Нечего терять, или Мужчину делает женщина Шилова Юлия
– А если они когда-нибудь встретятся? Случайная встреча. Ты подумала, как это может отразиться на Вадиме?
– Москва – огромный город, и вероятность случайной встречи равна нулю.
– Совсем недавно ты сама сказала, что Москва – это большая деревня, в ней постоянно с кем-нибудь встречаешься.
– Мне надоело об этом постоянно думать. Хочу поставить Вадима на ноги и жить с ним как раньше. Знаешь, сейчас в больнице мы поговорили. Я его простила. Понимаешь, простила и поцеловала. Впервые за несколько месяцев почувствовала себя желанной и любимой. Мне показалось, что именно сегодня Вадим прекратил свой нескончаемый внутренний марафон к сердцу капризной соперницы. Я почувствовала, что он расслабился, а это самое главное. Теперь будет все по-другому. Я стану новой. Я буду намного лучше, чем она, и муж обязательно забудет о ее существовании. Я буду его встречать после работы при полном параде, каждый день краситься и ловить восхищенные взгляды посторонних мужчин.
Милка снова надавила на газ, и машина взревела, как раненый зверь. Я закрыла глаза и почувствовала чудовищную боль в затылке. Наверное, это нервы. Обыкновенные нервы…
Вскоре показался дом матери Вадима. Мы постучались, но ответа не получили. Милка толкнула дверь, та открылась, и мы вошли.
– Что-то матушки нет, – удивилась Милка. – Скорее всего, пошла по соседям. Она любительница чайку в гостях попить.
– Ну что ж, подождем. – Я вышла на крылечко и глубоко вдохнула свежий, опьяняющий воздух. – Боже, как же здесь хорошо!
Милка вынесла небольшое ведерко и направилась к кусту малины.
– Викуля, ты зайди вон в тот белый дом, позови Марию Александровну. Я пока ягод наберу. Нам засиживаться некогда, я сегодня еще хочу успеть Вадима проведать.
– А ты уверена, что она там?
– Уверена. Это недалеко. Выручай.
Я посмотрела на Милкино ведро и пожала плечами.
– Мил, а может, лучше я ягоду соберу? Ну, что я буду по чужим людям ходить?
– Слушай, не морочь голову. Ты будешь по одной ягодке три часа собирать, – обиделась Милка.
– Ладно, схожу.
Милка весело затянула какую-то песенку и принялась собирать ягоды. Я отправилась в соседний дом. Подруга оказалась права. Мария Александровна сидела на террасе и пила чай на свежем воздухе вместе с соседкой. Увидев меня, она обрадовалась:
– Вика, девочка моя, а я в гостях засиделась! Господи, и как же ты похорошела! Прямо расцвела! Настоящая красавица. – Наговоров комплиментов, она посмотрела на меня подозрительно и тихо спросила: – Слушай, а что с Вадимом произошло? Мила толком ничего не говорит. Сказала, что приболел. Мол, нужно снадобье приготовить. Но я чувствую, что здесь что-то не то. Не нужно от меня ничего скрывать. Я же мать, я просто обязана все знать.
Я немного помялась и решила не расстраивать пожилую женщину.
– Ничего страшного. Просто его избили.
– Кто?
– Не знаю. Какие-то хулиганы.
– Вот жизнь пошла, – тяжело вздохнула женщина. – Это кто же на моего сыночка руку поднял? Изверги проклятые. Ничего, я сейчас отвар приготовлю и мазь сделаю. Они от любого недуга помогут.
Распрощавшись со своей подругой, Мария Александровна слегка обняла меня за плечи, и мы направились домой.
– А вы что, ненадолго приехали? – ласково, по-матерински спросила она.
– Торопимся. Милка хочет еще к Вадиму в больницу заехать, – неожиданно проговорилась я.
Женщина встала как вкопанная.
– Боже мой, так Вадим в больнице? Что же это ты мне сразу не сказала? Ни ты, ни Мила…
– Его уже на днях выписывают, – постаралась я спасти ситуацию.
– Тогда я с вами в город поеду. Я должна сына увидеть. Он у меня один-единственный.
– Да все обошлось. Вадим не сегодня-завтра дома будет. Милка ему ягодок отвезет. Нет никакой опасности. Занимайтесь дачей.
– Нет. Я должна ехать! – заупрямилась Мария Александровна.
– Тогда вы это с Милой решайте, – пробурчала я под нос и вдруг увидела черные клубы дыма.
В самом начале дачного поселка был пожар. Я не знаю, как это получилось, но где-то там, в подсознании, почувствовала беду и поняла, что она угрожает близкому мне человеку.
– У нас отродясь пожара не бывало, – задыхаясь, произнесла Мария Александровна и ускорила шаг. – Вроде мой дом горит…
Дальше все происходило, как на ускоренной кинопленке. Я сняла туфли и побежала. Следом за мной рванула мама Вадима, голося на всю улицу. К объятому пламенем дому уже подтягиваются соседи. Пламя вырывалось из окон, готовое заживо пожрать того, кто находился внутри дома.
– Милка, ты где?! – Я кричала так громко, что показалось, полопаются барабанные перепонки. – Мила, Милочка!!!
– Она в доме! – крикнул кто-то из соседей. – Посмотрите, дверь закрыта на кочергу!
Я бросилась к двери и схватилась за горячую кочергу, но это оказалось мне не под силу. Я обожгла руки и стала задыхаться.
– Господи, кто-нибудь, вызовите пожарных! Дверь заклинило!
– Уже вызвали, – ответил из толпы мужской голос.
– Что же они так долго едут?!
Я опустилась на землю и с ужасом наблюдала, как горит дом. Рядом со мной сидела Милкина свекровь и громко голосила.
В тот момент, когда посыпалась крыша, я всхлипнула и позвала:
– Мила, Милочка…
Я впала в шоковое состояние и очнулась только тогда, когда рядом с домом загудела пожарная машина. Огонь погасили. От дома остались одни головешки, залитые пеной. Перепуганные, полураздетые соседи сбились в группки и нервно переговаривались. Подъехавшая «скорая» оказывала первую помощь пострадавшим.
Милку спасти не удалось. Она сгорела заживо. Говорят, что ее привязали к стулу веревкой, лишив тем самым возможности передвигаться, плотно прикрыли ставни, подперли входную дверь кочергой, облили дом бензином и подожгли. Я увидела ведерко, в которое Милка собирала малину, и слезы хлынули у меня градом.
К «скорой» поднесли носилки, накрытые простыней, я потерла черные руки, покрытые волдырями, и подошла поближе. Я не стала откидывать простыню. Зачем? Хотелось запомнить Милку такой, какой знала ее при жизни, – красивой, уверенной, бесшабашной и любящей…
– Милка! Как же так получилось, Милка! – прошептала я и рухнула у носилок на колени.
– Тише. Не надо на нее смотреть. Она очень сильно обгорела. Как головешка… – произнесла женщина в белом халате.
Через несколько минут носилки засунули в «скорую» и увезли в неизвестном направлении. Я сидела на земле, покрытой пеплом, и раскачивалась из стороны в сторону, вспоминая тот день, когда увидела подругу в первый раз. Огромное желание жить, сила воли и вера в победу над страшной болезнью – вот что отличало мою Милку. Такой я запомню ее навсегда и пронесу эти воспоминания через долгие и долгие годы…
Глава 26
Я не была на похоронах, потому что вообще не могу присутствовать на этой процедуре. Я никогда не понимала общую скорбь, потому что хотела скрыть свою боль от чужих глаз и скорбела в гордом одиночестве, перебирая альбом с фотографиями любимой подруги. Вот мы на озере… А вот на той самой даче, где произошла трагедия… Милка светится от счастья и с удовольствием возится в огороде. Я лежу в шезлонге и балдею от безделья. Нас фотографировал Вадим. Были минуты, когда он не отходил от Милки даже на шаг… Были, да сплыли… А вот мы жарим шашлык. Милка режет салатик. В руке у меня бокал красного вина.
Я достала одну из фотографий подруги, поставила ее перед собой и налила полную рюмку водки.
– Привет, подружка, привет! Я знаю, что на кладбище собралась целая масса народа и тебя закапывают в сырую землю. Меня там нет. Я думаю, что ты не держишь на меня зла. Они закапывают тело, вернее, то, что от него осталось. А твоя душа здесь. Она рядом. Я не могу ее видеть, но чувствую. Знаешь, подружка, я очень много думала о последних событиях. Нас кто-то хочет убить. Меня, Вадима, тебя уже убили. Я не знаю, кто это и что ему от всех нас надо. Но мне страшно. Вадиму не сказали о трагедии, что произошла на даче. Он еще слишком слаб и узнает об этом позже. Ему будет очень трудно, потому что он тебя любил. – Выпив рюмку, я даже не почувствовала горечи и сунула в рот кусочек черного хлеба. Так положено. Водка и черный хлеб. Ничего лишнего. Еще раз взглянув на фотографию любимой подруги, я ей подмигнула. – Я скучаю по тебе, подружка. Ой как скучаю… Но ничего, у нас еще будет возможность встретиться. Никто и ничто не вечно на грешной земле. Всему есть положенный срок, все предрешено, и от этого никуда не денешься.
Через несколько минут приехал Юрьевич и повез меня в парк. Мы постелили плед и стали любоваться падающими листьями.
– Осень начинается, – уныло произнес Юрьевич и положил на мою грудь упавший кленовый листочек.
Он, как никто другой, знал, что мне тяжело, и хоть как-то старался облегчить мои страдания. Я была ему благодарна. За дружбу, за любовь, за поддержку и вообще за то, что он есть в моей жизни… Я смотрела на небо и думала, что на Милкином месте могла быть и я. Она бы пошла за свекровью, а я осталась собирать ягоды. Наверное, тому, кто ее сжег, не было никакой разницы, кого привязывать к стулу. Идет охота на нас троих. Милка мертва, а мы с Вадимом остались живы по чистой случайности.
– А хочешь, я соберу тебе букет из желтых листьев? – постарался взбодрить меня Юрец.
– Из листьев?
– Ну да. Мама любила делать букеты из листьев.
Я посмотрела в глаза супругу и увидела неподдельную боль. Он провел рукой по моим волосам и прижал к себе. Какое счастье, что в этот тяжелый для меня период Юрец оказался рядом. Он всегда знает, что нужно делать в безвыходной ситуации, и может успокоить, как никто другой. В его объятиях я чувствовала себя защищенной. Я знала, что Юрец очень за меня волнуется и втайне от меня пытается понять, что же происходит в последнее время. Он не такой, как все, он особенный. Юрьевич держит меня в своих объятиях до того самого момента, пока я не усну. А я всегда засыпаю с мыслями о нем.
– Ты любишь осень? – спросил Юрец, по всей вероятности, для того, чтобы прогнать мои печальные мысли.
– Люблю. Милка тоже любила осень. Это ее любимое время года.
– Вы были близкими подругами?
– Да. Знаешь, когда ее не стало, показалось, что я лишилась части себя. Словно у меня отрубили руку или ногу. А ты когда-нибудь терял друзей?
– Терял. – Юрьевич задумчиво посмотрел вдаль. – Многие вещи теряют смысл и былую значимость.
Мы замолчали, я с трудом сдерживала слезы. Так тяжело лишаться близких! Я знаю, что очень красива. Быть может, даже слишком, и я притягиваю заинтересованные взгляды мужчин. Я обожаю шикарные шмотки. Эффектная женщина должна иметь достойные вещи. Особенно белье. Юрьевичу нравится, что каждую ночь я ложусь спать в чем-нибудь новом. Я обожаю ходить по дорогим магазинам и рассматривать яркие витрины. Я люблю не только красиво одеваться, но и красиво есть. Красиво – это значит вкусно. Люблю наслаждаться хорошим вином и ездить на красивой машине. Люблю ощущать, что меня хотят окружающие мужчины. Я живу всем этим и именно для этого. Хотя это только обертка моей души, а изнанка совсем другая. Все это становится таким ничтожным и совсем неважным со смертью близкого человека. Милка была не просто моей подругой – это часть моей жизни.
Юрьевич вытер ладонью мои слезы. От него, как и раньше, пахло все тем же «Хьюго Боссом», этому аромату он хранил верность со времен нашего знакомства. Чудесный запах, поистине мужской и даже немного возбуждающий.
– Ты хочешь букет из желтых листьев? – еще раз повторил Юрьевич и замер.
– Хочу.
Я легла на живот и стала наблюдать, как Юрьевич собирает листья. Признаться, я не могу представить, как бы пережила эту трагедию, если бы в моей жизни не было Юрьевича. Наверное, нет ощущения более прекрасного, чем расстаться с одиночеством и начать жизнь с любимым человеком. Я ощущаю себя половинкой, которая так долго искала того, с кем бы могла соединиться в единое целое. Мой любимый собирает букет для супруги… Глядя на эту картину, хочется жить, несмотря на все трудности и невзгоды.
Юрьевич принес букет, я поцеловала его и сказала искренне, от всего сердца:
– Спасибо, родной. Для меня так важно, что именно сегодня ты со мной.
Юрец сел рядом, я положила голову ему на колени.
– А разве может быть по-другому?
– Просто у тебя столько проблем на работе…
– Моя самая большая проблема – это ты. Я не знаю, как тебя уберечь. Может, ты пока поживешь в Ялте?
Я замотала головой и закрыла глаза.
– Нет. Я не смогу без тебя даже и дня. Юрьевич, скажи, а так бывает?
– Как?
– Ну так, как у нас с тобой.
– Бывает. Если бы мне кто-то сказал об этом раньше, я бы не поверил.
Мы вернулись домой и сели за стол. Я взяла на руки собачку Зосю, влюблено посмотрела на Юрия Юрьевича и тихо произнесла:
– Господи, как здорово, что я тебя нашла…
– Это еще вопрос – кто кого нашел, – засмеялся Юрьевич и взял Зосю к себе.
Пройдя мимо Милкиной фотографии, я налила рюмку водки и положила сверху кусочек черного хлеба.
– Выпей, подруга, выпей. Я тебя никогда не забуду. Слышишь, никогда! Есть люди, которые не забываются. Ты была замечательной женщиной, и мне даже страшно говорить о тебе в прошедшем времени. Я бы многому хотела у тебя научиться. Ты сейчас далеко, приняла страшную смерть. Ой, какую же страшную! Но для меня ты будешь всегда живой. Молодой, красивой и жизнерадостной.
Юрьевич поднял меня на руки и понес в спальню. Я уснула в считаные секунды от переживаний и нервного потрясения. Это был хороший сон. Добрый и разноцветный. Мне снилась Милка в красивом фиолетовом платье, она собирала ягоды и напевала себе под нос. Я сидела рядом и любовалась ее точеной фигуркой.
– Милка, зачем так много ягод? – недоумевала я.
– Ягод никогда не бывает много. Наварим варенья, сделаем сок и компот. Мужики это знаешь как любят. Они от этого сильнее становятся.
От смеха я повалилась прямо на грядку…
Проснувшись, я села на кровати и обхватила подушку. Юрьевич сразу открыл глаза и посмотрел на часы.
– Викуля, мне нужно бежать. У меня серьезная встреча. Ты можешь побыть дома? Дождись меня.
– Не переживай. Сегодня я дома, – попыталась я успокоить Юрьевича, но втайне от него принялась вынашивать один план.
После долгих нравоучений Юрьевич уехал на работу. Я быстро оделась и, даже не взглянув в зеркало, выбежала из квартиры, чтобы поехать в больницу к Вадиму. Заглянув в палату, я постаралась придать лицу беззаботное выражение и, насколько хватало моих актерских способностей, произнесла невозмутимым голосом:
– Привет! Да ты идешь на поправку! Прямо на глазах выздоравливаешь. Еще немного, и начнешь бегать.
Вадим смотрел в потолок и никак не отреагировал на мои слова.
– Ты что, не рад, что тебя навещают? Наверное, по жене соскучился? Она с матерью на даче. На следующей неделе приедет. Сам знаешь, она у тебя заядлая дачница, а там работы немерено. Матери помочь нужно. Она и так, бедная, пашет с утра до вечера. Поэтому теперь мне за тобой следить надо. Хочешь не хочешь, но пока я буду тебя навещать.
Вадим лежал без движения и не обращал на мои слова ни малейшего внимания.
– Вадим, ты живой?
– Живой…
– А чего молчишь?
– Что ты хочешь от меня услышать?
Я слегка растерялась.
– Я хочу, чтобы ты сказал, что очень рад меня видеть.
– Я очень рад тебя видеть, – безразлично повторил Вадим.
– Что-то я особой радости не наблюдаю.
– А что я, по-твоему, должен делать? Скакать на кровати? Ты же видишь, у меня стоит капельница.
Я замолчала. Больные люди становятся злыми и раздражительными. Я и сама точно такая же.
– Может, тебе принести чего?
Вадим приподнял голову. В его глазах стояли слезы.
– Вика, ты была на похоронах?
Я не ожидала такого вопроса, была не готова к ситуации подобного рода.
– На каких похоронах?
– На Милкиных.
Сев на кровать рядом с Вадимом, я взяла его за руку и прошептала:
– Вадим, ты знаешь?
– Да. Ко мне вчера приезжала мать.
– Извини. Я хотела как лучше. Я не поехала на похороны. Такое зрелище не для слабонервных. Я буду навещать ее. Нам всем будет ее не хватать.
– А кто ее…
– Не знаю. Ранили тебя, пытались убить меня, а теперь Милка… Слишком много случайностей.
По щекам Вадима текли слезы. Очень тяжело смотреть, как плачет взрослый мужчина. Мне всегда казалось, что мужчины не умеют плакать, а оказывается, умеют… Когда теряют…
– Сначала я потерял Ольгу, теперь Милу, – застонал Вадим и прикусил нижнюю губу.
– Ольга жива. В тот момент, когда ты нашел ее на пляже, она крепко спала. Я разговаривала с ней по телефону.
– Она умерла…
Вадим закрыл глаза и сжал кулаки. Я не стала ему мешать и вышла из палаты. Никто не должен видеть мужские слезы. Вадиму нужно побыть одному и постараться смириться с теми испытаниями, которые выпали на его долю.
Глава 27
Я даже не задумывалась над тем, что я должна делать дальше. Мне хотелось только одного. Найти Ольгу и уговорить ее съездить к Вадиму. В моей сумочке лежала записная книжка Милы. Быстро ее пролистав, я нашла адрес Ольги и, поймав такси, поехала в Строгино.
Наверное, это был первый случай в моей жизни, когда я почувствовала себя крайне неуютно без спиртного. Мне захотелось хоть немного выпить, ослабить свое горе. Но это не выход из положения. Если Ольга согласится приехать в больницу, я почувствую себя более спокойно. В этот момент зазвонил мобильный, и я услышала родной голос Юрца:
– Вика, ты где? Я звонил на домашний, но ты не отвечаешь. Обещала же сидеть дома и не высовывать нос!
Юрец был очень взволнован и даже не пытался это скрыть.
– Я вышла в магазин. Всего на несколько минут, честное слово.
Мне было стыдно обманывать любимого человека, но я знала, что у меня просто нет иного выхода.
– Ты меня не обманываешь?
– Нет.
– Как вернешься, обязательно позвони.
Сунув мобильный в сумочку, я уставилась в окно и в который раз подумала, что никого и никогда не любила так, как Юрьевича. А ложь… Но это так, несерьезно… Любая женщина должна хоть немного лукавить… В этот момент вновь раздался звонок. Я быстро ответила:
– Юр, я же не на самолете полетела. Я еще не вернулась.
– Звоню по другому поводу. Как ты смотришь на то, что с завтрашнего дня у тебя будет телохранитель?
– Телохранитель?
– Вот именно.
– Юр, но это же очень дорого.
– Жизнь намного дороже, и ты уже успела в этом убедиться.
– Ну хорошо. Если ты считаешь, что это необходимо, я не буду возражать.
Я сунула телефон в сумку, Да, нет ничего дороже заботы близкого человека!
Машина остановилась у подъезда Ольги, я рассчиталась с таксистом и вошла в дом. Сердце учащенно билось, словно хотело выскочить из груди. Только бы она согласилась… Вадим сможет выкарабкаться и поверить, что не все потеряно. Подойдя к нужной квартире, я нажала на звонок и принялась ждать. Мне повезло. Дверь открыла Ольга. Она была чем-то расстроена и пребывала не в самом лучшем расположении духа. И все же правду говорят, что красоту ничем не испортишь, даже жизненными передрягами и плохим настроением. Я постаралась взглянуть на нее Милкиными глазами и почувствовала себя очень скверно.
– Здравствуйте, мы с вами не знакомы, но я очень много о вас наслышана, – произнесла я самым вежливым тоном, на который только была способна.
Ольга посмотрела на меня крайне недоброжелательно.
– Что вам нужно?
– Я бы хотела с вами поговорить.
– Вы хотите, чтобы я пустила в квартиру незнакомого человека?
– Как вам будет угодно. Если хотите, мы можем спуститься в ближайшее кафе.
Окинув меня задумчивым взглядом, девушка небрежно махнула рукой и пробурчала:
– Проходите. У меня все равно воровать нечего. Только не шуметь. В соседней комнате спит бабушка.
Я прошмыгнула на кухню и села на стул. Ольга достала бутылку красного вина, разлила по бокалам и протянула мне:
– Употребляете?
– Бывает.
– Прошу.
Сделав несколько глотков поистине божественного вина, я почувствовала легкое опьянение, такое воздушное, легкое, быстро проходящее. Собравшись с силами, я поставила бокал на стол и посмотрела в глаза Ольге.
– Я Виктория.
– Очень приятно. Я Ольга.
Она вызывающе закинула ногу на ногу и взглянула на меня с превосходством. Мила была права. Эта дама слишком уверена в себе. Волевой подбородок, чувственные губы и большие зеленые глаза. Мимо такой женщины невозможно пройти, не заметив. За такими идут до конца, делая массу ошибок и совершая необдуманные поступки. Сколько мужиков, таких как Вадим, попали в ее сети и не знают, как из них выбраться? Есть такое понятие – «роковая женщина». Это про Ольгу.
– Что вы так на меня смотрите? – прищурилась Ольга.
– Вы очень красивая.
– Да вы тоже не уродина.
– Спасибо.
Я сделала глоток и собралась с мыслями.
– Оля, Вадим в больнице. Он в очень тяжелом состоянии. Я не знаю ваших отношений, но считаю, что вы просто обязаны к нему сходить. Недавно трагически погибла его жена. Вы единственный человек, который сможет вернуть его к жизни.
– Я?
– Да, да. Именно вы. Понимаете, даже если у вас нет к нему никаких чувств, вы должны поехать. Хотя бы из жалости… Он очень верит в вашу любовь. Он ранен. Сейчас ему нужна поддержка. Если вы согласны, я отвезу вас на такси. Это не займет много времени, каких-то полчаса. Я вас умоляю.
– Я не понимаю, какое отношение имею к вашему Вадиму…
Ольга допила вино и посмотрела на часы, показывая, что она торопится. Я решила не сдаваться и стала гнуть свою линию дальше.
– Оля, вы имеете к нему самое прямое отношение. Это не мой Вадим. Он ваш.
– Мой?
– Именно ваш.
Ольга засмеялась.
– Дорогая! Мне не нужен никакой Вадим. Можете оставить его себе. Я со своими-то мужиками не могу разобраться.
– Получается, что Вадим не ваш мужчина?
– Боже упаси! Пусть он будет ваш.
Ольга была слишком беззаботна и слишком безразлична к моим словам, она не воспринимала их всерьез. Я поняла, что вряд ли смогу достучаться до ее сердца, и стала терять терпение.
– Оля, не надо смеяться. Мы говорим с вами о серьезных вещах. Сейчас вы сядете со мной в такси и поедете к Вадиму. Это займет совсем мало времени. Ведь у вас есть совесть?
– У меня?
– У вас.
Больше всего на свете мне хотелось отвесить ей пощечину. Я хотела вызвать у нее сочувствие и жалость, но она была непреклонна и вела себя так надменно, словно была готова наплевать на весь мир.
– У меня с совестью все в порядке. – Ольга зевнула, показав, что этот разговор ее утомил. – А как обстоят дела с этим у вас?
– У меня?
– Мне кажется, что у вас с этим проблемы. Вы приходите ко мне домой и убеждаете, что я должна ехать в больницу к вашему Вадиму. Но я же не «скорая помощь» и не какая-то благотворительная служба. Поймите, у меня своих проблем достаточно.
– Значит, вы отказываетесь со мной ехать?
– Отказываюсь. Вернее, я бы с удовольствием, да у меня нет времени. Так что навещайте своего Вадима сами.
Я встала и, пристально посмотрев Ольге в глаза, направилась к выходу, но что-то заставило меня остановиться.
– Вадим вас очень сильно любил, да и сейчас любит. Самое страшное в этой ситуации то, что вы не стоите его любви. Если бы что-то случилось с вами, он бы проводил у вашей кровати сутки напролет. Простите за беспокойство.
Я хотела было уйти, но Ольга меня окликнула. Она моментально стала какой-то серьезной и даже сосредоточенной.
– Вика, я не знаю никакого Вадима. У меня нет знакомого мужчины с таким именем.
От этой фразы у меня выступил холодный пот.
– Как это не знаете?
– Я вас не обманываю. Да и нет никакого смысла. Вы меня с кем-то перепутали.
Я вернулась на место и посмотрела на пустой бокал.
– Еще есть что-нибудь выпить?
– Домашнее вино.
Читать бесплатно другие книги:
