Крутой пришелец Суслин Дмитрий

В воздухе сверкнули сразу два меча, это Стелла и Геркулес не выдержали и метнули их в Меркурия, но тот ловко увернулся от обоих клинков и с громким хохотом воспарил в небо. Покружился в воздухе и оставив после себя сверкающую серебром надпись «Вам конец!» исчез, словно испарился.

– Вот негодяй! – сжала кулаки Стелла.

– Мерзавец! – согласился Геркулес. – Значит ночью были не пустые угрозы. А я то думал, как это Меркурий собирается нас убить? Ведь он и меча в руках никогда не держал.

– У него оружие пострашнее меча и копья, – вздохнул я.

– Это какое же? – удивился Геркулес.

– Информация и связь!

Итак, шансов удрать у нас не было. Да и подло бы это было с нашей стороны по отношению к жителям Ерихона. Кто, как не я втравил их в эту историю? Жили они себе жили, вполне мирно. Римляне ими управляли, брали налоги, строили дороги, единому богу молиться не запрещали. Затем пожаловал я, великий освободитель всех угнетенных стран и народов, и изгнал захватчиков прочь. Теперь римляне пришли обратно, чтобы вернуть то, что у них отняли. Настроены решительно. Естественно, что увидев под своими стенами легионы Цезаря, все ерихонцы от мала до велика бросились ко мне. Дворцовая площадь, как и вчера наполнилась народом. Люди скандировали:

– Третий Брат! Третий брат! Третий Брат!

Куда деваться? Пришлось мне к ним выйти. Тысячи глаз устремились ко мне со всех сторон. Все ждали, что я скажу. А что я скажу? Так все было просто вчера. А вот про сейчас этого не скажешь. Я оглядел людей, и как-то сразу воспрянул духом. Признаюсь, ожидал встретить взгляды полные упреков, укоров, страха и ненависти, но вместо этого увидел полную готовность всех до единого пойти за мной даже на смерть за ради дальнейшей освободительной борьбы. Значит не так уж и спокойно им жилось под властью римлян.

Так, что же мне все-таки им сказать? К чему призвать? И какой лозунг выдвинуть?

– Враг у ворот! – громко сказал я, и слова мои пронеслись над притихшей площадью. – Но ворота мы успели закрыть и послали на стены всю ерихонскую милицию. Так что противник не добился своей главной цели – застать нас врасплох. И это факт утешительный! Стены наши крепки и надежны. Только вот воинов маловато. Не отстоим мы город, если не отправимся на стены все до одного, кто способен держать в руках оружие.

Народ одобрительно закивал головами.

– Правильно! – послышались крики. – Правильно! Да покарает нас Отец наш небесный, если мы не встанем все живой стеной перед презренными римскими язычниками! С нами Бог и с нами его сыновья!

Да, израильтяне были как никогда сплочены и воодушевлены. Высокий дух в войсках это уже половина победы.

– На стены, друзья мои! – крикнул я во всю силу легких. – На стены!

– На стены! На стены! – подхватила многотысячная толпа.

Так что длинных речей не понадобилось. Митинг и так оказался коротким. Мужчины бросились к римскому арсеналу, который находился справа от дворца и стали спешно вооружаться. Вооружившихся городские старшины направляли на различные участки обороны.

Я вернулся во дворец. Там меня уже ждали Геркулес и Стелла, Наташа и Диоген.

– Как дела? – спросил я.

Стелла была серьезна, как никогда:

– Неважно. Десять минут назад римляне замкнули кольцо осады. Если бы они сразу организовали штурм, то город был бы уже взят.

– Интересно, что их остановило? – удивился я.

Стелла усмехнулась:

– Не что, а кто.

– И кто же этот великий герой?

– Ты.

– Я? – я был поражен.

– Ну да ты. Герцог Адал Атрейосс. Римляне уже тебя боятся. Только этим можно объяснить, что они сразу не ворвались в город, имея десятикратное преимущество, как в людских, так и технических ресурсах.

– А чего же это они меня испугались?

– Боятся, что ты им прикажешь умереть, – снова усмехнулась Стелла.

Это меня тоже приободрило. Значит римляне меня по-прежнему боятся? Утешает.

– Так я сейчас поднимусь на башню и еще раз прикажу им убираться прочь, – предложил я. – В противном случае такого им пожелаю!

– Там с ними Гай Хулио Цезарь, а не центурион Примус, – ответила Стелла. – Если он тебе не поверит?

– Он точно не поверит, – вздохнул я.

– И как только убедится, что твои слова не разят насмерть его воинов, – продолжила свою мысль Стелла, – тут же отдаст приказ штурмовать город. Во всяком случае, я бы поступила именно так.

– Ерихонцы настроены отчаянно сражаться, – без энтузиазма пробормотал я.

– Против римлян им не выстоять, – покачала головой наш военный специалист. – Продержатся от силы несколько часов.

– Но стены Ерихона крепкие и высокие, – возразил я. – Все сплошь каменные.

– А у римлян уже стоят наготове стенобитные орудия, – отрезала Стелла. – Тараны, катапульты, баллисты. Есть еще штурмовые лестницы. Передовая техника для здешних мест. И плюс ко всему этому железная дисциплина в войсках.

– Что же нам делать? – жалобно спросила Наташа. Перед лицом грозящей опасности, она почти перестала сердиться и как прежде держалась рядом со мной (ладно хоть верит, что я смогу спасти ее от любых бед), правда разговаривать все еще отказывалась.

– Да, что нам делать? – спросил и я. – А что по этому поводу скажет наш опытный специалист в военной стратегии?.

Стелла несколько секунд молчала, раздумывала, потом вздохнула:

– Нам остается делать то же, что и римлянам. Тянуть время. Это пока единственный выход.

– Будем тянуть время, – вздохнул я.

Было где-то пять часов вечера, когда состоялся этот разговор. Затем Стелла заявила, что пора ознакомиться с диспозицией противника. Около дворца наместника возвышался внушительный холм, на лысине которого одиноко торчала водяная башня, из которой под давлением поступала по трубам во дворцовые фонтаны, бассейны и бани вода. На крышу водокачки Стелла и привела нас с Геркулесом. Наташа неотступно следовала за мной, Диоген также неотступно следовал за Наташей. Философ полностью уверился, что у него все еще есть шансы на успех в покорении неприступного женского сердца и был полон оптимизма. На время даже забыл про выпивку. Про римлян он тоже не думал. Счастливец!

Перед нами открылась величественная панорама города и его окрестностей. Город был великолепен и, окруженный мощными стенами и внушительными башнями, представлял собой некое подобие треугольника. Однако еще более великолепны и величественны были римские легионы, когорты и центурии, которые словно шахматные клетки стояли вдоль фронта стены и перед главными воротами и башнями Ерихона. Со стороны моря берег также быстро наполнялся войсками, а на лазорево-голубой воде замерли сотни кораблей с уже спущенными парусами, чьи носы гордо и алчно смотрели в нашу сторону. Третья сторона треугольника, самая короткая глядела в сторону гор, откуда мы как раз и прибыли пару дней назад. Зеленая равнина между городом и горами была сплошь покрыта конными отрядами, которые в каком-то непонятном порядке носились взад и вперед, стараясь внушить этим зрелищем ужас осажденным.

– Да, Меркурий поработал за четверых, – покачал я головой, глядя на мощь римской армии. Настроение у меня сразу упало. Мне стало ясно, что у ерихонцев шансов выстоять против такой армады нет.

– Меркурий всегда был шустрым малым, – согласился Геркулес. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Железный воин не знал сомнений или страха. – Вот, помню, случай был. Послал его раз Юпитер к Нептуну…

– Геркулес, – попросил я его, – потом расскажешь. Ладно? А сейчас нам нужно думать, как справиться с римлянами.

– А чего тут думать? – удивился гигант, которого вид столь огромного количества врагов нисколько не смутил. – Выйти за стены, да накостылять им. А Цезарю этому башку оторвать, чтобы не строил из себя. Подумаешь, великий полководец. Видали мы таких. М-да!

– А что, это идея! – воскликнул я.

У Стеллы брови сразу взлетели от удивления на лоб и гневно сошлись на переносице.

– Выйти туда? И это идея? Да ты что, Адал, с ума сошел? Ты еще не овладел матрицей совершенства, чтобы в одиночку идти на всю римскую армию.

– Во-первых, не в одиночку, а с Геркулесом, – поправил я. – А во-вторых, никто выходить не собирается.

– В чем же твоя идея?

– В том, что надо лишить римлян Цезаря! – выпалил я.

– Цезаря? – воскликнули все хором.

– Да, – ответил я. – Мы должны похитить Цезаря.

На меня продолжали смотреть как на сумасшедшего.

– А что это вы на меня так уставились? – удивился я. – Один раз мы этот трюк уже проделали. Сработало. Только теперь надо схватить не Примуса, а Цезаря.

– А что? Неплохо придумано! Мне нравится. – Геркулес радостно хлопнул меня по плечу, если бы не Стелла, я бы точно упал и что-нибудь сломал.

– А мне нет! – резко сказала Стелла. – Каким образом мы это сделаем?

– Проберемся ночью в римский лагерь, – я стал рассуждать вслух. – Найдем шатер, в котором он будет спать, оглушим ударом по голове, после чего унесем с собой.

– И при этом нас не заметит не одна живая душа? – ухмыльнулась Стелла. – Или у нас есть шапки невидимки? Или кто-то здесь надеется, что римляне не знают о том, что вокруг лагеря полагается ставить охрану?

Я в растерянности почесал затылок:

– Шапок невидимок у нас нет. А что если мы переоденемся римлянами? Тогда охранники примут нас за своих.

– Адал, знаешь кто проигрывает в войнах? – прищурив глаза и приняв учительский тон, спросила Стелла.

– Кто?

– Тот, кто считает своего противника дураком.

После этих слов я окончательно сник.

– А что предлагаешь ты? – ехидно спросила у Стеллы Наташа.

Воительница пожала плечами:

– Я больше привыкла выполнять приказы, чем их придумывать.

Здорово! Раз, и сняла с себя всю ответственность. Мне бы так. А то, понимаешь, навалили на меня принятие всех решений, а сами и в ус не дуют. Теперь вот, сражайся с римлянами! А с чего я с ними должен сражаться? Что они мне плохого сделали?

Но тут мои не совсем бравые размышления были прерваны.

– Эй, Третий Брат! – кричал кто-то у подножия холма. – Спускайся вниз и иди к главным воротам, там с тобой сам Цезарь переговоры вести хочет.

Еще сюрприз. Ай да Цезарь! Легок на помине. Теперь на меня еще и дипломатические обязанности возложены. Я растеряно глянул на Стеллу и с удивлением обнаружил, что она довольна.

– Если враг хочет вести переговоры, – поучительным тоном произнесла она, – значит не уверен в своей непобедимости.

Мы быстренько спустились с водокачки, а затем чуть не кувырком слетели с холма. Здесь нас встретили трое одетых в разноцветные халаты бородатых старшин. Они были вооружены и всем своим видом старались показать, что готовы сражаться прямо сейчас. Мы не стали разводить церемонии и сразу же пошли за ними к Главным воротам. Разговор состоялся уже на ходу.

– Где вы сказали, находится Цезарь? – первым делом поинтересовался я у стариков. – У главных ворот?

– Да, на расстоянии двух полетов стрелы, – ответил один из старшин. Он был в красном халате и с рыжей как красный перец бородой.

– И что он лично хочет говорить с Третьим Братом? – спросила Стелла.

– Самолично, – ответил второй старшина, халат у которого был зеленым, а борода черная, как крыло ворона.

– Он один, – спросил Геркулес, – этот ваш Цезарь?

– Нет, при нем глашатай с трубой, – ответил третий старшина в голубом халате и белоснежной бородой. – Кричит, что Цезарь желает говорить только с тобой, Третий Брат и трубит в трубу.

Какой-то надрывный звук донесся до наших ушей. Между улочками показалась часть Главных ворот.

– Может сейчас и похитим Цезаря? – зашептал мне в правое ухо Геркулес. – Я с тобой пойду, трубу для вида тоже возьму. Завалим обоих, я Цезаря на плечо и бегом назад.

– Идея неплохая, – согласился я, – да вот только нечестно это.

– Что нечестно? – удивился Геркулес.

– Не принято с парламентерами так обращаться.

Пока шел весь этот разговор, мы добрались до ворот, и двое стражников гостеприимно открыли для меня маленькую калитку, которая позволяла выйти наружу не открывая самих ворот.

– Я пойду с тобой! – неожиданно воскликнула Наташа и схватила меня за локоть. – Ты слышал, Сережка?

Я даже подпрыгнул, когда услышал ее голос.

– Нет, с ним пойду я! – возразила Стелла и взяв Наташу за плечи, отодвинула ее в сторону. – Ты ничего не смыслишь в таких делах, девочка. Оставайся здесь под защитой Геркулеса.

– И под моей тоже! – тут же с горячностью вставил Диоген.

– Сережа! – Наташа умоляюще посмотрела на меня. – Что же ты молчишь?

– Наташа, – пробормотал я, – но там же опасно. Переговоры дело нешуточное. Побудь здесь. Пожалуйста!

Вместо ответа Наташа прожгла меня таким взглядом, что мне стало себя жалко. Да она же меня сейчас ненавидит! Вот уже и отвернулась. Может прямо сейчас сказать ей, что я ее люблю? А что? Разве не подходящий случай? Ухожу. Вернусь ли – неизвестно. Если крикнет, что не любит, легче будет умирать. Скажет любит, так и смерть не страшна. Но язык сразу застыл в пересохшем рту.

– Наташа, – еле выдавил я, – хочу тебе сказать кое-что очень важное.

Наташа резко повернулась ко мне. Она словно чего-то ждала. Но тут Стелла толкнула меня в спину:

– Не тяни, Адал, идем быстрее. Цезарь не станет ждать долго.

Я облегченно вздохнул. Ладно, как-нибудь в следующий раз. Что поделать. Неотложные дела.

Мы со Стеллой прошли под аркой и вышли из города. Впереди на дороге, шагах в ста сидел в кресле завернутый в тогу худощавый немолодой римлянин с редкими жидкими русыми волосами на крупной голове. Рядом с ним стоял приземистый кривоногий легионер. В одной руке он держал зонтик, которым укрывал от палящего солнца сидевшего в кресле, в другой руке у него была длинная труба, в которую он беспрестанно трубил, а в перерывах между назойливым гудением кричал истошным голосом:

– Гай Хулио Цезарь повелитель мира и начальник Римской империи требует на переговоры изменника и бунтовщика, так называемого Третьего Брата. Последний раз говорю! Или мы уходим, и тогда вместо Цезаря с вами будут разговаривать наши катапульты и баллисты, а также мечи и копья и еще стрелы и дротики.

И снова задудела труба.

– Эй! – энергично подталкивая меня в спину, закричала в ответ Стелла и замахала белым флагом. И откуда она только успела его раздобыть? – Третий Брат идет!

Глашатай от неожиданности уронил трубу себе на ногу и замолк на полуслове. Цезарь, а сидел в кресле именно он, не шелохнулся, только зыркнул в мою сторону маленькими проницательными глазками, и я понял, что он не собирается терять достоинства ради меня. И ловко он придумал с этим креслом. Стратег! Это что же получается, он будет сидеть, а я его буду слушать стоя? Нарушен принцип равноправия в проведении данных переговоров.

Мы подошли к Цезарю, и тут к моему великому удивлению и не меньшему удовольствию Стелла превратила белый флаг в самый настоящий шезлонг и воткнула его ножками в песок. Даже не спрашивайте, как у нее получилось, все равно не отвечу. Не специалист я по фокусам.

Так что я плюхнулся в шезлонг и развалился в нем прямо против Цезаря, который слегка приоткрыв маленький рот смотрел на меня и Стеллу, которая тут же заняла место у меня за спиной.

С высоких зубчатых стен при полном молчании на меня взирали тысячи ерихонцев. И я слышал, как бьются от волнения их сердца. Они по прежнему верили в меня!

За спиной Цезаря застыли его непобедимые легионы. Они тоже затаили дыхание и с обожанием смотрели на своего кумира. Цезарь, к чести его будет сказано, быстро овладел собой и вновь принял надменный и неприступный вид. Я понял, что первым разговаривать он не начнет. Весь его вид говорил о том, что он и так оказал мне великую милость, что призвал на переговоры. Значит придется начинать мне. Что ж, гордость это не мой порок. Никогда им не страдал. Могу и начать. Я попытался вспомнить все фильмы, в которых были римляне. Спартак, Клеопатра, что там еще? Ах, да, Калигула!

– Великому Гаю Хулио Цезарю от Третьего Брата привет, – завел я речь. – Что привело сюда повелителя мира?

– Да ты и есть Третий Брат, – надменно заметил Цезарь. – Я узнаю тебя.

– Откуда это?

– Пока не скажу. Потом тебе будет сюрприз. Значит, ты Третий Брат.

– Да это я! Я это Третий Брат, – скромно но с достоинством потупился я, затем окинул взором римское воинство и не смог удержаться от похвалы. – Быстро же вы сработали.

– Стремительность в походе, половина победы, – не без самодовольства ответил великий полководец. В этот раз он посмотрел на меня куда более внимательнее. – И тебя есть с чем поздравить, как твое родовое имя, кстати?

– Его зовут герцог Адал Атрейосс! – тут же ответила Стелла. – Он также президент пятой квинтсекции триста двадцать седьмого сектора.

– Странное имя, – удивился Цезарь, – совсем не иудейское. Ты что, действительно явился с неба?

– Не стану скрывать, да, я явился сюда совсем из другого мира. Пришелец, так сказать. Там, за горами, где мне покорились племена амазонок и кентавров меня также называют Крутым Пришельцем.

– Тогда прими мои поздравления, Третий Брат, герцог Адал Атрейос, президент пятой квинтсекции триста двадцать седьмого сектора, да еще и Крутой Пришелец.

– Какие еще поздравления?

– Как это какие? Ты за один день с крохотной группой единомышленников захватил целый город, не потеряв при этом ни одного солдата. Признаюсь, за всю свою карьеру я ни разу не проделывал ничего подобного, и мой отец, тоже Гай Хулио Цезарь, кстати тоже. Каждый раз горы трупов, море крови, – Цезарь горько вздохнул. – Вот и сегодня вечером, прежде чем начать штурм, мне придется казнить на глазах у всех каждого десятого солдата из числа тех пятисот, что составляли ерихонский гарнизон. Им перережут глотки и напоят кровью бога войны. Я решил возродить древние культовые обряды.

Стелла одобрительно кивнула, а я был совсем другого мнения:

– Как можно? Это ведь жестоко!

– Жестоко! – согласился Цезарь. – Жестокость неотъемлемая составляющая любой войны. Но зато теперь остальные десять раз подумают, прежде чем бежать от тебя, герцог Адал Атрейосс, президент пятой квинтсекции триста двадцать седьмого сектора, Крутой Пришелец и Третий Брат. А после их казни, я прикажу начать штурм города. Когда же мы захватим его, все до одного жителя, разумеется те кто останется жив, а таких, я уверен будет немного, будут проданы в рабство, а сам город исчезнет с лица земли.

– Вы не станете штурмовать Ерихон, – не очень-то уверено ответил я.

– Вот как? – удивился Цезарь. – Интересно, это еще почему?

– А потому что у меня в плену находится сотня знатных римлян, среди которых есть даже прежний наместник Земли Обетованной Гнус Помпений! – я решил действовать сурово.

– Заложники? – усмехнулся великий полководец. – Гнус Помпений?

– Да, заложники! И Гнус Помпений тоже среди них.

– Можно через тебя кое-что передать для них? Особливо моему тестю Гнусу Помпению? – поинтересовался Цезарь. – Небольшую просьбу. Я бы даже сказал, просьбицу.

– Передавайте, – согласился я.

– Всем римлянам, что попали в плен, я приказываю вскрыть себе вены и уйти из жизни достойно, как и полагается повелителям мира. Иначе, те, кто останутся в живых, будут распяты на крестах, как подлые предатели и изменники. А Гнус Помпений должен всем подать пример.

Таким образом мне стало ясно, что Цезарь недвусмысленно мне намекнул, что плевать хотел на всех заложников, которые у меня есть и даже на своего тестя. И глядя в его холодные равнодушные глаза, я сразу поверил, что он не блефует. Ему действительно было плевать на них.

– Да, мой юный, нодостойный противник, – согласился Цезарь. – Таковы методы Цезаря. Не смотри на меня осуждающе. Если бы я действовал иначе, то никогда бы не достиг тех высот, на которых сейчас обитаю.

– Тогда можно сказать, что переговоры зашли в тупик? – вяло спросил я.

– А никаких переговоров и не было, – живо ответил Цезарь.

Вот тебе раз!

– Тогда зачем же вы меня позвали?

– Просто хотел полюбоваться на тебя и проверить твою храбрость, – засмеялся Цезарь. – А также узнать, действительно ли ты умеешь творить чудеса. Теперь я убедился, что ты обыкновенный шарлатан. Иначе бы ты уже давно расправился со мной. Приказал мне умереть, заболеть, отправиться назад. Да все, что угодно! Но ты ничего не сделал. Ничего! Из этого я делаю вывод, что все твои слова были простым бахвальством. Признаю, что ты остроумен и находчив. Но это для тех дураков солдат, которых ты изгнал из Ерихона. Меня тебе обмануть не удастся.

– Что ж, – я окончательно разозлился, – тогда давайте разойдемся, как в море корабли и встретимся уже в честном бою.

– Четного боя тоже не будет! – громко и насмешливо сказал Цезарь. – Хоть ты и шарлатан, но все же слишком опасен для меня.

– Это почему же?

– В тебя слишком верят израильтяне. А вера очень сильное оружие, способное повергнуть даже Цезаря. Но я это исправлю. Я лишу их веры в тебя, молодой человек!

– Каким образом? – спросил я.

– Самым простым, – ответил Гай Хулио.

Он щелкнул пальцем, и в ту же секунду, легионер, ногой отпихнул прочь трубу, выхватил из ножен короткий римский меч и бросился на меня. Он действовал очень быстро. Признаюсь, что я даже растерялся и ничего не сделал, чтобы как-то защитить себя.

Но не Стелла. Она в мгновение ока оказалась передо мной и перехватила руку убийцы, и еще через мгновение его же собственный меч распорол живот нападавшему, и кровь потоком хлынула к ногам Цезаря, туда же свалился и труп. В следующую секунду окровавленный меч убитого легионера уже был приставлен к груди императора. Тот был удивлен, сильно удивлен, но присутствия духа не потерял. Лишь усмешка искривила его тонкие губы.

– Приказывай, Адал, – задыхаясь от бешенства и гневно сверкая глазами, потребовала Стелла, – и я убью его!

Громкий вопль ужаса донесся до моих ушей. Это заколыхалось все римское воинство, на глазах у которого произошла вся эта сцена.

– Ну же! – закричала Стелла. – Чего ты ждешь? Мы успеем добежать до ворот. Тут каких-то двести шагов.

Я молчал, не в силах произнести ни слова. Подлый поступок Цезаря и смерть легионера потрясли меня.

– Тогда я убью его без приказа!

– Прежде чем убить меня, посмотрите, кто находится перед моим шатром, – насмешливо произнес Цезарь, кивая себе за спину. – Может быть тогда вы передумаете?

Мы со Стеллой глянули туда, куда указывал Цезарь и в свою очередь ахнули. А вместе с нами громко застонали и закричали все, кто стоял на стенах Ерихона.

Перед белым шатром, который видимо появился только что, во всяком случае раньше я его не замечал, поднялись в небо три высоченных креста сколоченных из толстых грубых досок. На двух крестах были распяты мужские фигуры. Третий, между ними, оставался пустым.

– Иосиф и Иоанн! – воскликнул я, поняв, что этот крест Цезарь приготовил для меня.

– Да это они! – согласился Цезарь. – На сколько я понимаю, твои братья. Первый Брат и Второй Брат. Как видишь, не один ты умеешь захватывать пленников. То что сейчас произошло, я предвидел и заранее позаботился о своей безопасности. Если вы меня убьете, Два святых брата тоже умрут на глазах у своих поклонников.

– Меняю твою жизнь на их! – без колебаний предложил я. И в этот момент, клянусь я и думать не думал о том, что должен достать Матрицу. Нет, у меня было только одно желание, спасти своих братьев. Да братьев! Не знаю, почему, но я уже воспринимал их, как братьев, а то, что они были клонированными, меня тоже не волновало. Одна плоть, одна кровь!

– Прикажи сейчас же отпустить их! – прибавила Стелла, которая про матрица не забывала и сразу смекнула, что к чему. – Мы меняем их на тебя.

– Ага, вы взволнованны! – обрадовано воскликнул Цезарь. – Вы очень взволнованны! Я это и предполагал. И не ошибся. Вам очень важно, чтобы ваши святые братья остались живы.

– Что ты решил? – оборвал я его. – Ты их отпустишь?

– Ни за что! – неожиданно закричал Цезарь, от волнения он даже приподнялся с кресла, но Стелла усадила его обратно. – Отпустить их? Я что, похож на безумца?

– Но ведь мы убьем тебя! – закричал я, подошел к Цезарю и схватил его за плечи. – Убьем на глазах твоих воинов!

– Пусть! – внезапно спокойно ответил римлянин. – Я погибну, и римляне отомстят за меня. А если я отступлю, то ваша сила, основанная на вере, возрастет троекратно, потому что вера, это великая вещь. Мы римляне управляем миром, пока верим, что мы непобедимы. Как только наша вера ослабнет, мечи в наших руках дрогнут, и слава Рима начнет рушится, а за славой падет и он сам. Я не могу допустить этого!

И Цезарь взмахнул рукой.

Я с ужасом увидел, как десяток лучников подбежали к крестам и стали натягивать луки.

– Нет!!!

Дальше все произошло так быстро, что я не успел даже понять, что собственно говоря произошло. Я выхватил меч из рук Стеллы и… еще раз говорю, что не знаю, как это получилось, но в следующую секунду я был уже между лучниками и Иосифом и Иоанном. Так что все стрелы, направленные в них, полетели в меня. Половину я умудрился отбить каким-то замысловатым круговым движением, но только половину. Другие стрелы достигли цели…

Скажу честно, было очень больно. Как я не упал, до сих пор не помню. Так и стоял утыканный стрелами, как подушка для иголок и смотрел на римлян. Те смотрели на меня. Все были потрясены, и они, и я.

– Прости нас, Третий Брат! – донесся до меня слезный голос одного из братьев.

– Мы предали тебя и за это достойны смерти! – крикнул второй. – Зачем ты спасаешь нас?

Я оглянулся на них, оба были в порядке. Оказывается, их даже не прибили к крестам гвоздями, как я полагал, а просто привязали веревками. И все же вблизи зрелище было еще более душераздирающим. Вы когда-нибудь видели самого себя распятым на кресте, да еще и в двух экземплярах? Я увидел.

В следующую секунду опомнившиеся римляне с радостными воплями всей массой кинулись на меня.

«Ну все, сейчас меня изрубят на тысячи кусков» – была последняя мысль. А в глазах и так кровавый туман. И так больно от всех этих стрел! Так больно!

Я все-таки успел отразить пару ударов и даже нанес несколько ударов сам. А дальше. Дальше произошло чудо, потому что ничем другим это назвать нельзя.

Сначала раздались пронзительные вопли, слившиеся в один вой, и с неба камнем начали падать те самые гарпии, которых я из фурий своим врачебным искусством превратил в прекрасных сирен, тут были и Леопольдина, и Сусанна с Пенелопой и Маргарита, и другие. Но самое удивительное было в том, что на каждой птице сидела амазонка. Сквозь кровавый туман я узнал Флору и Земфиру, которые первыми спрыгнули на землю прямо передо мной и бешено замахали мечами. Конечно в свое время я дал им установку не приносить вреда существам мужского пола. Они и не приносили. Ни один римлянин не был убит, но воительницы и без того так хорошо владели холодным оружием и приемами рукопашного боя, что буквально разметали всех, кто был поблизости. Пока амазонки сражались, Леопольдина и Сусанна бережно подхватили меня и подняли в воздух. Замахали крылья, и уже теряя сознание, я видел, как амазонки освободили Иосифа и Иоанна, подхватили их на плечи и сражаясь на ходу побежали к городу, потому что римляне опомнились и попытались взять их в кольцо. У самых ворот их встретила Стелла с Геркулесом, и все вместе они успели проникнуть в город.

Что-то кричал Цезарь, державшийся за голову. Видно Стелла все-таки успела ему врезать. Римляне бежали к стенам. Штурм Ерихона начался. Но я не видел продолжения, потому что мы были уже над городом, а потом страшная боль в груди стала утихать и сознание оставило меня. А еще перед этим я успел заметить, как высоко в небе Меркурий с длинной золотой палкой гоняется за Купидоном, а тот ловко и со смехом от него увертывается.

Я пришел в себя, потому что почувствовал как мое лицо что-то обожгло, еще раз и еще. Я не без труда, кое-как разлепив веки, открыл глаза и увидел склоненное над собой лицо Наташи. Она плакала и ее слезы капали мне на лицо. Это они обжигали меня.

Рядом с Наташей Стелла, Флора, Земфира, Леопольдина и Сусанна. У всех лица полны такого страдания, как будто кто-то умер. Я оглядел их по очереди, и они радостно ахнули и разом завопили. Флора даже упала в обморок, но Земфира успела подхватить ее.

Я почувствовал, как ко мне стремительно и беспощадно стала возвращаться боль, не выдержал и застонал. Сознание снова стало покидать меня.

– Он умирает! – как из далека донесся до меня крик Наташи. – Что же вы стоите? Сделайте же что-нибудь!

Ко мне бросились Иосиф и Иоанн. Руки у обоих дрожали, когда они прикоснулись ко мне.

– Давайте, парни, – прохрипел я, – освободите меня от всего этого железа.

И постарался расслабиться. Я знал, что они смогут вынуть из меня все наконечники от стрел не повредив жизненные ткани. И они смогли. Стали делать то же, что и я, когда лечил амазонок и кентавров. Вот только остановить кровь они почему-то не могли, и я чувствовал, как быстро происходит ее утечка. Черт возьми! Так я могу умереть просто от потери крови.

От этой мысли я опять потерял сознания. Кто-то вокруг шумел, все кричали и плакали. Смысл происходящего до меня уже не доходил. Затем кто-то ударил меня по щеке. Да так сильно, что в ушах зазвенело. Еще раз. И еще! Да кто же эта сволочь?

Я открыл глаза.

– Наташа! – прошептали мои губы.

– Что? Что ты говоришь? – склонившись к моим губам спросила Наташа.

– Кажется со мной все кончено, – спокойно сказал я. – Но напоследок я должен тебе кое-что сказать. Наташа, я люблю тебя!

– Что? Что ты говоришь? Я ничего не слышу! – простонала Наташа. – Не шевели губами, скажи что-нибудь! Мы же все стрелы убрали, у тебя даже ран больше нет. Почему ты не встаешь?

Ах вот она о чем? Конечно, я же должен вернуть ее домой. К родителям.

Кстати, боли больше нет. Братишки действительно сделали все как надо. Вот только сердце бьется еле-еле. Ему не хватает крови. И так хорошо, так приятно. Небо такое розовое. Кругом цветы, белые облака. Затем, как будто выключили телевизор. Все погасло. Нет, сознания я не терял. Просто вдруг стало темно. Только маленькая сверкающая белая точка впереди. Может отправиться к ней? Почему бы нет? Я оторвался от земли. Здорово! Оказывается, я могу летать. И полетел к светлой точке, которая стала увеличиваться в размерах.

Хлоп!!!

Кто-то опять хлопнул меня по щеке. Еще раз. Как больно! Этак и голова может оторваться. В тело вернулась тяжесть и я камнем полетел вниз. Белая точка стала стремительно удаляться, а потом погасла. Снова полная темнота.

Еще удар. По ком звонит колокол?

Я открыл глаза и опять увидел Наташу. Явственно услышал все голоса. Клянусь, мне стало легче.

Что тут происходило, лучше рассказать со слов Диогена.

– Как ты глаза закрыл, – рассказывал он мне спустя полчаса, в руке у него конечно же был кувшин с вином, к которому он не забывал прикладываться, – Наташа вдруг сказала, что у тебя полная потеря крови, поэтому ты и умираешь. Потом она сказала, что тебе надо сделать срочное вливание крови. Мы спросили, что это значит, она сказала, что мы должны отдать тебе нашу кровь. Она заставила госпожу Стеллу добыть какие-то трубки, иголки, еще что-то стеклянное, черное и стала по очереди резать нам пальцы и вливать в трубку кровь. Быстро делала. Ловко так. Я бы не смог. На-ка вот, тоже хлебни винца. Я сделал несколько внушительных глотков и прибавил: