупостью. Но ведь кто-то из выкормышей Шаунберга мог уцелеть, а сыворотка – замедлить его старение, добавить многие десятилетия к сроку жизни…

– Чем дольше я на тебя гляжу, тем больше ты мне кого-то напоминаешь, – сказал Янкер. – Помню, захватили мы русского разведчика с арийской кровью. Виллигут с ним еще возился, надеялся память крови пробудить. Да только не вышло ничего, и русский удрал.

– Это, скорее всего, был мой дед, – и тут неожиданно для себя Семен ощутил к бывшему эсэсовцу что-то вроде родственного чувства, странную, противоестественную симпатию.

В мире обычных людей лишь они двое были другими, похожими друг на друга, почти братьями по крови…

– Зачем ты явился? – сказал Радлов, ощущая, что ненавидит сам себя за такие чувства, но поделать с ними ничего не может.

– Тайна должна быть сохранена меж теми, кто поддерживает истинный германский дух, – Янкер развел руками. – Поэтому мы обязаны тебя убить. Другого выхода у меня нет.

– Ты собираешься прикончить меня?

– Не я, они, – старый эсэсовец повел рукой и из тени под деревьями у ограды монастыря крадучись вышли два человека.

Они укрывались там столь ловко, что даже чуткие органы чувств сверхчеловека не дали знать об их присутствии.

– Я не хочу убивать, – предупредил Семен, отступая на шаг, – но если придется, смогу это сделать.

– А они хотят, – и Курт улыбнулся, точно хозяин при виде собаки, играющей с мячиком. В руке его что-то блеснуло, и двое медленно двинулись вперед. В лунном свете сверкнули их глаза с вертикальными зрачками.

В этот момент Радлов понял, с кем придется сойтись в бою – с химерами, такими же продуктами извращенной науки, как он сам. Один из нападавших зарычал, как дикий зверь, обнажил длинные клыки. Другой поднял руки или, точнее, лапы, из подушечек на пальцах вышли острые когти.

– Легкой смерти, – кивнул Янкер. – Взять его!

Но за миг до того, как химеры бросились вперед, Семен развернулся и побежал. До ушей донесся полный самодовольства голос старого эсэсовца:

– Ну что же, пускай побегает, если ему так хочется…

Пронесся мимо Чернинского дворца и монастыря Капуцинов. Добавив скорости, побежал в ту сторону, откуда недавно пришел. Вылетев на Милади Горакове, оглянулся – химеры легкими прыжками мчались следом. На длинной и почти прямой улице добавил хода.

Не то чтобы Радлов боялся. Нет, он не сомневался в том, что сумеет одолеть химер. Просто не хотел очередной бессмысленной драки, которая закончится кровью и парочкой трупов…

Он бежал легко, дома проносились мимо, мелькали уличные фонари. Холодный ветер овевал разгоряченное лицо, мускулы работали как поршни в смазанной и хорошо налаженной машине. В голове крутилась одна-единственная мысль – каким образом они меня нашли?

Невероятным казалось, что Курт Янкер искал побывавшего в Шаунберге историка наугад, просто гуляя по Праге. Да, и почему Семена не прикончили прямо там, во время похищения? Тогда он еще не знал, что такое сыворотка, и вряд ли смог бы отбиться даже от обычного человека.

Не снижая скорости, Радлов перепрыгнул через железнодорожные пути и запетлял по улочкам старого посольского квартала. Но оторваться от химер не сумел и здесь – они легко держали бешеный темп.

«Ладно, – подумал Семен, когда впереди показались деревья Стромовки. – Здесь, где не так много камер, я их и убью. В конце-концов, я сделал все, чтобы избежать этой схватки».

Он остановился уже в парке, когда петлявшая меж деревьев дорожка вывела на широкую лужайку.

– Ты нашшш… – прохрипела одна из химер, выбираясь на открытое место.

– Уррр… – согласилась вторая.

– Посмотрим, – сказал Радлов и торопливо скинул рюкзак.

Они бросились вдвоем, невероятно быстрые, сильные и агрессивные. Семен едва успел отпрянуть. Острые когти цапнули его за плечо, затрещал костюм, запульсировали болью царапины.

– Кровввь! – в шипении химер прозвучала бешеная радость.

Он сделал обманное движение, показывая, что хочет вновь побежать, а сам ударил ту из химер, что оказалась ближе. Но кулак угодил в пустоту, а острые зубы клацнули у самого уха. Почуяв за спиной движение, Семен упал. Вторая химера пролетела над ним, мягко перекатилась.

Едва успел вскочить. Отбил удар в живот, но когтистая лапа зацепила правую ногу, порвала штаны. Те повисли лохмотьями, по ляжке заструилась кровь. На некоторое время мышцы бедра оказались парализованы болью.

И химеры попытались этим воспользоваться. Из очередной сшибки Радлов вышел с еще несколькими царапинами. Одна, достаточно глубокая, возникла на голове, та загудела от могучего удара.

Мощи и скорости изменившихся после трансформации мышц едва хватало на то, чтобы отбиваться. Сложность была в том, что химеры не дрались, подобно людям, как те же киборги. Они атаковали, словно дикие хищники, хватали зубами и драли когтями, и обычные удары их не останавливали.

– Ну ладно, твари проклятые… – прохрипел Семен, вытирая кровь, текущую с пореза на лбу.

– Мы убьеууммм тебя, – пообещала одна из химер.

– И обглодаемрррр костиррр, – прорычала вторая.

Чуя близкую победу, они поторопились и помешали друг другу. Два гибких тела столкнулись в прыжке. По Стромовке прокатился сердитый вой, будто в битве за помойку сошлись два огромных кота.

И Радлов напал сам. Одна из химер не успела увернуться от удара.

Кости затрещали, но тварь с проломленным черепом и не подумала падать. Она гневно зашипела и бросилась на Семена. Вторая атаковала сбоку, когти вонзились ему в плечо.

В этот момент, когда Радлов оказался на грани гибели, рассудок отступил. Властно отодвинув его в сторону, из глубин подсознания вылезли инстинкты, доставшиеся от предков, что не раз дрались за собственную жизнь. Страх и бешенство заставили тело превратиться в клубок яростно напружиненных мышц.

Семен прыгнул вперед. Сдавил попавшую в руки химеру изо всех сил, не обращая внимания на то, что вторая тварь подбирается к его шее. Острейшие зубы впились в горло, но он жал, жал и жал, пока не хрустнуло что-то, будто лопнуло исполинское яйцо.

Радлов отшвырнул переставшее биться тело. Тяжесть на плечах придавила к земле, но он ловко вывернулся. Сбросил прыгнувшего на плечи хищника. Ухватил его шею, но не успел помешать, когда когти полоснули по лицу. От боли едва не потерял сознание, но рук не разжал.

Под пальцами треснуло, мускулистые лапы обмякли, налитые кровью глаза застыли.

– Ну что, обглодали кости? – проговорил Семен, едва шевеля языком, и отбросил труп.

Кровь текла из многочисленных ран, заливала лицо, пропитывала превратившийся в набор лохмотьев спортивный костюм. Радлова шатало, перед глазами мутилось, каждый вздох сопровождался колотьем в боку, а на месте носа, если верить ощущениями, не было ничего.

– Нельзя умирать… надо идти… – Семен чувствовал, как силы буквально вытекают из него.

Вспомнил про рюкзак. Но отыскал его не сразу, так как один глаз перестал видеть из-за залившей его крови, а со вторым что-то было не в порядке. Повесить на плечи не смог и потащил за собой.

Между пляшущих и качающихся деревьев, под прыгающей по небу луной дошел до выхода из парка. Тут, судя по всему, потерял сознание, потому что обнаружил себя лежащим на животе. Поднялся на четвереньки, затем на колени. С усилием, от которого едва не сломался позвоночник, встал на ноги.

Первый шаг дался с невероятным трудом, второй чуть легче.

– Нет… – просипел Радлов, когда колени предательски подломились и земля со всего маху ударила в лицо.

Потом настала тьма, тяжелая, удушающая, полная боли. Ее сменил яркий, бьющий в глаза свет, тревожные голоса. Семен захотел сказать, чтобы его оставили в покое, что он сейчас поднимется, но не смог…

Когда сознание вернулось в очередной раз, обнаружил, что боль уменьшилась, и что лежит на чем-то мягком.

– А, очнулся, – проговорил над ухом знакомый голос.

Левый глаз открылся нормально, а вот правый – с опозданием, точно нерв, идущий к нему, не восстановился до конца. Радлов увидел белый потолок и на его фоне – мрачную физиономию Матея.

– Ты? – прохрипел он. – Где я?

Места, где вчера получил раны, немилосердно чесались. Хотелось поскрести лоб, нос, шею, бедро и плечи одновременно. Внутри тела двигалось что-то горячее, будто там текли ручейки из лавы.

– В Военной больнице, что На Петржинах, – отозвался племянник Иржи Чапека. – Сюда тебя привезла скорая рано утром…

Скрипнула дверь, в поле зрения Семена появилось еще одно лицо – женское, очень миловидное, окруженное белой косынкой медсестры.

– Пришли в себя? Как здорово! – проговорила она жизнерадостно. – Удивительно, что так быстро! Потеря крови была огромная! Чудо, что вы вообще не скончались! Как жутко, что в центре большого города можно быть так страшно покусанным собаками!

– Э… что? – Семен соображал не очень хорошо, то ли под действием лекарств, то ли просто еще не пришел в себя. – Да, собаки, конечно…

О чем еще могли подумать люди, нашедшие его с многочисленными порезами и укусами, в разодранном костюме? О стае бродячих псов, забежавших с нищей окраины и решивших, что одинокий путник – неплохой обед.

– Доктор велел – никаких долгих разговоров, – медсестра строго посмотрела на Матея.

– Клянусь Святым Яном и его мешком, десять минут, – сказал тот и перекрестился.

– Ну ладно, – девушка заулыбалась.

Простучали по полу ее каблучки, хлопнула дверь, и они остались вдвоем.

– Тебя в четыре утра подобрали в Бубенече прохожие, – не дожидаясь вопросов, начал рассказывать Матей. – Вызвали скорую, она отвезла сюда. По документам ты оказался Оскаром Столпником. В девять один из наших увидел в ленте новостей это имя. Ну я сразу и примчался. Сказал, что ты мой друг. Меня и пропустили, разрешили подождать, когда очнешься.

– Что… с… теми… кто… напал? – слова драли горло изнутри, словно каждое было усеяно шипами. – Полиция…

– Они уверены, что это бродячие собаки. Еще ночью приезжал офицер, спрашивал врача. Поэтому расследования не будет, – Матей наклонился ближе и понизил голос. – Не знаю, кто это сделал, но изуродовали тебя капитально. Никто не узнает в тебе Се… ну, того, кто работал с моим дядей.

Отсутствие интереса со стороны закона означало, что мертвых химер в парке не отыскали.

– Да, умеешь ты… обрадовать…

– А мне что? Не жалко, – Матей пожал широкими плечами. – Три дня назад ты здорово отметелил тех антихристианских мудаков. Я едва очнулся, позвонил в полицию. Ведь асишники вломились, не показав документов, так что мы их сдали как самых обычных преступников. Ну и рожи у всех были, что у полицейских, что у этих… – он хмыкнул. – Парни оклемались. Передают тебе привет.

– И им тоже… – Семен сделал попытку приподняться и с удивлением осознал, что не может.

Он лежал на компрессорном матрасе, позволявшем дышать даже коже спины. На тех местах, что пострадали во время схватки с химерами, держались бактериальные повязки. Из вены на правом предплечье торчала иголка, трубка от нее шла к тумбе медицинского комбайна. А вот легкое одеяло, которым Радлова укрыли, было надежно зафиксировано на особых креплениях.

– Только если разорвать, – Матей заметил попытку собеседника. – Говорят, что двигаться тебе вредно.

– Лежать неподвижно… тоже…

– Ладно, времени мало. Я полагаю, что ты пока не разобрался с теми, кто… это… – Матей многозначительно указал на потолок. – Поэтому мы перевели тебе денег на карточку, пару тысяч евро. Ну а я прямо отсюда заказал еще костюм. Старый только на свалку.

– Спасибо, – кивнул Семен. – Опять ты меня выручаешь.

– Мне что? Ерунда. А…

Тут дверь скрипнула вновь и в разговор вмешалась медсестра:

– Так, десять минут прошли! Вы что, не понимаете, что больному может быть плохо!? – в ее голоске звучал гнев. – Быстро уходите! Иначе сюда придет врач, уж он-то вам покажет, где вирусы архивируются!

– Ладно, – Матей встал. – Удачи, Оскар. Если припрет – звони, – и, подмигнув, он зашагал к выходу.

– Ой, как вы себя чувствуете? Нигде не болит? – медсестра так активно захлопотала вокруг Радлова, что он почувствовал себя умирающим. – Доктор на самом деле скоро заглянет. Он хочет на вас посмотреть!

– Чешется, – ответил Семен честно. – И… позвольте, я сяду?

– Не думаю, что можно…

– Не согласен с вами, Магда, – донесся от двери звучный баритон уверенного в себе человека. – Если больной хочет двигаться – это хорошо. Ослабьте фиксаторы, но не до конца.

– Да, пан доктор, – пискнула медсестра.

Одеяло перестало напоминать оковы. Радлов, опираясь на подушку, чуть приподнялся. Увидел врача – высокого, невероятно элегантного в белом халате и шапочке.

Палата была одноместной, на стене около двери виднелся большой телевизор. В углу стоял шкаф для одежды, в другом располагался огороженный матовым пластиком санузел. Рядом с ним висело зеркало. Ветер шевелил полупрозрачные занавески на окне, за ними угадывались очертания деревьев. Под потолком, рядом с лампой, болталась нацеленная на кровать трубочка камеры.

– Двигаетесь вы нормально, – врач подошел, глянул на виртуальный экран, поднявшийся из «макушки» комбайна. – Особенно для человека, потерявшего почти литр крови. И вообще, честно говоря, динамика восстановления мышечной и нервной ткани меня пугает. Когда вас привезли, лицо напоминало сплошную рану, все было залито кровью. Сейчас там шрамы, выглядящие так, словно им неделя…