Нечего терять, или Мужчину делает женщина Шилова Юлия
– А ты в этом уверена?
– Я что, на дуру похожа? Я ее из тысячи узнаю. Тем более, я с ней битый час на пляже трепалась. Это же надо так встретиться! Правду говорят, что земля круглая, а Москва – большая деревня. Холеная морда. Можешь теперь воочию видеть, на кого мой муж запал.
– Ладно, поехали. Чего на них смотреть!
– Нет. Давай еще немного постоим. Ты хоть посмотри-то на нее.
– Да я уже на нее насмотрелась! – психанула я. – Что мы тут стоим, как две дуры!
– Подожди еще хоть минутку! Ты только посмотри, как она выглядит.
– Нормально выглядит. – Я чувствовала, что начинаю терять терпение.
– Посмотри, какие у нее бесстыжие глаза. Наглые и хитрые.
– Нормальные глаза. Как ты с такого расстояния видишь?
– Я ее откуда хочешь увижу. А ведь, в сущности, она не красивее меня. Просто умеет пользоваться своей красотой. И из-за этой твари и профурсетки я плакала ночи напролет, столько негативных чувств пережила. Она заставила меня почувствовать собственное ничтожество. Я посчитала ее более яркой и более привлекательной. Если бы ты только могла представить, сколько было пролито слез! Страшное время! Как жаль, что я ее не отравила! Я думала, что она любит моего мужа, а оказывается, он ей на фиг не нужен.
– Ну что ты несешь! Ты должна быть благодарна богу, что таблетки оказались фальшивыми. В конце концов, ты сейчас в машине сидишь, а могла уже на нарах париться.
Милка поджала губы.
– Жалко, что Вадим в больнице. Ему бы не мешало увидеть, как его зазнобу другие мужики лапают, сделал бы соответствующие выводы. Шлюха – она и в Африке шлюха. Сразу видно, что одноразовая. Только такой лох, как мой, мог такую тварь подцепить.
Я поняла, что больше не могу слушать этот бред, и включила зажигание. Машина тронулась, а Милка, вывернув шею, еще долго старалась не выпускать соперницу из поля зрения.
Я насмешливо посмотрела на нее.
– Шею не сломаешь?
– Не сломаю. Ты что смеешься? Вот когда твой Юрец загуляет, тебе будет не до смеха.
– Не каркай!
Если бы мой Юрьевич загулял, я бы пустила себе пулю в лоб или просто умерла от беспомощности.
Добравшись до больницы, мы без труда нашли палату Вадима. Он лежал на спине и широко открытыми глазами смотрел в одну точку. Признаться, выглядел он не самым лучшим образом. Худое, бледное, изможденное лицо…
Милка присела на краешек кровати и громко запричитала:
– Господи, да что же это делается! Сволочи! Нашли в кого стрелять! В пролетариев! Ни стыда, ни совести! Пусть руки у этих гадов отсохнут! Да чтоб их самих изрешетили! Криминал совсем обнаглел, стреляют без разбору! Буржуев мочить надо, а не пролетариев! Нас не за что! У нас, кроме гордости и пустых карманов, ничего нет!
– Ты давай заканчивай орать, не в лесу, – остановила я ее.
– Хочу и ору. У меня, может, столько возмущения накопилось, что я не могу его сдерживать! В конце концов, стреляли в моего законного супруга, значит, я имею полное право кричать.
– Я все понимаю, только от твоего крика никому ни жарко ни холодно. Сейчас все отделение сбежится.
– Ну и пусть сбегаются, – не сдавалась подруга. – Пусть посмотрят на мои страдания! Что же за жизнь пошла такая, прикончить могут каждого!
Вадим застонал и слегка приподнял голову. Милка вскочила.
– Вадим, тебе нельзя подниматься. Еще рано. Ты слишком слаб. Хочешь не хочешь, придется немного поваляться.
– Лучше бы я умер… – прошептал он.
– Что?
– Лучше бы меня застрелили. Зачем нужна такая жизнь?
Милка тихонько всхлипнула. Я постаралась разрядить обстановку.
– Вадим, не говори глупостей. Ты должен благодарить господа бога, что жив остался. Все могло бы быть намного хуже. Если бы тебя убили, Милка бы этого не пережила.
– А почему вы не хотите подумать обо мне?
– Как это не хотим? Мы только о тебе и думаем, – опешила я.
– А почему вы не подумали о том, как я буду жить без любимой?
Вадим опустил голову на подушку и тяжело задышал. По всей вероятности, у него начался жар. Я посмотрела на перепуганную Милку.
– Может, вызвать врача или медсестру?
– Не надо никого вызывать, – голос Вадима стал жестким, раздражительным. – Не нужно никого звать. Я не хочу и не могу жить без нее. Я ее люблю… Я оставил машину у ее подъезда и отправился на пляж пешком. Я знал, где она загорает. Оля всегда загорает на одном и том же месте. Она была такая красивая, словно с картинки… Совершенные формы… Грудь, ноги… На ее лице лежала панама. Я подумал, что она спит, и захотел ее напугать. Несколько секунд не мог отвести от нее глаз. Она притягивает, как магнит. Слишком красива и слишком откровенна. Я сел рядом и решил поцеловать. Губы были холодными, словно лед, и синеватого оттенка, глаза закрыты, сердце не билось. Я заплакал… Умерла не просто красивая женщина, погибла любовь…
Мы с Милкой переглянулись.
– Господи, что он несет? – жалобно спросила несчастная Милка.
– У него жар, – попыталась успокоить я.
– Но ведь он в сознании?
– Он бредит. Это бред, Мила…
– Я в сознании, – перебил Вадим. – Все нормально, просто хочу покаяться. Я взял ее на руки и пронес несколько метров. Шел и плакал. А потом испугался, опустил на землю и убежал… Я перепугался, что в ее смерти обвинят меня. Я трус. Я добежал до Ольгиного дома, сел в машину и скрылся на бешеной скорости. Наверное, бог решил меня наказать, поэтому тем же вечером я получил пулю.
Милка смотрела на меня своими большущими глазищами и нервно сжимала кулаки. Я подошла к Вадиму ближе.
– Вадим, а ты уверен, что она была мертва? Может быть, Ольга приняла сильнодействующее снотворное и крепко уснула?
– На пляже – и снотворное? Она была мертва. Я же не конченый лох и могу понять, умер человек или нет. У нее не было пульса и сердце не билось. Я не знаю, отчего она умерла. У нее не было особых проблем со здоровьем. И все же, мне кажется, это не убийство. На теле никаких следов насилия. Что-то с сердцем. Оленька, наверное, сильно переживала. Я мучил себя, ее, жену… Нужно было что-то решать. Она пахла спелой пшеницей… Я любил этот запах. Оля была особенной, наверное, именно поэтому даже пахла по-особенному. Странно, но даже мертвая она пахла как раньше. Казалось, что даже смерть не смогла помешать ее красоте… Даже смерть…
Вадим замолчал, и на его глазах показались слезы. Милка закинула ногу на ногу и повернулась ко мне.
– Ты слышала? Ты слышала, что он несет? И как я, по-твоему, должна к этому относиться?
– Он в бреду. Ты же сама понимаешь, он за свои слова не отвечает.
– Тебе легко говорить. Представь, что бы ты делала, если бы тебе такое заявил Юрец. Ты бы умерла сразу. У тебя бы сердце не выдержало. А я ничего, живу… Муж заявляет, что он любит запах другой женщины. Она, видите ли, пахнет крупой… Идиот! Нет, с меня довольно…
– Прости, – Вадим взял Милку за руку и нежно ее поцеловал.
Милка повела плечами и тихонько всхлипнула.
– Прости, я не имею права тебя обижать. Знаешь, ее, наверное, сразу нашли. На ней могут быть отпечатки моих пальцев…
Милка вытерла слезы, сунула платок карман.
– Ты уверен, что она умерла?
– Конечно, на все сто. Я никогда не смогу себе простить, что так подло сбежал. Я был обязан сообщить о случившемся ее бабушке, проводить любимую в последний путь. Говорят, что покойники сверху все видят и даже могут нас осуждать. Наверное, Ольга наблюдает за мной с небес и осуждает за трусость и подлость. Корит себя, что полюбила такого ничтожного человека.
– Выйдем на пару минут, – шепнула я Миле. Очутившись за дверью больничной палаты, я слегка тряхнула Милку за плечи, чтобы привести в чувство. – Давай, подруга, держись. Не раскисай.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– А что тут непонятного? Вместо термоядерных таблеток ты купила сильнодействующее снотворное. Когда Вадим нашел Ольгу, она крепко спала. Выспалась и пошла домой.
– Но он говорит, что у нее не было пульса…
– Возможно, он был так перепуган, что не нащупал его.
– А как же тогда сердце?
– Мил, ну что ты, ей-богу, – не выдержала я. – Полчаса назад ты в машине наблюдала за Ольгой. Она прекрасно выглядела. – Я в упор посмотрела на подругу и тяжело вздохнула: – Или ты ошиблась?
– В чем? – Милка стала белее больничной стенки.
– Ты уверена, что девушка, которую мы сегодня видели, Ольга?
Мила тряхнула головой.
– Еще бы! Я ее хорошо запомнила. Я же за ней столько времени следила, да и на пляже с ней загорала. Ее грех не запомнить. И ты с ней утром по телефону говорила.
– Да.
– Ну вот!
– Тогда не бери в голову. Вадим сейчас не в себе. Несет всякую чушь. Он был очень испуган и не смог отличить спящую девушку от мертвой. Исполни свой долг и посиди у кровати любимого человека. Вечером созвонимся. Смотри, не натвори глупостей.
– Я бы этого гада придушила, – процедила Мила обиженно. – При живой жене такие вещи говорит! Словно меня и вовсе нет. Только о себе думает, а о чувствах близкого человека ни грамма…
– Ты ему нужна. Ему сейчас очень плохо, – постаралась успокоить я подругу.
– А представь, что будет, когда он узнает, что Ольга жива? Он даже не вспомнит, что я его выхаживала, и побежит к ней. Он же дурак, не понимает, что он ей – как мертвому припарка.
– Не думай о плохом.
Я похлопала Милу по плечу и пошла к лифту.
Глава 24
Подходя к машине, я почувствовала что-то странное, неприятное. Словно кто-то за мной следит, контролирует каждый шаг. Внимательно посмотрев по сторонам, я попыталась взять себя в руки и села за руль. Повернув в сторону Кольцевой дороги, я остановила машину на берегу реки и решила немного прогуляться. Голова кружилась от различных мыслей, было огромное желание побыть одной. Разувшись, я сунула ключи от машины в карман и пошла по тропинке босиком. Я и сама не знаю, куда я шла. Наверное, куда глядят глаза. Быть может, я устала от шумного города, от бурной личной жизни моей подруги, а может, от мистического взгляда, который не переставал меня преследовать.
Я растерянно остановилась, не зная, что мне делать и куда идти. Почему-то вдруг вспомнила, как счастливая Мила познакомила меня с Вадимом. У него так горели глаза, в них читалась такая безраздельная любовь! А теперь его глаза стали совсем другими – холодными, безжизненными и безразличными. Они загорались только тогда, когда он говорил о другой женщине. Почему же все так быстро прошло? Что случилось с любовью? Прошла страсть или ее съел быт? Отчего она умерла и превратилась в обыденность? Значит, не бывает ничего вечного. Получается, что все заканчивается…
Я прислушалась. Было тихо. Замолкли птицы, исчезли легкокрылые стрекозы. Солнце спряталось за темной тяжелой тучей. Я снова почувствовала пронизывающий взгляд, от которого сбежала из города…
Неожиданно сверкнула молния. Я посмотрела на камыши и заметила силуэт – длинный черный рыбацкий плащ, похожий на балахон с большущим капюшоном, из-под которого не было видно лица… На минуту мне показалось, что этот страшный взгляд, преследующий меня, принадлежит именно этому человеку. У меня перехватило дыхание от страха. Молния сверкнула еще раз, и я услышала свое имя. Я не видела глаз незнакомого человека, но чувствовала, что он на меня смотрит. В тот момент, когда я вновь услышала свое имя, хлынул ливень, и я бросилась бежать со всех ног.
– Стой, стой! – послышалось вслед.
Подхлестываемая страхом, я побежала еще быстрее, совершенно забыв, в какой стороне находится моя машина. Я мчалась как сумасшедшая и знала, что незнакомец преследует меня. Я плохо соображала, но отчетливо понимала, что от преследователя исходит опасность. Мысль, что он меня догонит, придавала энергии и заставляла бежать без оглядки. Я молила только об одном – добежать до машины.
– Вика, стой! – Крик был злым и не предвещал ничего хорошего. – Стой, кому говорят!
Я хотела закричать, но сообразила, что это не имеет никакого смысла. Кругом ни души. И этот ливень! С криком я могла потерять силы, которые и так были на исходе. На минуту мне показалось, что меня догоняют. Я побежала еще быстрее, несколько раз падала, но моментально поднималась. Вокруг только кусты и деревья. Никаких людей. Никаких! А это значит – никакой помощи. Никакой!
Неожиданно от быстрого бега в животе возникла острая боль, раздирающая внутренности. Мне показалось, что преследователь замедлил бег. Я сморщилась от дикой режущей боли и сделала то же самое. Вне всякого сомнения, тот, кто бежал следом за мной, был в прекрасной спортивной форме, потому что этот марафон под силу только хорошо тренированному человеку. Боль нарастала, я перешла на быстрый шаг и схватилась за бок.
– Помогите! Помогите! – закричала я, понимая, что мне некому помочь.
Еще одна вспышка молнии заставила меня содрогнуться. Подняв юбку почти до пояса, я вновь ускорила шаг и, уже не надеясь на лучшее, увидела свою машину. Я даже не почувствовала боли, когда порезала босую ногу о какое-то стекло. Задыхаясь, села в машину и быстро захлопнула дверцу. Через стекло я увидела в руках моего преследователя здоровенный нож. Он был уже совсем рядом. Я постаралась превозмочь чудовищную боль в боку и включила зажигание.
В тот момент, когда машина тронулась, незнакомец бросился на капот и ударил рукояткой ножа по ветровому стеклу. Стекло разбилось, я что есть силы надавила на газ и постаралась сбросить незнакомца с машины, крутя руль из стороны в сторону. Неожиданно через дыру в стекле он просунул руку и схватил меня за волосы. Я почувствовала ни с чем не сравнимую боль и поняла, что еще немного, и останусь без волос. Рыдая от боли, я до упора вдавила педаль газа и въехала в дерево. Незнакомец громко вскрикнул, но через несколько секунд затих.
– О господи, – прошептала я, с ужасом глядя на окровавленного мужчину, лежащего на капоте. – Мамочки мои, что же я наделала?
Посидев несколько минут в полном оцепенении, я дотянулась до сотового телефона и набрала номер Юрьевича.
– Юр, я убила человека. Не знаю точно – мертв он или нет, но мне кажется, что мертв. Я на берегу Москвы-реки со стороны моста, недалеко от нашего дома…
Я даже не знаю, сколько времени просидела в машине, прежде чем приехал муж. Помню только, что несколько раз он просил меня разблокировать дверцы и выйти к нему. Я поддалась уговорам и сделала то, что он просил. В слезах я бросилась к мужу на шею.
– Юра, я не знаю этого человека! Он меня преследовал.
– Господи, да ты совсем мокрая. Так можно заработать воспаление легких.
– Юра, ну скажи, почему так получилось? Какого черта он ко мне прицепился?
В этот момент подошел Кабан, и морщась, скинул труп с капота.
– Серег, ты посмотри, он мертвый? – Юрец снял пиджак и накинул мне на плечи.
– Сдох, – утвердительно кивнул Кабан.
– Посмотри в карманах, может, у него какие-то документы есть. Узнать бы, что это за крендель.
Юрец заглянул мне в глаза:
– Скажи, какого черта ты здесь очутилась?
– Мне захотелось побыть одной, и я решила спуститься к реке…
– Ну ты и местечко нашла! Тут же вообще ни души.
– У меня было паршивое настроение, и казалось, что меня постоянно преследует чей-то взгляд… Такой холодный, такой пронизывающий… В общем, я решила сбежать от этого взгляда, а потом мужик в камышах… Он бежал за мной до самой машины.
– Ты его видела раньше?
– Нет. Но он явно поджидал меня. Это была не случайная встреча.
Юрьевич изменился в лице:
– Ты уверена?
– В чем?
– В том, что он следил за тобой.
– Уверена. Он звал меня по имени.
– Юрец, ну что нам с ним делать-то? – спросил Кабан.
– А ты карманы пробил?
– Пусто.
– Что, вообще никаких документов?
– Никаких. Только какая-то бумажка с нацарапанным телефоном.
Юрец взял у Кабана бумажку и сунул ее в карман.
– Может, пригодится.
Чуть позже мужчины отволокли труп в реку, а я села на траву и обхватила колени руками. Всего несколько минут назад я убила человека. Убила! Это оказалось несложно. Нужно было просто надавить на газ и вывернуть руль. Если бы я его не убила, то он бы убил меня. Это самооборона, борьба за жизнь. Я прикончила его и осталась жива.
В последнее время происходят очень странные вещи. Кто-то стреляет в Вадима, за мной гонится незнакомый мужик, зовет меня по имени и хочет зарезать… Но теперь я почувствовала, что леденящий взгляд, который так беспокоил меня, пропал. Его не стало, словно я освободилась от чего-то тяжелого, сильно меня пугающего.
– Вика, ты в порядке?
Я посмотрела на подошедшего мужа.
– Наверное, в порядке. Где труп?
– Рыбки кушают. – Юрец помог мне подняться и посадил в свою машину.
– На твоей поедет Кабан. Тебе нельзя садиться за руль в таком состоянии.
Мы вернулись домой. Юрец приготовил мне горячую ванну и сел рядом на стул.
– Послушай, ну и как мне оставлять тебя без присмотра? – Он говорил серьезно и даже раздраженно.
– У меня все нормально, – ответила я, не моргнув глазом.
– Я бы этого не сказал. Вика, ты понимаешь, что мне нужно работать. Если я не буду работать, нам будет не на что жить.
– Я все понимаю.
– Ни черта ты не понимаешь. Ну какая работа, если я не могу тебя оставить даже на пять минут? С тобой постоянно что-то происходит. Я и так звоню тебе постоянно, но, по-моему, этого недостаточно. Тебя так и тянет в различные злачные места.
– В какие еще злачные места?
– Типа этого безлюдного берега…
– Тоже мне, нашел злачное место!
– Я не знаю, что еще ты выкинешь. Кто за тобой гнался и хотел убить?
– Не знаю….
– Вот видишь! Ну как я смогу тебя обезопасить? На меня и так пацаны косо смотрят.
– А чего это они на тебя смотрят?
– Ну, что я делами занимаюсь меньше, чем тобой.
– Ну так это же здорово! Ты объясни им, что это любовь.
– Любовь нельзя смешивать с работой.
Я наклонилась к супругу и провела пальчиком по его щеке.
– Юр, возвращайся на работу. Со мной все будет нормально.
– Я в этом сомневаюсь.
– Я больше не буду посещать злачные места и создавать и тебе и себе лишние проблемы.
– Если что, сразу звони.
Юрьевич встал и вышел из ванной. Я стала разгребать руками пену, пускать мыльные пузыри. Через пару минут Юрьевич вернулся и сел рядом на корточки.
– Сейчас Серега Кабан звонил, – каким-то озадаченным тоном произнес он.
– И что? – насторожилась я.
– По поводу того мужика, которого ты пришила.
– Ну говори.
– У него в кармане был охотничий билет. Я тебе сразу об этом не сказал. Так вот, Кабан сейчас пробил, кто он такой.
– Кто?
– Жил в совхозе, километрах в ста от реки. Рабочий в теплицах. Увлекался охотой. Имел зарегистрированное охотничье ружье.
– Но я не видела ружья. Только нож.
– Видимо, он просто не взял ружье. Короче говоря, обыкновенный тип, не связанный с криминалом.
– Странно. Но он же откуда-то знал мое имя…
– Вот в этом вся загвоздка!
– А как же та бумажка с телефоном, которую нашли у него в кармане? Вы выяснили, что за телефон?
– Да. Этим кренделем мы сегодня займемся. Хорошо упакованный тип. Тебе ничего не говорит фамилия Просторов?
– Как?
– Просторов Сергей Иванович.
– В первый раз слышу.
– Именно его номер телефона был записан на бумажке.
– Нет. Такого я не знаю, это точно, – покачала я головой.
– Возможно, он не имеет к тебе никакого отношения. Но странно: что связывает обыкновенного работягу и крутого мужика? Ладно, мне пора, а то я сегодня точно до братвы не доеду. Пацаны обижаются.
– Почему?
– Потому что я не работаю ни хрена, вот что. Я же не могу им объяснить, что ты не женщина, а самый настоящий наркотик.
Я улыбнулась и кокетливо подняла из воды ногу.
– Они злятся потому, что тебе завидуют.
– Да уж, было бы чему завидовать, – тяжело вздохнул Юрец. – Нажил себе головную боль.
– Они завидуют, что у них нет меня…
– Им повезло, – сказал Юрьевич и вышел.
Как только хлопнула входная дверь, я вновь погрузилась в воду и прокрутила в памяти все события, которые произошли со мной в последние два дня. Я закуталась в махровое полотенце, достала карандаш и листок бумаги. «Просторов Сергей Иванович», – вывела я аккуратным почерком. Что ж, возможно, это мне пригодится.
Глава 25
Заехав к матери, я проведала сына. Санька сидел у телевизора и смотрел какой-то фантастический фильм. Потрепав сына по щеке, я присела рядом.
– Сань, ты когда домой-то собираешься? Без тебя в квартире хоть волком вой. Тоска!
– Мам, ну я еще пару дней у бабушки побуду, – попросил сын.
– Ну, если только пару дней… – согласилась я и отправилась к маме на кухню.
Мы молчали. Что-то объяснять не было необходимости. Мама умела читать мои мысли без слов и умела чувствовать на расстоянии. Она взяла меня за руку и тихо спросила:
– Может, чего-нибудь выпьешь?
– Можно. Я сейчас не за рулем. Юрец отогнал мою машину в автосервис.
Выпив по бокальчику мартини, мы прижались друг к другу и тихонько всплакнули. Даже не верилось, что совсем недавно я бегала по пустынному берегу, спасая собственную жизнь. Через несколько минут мама принялась готовить обед. Я смотрела на нее с любовью и улыбалась: она была такая же, как и на старых фотографиях. Евгения. Женька. Красивая, волевая, энергичная и озорная, словно девчонка. Будто время остановилось и годы оказались не властны над ее возрастом. Она старела красиво, потому что такие женщины, как она, просто не умеют стареть. Каждый новый прожитый год придает им молодости и красоты. Пригубив мартини, я тихо сказала:
– Мам, ты у меня такая красивая… Как здорово, что красота передается по наследству.
Моя милая мамочка улыбнулась и с трудом сдержала слезы.
Покинув родительскую обитель, я вернулась домой. Позвонила Милка и затрещала в трубку, как самая настоящая трещотка:
– Викуль, давай к матери Вадима на дачу заедем. Там сейчас ягод – море. Я хочу мужу сок из свежих ягод приготовить.
– Возни много. Не проще ли купить? – ответила я.
– Ты же знаешь, что мать Вадима – знахарка. Она меня с того света вытащила. Так вот, она какое-то зелье приготовила для Вадима. Он на ноги за считаные дни встанет.
– Я без машины.
– Как это? И куда она подевалась?
– Повреждений много. Юрец ее в автосервис отогнал.
– Поедем на машине Вадика. У меня доверенность есть.
Я подумала, что мне и в самом деле не мешает развеяться. Сидеть в четырех стенах и вспоминать все, что было на берегу, очень тяжело. Милка не заставила себя ждать и заехала за мной буквально через несколько минут. Она возникла на пороге квартиры, как шаровая молния, кипя эмоциями и бурно жестикулируя. Машину она вела так же темпераментно, постоянно выезжая на встречную полосу, пугая ни в чем не повинных участников дорожного движения.
– Мил, да что с тобой творится? – перепугалась я не на шутку.
– Ничего. Это не я, а мой супруг страдает, что сгинула его проститутка. – Неожиданно Милка затормозила. – Знаешь, а я вот что решила: пусть Вадим думает, что Ольга умерла. Тогда все наладится. Я уверена, что все будет как раньше. А если эта стерва когда-нибудь объявится, то очень сильно пожалеет….
– Но ведь он чувствует себя виноватым?
– Ничего страшного. Пусть лучше мучается, чем с бабами валандается.
Читать бесплатно другие книги:
