Девять месяцев, или «Комедия женских положений» Соломатина Татьяна

Глава четвёртая

Атех (хотя вообще-то Саша). женщины в поисках эзотерики. находки того же, что и всегда

АТЕХ – хазарская принцесса... было у неё семь лиц. Согласно одному из преданий, каждое утро она брала зеркало и садилась рисовать, и всегда новый раб или рабыня позировали ей... каждое утро она превращала своё лицо в новое, ранее невиданное. Некоторые считают, что Атех вообще не была красивой, однако она научилась перед зеркалом придавать своему лицу такое выражение и так владеть его чертами, что создавалось впечатление красоты. Эта искусственная красота требовала от неё стольких сил и напряжения, что, как только принцесса оставалась одна и расслаблялась, красота её рассыпалась так же, как... соль[6].

Саша Сорокина родилась в самой обыкновенной полно-неполной семье. Была мама. И вот стали мама и Саша. Папа был, но при этом его как бы и не было. Автор даже не будет пускаться в пространные объяснения того, что феномен папы, который есть и которого при этом совсем нет, отлично известен многим из моих читательниц да и женщинам вообще. Вот вроде бы он есть. И при этом – его нет. И Винни-Пух здесь ни при чём. При чём скорее ослик Иа. Но уже как типаж. Ты помнишь, как его зовут, ты знаешь, что он хороший, что он где-то работает, хотя ничего особенного при этом не зарабатывает, периодически он ругается с мамой, зарабатывающей на все котлеты в отдельно взятой семье, но при этом его нет до первой рюмки или симпатичной маминой подруги. Или даже несимпатичной, но такой, которая слушает папины мысли или даже стихи – с интересом. Интерес этот, впрочем, любой женщине интересен ровно до тех пор, пока подобный «ослик» не поселяется под её крышей. После этого всё в нём интересное становится неинтересным, потому что интерес необходимо подпитывать чем-нибудь совершенно неинтересным – теми же котлетами, например, или куриным бульоном, хотя бы раз в сутки. А из мыслей бульон неважный. Они даже всухомятку плохо идут. Выясняется это, правда, несколько позже...

Сашина мама работала, дабы хлеб насущный даждь им днесь. Сашин папа размышлял о смысле бытия, регулярно принося домой более чем скромную зарплату инженера по болванкам неизвестного предназначения, или младшего сотрудника вымершей полвека назад науки, или учителя физики, или ещё какого «недовостребованного» интеллигента. Семья, благодаря маме, стабильно держалась в пределах «среднего класса», хотя такового в совке не существовало. Потому правильнее будет сказать, что Сашина семья была самой обыкновенной усреднённой семьёй, каковых сотни тысяч были в нашем всеобщем детстве, если вам на год выхода этой книги от тридцати пяти до... Дай вам бог здоровья и долгих лет.

Сашенька росла, и родители её так любили и так ей во всём потакали, что даже не заметили, как она выросла. А выросла она рано. Потому что тот, кто не стремится к учению с такой страстью как, например, Софья Заруцкая, зреет – не скажу «взрослеет» – достаточно рано. Если не сказать «преждевременно». Потому что погружение в стремление осознать, что такое «дифференциал» или «интеграл», значительно замедляет гормональную деятельность как эпифиза-гипофиза, так и органов-мишеней типа яичников, труб, матки, влагалища и наружных половых органов. А когда мозгу нечем заняться, то – нате, пожалуйста! – преждевременная половая активность (не отождествлять с «половой зрелостью», ибо зрелость – любая – предполагает прежде всего зрелое отношение подлежащего к сказуемому). Учиться Сашенька, как вы поняли, не любила. Она любила заграничные тряпки и прочую красивую жизнь из иностранных каталогов типа «Неккерман».

С первым мужем Саше Сорокиной повезло. Видимо, боженька склонен охранять свои творения. Первые пару раз. Потом устаёт. Потому что мы – по образу и подобию и тоже иногда устаём, если вспомните.

Ей было пятнадцать, ему – двадцать. И хотя папа между поисками смысла и примирением с бессмыслицей нашёл в себе силу духа подняться и пойти, чтобы набить юноше лицо, но... Но юноша с честью выдержал и понёс. Вернее – понесла Саша Сорокина и, спустя положенное лунным календарём время, родила плод живой доношенный мужского пола. Событие сие значительное совпало – уже по грегорианскому календарю – с окончанием Сашенькой Сорокиной средней школы. Она даже получила вполне приличный аттестат, не столько благодаря собственным способностям, сколько маминому и папиному реноме в данной школе данного района данного конкретного города. Папа и мама Сорокины юношу, к слову, очень зауважали и даже полюбили. Потому что было в нём что-то очень мужское, ответственное. И хотя учиться, как и их дочь, он не любил, но от работы не отлынивал и прекрасно понимал, что красивая жизнь с неба не падает, до неё надо дотопать по собственноручно сколоченной лестнице. А на это надо время. Саша же хотела всего и сразу. Из этого несоответствия взглядов на природу материальных вещей и стали возникать у молодых первые разногласия.

– Он не даёт мне денег! – жаловалась Сашенька маме на мужа. И мама давала деньги или шла с Сашенькой по магазинам и покупала ей тряпки, и сумки, и обувь.

– Он не даёт мне денег! – жаловалась Сашенька папе на мужа. И папа, обнаруживший в себе после развала СССР не реализованный прежде (ибо папа был слишком законопослушен для того, чтобы такие его способности могли быть востребованы раньше) бизнес-талант, давал Сашеньке деньги.

– Они не дают мне денег! – жаловалась Сашенька мужу на маму и папу.

– Они и не должны этого делать! – говорил муж и давал Сашеньке деньги.

– Мне этого мало! – топала Сашенька ножкой. Муж долго и спокойно – поначалу – объяснял, что больше пока дать не может, потому что вкладывает в дело и потому что на что ей, позвольте узнать, деньги, если она одета, обута, накормлена и так далее?

Деньги Саше нужны были на тряпки, на хорошие сигареты, на кафе-рестораны-дискотеки. В общем, женщина всегда найдёт куда потратить. И много денег для женщины никогда не бывает, всегда только мало. Сама знаю, чего уж там.

Рождённый Сашей в срок и без осложнений здоровый отпрыск пола мужского доношенный был отдан в неотчуждаемую собственность маме её первого мужа. Новоявленная мать, надо сказать, нисколько по этому поводу не парилась. В силу анатомо-функциональной незрелости соответствующих инстинктов, мозговых структур и вообще лёгкого отношения к жизни как таковой. Кроме того, она – да! на радость всей интеллигентной родительской семье! – поступила в институт. Кажется, это был институт культуры... Или гуманитарная академия, созданная на базе ПТУ № 00? Или университет управления резиновыми уточками?.. Что-то в этом роде. Сказать наверняка автор затрудняется, потому что плохо запоминает нынешние академии и университеты. Когда автору самому пришла пора определяться с высшим учебным заведением, выбор был прост и незамысловат, как полено. Был университет – с целым рядом факультетов. И содержание обучения на оных предельно явствовало из их названий: физико-математический (физмат), биологический (биофак), иностранные языки (иняз), юридический (юрфак), журналистский (журфак) и так далее и тому подобное. Были институты: медицинский, например. Или политехнический. А также – институт инженеров морского флота (таковой имелся в родном городе автора). Строительный или архитектурный. И было понятно, что для того, чтобы стать руководителем, управленцем, директором – хоть школы, хоть больницы, хоть завода, – надо было прежде получить профильное образование, пройти путь с самого начала и... И вот поэтому автор теперь ни черта и не смыслит в новоявленных институтах «при», университетах «от» и академиях «управления управлением». Но речь у нас, слава историческому материализму, не об этом.

А о том, что Саша Сорокина из своих необременительных университетов вскорости вылетела за неуспеваемость. Ей было очень сложно учиться. Потому что учиться, вовсе не учась, действительно очень сложно даже во вспомогательной школе для умственно отсталых детей. А Сашенька, когда речь заходила о минимальном усилии на учебных фронтах, становилась ленива, как белый медведь в жаре московского зоопарка. Она напрочь теряла силу и волю, у неё начинались головные боли и недомогания, моментально проходившие, если подружка или очередной бойфренд (а что такого?! замужество – ещё не повод ограничивать своё общение с противоположным полом, слава богу, не в каменном веке живём, а в эпоху развитого феминизма, коммуникабелизма и широких возможностей качать права при полном отсутствии обязанностей) приглашали Сашеньку погулять. Вот она и погуляла в своё удовольствие до конца учебного года, регулярно беря и у мамы, и у папы, и у молодого мужа деньги. А они у них были, потому что мама, папа и муж паразитическими формами жизни не являлись и – кто плюс, кто минус – активно реализовывали свой собственный потенциал. Саша даже съехала из квартиры мужа под крышу родной престарелой тётушки, чтобы иметь возможность спокойно – да-да! – учиться, не разрываясь между дурацкими вопросами: «А почему ты спишь до одиннадцати, у тебя что, занятий нет?», «Ты хоть раз бы учебник открыла. Что-то они у тебя пылью покрылись...» и «Откуда у тебя новое кожаное пальто?!»

В общем, пока муж строил первые ступеньки к благополучию, мама и папа Сорокины вели работы по надстройке уже имеющегося, а сын рос у бабушки, Саша занималась поисками... Автор затрудняется сказать, поисками чего именно. Сказать, что Сашенька Сорокина хотела жить богато, весело и ничего при этом не делать, было бы неправдой. Не совсем правдой. Кое-что она хотела делать. Например, работать моделью. Но, на её счастье, не совсем вышла ростом. Почему на счастье? Потому что эта её особенность лишила её несчастья узнать, насколько это тяжело – вламывать ходячей вешалкой, с ежеминутным риском быть списанной на пустынный берег ещё до восхода солнечного богатства. Ох, сколько девочек, жаждущих стать моделями, понятия не имеют об адском, рабском труде и нездоровой психологической атмосфере этого развесёлого внешне занятия. Жаждущим девочкам не хватает частенько элементарного здравого смысла, чтобы сесть и с по-мощью бумажки или калькулятора посчитать, сколько их таких, жаждущих, а сколько – на выходе – Синди Кроуфорд или Наталий Водяновых.

В общем, модельный бронепоезд пронёсся мимо, и слава воинствующим богам подиума за рассеянность.

Далее – по накатанной. Сорокину последовательно шуганули ещё из двух вузов, хотя мама, папа и муж покорно оплачивали попытки получения Сашенькой высшего образования. После она пыталась из простой секретарши «на телефоне» стать референтом «из сопровождения босса» и даже ходила на какие-то хитромудрые курсы, опять же требующие, разумеется, оплаты. И конечно же, и мама, и папа, и муж и тут не подвели.

Кто знает, кто знает... Десять лет Саша искала и наконец нашла. Второго мужа. То есть такого бой-френда, что пожелал вступить с ней в законный брак с целью создания крепкой ячейки общества и личного благополучия. У второго мужа были крепкие еврейские родители с крепким современным особняком на водохранилище с завидной репутацией. А у первого – только мама-пенсионерка, папы же не было вовсе. Потому всё, что он создал, – он создал сам. И пусть немного, но достаточно. И останавливаться не собирался, потому что мама и сын за спиной и, значит, надо накачивать широчайшую мускулатуру.

Родители второго мужа были не в восторге от выбора единственного сына, но поскольку сами воспитали его интеллигентным евреем, то он и женился, невзирая и несмотря. Интеллигентный еврей был безупречен в отношении мамы и папы Сорокиных, первого Сашиного мужа, с коим они жали друг другу руки. Он даже попытался воссоединить семью с сыном от первого брака. Но Саша быстро родила нового сына и... невдолге развелась со вторым мужем (подробности чуть ниже). Потому что и он не смог стремительно обеспечить долженствующего процветания. Вместо того чтобы осыпать супругу бриллиантами и купить ей, в конце-то концов, если не личный самолёт с пилотом, то хотя бы раритетный автомобиль с шофёром или, например, раскулачить своих маму с папой, он... работал. Что правда, он бессловесно нанимал и оплачивал нянек, потому что супруга в дневное время училась на каких-то очередных курсах (куда-то же надо выгуливать наряды!), делала маникюр, посещала фитнес-клуб и солярий и... что-то ещё никому непонятное и необъяснимое тоже делала, а это – непонятное и необъяснимое – отнимает много сил и времени.... В ночное время второй муж самоотверженно занимался удовлетворением младенческих нужд в чистом памперсе, водичке и убаюкивании, потому что супруга очень сильно уставала от непонятных курсов и необъяснимого (по озвученной ему стоимости) маникюра.

А потом она очень устала от жизни в северных широтах и девять месяцев прожила в каких-то тёплых странах – на деньги, разумеется, родственников. Причём всех вместе взятых – и бывших, и текущих. Размеры долевых вкладов участия автору неизвестны, да это и неважно. Потому что у автора (да и у любого здравомыслящего человека) вызывает восхищение такое умение Саши Сорокиной манипулировать мамами, папами, мужьями и вообще любящими тебя людьми. Такой очищенный гений потребления приводит автора в состояние священного трепета и безмерного уважения перед счастливчиком, наделённым господом подобного рода натурой. Автор бы и сам хотел считать, что все ему по жизни должны лишь по факту его, авторского, рождения, а авторский маникюр (ёлки! когда автор последний раз маникюр-то делал?!) приоритетней, предположим, ургентной госпитализации близкого человека в интенсивную палату отделения кардиологии. Хотел бы, очень хотел! Но не дано ему, сирому, такового гения, хотя – видит бог! – автор пытался развить свой скромный эгоистический талантишко в подобный феномен упорным трудом. Но на выходе ничего, кроме упорного труда, не осталось, и автор, как и прежде, полагает, что совсем уж завираться во все стороны грешно, чрезмерно эксплуатировать любовь ближнего – гадко, а «по Сеньке – шапка!» – сквозной закон бытия.

Но и на старуху бывает проруха. И на любого Моцарта потреблядства найдётся свой заказчик Реквиема.

В тёплых странах ещё не разведённая, но активно оглядывающаяся вокруг (ради радости общения, разумеется!) Саша Сорокина познакомилась с соотечественником – молодящимся мужичком изрядной потасканности. Он был не так фигурист, как первый. И не так интеллигентен (никогда не путайте интеллигентность с образованностью, несмотря на то что они давно и прочно считаются контекстными синонимами), как второй. Он не был красив или хотя бы мало-мальски привлекателен. Невысокий. Обритый налысо не для уменьшения сопротивления стихиям, а лишь по факту помощи самой природе, решившей, что этой голове волосы ни к чему (ну и потому что верил, что, сбрив волосы, можно избавиться от накопленного совестью – или её подобием – кармического негатива). Жиденькая бородёнка клинышком, слюнявые губы, мутная татуировка на дряблом плече, впечатление общей засаленности. Масса деревянных бусиков, зодиакальных знаков, амулетов и оберегов делали его похожим не то на серфингиста на пенсии, не то на персонажа фильма «Мумия», носившего на шее и крест, и полумесяц, и могендовид «на всякий случай» (и помнится, последний ему помог. Что правда – ненадолго, и вовсе не из-за символа как такового).

Странно, как наша всеобщая любимица Сашенька Сорокина вообще обратила внимание на данный персонаж, очень странно! Он, даже если и имел материальные средства (а по всей видимости, имел, потому как на что же жил в тёплых странах здоровый мужчина, более уместный на какой-нибудь службе, если уж не на работе), то тщательно это скрывал. Если из местной русскоязычной колонии шли в ресторан компанией, то мужичонка сей всегда лопал больше всех, умудряясь ни за что не заплатить. Зачем? Всегда найдётся мужчина если не побогаче, то помужчинистее, который всё и оплатит. Резонно? А то! Но Саша, что нехарактерно для её наблюдательности за чужими кошельками и повадками, как-то выпустила из виду сие обстоятельство! Возможно, потому что мужичонка в бусиках – Ярослав Иванович (по кличке «Кришна») – с ходу запудрил хоть и ясные, но такие же неглубокие, как лазурная лагуна, Сашенькины мозги словами «веды», «йога», «тантра» и прочими «кундалини». Видимо, крепко дремала в Сашенькином теле первобытная прана доверчивого Буратино, как дремлет она в любом поверхностно-разумном существе, пока не будет разбужена специальными приёмами по разводу лохов.

Впервые совокупившись с Сашей Сорокиной, Ярослав Иванович объявил себя, ни много ни мало (или ни больше, ни меньше?), эгрегором и, уходя из её бунгало, оставил ей не букет цветов, не мороженое и не хорошенький сувенирчик, а изданный на поганой бумаге эзотерический словарь. И наша умница Саша, вместо того чтобы поразмыслить, отчего это она, как последняя лохушка, отдалась задарма, немедленно прочитала, что:

ЭГРЕГОР – энергетическая конструкция, объединяющая более или менее крупное человеческое общество (эгрегор школы, государства, религии и т.п.). Включает в себя эманации людей, их мыслеформы, собранные под влиянием устремления к одной цели. Эгрегоры – иноматериальные образования, возникающие из некоторых психических выделений человечества над большими коллективами: племенами, государствами, некоторыми партиями и религиозными обществами. Эгрегоры лишены монад, но обладают временно сконцентрированным волевым зарядом и эквивалентом сознательности.

И тут же почувствовала себя просветлённой, потому что не просто так, от скуки, трахнулась с потным несвежим мужичком, а вроде как занималась любовью с энергетической конструкцией! И хотя видала она... х-м... энергетические конструкции и потолще, и подлиннее, и поумелее, но всё-таки чудак не просто так, на букву «м», а включающий в себя «эманации». Хотя и лишённый «монад». Это хорошо, потому что про презерватив он не вспомнил, а она забыла.

Хихикнув и закурив, Саша продолжила листать книжонку. Ага, монада, на «эм»:

МОНАДА. Каждое Космическое Существо имеет свою индивидуальную Монаду – активную духовную субстанцию. В ней в зародыше заложен индивидуальный План Познания – предначертанная закономерность, изначально заданная программа, по которой Космическое Существо реализует процесс познания самого себя. Следование этому Плану и составляет Космическую Карму данного индивидуума. Наличие монады предполагает неминуемое её развитие по Закону Бытия. Монада – первичная, неделимая, бессмертная и духовная единица, богорождённая либо богосотворённая. Мироздание являет собой неисчислимое множество монад и многообразные виды создаваемых ими материальностей.

«Х-м... Если он эгрегор и, значит, лишён монад, так он что, не существо? В нём нет активной духовной субстанции? И он не реализует процесс познания самого себя?.. Чушь какая-то!» – подумала Саша и пошла в душ, решив, что она погорячилась, связавшись со всеми этими странностями. Ну и пусть. Можно подумать! Не он первый, не он последний, и пусть мозги кому-то другому пудрит.

Но Ярослав Иванович Кришна почему-то решил пудрить мозги не кому-то другому, а именно Сашеньке Сорокиной. Видимо, такова была её монада, предполагающая неминуемое развитие этого аттракциона.

Через месяц он уже обедал в обществе обоих Сашенькиных мужей, прилетевших с сыновьями, дабы последние свиделись с маменькой. За обеды платили, разумеется, мужья. По очереди, каждый раз оспаривая это право друг у друга. Ярослав Иванович никаких прав на оплату счетов не оспаривал и с блаженной улыбкой набивал пузо морепродуктами и всякими иноземными капустами, фыркая носиком на всё, что противоречило аюрведической системе питания. Автор не силён в аюрведе, но думает, что это очень разумная система и, вероятно, подошла бы и самому автору, потому что Ярослав Иванович вполне себе стаканами пил неразбавленное виски, джин без тоника и водку без закуски.

Мужья улетели, оставив Сашеньке младшенького. Ярослав Иванович переехал в оплаченное мужьями бунгало, обвесил младшенького Сашиного сына бусиками и под страхом реинкарнации в крокодила запретил Саше кормить его мясом.

Через месяц Саша Сорокина, крещённая православным священником рабой божьей Александрой, наизусть знала, что:

Аюрведа – древнейшая универсальная медицинская система, известная человечеству. Аюрведа ставит основной задачей поддержание здоровья и профилактику заболеваний, эта цель рассматривается как первичная. Лечение уже возникших заболеваний – это вторичная, дополнительная цель. Аюрведа во всех случаях незыблемо стоит на том, что тело человека следует рассматривать как единое целое. Любые его части взаимосвязаны – если не анатомически, то функционально. Кроме целостного подхода к лечению и учения о единстве всех частей тела, в Аюрведе не ставится под сомнение также теснейшая взаимосвязь тела человека с его духовной составляющей.

Таким образом, исключительно, казалось бы, психологические факторы самым непосредственным образом влияют на функционирование различных органов и систем физического тела, и наоборот. Дурные мысли, неполноценный контакт органов чувств с объектами и неблагоприятное влияние природы – все эти факторы прямо ответственны за возникновение физических и психических расстройств.

С другой стороны, правильное осознание, нормальная работа органов чувств и их качественное взаимодействие с объектами внешнего мира, а также благоприятные внешние условия ведут к обретению физического и духовного здоровья. Исходя из описанной выше глобальной концепции, Аюрведа предписывает совершенно определённые нормы поведения – как для сохранения здоровья, так и в процессе лечения различных болезней. Чистота души и тела также являются необходимыми факторами, способствующими здоровью и лечению расстройств. По Аюрведе, каждый человек является миниатюрной копией Вселенной – всё, что есть во Вселенной, присутствует и в человеке. Отсюда понятно, почему любое изменение окружающей среды так сильно влияет на его тело, ум и душу. Но есть и обратная связь: деятельность человека (не только физическая, но также слова и мысли) неизбежным образом сказывается на окружающей среде.

Аюрведическое учение считает, что здоровое тело, доброжелательные слова и мысли, религиозная или иная практика по самоусовершенствованию реально очищают окружающую среду как от физических, химических и микробиологических загрязнений, так и от негативных духовных энергий. Произнесение мантр, соответствующее конкретным предписаниям, искреннее стремление людей к очищению и совершенству оказывают воздействие не только на отдельного человека и окружающую его среду, но и на всю Вселенную в целом. Духовная практика даёт человеку возможность научиться управлять космической энергией и использовать её во благо всех живых существ. Вот почему Аюрведа считает необходимым работу над собой и утверждает, что молитва или произнесение мантр необходимы для общего благополучия и здоровья каждого человека...

Накопленная в прошлой жизни плохая карма является причиной заболеваний, которые нельзя излечить обычными терапевтическими средствами. Они излечиваются лишь с исцелением самой кармы – путём совершения благих поступков и за счёт духовной практики. Поэтому в аюрведической медицине столь большая важность придаётся хорошим поступкам человека – именно они являются залогом счастья в будущей жизни. При оценке состояния здоровья необходимо учитывать кармическую составляющую пациента. Согласно Аюрведе, если у человека имеются пороки, то он не может считаться здоровым, так как здоровый человек не совершает недобродетельных поступков. Именно поэтому Аюрведа указывает на необходимость осуществления духовной практики, способствующей духовному оздоровлению и росту – но совсем не обязательно в рамках конкретной религии.

Первоисточником Аюрведы являются Веды – священные тексты, лежащие в основе всей системы мысли и философии индуизма. Никто не знает, когда появились Веды; они считаются универсальной мудростью, предназначенной для всего человечества. Йогу, как и Аюрведу, можно считать практически ровесницами человеческой цивилизации; на их основе созданы все прочие медицинские системы – как аллопатические, так и гомеопатические. Так, в аюрведических трактатах можно встретить как свойственные гомеопатии лечебные средства, так и присущие аллопатии методы лечения: Аюрведа использует обе методики. В Ведах сказано: «Слабый не в состоянии испытать опыт души». Таким образом, тело является источником развития личности.

Основные цели Йоги и Аюрведы совпадают практически полностью. Отличием можно считать лишь то, что Йога использует духовный путь, Аюрведа же – физиологический (причиной болезней, согласно Йоге, являются колебания ума, а по Аюрведе болезни вызываются дисбалансом элементов тела, дош). Пятью элементами, из которых состоит наше тело, являются земля, вода, воздух, огонь и эфир. Первым элементом является земля – основа для производства энергии. Когда энергия выработана, для её распределения необходимо пространство, которым является последний элемент, эфир. Земля и эфир, производитель и распределитель энергии, сами по себе неизменны и вечны; они изменяются, когда начинают взаимодействовать с остальными тремя элементами: воздухом, огнём и водой. Аюрведа говорит о трёх дошах, или качествах тела, которыми являются Вата, Питта и Капха – соответственно принципы воздуха, огня и воды в той форме, в какой они проявляют себя в нашем теле. Аюрведа объясняет, что дисбаланс Вата, Питта и Капха нарушает равновесие в теле и приводят к появлению болезней.

Согласно философии Йоги, нарушения в типах поведения людей происходят из-за неправильного соотношения трёх гун, или качеств природы и ума. Это саттва, раджас и тамас, или свет, динамизм и инерция. Эти три качества природы возмущают ум, который, в свою очередь, приводит к нарушению функций тела. Практика йогов как раз и предназначена для глубокого проникновения внутрь с целью объединения всех частей тела воедино. Но в объяснении причин болезней между Йогой и Аюрведой нет существенного противоречия.

Единственным различием между Йогой и Аюрведой является то, что Йога требует огромной силы воли. Для того чтобы одержать победу над болезнями, необходимо производить собственную энергию. Поскольку многим людям недостаёт внутреннего потенциала для борьбы с болезнями, Аюрведа помогает этому процессу, предлагая больным тонизирующие средства и витамины, лекарства минерального, растительного или животного происхождения. Раса, или вкус определённых тонизирующих средств, наполняет организм энергией. Сходным образом в практике йогов при выполнении упражнений вы должны ощущать сущность, или вкус энергий своего тела. Итак, Аюрведа начинается с тела, а Йога начинается с сознания. Однако, несмотря на различные начальные точки, обе они позволяют очень эффективно поддерживать здоровье тела, являясь, по сути, учениями о самоисцелении.

Что бы всё это значило, Саша Сорокина ни черта не поняла. А ведь значило это всего лишь – даже в таком дурном вербальном воплощении, как вышеприведённое, – не желай зла никому, по мере возможности твори хорошее (или для начала – не твори плохого), работай над собой – и будет тебе счастье. That’s all. Но Сашин практически девственный, несмотря на интеллигентную семью, аттестат о среднем образовании и неоднократные попытки получения образования высшего, ум тянулся, как и любой девственный ум, ко всему загадочному и малопонятному. В данном случае – к словам. А уж к словам, произносимым под медитативную заунывно-ритмичную музыку, призванную сосредоточить сильного или окончательно обезволить слабого, в «восточном аромате» а-ля Остап Бендер, да под потряхивания бусиками, да под поглаживания всяческих мест – тянулся особо. И всё это вместе окончательно лишило нашу героиню соображения. Какой там соображения – мыслей вообще. Она вдруг почувствовала неодолимую тягу к исцелению (хотя вовсе не была больна, если, конечно, не считать хворью её безмерную порой леность) и твёрдо решила «Перестать беспокоиться и начать жить» (книга старого афериста Карнеги стояла на полке в доме родителей, и Саша даже как-то раз прочитала её корешок). Для автора остаётся загадкой, чем так Ярославу Ивановичу Кришне претило мясо, являющееся, ёлки-палки, частью вселенной, а соответственно – и человека. Особенно человека, родившегося и проживающего в средней полосе России с климатом, априори требующим потребления мяса, птицы, рыбы, тем более в малолетнем возрасте. Чем нашей Саше не по нраву пришёлся а хотя бы и календарь православных постов, столетиями разрабатываемый с учётом необходимых и достаточных ритмов очищения-насыщения, непонятно. Возможно, будь рядом «гуру» с «ароматом» древнегреческим, на нашу Сашу такое же мозгодробительное впечатление произвело бы цитирование выдержек из трактата Гиппократа «О природе человека»:

Тело человека содержит в себе кровь, слизь и желчь, жёлтую и чёрную; из них состоит природа тела, и через них оно и болеет, и бывает здоровым. Бывает оно здоровым наиболее тогда, когда эти части соблюдают соразмерность во взаимном смешении в отношении силы и количества и когда они наилучше перемешаны. Болеет же тело тогда, когда какой-либо из этих частей будет или меньше, или больше, или она отделится в теле и не будет смешана со всеми остальными, ибо, когда какая-либо из них отделится и будет существовать сама по себе, то по необходимости не только то место, откуда она вышла, подвергается болезни, но также и то, куда она излилась, переполнившись, поражается болями и страданием...

Ну и так далее. Не было ещё ни одной религии, ни одного гуманистического учения, ни одной системы правильного образа жизни, питания и прочего воспитания, принесшего бы вред. Не было бы... Если бы не адепты.

Так что автор понятия не имеет, почему Саша Сорокина не занялась, к примеру, физкультурой всерьёз (а не фитнесом в интерьере клуба), не стала учиться, работать и любить маму с папой и хотя бы одного из двух своих прекрасных, в общем-то, мужей, но покорным бараном взирала на Ярослава Ивановича Кришну. Возможно, потому что он много времени проводил рядом с нею, а у мамы и папы и даже у обоих её мужей не было достаточно праздности для мерного развешивания вечных истин по её ушам. Может быть, из-за того, что папа, прежде объясняя ей по пятому кругу задачку по алгебре, сердился. Ярослав Иванович же, услыхав от неё бессмысленно повторённое за ним: «Мантра в широком смысле есть наука звука: путём использования соответствующего звука можно гармонизировать все праны организма, а также разум», восхищался памятью и остротой ума своей ученицы.

В общем, будь благословенна прана Буратино и те, кто верует, что на Поле Чудес произрастают дармовые плоды поверхностного знания. Аминь!

Домой Саша Сорокина вернулась из южных стран окрылённая. Никакого секретарства и прочих занудных неэффективных для ума и тела учёб и трудов. Отныне только Высшее Знание и создание новой мегареальности и прочая материализация духов и раздача слонов!

Второй тогда всё ещё муж с пониманием отнёсся к прожектам жёнушки, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы хоть чем-то занималось.

Для начала «дитя» занялось продажей квартиры, великодушно оставленной ей целиком и полностью, с мебелью и ремонтом, супругом номер раз.

– Зачем? – удивлённо спросил второй, на квартиру от предыдущего брака не претендовавший и совместное их с Сашей текущее жильё снимавший, ибо, если помните, за решение своё жениться на давно не девице Сорокиной был подвергнут родителями-кулаками остракизму и из особняка изгнан. Но он оставался классическим еврейским мальчиком, и ровно так, как он служил жене, он продолжал служить и маменьке. Несмотря на измены первой и сучий характер последней, он пытался им угодить во всём и наладить мир и гармонию. Бедный парень, он ничего не знал ни о каких учениях, а просто пытался растить свой сад и по возможности никому не желать зла.

– Затем! – сказала ему Саша, добросовестно тратившая деньги от сдаваемого жилья на модные тряпки и прочие предметы первой необходимости.

Он не стал возражать. Да и не мог. Он продолжал радоваться. Хотя здравствовать было всё тяжелее. Он уже ощущал затылком сочувствие первого Сашиного супруга и победительное торжествующее злорадство собственной маменьки. Поэтому он продолжал любить жену изо всех сил. Тем более – есть ребёнок, а для еврея это навсегда.

Саша продала квартиру и снова исчезла на некоторое время из нашей большой холодной неуютной страны.

Вернулась вся загадочная. В этнических одеждах. Увешенная бусиками. И показала мужу бумагу о том, что она директор межгалактического женского центра «ТВОЯ МОКША», располагающегося на одном из островов самого тёплого океана.

– Мокша – это такая разновидность мордвы? – спросил вконец обалдевший муж.

– Глупец! – таинственно-презрительно фыркнула в него Саша, желающая добра всему человечеству. – Мокша – это освобождение от цепи перерождений в человеческом облике, то есть теле. Достигшие мокши освобождаются от всех желаний, полностью постигают атман и проникают во всё.

– Кого постигают? – оторопело уточнил уверенно продвигающийся в топы менеджер, для которого «счёт-фактура» была как-то привычнее и роднее «атмана».

– Ну, Бог, понимаешь? Бог в личном смысле! Расширяют сознание до беспредела!

– Ничего не понимаю. Ну а чем конкретно будет заниматься этот твой центр?

– Это не мой центр, я там только директор. Это центр Ярослава Ивановича, ну, того, что с нами обедал, помнишь?

– Помню... Саша, если это его центр, то зачем ты продала квартиру?! – всплеснул руками муж и по-бабьи схватился за голову.

– Потому что без вложений не существует прибыли! – менторским тоном просветила жёнушка этого неразумного выпускника MBA. – А заниматься мы будем... Вот, послушай! – она достала отличной полиграфии рекламный проспект и экстатически зачитала: – Спешите! Набор ограничен! Уже сейчас вы можете подарить себе наш базовый курс для женщин «Начни и Кончи». Он состоит из трёх частей – «Прелюдия», «Акт», «Оргазм», – по мере прохождения каждой из которых у Вас есть возможность расширить и дополнить ранее полученные знания, углубляя Вашу практику, а также прослушать курс лекций и семинаров... Смотри! Красиво? – она ткнула яркую книжицу на мелованной бумаге раскачивающемуся супругу под нос.

– Саша, нынче «вы» с большой буквы пишут только в приглашении на дискотеку клуба колхоза «Рассвет». Если уж ты заказывала такого качества печатную продукцию, могла бы и уточнить детали.

– Сам дурак! – беззлобно и даже игриво сказала Саша.

«Сам дурак» читал дальше: «Курс представляет собой удивительное погружение в мир ведической культуры, йоги, вумбилдинга, тантры, здорового образа жизни, вегетарианского питания, оздоровительной программы, интереснейших экскурсий...»

– Что такое вумбилдинг? – оторвался он от проспекта.

– Ну это такое... как бы тебе объяснить, чтобы понятно... Это развитие интимных мышц. Занятия в паре. Со специальным тренажёром-симулятором.

– С хером, что ли, резиновым?

– Не понимаешь ничего, так и не издевайся! – Саша вырвала у супруга проспектик, треснула им мужа по голове и унеслась из комнаты. Несильно треснутый муж ненадолго предался сильному унынию. Он хотел понимать, но не мог представить себе никакой другой тренажёр-симулятор для развития «интимных мышц», как только резиновый, или силиконовый, или из какого-нибудь другого материала искусственный член из секс-шопа. Или они имеют в виду одного на всех мужика с одним на всех человеческим мужским половым органом, и вот он-то и есть тренажёр-симулятор? А кто там мужик? Ярослав Иванович. Да нет, его на группу бабья не хватит, дай бог на одну-две. Может, поэтому и набор ограничен?

Видимо, защитные шлюзы сознания или же усталость не давали Сашиному второму мужу просто и разумно поразмыслить, и мысли его крутились вокруг рекламных призывов. Хорошо ещё, что он, постигший все тайны программы эксэль, понятия не имел – впрочем, как и его супруга – о тантрических практиках, частенько включающих половое сношение всех участников, практически невзирая на лица, разыгрывание партнёров по жребию, прочий групповой секс и поклонение «милейшей» богине Кали. В общем, сексуальная сила – первооснова вселенной, динамический аспект бога, люби всё, что шевелится, и придёшь к состоянию постижения высших истин безо всякой алгебры и геометрии.

«В общем, неплохой курятник баб за их же деньги. Отменнейший лоходром!» – только и придумал второй муж, даже не зная ничего о тантре. Махнул рукой да и поехал по своим куда более земным делам.

Самое время ненадолго остановиться на личности Ярослава Ивановича Кришны поподробнее, хотя, конечно, какую из комедианток это остановит от участия в спектакле, если роль немногословна, сценическое движение особого труда не составляет, а под занавес обещано небывалое блаженство? Но тем не менее автор исполнит свой занудный долг и предупредит о том, каковых типажей стоит избегать и опасаться, если понимание единого начала настолько далеко от дамочек, что они готовы принять за него один-единственный не самый качественный конец.

Ярослав Иванович (разумеется, не Кришна, а допустим, Горелов, или Копытов, или даже Разумейко, но пусть уже будет Кришной, раз уж так хочется ему быть пастухом невинных кур) родился и вырос на Крайнем Севере, за самым Полярным кругом. В детстве он очень мёрз и ненавидел рыбий жир, скармливаемый деткам Заполярья в куда больших количествах, чем, например, детишкам субсахариальной Африки. Потому что ниже Сахары хоть с едой не очень, но зато с солнечным светом, способствующим выработке витамина D, проблем нет. Потому рахит у маленьких детей жёлтого континента не от недостатка ультрафиолета, а от недостатка еды. А вот у тех, кто родился весь в белом, рахит случается именно из-за недостаточной работы светила в заснеженном регионе. И потому полезные лучи спектра им заменяет олений и рыбий жир. Папа Ярослава Ивановича был егерь, но после в анкетах тот стал писать, что охотовед и даже эколог, хотя в те годы, когда маленький Ярослав бегал по тундре за ягелем, такой специальности – «эколог» – не существовало. Но, как известно, мир един, и в каждой его монаде слово «экология» существовало с самого начала начал, так что взрослый Ярослав Иванович не лгал, а лишь адаптировал знание для более лёгкого восприятия его непосвящёнными.

Вырвавшись из вечной мерзлоты, Ярослав Иванович закончил юридический факультет университета и отправился служить в главный орган страны – Комитет государственной безопасности. Именно этот главный орган многие годы стимулировал не только вагинальные, но и анальные, и прочие «интимные мышцы» народонаселения, бредущего за светлой коммунистической мыслеформой к... открытию магазина. После того как пресловутая мыслеформа так и не приняла вид материального объекта, а в магазинах самоубились от тоски последние мыши, Ярослава Ивановича некоторое время мотало от края до края – то он работал в корпусе спасателей, то руководил «крупным охранным агентством» (насколько крупным, автору неизвестно, не говоря уже о том, что не размер имеет значение, а лишь просветлённое знание о том, что размера нет, есть – масштаб. И автор вполне допускает, что по масштабам Ярослава Ивановича агентство было крупным). У него, по всей видимости, ничего не вышло с агентством. Вероятно, его сожрали конкуренты, как частенько сжирали они и куда более крупных, чем Ярослав Иванович, будь он трижды Кришна, представителей данного бизнеса на завтрак, обед и ужин каждый день.

В какие только «управдомы» не переквалифицировывался Ярослав Иванович! То тату-салон откроет, то в декораторы подастся!

Неисчерпаемы таланты бывших особистов, коими до сих пор полнится земля русская, – от мелких кришн до... Вот недавно, например, автор попала в крохотную художественную галерею небольшого уездного городка. Вообще-то, говоря честно и откровенно, хотелось есть, а издалека показалось, что это ресторан. Вот такой вот приключился обман зрения. Но поскольку автор уже припарковалась, то решила удовлетвориться пищей духовной. Экспозиция представляла собой достаточно большое количество высококачественных фотографий, запечатлевших бескрайние русские поля, глубокие тёмные русские леса, широкие русские реки, величественные православные купола и благостных православных священнослужителей, как один русских, разумеется. Один из попов был настолько хорош собой, что автору похорошело, как после молитвы, как хорошеет любому, приобщившемуся красоты. Пребывая в благости, автор, пошатываясь от испытанного катарсиса, побрела, не разбирая дороги, к выходу из художественной галереи – и зацепила плечом большой рекламный щит. Со щита строго взирал довольно симпатичный широкоплечий дядька. Какой-то Там Какоевич – творец, собственно, представленной вниманию публики композиции. Замирая от трепетного любопытства, какой же путь надо пройти, чтобы так видеть мир в объектив, автор этого повествования зачитала биографию кудесника света и тени: родился-учился, высшее десантное военное училище, ГРУ, высшая школа КГБ, участие в операциях в Афгане, Египте и прочей Ближней Азии, равно как и не такой уж, если разобраться, и далёкой Латинской Америке. Столько-то моджахедов голыми руками, столько-то талибов из рогатки без лишнего шума и пыли, и вот столько-то недружелюбных нам организаций накачанной мощной интимной мышцей накрыл самолично. Член союза художников. Пишет стихи. Православный. Любит красоту... Поражённая в самое кундалинское кундалини, долго стояла я под щитом, поражаясь хитросплетениям света и тени, тонкому ироническому их сочетанию в первичном бульоне нашего космоэнергетического бытия, да пребудет со всеми нами сила!

Возвращаясь к Ярославу Ивановичу, автор вновь просит прощения у читателя за отвлечённые мотивы. Якобы отвлечённые...

Когда Бэтмена, Супермена и Человека-Паука из Кришны не вышло, он вспомнил, что с ранней юности увлекался восточной культурной традицией. Именно ею – «восточной культурной традицией» – и увлекался. Ничего не перевираю. А вслед за традицией – уже в зрелом возрасте – увлёкся Ярослав Иванович «религией, этническими различиями и сходствами, боевыми искусствами, кухней и системой здорового питания и так далее».

Кухней он увлёкся раньше здорового питания, потому что, разрываясь между «обширной декораторской практикой, участием в крупных телевизионных проектах, совмещая учёбу и преподавательскую деятельность в Институте Востока», наш герой стал весить больше двухсот килограммов, «набранных из-за неправильного питания и гиподинамии». Крупным стал наш Ярослав Иванович, как видите. Скорее всего, это произошло из-за его любви ко всему крупному (крупным агентствам, крупным телепроектам), потому что, «разрываясь между», например, учёбой и преподаванием в одном и том же институте, трудно набрать вес из-за гиподинамии. А только из любви ко всему крупному.

Сбросив вес и «приведя в порядок работу функциональных систем», забыв привести в порядок органы – да и правильно, чего размениваться на органы? Отлаживать – так сразу системы! – ушёл от жены и детей. И не банально, как все – к другой, помоложе. А сразу – на Восток. Но не на Дальний, а в центральный, южный и, на крайний случай, юго-восточный. И, поскольку крупного охранника из него не вышло, а крупным оздоровляльщиком телевидения всея Руси на тот момент уже трудился другой клоун, Ярослав Иванович к моменту встречи с Сашей Сорокиной уже восемь лет путешествовал по Азии, «глубоко погружаясь в суть явлений повседневной жизни народов, населяющих эти территории». После же того, как он встретился с Сашей, пообедал за счёт её супругов (в конце концов, скифы мы?! азиаты мы или где?! так что славянин и еврей вели себя вполне традиционно – то есть по-восточному гостеприимно) и узнал, что у неё есть независимая территория для бизнес-окучивания, жизнь Ярослава Ивановича Кришны обрела мясистую суть.

Даже скинув свой слоновий вес, Ярослав Иванович остался приверженцем исключительно вегетарианской пищи. Видимо, животных белков он переел в заполярном детстве, так что оно и понятно вполне. Мало того, Ярослав Иванович занимается «вегетарианской кулинарией, закладывая в основу приготовления паназиатский Helthy Fusion, сочетающий созерцательность дзенской системы баланса пяти элементов с прямолинейностью Аюрведы». Из чего видно, что Ярослав Иванович на всё горазд – и полиглот (паназиатский Helthy Fusion дорогого стоит, Чуковский Корней оценил бы!), и космополит, и эклектик, и балаболка, путающая баланс разумного с прямолинейностью бессмысленного набора слов. Самого себя Ярослав Иванович характеризует как философа и жизнелюба. Говорит, мол, «душа компании и всегда рад поделиться своими обширным опытом и знаниями во всех областях, которые познал досконально». Какие именно области Ярослав Иванович познал досконально, автор затрудняется ответить, но уважает его за смелость брехать, не краснея. Потому как куда больше уважает философа Сократа, сообщившего на склоне дней всему человечеству через ретранслятор в виде Платона, что он, древний грек Сократ, знает только то, что ничего не знает.

Ещё Ярослав Иванович в совершенстве – опять же с его слов – владеет самообороной по системе Джиу-Джитсу и знаком с рядом дешёвеньких пикаперских приёмчиков, позволяющих затащить девушку в постель за спасибо и шоколадку. Шоколадку, купленную ему девушкой, разумеется. И спасибо – тоже досконально, оно же посконно и кондово – от неё же.

Вот таким персонажем обогатилась наша Саша Сорокина. А персонаж – подвернувшейся возможностью поставить облапошивание дамочек на коммерческую основу, требующую, как и любая коммерческая основа, коммерческих же вложений. Своих у него особо не было, а чужие – не жалко даже в случае провала. Что правда, проваливаться он не собирался, но это же дело такое... Как пойдёт. Раньше у него ничего крупного, как видите из предоставленного анамнестически-портретного очерка, не получалось (кроме ожирения), видимо, карма такая... Но то когда на свои. А тут – не на свои, может и повезти. В общем, свинья не выдаст, бог не съест.

Автор, кстати, очень даже допускает, что подобного рода личности, всякие там особисты, гэбисты, комитетчики (и особенно спецназовцы-фотографы), обладают некоторой притягательной аурой. Автор и сам, когда ему, дай бог памяти, было годков эдак двадцать, крепко увлёкся дядей, после исполнения интернационального долга погрузившимся в пучины поиска смысла, первопричин и последних концов. У дяди, впрочем, было действительно крупное охранное агентство, занимавшееся не разгоном поклонников от селебрити, а сопровождением стратегических грузов – всяких там ураново-плутониевых боеголовок – и видных государственных деятелей. И вот как-то раз автор, глядевший на взрослого дядю-офицера восторженно, особенно сквозь призму сплетаемых им вербальных конструкций о душе, боге, дьяволе и разуме, сквозь блики, испускаемые (фигурально, конечно же, выражаясь) платиновой плас-тиной, закрывавшей в его черепе дыру, приобретённую в результате удара топором, нанесенного каким-то ближневосточным боевиком по его крепкой татарской голове, услыхал такой вот диалог между ним и сотрудником его таки крупной охранной конторы:

– Тем, кто на палубе, – свитера.

– Ты что, какие свитера, они же через самую южную оконечность идти будут, там пингвины напротив в ряд выстраиваются и крылышками честь отдают! Замёрзнут ребята нахер. Надо бы бушлаты в бюджет операции вставить.

– Я сказал – свитера. Пингвины не мёрзнут, и они не замёрзнут. И так на федеральные проекты бюджета, как говна из колибри. Обойдутся – ребята крепкие...

И какие-то несостыковочки зароились тогда в голове у восторженной девицы – будущего автора этих строк. С одной стороны – рассуждения о добре и зле, а с другой – парни, примерзающие к свитерам. Позже, когда она прочла роман Юза Алешковского «Рука», всё у неё по полочкам разложилось. Все эти кокетливые игры теней со светом, все Достоевские «бродилки» в преступления и «пулялки» по наказаниям, вся бессмысленность словесной шелухи и запудривание девических девственных и наивных в целостности глупости своей черепушек доскональным познанием. Нет его, досконального познания, нет игры света с тенями. Есть – Свет, и есть – Тень. Есть Бог, и есть – Дьявол. Есть Душа, и есть – Разум. Есть врождённая порядочность благородства – и есть плебейское «цель оправдывает средства». Короче, есть свитера – и нет бушлатов! Такие дела.

В общем, диалог говорил сам за себя и даже за Ярослава Ивановича Кришну и за всех ему подобных, а всё это, на самом деле, чтобы отрекламировать книги Юза Алешковского, которого автор безмерно уважает. А в абзаце, предваряющем диалог, хотела сказать, что ну их, такие особистские типажи, девушки, ну их. Если рано или поздно последний их свитер с погонами понадобится вам, чтобы не замёрзнуть невдалеке от Антарктики (или в Заполярье), то хер вы без масла получите или от мёртвого осла уши, а не тепло и заботу, вот вам крест на ближайший вам храм любой религии.

Возвращаясь к нашей Сорокиной:

И папа, и мама, и мужья видели Сашу всё реже и реже. Не говоря уже о старшем сыне – тому каждое свидание с матерью было высшей наградой за... Ну, наверное, за то, что он был добрый и хороший мальчик, не желал людям зла и пошёл на бокс с целью работы над своим физическим телом. Таких детей боженька – воплотись он в Будду, Иисуса или Магомета – любит и потому иногда разрешает им видеть своих мам. Ах, если бы родители Саши Сорокиной не возились с ней в детстве, как малыш с шоколадкой, не нанимали ей нянек и не неслись с работы, как угорелые, чтобы побольше побыть с дочуркой, а отправили бы её на фиг в круглосуточные ясли или к тогда ещё не престарелой тётке, то любила бы она их безмерно и выросла хорошей девочкой-отличницей, и ни один лысый сальный извращенец в бусиках не смог бы ей так универсально вспахать мозги. Не зря, ох, не зря дворяне отсылали девиц в пансионы и закрытые школы с суровыми воспитательницами, не беспричинно мальчишек отправляли в пажеские корпуса. Весьма целесообразны были также крестьяне, с детства приучая детей пахать, сеять, жать, а также стирать, варить, убирать, лудить и подковы гнуть. И ремесленники, заставляя наследников сапоги тачать с самых малых лет, тоже были правы. А может, и не в этом вовсе дело, а в изначальной, простите, монаде, которая у одних крепкая, как неженский огурец, взросший на грядке, а у других гнилая, как гидропонный тепличный помидор. И никакие экзерсисы с гимнастической палкой или резиновым членом не изменят изначального положения природы вещей, и никакого другого решения у данной конкретной монадической задачи – инкарнационной задачи, которую человек должен решить, реализовать в течение одной (данной) инкарнации, – не существует, что бы ни делали (или делали) наши родители, наши мужья и даже мимо пробегающие собаки.

Младшего Саша иногда брала с собой. Это был хорошенький мальчуган, абсолютно славянской внешности, нелепо смотревшийся в бусиках и индусских хламидах. Ему куда больше к лицу была бы льняная рубаха, а в качестве антуража подошло бы пшеничное поле, а не островное бунгало, набитое тётками, занимающимися чёрт знает чем.

Кстати, чем они там на самом деле занимались, автору неизвестно, хотя она добросовестно пыталась изучить вопрос, серфингуя в можжевеловом крымском ожерелье по сетевым волнам. Сперва она, автор, обнаружила вот такой анонс деятельности межгалактического женского центра «ТВОЯ МОКША»:

Идея объединить настоящих профессионалов, знатоков своего дела, действительно помогающих людям научиться жить в гармонии с окружающим миром и с самими собой, вынашивалась нами уже давно. Именно она привела к тому, что был образован межгалактический женский центр «ТВОЯ МОКША».

Центр создан, чтобы с помощью команды профессионалов помогать желающим заниматься выстраиванием целостной личности – развивать тело, сознание и разум.

Веды, как древнейший источник знаний о мироустройстве, обогащают Разум, несут Знание.

Йога, Тантра – древнейшие энергетические практики – помогают накапливать и преобразовывать Энергию и Расширяют Сознание.

Вумбилдинг – древнейшие женские даосские практики – развивает Тело.

Нашу миссию мы видим в помощи как можно большему количеству женщин найти свой путь к достижению гармонии в жизни.

Она (видимо, миссия. — Прим. автора) будет реализовываться с помощью выездных 14– и 21-дневных семинаров с полным погружением в процесс обучения. Семинары будут проводиться в красивейших сакральных местах планеты (мама! — Прим. автора). Длительное погружение обеспечит мышечную память (мамочка! — Прим. автора) и позволит закрепить навык практического применения полученных знаний уже в процессе обучения (ага, начать и кончить. — Прим. автора).

Мы делаем это, чтобы не только сохранить и передать древнейшие знания о мироустройстве, но и научить навыкам их практического использования.

Несколько раз перечитав это офисное творение современных чудотворцев, автор так и не смогла понять толком, чем всё-таки занимается межгалактический центр «ТВОЯ МОКША», почему желающим развивать тело, сознание и разум нужны помощники, они что, за него будут гантели тягать и книги читать? Ну, вумбилдинг – то есть обыкновенная гимнастика для мышц влагалища, о которой вам расскажет любой мало-мальски грамотный гинеколог женской консультации, действительно некоторым образом развивает тело, являясь профилактикой пролабирования и выпадения матки и мочеполовой диафрагмы и самопроизвольного истечения мочи в пожилом возрасте, но на кой ляд для выполнения нехитрых комплексов этих упражнений тащиться в «сакральные места планеты» – убей, непонятно! Автору. Мышечная память не сформируется за четырнадцать и даже за двадцать один день, хоть с утра до ночи погружайся, потому что механизм «тело помнит» создаётся кропотливыми и упорными многолетними тренировками. Или же первобытным ужасом. Экстремальный вариант «памяти тела» – например, если ты падаешь с крыши и чудесным образом спасаешься, зацепившись воротником за ветку берёзы, – такого тело, разумеется, не забудет, но вряд ли такие методики одобрит минсоцздрав. Также осталось непонятным, отчего это средней потёртости дядя, молодая дамочка без образования вкупе с парочкой странного вида «тренеров» являются хранителями «древнейших знаний» и какая, собственно, организация дала им право передачи и практического использования этих «знаний»? Какой ашрам? Кто из браминов? И какой вид лицензирования у подобной деятельности?

Узнав, сколько стоит курс, автор прикинула, что двадцать один день сокращения мышц влагалища в «сакральном месте планеты» может накрыть этим самым местом новое, например, авто. И потому захотела всё-таки узнать, за что такое она заплатит, и каких вед отведает, и почему настолько дороже обычной турпутёвки со своим собственным живым индивидуальным «тренажёром»?

И, как известно, кто ищет – тот всегда найдёт! В Интернете обнаружился отзыв Участницы Первой Ступени Базового Курса, полный восторженных выражений а-ля «С корабля на бал! Все барышни, позабыв новогодние и рождественские празднества, с энтузиазмом погрузились в рабочий процесс!». Посреди «сезона тропических дождей, сменяющихся ослепительным жарким солнцем» и прочего экзальтированного живописания красот природы удалось выкопать некоторую суть:

1. Подъём, чай с мёдом, двухчасовая сессия по йоге, «на которой два чудесных инструктора каждый день сменяли друг друга в роли хорошего и плохого полицейского, что помогало постепенно, без срывов осваивать «йоговский путь»».

2. Занятие по вумбилдингу, с которого «мы все без исключения выходили раскрасневшиеся и вдохновлённые на новые «спортивные» достижения...». (Ни слова о сути занятия. Видимо, «сакральное тантрическое эзотерическое ведическое Знание о Расширении...» чего-то там. О чём расскажут, опять же только там. После того, как заплатишь.)

3. Обед. Вегетарианские «вкусняшки» (цитата, разумеется. За слово «вкусняшки», написанное по доброй самостоятельной воле, автор сама бы себя высекла розгами).

4. Послеобеденный отдых.

5. Лекция по Ведам у бассейна. «Лекции продолжались до позднего вечера и вызывали бурные дебаты особо впечатлительных студенток». (Ага, детки тоже впечатляются и дискутируют на тему «почему трава зелёная?»!) Составление натальной карты (о боги-боги! После, видимо, гадание на кофейной гуще, картах Таро, холотропное дыхание, кокаин, гашиш и героин – последнее как минимум объяснило бы стоимость «семинара». И, наверное, групповой секс под сакральными небесами сакрального места с сакральным членом из сакрального секс-шопа).

6. Экскурсии, водопады, храмы, пляжи, джунгли и походы по магазинам. «Очень запомнилось наше астральное путешествие на групповой медитации «Circle of light» с поющими чашами и магическими кристаллами (точно, психотропные вещества в «фальшивых зайцев» подмешивали, иначе с чего бы глюки у таких не продвинутых ещё Кастанед?). «Сакральные танцы по вечерам помогали хорошо расслабиться и отдохнуть».

«Ну, ё-моё! – подумала автор. – Благословен будь Интернет, да святится информационное поле твоё! Не будь тебя, покатилась бы я получать ведические знания по турпутёвке с элементами секса и некоторым болтологическим апгрейдом для недалёких восторженных дев, и кручинилась бы я при виде того, что натворила со своим текущим счётом, не будь тебя, о великий могучий Интер, блин, нет! Потому что теперь я могу сказать «Нет!» неуёмной тяге своей к эзотерике, ибо нет в семинарах сих никакой эзотерики, а лишь лоходром для скучающих девиц. И дай бог, а также Великое Отсутствие Разума – сиречь «отсутствие движения мысли», – чтобы на разводку сию велись скучающие обеспеченные дамочки, а не бедные дурочки, готовые продать последнее, чтобы наладить гармонию отношений с миром, с самими собой и с мужчинами. Потому что «наладить гармонию», какую угодно, можно только самому, ибо каждый из нас есть Великий Настройщик Самого Себя, и если и нужны нам проводники, то не девочки, облапошенные «джентльменами в поисках десятки». И ритмичные и мощные сокращения глубоких мышц влагалища при чём здесь постольку поскольку, и уж никоим образом не в группе и не на «тренажёре», а исключительно индивидуально, с тёплым, живым и родным!

В итоге автор купила себе обычный тур на какие-то острова, а на всю эту историю с душком, «идентичным эзотерическому», к эзотерике имеющим такое же отношение, как глутамат натрия к запаху свежей телятины (да простят меня вегетарианцы за подобные аналогии), наткнулся именно во время поиска наиболее выгодного для себя соотношением цена/качество туроператора.

На куда более калечащее психику наткнулся в Сети второй муж Саши Сорокиной, когда набрал в одном из поисковиков имя и фамилию всё ещё любимой, но вечно отсутствующей жёнушки. Первое, что выскочило по запросу «Саша Сорокина» в картинках, было фото его всё ещё собственной законной супруги в обнимку с засаленным лысым козлобородым перцем, некогда трапезничавшим в их компании в южноазиатской ресторации. Саша счастливо улыбалась, у козлобородого на груди висел целый иконостас, на заваленном горизонте виднелись пойманная в кадр радуга водопада и буйная тропическая зелень, но более всего «обрадовала» подпись под снимком: «Саша Сорокина с мужем Ярославом Ивановичем Кришной – руководители семинара «Начни и Кончи»».

«Вот лярва!» – была первая и на некоторое время последняя мысль второго мужа Саши Сорокиной. Пока он тупит, любезно сообщу любезной читательской аудитории, что это за «лярва» такая в трактовке эзотерического словарика:

ЛЯРВА – эманационная сущность, сущность ненависти. Создаётся на сильном всплеске негативных эмоций (например, проклятии). Родившись, эта сущность приобретает инстинкт самосохранения: чтобы выжить, она должна потреблять те энергии, на которых родилась. Поэтому она вынуждена провоцировать человека на злобу, агрессию и ненависть.

Справедливости ради, пока наш второй муж всё ещё созерцает картинку, уточню, что никакой ненависти, никаких проклятий в этом его «Вот лярва!» не было ни на секундочку. Он хороший и добрый человек, а слово это слыхал от своей маменьки, местечковой еврейской хохлушки по происхождению, когда она упоминала о персонах женского пола – от родственниц до подруг. Вообще-то раньше она употребляла и слова покрепче – типа «блядва», но московский еврей папа отучил маменьку от подобного лексикона, и более точное определение иных женских сущностей уступило место развесёлой «лярве». Так что вот так – весело – он, Сашин второй муж, и подумал. И несколько минут не думал более ничего. Так что «эзотерическая» лярва сдохла, не успев родиться, ибо не рождает весёлый и добрый человек ничего дурного, даже если как следует его обидеть, посильнее унизить и посолиднее оскорбить.

Ещё некоторое время второй бессмысленно взирал на бессмысленное же, отлично известное пользователям сети, предупреждение: «Помните, у каждой картинки есть законный владелец!» Взирал, пытаясь вспомнить, сколько же он сам потырил картинок из сети. Сколько всяческих весёлых плакатов и забавных открыток, красивых котяток и брутальных ангелочков... Взирал-взирал, вспоминал-вспоминал – и вдруг как захохотал... И хохотал ещё целые сутки. Он даже надрался, стараясь загнать себя в положенную для хоть и второго, но законного мужа – во время мыслей о том, что он, таки да, второй муж, его настигали сатанинские приступы смешливости – депрессию и тоску, но у него ничего не получалось. Он пил вкусно, по-эстетски, закусывая маленькие запотевшие рюмочки с ледяной водкой то ломтиком буженины, то крепким малосольным огурчиком, то слезящимся прозрачным тончайшим срезом свиного сала. И каждый раз, чокаясь с бутылкой и взвизгивая от хохота, повторял: «Да пребудет с тобой Аллах!» Воистину, человечество расстаётся с прошлым, смеясь.

Естественно, он подал на развод. Потому что одно дело – знать, что твоя любимая жена – с блядинкой, в конце концов, у самого рыльце в пушку, ибо спал второй с ней, ещё не будучи законным, и спокойно пожимал руку первому – кто сам не юзал картинки, имеющие законных владельцев, пусть первым бросит во второго камень. Но одно дело – распечатать картинку художника Владимира Камаева, известного в сети как soamo, и повесить её себе над монитором, и совсем другое дело – свистнуть у художника Владимира Камаева картину маслом, оставленную им из-за лёгкой питейной забывчивости в шашлычной, и, замазав авторскую подпись, толкануть на вернисаж как свою собственную. Впрочем, хорошо зная художника Камаева, могу с уверенностью сказать, что, случись с ним подобное, он бы лишь немного побурчал, а затем сия история с забытой картиной превратилась бы в очередной анекдот, обрастающий высокохудожественными деталями и сопровождаемый взрывами хохота при каждом очередном пересказе друзьям и приятелям под очередную рюмку запотевшей... Стоп! Художника Камаева, моего друга и автора почти всех обложек моих книг, я люблю просто так, а о продакт-плейсменте употребляемой им водки со мной никто не договаривался.

Второй подал на развод, остался хорошим отцом своему сыну и другом своей бывшей жены. Хотя лично автор в подобную дружбу мало верит и склонна называть подобное всего лишь цивилизованным поведением, что не так уж мало, согласитесь, в наш скорбный век. Второй бывший Сашин муж часто и подолгу видится с сыном (вернее написать – «проживает», но в нашем русском ментальном поле уже давно и прочно прижилось то обстоятельство, что дети с отцами именно видятся, так что госпожу Сорокину феминистки должны немедля канонизировать как чуть ли не пионерку абсолютного и окончательного равноправия полов на наших дремучих медвежьих домостроевских просторах). Автор ничего плохого, кроме хорошего, в этом не видит, потому что, ну, должен же малолетний пацан иногда жрать мясо, а не только энергоподъёмных «ложных кроликов» пережёвывать. Малыш-то ещё ни разу до двухсот кило не укрупнялся, ему расти, а для роста необходим белок животного происхождения, пусть хоть шакалом завоют на автора фанаты травы и растительной пищи. К слову, недавно автора пригласили на открытие вегетарианского (точнее – веганского) ресторана. Как человек крайне любопытный от природы и жадный до впечатлений, как все писаки, автор, разумеется, не смогла отказаться. Каково же было авторское удивление, когда она узрела, как оформлены вегетарианские блюда! Массы ни в чём не повинных растений были сформованы под жареных поросят, копчёных угрей, а из моркови и хрена была создана композиция, чей внешний облик был неотличим от любительской колбасы... Извините, ну как тут не вспомнить старину Фрейда!

Мы, как обычно, отвлеклись...

Саша Сорокина с текущим «мужем» провели парочку семинаров, отчего она очень устала. Потому что это крайне тяжело – совершать хоть какие-то телодвижения в такой духовной атмосфере буйства тропических красок, горных каньонов, лености чаёв с мёдом, сакральности бессмысленного трёпа, да ещё и на фоне беспрерывного «прокачивания» мышц влагалища. Надеюсь хоть, что «на рельеф», а не «на массу». И очень надеюсь, что следующим прожектом «супругов» не будет межпланетный турнир по вумбилдингу, включающий в программу перетягивание каната, сдвигание с места товарных составов и переноску тяжестей при помощи одной лишь промежностной диафрагмы.

Межгалактическая контора «ТВОЯ МОКША» объявила длительный перерыв, пообещав ученицам первой и второй ступени такую крышесносную третью в недалёком будущем, что их ментальные тела так и залило сладким сиропом предвкушения, хотя автор понятия не имеет, откуда у кур ментальные тела. Они – ментальные тела, а не куры, – как известно, хорошо развиты у учёных, исследователей и у тех людей, чью жизнь определяет преимущественно мыслительная работа, значительно меньше – у занимающихся исключительно физическим трудом, и практически отсутствуют у законченных бездельников, особенно – бездельниц.

А Саша, в результате медитаций «на стихию огня», медитаций «на стихию земли», медитаций «на стихию воды», медитаций «на стихию воздуха», а также общей медитации «на все четыре стихии с прибором», забеременела. Хотя очень даже может быть, что событие это произошло в результате медитации «Полёт к облакам» или «Мой любимый уголок природы». Или «Путешествие по своему жизненному птоку в гондоле из силиконовых членов». Или же аффирмаций «Благодарю за жизнь земную», «Я дарю тебе мир Кали», «Я отличная хозяйка домашнего борделя». Или потому что она носила на запястье медный браслет. Или даже из-за Руны Манназ, хорошо известной своей неоднозначностью и определяемой как руна собственного Я, руна магического посвящения, совершения внутренней работы, освобождения от «драконьих шкур» личности. Или из-за тантрических техник. Хотя скорее всего, потому что фертильность Саши Сорокиной всегда работала, как часы. Во всяком случае, автору кажется, что именно отлично отлаженная гормональная секреция и отсутствие каких бы то ни было репродуктивных проблем у Сашеньки явились наиболее вероятными причинами того, что она забеременела. Потому как и в прошлой – бездуховной – жизни никаких затруднений с воспроизведением себе подобных у неё не возникало. Ох, сколько же женщин успело ей позавидовать. Сколько несчастных, бродящих от протокола до протокола ЭКО и не понимающих, как можно отдать рождённое тобою чадо в руки свекровей, мужей и нянек, позавидовало бы Саше Сорокиной, а может, и сейчас завидует, читая эти строки. Не завидуйте! Во-первых, потому что она – выдуманный персонаж. А во-вторых, даже выдуманным персонажам надо желать добра, и тогда «эманация вашей энергетической конструкции», минуя «чёрную луну в девятом доме вашего соляра», удвоит «хромосомный набор вашей кармы»! (Х-м... Если я съеду из топовых авторов родного издательства, всегда могу устроиться тренером-семинаристом в центр «ТВОЯ МОКША», чую в себе к этому недюжинный талант!)

Искренне желайте добра всем и всему, как автор искренне желает добра постоянно ищущей добра от добра Саше Сорокиной, и будет нам всем межгалактическое счастье!

На некоторое время расставаясь с Сашей (да-да, конечно же, мы с ней ещё встретимся, как встретимся в положенное время со всеми фигурантками нашей комедии женских положений, и вы уже, наверное, догадываетесь где!), автор хочет кое-что отметить. Одну неважную в масштабах вселенной всеобщего добра детальку. Автор не знает, от кого забеременела Саша Сорокина, хотя автору, в соответствии с законами жанра, всегда и всё положено знать, о чём автор уже неоднократно занудно упоминал. Но дело в том, что на одном из семинаров в качестве приглашённого «тренера» по ведическому свисту мелькнул некрасивый парень средних лет, с лошадиным лицом и длинными тонкими конечностями насекомого. Бывают красивые харизматичные лошадиные лица, вспомните того же Пастернака – не того, что потребляют в пищу веганы, а Бориса, автора «Доктора Живаго». (Не сериала, а сильно отличной от сериала одноимённой книги, написанной в 1955 году. В 1958 Борису Леонидовичу присудили Нобелевскую премию по литературе именно за сие творение, но он вынужден был направить в Нобелевский комитет телеграмму с отказом от премии, чтобы иметь возможность жить и работать в СССР. Ну, не дурак ли наш Пастернак? А ведь мог жить и работать спокойно, нобелевским лауреатом, в любом из «сакральных мест планеты» – в той же Италии, например. Почему в «той же», узнаете, если трюфельной пыли предпочтёте цельный продукт в виде книги про Бориса Пастернака из серии ЖЗЛ, хотя её читать – это вам не фунт словесной херни у бассейна. А если ереси переведённых и трактуемых вам шарлатанами вед предпочтёте классическую русскую прозу – то и деньги сохраните, и ментальное поле прокачаете.) А случаются очень некрасивые лошадиные лица, оскорбляющие своим нарочито карикатурным сходством лики одних из самых прекраснейших животных, когда-либо сотворённых богами. Казалось бы, зачем портить каньоны и водопады такой харей на палочках? Ан нет! Вы плохо знакомы с тантризмом, друзья мои. Приверженцы сего движения предпочтут самого уродливого или самого пожилого и пожёванного пороками партнёра, чтобы сконцентрироваться на половом акте как таковом, а вовсе не на гладкой коже, или окружности бицепса, или, – тьфу-тьфу-тьфу! – на красоте лица и гармонии его с прилагающимся к лицу телом. Ярослав Иванович Кришна, конечно же, не блистал красотой, но хотя бы был похож на человека (особенно если представить его себе без калининской бородёнки), а вот приглашённый ведический свистун на человека не был похож, как ты его себе ни представляй. Так что, видимо, его присутствие было определено именно необходимостью должной концентрации на акте. С другой стороны, автор не имеет понятия о том, участвовала ли Саша Сорокина в свальном просветлении состояния сознания или в сторонке стояла, на правах директора считая, кто сколько кислорода, увлекшись холотропной гиперкапнией, потребил. Да и, согласитесь, совершенно не важно – от кого, а также: что есть красота и почему люди верят смс-сообщениям о выигрыше нового автомобиля, получить который они смогут после перевода ста долларов на такой-то расчётный счёт. Или надеются за двадцать один день стать Буддой, хотя даже Иисус провёл в пустыне целых сорок. Или отчего мелкий бес вешает себе на шею богородицу безо всяких для себя последствий? И нет ли в этом каких-нибудь неблагоприятных последствий для самой богородицы? И может ли принести вред бесу и богородице раскрашенная маслом деревянная табличка?.. И могут ли принести пользу трёхлетнему малышу объяснения доктора биологических наук о причине зелёности травы?.. И поймёт ли барышня – в словосочетании «квадратный трёхчлен» слышащая лишь отголоски немецкого порно – принцип действия синхрофазотрона, разъяснённый ей коммивояжёром?..

Много. Очень много на свете вопросов. И многим и многим хочется дойти до самой сути, не напрягаясь...

Переходя наконец к главе следующей, простой и понятной, как белый лист самого востребованного в офисах формата – А4, автор, посреди всего прочего добра, щедро желаемого реальным и выдуманным персонажам, желает вам – да-да! Именно вам и, конечно же, Саше Сорокиной! – обрести своё лицо, а не рассыпаться солью по неисчислимому множеству чужих вероятностей.

Глава пятая

К некоторым особенностям последовательной реализации бизнес-плана. лариса пичугина. офисное

Отряхнув прах метаморфизма, символизма и всех семи слоёв ауры главы предыдущей, с радостью возвращаюсь на близкую и понятную мне землю, где стул называют стулом, стол – столом, монитор – монитором, а благодать – благодатью, а не хонтингом. Вы не знаете, что такое хонтинг? Ай-яй-яй! Дабы уберечь вас от ловцов душ ваших кредиток, так и быть, поясню:

ХОНТИНГ – термин, введённый парапсихологами. Означает привязанность некоторых призраков к определённой географической точке. Как правило, хонтинг наблюдается в местах, где когда-то проходили массовые сражения, сопровождавшиеся большими человеческими потерями.

И если вы житель нашего города, то, купив квиток стоимостью в какие-то сто семьдесят рублей и сев на электричку, отходящую с Белорусского вокзала в сторону деревни Бородино, вы можете прохонтинговать по одному из самых «сакральных мест планеты» и испытать благодать. Обычную такую русскоязычную благодать. Я настаиваю!

Впрочем, состояние благодати можно испытывать вне всяких привязок к пространству, времени, а скажем, после сильного претерпевания, хотя кто знает, что имели в виду философы, зачисляя это «претерпевание» в ряды философских категорий. Как по мне, претерпевание — это, например, продлённое во времени и пространстве состояние тяжёлых трудовых суток, за которыми следуют ещё одни трудовые сутки. И после всего этого сидишь в ординаторской, вместо того чтобы пойти домой, или, например, заваливаешься спать прямо в собственном кабинете, благо после Петра Валентиновича там осталась койка. И благодать, за основной раскадровкой нашего повествования испытываемая, как вы уже догадались, Софьей Константиновной, куда как круче холотропных и ЛСД-галлюцинаций, потому что круги света, воспринимаемые глазами с залёгшими вокруг век от усталости эллипсами теней, – возносят её на вершину мира. На вершине мира у Софьи Константиновны – душевая кабинка, чашка кофе и глубокий, желательно не менее чем шестичасовой сон, да хоть прямо в той же кабинке. Так иногда просты действительно высокие вершины мира.

Помимо обходов, смотровых, манипуляционных, родзальных и операционных дел, во временно вверенном ей отделении случилось очередное чрезвычайное происшествие – и опять-двадцать пять – в сортире. Хоть «Сагу о Сортирах» пиши. Интерн Виталик под чутким руководством Софьи Константиновны и сдержанные, но высокомерные ремарки дежурной акушерки выполнил «заливку». Это такая манипуляция, выполняемая с целью... Нет! Я же обещала простую и ясную, как чистый лист белой бумаги, главу, а сама помянула уже и хонтинги с благодатями, и сортиры с Виталиками, и заливки с их целями. Всё! Перехожу к некоторым особенностям реализации бизнес-планов, а к Софье Константиновне со всеми пространственно-временными перипетиями её личного претерпевания мы заглянем в следующей главе.

Лариса Александровна Пичугина. Главный менеджер по продаже медицинского оборудования фирмы... Скажем, одной всемирно известной фирмы, торгующей дорогостоящими, интеллектуально ёмкими операционными микроскопами, электронными микроскопами, микроскопами самыми обыкновенными, оперативной техникой, высокотехнологичными лазерами и вообще всем тем, что имеет отношение к медицинской оптике и офтальмологической практике – от самых обыкновенных очков до такого рода оборудования, наименование которого почтенной обывательской публике ни скажет ровным счётом ничего. Главный менеджер, увы, не головного офиса, но немаленького филиала фирмы в нашем отечестве. Успешный главный менеджер, с частыми командировками в Германию, Францию, Австрию и т.д.

В офисном мире отчества, как правило, не приняты, особенно при выраженной компоненте международности, но Лариса настояла, чтобы даже на «иноземной» стороне её визиток было написано не Larisa A. Pichugina, а именно Larisa Alexanrovna Pichugina. Хотя представители головного офиса и дочерних европейских компаний всё равно называли её Larisa. Она нисколько не сердилась. Отчество было просто-напросто данью тому, что Пичугина закончила медицинский институт и некоторое время работала врачом-офтальмологом. И даже когда из-за хронического безденежья, преследующего любого молодого врача, ушла в фирму, где совершенно неожиданно и очень удачно для неё открылась вакансия, требовавшая соответствующего профильного образования, а не обычного пакета «навыков» ретивого коммивояжёра, Лариса ещё некоторое время брала дежурства, но потом вынуждена была уволиться. Когда и фирма, и главный врач больницы поставили вопрос «или-или», Пичугина долго не раздумывала. Конечно, фирма! На одно «белое» жалованье, получаемое там, можно было снимать относительно приличную (по отношению к прежней) квартиру, и ещё худо-бедно на еду и одежду оставалось, не говоря уже о бонусах с каждой проданной единицы товара. А именно «продажником», и «продажником» отменным, оказалась Лариса неожиданно для самой себя. И получив по итогам первого квартала кое-что по мелочи и за первый проданный операционный микроскоп... Нет, не могу озвучить, это был бы чистой воды садизм по отношению к простым добрым офтальмологам, в руки которых может нечаянно попасть моя книга. В общем, получив на хорошую дублёнку, уже два года будоражащую воображение Ларисы Александровны тончайшей выделкой кожи, норковыми воротником и манжетами, филигранными крючочками-петельками, да к тому же ещё и невесомую, Пичугина распрощалась с больничным «или» безо всяких сожалений. Она любила офтальмологию, собиралась стать действующим хирургом. На самом деле любила и на самом деле собиралась. В интернатуре, простёгивая стежками орган зрения свежеубиенного крупного рогатого скота (ещё и приобрести надо было на бойне за свои кровные три сольдо), она мечтала о карьере как минимум Филатова, но жизнь распорядилась иначе. Сделает ли она карьеру Филатова в специальности, «блатной» ничуть не меньше, чем акушерство и гинекология, бабушка надвое сказала. А фирма – вот она. Будучи фанатом офтальмологии, дублёнку таковую, а также множество прочих мелочей, так необходимых молодым женщинам, работая заштатным врачишкой в отделении, она приобретёт разве что с первой пенсии. И то добавив к ней всю жизнь откладываемое. Не так уж она и двинута на органах зрения, их болячках и поправках оных, чтобы не видеть очевидные преимущества. Лариса Александровна Пичугина была очень разумной молодой девицей. Торговцем же умелым и успешным она оказалась именно потому, что была умна, любила специальность и разбиралась в ней. Можно даже сказать, что всю свою любовь к офтальмологии она перенесла на эти самые так необходимые терапевтам, хирургам, лаборантам и пациентам высокоинтеллектуальные высокотехнологические прибамбасы. Она знала всю линейку своей фирмы досконально. До последнего винтика. Могла споро продемонстрировать в действии, не напрягая потенциального клиента словосочетаниями: «а где у вас тут розетка?» – или, не дай бог, «ну, тут сами разберётесь». Она была своей среди своих, даже став официально чужой. Везде, знаете ли, свои тонкости. Если вентиляционным оборудованием торгует просто Вася, не могущий ответить на мало-мальски простейший вопрос и всё время отправляющийся на консультацию к сервисному инженеру, чтобы потом «напеть Моцарта», – это раздражает. Лариса не раздражала потенциальных покупателей. Она всегда была спокойна, доброжелательна и могла целый день демонстрировать, и рассказывать, и показывать, отлично зная, что данная конкретная больница, или поликлиника, или кабинет данную конкретную продукцию не купит. Потому что просто денег не хватит. Потому что министерство выделило вот столько и ни рублём больше.

Лариса Пичугина знала всю линейку продукции конкурентов. Чтобы в том числе при случае подсказать бывшим коллегам, где дешевле. Да, это, конечно, не фирма, известная своей продукцией ещё с девятнадцатого века, но аналог ничем не хуже, зато дешевле. Зачем вам вечная игла для примуса, вы же не собираетесь жить вечно? Вот так вот спокойно, уверенно, с уместными цитатами из классиков, Пичугина и утвердилась в новой ипостаси. Впервые за пару лет представительства в нашей стране головной офис получил прекрасный отчёт по продажам. И властвующий топ был настолько любезен, что указал весомое участие в успехах некоей Larisa Alexanrovna Pichugina. Ну и через пару лет топом стала она, потому что какому же разумному гражданину иностранной державы нужен простой передатчик информации о делах другого за такую, простите, астрономическую зарплату?

Лариса первый раз выехала в Германию на обучение и всякое прочее развлечение. Вернулась через пару месяцев, и прежний главарь представительства всемирно известной фирмы в нашем отечестве был отозван на родину. Всё равно, проведя несколько лет в России, он так и не смог разобраться в хитросплетениях путей торговли министерскими тендерами, особенностей заходов в кабинет власть имущих и во многом-многом-многом другом. Для начала он так и не выучил русский – во всяком случае, до осмысления хитросплетений. А переводчик при решении иных тонких русских финансовых вопросов не способствует взаимопониманию между народами, а лишь разобщает их финансовые потоки. К тому же он был исключительно по-немецки педантичен и полагал, что если встреча назначена, к примеру, на два часа пополудни, то именно в два часа пополудни она и должна состояться, назначь её хоть Господь Бог, хоть Папа Римский, хоть президент! Не говоря уже о министрах и главных врачах клиник. В общем, в головном немецком офисе справедливо рассудили, что русским будет хорошо с русским руководителем Larisa Alexanrovna Pichugina. А бывший топ для начала будет её ежеквартальные отчёты переводить с русского на немецкий. Английский Лариса с грехом пополам освоила, а вот язык Шиллера и Гёте ей пока не давался ни в какую. Да, слава богу, высококлассных переводчиков всё ещё куда больше, чем высококлассных купцов, умеющих впарить фирму в век поголовной доступности куда более дешёвых аналогов, заполонивших конкретный сегмент рынка.

Тогда, когда полуголодная (в данном случае «полуголодная» – отнюдь не фигура речи) Лариса Пичугина купила себе дублёнку и торжественно уволилась из больницы, ей было двадцать семь, в нашем (или всё-таки вашем?) городе она держалась из последних сл, потому что, в отличие от той же Заруцкой, была родом из глухой провинции. После интернатуры, оказавшись с распределением, но без места в общежитии, пополам с соседкой с трудом тянула крохотную страшненькую дыру на окраине, и идти ей, в случае полного и окончательного провала, было некуда. Кроме больницы, где рано или поздно заметят, что ты тут тусуешься. И не то чтобы манной каши жалко, но у каждого гражданского должно быть койко-место для ночлега под крышей дома хотя бы временно своего. А не то не гражданин он, а бомж. Лицо без определённого места жительства. Софье Константиновне родители не очень помогали, не от жадности, разумеется, а потому как не сильно чем-то могли помочь – ну, не магнаты, бывает. Не «аппарат», не народные артисты, не полковники, руководящие отделом по борьбе с организованной преступностью, не «короли бензоколонок» и не владельцы заводов, газет, пароходов. Обычные простые хорошие родители. Не то учитель и инженер, не то инженер и учитель. Такое случается в жизни – обычные простые хорошие родители – куда чаще, чем в кино, в книгах и даже в помойных бестселлерах а-ля «Меня мама никогда не любила, она мне как-то раз заграничную юбчонку не купила!». Гораздо чаще, чем полагают современно ориентированные психологи, в обычных простых хороших семьях вырастают обычные простые хорошие люди. К тому же порою куда успешнее рождённых в семьях магнатов. Во всяком случае, большинство друзей, приятелей и знакомых автора – хороших, успешных и даже богатых людей – выросло именно в таких семьях не то учителей, не то инженеров. Но в любом случае – возвращаясь к нашим девушкам, – Софье в случае полнейшего финансового краха, когда даже последний рубль, нечаянно вывалившийся из-за подкладки студенческого ещё пальто, потрачен... На что сейчас можно потратить рубль?... Просто – потрачен. Да. Софье в случае полнейшего финансового краха, когда даже последний рубль, нечаянно вывалившийся из-за подкладки студенческого ещё пальто, потрачен и квартирная хозяйка выгнала и подала в суд, было куда пойти – под крышу родительского дома. Там всегда была ждущая её постель, открытый для неё холодильник и добрые, понимающие все аспекты труда интеллигентов вроде учителей, инженеров и врачей мама с папой. А вот у Ларисы всё было совсем иначе.

Она родилась в настолько мелком уездном городишке, что иное село больше. У Ларисы не было папы, была трудолюбивая, безалаберная, охочая до половой любви мама. Двое младших – сестрёнка и братик, – тоже не знавшие отца, а только добрую мягкую маму и добрую строгую старшую сестру, которых они беззаветно любили, а на сестру – так чуть не молились вслед за матерью. Почему «Лариска такая умная»? – она понятия не имела. Сама она работала в уездном универмаге, где ничего, кроме драповых сапог и резиновых пальто, не было. Простите, я заметила, что существительные с прилагательными предыдущего предложения не на тех, на ком следует, «поженились». И сразу же вспомнила фильм «Дежавю»:

– Тефтель с рисом, котлета с картошкой.

– Мне тефтель с картошкой.

– Тефтель с рисом! Котлета с картошкой! – как энкавэдешник на допросе, цедит официант советского общепита на американского мафиози, считающего себя в очередном эпизоде амнезии профессором-энтомологом, следующим на Суматру.

– Тефтель с рисом, котлета с картошкой, несите, – примирительно говорит «красному» официанту настоящий профессор-энтомолог одесского университета. – Не спорьте! – тихо шепчет он мнимому коллеге. – Поменяемся.

– Нет! Менять нельзя! Тефтель с рисом! Котлета с картошкой! – уже чуть не доставая наган, чеканит официант-энкавэдешник.

«А где, бишь, мой рассказ несвязный?»[7] Нет, не в Одессе пыльной, где Александр Сергеевич Пушкин боролся с саранчой, а там, в российской грязной глубинке, где мама Ларисы Пичугиной работала посреди драповых пальто и резиновых сапог. И совершенно непонятно было, на что их менять, потому что подобные монстры висели и стояли по всей стране, где всё было на благо человека и всё было во имя человека. И никому, говоря честно и откровенно, нужны не были. Не понимаю, почему какой-нибудь пафосный скульптор до сих пор не изваял гигантский памятник драповому пальто в резиновых сапогах?! На это можно было бы откусить значительную часть годового бюджета министерства культуры нашей страны, где в уездах, честно говоря, мало что изменилось, кроме ассортимента универмагов, в которых женщины, подобные маме Ларисы Пичугиной, до сих пор не могут позволить себе отовариваться.