Там, где живет мечта Селин Вадим
– Ой, Шура, слушай, у нас через месяц выпускной. Я никак не могу купить себе платье. Все какое-то не такое… А уже конец мая! – сказала Катя и жалобно на меня посмотрела: – Шур, может, ты сошьешь, а?
– Я?!
– Ну да! Ты же и эскизы сама рисуешь, и шьешь! Я точно знаю, какое платье хочу, уже даже продумала до мелочей, но в магазинах я такого не видела!
– А ты можешь его описать? – Я достала из сумочки блокнот и цветные карандаши.
Катя стала описывать платье, а я параллельно его рисовала.
В какое-то мгновение бросила взгляд на Сашу и заметила, что он на нас смотрит и улыбается. Ему нравилось, что я нашла общий язык с его друзьями.
Когда Катя увидела готовый набросок, она прямо вскочила:
– Это оно! Это именно то платье, которое я хочу! Шура, ты его сошьешь? Ну сошьешь? Пожалуйста! Ну я очень тебя прошу!
– Приходи к нам в мастерскую, снимем мерки, – растерялась я.
– Да хоть завтра! Ты только адрес скажи! А давай вместе сфотографируемся! Покажу маме твое платье!
Она протянула Оле фотоаппарат, подвинулась ко мне и дружески обняла.
– Эй, а мы?! – воскликнули парни и гурьбой подошли к нам.
Саша стал рядом со мной и положил руку на плечо.
Как ласковые волны находят на берег, так и во мне разлилась волна нежности к Саше.
Оля несколько раз щелкнула нашу компанию.
– А у моего брата в сентябре свадьба… – задумчиво проговорила она, возвращая Кате фотоаппарат. – Может, и мне платье сошьешь?
– Попробую…
У меня голова кружилась от происходящего. Когда я шила платье, то хотела просто хорошо выглядеть на дне рождения, но даже не предполагала, что оно вызовет такой ажиотаж!
– Дорогие друзья, я хочу сказать слово! – через какое-то время объявил именинник.
Мы притихли.
– Здесь находятся мои самые близкие люди. Большое вам спасибо, что вы сегодня пришли.
Значит, Саша считает меня близким человеком… Это так хорошо…
– С каждым из вас я прошел в жизни много трудностей. Каждый из вас очень много для меня значит. Я бы хотел, чтобы мы всегда были вместе! Спасибо вам за то, что вы рядом!
Зазвенели бокалы с соком.
Саша улыбался.
Я любовалась его улыбкой, и мне казалось, что такой счастливой, как сейчас, я не была еще никогда.
Но неожиданно что-то произошло. Саша посмотрел куда-то за наши спины, и улыбка сползла с его лица.
Это заметили все и одновременно повернулись к дверям.
У входа стоял какой-то мужчина лет сорока, одетый в дорогой костюм, шикарные туфли и вообще выглядел просто роскошно. Он нерешительно переминался с ноги на ногу и смотрел в нашу сторону.
Сашины друзья изменились в лице и переглянулись. Я поняла, что происходит что-то серьезное, но не знала, что именно. Все были в курсе, а я ничего не понимала.
Наконец, решившись, мужчина подошел к нам.
– Веселитесь?
– Здравствуйте, Андрей Васильевич… – пролетел нестройный хор голосов.
– Здравствуйте, – за компанию пробормотала и я.
Я смотрела на этого человека, и во мне медленно зарождалась тревога. Как искорка падает в стог сена и мгновенно превращается в пламя, так и моя смутная тревога росла с каждой секундой. У этого человека было до боли знакомое лицо, но я не могла понять, где и когда его видела.
Саша встал из-за стола и подошел к нему.
– Что это значит? – спортсмен старался говорить тихо, чтобы мы не слышали разговор, но все было слышно.
– Хочу поздравить тебя с днем рождения. Имею же я право поздравить своего сына?
И внезапно меня как молнией поразило.
Я вспомнила, кто это такой и где его видела!
– Это вы?! – потрясенно воскликнула я. – Это вы?!
– Что? Ты о чем? – Он непонимающе посмотрел на меня.
– Вы Зарецкий! – сказала я и вскочила из-за стола.
– Да, Зарецкий. А ты, наверное, Сашина одноклассница?
– Я не Сашина одноклассница! Я дочь того человека, которого вы подставили! Это на вашей фирме работал мой отец! Это вы уговорили его взять фуру в кредит, а потом вышвырнули с работы!
Меня трясло. Это был ОН!
– Это вы обманули нашу семью!
Я с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на него с кулаками.
Саша ошарашенно смотрел на меня. Все посетители кафе притихли. Бармен выключил музыку. В кафе стояла тишина.
И только тут до меня дошел главный кошмар всей ситуации.
– Так ты его сын?! – Я в ужасе взглянула на Сашу.
– Шура, послушай… – в замешательстве пробормотал он, но я его перебила:
– Ты его сын?!
– Ну да, я Зарецкий, – растерялся Саша. У меня пересохло в горле. Он взял меня за руку: – Шура, успокойся, давай поговорим!
Я выдернула ладонь из его руки:
– Уйди от меня! Не приближайся!
– Шура!
Я стремительно схватила со стула сумочку и побежала к выходу.
– Шура! Да подожди ты! Шура! – мчался Саша за мной.
– Уйди от меня! – прошипела я – лучше чем любая змея. – Уйди!! Не подходи ко мне! Не подходи! Никогда не подходи!! Я знать тебя не желаю! И всю твою семью!
Его плечи опустились.
Я неслась по городу и не понимала, что вокруг меня происходит. То шла, то переключалась на бег, едва не подворачивая ноги из-за каблуков. Я шла и не осознавала, по какой улице иду и куда хочу прийти. Но знала одно – мне хотелось как можно дальше убежать от этих людей.
В конце концов я остановилась и села на лавочку.
Саша – сын Зарецкого! Сын человека, который повесил на нашу семью огромный кредит! Саша его сын, а Анна Сергеевна его жена! Они живут в одном доме!
Я уставилась округлившимися глазами в одну точку.
Этого не может быть! Этого просто не может быть!
Но это есть…
Кто бы мог подумать, что такое случится на тихом и спокойном дне рождения!
Когда выяснилось, что преподаватель Ирина Леонидовна подруга Лизы, мы удивились – как тесен мир! Но я не думала, что тесен он настолько!! Я даже предположить не могла, что влюбилась в сына афериста!
Саша – человек, к которому я испытываю чувства, которые еще никогда ни к кому не испытывала. Я мечтала о Саше. Страдала, когда разочаровалась в нем после случая на рынке, страдала, когда Вика нас рассорила, но сейчас все наладилось – он попросил у меня прощения, Вика больше нас не трогает, я думала, что теперь нам нужно просто жить и радоваться – со мной рядом парень моей мечты!
«Я не хочу его знать, – с чувством подумала я. – И больше никогда не хочу его видеть!»
Во мне возникло жуткое отвращение и даже какая-то тошнота при мысли о Саше.
Все мои чувства вывернулись наизнанку и стали совершенно противоположными тем чувствам, которые были раньше.
Если раньше я не могла отвести от Саши глаз, то сейчас появлялось неприятное чувство брезгливости.
Я вспомнила, как Саша взял меня за руку и сказал: «Шура, успокойся, давай поговорим!»
Раньше обрадовалась бы его прикосновению, но сейчас казалось, что меня взяло за руку что-то скользкое и противное.
Меня передернуло. Я вытерла руку о платье.
Во мне бушевал настоящий ураган из переживаний, но в какой-то момент он резко утих.
Мимо проходили люди, которые наслаждались теплым вечером. Город зажигался красивыми огнями, а я сидела на лавочке одна в шикарном платье, и в голове не было ни единой мысли. Новость последнего часа напрочь выбила меня из колеи. Я ни о чем не думала, в голове было пусто, но даже несмотря на эту пустоту передо мной стоял немой беззвучный вопрос – что теперь делать? И что теперь будет?
Что будет, неизвестно, но ясно одно – я не хочу общаться с Сашей. Не хочу знать его семью. Моя семья страдает из-за его семьи, а меня угораздило с ним подружиться!
Я глубоко вздохнула и ощутила всю тяжесть сегодняшнего дня.
Зазвонил телефон.
Несложно было догадаться, что звонил он. Этот человек. Я даже имени его не хочу называть.
Я сбросила вызов. Он позвонил снова. Но я снова сбросила.
В итоге он написал сообщение.
«Шура, пожалуйста, возьми трубку! Нам нужно поговорить!»
– Не о чем нам с тобой разговаривать! – сказала я телефону, как будто обратившись не к трубке, а к этому человеку.
Я не хотела ничего отвечать, но он продолжал настойчиво звонить и писать.
«И все-таки мне нужно ответить, – поняла я. – Нужно официально прекратить наши отношения. Если ничего не отвечу, то между нами останется недосказанность, он будет думать, что у него еще есть возможность со мной подружиться, а если отвечу, то все прекратится. Этим ответом поставлю жирную точку».
«Не звони мне больше и не пиши. Никогда», – набрала я сообщение и нажала на «Отправить».
Этот ответ породил новый поток звонков и сообщений. Но я даже не хотела их открывать и стала удалять, не читая. Но одно сообщение все-таки случайно открылось, и я прочитала: «Шура, я понимаю, что ситуация неприятная, но это же не значит, что мы должны прекращать общаться!»
Я обомлела. «Неприятная ситуация!» Какое милое выражение! Да эта ситуация не просто неприятная, она чудовищная!
«Но это же не значит, что мы должны прекращать общаться!»
А что это значит? Что?
Вот интересный! И что он предлагает? Дружить семьями и ходить друг к другу в гости? Да, наши отцы прекрасно найдут общий язык! Они станут лучшими друзьями и будут вместе ездить на рыбалку – на фуре, за которую мы выплачиваем кредит!
Я рассмеялась. На меня удивленно посмотрели прохожие.
Медленно я поднялась с лавочки и побрела домой.
Глава 15. Первая коллекция
Я увидела его еще издалека.
Он ходил возле моего дома и волнительно оглядывался по сторонам.
«Что мне делать? Если подойду к дому, то он будет пытаться со мной поговорить. Но я не хочу с ним общаться. Хм… А если он будет стоять здесь неделю? Мне что, неделю не приходить домой?»
И я смело продолжила путь. Нужно постараться быстро проскользнуть в калитку, чтобы он не успел со мной заговорить.
– Шура! – воскликнул Саша и почти бегом помчался ко мне навстречу.
Я стремительно прошла мимо него, подошла к калитке, достала из сумочки ключ и стала открывать замок.
– Шура, послушай меня! – Он попытался взять меня за руку, но я резко ее отдернула, как от удара током. – Шура, я сам в замешательстве от всего этого!
Я повернула ключ в замке.
– Шура, не уходи! – отчаянно просил Зарецкий. У него было расстроенное лицо и потухший взгляд, а кудрявые волосы растрепаны. – Пожалуйста, не уходи!
– Ты – Зарецкий! И между нами не может быть ничего общего! – свирепо глядя на него, сказала я.
– Ну и что, что я Зарецкий? – отчаянно спросил он. – Да послушай же ты меня!
– Нет, это ты послушай меня! – закричала я. Зарецкий даже вздрогнул. Он никогда не видел меня кричащей. Да и кричала я очень редко. – Твой отец втерся в доверие к моему отцу и жестоко его обманул! Твоя семья повесила на мою семью огромный кредит! Из-за вашей семьи мы первое время жили буквально впроголодь! Это именно из-за вашей семьи я уже три года хожу в одном и том же! Ты думаешь, почему я стала рисовать одежду? Потому что я такая великая модница? Нет, Зарецкий! Я не модница! Я стала рисовать одежду потому, что у меня нет такой одежды! Но дело даже не в этом! Вы сделали бизнес на горе других людей! Вот в чем главный кошмар!
Я часто дышала, словно пробежав километр. Саша потрясенно молчал.
– Шура, но я очень хочу с тобой дружить! Я никогда не общался с такой девушкой, как ты! Многие девчонки общаются со мной, потому что я играю за футбольную команду, им всем постоянно что-то от меня надо – то рестораны, как Вике, то хотят, чтобы я познакомил их с футбольными знаменитостями. У них ко мне потребительское отношение, понимаешь? И только ты единственная из всех сказала, что можно просто наслаждаться общением друг с другом, ты сказала, что самое главное в дружбе – это сам человек, а не походы в кафе, сказала, что в дружбе нужно изучать внутренний мир человека, а не меню! Понимаешь? Ты единственная, кому нужны не рестораны, а я сам!
– Мы с тобой уже все обсудили.
– Ничего мы с тобой не обсудили! Это ты все обсудила и все за всех решила!
– Хватит, Зарецкий! Как бы тебе сказать, чтобы ты понял? В каждой семье есть что-то очень неприятное, такое, о чем знает вся семья, но о чем все молчат, чтобы не напоминать друг другу об этом. Так вот в нашей семье это «неприятное» – вы. Мы стараемся не говорить о твоем отце, но каждый из нас все знает и все помнит. В каждом из нас фамилия «Зарецкий» вызывает дрожь. Мы хотим поскорее погасить кредит и больше никогда о вас не вспоминать. Сам подумай, как я могу с тобой общаться, если ты – это то, о чем я мечтаю забыть? Общение между нами невозможно! И никогда не станет возможным! Теперь ты понимаешь, что я к тебе испытываю?
Зарецкий опустил глаза.
– Понимаю… – тихо отозвался он.
– Ну вот и отойди от калитки, если все понимаешь.
В эту секунду из глубины двора послышалось мычание коровы.
– Зорька?.. – печально спросил он.
Я ничего не ответила.
Зарецкий грустно на меня взглянул, в нерешительности постоял, словно собираясь что-то сказать, медленно развернулся и ушел.
Он был таким поникшим… У меня на мгновенье сжалось сердце. Но лишь на мгновенье. Я вспомнила, как однажды папа пришел домой и убитым голосом сказал, что Зарецкий его обманул. И, решительно открыв калитку, я вошла во двор.
Надеюсь, я больше его не увижу.
* * *
Ночью папа вернулся из командировки во Владивосток. Мы очень по нему соскучились за эти десять дней!
Утром он отвез маму на рынок, но она не успела все распродать, и поэтому остатки продавала я, когда вернулась из школы. Закончив с молоком, я пришла в мастерскую. Во время перерыва я взяла телефон и вошла в социальную сеть.
Неожиданно вверху страницы появилось уведомление: «Екатерина Орлова отметила вас на своей фотографии».
«Какая Екатерина Орлова? У меня нет таких знакомых», – удивилась я.
Заинтересовавшись, перешла по ссылке и неожиданно увидела фотографию со вчерашнего дня рождения – я, Катя, Маша, Зарецкий и его друзья.
Так вот какая Катя!
На снимке я сидела на стуле, а Зарецкий стоял сзади, положив руку мне на плечо. Мы такие счастливые, улыбаемся…
Я грустно вздохнула и прочла: «Комментарии: 26».
Неужели люди так активно комментируют фотографию?
Я вошла в комментарии, и у меня глаза на лоб полезли – в комментариях была куча отзывов… о моем платье.
«Это самое классное платье, которое я когда-либо видела! – писала Катя. – Шура пообещала мне сшить платье на выпускной!» Подруги ей отвечали: «Она что, правда сама его сшила?!», «Катюха, дай мне телефон этой швеи!», «Кать, а мне тоже нужно платье!» – и еще множество подобных комментариев.
Видимо, Катя увидела, что я сейчас онлайн, потому что мне пришло от нее сообщение: «Шура, привет! Вчера между вами с Сашей что-то произошло… Я не знаю всех подробностей, это ваше личное дело… Но скажи, пожалуйста, ты еще не передумала шить мне платье? Или со мной ты тоже не будешь общаться, потому что я его подруга?»
Действительно, я обещала ей платье, а потом мы поссорились с Зарецким. Но ведь Катя тут ни при чем… Я же поссорилась с ним, а не с ней, и она не должна страдать из-за наших разногласий.
«Приходи в мастерскую, я тебя жду», – написала я.
И вдруг подумала: а Лиза? Я даже не спросила у нее разрешения! А если ей не понравится, что я самовольничаю и приглашаю в мастерскую без ее разрешения? Ведь эта мастерская занимается ремонтом, а не пошивом одежды!
– Шура, ты имей в виду, что после вчерашнего выхода в платье к тебе начнут обращаться люди, – неожиданно сказала швея, заправляя нитку в иголку.
– В смысле? – насторожилась я.
– Носить одежду собственного пошива это очень хорошая реклама, – пояснила Лиза. – Поэтому люди могут тебя просить тоже что-то им сшить. Кстати, когда ты будешь придумывать клиентам одежду, то имей в виду, что это немного другое, чем придумывать для самой себя. Раньше ты рисовала эскизы такие, какие нравятся тебе, а теперь учись угадывать желания других. Нужно будет рисовать эскизы так, чтобы они понравились в первую очередь людям.
– Откуда вы знаете?.. – ошеломленно спросила я. – После вчерашнего дня рождения ко мне обратилась одна девчонка…
Лиза скептически на меня взглянула:
– Вообще-то я у тебя на сайте в друзьях и прекрасно вижу, на каких фотографиях тебя отметили и какие пишут комментарии.
Мы рассмеялись.
– Если будет нужно место для творчества – мастерская в твоем распоряжении, – сказала хозяйка, предупредив мой вопрос.
У меня от сердца отлегло.
В этот же день Катя пришла в мастерскую. Темы Зарецкого мы не касались. Она понимала, что вчерашний скандал это наше личное дело. Мы согласовали эскиз, я сняла с нее мерки, и договорились, что в магазине тканей она выберет себе ткань, принесет мне, а когда я сделаю сметку деталей выкройки, она придет на первую примерку.
Катя ушла. Ближе к вечеру я снова вошла в социальную сеть.
И обомлела.
В друзья добавились три незнакомые девушки. И все они спрашивали, можно ли заказать у меня одежду.
Всего за один день Интернет сотворил невероятное! Дело все в том, что под фотографией, где я была в платье, люди ставили «Класс», это отражалось в ленте активности у их друзей, друзья тоже ставили «Класс», все шло по цепочке, и таким образом платье стремительными темпами распространилось по сети!
К вечеру у меня образовалось уже пять новых заказов. Четыре девушки и один парень. Девушки просили сшить платья к выпускному, а парень – костюм.
Я назначила им прием на завтра – каждому в свое время.
У меня голова шла кругом. От счастья.
Назавтра я пришла в мастерскую и уселась за стол в ожидании первой клиентки. Чем ближе подходило время встречи, тем страшнее мне становилось.
Страшно было от того, что я поняла: Лиза права – если раньше рисовала одежду для себя, то теперь рисовать нужно так, чтобы понравилось заказчикам.
А если им не понравится? А если я не успею все сшить к выпускному? Времени мало! Всего четыре недели! А у меня планируется шесть заказов, если считать Катю!
– Лиза, мне страшно, – пролепетала я. – А вдруг у меня не получится придумать дизайн для каждого человека? Пять человек – это пять разных вкусов, пять разных взглядов, пять разных желаний…
– Никогда не нужно бояться. Если ты чувствуешь, что дизайн – это твое, то нужно смело браться за работу. Глаза боятся, а руки делают.
– Дизайн – это мое, – твердо сказала я.
– Вот и не бойся, значит. Самое главное не паниковать, а успокоиться и методично, пошагово все продумывать. Кстати, насчет «продумывать». Судя по всему, теперь ты не будешь успевать выполнять текущую работу, будешь занята эскизами. Поэтому давай-ка мы разделимся. Я буду как обычно ремонтировать одежду, а ты будешь сидеть за своим столиком с клиентами и работать над их заказами. И тогда мы все успеем. Все нужно делать четко.
После этих слов мне стало легче. Лиза так последовательно все распланировала, что трудная задача стала казаться вполне выполнимой.
– Если обговаривать финансовую сторону вопроса, то я предлагаю работать пятьдесят на пятьдесят, – сказала Лиза. – Гонорар будем делить поровну, чтобы все было честно, я ведь плачу арендную плату за помещение… – Она помолчала. – Знаешь, я очень рада, что мы займемся именно пошивом одежды, а не только ремонтом. Я всегда мечтала придумывать собственную одежду, но… нет у меня таких способностей. Шью хорошо, а вот собственные модели придумывать не получается.
– Значит, будем друг друга дополнять, – улыбнулась я.
И с этого дня мы начали работать в усиленном темпе. Сегодня было двадцать седьмое мая, а закончить работу следовало двадцать третьего июня, потому что двадцать четвертого – выпускной.
Несмотря на волнение, у нас с клиентами получилось согласовать платья и костюм.
Придумывать дизайн для других людей оказалось совсем не страшно, а наоборот, очень необычно и интересно. Когда приходили клиенты, я брала блокнот, слушала их пожелания, во время разговора рисовала наброски, затем обсуждали рисунок и что-то убирали, что-то дополняли, и в итоге получались нужные модели. Чтобы нарисовать то, что хочет другой, необходимо проникнуться его пожеланиями, его вкусами.
Итак, мы получили шесть заказов, и работа закипела. Клиенты вереницами шли в мастерскую – были бесконечные примерки, ушивки, швейные машинки ни на секунду не смолкали, вокруг лежали обрезки разноцветных тканей, стояли женские манекены с надетыми сметанными деталями платьев и мужской манекен в костюме. Помещение было очень тесным, не рассчитанным на такое количество манекенов, но мы старались приспосабливаться. Это был невероятный темп, который длился почти четыре недели. Я жила словно в карусели. Особенно это стало чувствоваться первого июня, когда наступила пора экзаменов. Одной рукой я работала на швейной машинке, другой писала в телефоне сообщения новым клиентам – «прием заказов временно приостановлен», потом бежала домой готовиться к экзаменам, вечером, едва голова касалась подушки, проваливалась в сон. Но сон был неспокойный, вспоминала правила русского языка и математические формулы, с утра мчалась на экзамены, благополучно их сдавала, бежала домой, снимала торжественную одежду – белый верх, темный низ, доила Зорьку и снова неслась в ателье. И так в течение четырех недель. Но всю основную работу делала, конечно же, Лиза. Она буквально жила в мастерской, потому что помимо текущих заказов по ремонту прибавилась работа с пошивом.
– Я даже похудела на пять килограммов, – через три недели жизни в таком ритме заметила Лиза.
– А я вообще забываю, что нужно поесть.
Несмотря на все трудности, я была счастлива. Как же мне нравится этот прекрасный мир манекенов и швейных машин! Это удивительно, но чем больше я уставала от работы, тем больше набиралась от нее сил. А все потому, что работа – любимая.
Но экзамены прошли, день выпускного стал приближаться, и сумасшедший темп стал замедляться. Сначала мы закончили шить платье Кати, потом костюм парня, затем платье другой девушки, третьей… и жизнь вошла в прежнюю колею.
Когда я немного опомнилась, то неожиданно поняла, что работаю в мастерской уже месяц!
– Лиза, а где ваша напарница? – спросила я. – У нее до сих пор дома проблемы?
– Не выйдет она, – вздохнула швея. – Обманула она меня. Ее просто-напросто переманили в другое ателье.
– Как – переманили? – удивилась я.
– В конце мая я зашла по делам в одну мастерскую и вдруг увидела ее… Напарницу… Она работала за машинкой. Неприятная была сцена…
– Я представляю…
– Ты знаешь, мне так хорошо с тобой работать. Может, останешься здесь? – с надеждой спросила Лиза.
Я подумала, что ослышалась.
– Что?..
– Ты останешься здесь навсегда?
Я молчала и не знала, что сказать. У меня просто дар речи пропал.
– Или тебе уже предложили другое место? – насторожилась Лиза.
– Какое другое место, Лиза?.. Да я даже мечтать не смела о вашей мастерской!
– Этот ответ можно расценивать как «я остаюсь»?
Я ничего не ответила. По моей сияющей физиономии и так все было ясно.
Двадцать третьего июня пришла клиентка Наташа за последним платьем.
– Как красиво! – восхитилась она, стоя перед зеркалом. – Еще бы парикмахера найти!.. Но все салоны заняты, большой наплыв клиентов из-за выпускных. Придется самой что-то придумывать…
– Одна моя знакомая делает хорошие прически…
– Правда? А у нее не занято? С ней можно договориться?
– Запиши-ка ее номер. – И я продиктовала Викин телефон.
– Спасибо! Я обязательно ей позвоню! – радостно сказала девчонка и, собрав свое платье, умчалась домой.
Мои губы сами растянулись в улыбку. Я вздохнула полной грудью, и возникло ощущение, будто вдыхаю не воздух, а густую смесь радости и света. Как же мне хочется, чтобы у Вики все было хорошо! Чтобы она тоже занималась своим любимым делом!
Через два часа я усердно прострачивала брюки какого-то мужчины и внезапно увидела в дверном проеме Вику.
Она молча на меня смотрела.
Затем оглядела мастерскую. Но если в предыдущий приход она смотрела на все с завистью и злостью, то сейчас ее взгляд был спокойным.
– Видно, что ты на своем месте… – задумчиво сказала она и несмело улыбнулась: – Представляешь, мне позвонила Наташа, а потом еще две девчонки, ее подруги. Мы встретились, я показала им фотоальбом с прическами, которые раньше делала, и ты знаешь, что произошло… Когда я говорила с ними про прически, когда советовала, какие модели им подойдут, то вдруг поймала себя на том, что меня охватило какое-то приятное чувство… Как будто я вернулась домой… Такого чувства у меня не было последние два года, когда я занималась дизайном. Но теперь… Теперь оно снова появилось. Спасибо тебе, Шура… Спасибо… Я столько всяких гадостей тебе сделала, а ты заботишься обо мне… Прости меня, Шур… И за то, что идеи украла, прости, и за то, что над одеждой твоей посмеялась… И у Саши я тоже попрошу прощения, что встречалась с ним только ради того, чтоб тебе досадить… Как же мне стыдно, если б ты только знала…
Читать бесплатно другие книги:
