Знаменитые мудрецы Скляренко Валентина

Давид Юм

(1711 г. – 1776 г.)

Английский философ, психолог, историк. Основные сочинения: «Трактат о человеческой природе» в 3-х томах; «Исследование о человеческом познании»; «Диалоги о естественной религии».

В британской истории Нового времени Давид Юм был последним из творческих философских умов. Эту историю можно разделить на два больших периода – до Юма и после него. Первый период – подъем и развитие философии, венцом которого стали труды великого британца. Во втором же периоде философская мысль в Англии испытала спад и постепенное угасание на долгие годы. Именно поэтому так ценно творческое наследие Давида Юма, повлиявшее на взгляды мыслителей Германии, Франции и других стран Европы.

Давид Юм родился 26 апреля 1711 г. в г. Эдинбурге в семье небогатого шотландского дворянина Джозефа Юма, владевшего небольшой фермой в Бервикширском графстве. Вскоре Джозеф Юм скончался, оставив на руках жены двух малолетних сыновей и дочь. Мать Давида, дочь президента юридической коллегии сэра Фолкнера, характеризовалась своими детьми и знавшими ее современниками как лучшая из матерей. Госпожа Юм была женщиной красивой, прекрасно воспитанной, обладавшей проницательным умом. Оставшись вдовой, она полностью посвятила жизнь воспитанию детей.

Когда Давиду исполнилось двенадцать лет, его отдали в греческий класс Эдинбургского университета, где он проучился около трех лет. В одном из писем Юм точно описал университетское образование в Шотландии: «Наше классическое образование в Шотландии – не идущее, впрочем, далее изучения языков – обыкновенно оканчивается на четырнадцати– или пятнадцатилетнем возрасте, а по окончании курса предоставляется полная свобода». Как бы там ни было, но Юм, по его словам, «с успехом прошел обычный курс обучения и очень рано почувствовал влечение к наукам, которое было главной страстью моей жизни и высшим источником моих удовольствий».

После окончания университетского курса Давид прожил в уединении 6 лет, проводя зимы в Эдинбурге, а летние месяцы в своем поместье. Он принялся за чтение, остановив свой выбор на древних классиках и на тех представителях философии и поэзии, какие только нашлись в домашней библиотеке Юмов. Наибольшее впечатление на него произвели римские стоики, и в частности то, как ими решались вопросы о нравственности и познании. И если исследователи считают философию Юма развившейся из учения Д. Локка, то несомненно и другое – в первоначальном виде философские взгляды Юма возникали и развивались главным образом благодаря изучению греческих и римских писателей. Влияние Цицерона, Сенеки и Плутарха сказывается не только в постановке различных философских проблем, но и в самом стиле многих произведений Юма.

Уже в юношестве Давид во всем проявлял трезвый, холодный ум. Трудно представить себе более бесстрастный темперамент и менее увлекающуюся натуру в юности. Скульптура, живопись и музыка для него почти не существовали, он редко испытывал наслаждение от истинной красоты. А в суждениях о крупнейших литературных произведениях Юм обнаруживал такое отсутствие художественного чутья и вкуса, давал такую пристрастную и несправедливую оценку, какие очень трудно понять и допустить в человеке, способном к самым остроумным и метким суждениям, когда дело касалось социальной и политической философии. Но именно эта односторонность и кажущееся несовершенство дарований Юма и составляли силу философа; именно они придали цельность и законченность его взглядам.

Занятия молодого Юма не ограничивались одним только чтением знаменитых мыслителей. Тщательно проштудировав их, он с юношеским пылом начал развенчивать все авторитеты, совершенно не считаясь ни с их славой, ни с общепризнанной высокой оценкой их сочинений. Найдя все высказанное прежними философами недостаточно определенным и плохо обоснованным, Юм сам начал писать статьи на самые разнообразные темы и даже пытался создать нечто законченное в виде «Очерков», «Опытов» и т. д. Уже в этих юношеских творениях видны зачатки тех мыслей и даже того метода, которые впоследствии составили славу Юма.

Мирные занятия юного философа, мечтавшего о создании великого литературного творения, которое произведет переворот в области философии и принесет автору мировую известность, дважды нарушались неудачными попытками родных направить энергию Давида в практичное русло. Семнадцатилетнего Юма задумали сделать законоведом, заставив его изучать юридические науки. Почти год Юм добросовестно пытался штудировать право, но настолько неудачно, что на семейном совете решили оставить его в покое и предоставить самому себе. Но в восемнадцать лет здоровье Давида, ведшего затворническую жизнь, не свойственную молодым людям, резко ухудшилось, и он решил переменить образ жизни. С этой целью Юм в 1734 г. отправился в Бристоль, надеясь устроиться на службу в конторе одного из знакомых ему коммерсантов. Как и следовало ожидать, через несколько месяцев юный коммерсант окончательно понял, что этот род деятельности ему совершенно не подходит. Юм резко порвал отношения с чуждой ему торговой средой и уехал во Францию, надеясь там без помех посвятить себя научным занятиям.

Во Франции Юм провел три года, два из которых прожил в небольшом городке Ла-Флеш. Там он вел такой образ жизни, о котором мог только мечтать. «Я стремился только к тому, чтобы сохранить свою независимость, и не обращал внимания ни на что, кроме усовершенствования моих литературных способностей», – писал он позже в своих «Воспоминаниях».

В 25 лет Давид закончил свое первое большое сочинение «Трактат о человеческой природе», над которым трудился около пяти лет. Следует отметить, что редко кому в столь раннем возрасте удавалось создать философское сочинение, поражающее зрелостью, простотой и ясностью определений. Два первых тома «Трактата» были изданы в январе 1739 г., а уже через несколько месяцев начинающему автору пришлось констатировать печальный факт – его философский труд читающая публика встретила с полным равнодушием. Лишь в издании «История трудов ученых» в ноябре 1739 г. появилась критическая статья о «Трактате о человеческой природе», в которой говорилось, «что произведение это отмечено несомненным и большим талантом; оно обнаруживает вдохновение гения, но гения еще молодого и недостаточно опытного». Кстати, Юм был очень недоволен такой оценкой своего труда и счел его оскорбительным.

Равнодушие читателей «Трактата» настолько огорчило самолюбивого Давида, что он даже решил на время переменить темы своих философских изысканий. Шесть лет (с 1739 по 1745 гг.) он прожил в уединении в родовом поместье, где занимался разработкой этических и нравственных проблем. Плодом этих исследований стал третий том «Трактата», изданный в 1740 г. В нем наиболее интересна глава, в которой Юм рассуждает о справедливости и несправедливости, выясняя при этом происхождение понятий закона и собственности.

Едва закончив издание трехтомного трактата, Юм снова выступил перед читающей публикой, теперь уже в качестве автора первого тома «Опытов нравственных и политических», изданного в 1741 г. А через год увидел свет и второй том «Опытов». На этот раз настойчивость автора была вознаграждена: «Опыты» имели большой успех, пользовались большим спросом и даже выдержали переиздание. В 1748 г. Юм дополнил их несколькими новыми главами и назвал это сочинение «Опыты нравственные, политические и литературные».

Став известным и даже модным писателем, доброжелательный и общительный Юм приобрел много друзей, среди которых было немало людей, имевших влияние в политической и литературной среде. Но в материальном плане, несмотря на успех «Опытов», положение мыслителя было весьма незавидным. Не имея постоянного дохода, о независимой жизни и свободе творчества можно было только мечтать. Хлопоты друзей о предоставлении ему вакантной кафедры нравственной философии в Эдинбургском университете закончились неудачей. Около года Юм был наставником и преподавателем юного маркиза Аннэндэля, но и здесь тоже потерпел неудачу. Ему не заплатили обещанного жалованья, и Юму пришлось вести длительный судебный процесс, чтобы получить свои деньги.

В 1746 г. Давид Юм в должности личного секретаря начальника военной экспедиции генерала Сен-Клера отправился во французскую Канаду, а через два года в составе военных миссий, уже как адъютант Сен-Клера, побывал в Голландии, Франкфурте, Вене, Турине. Во время пребывания в Италии в 1748 г. был издан его трактат, получивший название «Исследование о человеческом разуме» и ставший важнейшим философским трудом английского мыслителя. Как и большинство работ Юма, он посвящен проблемам познания. Юм размышлял примерно так: существует ли внешний мир как источник наших ощущений – этого доказать мы не можем. Наш разум оперирует лишь содержанием ощущения, а не той реальностью, что их вызывает. Наши ощущения так же мало говорят о существовании объективного мира, как и о его несуществовании. Стало быть, вопрос, поставленный таким образом, нельзя решить вообще. Основа нашего познания – впечатления, и все, что мы познаем, – содержание этих впечатлений.

По возвращении из заграничной поездки в 1749 г. в Эдинбурге Юма ожидало печальное известие о смерти матери. Друг Юма философ Карлейль вспоминал, что ее кончина привела Давида в такое угнетенное состояние, что он «проливал потоки слез». Похоронив мать, Юм два года прожил в родовом имении. Живя в деревне, он написал три значительных произведения: «Исследование о принципах нравственности», «Политические речи» и «Диалоги о естественной религии». Два первых сочинения увидели свет в 1751 г., а последнее было издано уже после смерти философа.

«Исследование о принципах нравственности» автор считал «самым лучшим из всех своих произведений исторических, философских или литературных». Труд этот не был оценен современниками Юма, они не разделяли взгляды философа на пользу как на мерило общественных занятий, а именно этому вопросу и было посвящено «Исследование…». Зато сочинение «Политические речи», напротив, получило широкую известность; было сделано несколько переводов его на французский язык, которые издавались в Амстердаме, Берлине и Париже. В Европе «Политические речи» произвели настоящую сенсацию. Критики оценивали их как «колыбель политической экономии, сочинение, содержащее первое, самое простое и самое краткое изложение принципов этой науки».

В 1751 г. Юм переехал в Эдинбург, а в следующем году общество эдинбургских адвокатов избрало его своим библиотекарем. Эту должность он занимал в течение семи лет. Особых доходов она не приносила, но зато Юм, решивший написать историю Англии, мог свободно пользоваться фондами обширной библиотеки, содержащей около 30 тыс. томов.

Окончательно обосновавшись в Эдинбурге и разделяя свои труды между занятиями, связанными с новой должностью, чтением и обработкой истории Великобритании, Юм находил время и для общения с друзьями, одним из которых был Адам Смит, ставший впоследствии знаменитым политиком и экономистом. Свою личную жизнь Юм в одном из писем к своему другу доктору Клефэну характеризовал так: «Я завел собственный очаг и организовал семью, состоящую из ее главы, то есть меня, и двух подчиненных членов – служанки и кошки. Ко мне присоединилась сестра, и теперь мы живем вместе. Будучи умеренным, я могу пользоваться чистотой, теплом и светом, достатком и удовольствиями. Чего еще желать? Независимости? Я обладаю ей в высшей степени. Славы? Но она совсем нежелательна. Жены? Это не есть необходимая жизненная потребность… Говоря короче, нет такого существенного блага, которым я не обладал бы в большей или меньшей степени…» Фундаментальный труд «История Англии» Юм писал в течение пятнадцати лет. Первый том вышел в 1754 г., через два года – второй, а всего философом было написано шесть томов, два из которых были переизданы. И если первый том «Истории Англии» читатели встретили прохладно, то по мере выхода в свет следующих томов популярность их возрастала. Тираж книг разошелся полностью, «История Англии» была переиздана во Франции.

В 1763 г. маркиз Гёртфорд, английский посланник во Франции, предложил Юму занять должность секретаря посольства. Сначала он отклонил это почетное предложение, но затем решил его принять. Это объяснялось тем, что для Юма, философа с нелестной репутацией «безбожника и вольнодумца», служба под покровительством маркиза Гёртфорда, слывшего человеком благочестивым и добродетельным, могла стать своеобразной «охранной грамотой» от нападок церковников и критиков.

В Париже Юма, которого соотечественники постоянно донимали беспощадной и несправедливой критикой, ожидал самый блестящий прием. Литераторы, аристократы, придворные буквально соперничали друг с другом в чествовании британского философа. Самые знатные дамы наперебой приглашали Юма на приемы. Однако все ухаживания парижан и парижанок оказались напрасными. Юму, с его холодным темпераментом и никогда не оставлявшей его рассудительностью, ничто не могло вскружить голову. Он писал родным: «Роскошь и развлечения, окружающие меня, доставляют мне больше неприятностей, чем удовольствия».

В 1766 г. Юму предложили занять видный административный пост в Лондоне – место помощника государственного секретаря. В этой необременительной для себя должности Юм прослужил около 2 лет. В 1769 г. он снова вернулся в Эдинбург, намереваясь провести остаток жизни в покое и умиротворении, благо, к тому времени уже обладал значительным состоянием. Юм выстроил дом, который вскоре стал центром общения самого изысканного и блестящего эдинбургского общества.

Последние годы жизни философа были счастливыми. Но в 1775 г. Юм впервые почувствовал признаки серьезного заболевания печени, которое позже стало причиной его смерти. С присущим ему самообладанием философ, составив завещание, принялся за «Автобиографию», замысел которой вынашивал уже давно. В этом сочинении сквозит такая объективность, какую редко можно встретить у автора, рассказывающего о себе. Практически Юм ограничился строгой и очень сжатой передачей фактов своей биографии, изредка лаконично объясняя их смысл, ибо, как он писал: «Почти вся моя жизнь прошла в научных трудах и занятиях».

По свидетельству А. Смита и лечащего врача Кёлена, Юм, зная о приближении смерти, говорил о ней спокойно и даже весело, не обнаружил ни малейшего страха или ропота. Скончался Давид Юм 25 августа 1776 г., а несколько дней спустя при большом стечении народа его похоронили на старом эдинбургском кладбище.

На своей могильной плите философ желал видеть, кроме имени, только надпись с датами рождения и смерти. «Предоставляю потомству, – говорилось в завещании, – прибавить остальное». Все остальное прибавили история и потомки, сохранившие на века благодарную память о великом шотландце.

Жан-Жак Руссо

(1712 г. – 1778 г.)

Французский мыслитель, просветитель. Основные сочинения: «Рассуждения о науках и искусствах»; «Рассуждения о происхождении и основаниях неравенства между людьми»; «Об общественном договоре»; «Эмиль, или О воспитании»; автобиографическая книга «Исповедь»; роман «Юлия, или Новая Элоиза».

Век Просвещения дал миру блестящую плеяду замечательных умов, проницательных мудрецов, величайших остроумцев. Среди них почетное место занимает и французский мыслитель Жан-Жак Руссо – признанный властитель дум большинства французов второй половины XVIII в. Он был истинным сыном своего времени; но и эпоха, в которой жил знаменитый просветитель, во многом обязана ему невиданным взлетом творческой мысли и существенными переменами в общественно-политическом устройстве Франции.

Жан-Жак Руссо родился 28 июня 1712 г. в Женеве в бедной семье часовых дел мастера Исаака Руссо и его жены Сюзанны Бернар, дочери пастора. Девяти дней от роду Жан-Жак потерял мать, жизнерадостную и веселую женщину, – роды стали причиной ее смерти. Исаак Руссо, едва сводивший концы с концами, слыл человеком гордым, самолюбивым и в то же время неуживчивым и раздражительным. В 1722 г. во время очередной ссоры дело даже дошло до дуэли, на которой Руссо ранил своего соперника, французского офицера Готье. Не желая подчиняться решению суда, приговорившего его к трехмесячному тюремному заключению и внушительному штрафу, Исаак вынужден был покинуть Женеву, а 10-летний Жан-Жак остался на попечении своего дяди, брата покойной матери. Мягкий и впечатлительный от природы Жан-Жак, несмотря на доброе к нему отношение со стороны родственников, оказался в положении сироты, которого, как правило, больше жалеют, чем любят. Мсье Бернар, пытаясь дать надежное ремесло своему племяннику, определил его в обучение к нотариусу, но там непоседливый Жан-Жак долго не задержался. Тогда дядя пристроил его в граверную мастерскую Дюкомена, который не слишком церемонился с подмастерьями, постоянно браня их и награждая тумаками. Такая жизнь юному Руссо не нравилась. К тому времени он уже ясно осознал, что принадлежит не «верхнему кварталу города», а является всего лишь «жалким подмастерьем из квартала бедняков Сен-Жерве», и посему у него не раз возникали мысли о побеге.

Помог случай: 14 марта 1728 г., возвращаясь с воскресной загородной прогулки, Жан-Жак нашел городские ворота запертыми. Вначале он растерялся, а затем решил, что пришла пора начать новую жизнь. Не имея определенного плана, подросток добрался до г. Шамбери, расположенного в Савойе, католической области Швейцарии. Там он познакомился с кюре Понвером, а через него – с пансионеркой сардинского короля 28-летней Луизой-Элеонорой де Варанс, сыгравшей в его жизни значительную роль. По их настоянию Жан-Жак поселился в туринском приюте для новообращенных, где изменил своему вероисповеданию, превратившись из кальвиниста в католика. Истратив полученные при выходе из этого богоугодного заведения деньги, Руссо некоторое время служил лакеем в доме графини де Версилес, был домашним секретарем в одном аристократическом семействе, однако подолгу нигде не задерживался. В конце концов он снова вернулся в Шамбери к мадам де Варанс, которая предложила статному, пригожему юноше остаться у нее. В 1736 г. Жан-Жак поселился с ней на даче в Шарметтах близ Шамбери, где прожил (с перерывами) около семи лет. Луиза де Варанс более чем свободно толковала догматы религии и проявляла интерес ко всему на свете – от фармакологии до беллетристики. В ее доме была неплохая библиотека, где Руссо познакомился с сочинениями Монтеня, Вольтера, Ларошфуко, Лейбница, Декарта и Локка.

Считая Жан-Жака тугодумом, друзья мадам де Варанс посоветовали ей направить своего подопечного в семинарию, откуда бы он вышел сельским кюре. Но в семинарии Руссо учился плохо, его больше привлекала игра на кларнете и церковное пение, чем изучение богословия. Семинарию Руссо оставил, некоторое время он давал уроки музыки местным девицам в Лозанне, затем снова вернулся к мадам де Варанс. Но к тому времени Луиза полностью охладела к своему протеже, и почти год несостоявшийся кюре учительствовал в доме Мабли в Лионе.

Не найдя себе применения в Швейцарии, Руссо решил завоевать Париж. Он намеревался произвести «революцию в музыке», подготовив проект упрощения нотной системы: цифры вместо пяти линий и всяких значков. Музыке, как сам философ признавался позже, он «незаметно выучился, преподавая ее». А биограф Руссо Ж. Тьерсо даже считал, что, «продолжай он систематически заниматься сочинением музыки, быть может, дал бы в ней равноценное тому, что дал в литературе». Осенью 1741 г. Жан-Жак приехал в столицу Франции, однако изобретенная им нотная система не встретила понимания, и ему вновь пришлось рассчитывать только на случайные заработки. В течение двух лет он перебивался перепиской нот, уроками музыки, мелким литературным трудом.

Сочувствующие Руссо братья Мабли и Кондильяк, чьи имена вошли в историю философии, снабдили его рекомендательными письмами к известным людям Парижа. Благодаря их рекомендациям, Жан-Жак получил доступ в столичные салоны, а кроме того, французский посол в Венеции граф Монтегю предложил ему работу секретаря. С августа 1743 г. Руссо в течение года находился на дипломатической службе в Венеции. Но и дипломатическая карьера не состоялась из-за строптивого характера Жан-Жака и критического отношения к посольским интригам.

Вернувшись в Париж, Руссо поселился в гостинице, где познакомился с Терезой Левассер, которая была служанкой и белошвейкой. Жан-Жак, отнюдь не преувеличивая достоинств Терезы, увидел, тем не менее, в ней воплощение непосредственности и доброты. Вскоре она стала его любовницей, а затем и женой. Правда, непосредственность и доброта Терезы граничили с умственным убожеством. Грамоту она так и не смогла одолеть, как не сумела научиться считать до ста и определять время по часам. В придачу Тереза «навязала» Руссо свою семью: брата, весьма склонного к воровству, и мать, доставлявшую Жан-Жаку немало неприятностей сплетнями и вымогательством денег и подарков у его друзей. И все же Тереза оставалась верной спутницей Руссо в течение 34 лет, до самой его смерти.

Знакомство с политической и культурной жизнью Женевы, Франции и Венеции дали Руссо обильный материал для литературного творчества. Поэтому он с удовольствием принял в 1748 г. предложение Дидро писать для «Энциклопедии» статьи и редактировать в ней отдел музыки. Так Руссо стал одним из тех просветителей, которых позже называли энциклопедистами.

Летом 1749 г. печатание Энциклопедии было прервано арестом Дени Дидро, отправленного в Венсенскую башню, куда обычно заключали за политическую крамолу. Позже его перевели в замок, где Дидро мог встречаться с друзьями. Как-то раз, идя по лесу на свидание к своему другу, Руссо, присевший отдохнуть, случайно прочитал в газете «Меркюр де Франс» объявление о том, что ученое общество в городе Дижоне, именуемое себя, как тогда было принято, академией, выдвинуло тему для сочинения – «Способствовало ли развитие наук и искусств порче нравов или улучшению их?» Идея настолько увлекла Руссо, что он тут же, под деревом, набросал краткие тезисы к этому трактату.

Трактат «Рассуждения о науках и искусствах», в котором Руссо подверг полному осуждению ученость как таковую (при этом не утруждая себя какими-либо доказательствами, а преподнося свои суждения в виде откровения свыше), поразил современников убежденностью и страстностью тона. Результат оказался неожиданным даже для самого Руссо – он получил «Премию морали» и золотую медаль.

С другой стороны, трактат вызвал бурю негодования: против него выступили практически все члены ученых обществ Франции, им возмущались и некоторые просветители. В частности, Вольтер, называя идеи Руссо «философией бродяги», едко замечал, что «теперь остается только одно: стать на четвереньки, то есть вернуться к дикому состоянию, и убежать в лес».

Как уже отмечалось, Руссо был довольно талантливым музыкантом. Еще в юности вместе с романсами, предназначенными для исполнения в домашней обстановке, он сочинял арии, дуэты, хоры, мечтая блеснуть когда-нибудь в парижской опере. Увы, в полном объеме оценить музыкальное творчество Руссо сегодня невозможно, поскольку не сохранилось практически ни одного его сочинения в области музыки. В порыве самокритики Руссо беспощадно уничтожил все свои оперы, пощадив лишь одну – «Деревенского колдуна». На премьере этой оперы в марте 1752 г. присутствовал весь двор во главе с королем и его фавориткой мадам де Помпадур.

Публика, пресыщенная громоздкими оперными спектаклями, была очарована «непринужденной крестьянской пасторалью», где доминировали задушевные арии. Опера понравилась и Людовику, причем настолько, что впоследствии придворные не раз слышали, как он распевал арии из этой оперы. Высоко оценили ее и просвещенные умы Франции. Дидро, к примеру, говорил: «Чего только нельзя простить Жан-Жаку благодаря его «Деревенскому колдуну».

И все же не музыка составила основу творчества Руссо. Через несколько лет после написания трактата «Рассуждения о науках и искусствах» он, прочитав очередное объявление Дижонской академии, предложившей конкурсную тему «О происхождении неравенства между людьми», вскоре написал книгу на эту тему, которая, кстати, очень понравилась Дидро. Новый труд Руссо закончил в Шамбери и издал в 1755 г. в Голландии с посвящением Женевской республике. И если в «Рассуждении о науках и искусствах» мыслитель ставил прежде всего философско-моральные вопросы, то трактат «Рассуждения о происхождении и основаниях неравенства между людьми» посвящен социальным проблемам. В нем Руссо представил все виды неравенства, а именно правовое, экономическое и политическое, основной причиной бед и несовершенств современного ему общества.

В 1761 г. увидел свет и ставший впоследствии знаменитым роман «Юлия, или Новая Элоиза» имевший подзаголовок «Письма двух любовников, живущих в маленьком городке у подножья Альп». Уже немолодой, робкий и мечтательный Руссо, к тому же не слишком счастливый в любви (в то время он был влюблен в Софи д’Удето, но та хранила верность, причем не мужу, а любовнику), создал в своем воображении утопическую картину счастливого мира, где царят любовь, самопожертвование, милосердие. Пожалуй, немного найдется романов, которые бы наложили такой заметный отпечаток не только на литературу, но и на реальную жизнь, на привычки и пристрастия, чувства и ощущения читателей. Его главные герои – дочь надменного швейцарского барона Юлия д’Этанж и пылкий Сен-Пре, ее наставник и возлюбленный, сразу же стали любимцами читающей публики. Само место действия романа – «райские уголки» на берегах Женевского озера – как бы возродилось для европейского читателя благодаря Руссо и стало восприниматься через призму «Новой Элоизы». Более того, путешественники осуждены были искать в Веве и Кларане «следы» Юлии и Сен-Пре, хотя Руссо не без лукавства предупредил в первом предисловии, что, будучи в этих местах, ни разу не слыхал таких фамилий.

В 1762 г. Руссо опубликовал книгу «Эмиль, или О воспитании», в которой изложил целую педагогическую систему. В соответствии с предлагаемой схемой воспитания Руссо разделил жизнь детей на четыре периода. В первый период – от рождения до двух лет – он предлагал уделять внимание главным образом физическому воспитанию; во второй – от двух до двенадцати лет – воспитанию чувств; в третий – от двенадцати до пятнадцати лет – умственному воспитанию; в четвертый период – от пятнадцати до восемнадцати лет – нравственному воспитанию. Этот последний отрезок времени он называл периодом «бурь и страстей». Таким образом, считал Руссо, сознание ребенка и отрока превращается в самосознание юноши – уже полноценного человека.

Литературная слава, однако, не принесла Руссо ни особого материального достатка, ни душевного покоя. За свободолюбие и независимые взгляды его преследовали не только французские, но и нидерландские богословы и королевские чиновники, а в 1762 г. роман «Эмиль, или О воспитании» и трактат «Об общественном договоре» (в нем Руссо развивал идеи об учреждении такого государства, которое бы обеспечивало общественную безопасность и гарантировало свободу гражданам) по решению Французского парламента были сожжены. В том же году Королевский суд издал указ об аресте Руссо. Тайно покинув Монморанси, где он жил под покровительством герцога Люксембургского, Руссо бежал в Швейцарию и поселился в Ивердоне у своего друга Рогена. Но и на родине книга об Эмиле подверглась сожжению, а власти издали постановление об аресте ее автора. Пришлось Руссо обратиться к Фридриху II за разрешением поселиться в Мотье-Травер в Невшательском графстве, входившем в его владения. Но и здесь недоброжелатели не оставили его в покое. Руссо отлучили от церкви, поскольку на церковном совете он заявил, что «отчет» о своих убеждениях «обязан давать только Богу».

В 1766 г. Руссо познакомился с шотландским философом Юмом и отправился с ним в Англию, где поселился в Чезвике, в окрестностях Лондона. Первое время Юм был буквально очарован французским мыслителем, сравнивал его с Сократом, находя при этом, что Руссо еще более гениален, чем древнегреческий мыслитель.

Но вскоре Юм понял, что Руссо, при всей его несомненной талантливости, не обладал такими качествами, как скромность, благовоспитанность и великодушие. Странным образом в нем сочетались оригинальные способности и мелочное тщеславие, тонкая проницательность и напыщенное высокомерие. Через некоторое время Руссо заявил, что близость к английской столице не удовлетворяет его. Влиятельные друзья Юма предоставили в его распоряжение замок в Дербишире. Однако и в английском замке ни Руссо, ни Тереза, переехавшая к нему, не могли найти душевного равновесия: их угнетала и подавляла необычная обстановка. Закончилось все тем, что подозрительный Руссо возложил на Юма вину за свое неудачное переселение в Англию и обвинил его не только во враждебном к себе отношении, но и в заговоре с другими лицами, будто бы составленном с целью разорения беззащитного эмигранта. Добродушный и рассудительный Юм с удивительным терпением переносил все выходки тщеславного француза, считая его скорее ненормальным, чем скверным человеком.

Вернувшись во Францию в 1767 г., Руссо под вымышленным именем скрывался вдали от Парижа у приютивших его состоятельных знакомых. Спустя четыре года он вернулся в столицу, поселившись на улице Плятриер (ныне эта улица носит его имя). Передовых людей века – энциклопедистов – он давно уже объявил своими недоброжелателями. По подсчетам Дидро («самого старого друга, почти единственного оставшегося у него»), Руссо потерял двадцать друзей только из числа философов. Одним словом, он как будто намеренно стремился представить свою жизнь в мрачном виде, изобразить ее предельно невыносимой. Это наглядно видно в «Исповеди», большой автобиографической книге, которую Руссо писал в течение пяти лет – с 1765 по 1770 г., но так и не опубликовал ее при жизни. В ней он не пощадил не только своих современников, но и самого себя. С поразительной откровенностью Руссо повествует о своей жизни, не умалчивая о самых неприглядных ее сторонах. Примером может служить эпизод, случившейся в пору его молодости, когда, будучи лакеем, он украл ленту, а вину свалили на горничную, которую из-за этого уволили.

Трудно понять и объяснить и другой факт из биографии Руссо. Оказывается, пятерых своих детей он еще младенцами отдал в дом для сирот и никогда в дальнейшем не интересовался их судьбами. Он предпочел, чтобы из его детей вышли «рабочие и крестьяне, а не авантюристы и ловцы счастья».

Правда, многие критики считали, что «Исповедь» следует рассматривать как роман – необычайно искренний, с тонким проникновением в психологию героя и не уступающий в этом смысле «Новой Элоизе». Существует даже версия, будто вся история с детьми – вымысел автора, и детей у них с Терезой не было вообще. Словом, загадок в этой истории еще немало.

Как бы там ни было, но Руссо предпочел отвечать перед Богом, а не перед людьми, предварив «Исповедь» такими словами: «…Я предстану пред Верховным Судией с этой книгой в руках… Я обнажил свою душу и показал ее такою, какою ты видел ее сам, Всемогущий. Собери вокруг меня неисчислимую толпу подобных мне: пусть они слушают мою исповедь, пусть краснеют за мою низость, пусть сокрушаются о моих злополучиях. Пусть каждый из них у подножия Твоего престола в свою очередь с такой же искренностью раскроет сердце свое, и пусть потом хоть один из них, если осмелится, скажет тебе: «Я был лучше этого человека».

Последние годы жизни Руссо занимался в основном самоанализом и оправданием своих прошлых поступков. В 1776 г. он написал книгу с интригующим названием «Диалоги: Руссо судит Жан-Жака», а в следующем году – «Прогулки одинокого мечтателя», ставшее последним его сочинением.

В конце мая 1778 г. Руссо покинул Париж и поселился в Эрменонвиле, находящемся в 30 верстах от Парижа, в парковом домике маркиза Рене Луи де Жирардена. В Эрменонвиле он ничего не писал, почти все свободное время проводил в беседах с земледельцами и играх с детьми. Еще за день до своей смерти он ходил собирать травы.

Скончался Жан-Жак Руссо 3 июля 1778 г. от сердечного приступа. Его похоронили на маленьком «Острове тополей» посреди красивого озера. И хотя в годы Французской революции прах Руссо торжественно перевезли в Пантеон, а в дни Термидора контрреволюционеры развеяли его по ветру, этот островок вот уже более трех столетий остается местом паломничества почитателей «Человека истины и природы» – такие слова высечены на могильном камне Руссо.

Григорий Саввич Сковорода

(1722 г. – 1794 г.)

Украинский философ, поэт, педагог. Основные сочинения: философские диалоги «Наркисс», «Асхань», «Беседа, нареченная двое», «Разлагол о древнем мире», «Разговор пяти путников о истинном щастии в жизни», «Кольцо», «Алфавит», «Жена Лотова»; сборники «Сад Божественных песен», «Басни Харьковские».

«Мир ловил меня, но не поймал». Такую эпитафию оставил по себе украинский философ Григорий Сковорода, чем поверг мир в недоумение и почти мистический транс. Как понимать эту фразу? Что это за мир, желавший поймать мудреца, и почему тот не дался ему в руки?

Чтобы ответить на эти вопросы, надо сначала разобраться в том, кем был Сковорода и в чем состоял смысл философии великого украинца. А представлял он тот редкостный случай, когда образ мыслей философа, как сейчас говорят, адекватен его образу жизни. Разве что в Древней Греции можно найти подобный тип мыслителя, совершенно равнодушного к своим материальным и телесным потребностям.

Сковорода был бродячим философом, не имевшим ни крыши над головой, ни семьи, ни имущества. В его облике было что-то от Диогена или Сократа, только Афинами ему стала вся Земля.

Философ поистине народный, Григорий Саввич Сковорода стремился облечь древнюю мудрость и христианскую мораль в общепонятную форму. Отсюда в его произведениях множество сказочных образов – птиц, животных, рыб, насекомых, растений, – обилие притч в христианском духе.

Вместе с тем это был человек образованный, эрудированный, в совершенстве владевший латынью, древнегреческим, немецким, русским и, разумеется, украинским языками, досконально изучивший сочинения Платона, Плутарха, всех стоиков, а из новых философов – Лейбница, Декарта, Прокоповича, Ломоносова.

Мыслитель глубоко христианский, Сковорода исповедовал веру в том виде, в каком ее отстаивали «отцы церкви» Тертуллиан, Климент Александрийский, Ориген, Аврелий Августин.

И, наконец, еще одна особенность философии Сковороды, о которой исследователи его творчества редко вспоминают, – склонность к мистическому созерцанию, что особенно проявилось в религиозно-философских трудах.

Родился Григорий Саввич Сковорода 3 декабря 1722 г. в с. Чернухи Лубенского округа Киевского наместничества в семье малоземельного казака. Отец и мать его были людьми набожными, отличавшимися гостеприимством, добротой и милосердием. К чтению божественных книг был приучен с детства и сам Григорий. Кроме того, он увлекался музыкой, естественными науками, языками. Эти способности проявились и в Киево-Могилянской академии, куда отец отдал Григория по его собственному желанию. Природные дарования и прекрасный голос студента не остались незамеченными. В августе 1742 г. в соответствии с царским указом «О наборе певчих в придворную капеллу» он вместе с другими музыкально одаренными студентами был отправлен в Санкт-Петербург для участия в хоре императрицы Елизаветы. Правда, в Санкт-Петербурге пробыл недолго и, возвратившись в академию, продолжил учебу. Вскоре, однако, Сковорода понял, что науки, преподаваемые в Киеве, никак не отвечают его потребностям в знаниях. В 1750 г., накануне завершения курса обучения он оставил стены академии, приняв предложение русского генерала Вишневского сопровождать его по европейским странам.

Три года длились странствия Сковороды. Он побывал сначала в Венгрии, затем в Вене и других культурных европейских центрах. Вернулся Сковорода, как писал его первый биограф М. Ковалинский, «наполнен ученостью, сведениями, знаниями, но с пустым карманом, поэтому проживал у приятелей и знакомых». С этого момента и начались скитания Сковороды по Украине и России. Исходил он немало славянских городов и деревень, останавливался же у тех, кто приглашал его просто пожить либо в качестве домашнего учителя.

Преподавательской деятельностью Сковорода занимался и в различных духовных заведениях, но без особого успеха. Один переяславский епископ, к примеру, предложил ему место учителя поэзии. Григорий Саввич добросовестно составил руководство к поэтическому искусству, познакомившись с которым епископ пришел в негодование: он нашел учебную программу Сковороды странной и полностью противоречащей общепринятым поэтическим канонам. Дело дошло даже до суда в Консистории, где Сковорода заявил, что составил свои рассуждения по всем правилам поэтики, прибавив к своей речи латинскую пословицу «Alia res sceptrum, alia plectrum», то есть «Одно дело пастырский жезл, а другое дело – пастушья свирель».

После таких слов разгневанный епископ повелел Сковороде убираться из училища. В докладе Консистории служитель церкви сделал приписку: «Да не живет среди моего дома творящий гордыню».

Это было далеко не последнее испытание твердости духа украинского мыслителя. Знал он и наветы, и клевету, и обвинения в богохульстве. Одно из самых странных обвинений касалось ересей. Духовные отцы утверждали, что Сковорода осуждает употребление мяса и вина, с презрением отзывается о золоте, серебре, драгоценностях, дорогих вещах. «Бог, – уверяли пастыри, – ничего вредного не сотворил, а потому Сковорода – самый что ни на есть последовательный манихейский ученик». Кроме того, по словам священников, «он удаляется в пустынные местности, чуждается людей, не имея любви к ближнему. А это верный признак человека мизантропического, то есть человеконенавистнического склада».

На это Сковорода с достоинством отвечал: «Несправедливо почтили меня за манихея, как и недостойно за человеконенавистника и ругателя даров Божиих. Когда Бог определил мне в низком лице быть на театре света сего, то должно уже мне и в наряде, в одеянии, в поступках и в обращении со степенными сановными, знаменитыми и почтенными людьми наблюдать благопристойность, уважение и всегда помнить мою ничтожность перед ними. Клеветники мои если бы приписывали обыкновенные слабости или пороки, то сносно было бы мне; но сии языковредные, представляя меня развращающим нравы, делают меня еще душегубителем, то есть еретиком».

Как же похожи бывают иные осуждения! Не в том ли самом, а именно в развращении молодежи, небрежении к богам обвиняли афиняне Сократа и Протагора. И все же неизмеримо больше было людей, ценивших философа за простоту обхождения, благородство души и мудрое слово. Среди почитателей его дарований были богатые помещики и монахи-схимники, ученые и хуторянские пасечники. Они охотно давали приют скитальцу, называя его не философом, не поэтом, а по-народному – учителем жизни. Последним земным пристанищем неутомимого странника стало поместье харьковского помещика Ковалевского, где философ не раз жил прежде и куда прибыл, почувствовав приближение смерти. Здесь в слободе Ивановка (ныне село Сковородиновка на Харьковщине) Григорий Саввич скончался 9 ноября 1794 г. Перед кончиной Сковорода завещал предать его тело погребению на возвышенном месте, а на могиле сделать ставшую знаменитой надпись: «Мир ловил меня, но не поймал».

Сковорода считал себя «пришельцем на земле», сегодня его назвали бы «гражданином мира», первым славянским космополитом. Смысл своего существования он разъяснил в письме к другу: «Не пашу, не сею, не торгую и не воинствую. Отвергаю же всякую житейскую печаль. Учусь, друг мой, благодарности: вот мое дело! Учусь быть довольным тем, что дано мне в жизни от промысла Божия. Ах, друг мой! Приемли и обращай все во благо, радуйся сущему и обо всем, что с тобой приключилось, не воздавай безумия Богу».

Трудно сказать, когда Сковорода определил свой жизненный путь, сделавший его судьбу такой, а не иной. Он учился в Киево-Могилянской духовной академии, очень престижном по тем временам учебном заведении, и мог сделать карьеру в своей «альма-матер», ректором которой долгое время был почитаемый им Феофан Прокопович. Была у Сковороды возможность остаться в Петербурге, где у него были влиятельные знакомые. Он мог, наконец, найти применение своей учености в швейцарском городе Лозанне, куда звали странника друзья. Или занять место преподавателя Троице-Сергиевой лавры, куда его приглашали в начале 1770-х годов.

Сковорода нашел свое призвание не на поприще богословской или общественной деятельности, а в литературе и философии. Его перу принадлежат: трактат по христианской этике «Начальная дверь ко христианскому добронравию», несколько философских диалогов («Наркисс», «Асхань», «Беседа, нареченная двое», «Разлагол о древнем мире», «Разговор пяти путников о истинном щастии в жизни», «Кольцо», «Алфавит», «Жена Лотова»), притчи, разножанровая лирика (сборник «Сад Божественных песен», басни в прозе («Басни Харьковские»), переводы с греческого, латыни, многочисленные эпистолы, написанные латынью и книжным украинским языком. Следует заметить, что сочинения Сковороды при жизни не публиковались, а распространялись среди друзей и почитателей в рукописных копиях.

В Сковороде – писателе и философе – всегда чувствуется некоторая отстраненность от мира. Мыслитель как будто наблюдает за миром из своего уединения, фиксируя то, чем занимается суетное людское сообщество. Он не ставит себя в пример и не поучает грешный мир, но лишь со скорбью отмечает все его противоречия и заблуждения. Самому же Сковороде было достаточно той малости, которую он имел от судьбы, и того несравненного счастья, которое человек испытывает благодаря общению с природой. И если в «Божественных песнях» – поэтическом переложении некоторых заповедей Священного Писания – он смотрел на мир сквозь призму собственных ощущений, своего понимания Священного Письма, то в нравственных трактатах попытался осмыслить бытие с точки зрения философа-просветителя.

Во всем, что окружает людей, Сковорода видел три мира: природа (макрокосм), человек (микрокосм) и мир символов (слово Библии, слово Бога). Каждый из трех миров, по мысли философа, состоит из двух «натур» – внешней (материальной) и внутренней (духовной). Обе они принадлежат силе божественной и неуничтожимой. В самопознании человек открывает, что сущность его не исчерпывается разумом. Существо человека в его сердце и его воле. Отвлеченное познание, считал философ, не имеет смысла: человек познает для того, чтобы истинно жить и возрастать в истине. «Если хотим измерить небо, землю и моря, должны, во-первых, измерить самих себя с Павлом собственною нашею мерою. А если наше, внутри нас, меры не сыщем, то чем измерить можем? А не измерив себя прежде, что пользы знать меру в прочих тварях?»

Чтобы как-то снять противоречия между материей и духом, Сковорода обратился к древним пантеистическим теориям о единстве Бога и природы: «Натура, которая сама собою рождает и рождается, называется и отцом и началом, ни начала, ни конца не имеющая, ни от места, ни от времени не зависящая. Ее изображают кольцом, перстнем или змеем, который держит в зубах свой хвост. Эти всемогущие и премудрые силы называются тайным законом, правлением или царством, разлитым по всему материалу бесконечно и безвременно. О натуре нельзя спросить, когда она началась, – она всегда была, всегда будет и всегда везде есть».

Понять тайны природы и натуры возможно только путем мудрости. Саму же мудрость Сковорода связывал со светом, тем самым светом, который описал Платон в притче о темной пещере, куда вдруг проник солнечный луч. Он-то и олицетворяет истину. Но в отличие от греческого мудреца, Сковорода как бы приземляет символы, делает их доступными народному сознанию. Напоминая читателю древнее изречение «Познай себя», мыслитель отмечал, что само слово «познание» почитали и египтяне, и эллины, и евреи: «Знать – это от познания себя самого. Это познание входит в душу светом ведения Божия, а с ним и путь счастья. Как компас в корабле, так Бог в человеке».

«Быть в согласии с собой» означало для философа быть всегда осмотрительным, больше доверять разуму, чем потребностям внешней натуры: «Осмотрись, зачем торопишься, куда забежит твоя необузданность? Зачем хватаешься за должность, не ведая, будешь ли в ней счастливым? Кто может подписаться, что эта пища будет в пользу твоего желудка? Справься ж сам с собою. Узнай себя. Есть в тебе царь твой, отец и наставник. Не начинай ничего без сего царя в жизни твоей».

Из трактата в трактат, из притчи в притчу Сковорода не уставал повторять о необходимости внутреннего духовного зрения, которым только и можно отличить добро от зла: «Не думай, что невидное и бессильное это одно и то же. Народ же только то почитает, что может кулак схватить. Боится там, где нет страха. И наоборот».

Обозначив главные мотивы мудрости Сковороды, можно снова вернуться к его непростой судьбе и непростым отношениям с окружающим миром. Безусловно, Сковорода был человеком цели. Ему не требовалось преодолевать «соблазны мира сего», борясь с собой и с людьми. Как истинный созерцатель философ видел только то, что ему подсказывали духовный опыт и таинственная сила космоса. Он шел по своей Малороссии, как будто она была лишь одной из многочисленных планет звездной системы, случайно попавшейся на пути. Те же ощущения он испытывал, наверное, на земле Курской и Белгородской. С подобным же чувством наверняка шел бы мимо иерусалимских святынь, греческих виноградников и египетских храмов. Он был философ на все времена и для каждого народа. Но, увы, остался невостребованным даже на своей исторической родине!

Крылатая фраза «мир ловил меня, но не поймал» многое объясняет в мироощущении Сковороды, хотя так до конца и не разгадана. Даже его лучший друг Михаил Ковалинский, которого философ называл «наилюбимейшим», в примечании к этой фразе лишь опроверг домыслы о том, будто Сковорода произнес ее из чистой гордыни.

А между тем мысль философа так же проста, как и величественна. Ее первое толкование можно встретить в его же трактате «Благородный Еродий», в притче о птице. Итак, Еродий рассказывает своему другу Пишеку притчу:

«Некий монах тысячу лет ловил прекраснейшую из птиц, хотя и знал, что поймать ее невозможно.

– Зачем же тогда попусту тратил время? – спросил Еродия Пишек.

– Просто забавлялся. Люди считают, что забавы лечат и оживляют сердце.

– Чудно! – воскликнул Пишек.

– Это верно, – согласился Еродий, – воистину чудна, дивна и прекрасна та птица, которую зовут Вечность».

Мир изменчив, словно говорил Сковорода, но более всего изменчив мир лживый, суетный, ничтожный. Истина же равнозначна вечности, прекрасной птице, парящей в небесах. Где уж суетящемуся миру угнаться за вечностью, ему бы себя не потерять!

Так, может быть, вовсе и не о себе говорил мудрый украинский философ? Как знать! Только не гордыней веет от его слов, а великой печалью, ибо не может изменчивый мир понять, что есть истинное слово, именуемое вечностью.

Как ни удивительно, но Украина так и не «поймала» своего гениального сына, что, впрочем, он и предвидел. Вот лишь два высказывания классиков украинской словесности:

Т. Шевченко: «Языковая смесь не позволила Сковороде стать действительно великим и народным поэтом».

И. Франко: «Сковорода писал довольно неуклюжим, книжным языком, чрезвычайно кудрявым и баламутным стилем».

Ну, это как читать! Если видеть мысль, энергию разума, то язык, во всяком случае, для классиков, не будет преградой. Тредиаковский и Державин тоже писали архаичным для XIX в. языком, но это не помешало Пушкину называть их своими великими учителями.

Зато другой мудрец, правда, уже русский, Л. Толстой сказал о Сковороде: «Многое в его мировоззрении есть удивительно близкое мне. Я недавно еще раз его перечитал. Мне хочется написать о нем. Его биография, наверное, лучше его произведений, но как хороши и произведения».

У Григория Сковороды всегда был свой путь, который не закончился с его незримой для мира кончиной в безвестной слободе Ивановке. И думается, что философ еще не раз напомнит о себе хотя бы предсмертными словами: «Будем помнить во всех своих приключениях, что есть свет и тьма, голова и хвост, добро и зло, вечность и время. Дух мой признал способным принять эту истину и полюбить ее».

Иммануил Кант

(1724 г. – 1804 г.)

Немецкий философ и ученый, родоначальник немецкой классической философии. Основные произведения: «Критика чистого разума»; «Общая естественная история и теория неба»; «Логика»; «Критика практического разума»; «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане»; «Критика способности суждения»; «Антропология».

В истории мировой философской мысли Иммануила Канта принято считать «родоначальником немецкой классической философии». Действительно, почти все виды классического и современного философствования так или иначе восходят к творчеству этого мыслителя. Его труды положили начало знаменательной традиции в европейском духовном развитии, суть которой состоит в том, что каждый дальнейший шаг вперед рассматривается как переосмысление накопленного теоретического богатства, которое бережно хранится, но не превращается в предмет безоговорочного поклонения.

Для Канта проблема человека всегда стояла на первом месте. О законах бытия и сознания он размышлял только с одной целью – чтобы человек стал человечнее; и сегодня, в период гуманизации всех отраслей знания, в том числе и философии, этот кантовский «императив» звучит особенно актуально.

В истории философии есть множество примеров несовпадения проповеди и поведения. Однако Кант-моралист и Кант-человек – понятия равнозначные. В целом его поведение полностью соответствовало тому идеалу внутренне свободной личности, который Кант изобразил в своих произведениях. Ему всегда были присущи такие качества, как осознанный долг, способность управлять своими желаниями и страстями. Как известно, природа наделяет человека темпераментом, характер же он вырабатывает сам. Иммануил Кант сделал себя сам, и в этом отношении его жизнь и творчество уникальны.

Родился Иммануил Кант 22 апреля 1724 г. в городе Кенигсберге в семье шорника Иоганна Георга Канта. В семье было пятеро детей. Детство будущего философа прошло на окраине города среди мелких торговцев и ремесленного люда. Маленького Иммануила воспитывали в обстановке уважения к труду, честности и пуританской строгости. Мать, Анна Регина, старалась укрепить слабое здоровье сына, не забывая при этом и о правилах нравственного поведения.

В 1730 г. шестилетний Иммануил поступил в начальную школу, а в 1732 г. его отдали в государственную церковную гимназию – «коллегию Фридриха», на латинское отделение. Основными предметами в гимназии были латынь и богословие. Обязательно было также изучение греческого и древнееврейского языков. Проводились факультативные занятия по математике, музыке, изучались французский и польский языки. Благодаря природным способностям и прилежанию Иммануил считался одним из лучших учеников гимназии.

Родители Канта мечтали видеть сына священником. Но под влиянием преподавателя латыни Генденрейха Иммануил увлекся античной поэзией и филологией и осенью 1740 г. в 16 лет поступил в Кенигсбергский университет. Гимназическое увлечение филологией сменилось интересом к физике и философии. Первую свою работу «Мысли об истинной оценке живых сил» Кант писал три года – с 1743-го по 1746 г. В ней он попытался выступить арбитром в споре картезианцев и лейбницианцев об измерении кинетической энергии. И хотя это сочинение не принесло Канту известности и уступает, естественно, по масштабу более поздним трудам, в нем уже проявилась характерная черта всей философии Канта – стремление к истине со склонностью к разумным компромиссам, если имеются две крайние точки зрения.

В 1747 г., не защитив магистерской диссертации, Кант впервые уехал из Кенигсберга. В провинции он служил домашним учителем последовательно в трех семьях: пастора деревни Юдшен в Литве, богатого помещика под Остероде и графа Кайзерлинга. В прусском захолустье Кант приобрел педагогические навыки, прошел школу житейского опыта. К этому периоду относится статья по астрономии «Космогония, или Попытка объяснить происхождение мироздания, образование небесных тел и причины их движения общими законами развития материи в соответствии с теорией Ньютона». Статья была написана на конкурсную тему, предложенную Прусской академией наук, но молодой ученый не решился принять участие в конкурсе, и она увидела свет только в 1754 г. после возвращения Канта в Кенигсберг. Несколько позднее, в конце лета 1754 г., Кант опубликовал вторую статью, посвященную тем же вопросам космогонии, – «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения». Эти две статьи стали своего рода прелюдией к космогоническому трактату «Всеобщая естественная история и теория неба, или Попытка истолковать строение и механистическое происхождение всего мироздания, исходя из принципов Ньютона». Трактат вышел анонимно в 1755 г., и вскоре в одном из гамбургских изданий появилась одобрительная рецензия на него.

К концу 1755 г. Кант, уже имея в своем активе две научные статьи, два серьезных трактата по вопросам космогонии и некоторую известность в ученых кругах Пруссии, все еще числился студентом, или, точнее, кандидатом (так в Германии именовались лица, прослушавшие курс лекций в высшем учебном заведении, но не завершившие должным образом свое образование). За годы работы домашним учителем он скопил небольшую сумму, необходимую для начала академической карьеры. 17 апреля 1755 г. Кант подал на философский факультет магистерскую диссертацию «Об огне», через месяц сдал устный магистерский экзамен, и 12 июня в Кенигсбергском университете состоялся торжественный акт возведения молодого философа в ученую степень. Но для того чтобы получить право читать лекции, Канту предстояло пройти габилитацию (так именовалась защита специальной диссертации в публичном диспуте). Очередная диссертация Канта называлась «Новое освещение первых принципов метафизического познания». Защитив ее, он получил звание приват-доцента, т. е. внештатного преподавателя, труд которого оплачивался самими студентами. В первую свою университетскую зиму Кант читал логику, математику, метафизику, естествознание. Затем к ним прибавились физическая география, этика и механика. Преподавание поглощало все время и силы философа, но безбедное существование было обеспечено.

В этот период естественнонаучные материи по-прежнему занимали доминирующее положение в духовных исканиях Канта, но наряду с этим усиливался и интерес к философии. Первой собственно философской работой была вышеупомянутая диссертация. В ней впервые возникает проблема свободы, которая в будущем станет лейтмотивом всего творчества философа.

Значительное влияние на жизнь и творчество Канта оказала война Пруссии с Францией, Австрией и Россией. В этой войне Пруссия потерпела поражение, а Кенигсберг был захвачен русскими войсками. В составе Российской империи появилась новая административная единица, и 24 января 1758 г. город присягнул на верность императрице Елизавете Петровне. Вместе с преподавателями университета принес присягу и Кант. Войны в XVIII в. почти не затрагивали мирное население, и занятия в университете не прерывались. Просто к обычным лекциям прибавились еще и занятия с русскими офицерами. Кант читал для русских слушателей фортификацию и пиротехнику. Некоторые биографы философа считают, что его слушателями в это время могли быть такие известные в российской истории лица, как будущий екатерининский вельможа Г. Орлов и А. Суворов, тогда подполковник.

1762 г. стал переломным для философа. Принято считать, что важнейшую роль в новых исканиях Канта, которые в дальнейшем привели к созданию его критической философии, сыграло знакомство с творчеством Жан-Жака Руссо. Французский мыслитель стал для Канта, по признанию последнего, «вторым Ньютоном». Помимо Руссо, Кант впоследствии называл еще и Д. Юма в качестве мыслителя, который «помог ему пробудиться от догматического сна». Руссо повлиял на Канта как человека и моралиста, Юм подтолкнул его к новым теоретико-познавательным поискам, пересмотру метафизических догм, формированию новой теории познания.

В 1764 г. Канту исполнилось сорок лет. Он уже приобрел известность, уважение коллег и студентов. Хорошо расходились и его книги, а написанные в 1762 г. «Наблюдения над чувством возвышенного и прекрасного» принесли Канту славу модного автора. Но он все еще был приват-доцентом, не получая ни гроша от университета. В Берлине понимали неестественность подобной ситуации, и наконец 31 марта 1770 г. сбылась главная мечта философа: специальным указом короля он был назначен ординарным профессором логики и метафизики. Философу предстояло выполнить еще одну формальность, без которой назначение было недействительно, а именно, защитить профессорскую диссертацию. Новая диссертация называлась «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и интеллигибельного мира».

После защиты этой диссертации Кант почти ничего не печатал, посвящая все свободное время книге «Критика чистого разума». Этот фундаментальный труд вышел в 1781 г. и обозначил вершину не только немецкой, но и мировой философии. В основе трактата лежала самая общая идея: прежде чем пытаться что-то познать, необходимо исследовать саму нашу способность к познанию. Как строитель тщательно высчитывает количество и качество необходимого материала, так и философ, прежде чем выстроить свою систему, проверяет надежные источники духовного материала. Иными словами, прежде чем рассчитывать на какое-то познание, необходимо исследовать, обладаем ли мы способностью познавать идеи и предметы.

На первый взгляд заявление кажется непривычным: если мы познаем, значит, способны к познанию. Но в том-то и дело, чтомы познаем и насколько наше познание соответствует объективной реальности.

Согласно теории Канта, ни один из источников познания – чувственность, рассудок, разум – не может быть свидетельством достоверного знания вещей. Рассудочные понятия, или категории, не применимы к сверхчувственным вещам. А если это так, то их невозможно не только познать, но и помыслить. Так возникла «вещь в себе», недоступная нашему познанию.

В таком случае, как же все-таки воспринимается вещь? А суть в том, объяснял Кант, что между вещью в себе и разумом стоит понятие об этой вещи, или явление. Оно-то и помогает связать воедино наши представления о мире. Знание ограничено, но зато имеется вера. Вещь непознаваема, но есть ее явление. Отсюда следуют далеко идущие выводы: человек одновременно и свободен (как субъект непознаваемого мира), и несвободен (как существо в мире явлений, от них зависящее). Бог недоказуем (для знания) и в то же время существует (как источник морального закона).

Так великий диалектик создавал свою «философскую вселенную» со своими же законами. И с этих пор никто из философов не мог обойти эти законы, неважно, соглашаясь с ними или отрицая их.

Весной 1784 г. Кант отметил шестидесятилетие. Юбилей застал его в расцвете духовных сил. Одна за другой появлялись книги, статьи, рецензии. К нему наконец пришла настоящая слава. Что касается внешней жизни философа, то она протекала крайне однообразно. В своих заметках о Канте немецкий поэт Генрих Гейне отмечал: «Он жил механически размеренной, почти абстрактной жизнью холостяка в тихой, отдаленной улочке Кенигсберга… Не думаю, чтобы большие часы на тамошнем соборе бесстрастнее и равномернее исполняли свои ежедневные внешние обязанности, чем их земляк Иммануил Кант. Вставание, утренний кофе, писание, чтение лекций, обед, гуляние – все совершалось в определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах половина четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке с камышовой тросточкой в руке выходил из дому и направлялся к маленькой липовой аллее, которая в память о нем до сих пор называется философской дорожкой».

И все же друзья философа отмечали, что это был общительный, отзывчивый человек. Он умел не только работать, но и развлекаться, отдыхать, сочетая глубокомысленную ученость со светским лоском. Кант вовсе не был затворником, отшельником, человеком «не от мира сего». По природе он был общителен, по воспитанию и образу жизни – галантен. При этом он не искал славы, не добивался власти, не знал любовных треволнений.

В 1787 г. «Критика чистого разума» была издана повторно. Тем временем Кант был избран ректором университета, а Берлинская академия наук пожизненно включила его в число своих членов. В эти годы философ уже не мог жаловаться на невнимание к своему труду, разве что на такое же, как и прежде, непонимание его идей. Одна за другой появлялись уже не статьи, а целые книги, направленные против него. Его обвиняли в скептицизме и субъективном идеализме. Сам Кант лишь в редких случаях отвечал оппонентам. Научный спор, по его мнению, интересен только тогда, когда можешь сказать что-то новое. Уличать противника в недобросовестности или глупости – занятие неблагодарное, тем более что перед Кантом открылся наконец неизведанный континент мысли, вокруг которого давно спорили великие философы и к которому он сам стремился много лет. Речь идет об этике. В этой области заслуги Канта не менее велики, чем в гносеологии.

Первое систематическое изложение этики Кант предпринял в книге «Основы метафизики нравов», которая увидела свет в 1785 г. В ней философ стремился показать единство практического и теоретического разума (т. е. нравственности и науки). В 1788 г. вышла «Критика практического разума». В этих двух трудах были изложены лишь начала кантовского учения о нравственности. Только в преклонном возрасте философу удалось создать труд, где его этика предстала в завершенном виде, – «Метафизику нравов». Кант утверждал принципиальную самостоятельность и самоценность нравственных принципов: добро есть добро, даже если никто не добр. Философский анализ нравственных понятий свидетельствовал о том, что они не выводятся из опыта, они изначально заложены в разуме человека.

Еще одно важнейшее понятие кантовской философии, которым мы пользуемся и поныне, – категорический императив, закон, можно сказать, на все времена. Слово «императив» (imperativus) с латинского переводится как «повеление». Следовательно, «категорический императив» повелевает каждому человеку действовать по правилу, которое он бы хотел сделать всеобщим, то есть обязательным для всех.

Это означает следующее: если я так поступаю, то хочу, чтобы мой поступок был правилом не только для меня, но и для всех, кто желает поступать по отношению ко мне. Еще проще: если я честен, то пусть будут честны ко мне и другие; но если я не честен, то не должен возмущаться нечестностью других, ибо таково общее правило.

В апреле 1794 г. Канту исполнилось семьдесят. Юбилейных торжеств не было, поскольку в этот период философ вступил на путь конфронтации с прусскими властями. Причиной послужило написание и опубликование ряда статей, в которых автор иронизировал по поводу догматов церкви. Новый король Фридрих Вильгельм II не терпел вольнодумства. Прежний девиз «Рассуждайте, но повинуйтесь» уступил место более привычному «Повинуйтесь, не рассуждая». Тем не менее накануне юбилея Кант опубликовал статью «Конец всего сущего», которая стала последней каплей, переполнившей чашу терпения властей. Поползли слухи о готовящейся над философом расправе. Несмотря на это, в июле 1794 г. Российская Академия наук избрала Канта своим членом.

В 1795 г. между Францией и Пруссией был заключен Базельский мир. Кант откликнулся на это событие трактатом «К вечному миру», ставшим вскоре знаменитым благодаря теоретической основательности и политической злободневности, замешанной на иронии. Этот трактат стал последней работой философа. Достигнув 75-летнего возраста, он почувствовал упадок сил, значительно сократил количество лекций, последнюю из которых прочитал 23 июня 1796 г. В ноябре 1801 г. Кант окончательно расстался с университетом. Его отпустили на покой, сохранив полностью жалованье. С этого времени философ почти не выходил на улицу и не принимал посетителей.

К августу 1801 г. относится и последнее письмо, написанное рукой Канта. Теперь ему было трудно ходить без посторонней помощи. В октябре 1803 г. состояние философа резко ухудшилось, он практически полностью потерял слух. Умер Иммануил Кант 12 февраля 1804 г.

Еще в 1799 г. Кант распорядился относительно собственных похорон. Просил, чтобы состоялись они на третий день после кончины и были по возможности скромными: пусть присутствуют только близкие и друзья, а тело предадут земле на обычном кладбище. Получилось иначе. С мыслителем прощался весь город. Доступ к покойному продолжался шестнадцать дней. Гроб несли 24 студента, за гробом шел строем весь офицерский корпус гарнизона и тысячи сограждан. Похоронили Канта в профессорском склепе, примыкавшем к кафедральному собору Кенигсберга с северной стороны.

Иммануил Кант в жизни и творчестве являет собой редкий пример счастливого человека. Обладая абсолютной свободой духа, он подчинил свое физическое существование одной цели, одному идеалу – поискам бессмертной истины бытия. Да и разве мог Кант считать себя несчастливым, мог ли пожаловаться на какие-то немилости судьбы, он, вдохновенно открывший чудо небесного и земного мира: «Вечно новым и постоянно возрастающим удивлением и благоговением две вещи наполняют душу, чем чаще и постояннее ими занимается размышление: звездное небо надо мною и нравственный закон в человеке».

Иоганн Готлиб Фихте

(1762 г. – 1814 г.)

Немецкий философ. Основные сочинения: «Основы общего наукоучения»; «Очерк особенностей наукоучения по отношению к теоретической способности»; «Первое введение в наукоучение»; «Второе введение в наукоучение»; «Опыт нового наукоучения»; «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии»; «Замкнутое торговое государство».

В истории философии Иоганн Готлиб Фихте занимает более чем заметное место: его идеи, изложенные нарочито усложненным языком в субъективно-идеалистическом духе, тем не менее были необычайно популярны и в XVIII, и в XIX веках. Уже в первых трактатах Гегеля можно обнаружить влияние Фихте. Еще большее воздействие он оказал на Шеллинга, который не отошел от идей Фихте и после того, как создал свою знаменитую «Систему трансцендентального идеализма». Да и в дальнейшем мыслители, исповедующие субъективный идеализм, так или иначе отталкивались от философии Фихте. Отвергнув кантовскую непознаваемую «вещь в себе», утвердив моральную и познавательную автономию человеческой личности, Фихте открыл дальнейший этап развития классической философии.

Иоганн Готлиб Фихте родился 19 мая 1762 г. в селении Рамменау, в Саксонском Лаузице. Он был первенцем в многодетной семье Христиана Фихте, потомственного сельского ткача. Мать будущего философа, дочь торговца полотнами, считала свой брак неравным. Чрезмерное самомнение этой женщины, по-видимому, часто омрачало супружескую жизнь. По крайней мере, из писем Фихте видно, что она была упрямой, сварливой и вспыльчивой женщиной, отравлявшей жизнь добродушному и терпеливому, но слабохарактерному супругу. Иоганн удивительно походил на мать не только фигурой и чертами лица, но и упрямством, обостренным чувством собственного достоинства, что, кстати, и привело его в дальнейшем к серьезному разладу с матерью.

Детство Иоганна было характерным для детей из бедных деревенских семей. Читать и писать он учился где придется, с юных лет помогал отцу у ткацкого станка, пас гусей. Трудно было бы рассчитывать ему на хорошее образование, если бы не помог случай: деревенский пастор заметил мальчика, отличавшегося прекрасной памятью и любовью к чтению, и стал регулярно с ним заниматься. Последовавшие за этим события похожи на сказочный сюжет. Богатый помещик из соседней деревни барон фон Мильтиц, гостя у своего друга в Рамменау, решил послушать проповедь пастора, но опоздал к службе. Тогда ему посоветовали позвать Иоганна, который на память знал все проповеди своего наставника. Прослушав юного проповедника, изумленный барон решил, что такому таланту нельзя пропасть в глуши. В 1774 г. он устроил 12-летнего Иоганна в училище в г. Шульпфорте – закрытое учебное заведение для дворянских детей. А спустя шесть лет Фихте стал студентом теологического факультета Йенского университета. К этому времени его покровитель умер, и хотя юноша и получал материальную поддержку от семейства Мильтицев, этой помощи было явно недостаточно. Нужда заставила его отказаться от карьеры сельского пастора, и с 1784 г. Фихте стал учительствовать в богатых семействах Саксонии.

К этому времени относится и серьезный конфликт Фихте с матерью, которая страстно желала видеть своего сына на церковной кафедре. Ее незаслуженные упреки и обвинения, а также постоянная нужда сделали жизнь молодого Фихте сущим адом. Спасение пришло в 1788 г.: один из друзей нашел Иоганну место домашнего учителя в Швейцарии. В сентябре молодой учитель прибыл в Цюрих, где стал воспитателем двоих детей владельца гостиницы.

Это время было для Фихте периодом интенсивного изучения языков и напряженной переводческой деятельности. Он переводил Горация, Руссо, Монтескье, писал статьи и зарисовки на литературные темы. Занявшись переводом немецкого поэта Фридриха Клопштока на французский язык, Иоганн стал частым гостем в его доме, где познакомился с племянницей поэта Иоганной Марией Ран. Иоганна завидной невестой не считалась: она была на четыре года старше Фихте, не отличалась ни красотой, ни блестящим умом, а приличное состояние, унаследованное от отца, было частично растрачено человеком, который вел финансовые дела семьи. И все же Фихте искренне полюбил эту молодую женщину, пленившись ее кротостью, мягкостью суждений, добротой и готовностью принести себя в жертву ради любимого человека. Молодые люди решили пожениться, но по разным причинам (в основном материального плана) свадьба несколько раз откладывалась, и лишь в 1793 г. Фихте и Иоганна наконец обвенчались. Этот брак был счастливым. Фихте обрел преданную и духовно близкую ему женщину, поддержка и помощь которой позволили ему до конца своих дней полностью отдаться любимому делу – философии.

В 1790 г. Фихте впервые познакомился с трактатами Канта, которые произвели настоящий переворот в мировоззрении молодого учителя. Он писал: «Я посвящу этой философии, по меньшей мере, несколько лет – и все, что я отныне буду писать, будет только о ней. Она невероятно трудна, и ее непременно надо сделать более легкой». Чтобы встретиться с Кантом, Фихте пешком отправился в Кенигсберг, где и представил великому философу свое первое сочинение «Опыт критики всяческого откровения». Тот помог изданию труда начинающего философа, а благоприятная рецензия Канта и его публичное подтверждение авторства Фихте сделали его известным. Дело в том, что на заглавном листе этого религиозно-философского сочинения в типографии случайно забыли указать имя автора, и читающая публика, ожидавшая издания кантовского учения о религии, случайную анонимность приняла за намеренную. А поскольку содержание сочинения явно носило печать кантовского духа, возникло мнение, что автором мог быть только Кант. Тогда маститый философ поместил в печати опровержение, указав настоящее имя автора. Так Фихте сразу попал в число знаменитостей. Его первый публичный труд привлек такое внимание в философских кругах, что неоднократно становился предметом словесных и письменных диспутов, а в конце 1793 г. Фихте получил приглашение занять кафедру философии в Йене.

Новый преподаватель вызвал огромный интерес у студенческой аудитории. Студенты ждали его с нетерпением, приняли с восторгом и даже устроили овацию. Публичные лекции Фихте на тему «Назначение ученого» собирали так много слушателей, что их не вмещала огромная аудитория университета. Студентов увлекали энергия и пафос Фихте, резко отзывавшегося о старых порядках и призывавшего идти дорогой разума и свободы, проложенной Великой Французской революцией. Да и как могли не взволновать свободолюбивую молодежь речи преподавателя, в которых были такие слова: «Всякий, считающий себя господином других, сам раб. Если он и не всегда является таковым, то у него все же рабская душа, и перед первым попавшимся более сильным, который его поработит, он будет гнусно ползать… Только тот свободен, кто хочет все вокруг себя сделать свободным».

Помимо публичных выступлений, Фихте читал и курс частных лекций, в которых излагал основы своей философской системы. Позднее они составили содержание его важнейшего сочинения этого периода под названием «Основа общего наукоучения». И хотя лекции были трудны для восприятия, ораторское искусство Фихте помогало лучше понять сложный материал.

Главной задачей практической философии, которая проповедовалась в «наукоучении», Фихте считал выяснение условий, при которых возможна человеческая свобода в процессе познания. По его мнению, свободная воля осуществляется лишь тогда, когда деятельность каждого опирается на строгую научную систему. Каждая наука имеет в своем основании положения, которые не являются безусловными и обосновываются другими источниками. А вот философия – это «наука о науке», она рассматривает такие положения, которые едины для всех наук.

Началом так называемой «критической философии», или «наукоучения», Фихте считал мыслящее «Я», из которого можно вывести все содержание мышления и чувственности. «В том-то и состоит сущность критической философии, – писал он, – что в ней устанавливается некоторое абсолютное «Я» как нечто совершенно безусловное и ничем высшим не определимое».

Фихте подхватил идею Канта об активности сознания. По словам Гегеля, он освободил кантовское учение от «досадной непоследовательности» – вещи самой по себе. Перед человеком всегда только процесс и результаты его деятельности. Следовательно, рассуждал Фихте, основа сущего – субъект, «Я». Для Фихте противоречие – творческое начало, источник действия и развития. «Я» с неизбежностью переходит в свою противоположность – «не-я»; затем они сливаются воедино.

Очень образно объяснил некоторые термины философа Гейне. Он писал: «Толпа полагала, что фихтевское «Я» есть «Я» Иоганна Готлиба Фихте и что это индивидуальное «Я» отрицает все прочие существования. «Какое бесстыдство! – восклицали добрые люди. – Этот человек не верит, что мы существуем, мы, которые гораздо толще его и в качестве бургомистров и судейских делопроизводителей даже приходимся ему начальством». Дамы спрашивали: «Верит ли он хотя бы в существование своей жены? Нет? И это спокойно терпит мадам Фихте!»

Но фихтевское «Я» совсем не есть индивидуальное «Я», а возвысившееся до сознания всеобщее, мировое «Я». Фихтевское мышление не есть мышление какого-то индивида, какого-то определенного человека, носящего имя Иоганн Готлиб Фихте; это, напротив, всеобщее мышление, проявляющееся в отдельной личности. Как говорят: «темнеет», «расцветает», так и Фихте должен был говорить не «я мыслю», но «мыслится», и «всеобщее мировое учение мыслит во мне».

Итак, исходное начало – не единичный человек, строго говоря, не «Я», а «Мы». Фихте недвусмысленно обращает внимание на это обстоятельство: «Речь идет не обо мне, если бы вообще дело было в моей личности, я мог бы заняться ею, не говоря об этом ни одному человеку. И вообще, для мира не имеет значения и не составляет события вопрос о том, что мыслит и чего не мыслит отдельная личность. «Мы» как всецело ушедшая в понятие и в абсолютном забвении наших индивидуальностей слившаяся в единое мышление община… вот кто желал мыслить и исследовать, и именно об этом «Мы», а отнюдь не о своем «Я» думаю я».

Иными словами, согласно Фихте, мир – это комплекс моих ощущений, и если нет ощущений, то нет и мира. Такая идея поставила философа в ряд крайних субъективных идеалистов, хотя с исторической точки зрения Фихте давал новое развитие всей классической немецкой философии. В то же время субъективный идеализм Фихте отличался от идеализма Беркли в том, что касается активного проявления «Я» (вместо пассивного у Беркли). А подобная позиция в какой-то мере сближала Фихте с объективным идеализмом.

Этика Фихте основывается на понятии свободы. Нравственный долг человека – стать свободным благодаря своей активности, уважая при этом свободу других. Свобода же состоит в добровольном следовании нравственным законам.

Йенский период творчества оказался для философа весьма насыщенным. Он издавал «Философский журнал общества немецких ученых», написал ряд исследований, в том числе «Основы естественного права» и «Систему учения о нравственности», вел активную преподавательскую работу. «Наукоучение» Фихте привлекло многих выдающихся ученых, поэтов, в числе которых Гете, Якоби, Гумбольдт, братья Шлегели, Шиллер. Значительно улучшилось и его материальное положение. Жалованье и гонорары за опубликованные работы составляли 3000 талеров в год, часть из которых он исправно отсылал родственникам в Рамменау.

Но не только друзья и единомышленники окружали Фихте: были и недоброжелатели, недовольные его бескомпромиссной позицией в некоторых философских вопросах, в частности отходом от идей Канта. Да и сам Кант замечал, что Фихте слишком далеко ушел от его основных положений, якобы их утверждая. К примеру, отказался от «вещи в себе», а разумом признал отвергнутую им способность к интуиции. Так в конце 1790-х годов возник теоретический спор «об атеизме», приведший к общественному скандалу. Фихте обвинили в ограничении религии одной лишь моральной сферой, хотя его мораль в целом имела все же религиозный характер. Кроме того, обвинения строились и на мнении некоторых противников Фихте о том, что он «демократ» и даже «якобинец». Легенда была пущена в оборот из-за статей о Французской революции, которые философ публиковал еще в 1793 г.

Попытки друзей и покровителей, в том числе и Гете, защитить философа успеха не имели, и в 1799 г. Фихте вынужден быть подать в отставку. В том же году он уехал в Берлин, где начался новый этап его жизни и творческой деятельности. Примечательно, что когда в столице Пруссии возник вопрос о благонадежности философа, король отреагировал на это таким образом: «Если Фихте такой спокойный гражданин, каким кажется по всему… то ему можно спокойно разрешить проживание в моем государстве; если правда, что он находится во враждебных отношениях с Господом Богом, то пусть это дело улаживает с ним Господь Бог, меня это не касается».

В Берлине в начале 1800-х годов были написаны сочинение «Замкнутое торговое государство», которое Фихте считал своим лучшим трудом; трактат «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии». Кроме того, продолжалась и преподавательская деятельность: Фихте начал читать в Берлинском университете цикл лекций «Основные черты современной эпохи», в котором намечал разработку концепции философии истории, после чего последовали лекции по философии религии, опубликованные затем под заглавием «Наставления к блаженной жизни, или Учение о религии».

Поражение немцев в войне с Наполеоном, оккупация Берлина стали драматическими моментами в жизни философа, как и для многих его соотечественников. Не желая жить, как говорил сам Фихте, «под чужеземным владычеством», он переехал в Кенигсберг, но затем снова вернулся в Берлин, где оставалась семья. Зимой 1807–1808 г. Фихте в поверженном Берлине читал курс лекций «Речи к немецкой нации». В них он говорил о преодолении эгоизма и нравственном воспитании, о патриотизме и немецкой самобытности, но слушатели (а послушать Фихте приходили практически все образованные берлинцы) понимали: речь идет о необходимости осознать причины краха и найти силы для борьбы за национальное единство и освобождение. Естественно, Фихте понимал, какой опасности подвергается: в Берлине стоял французский гарнизон, четко отслеживая антифранцузскую деятельность и применяя карательные меры. Анализируя сложившуюся ситуацию, философ, по свойственной ему привычке, изложил свои мысли на бумаге: «То, что мне лично угрожает опасность, вовсе не идет в счет, а скорее может произвести весьма выгодное впечатление. Моя же семья и мой сын не останутся без помощи нации, а последний обретет преимущество в том, что его отец был мучеником. Это был бы самый лучший жребий».

Нервное напряжение, связанное с дальнейшей творческой работой, сказалось на физическом самочувствии Фихте. Весной 1808 г. он тяжело заболел и только через два года смог возобновить преподавательскую деятельность. Весной 1810 г. он принял приглашение занять должность декана философского факультета Берлинского университета, а вскоре был избран ректором. Для Фихте это была нелегкая ноша, если учесть его темперамент, прямой характер, неумение и нежелание идти на компромиссы. Не смирившись с порядками, царившими в университетской среде, он уже через полгода подал в отставку, которая была принята весной 1812 г.

Тем временем наполеоновские войска потерпели сокрушительное поражение в России. Это означало, что и перед Пруссией открывалась возможность освободиться от французской оккупации. Патриотический подъем, царивший в стране, благотворно повлиял и на Фихте. Он занялся переработкой наукоучения, закончил новые сочинения – «Об отношении логики и философии, или О трансцендентальной логике», «Факты сознания», «Вводные лекции в наукоучение». Но болезнь настигла философа там, где ее меньше всего ожидали. В 1814 г. после окончательного поражения Наполеона Фихте записался в ополчение, а его жена стала ухаживать за ранеными солдатами в госпитале, где заболела тифом. Болезнь приняла настолько острую форму, что врачи уже и не надеялись на спасение. Однако кризис прошел, Иоганна выздоровела, а вот Фихте, трепетно за ней ухаживавшего и заразившегося от нее тифом, спасти не удалось. Он скончался 27 января 1814 г. На могильной плите его ученики начертали библейские слова: «Учители будут сиять подобно небесному свету, а те, кто указывает путь к добродетели, – подобно звездам всегда и навеки».

Георг Гегель

(1770 г. – 1831 г.)

Полное имя – Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Немецкий философ. Основные сочинения: «Феноменология духа»; «Наука логики»; «Энциклопедия философских наук»; «Основы философии права»; лекции по философии истории, эстетике, философии религии, истории философии (опубликованы посмертно).

Сравнительно короткий период возникновения и развития немецкой классической философии – с 80-х годов XVIII в. по 30-е годы XIX в. – явил миру целую плеяду оригинальных мыслителей, впитавших, в то же время, идеи многих своих предшественников – от мудрецов античности до философов эпохи Возрождения. Это философское наследие по-новому осмыслил и дополнил Георг Гегель, чье творчество стало вершиной в развитии философской мысли Нового времени.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель родился 27 августа 1770 г. в столице Вюртембергского княжества г. Штутгарте, в семье высокопоставленного чиновника, секретаря казначейства Георга Людвига Гегеля и его жены Марии Магдалины. В семь лет Георга отдали в латинскую школу, затем он поступил в лучшую в городе гимназию. Кроме того, мальчик занимался с домашними учителями, поскольку отец считал, что школьного образования для его сына недостаточно. Любимым занятием Георга в школьные годы было чтение, все свои карманные деньги он тратил на книги, а свободное время проводил в герцогской библиотеке, которая была открыта для посторонних по субботам и воскресеньям. Книги он любил серьезные, с увлечением читал трагедии Софокла и Еврипида и даже переводил Эпиктета и Лонгина. Из прочитанного делал обширные выписки, которые с чисто немецкой педантичностью раскладывал по различным отраслям знаний – филология, эстетика, арифметика, геометрия, психология и т. д. Для каждого раздела была заведена специальная папка. Этими папками, постоянно пополняемыми, Гегель пользовался всю жизнь.

По существующим в гимназии правилам ее выпускникам при окончании надлежало произнести речь. Выступление Гегеля на тему «О жалком состоянии искусств и наук у турок» произвело большое впечатление на руководство гимназии и даже обеспечило ему герцогскую стипендию, которой он воспользовался при поступлении в 1788 г. на богословское отделение теологического факультета университета в Тюбингене. Будущий пастор учился прилежно, отдавая в то же время дань традиционным студенческим шалостям. Он любил выпить в веселой компании, поиграть в карты и фанты, приударял за хорошенькими девушками. Правда, неловкий, неряшливо одетый Георг у женщин успехом не пользовался. Первый университетский год Гегель закончил с блестящей аттестацией – «способности отличные, старательный, поведение отличное». Однако в последующие курсы при тех же отличных оценках его поведение будет желать лучшего.

Французская революция 1789 г. и, в частности, «Декларация прав человека и гражданина», принятая Национальным собранием, довольно быстро превратила благонравного студента и любителя студенческих застолий в человека, живо интересующегося политикой. В Тюбингене, как и в других городах Германии, возник политический клуб, где активно обсуждались революционные события во Франции и кипели страсти по поводу дальнейшей судьбы Германии. Гегель, как и его ближайшие друзья Шеллинг и Гельдерлин, стали активными членами клуба и даже, по примеру коммунаров, торжественно посадили символическое дерево свободы.

Здесь следует отметить, что именно политика связала двух великих немцев – Шеллинга и Гегеля – узами дружбы на всю жизнь, тогда как общность теоретических философских интересов возникла намного позднее. Поскольку философией Гегель в то бурное время интересовался сравнительно мало, идеям Канта он предпочитал революционные идеи Руссо. И тем не менее уже в двадцатилетнем возрасте он стал магистром философии, представив в качестве магистерской диссертации два сочинения – «О суждении обыденного человеческого рассудка по поводу объективности и субъективности представлений» и «Об изучении истории философии».

В 1793 г. Гегель закончил университет. Выпускное свидетельство гласило: «здоровье слабое; рост средний; красноречием не отличается; жестикуляция несдержанная; способности отличные; суждения здравые; физическое развитие достаточное; по теологии успевал; церковным красноречием занимался не без усердия; в филологии сведущ; в философии никаких стараний не проявил». Увы, экзаменаторы не могли распознать в своем воспитаннике будущего великого мыслителя!

После окончания университета Гегель не стал стремиться к духовной карьере. Свою роль в этом решении сыграло его увлечение идеями Руссо. В конце 1793 г. Георг отправился на родину своего кумира, в Швейцарию, правда, не в Женеву, а в Берн, где стал воспитателем троих детей патриция Карла Фридриха Штейгера. И поскольку занятия с детьми отнимали не так уж много времени, Гегель увлеченно занимался литературными занятиями, изучал философию Канта, благо, под рукой была обширная библиотека хозяина. Привлек начинающего философа и образ Христа. Летом 1795 г. была написана «Жизнь Иисуса», а через несколько месяцев Гегель завершил еще одно сочинение, которое впоследствии получило название «Позитивность христианской религии».

В начале 1797 г. Гегель переехал во Франкфурт. Здесь у него начался бурный роман со скромной модисткой Нанеттой Эндель, «маленькой черноокой голубкой», как он ее называл. Однако вскоре страсть угасла. Как позже писал Гегель, «никакая любовь не бывает столь сильна, чтобы заставить удалиться в пустыню, отказаться от удобств и жить только одной любовью». Нанетта так до самой смерти и не вышла замуж, сохранив как святыню те несколько писем, которые Гегель прислал ей из Франкфурта.

В 1800 г. скончался отец Гегеля, и хотя доля наследства была невелика, ее все же хватило для начала академической карьеры. С этой целью Гегель в следующем году переехал в Йену, поскольку Йенский университет считался лучшим в Германии. Там он поселился у Шеллинга, ему же посвятил свою первую опубликованную работу «Различие между системами Фихте и Шеллинга», в которой Гегель полностью поддерживал субъективный идеализм своего друга.

В августе 1801 г. 31-летний магистр философии Гегель получил право читать лекции на философском факультете Йенского университета. В октябре он представил к защите диссертацию «Об орбитах планет». Как лектор приват-доцент Гегель успехом не пользовался. Говорил он негромко, с трудом подыскивая слова, и совершенно не заботился о гладкости и доступности изложения. В первый семестр к нему записалось всего одиннадцать человек. Да и в дальнейшем число его студентов было невелико. Однако это была своеобразная каста. Студенты Гегеля держались особняком и свысока поглядывали на остальную публику. Гегель для них был высшим существом, оракулом, изрекавшим подчас непонятную, но всегда непреложную истину.

Один из учеников оставил описание внешности Гегеля: «Суровые черты лица и сверкающий взгляд больших глаз, выдававший мыслителя, погруженного внутрь, внушали робость и если не отпугивали, то, во всяком случае, действовали сдерживающе, но с другой стороны, покоряла и приближала мягкая и дружелюбная манера говорить. У Гегеля была необычная улыбка… Я бы сравнил эту улыбку с лучом солнца, пробивающимся сквозь тяжелые тучи и освещающим часть ландшафта, в целом покрытого мрачной тенью».

Университетское начальство Гегеля недолюбливало. Правда, у него при Веймарском дворе был могущественный покровитель – министр Гете. Великий поэт симпатизировал молодому философу и даже видел в нем наследника Шеллинга. Именно Гете выхлопотал для Гегеля профессорское звание и, хотя и мизерное, но все-таки жалованье – 100 талеров ежегодно. Кстати, уже в ХХ в. немецкие исследователи выяснили, что между Гегелем и Гете существовало отдаленное родство: бургомистр Франкенберга Иоганн Лаук, живший в XVI в., был их общим предком. Правда, они сами об этом даже не подозревали.

В январе 1802 г. Гегель совместно с Шеллингом приступил к изданию «Критического журнала философии», в котором друзья намеревались «положить конец псевдофилософскому безобразию». Гегель и Шеллинг являлись не только редакторами, но фактически и авторами всех шести увидевших свет номеров. Статьи публиковались без подписи, поэтому до сегодняшнего дня нет ясности относительно доли участия обоих философов в той или иной работе. В мае 1803 г. Шеллинг уехал в Баварию, и «Критический журнал философии» прекратил свое существование. Первые годы Гегель поддерживал с Шеллингом приятельские отношения, они активно обменивались письмами, и все же дело шло к разрыву, который наступил после появления «Феноменологии духа».

После закрытия журнала Гегель ничего не публиковал, хотя уже были готовы чистовые рукописи «Конституция Германии», «Система нравственности», записи лекционных курсов. Первое упоминание о работе над «Феноменологией духа» относится к 1805 г. В следующем году в Бамберге издатель Гебхарт начал печатать этот, еще не завершенный, труд. Однако дальнейшей публикации помешала война между Пруссией и Францией. В октябре 1806 г. французские войска заняли Йену, и Гегелю, с рукописью в кармане, пришлось укрываться в доме проректора университета. Впоследствии Гегель будет гордиться тем, что «Феноменология духа» была завершена в ночь накануне битвы под Йеной.

«Феноменология духа», с подзаголовком «Наука об опыте сознания», увидела свет в 1807 г. Грандиозен замысел этого произведения – показать сознание человека и человечества в историческом развитии. Этот труд часто сравнивают с гетевским «Фаустом». И, действительно, определенное сходство налицо. Метания Фауста в поисках смысла жизни как бы соответствуют блужданиям «главного героя» «Феноменологии» Мирового Духа, прокладывающего путь к истине. Различие только в том, что «Фауст» написан великолепным поэтическим слогом, а «Феноменология» – труднодоступной прозой. Уже на склоне лет Гегель назвал «Феноменологию духа» «путешествием за открытиями». Следует отметить, что этот фундаментальный труд и поныне является одним из краеугольных камней мировой философии.

В марте 1807 г. Гегель навсегда покинул Йену. Он уехал в Бамберг, где ему предложили занять пост редактора ежедневной «Бамбергской газеты». Главную роль в отказе от академической карьеры сыграл материальный фактор. Наследство отца было потрачено, имущество разграблено французами, на мизерное профессорское жалованье прожить не удавалось. Кроме того, было еще одно скандальное обстоятельство, заставлявшее Гегеля покинуть Йену. В феврале 1807 г. у него родился внебрачный сын, окрещенный Людвигом. Матерью ребенка была Христиана Буркхард, жена хозяина дома, в котором проживал философ. Гегель не отказывался от сына, но о преподавательской карьере в Йене, известной пуританскими нравами, можно было забыть. Христина без скандала отпустила Гегеля, взяв с него обещание жениться, если она станет вдовой.

Два года, проведенные Гегелем в Бамберге, не ознаменовались ни одной теоретической публикацией. Почти весь рабочий день отбирала у него газета. Однако именно в Бамберге был написан небольшой очерк «Кто мыслит абстрактно?», показывающий Гегеля как блестящего популяризатора собственного учения. Как правило, к абстрактному мышлению люди относятся с почтением, как к чему-то возвышенному. А между тем, Гегель показал, что и необразованный человек может мыслить так называемым абстрактно примитивным мышлением. В доказательство он приводит множество остроумных примеров, в частности, рассказывает об одной доброй старухе, говорившей: «Ну и что ж, что дурная погода, все лучше, чтоб была дурная, чем если б совсем погоды не было!»

В 1808 г. Гегель переехал в Нюрнберг, где в течение восьми лет занимал место ректора гимназии. И хотя Нюрнбергская гимназия считалась образцовой, это никак не сказывалось на жалованье ректора. Средств для достойного существования явно не хватало. Тем более, что, подходя к сорокалетнему рубежу, философ решил обзавестись собственной семьей. Его избранницей стала юная девушка Мария фон Тухер, происходившая из знатной семьи. Она была почти вдвое моложе Гегеля и благоговела перед женихом, восхищаясь его умом и знаниями. Бракосочетание состоялось в сентябре 1811 г. Гегель был несказанно рад изменениям в своей личной жизни. В письме к одному из друзей он писал: «Я достиг своей земной цели – служба и любимая жена – это все, что нужно на этом свете». Для него наступили будни супружества, с житейскими радостями и горестями. Родившаяся первой дочка умерла вскоре после рождения. Затем появились на свет сыновья Карл и Иммануил.

Гегель лично занимался домашним хозяйством, по швабскому обычаю, вел домашний календарь ежедневных трат, а жена обходилась одной служанкой. И тем не менее семья и хозяйство не отвлекали его от философских занятий. Уже через год после свадьбы, в 1812 г., увидел свет первый том «Науки логики», а еще через год появляется фундаментальный свод «Энциклопедия философских наук», в который вошли «Наука логики», «Философия природы», «Философия духа». Гегель первым пересмотрел традиционную логику, идущую от Аристотеля, и выдвинул немало смелых тезисов. Его диалектику по праву называют «гегелевской». Гегель создал не только собственную философскую систему, но и придумал для нее новый язык. «Абсолютная идея», «абсолютный дух», «отчуждение» – все это термины из словаря великого немецкого мыслителя, который возвел философию в сан высочайшей религии.

В августе 1816 г. Гегель наконец получил приглашение из Гейдельберского университета занять вакантное место ординарного профессора и уже 28 октября читал свою первую лекцию. На его курс логики летом 1817 г. записалось семьдесят человек; впечатляющая цифра, если учесть, что в университете обучалось только 35 философов и филологов. А уже в следующем году 12 марта король Пруссии подписал указ о назначении Гегеля ординарным профессором философии Берлинского университета. В конце сентября Гегель с семейством перебрался в Берлин, где и прожил до конца своих дней.

В Берлине, бывшем в то время центром немецкого Просвещения, Гегель акклиматизировался быстро. У него расширился круг знакомств, причем среди знакомых были министры, тайные советники, знаменитости из мира искусства и науки. Из воспоминаний современников известно, что Гегель любил развлекаться, охотно выслушивал городские сплетни, живо обсуждал политические новости. Ему было приятно общество женщин, в том числе и юных девушек, чьей красотой и свежестью он не уставал восхищаться. Гегель был щеголем, значительное место в бюджете занимали наряды философа и его жены, ибо, как он говорил, «борьба против моды – мальчишество».

В начале 1810-х годов Гегель интенсивно работал над «Основами философии права». Книга была закончена только в 1819 г., но понадобился еще год, чтобы добиться у цензуры разрешения на публикацию. В предисловии к «Основам философии права», датированном 25 июня 1820 г., Гегель отмечал, что непосредственным побуждением к изданию книги является потребность дать в руки слушателей пособие к лекциям. Вместе с тем, он хочет вызволить философию из позорного упадка, в котором она находится.

В октябре 1829 г. Гегель стал ректором Берлинского университета (ректор избирался из числа профессоров сроком на один год), а в январе 1831 г. был удостоен ордена Красного орла 3-й степени. 14 ноября того же 1831 г. Георг Гегель скоропостижно скончался. Врачебное заключение гласило, что причиной смерти стала холера в интенсивной форме (в Берлине в то время была эпидемия этой страшной болезни). Правда, этот диагноз сразу же поставила под сомнение жена покойного Мария. И многие исследователи творчества философа с ней согласны, считая, что скорее всего причиной смерти было желудочное заболевание, которым философ страдал последние годы. Да и хоронили Гегеля не как жертв эпидемии, тела которых немедленно закапывали на особом кладбище. Торжественное погребение философа состоялось 16 ноября. Длинная процессия студентов сопровождала гроб на кладбище, где ректор университета произнес траурную речь. Могила Гегеля находится в центре Берлина, на кладбище близ Ораниенбургских ворот. Рядом покоятся не менее знаменитые немцы – философ Иоганн Фихте и драматург Бертольд Брехт.

Фридрих Шеллинг

(1775 г. – 1854 г.)

Страницы: «« « 23456789 » »»