Одержимый. Рыцарь Империи Буревой Андрей
— Теперь доволен?! — прошипела она, гневно блистая ультрамариновыми глазами.
Я широко улыбнулся и попросил девушку, вновь натянувшую до предела рубашку:
— Шажочек вперед сделай…
Ночную Тень, судя по ее виду, чуть удар не хватил от такого предложения. Что и говорить — странные все же девушки существа. Прошлой ночью она такое вытворяла, что у меня глаза на лоб лезли, а сейчас стесняется обнажиться и продемонстрировать себя во всей красе без нижнего белья.
Однако, поколебавшись, моя сверкающая глазами ночная гостья стиснула кулачки и все же выполнила прозвучавшую просьбу. Сделала один крохотный шажок вперед. Ее коротенькая рубашка закономерно задралась… явив моему нескромному взгляду донельзя пикантный вид.
— О да… — выдохнул я. И, выдержав паузу, наслаждаясь ситуацией, с ехидством заметил: — Милая тьерра, несомненно, вы произведете фурор, ходя вот так по гостям.
— Ах ты!.. — вскинув правую руку, замахнулась на меня кулачком разъяренная девушка. Отчего ее рубашка совсем уж бесстыдно задралась, открыв моему жадному взгляду абсолютно все.
Ну а удар не прошел. Я перехватил кулачок Ночной Тени левой рукой. А другой обнял и прижал к себе. Глядя в искрящиеся гневом глаза девушки, пылко поцеловал ее. На что она с не меньшей страстью ответила, сразу же обвивая руками мою шею. Мне оставалось только воспользоваться моментом… Приподняв сию особу, я усадил ее на краешек стола… Усадил так, что ей волей-неволей пришлось раздвинуть передо мной свои замечательные ножки…
* * *
«Не девушка, а настоящий ураган!.. Так здорово мне не было, пожалуй, даже с разыгрывающей из себя саму невинность лисичкой Элис… Оторвался прямо от души!» — благодушно подумал я, лежа на спине и пребывая в лениво-сладостной неге. И покосился на прильнувшую ко мне справа Ночную Тень, на высоком чистом лобике которой блестели бисеринки пота, выступившего от столь продолжительных любовных утех. Всю ночь ведь мы кувыркались в постельке…
На моем лице сама собой возникла глупая улыбка, когда я припомнил отдельные, особо выдающиеся моменты нашей страстной схватки. Тогда моя соперница совсем уж лишилась всякого стыда! Не сдержав чувств, я с любовью погладил оккупировавшую мое предплечье девчонку по мягким белым волосам, так здорово гармонирующим с отдельными крашенными в черный прядями. А затем прислушался к издаваемым Ночной Тенью невнятным звукам.
— Пять тысяч серебром… Пять тысяч серебром… — шептала-мурлыкала она себе под нос, задумчиво водя указательным пальчиком правой руки по моей груди и косясь на воткнутые в стену ножи.
Я на мгновение окаменел, но быстро расслабился. Широко ухмыльнувшись, принялся ласково поглаживать девушку по плечику, многозначительно поглядывая на висящие на стене кандалы и приговаривая:
— Орден «Звезда героя»… Орден «Звезда героя»…
Тут уж Ночная Тень малость напряглась. А потом мы одновременно залились смехом. И хохотали как сумасшедшие минут, наверное, пять.
— Нет, ты все же совершенно невозможный человек, Кэрридан! — стирая пальчиками выступившие слезы, сумела наконец выговорить девушка.
— Ну уж какой есть, — широко развел я руками. Что вовсе не сложно оказалось сделать, ибо девушка в процессе охватившего нас веселья перебралась на меня целиком.
— Да-а, убивать тебя никак нельзя, — как-то мечтательно протянула она, заглядывая мне в глаза. Сладко потянувшись, чмокнула меня в губы и глубокомысленно произнесла: — А упускать такого интересного человека — тем более!
— Ты это к чему? — малость насторожился я. А ну как в одной прелестной головке какие-то матримониальные планы возникли?
— К тому, что пора Ночной Тени обзаводиться собственной тенью! — взобравшись на меня полностью и обвив мою шею руками, с чувством вымолвила девушка. И, нетерпеливо облизнувшись, счастливо засмеялась.
Смешно ей, вишь ли, стало, при взгляде на мою ошарашенную физиономию. Да и мои безуспешные попытки сорвать с шеи тонкие девичьи ручки, обратившиеся вдруг стальными канатами, ее, похоже, несказанно забавляли.
— Не бойся, тебе понравится, — страстно поцеловав, шепнула мне Ночная Тень, в темно-синих глазах которой начал разгораться алый огонек, а во рту неожиданно обнаружились немалой длины клыки.
— Этого не может быть! — успел потрясенно воскликнуть я, прежде чем оказавшаяся вампиршей девица вцепилась мне в горло.
Словно огнем пронзило шею, и я вмиг лишился способности к сопротивлению. Все тело разом охватило какое-то бессилие… Накатило такое блаженство, что не передать…
Что неудивительно, впрочем. Слюна высших вампиров, по сути, такая же дурь, как «Эльвийская пыль» или «ледок», просто раскрывает свои свойства в полной мере, лишь попав в кровь, и действие ее много сильней. И зависимость от нее точно такая же развивается… Моментально. Чем и пользуются эти твари. Вынуждая избранных людей, так называемых теней, обожать их и страстно желать, всюду следовать за ними и конечно же с радостью делиться своей кровью.
Неожиданно урчащая от наслаждения вампирша отпрянула от меня. Черты лица ее исказились, она обеими руками схватилась за горло и закашлялась моей кровью.
— Кха-кха!.. — только и смогла издать ставшая белой как полотно Ночная Тень, забрызгав меня всего. Попыталась вскочить. Но ноги подломились, и она тут же упала. Забилась в конвульсиях, царапая себе удлинившимися когтями горло, раздирая грудь. И резко замерла. Застыла. А тело ее начало стремительно чернеть. Истончаться… Рассыпаясь прахом… Пяти минут не прошло, как от страшной нелюди не осталось почти ничего. Один лишь черный пепел, что, словно жуткое покрывало, устилал меня.
«Бес… — едва отойдя от одурманивающего воздействия вампирской слюны, обратился я к нечисти и мысленно возопил от избытка чувств: — Какого демона здесь произошло?!»
«Не видишь, что ли, — подохла кровососка!» — невозмутимо ответствовал рогатый.
«Это я понял! — сбавив тон, нетерпеливо перебил я его. — Но почему?!»
«Потому что жадная очень! — фыркнул бес. И осуждающе покачал лохматой башкой. — Такую кровь глотками хлебать… Молодая совсем, глупая. Дура! Притомилась, видать, сильно, бедняжка, вот и оголодала так!» — покосившись на меня, с ехидством добавил он.
«Так ее моя кровь убила?» — растерялся я.
«Ага», — подтвердил бес.
«Значит, все-таки я точно какое-то чудовище, — спустя какое-то время, поразмыслив, безрадостно констатировал я. И обратил наконец внимание на некую странность-несуразность в поведении беса. Его ведь ну нисколечко не удивило и не тронуло произошедшее. Словно он именно этого и ожидал. — Так ты что, знал о скрытой сути Ночной Тени, что ли?»
«Ну… Знал, конечно», — отвел глазки этот прохвост.
«А почему меня не предупредил?!» — немедленно возмутился я.
«Так самому интересно было, что из этого выйдет!» — охотно поведал о причинах своего преступного молчания осклабившийся бес.
«Ну ты и скотина, — пораженно выдохнул я. Прикинув, что к чему, хмуро спросил: — А что, возможны были варианты?»
«Ну да, — кивнул рогатый и с важным видом начал просвещать меня: — Не будь вампирша такой жадюгой, то, может, и выжила бы! Став при этом зависимой от тебя! А учитывая, что ты, осел, обязательно бы ее, бедняжку, пожалел и простил, то так и таскалась бы повсюду за тобой, клянча капельку крови… И не отказывая тебе ни в чем! Как тень! Куда ты, туда и она! Хоть на охоту на дракона, хоть к Кейтлин в постель! — Блеснув глазками, он вдохновенно заключил: — Вот бы смешно получилось, да?»
«Да уж, смешнее некуда!» — с негодованием прорычал я, осознавая, какими проблемами обернулся бы для меня такой поворот событий. Высшая вампирша в качестве моей тени! Не спорю, звучит заманчиво. Но на деле… Хлебнул бы я лиха! Да Кейтлин меня бы с потрохами сожрала, заявись я к ней с головой сумеречника и в обнимку с Ночной Тенью! Ведь не стоит обманывать самого себя — убить клыкастую девчонку после всего, что меж нами было, я бы вряд ли смог…
На миг ко мне вернулось стойкое желание придушить поганую нечисть, но я быстро охолонул. Да, бес — тот еще гад, что не предупредил меня заблаговременно ни о чем, но виновен в случившемся вовсе не он. Тут кое с кого другого спрашивать надо…
Охватившее мое тело бессилие давно уже ушло, а потому я рывком поднялся с постели и принялся одеваться. В бронь свою облачился, сверху плащ накинул. И стреломет взял. А к нему одну обойму с бронебойными стрелками пристегнул. К кровати вернулся. Замер у нее, глядя на рассыпавшийся по покрывалу черный пепел, и коснулся поблескивающей крохотным алым камешком серебряной сережки-кнопки. Но тут же отдернул руку, когда в меня хлынула слабая волна Воздуха.
«Это то, что я думаю?» — нахмурившись, обратился я к бесу.
«Ну не знаю, что ты там думаешь, но да, с помощью этих ментально-активных украшений, испускающих в нужный миг стихию Воздуха, вампирше и удавалось морочить всем голову, выдавая себя за обычную портальщицу», — ответил бес.
«Хитрая какая… Была», — мрачно буркнул я и, безжалостно задавив в себе любые чувства, сгреб в ком покрывало вместе со всем, что находилось на нем.
Увязал цветастую тряпку узлом, взял в левую руку и вышел из комнаты. В зал спустился. К стойке бара подошел. Хлопнул подряд три чарки крепкого хлебного вина и не поморщился. После чего отправился на городской рынок.
Пока шел, рассвело. Торг уже оживал после ночного затишья, когда я добрался до него. Открывал свои лавки здешний люд, раскладывал товары на уличных лотках. Все как всегда. Даже злодеи тутошние на месте… С зарей ведь встают, труженики.
Пройдясь по рядам, я быстро сыскал тех, кто был мне нужен, — компашку Буча Корвье. Жаль только, ни он, ни его дружки видеть меня не желали… Завидели только и сразу бросились прочь. Но как раз на этот случай я стреломет и взял.
— Куда спешим, куда торопимся? — деловито осведомился я, подходя к упавшему наземь и орущему вымогателю, схлопотавшему в ногу бронебойную стрелку. Демонстративно перезарядил стреломет, глядя на лежащего на спине Буча.
Но, как и следовало ожидать, мелкий вымогатель не смог ответить ничего вразумительного. Да и не до того мне на некоторое время стало, чтобы разбирать, что он там лепечет в свое оправдание. Ведь моя выходка не прошла незамеченной и вызвала на торгу нездоровую суету. Стражники сразу набежали… Незнакомые.
Впрочем, так же быстро меня и в покое оставили. Достаточно было показать заблаговременно выправленную с помощью новых знакомых бумагу, где черным по белому написано, что никакой я не лиходей-разбойник, а, наоборот, лицо напрочь правильное и официальное. Привлеченный городскими властями по приглашению Святой инквизиции специалист. Охотник на нечисть и нелюдь. Вот.
— А кто сомневается, что я по нелюди стреляю, пусть так и скажет, — забирая свои документы, безразличным тоном провозгласил я. — Разберемся.
Желающих не нашлось. И я вернулся к тому, для чего, собственно, и затеял все это. Пнул обхватившего обеими рукам пробитое копыто Буча и велел ему заткнуться. А когда он захлопнул пасть, бросил ему на грудь принесенный с собой узел и негромко, но веско обронил:
— Угрюмому отнесешь. Скажешь, тут то, что осталось от Ночной Тени, подряженной им убить меня за пять сотен золотых.
Прихлебатель бандитского вожака торопливо закивал, показывая, что все уяснил. Но я вновь пнул его в пробитую ногу и холодно сказал:
— Это еще не все.
— Что еще?! — плаксиво взвыл Буч, пытаясь отползти под прикрытие прилавка, чтобы я не мог его достать.
— Наемная убийца мертва и спросить уже не с кого, — вроде как задумчиво молвил я и невозмутимо подытожил: — Так что, выходит, теперь Угрюмый торчит мне тысячу. Скажешь, сроку ему даю до вечера вернуть должок! Иначе пусть пеняет на себя, — с угрозой в голосе обратился к выпучившему глаза и позабывшему о ране вымогателю.
Сказал так, круто развернулся и побрел назад, в таверну.
По пути в «Драконью голову» меня перехватила тройка братьев-инквизиторов. Тут-то и выяснилось, отчего люди шарахались от меня в стороны, а вымогатели, едва завидев, перепугались и сразу бросились прочь. Я же так и не стер с лица кровь, которая уже подсохла и превратилась в жуткую, заскорузлую маску. То-то я еще подумал — странно, что с меня деньги за выпивку отказываются взять. Это когда я спустился в зал таверны доспешный да со стрелометом в руках. Теперь-то причина ясна.
Сгребши с внешнего подоконника одного из домов немного снега, я оттер лицо и пошел дальше. Понятное дело, задерживать брата-паладина инквизиторы не стали. Даже извинились за недоразумение. На что я, не оборачиваясь, только махнул рукой. Просто настолько устал…
* * *
Ровно три недели прошло с того приснопамятного дня, о котором мне так хотелось бы поскорей забыть. Образ Ночной Тени потускнел и почти не вызывал сильных эмоций и желания кого-нибудь жестоко убить. Правду люди говорят — время лечит… Вот и в моем случае помогло. А поначалу-то совсем худо было. Вернувшись тогда в «Драконью голову», я напился вдрызг, так погано было на душе. Нажрался, что называется, до поросячьего визгу. И, говорят, устроил дебош… Избив чуть ли не до смерти высказавших нечто оскорбительное в мой адрес прихлебал братьев Хайнс. Насилу угомонили меня, залив еще три чарки хлебного вина, после чего я вырубился. Так вот весело тот день и прошел.
А на следующий я занялся последними приготовлениями к предстоящей охоте на сумеречника. После того как поправил здоровье, разумеется. Припасы собрал, Гната и Пита с племянником предупредил, что выходим уже завтра. Просто решил, что надо валить из города, пока еще какая-нибудь проблема не образовалась… А то мало ли. Тем более что и не удерживало меня в Римхоле абсолютно ничего. Угрюмый-то скотина, так мне и не заплатил, смывшись в тот же день…
— Ну так что, Кэрридан, сегодня сам за драконом отправишься? — отвлек меня от раздумий кашлянувший над ухом Гнат.
— Ага, — встряхнувшись, кивком подтвердил я предположение проводника. И отвел взгляд от огня, разгоревшегося под закопченным котелком. Нет смысла продолжать надеяться, что сумеречник клюнет на приманку и спустится в долину. Туда, где для него привязан здоровущий, с огромными кривыми рогами горный козел. Отловленный три дня назад с немалым трудом при помощи Гната. Демон его знает, чем этому крылатому ящеру не глянулась бродящая на открытом месте добыча. Придется теперь самому к нему лезть. Иначе-то, похоже, никак.
Плотно позавтракав, я наказал своим спутникам сидеть в лагере, разбитом в лесу, близ развалин старой пограничной башни, и не высовываться особо, пока не вернусь. А сам, оставив ненужный в данный момент фальшион, с одним лишь стрелометом на плече устремился к своей цели. Полез выше в горы, к самому логову сумеречника, обжившего огромную пещеру чуть ли не у пика возвышающейся над местностью скалы.
Снег, зараза, вот что больше всего мешает. Камни, трещины скрывает, а потому идти приходится медленно, с осторожностью. Жаль, что я так долго до Палорских гор добирался, — в иное время было бы охотиться куда проще… Хорошо еще снега не так много, как могло бы быть. По щиколотку примерно, а на крутых горных склонах и того меньше.
Несмотря на то что карабкаться на горную кручу было не так уж легко, я тем не менее медленно, но уверенно приближался к своей цели. Все-таки скалы здесь не такие уж высокие и не вздымаются на многие и многие тысячи футов. Да и расположились мы не у самого подножия. Лагерь наш всего лишь в восьмистах-девятистах футах ниже по уровню. Совсем немного мне осталось одолеть.
Одно хорошо — Палорские горы старые совсем, склоны их не так круты. Подняться на любую можно без особых ухищрений. Достаточно прихваченной с собой «кошки» и двух десятков ярдов крепкой бечевы. Да и без того знающему человеку можно обойтись, если не ломить напрямик, а дорогу выбирать. Но это, разумеется, не мой вариант. Я же городской житель, а не горный. Впрочем, и силенок у меня побольше, нежели у обычного человека. Ну не так много, как хотелось бы, конечно, но хватает, чтобы выбирать не самый легкий, а менее протяженный маршрут.
В общем, подъем оказался не таким сложным, как я опасался. Карабкайся себе да карабкайся упрямо наверх. Главное, вниз не смотреть. День как-никак, хорошо видно, что падать далеко и больно. Ночью-то, пожалуй, было бы не так страшно… Но по темному лезть сложней, да и нельзя. Сумеречники — ночные хищники. Это днем они в своих норах сидят и не высовывается, а значит, и подобраться к ним незаметно можно лишь в светлое время суток.
А на совсем уж крайний случай, если крылатый ящер вдруг высунется средь бела дня, у меня есть сосватанная Гнатом накидка из белого полотна, разукрашенного редкими темно-серыми полосами. Такие местные охотники зимой носят, когда приходится приближаться к местам обитания драконов, преследуя ценную добычу. И никакой магической маскировки, ведь на этих существ она не действует. Так что основное правило при встрече с драконом: увидел его — замри. Они же страсть какие зоркие, но чтобы разглядеть что-то с высоты, им требуется сфокусировать зрение на объекте. Ну и, соответственно, реагируют в первую очередь на движущиеся объекты, а остальные вроде как и не замечают периферийным зрением.
Хоть я и не скалолаз какой-нибудь, но до цели своей добрался без особого ущерба и еще засветло. Подустал малость — это да, но в принципе карабканье на горную кручу оказалось не столь уж утомляющим, как мне изначально думалось. Во всяком случае, руки не ходили от усталости ходуном и не норовили уронить стреломет. Я же из-за этого и хотел выманить сумеречника в заранее подготовленное место, дабы спокойно и без суеты прицелиться в него и выстрелить. Чтобы уж наверняка не промазать. Ведь вряд ли у меня будет второй шанс… Да и расстояние хочется выдержать. Грохнет ведь «Искра»-источник явно неслабо… Хотя тут уж лучше сильно, чем недостаточно. Ибо просто подранить дракона будет мало. Добивать-то его нечем…
У самого темного зева пещеры обнаружилась невидимая снизу площадка. Большая и практически ровная. И чистая, словно выметенная. Ну почти чистая. Кровавое пятно ее марало. Отпечаток гигантской четырехпалой лапы.
Мне отчего-то враз перехотелось соваться в пещеру с целью проверить, не удастся ли упокоить спящее чудище прямо там. Ну его… Проснется еще… А мой кинетический щит удара такой лапой может и не выдержать. Да и использовать «Искру» в пещере… Чревато. Как бы самому не остаться там навек вместе с ящером. Нет, надо его, как и планировалось, на чистое место вытаскивать.
Оглядевшись, я быстренько присмотрел себе подходящий плацдарм. С левого края площадки, чуть более чем в полусотне ярдов от входа в пещеру. За приличных размеров обломком скалы, в небольшой трещине-углублении.
Запрятавшись, я невольно перевел дух. Хоть и довольно много я пережил в жизни, да все страсти по большей части как-то неожиданно на меня наваливались. Не до испуга было. А вот осознанно идти на верную смерть… Как-то не по себе становится.
Для вящего успокоения я немного энергии из накопителя на браслете поглотил. Чуть полегчало. Но вместо липкого страха пришло отчетливое осознание собственного безумия. Ведь только сумасшедший мог затеять такую авантюру и сунуться в самое логово неуязвимого чудовища всего лишь со стрелометом, надеясь на какую-то там крохотную «Искру».
Здравомыслие настойчиво подсказывало, что нужно срочно убираться отсюда, пока дракон не проснулся и не выбрался из пещеры в поисках еды. Так трудно было с гласом разума бороться… Не передать!
Тут еще и бес влез, вновь начав зудеть о том, что гораздо выгодней и безопасней было бы сменять одну «Искру Тьмы» на голову сумеречника у высших демонов, а на вторую приобрести в вечное пользование чистокровную суккубу. Или даже сразу трех… И отправиться в Аквитанию отрываться.
Я долго терпел этого прохвоста. Долго… Пока мне это все окончательно не надоело. Я вынудил его заткнуться, пообещав потратить одну из «Искр» на то, чтобы высшие демоны устроили одному паршивцу в Нижнем мире веселенькую жизнь. Только тогда поганец этот и унялся. Понял, что, если не прекратит доставать, я свое обещание выполню. Даже несмотря на то, что не собирался торговать «Искрами Тьмы», созданными в ходе жутких ритуалов жертвоприношения посредством умерщвления ровным счетом тринадцати невинных душ — читай детей, так как безгрешных среди взрослых практически нет.
Взяв себя в руки, я принялся готовиться к встрече с драконом. Бросил веревку с металлическим крюком-«кошкой» в снег, снял с плеча стреломет. Вытащил из внутреннего кармана теплого плаща шкатулку со святыми символами, щедро источающими эманации Света, раскрыл ее. Осторожно достал из переплетения украшенных рунами полосок лунного серебра один абсолютно черный кристалл… Который тут же заставил мою руку чуть ли не до локтя онеметь.
Крохотный камешек-источник уже был мной предварительно поврежден — я его давеча оцарапал алмазом. И теперь достаточно средней силы удара, чтобы он дестабилизировался… Как там говорила Линда из «Магнуса» — разрушение не требуется, достаточно деформации внутренней структуры накопителя, чтобы произошел мгновенный выброс магической энергии.
Поместив «Искру» в предназначенное ей место в центре наконечника, я поместил стрелку в пустую обойму и снарядил стреломет. Взводить сразу не стал — еще солнце высоко. А сумеречник только в сумерках вылезет. Успею еще.
Выбрав плоский камень, я смел с него снег и присел, поглядывая то на темный зев пещеры, то на неспешно катящееся по небосводу солнышко. По сторонам почти не зыркал, чтобы вдруг не пропустить появление чудища. Но, разумеется, выбраться из логова незаметно дракон не сумел.
Подобравшись после второго толчка, ознаменовавшего передвижение сумеречника, я перемахнул за обломок скалы, в трещину, и немедля взвел стреломет. Присел в своем укрытии — затаился. Даже дыхание задержал.
А выдохнуть не смог… Когда огромный, чудовищно огромный черный дракон выбрался наружу из темного провала в скале! И, раскрыв пасть, зевнул! Нет, мне доводилось уже видеть драконов. Но не в такой близи! Когда становятся четко понятны их совершенно невероятные размеры! Да элефант какой-нибудь против него — просто тьфу! Поместится запросто в эту утыканную чудовищного размера кривыми клыками пасть! А меня… А меня схарчат, даже не заметив. Или лапой раздавят всмятку вместе с доспехом!
Что-то я, прямо скажем, оробел в первый миг, увидев сумеречника, разинувшего пасть и поднявшего переднюю лапу с огромными кривыми когтями, чтобы почесать шею. Не думал, что дракон настолько огромный… У меня моментом вся уверенность в победе улетучилась… Что сможет сделать крохотная «Искра» с таким чудовищем, возвышающимся надо мной незыблемой многотысячефунтовой черной скалой?.. Надо вернуться и попробовать приделать на наконечник стрелки сразу все три магических источника! А пока — затаиться-переждать.
Сглотнув и не сводя глаз с еще чудом не приметившего меня дракона, я срочно призвал образ Кейтлин. И уставился на обольстительную суккубу, ища в себе силы для решительного поступка. Помогло…
В сердцах выругавшись от осознания того, на какое немыслимое безрассудство толкает меня жажда обладания умопомрачительно выглядящей демоницей, а также досадуя на полную невозможность что-либо с этим обстоятельством поделать, я вскинул стреломет… и влепил стрелку прямо в широкую грудь стремительно повернувшего ко мне голову и распростершего в стороны огромные крылья сумеречника.
Сверкнула серебристая молния с источающей мрак искоркой на конце, и раздался чудовищный грохот:
— Гдах! Ах-ах!..
Мне показалось, что меня одним только звуком на части разорвет! Нахлобучило так, что свет померк перед глазами, а ноги сами подкосились. Ударила столь тугая волна воздуха, что чуть не вымела меня, как песчинку, из трещины. Повезло, лишь краем зацепило… И с легкостью, едва не сломав шею, сорвало шлем и на спину перевернуло, поволокло. Чудом не унесло за край, заставив скатиться к самому подножию скалы изломанной куклой.
А потом, будто мне этого было мало, прямо в морду прилетел такой здоровый кусок дымящегося окровавленного мяса, что чуть не прибил! Приложило не хуже, чем тренировочным мечом не знающего жалости к ученикам наставника. Да еще и рот, нос, глаза мерзкой массой залепило… Насилу оттерся-отплевался.
Ошеломленный, трясущийся, я на карачках выкарабкался из трещины на площадку. Очумело помотал головой, разгоняя стоящий перед глазами туман, и потряс ею, пытаясь спугнуть царящее вокруг безмолвие. Дракона не было! Во всяком случае в виде хоть сколь-нибудь достойных упоминания частей тела! Вся площадка усеяна мелкими кусками плоти, чешуей и требухой!
С трудом встав на ноги, я, обойдя по широкой дуге здоровое темное облако, что сгустилось у самого зева пещеры и от которого меня пробирал озноб до самого нутра, поспешил к другому краю каменной площадки, молясь, чтобы основная часть драконьей туши просто свалилась туда.
Но увы… Там не было ничего подобного и близко…
Потерянно побродив по площадке меж оставшихся от сумеречника кусочков плоти и чешуи, я наткнулся на кончик его хвоста длиной не более ярда. Приподнял его и сразу выпустил из руки. Да тут же и сел, плюхнувшись прямо на зад. Обхватил руками голову и ошалело проговорил:
— Надо было в хвост стрелять… Может, тогда голова и уцелела бы…
Справившись с потрясением и чуть придя в себя, обратил взор на скалящегося беса. «Ну ты и скотина, бес, — беспомощно прошептал я. — Ты сказать не мог, что неуязвимого магического дракона „Искрой Тьмы“ на клочки разорвет? Все талдычил про какую-то дурацкую крепость, которую на камешки разнесет!»
«А что сразу бес, что сразу бес?! — возмущенно вскинулся этот поганец, тотчас прекратив гнусно ухмыляться, поглядывая то по сторонам, то на меня. — Откуда я знал, что с драконом станет? Я же не такой осел, чтобы на них с „Искрами Тьмы“ охотиться! — И ворчливо добавил: — Говорил тебе — давай лучше демонов наймем!»
С досады сплюнув, я поднялся. С немалым трудом, надо сказать. Все же приложило меня неслабо звуковой и воздушной волнами. Может, и вовсе не встал бы так быстро, если бы место моего отдохновения не было до предела насыщено эманациями Тьмы, наполняющими мое тело мощью.
«А это что такое?» — мрачно поинтересовался я у рогатого, кивая на все расползающееся темное облако, от которого хотелось держаться подальше.
«Разрушение „Искры Тьмы“ вызвало образование устойчивой межмировой прорехи с доминирующим преобладанием темномагической энергии в ее фоне», — разъяснил, ехидно скалясь, дюже умный бес.
«Что?! — обалдело разинул я рот, глядя на клубящийся у входа в пещеру сгусток мрака. И, запинаясь, переспросил: — Это… это что — портал в Нижний мир получился, что ли?!»
«Ну типа того», — снисходительно пояснил бес.
Я замысловато выругался, повторив слышанные ранее слова одного грузчика в кельмском порту, которому после дневной разгрузки трюмов пузатого купца, забитых доверху мешками с рисом, объявили, что в списках нанятых сегодня людей он не значится, а следовательно, никаких денег не получит. Очень к месту пришлось — ведь степень моего потрясения в данный момент была примерно такой же, как у того бедолаги.
Подумав вдруг кое о чем, я поперхнулся грязными словами и невольно заозирался, ища взглядом случайных свидетелей сотворенного мной непотребства. Ведь если только хоть кто-нибудь… хоть одним глазком… и донесет святошам… Отправят меня на костер, невзирая ни на какую «Звезду Света»!
Но, понятное дело, видоков не нашлось. Я облегченно вздохнул. Но тут же настороженно вскинулся и спросил у нечисти: «Бес, а демоны из этой прорехи не полезут?»
«Пока нет, — прищурив один глаз и глядя на облако темного тумана, соизволил ответить бес. — Не стабилизировался портал еще. — Задумчиво почесав правый рог, он неуверенно добавил: — Ну разве что мелочь какая-нибудь дурная может сунуться…»
— Точно на костер меня отправят! — мрачно констатировал я вслух, потерянно взъерошив волосы. — Так, надо валить отсюда по-быстрому! — скомандовал я сам себе.
«А как же добыча?» — с ожиданием уставился на меня, потирая лапки, бес.
Меня от этого вопроса всего перекосило.
«Какая добыча?! От дракона и не осталось, считай, ничего! Даже в доказательство победы над ним взять нечего!» — зло бросил я.
«А как же хвост?.. — блеснув глазками, вкрадчиво молвил бес и подначил: — Хоть будет тебе чем порадовать стервочку Кейтлин при встрече! Придешь к ней такой… С хвостом!»
«Заткнись! Заткнись, скотина, пока я тебя не прибил!» — затрясшись от негодования, добром попросил я решившего поглумиться надо мной поганца.
Но бес не унялся, махнул только лапкой, энергично потер пятак и выдал:
«Ну ладно, не хочешь забирать хвост, демон с ним. А чешую-то зачем бросать?»
«Чешую?» — моментом поостыв, переспросил я, задумываясь. И скрепя сердце признал справедливость замечания нечисти. Драконью чешую просто грешно бросать. Она же немыслимых денег стоит! С обычных ящеров крылатых чуть ли не на вес серебра идет, а уж с магических… А чешуя сумеречника так и вовсе, наверное, за золото уйдет. Хоть какой-то прибыток с охоты выйдет. Да и отлично защищающий от магических атак доспех мне совсем не помешает.
Мешка у меня с собой, понятное дело, не было, так что пришлось собирать крупные пластинки драконьей брони прямо на расстеленную на земле накидку. Само собой, предварительно приходилось ножом очищать чешую от кусочков плоти ящера, а то ведь груз выйдет неподъемным, несмотря на то что от огромного сумеречника мало что осталось.
Обидней всего то, что ценных костяных пластинок не так уж много набралось. От силы мешка два удастся наполнить. Взрыв вышел слишком сильный… И даже то, что уцелело, разбросало по склонам скалы. Попробуй теперь сыщи да собери.
Облазив в поисках черной чешуи всю площадку у пещеры, я собрался уже было завязывать с этим делом, так как стало совсем темно, а магическое зрение в поисках кусочков мертвой плоти слабо помогало. Но уйти так просто не получилось. Неожиданно вспомнились слова беса о том, что драконы прячут сокровища в своих логовах. Нет, ну понятно, что это скорей всего полная чушь, но вдруг там у сумеречника и правда что-то ценное припрятано?..
Вот только как проникнуть в пещеру, если вход в нее полностью закрывает черное облако? Не выбросит ли меня в Нижний мир, если я сунусь в марево? Вопрос.
«Могу помочь», — предложил бес, видя, как я мыкаюсь перед пещерой, не решаясь проскочить через самый краешек сгустка темного тумана.
«Как?» — поинтересовался я.
«Так как прореха меж мирами еще не стабилизировалась, то ее вполне можно схлопнуть, вытянув часть энергии, — ответил бес и поспешил предупредить: — Но сам ты этого сделать не сможешь. Обязательно напортачишь, и тебя самого схлопнет!»
«Значит, этот портал можно уничтожить?» — обрадовался я. А то ведь никак не давала покоя мысль, что рано или поздно правда выйдет наружу и за мной придут. Суровые дядьки-инквизиторы.
«Да, — подтвердил бес и, потирая лапки, довольно сообщил: — Причем это будет стоить тебе всего лишь декаду жизни!»
Сговорились в итоге на четверти часа. Страсть как не хотелось, конечно, обещать передать нечисти свое тело даже на столь краткий срок, но что делать. Слишком, слишком опасно такой след за собой оставлять. Пусть через год или два, но на эту скалу обязательно кто-нибудь заберется и обнаружит портал. А там связать воедино некоторые факты для умных людей не составит труда… Я же не собираюсь прикопать где-нибудь тишком своих спутников, а значит, о моей охоте знать будет весь Римхол.
Прямо немалый груз упал с моих плеч, когда рогатый сделал все потребное, чтобы убрать межмировую прореху. Правда, для этого ему пришлось потрудиться… Демон знает сколько времени у него ушло на то, чтобы посредством моей ауры поглотить и сбросить частично в соответствующий накопитель, а частично в пространство количество энергии Тьмы, достаточное для схлопывания портала. Даже я устал… Но это, наверное, оттого, что тело работало исключительно мое.
Никакого взрыва, к счастью, не было. Туманная прореха просто раздалась вдруг в стороны, на миг явив моему взору картинку чуждого мира, и с громким хлопком разлетелась. Даже воздушный порыв не ударил — только удушливым валом прокатилась волна чистой стихии Тьмы.
Разобравшись с тем, что натворил по незнанию, я немедля отправился в пещеру. Ибо изнывал уже от нетерпения.
Но здоровущее логово сумеречного дракона оказалось абсолютно пустым. Если не считать валяющейся на полу у дальней стены какой-то жестянки.
Подойдя поближе, я не без удивления разглядел изрядно погрызенные останки рыцарских лат из белой стали с золочением. Дорогая, похоже, была вещица… Прежде чем в зубы к дракону попасть. Но вот размеры доспеха… Его явно какой-то великан таскал. На голову выше меня да вдвое шире в плечах.
Поразмыслив малость, я решил захватить с собой оставшуюся от несчастного рыцаря жестянку. Сгодится в качестве материального поощрения спутников. Продадут кому-нибудь, пусть даже на металл, на римхольском торгу и хорошую денежку выручат. А то раздавать драконью чешую страсть как не хочется… Самому пригодится.
Определившись с этим, я поднял искореженный панцирь. И обнаружил под ним слегка изогнутой формы белый меч с широким лезвием, плавно сужающимся в верхней четверти чуть ли не до игольной остроты. Внушительный такой клинок, с односторонней заточкой и обушком толщиной чуть ли не в дюйм. Но куда большее внимание привлекали сделанные на нем насечки, мягко отливающие лунным серебром, и светящаяся темным янтарем руна прочности, вплавленная в металл у рукояти, обтянутой черной, ссохшейся от времени кожей.
Отбросив в сторону дурацкий латный доспех, я жадно цапнул превосходный меч и удивленно охнул. Тяжелым оказался он очень. Фунтов, наверное, под тридцать…
Повертев в руках клинок, немного более длинный, нежели мой оставшийся в лагере фальшион, я чуть напрягся и взмахнул им несколько раз. Сперва меч двинулся по дуге как-то натужно, с неохотой, а потом, когда я удвоил прикладываемые усилия и приноровился к новому оружию, залетал гораздо быстрей, с протяжным свистом вспарывая воздух.
— Вот это вещь, — довольно произнес я, опуская свою находку. Жуть как понравилось мне ощущение грозной мощи, которое внушал находящийся в моих руках клинок неизвестного рыцаря. С таким не страшно и на древнюю нежить бросаться… Явно не спасует и перед их костями каменной крепости…
Не выпуская из одной руки меча, я зацепил свободной истерзанный доспех и поволок его к выходу из пещеры. Выбрался на площадку и остановился. Бросил находки подле расстеленной на камнях накидки и озадаченно поскреб в затылке. Меч, панцирь, гора драконьей чешуи. Добычи вышло не так уж мало… За раз, да без мешка, мне все это точно не утащить.
Смирившись с тем, что завтра придется вновь лезть сюда, чтобы забрать то, что не смогу утащить сегодня, я решил не связываться пока с рыцарским облачением и мечом, а взять с собой лишь часть чешуи. Ту, что поместится в увязанной узлом накидке. А остальное уже в мешках поволоку… Так оно и сподручней выйдет.
Сказано — сделано. Пяти минут не прошло, как я разобрался со всем и начал спуск. Добро только свое припрятал в расщелине в снегу и отправился. А то места здесь, конечно, пустынные, кругом ни души, но как бы мою добычу не уволокли. Люди — они такие.
Спускаться со скалы оказалось ненамного проще, чем взбираться на нее. Но быстрей. Еще до полуночи я оказался в лагере. Тут на меня обрушился буквально град вопросов. Всем интересно было, что там так прогрохотало, что с перевала неподалеку лавина сошла, а мулы аж на колени попадали от страха. Ну и, естественно, вопрошали, что там с драконом.
Но я так вымотался за день, что языком было пошевелить невмоготу. Просто бросил у костра узел с чешуей и взглядом указал на него — сами смотрите, мол. И набросился на еду. Проголодался страшно. Пить-то не так хотелось — снега хватало, чтобы жажду утолить, а вот есть…
С утра пришлось вновь лезть в гору. Не одному уже, правда, — с Гнатом. Чтобы наверняка забрать за раз все ценное с площадки у пещеры. Соответственно и мешков взяли с собой не два, а четыре. Я так подумал, перед тем как уснуть, что если хорошо пошариться по склонам горы, то сыщется еще немало драгоценной драконьей чешуи. Зачем добру пропадать? Да и хвост… Поганец-то этот, бес, вдруг загорелся желанием выкупить у меня ценный трофей. Я, конечно, поначалу ни в какую не соглашался, подозревая какую-то пакость, но потом, когда рогатый всю свою долю от добытого в подземелье посулил… Согласился, в общем. Почти тысяча золотых лишней точно не будет. Да и благодушное настроение, которое сложилось наутро, свою роль сыграло. По факту ведь я совершил так необходимый мне подвиг — поверг сумеречного дракона. Только с весомыми доказательствами возникла небольшая проблема. Но это на фоне свершившегося факта просто сущая ерунда. Можно даже и впрямь, как бес говорит, прикупить у демонов голову сумеречника и заявиться с ней к Кейтлин. Дракона-то я убил? Убил! А то, что притащенная башка принадлежит другому, никакого значения не имеет.
Часть третья
Две с лишним недели занял наш путь назад в Римхол. Может, обернулись бы и быстрее, но тут без напасти не обошлось. Близ перевала-то свирепствовала зима, а ниже, в предгорьях, уже началась весна… Все поплыло-потекло. Жуть, просто жуть. Ручьи-речушки вспухли от талой воды, превратившись в бурные, не преодолимые вброд реки, а идти по лесу стало сущим мучением. Всюду — кап-кап, а под ногами — хлюп-хлюп.
Я просто счастлив был, когда мы наконец до города добрались. Даже стоящих на воротах стражников воспринял как родных, с ходу бросив им серебряный ролдо. Мечтая при этом только об одном — поскорей добраться до таверны, отмыться, отчиститься и налопаться всякой всячины от пуза.
Но сначала, конечно, пришлось повозиться: мешки с драконьей чешуей к себе в комнату перенести, замотанный в полотнище хвост затащить да великанский меч не забыть прихватить… А рыцарские латы я, как и намеревался, Питу с племяшом подарил. После того как мой первейший помощник — бес счел в мешках все до единой костяные пластинки и довел до меня получившийся результат. В смысле, что за время транспортировки ни чешуйки не пропало в неизвестном направлении. Ну а Гната я не стал озадачивать подарками — взял только да заплатил ему десятку золотом в довесок к обещанному. У него же сын жениться надумал, ему на дом деньги нужны.
В общем, все довольны остались. И обещали не подвести меня — отправиться в скором времени со мной в новый поход за сумеречником.
Так что настроение вечером было отличное. Отмылся, подстригся-побрился, одежду чистую надел, поел от души. Что еще нужно для полного счастья? Разве что кубок доброго вина да мало-мальски симпатичная девица.
Недолго думая заказал я целую бутыль красного вина и приманил золотым кругляшом парочку отирающихся у стойки бара девиц из «Игривой кошечки». Отрываться так отрываться. А не ломать голову над тем, куда же нечисть дела драконий хвост! И умудрился же как-то этот поганец сплавить охотничий трофей всего лишь за дарованную ему четверть часа, да так, что я никаких концов не смог сыскать.
Сидеть с девушками гораздо веселей, чем одному. И глупые мысли не гложут, и вообще… Если выразить одним словом — хорошо!
Пребывая в благостном расслаблении, я не сразу отреагировал на громкий гул, волной прошедший по залу, а затем на наступившую тишину. В которой отчетливо было слышно:
— Цок-цок-цок!
С трудом оторвав взгляд от буквально вываливающихся из лифа платья прелестей одной из кошечек, я повернулся в сторону источника непонятного звука. Да так и замер, разинув рот… Когда увидел шагающую от дверей особу в черном кожаном костюме, того же цвета длинной накидке, подметающей нижним краем пол и скрепленной чуть повыше груди крупной фибулой с изумрудом, в широкополой шляпе в тон да с иссиня-черным пером, с короткой рапирой в серебряных ножнах на поясном ремне-цепочке и в высоченных шнурованных сапогах на огроменных каблучках…
Впрочем, я не один такой обалдевший был — все посетители «Драконьей головы», те, что мужского пола, замерли с разинутыми ртами, едва завидев обольстительную красотку в мужском наряде. Таких им видеть еще, наверное, не доводилось. Ну а я, хоть и знаком с ней, все равно был в самое сердце уязвлен. Она же за время нашей разлуки немного изменилась… Ростом стала выше больше чем на дюйм, округлости ее, и без того привлекающие взгляд благодаря выбранной одежде, соответственно увеличились. А глаза… Те так вообще стали неподражаемо яркими и обрели насыщенно-зеленый цвет… Нереально красивый. И такое ощущение возникает, будто в воздухе от ее взгляда остается размытый светящийся след… Обалдеть просто. Как она только прошла с такими ну совершенно нечеловеческими глазищами мимо патрулей инквизиции, которых полным-полно на улицах Римхола?!
Я банально забыл, как дышать, увидев Кейтлин ди Мэнс! Та, нахмурившись, обвела взглядом притихший зал и поджала губы, глядя на то, как все чуть ли не облизываются, пялясь на нее. Хотела, похоже, что-то резкое сказать, да тут внезапно увидела меня… Остолбенела. Глаза ее изумленно расширились, и она потрясенно выдохнула:
— Ты?!
— Ага, — только и сумел ответить я, не зная, что еще сказать.
— Ты?.. — Глаза Кейтлин потемнели и заблистали гневом. — Ты что здесь делаешь?! — прорычала она.
— Так это… На сумеречников охочусь… — смешался я. И глупо улыбнулся, пытаясь спихнуть с коленей прилипшую ко мне девицу, упорно не желающую спихиваться.
А бес, поганец, вместо того чтобы поддержать в трудную минуту растерявшегося меня, просто засиял. И предвкушающе потер лапки, радостно приговаривая: «Ой что сейчас будет, ой что сейчас будет!..»
— Ах на сумеречников! — моментально вскипела ди Мэнс. Ее невероятные очи стремительно заполнила тьма…
Отчего сидящая на моих коленях девица наконец сползла с них. Рухнув без сознания на пол. Впечатлительная слишком оказалась. Ну да и я с радостью оказался бы в другом месте, нежели прямо на пути явно жаждущей кого-нибудь прикончить нелюди. Которая к тому же еще и обладает даром.
Я только и успел, что судорожно сглотнуть, глядя на искаженное яростью прекрасное лицо Кейтлин, на ее черные глаза-буркала и на вскинутые руки, охваченные призрачно-алым пламенем. Даже коротенькую молитву зачитывать не стал, осознав, что на нее мне просто не хватит времени.
— Видит Создатель, я не искала этой встречи, стражник!.. — задыхаясь от ярости, выговорила леди. — Все воля случая. Сама судьба, как я кротко верила и надеялась, наши дорожки пересекла… Даровав мне возможность прибить тебя! — Сказала, и перед ее объятыми призрачным пламенем руками начал стремительно формироваться огненный шар.
В этот же самый момент громко хлопнула дверь, и в зал стремительно ворвалось новое действующее лицо. Мой старый знакомец Молох… С ходу зарядив кулаком в челюсть привставшему со стула вышибале, он бросился дальше — прямиком ко мне.
Двигаясь с запредельной скоростью, отчего его движения едва ли не размывались, Молох сбил плечом стоящего в проходе меж столами воина в черненой кожаной броне — одного из тех шестерых, что заявились вместе с ди Мэнс, будучи, по-видимому, охранниками. А затем и саму девушку грубо в сторону оттолкнул-отшвырнул, зло бросив:
— С дороги! — да еще и нецензурным эпитетом припечатал.
Кейтлин даже через ближайший столик кувыркнулась от неожиданного толчка. Но не распласталась на полу, грохнувшись, как это случилось бы с любой обычной девушкой, а перекатилась и моментально вскочила на ноги, разворачиваясь лицом к врагу. И все это, не растеряв концентрации! Незавершенное заклинание из сферы Огня не распалось! Жаль, Молох всего этого не видел… Но он вообще, похоже, не замечал никого и ничего, кроме меня.
И зря. Не успел он преодолеть пяти ярдов, отделяющих его от моего стола, как ему в спину ударил плотный ком огня размером с человеческую голову. Обтек полыхнувшую неистово-белым магическую защиту Молоха и заставил буквально запылать его фигуру.
Но этот своеобразный пожар иссяк так же быстро, как начался, никак не повредив помощнику Угрюмого. Молох только с проклятиями содрал с шеи золотой амулет-оберег, исчерпавший свою силу и расплавившийся под влиянием стремительно выплеснутой им стихиальной энергии. Что и говорить, не самое приятное ощущение мужику пришлось пережить. Хотя если бы не запасся таким мощным оберегом, что оказался способен сдержать удар заклинания «Пожирающий Огонь», относящегося к третьей ступени, пришлось бы ему куда хуже.
Впрочем, учитывая, что Кейтлин на этом и не подумала успокаиваться, завидовать Молоху не приходилось. Не успел он избавиться от раскаленного золотого кругляша, как ему вновь прилетело. В этот раз, правда, не огнем. Демоница в мгновение ока сформировала перед собой «Пульсар Воздуха», и в Молоха с непостижимой скоростью ударила длинная очередь чуть сплюснутых туманных сгустков, формой смахивающих на тыкву.
Дум! Дум! Дум! Дум! Дум!.. — издавали они, ударяя во все же успевшего развернуться лицом к Кейтлин Молоха и отбрасывая его, словно тычками огромной дубины, все дальше к стене. В которую бедолагу, утратившего в процессе всякую ориентацию в пространстве, и впечатало в итоге.
А в довершение всего на рухнувшего на пол мужика, ошеломленно мотающего головой, налетели охранники леди и сноровисто запинали его под стол. Затем резво вытащили, заломали, схватив за волосы и вывернув руки за спину, и заставили опуститься на колени. Тут же один из воинов в черном с силой пробил Молоху в челюсть, сурово выдав:
— Ты как посмел, урод поганый, леди толкнуть?! — И еще раз припечатал, так что у бывшего десятника герцогской гвардии мотнулась голова.
Надо отдать должное Молоху — моментом все осознал. Не растерялся, не впал в ступор и даже рыпаться не стал. Повертел рассаженной в кровь мордой и, найдя взглядом Кейтлин, тут же повинился, невнятно выговаривая слова и отчаянно кося под деревенского остолопа:
— Прощения просим, добродетельная леди… То целиком моя вина… На милость вашу только уповаю…
Вот что значит опыт общения с благородными! Набрался, вишь, уму-разуму за время службы в герцогской гвардии! Вон как ловко выкрутился! Пару слов сказал, а под суд его уже, получается, не отдашь. Ди Мэнс придется самой определяться с наказанием. Так принято у знати в отношении чистосердечно признающих свою вину лиц. Чтобы проблему, так сказать, не развивать.
— Что заставило тебя нестись, не глядя перед собой? — рассерженно вопросила у Молоха Кейтлин, чуть успокоившись после стремительной схватки.
— Да… — замешкался с ответом зарыскавший глазами по сторонам злодей. А потом возьми да брякни, наткнувшись взглядом на меня: — С другом своим свидеться спешил! Вот!
— А это ты зря… Ой зря, — покачав головой, едва слышно прошептал я.
— Так стражник — твой дружок?! — как и следовало ожидать, вновь полыхнула яростью демоница. И гневно бросила, отдавая приказ своим людям: — Всыпьте тогда ему полсотни плетей!
А я укоризненно выговорил, обращаясь к ошарашенно разинувшему рот Молоху:
— Ну вот видишь.
На самого избранная мера наказания впечатление произвела. Полсотни плетей — это не фунт изюму. Обычно прописывают пятерку, в крайнем случае десятку ударов. А то ведь двадцатку, да в полную силу если, уже не всякий человек вынести может. Ну, Молох, учитывая, что у него есть талиар, и полсотни выдюжит, но встанет он после такого явно не скоро… И запомнит урок на всю оставшуюся жизнь.
— А теперь займемся тобой, — обратилась разъяренная Кейтлин ко мне, едва ее люди угомонили начавшего вырываться Молоха, банально запинав и вырубив его.
Я не удержался, сглотнул и бросил быстрый взгляд в сторону окна, размышляя, не пора ли сигануть в него. Мой амулет тоже недолго сможет сдерживать атаки могущественной магессы, возжелавшей поджарить меня до хрустящей корочки.
С трудом удержав себя на месте, я торопливо предложил Кейтлин:
— Может, сначала поговорим?
— Нам абсолютно не о чем с тобой разговаривать! — гневно фыркнула она. Но из колеи я ее своими словами все же выбил. Заставил задуматься над тем, что собирается совершить. Ведь Кейтлин, помедлив, развеяла начавший формироваться огненный шар! Правда, потом… Потом демоница сделала совершенно неожиданный вывод: — Но ты прав, так легко тебя убивать нельзя… Этого тоже хватайте, — решительно велела она своим людям.
Ну этого я уже потерпеть не мог. Одно дело — ди Мэнс, у которой есть основания для претензий ко мне, а другое — совершенно левые люди. Пусть и слуги ее. Да и не по закону это.
— Только суньтесь — мигом грабки попереломаю, — холодно предупредил я пару двинувшихся ко мне воинов в черненой кожаной броне.
— Не слишком ли ты самоуверен? — насмешливо осведомился один из них и демонстративно похрустел толстенной бычьей шеей, разминаясь перед схваткой.
— Да нет, — безразличным тоном вымолвил я, не обращая никакого внимания на эту показуху. Ну да, здоровые все лбы и талиары неплохие небось у каждого есть. Но и я не лыком шит. Криво усмехнувшись, я взялся за край толстенной дубовой столешницы и, чуть напрягшись, с громким хрустом отломал от нее кусок. Отбросил обломок и, отряхнув руки, веско заметил: — И еще. Вы здесь никто. Нападете — отвечать буду, словно встретив каких-нибудь грабителей или бандитов. Не церемонясь. А выживет ли при этом кто — другой вопрос…
— Что-то ты осмелел больно, стражник, как я посмотрю! — прорычала, перебивая меня, Кейтлин.
— Да я таким и был, — пожав плечами, заверил я ее и угрюмо молвил: — Не по закону поступаете, леди, людишек своих натравливая. Не по закону. А значит, прибить их я имею полное право. — Сердито подумав про себя: «Хочет убивать — пусть убивает, а издеваться — не позволю!»
— Ах по закону тебе, значит, захотелось?! — взъярилась она. Стиснула кулачки и долгое мгновение прожигала меня испепеляющим взглядом. А затем внезапно опустила руки и прошипела: — Хорошо же, хорошо… Будет тебе по закону! — гневно бросила она, круто развернулась на своих каблучках и поцокала к двери.
— А платить кто будет за разгром?! — ожил наконец застывший за стойкой бара владелец «Драконьей головы». Понятно, все-таки проделки демоницы не прошли бесследно: пока Молоха воздушным пульсаром к стене трамбовало, четыре стола вместе со всем, что на них было, опрокинуло-расшвыряло по пути, да и половицы на месте, где бандит стоял, неслабо так прогорели.
Но ди Мэнс даже не повернула в его сторону головы! Просто взяла да ткнула пальчиком назад, указывая на меня!
Хлопнула дверь.
Читать бесплатно другие книги:
