Нечего терять, или Мужчину делает женщина Шилова Юлия

Глава 28

Вскоре у тротуара остановился темно-зеленый «жигулёнок». За рулем сидел пожилой мужчина, который, немного поторговавшись, с радостью согласился отвезти меня домой. Усевшись на заднее сиденье, я стала смотреть в окно. Перед глазами стояла Ольга. Она не призналась, что встречалась с Вадимом, просто не захотела признаться… Даже не поехала в больницу к раненому человеку, потому что он ей не нужен. Она никогда его не любила… Наверное, это именно так, и другой причины просто не может быть.

– Красавица, ты не против, если я попутчика подсажу? Мне деньги нужны. Колымага ремонта требует.

– Что?

Я отвлеклась от своих мыслей и увидела, что машина остановилась рядом с молодым человеком, похожим на братка. Водитель и молодой человек перекинулись парой слов о дальнейшем маршруте следования и цене. Браток сел рядом со мной и заинтересованно посмотрел на меня. Я отвернулась к окну и сделала вид, что просто не замечаю его настойчивый и даже какой-то наглый взгляд.

– Далеко едешь? – спросил браток.

– Домой, – ответила я совершенно безразлично.

– А где живешь?

– Какая тебе разница?

Мне совсем не хотелось знакомиться и уж тем более разговаривать с этим малоприятным типом. Я отсела как можно дальше и, не обращая на него никакого внимания, стала думать о Милке. Когда-то нас объединяла одна и та же болезнь, а позже сплотила настоящая дружба. В глубине души мы верили, что обязательно выкарабкаемся и болезнь отойдет и даст нам право на полноценную жизнь. Постоянные обследования, снимки, консультации… Нас никто не жалел… Никто… Даже сотрудники онкологического диспансера… Ни жалости, ни малейшего сочувствия… Они смотрели на нас, как на обреченных, и скупились на ласковое слово. Это было страшное время, и оно тянулось долго. Мы лежали в палате и даже по ночам не переставали думать о своем диагнозе. Было обидно, что судьба выбрала именно нас. Мы жаждали понимания и поддержки, но так и не смогли их получить. Окружающие смотрели на нас так, словно мы прокаженные, и даже разговаривали, отходя на приличное расстояние, будто рак – вирусная инфекция. Мы чувствовали себя изгоями. Но мы пережили этот страшный удар и даже научились не удивляться предательству…

– Подруга, ты так и не ответила, где ты живешь, – перебил мои мысли мерзкий тип, усевшийся рядом.

– Я тебе не подруга и никогда ею не была, – произнесла я злобно.

В этот момент «жигулёнок» устремился в совершенно неизвестном направлении и увеличил скорость.

– Мне совсем в другую сторону! – Я ударила водилу по плечу. – Дед, ты что, забыл, куда ехать? Мне в другую сторону!

Браток, сидевший рядом со мной, рассмеялся и, как бы забавляясь, сказал:

– Ну все, подруга, ты попала… Ты даже не представляешь, что сейчас будет…

– Да что, в конце концов, происходит?!

Водила повернулся к братку и пробурчал:

– Саня, да усыпи ты ее на фиг. А то сейчас брыкаться начнет…

Это были последние слова, которые я услышала. Какой-то вонючий платок оказался на моем лице, и я полетела в темную бездну.

Очнулась я в комнате без окон. Железная дверь и тусклый, нервирующий свет… Потерев глаза, я схватилась за голову и тихонько застонала. Голова болела так сильно, словно ее сдавили в тисках и давили что было сил.

– Господи, больно-то как…

Рядом лежала сумочка. Я стала искать сотовый телефон, но его не было. Значит, я не могу позвонить Юрьевичу. Сердце сжалось. Ложь выйдет наружу. Юрец поймет, что ни в какой магазин я не ходила, а исчезла в неизвестном направлении.

Через несколько минут я собралась с силами и постучала в обитую металлическим листом дверь.

– Эй, есть кто-нибудь! Помогите, пожалуйста!

За дверью было тихо, вроде никому до меня нет дела. Самое страшное – это неизвестность. Я не знала, что ждет меня впереди и сколько времени придется сидеть в этой комнате. Не выдержав, я стала стучать в дверь ногами. Но и это не дало результата. Только боль в отбитых ногах и лишняя нервотрепка.

Я потеряла счет времени и даже не отреагировала на то, что дверь открылась. На пороге появился знакомый браток. Он сел рядом на корточки и закурил, пуская едкий дым мне в лицо.

– Ну что, подруга, очухалась? Или тебе не нравится, когда тебя называют подругой? Хочешь, будешь телкой? Хочешь?

– Не хочу.

– А кем ты хочешь называться? Говори, кем?

– Никем.

– Ты хочешь сказать, что ты никто и зовут тебя никак?

Я не сомневалась, что браток был под кайфом. Его язык слегка заплетался, а в глазах плавал дурман. Слегка приподнявшись, я посмотрела на братка умоляюще и чуть не плача сказала:

– Где я? Что тебе нужно?

– Лично мне от тебя ничего не нужно. Хотя, если честно, я бы не отказался тебя разочек трахнуть.

– А кому я понадобилась?

Браток наклонился и прошептал:

– Одному серьезному человеку.

– Какому человеку? Я его знаю?

– Нет. Но я думаю, что у тебя еще будет возможность познакомиться.

– Он хочет денег? Выкуп у мужа?

В груди встал ком, я задыхалась.

– При чем тут деньги? У тебя что, много бабок?

– Нет.

– А у человека, с которым ты познакомишься, много. Зачем ему еще, если ему свои девать некуда?

– А где мой телефон?

– У меня.

– Отдай, пожалуйста.

– Не могу?

– Но почему? – Я всхлипнула, по щекам потекли слезы.

– Потому что не положено. Я его отключил.

Браток встал, кинул сигарету на пол и затушил бычок ногой. Я встала следом и быстро заговорила:

– Послушай, помоги мне сбежать… Пожалуйста! Мой муж тебе заплатит. Мы совсем не богаты, но он найдет деньги. Я тебя умоляю, помоги…

– Не могу, – замотал головой браток. – Сдается, что ты теперь вообще больше никогда не увидишь муженька.

– Почему?

– Потому что, по моим сведениям, тебе крышка.

– Меня убьют?

– Кирдык тебе пришел, подруга. Кирдык…

– А за что?

– Это уж я не знаю. Наверное, ты где-то прокололась. Ладно, следуй за мной.

– Куда?

– Пойдешь туда, куда я тебя поведу.

Я шла за братком по какому-то длинному коридору и чувствовала, как земля уходит из-под моих ног. Каждый шаг давался с большим трудом, в ушах звенело. Мне казалось, что еще несколько шагов, и сердце не выдержит страха, разорвется на куски.

Мы спустились по винтовой лестнице, а затем пошли по странным лабиринтам, находящимся глубоко под землей. Шли будто в неудачном сне, далеком от реальности, но все происходило на самом деле. Пахло сыростью. Меня мучило удушье и головокружение. Подойдя к большим железным воротам, браток указал рукой:

– Подруга, тебе туда.

– А ты?

– А мне наверх.

– Как это?

– Мне приказано тебя доставить.

Я с ужасом посмотрела на братка.

– Зачем?

– Наверное, умирать, – все так же безразлично ответил браток.

– Умирать?

– Ну да. Ты что, смерти боишься?

– Боюсь. Можно подумать, ты не боишься.

– Я – нет. Все когда-нибудь сдохнем. Просто я поживу чуть больше, чем ты. У тебя дети есть?

– Мальчик. Красивый и уже почти взрослый. Он меня любит. И я его тоже.

– Жалко пацана, но ничего не сделаешь. Давай, не полоскай мне мозги и заходи. – Браток приоткрыл дверь.

– Но ведь там темно?

– А тебе зачем свет? Жмурикам он вообще не требуется.

– Но ведь я-то живая…

– Надолго ли? Давай, заползай.

Я вцепилась братку в рукав и заголосила:

– Скажи, это секта? Тут сатанисты? Меня принесут в жертву?

– Ты чё, дура? – не понял браток. – Я с сектантами вообще никогда не общался. Они же больные люди. Это мавзолей.

– Какой мавзолей?

– Тут покоится любимая девушка моего босса.

– Хорошо, а я-то тут при чем?

– Не знаю. Послушай, подруга, ты мне со своими расспросами уже надоела. Нельзя долго держать дверь открытой, температуру нужную поддерживать надо.

Мордоворот буквально затолкал меня в кромешную темноту и закрыл дверь. Я попыталась открыть ее, но из этого ничего не вышло. Прислонившись к холодной стене, я сжалась в комок и постаралась не поддаваться истерике. Просто по щекам потекли слезы… Обыкновенные слезы, которых в моей жизни было столько, что они бы могли превратиться в настоящее море…

Вдруг в комнате вспыхнул тусклый свет, и я обомлела. Посреди комнаты на возвышении стоял самый настоящий стеклянный гроб. С сильно бьющимся сердцем я подошла поближе. Волосы зашевелились у меня на голове, и я завопила, чувствуя, что схожу с ума. В гробу в белоснежном подвенечном платье и свадебном веночке лежала… Ольга! Она была так же хороша, как и при жизни… только глаза закрыты. Мелкие кудряшки обрамляли спокойное лицо.

– Оля, – словно в бреду прошептала я и подошла на шаг ближе. – Оленька, Ольга! – закричала я, забившись в истерике.

Я бывала в Мавзолее у дедушки Ленина, но это было слишком давно и совсем не страшно.

– Ольга, господи, Ольга… – застонала я и бросилась к двери.

Мне показалось, что меня хотят положить рядом, что еще немного, и сюда внесут второй гроб… Руки тряслись, я почти ничего не видела, сердце билось прямо в горле…

– Выпустите меня! Пожалуйста, выпустите! Я боюсь! Помогите!

Ответом мне была гробовая тишина.

Глава 29

Забившись в угол, я долго плакала. Через полчаса я вновь осторожно приблизилась к гробу и посмотрела на мертвое спокойное лицо Ольги.

– Красивая? – вдруг услышала я.

Я обернулась и увидела незнакомого мужчину. Откуда он взялся?

– Что вы сказали? – едва не умирая от страха, прошелестела я.

– Я спрашиваю, красивая?

– Кто?

– Ольга.

– Да. Очень.

– Считаешь, при жизни была хуже?

– Не знаю… Почему вы спрашиваете? Разве живые могут сравниться с покойниками?

Мой голос предательски дрогнул, мужчина уловил это и усмехнулся.

– Мне тоже она нравилась при жизни больше, но я постарался сохранить ее привлекательность даже после смерти. Скажи, ей к лицу смерть?

– Кажется…

– Знаешь, когда очень любишь человека, то хочется смотреть на него вечно и не ощущать, что он мертв. Ты когда-нибудь была в мавзолее?

– Была.

– Тебе понравилось?

– Не знаю.

– Здесь тоже мавзолей, только частный. Так сказать, на дому. Это очень дорогое удовольствие, и его могут позволить себе только очень богатые люди. Сейчас это модно. В Москве есть кафедра по бальзамированию человека. У меня там работает приятель. Я заплатил ему огромные деньги, и он сделал мою Оленьку такой же красавицей, какой она была при жизни. Иногда я вообще забываю о том, что она умерла. Я могу любоваться ею часами, разговаривать, читать ей книги. Только вот заниматься с ней сексом у меня не получается. Раз в неделю приезжает врач и обрабатывает ее специальным составом. Так что теперь она будет вечно молодой. Правда, это дорого стоит, но такая женщина, как Ольга, этого достойна. А секс – проблема решаемая. У меня есть запись, где мы занимались любовью. Я люблю ее смотреть и мастурбировать. Это так здорово, я уже привык. Кончаю за считаные секунды…

Когда мужчина замолчал, я вытерла слезы и тихо прошептала:

– Простите, а при чем тут я?

– Как это при чем?

– Для чего вам нужна я?

Мужчина изменился в лице и скорчил такую гримасу, что я просто оцепенела.

– Я похороню тебя заживо. Я замурую тебя в стену и буду слушать, как ты стонешь, пока не сдохнешь.

– Зачем?

– Затем, что так хочу. Я приказал тебя убить на реке, но ты осталась жива. Я должен исправить ошибку и придумал тебе более страшную смерть. Вон, видишь стену, кирпичи и глину?

– Вижу, – словно в бреду ответила я.

– Эта стена и будет твоей могилой. Я замурую тебя.

– Но почему?

– Потому что ты принимала участие в убийстве моей Оленьки.

– Я?!

– Ты.

– Но ведь я не сделала ей ничего плохого. Я сидела с ней на кухне и пила домашнее вино. Я просто уговаривала ее съездить со мной в больницу.

– И все?

– Да.

Мужчина побагровел от злости.

– Я очень любил Оленьку, но знал, что иногда она встречается с другими. Я прощал все слабости и боготворил ее. Я нашел ее на берегу. Она была мертва. Я видел, как рядом с моей Оленькой прилегла какая-то тварь и протянула ей бутылку колы. Если бы я только знал, что кола отравлена, я бы выбил ее из рук, но я и подумать не мог, что из-за этой бутылки могу потерять любимую. Ольга клялась мне в любви, но я знал, что она гуляет от меня, и хотел узнать – с кем. Как только убийца ушла, прибежал какой-то дешевый фраер, сел рядом и стал ее гладить. Я уже хотел было выйти и поймать их с поличным, но фраер завопил и убежал как ошпаренный. Я спрятал ее в кустах и плакал, как пацан. А затем появилась ты вместе с подругой… Я все слышал. Я был недалеко… Я знал, что вы ищете Олю. – Мужчина замолчал, достал пачку сигарет и закурил.

Я стояла ни жива ни мертва, боясь пошевелиться.

– Вы не нашли ее, потому что Оленька была рядом со мной. Как только вы уехали, я посадил ее в машину и отвез домой. Я решил мстить. Жестоко и беспощадно. И я это сделал. Первым делом я заказал дешевого фраера, который ее лапал грязными ручонками. Затем я заказал тебя, но случилась осечка. Ту сучку, которая ее отравила, сожгли живьем. За любое преступление следует наказание.

– Или все сошли с ума, или я вообще ничего не понимаю. Ничего… Ольга не погибла. Она жива. Я пила у нее дома вино и разговаривала с ней. Вы сумасшедший, похоронили живого человека.

– Ольгу убили на пляже. Она лежит тут уже около двух недель.

– Двух недель?

– Ты не ослышалась.

Я вытерла холодный пот со лба.

– Такого не может быть. Это не так. Ольга жива, я ее видела.

– Вы, сволочи, ее убили. Вы отняли у меня самое дорогое. Я не удостою тебя такой чести – лежать рядом с моей Оленькой. Я замурую тебя в стену.

Неожиданно в руках мужчины появился пистолет.

– Подойди к стене! – скомандовал он.

Я повиновалась. В этот момент открылась дверь и вошел браток.

– Сережа, ну чё, пора?

– Пора. Начинай.

Кажется, в этот момент я просто потеряла рассудок. Я громко рыдала и умоляла отпустить меня. С каждой минутой кирпичная кладка становилась все выше и выше. Я понимала, что близок конец, перед глазами проносились различные картины из жизни. Милкина свадьба… Вот она в красивом белом платье. Вадим выносит ее из загса на руках, словно бесценный груз. Мы с Юрьевичем громко смеемся и поливаем их шампанским… Вадим ставит Милку на землю и громко кричит о том, как сильно он ее любит… Милка смеется, но в ее глазах блестят слезы. Наверное, она наверху блаженства. Она сказала, что счастлива соединить свою жизнь с мужчиной, в котором уверена на все сто… С мужчиной, который никогда не уйдет к другой женщине и будет рядом и в старости, и в болезни… Мы с Юрьевичем соглашаемся и целуемся точно так же, как и молодожены…

Неожиданно перед глазами предстали нежные руки горячо любимого Юрьевича. Это же надо иметь такие руки! Они такие сильные и такие надежные… Каждый пальчик, каждый ноготок…

А Санька, господи, как же он будет без матери? Как? Мама, папа, Зося?

Когда осталось совсем небольшое окошко, я посмотрела на уставшего братка отрешенно и тихо произнесла:

– За что?

– Не знаю, подруга. У тебя свои дела, а у меня свои. Мне сказано тебя замуровать, я и замуровываю.

Я поняла, что мне необходимо принять смерть достойно.

– Послушай, а как скоро я умру?

– Не знаю, – пожал плечами браток. – Вот сейчас перекурю и положу последние кирпичики. Так что мы можем еще немного друг на друга полюбоваться.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ну я, ей-богу, не знаю, сколько ты протянешь без воздуха и воды. Ты анатомию в школе учила?

– Учила. Только мы такое не проходили.

– Видимо, плохо учила. Мне простительно, я в школе двоечником был.

– У тебя такая кладка хорошая, – произнесла я зачем-то. – Так ловко кирпич кладешь… Прямо кирпичик к кирпичику. Ты, наверное, раньше на стройке работал?

– Вот где не работал, так это на стройке.

– Не похоже. У тебя руки золотые. Им бы нужное применение…

– Да пошла ты со своей стройкой! Сколько я там заработаю? Копейки.

– А здесь ты, значит, больше зарабатываешь?

– Конечно, больше.

В этот момент мой взгляд упал на убийцу, который по-прежнему стоял в тени. Я понимала, что мне уже никуда не деться и совершенно нечего терять. Я высунулась в окошко и крикнула:

– Эй ты, придурок! Хоть понимаешь, что ты сумасшедший? Больной на всю голову?

Мужчина не ответил, он по-прежнему не сводил с меня глаз. Мои нервы сдали, и я чувствовала, что меня не остановить.

– Ольга не умерла! – вопила я что было сил. – Она была жива! Совсем недавно я пила с ней на ее кухне! Она не может тут лежать две недели! Не может! Ты сам ее убил! А еще ты заказал Вадима, сжег Милку! Тебя в дурку надо! Нужно самого забальзамировать и положить в стеклянный гроб! Устроил тут мавзолей гребаный! Ты же болен. У тебя острый психоз! Твое место в отделении для буйнопомешанных.

Мужчина изменился в лице и приказал братку:

– Давай, закладывай быстрее. Не тяни резину.

– Конечно, закладывай! – закричала я. – Кладчик, прокладчик… Гробовщик ты, вот ты кто! Вы меня заложите, а я все равно буду орать про то, какие вы мрази! Буду орать, пока не сдохну!

Я не помню, что было дальше… Я вообще ничего не помню… Какие-то выстрелы… Крики… А затем в крохотном оконце появилось перепуганное лицо моего Юрьевича… Показалось, что я уже умерла, а быть может, просто сошла с ума. Я плохо понимала, что происходит на самом деле.

– Юрка, Юр… – Я протянула в окошко руку и заплакала.

Юрьевич ее поцеловал и постарался меня успокоить.

А затем я потеряла сознание. Накачанный, сильный и безумно красивый мужчина по кличке Малыш ломал стену и выбивал кирпичи.

Потом кто-то взял меня на руки и по винтовой лестнице понес к свету. Я открыла глаза.