Знаменитые мудрецы Скляренко Валентина

Николай Александрович Бердяев

(1874 г. – 1948 г.)

Русский философ, публицист. Основные сочинения: «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском»; «Философия свободы»; «Смысл творчества. Опыт оправдания человека»; «Философия неравенства»; «Смысл истории»; «Новое средневековье»; «Философия свободного духа»; «О назначении человека»; «Русская идея: основные проблемы русской мысли в XIX и начале ХХ веков»; «Опыт эсхатологической метафизики»; «Самопознание».

И как философ, и как человек Николай Бердяев был удивительно цельной личностью, натурой истинно творческой. Движение его души было постоянно направлено на новое понимание свободного духа в каждом мыслящем существе. В России он был менее известен, чем на Западе. Там его лучше прочитали и поняли просвещенные интеллектуалы, назвавшие Бердяева «русским Гегелем ХХ века», «одним из универсальных людей нашей эпохи». Это был мыслитель, сумевший связать воедино дух культуры, историю двух цивилизационных систем – Востока и Запада, – и сказавший о необходимости человеческой свободы больше, чем кто-либо из русских или зарубежных философов.

Николай Александрович Бердяев происходил из древнего русского рода. Имена Бердяевых встречаются и в летописях об осаде Смоленска в XVII в., и в придворных табель-календарях, и в списках героев 1812 г. Отец будущего философа, штаб-ротмистр в отставке, предводитель дворянства, председатель Киевского земельного банка Александр Михайлович Бердяев был женат на княжне Алине Сергеевне, урожденной Кудашевой, наполовину француженке по матери – графини Шуазель-Гуфье. Их первенец Сергей впоследствии стал известным поэтом-сатириком. А вот второй ребенок Николай родился на пятнадцать лет позже, 18 марта 1874 г.

Детство Николая было размеренным и счастливым. Безмятежная жизнь в богатой дворянской усадьбе при любящей няне Анне Ивановне, забота родителей, поездки с ними на заграничные курорты создавали ту особую атмосферу, которая присутствовала в большинстве русских дворянских семей. Получив домашнее образование, включавшее, кроме изучения естественных наук и изящных искусств, еще и иностранные языки, 14-летний Николай был отдан в привилегированное закрытое учебное заведение. Из уважения к ратным заслугам предков мальчика записали в пажи, но поступил он в киевский Кадетский корпус (с правом в любой момент перейти в петербургский Пажеский). После шестого класса Бердяев сдал экзамены на аттестат зрелости и поступил одновременно на естественный и юридический факультеты Киевского университета им. Св. Владимира.

Начало учебы совпало с возникновением в России марксистских кружков. Членом одного из них – Центрального кружка саморазвития – стал в 1895 г. и Бердяев. Его наставником был сам Г. Плеханов, а будущий большевистский комиссар А. Луначарский – товарищем по борьбе. Вскоре последовал первый арест за участие в студенческих демонстрациях. Вторично Бердяева арестовали 12 марта 1898 г. – за принадлежность к киевскому Союзу борьбы за освобождение рабочего класса. Исключенный из университета и выпущенный из тюрьмы под залог 5000 рублей, Бердяев в ожидании приговора основное время посвящал публицистике. В 1899 г. он написал серьезную философскую статью о немецком социалисте Ф. А. Ланге и критической философии и опубликовал ее в журнале «Die Neue Zeit», издававшемся К. Каутским.

В основание своей оригинальной философской системы Бердяев положил свободу – свободу как первичное, ни из чего не выводимое бытие, из которого Бог творил Космос. Он считал, что «весь мировой процесс есть здание темы о свободе, есть трагедия, связанная с выполнением этой темы». Трагедия происходит оттого, что бремя свободы не каждому по силам.

Эти мысли прозвучали в первой книге Бердяева «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии» (1901 г.), представлявшей собой критический этюд о народнике Н. К. Михайловском. Книга вышла из печати, когда ее автор уже находился в ссылке, и сразу же принесла доселе неизвестному литератору почти всероссийскую славу.

В марте 1900 г., через два с лишним года после ареста, был оглашен приговор, согласно которому Бердяев высылался под гласный надзор полиции в Вологодскую губернию сроком на три года.

Как отмечали филеры местного охранного отделения, летом 1901 г. они видели Бердяева катающимся на велосипеде по Парадной площади, читающим книги в городском саду или в Публичной библиотеке, провожающим «барыньку лет 19, шикарно одетую, с которой Бердяев все время ходил под руку». Кстати, врожденный аристократизм и барственность Николая Александровича отмечали многие его современники. Е. Герцык, с которой Бердяев был очень дружен в дореволюционные годы, в своей книге «Портреты философов» писала: «Всегда элегантный, в ладно сидящем костюме, гордая посадка головы, пышная черная шевелюра…»

По окончании ссылки Бердяев поселился в Петербурге и в 1904 г. женился на Лидии Трушевой, дочери известного петербургского адвоката, прожившей с ним долгие годы в любви и согласии. Как писал Бердяев в «Самопознании»: «Лидия была человеком необыкновенной духовности, перед смертью она приблизилась к святости».

В целом, 1900-е годы были бурными в жизни Николая Александровича: редактирование журнала «Новое время», работа в Союзе освобождения (основе будущей Конституционно-демократической партии); петербургские религиозно-философские собрания, литературные «среды» у Вяч. Иванова на «башне» (квартира на седьмом этаже против Таврического сада), где Бердяев был бессменным председателем. На этих «средах» собирался весь цвет русской литературы и философии Серебряного века – Ф. Сологуб, А. Блок, В. Брюсов, А. Белый, Л. Шестов, С. Франк.

1909 г. ознаменовался выходом в свет сборника статей о русской интеллигенции «Вехи» – книги, так или иначе взбудоражившей всех мыслящих людей в России. Статья Бердяева в этом сборнике была посвящена частной, на первый взгляд, проблеме – взаимоотношениям интеллигенции и философии. Но значение этой работы шире обозначенной темы. Речь шла о падении интереса интеллигенции к поискам истины, которые заменяла внешняя борьба, ведущая к порабощению духа.

Среди интеллигенции России «Вехи» пользовались необычайной популярностью. Достаточно сказать, что в результате четырех переизданий тираж сборника достиг 16 тысяч экземпляров. Огромному по тем временам тиражу соответствовало беспрецедентное количество откликов в периодической печати (250 заметок в 1909–1910 гг.). В опровержение основных мыслей сборника публиковались заметки, статьи и даже целые книги, в том числе и далеких от философии авторов, которые нещадно критиковали Бердяева, Булгакова, Франка.

Кстати, Бердяев был знаком с С. Булгаковым еще по Киевскому университету. Именно ему он был обязан и знакомством с Лидией Трушевой. Благодаря тому же С. Булгакову Бердяев вошел и в московскую православную среду, в частности – в кружок М. А. Новоселова, где происходили жаркие дебаты на религиозные темы.

Вместе с Новоселовым и Булгаковым Бердяев побывал в Зосимовой пустыни, у почитаемых старцев Германа и Алексея. Эта поездка оказалась в какой-то мере решающей для философа. Он вспоминал позже: «Во всяком случае мне было ясно, что я не принадлежу к людям, которые отдают свою волю духовному руководству старцев. Мой путь был иной и, может быть, более трудный… я не мог смирить своего свободолюбия».

Кроме кружка Новоселова, Бердяев в эти годы был тесно связан с Религиозно-философским обществом в Москве, где делал доклады и выступал оппонентом других философов. В 1911 г. вышла его книга «Философия свободы», ставшая впоследствии знаменитой. В ней Бердяев утверждал, что истинное познание возможно только в истинном бытии. Оно остается неосмысленным в его «падшести» и «зле», заставляя искать смысл истории на путях дуализма. Поэтому подлежит «исправлению» само бытие – как личностное, так и вселенское.

В начале 1910 гг. Бердяев на некоторое время отошел от дел, связанных с религиозной и издательской деятельностью, всецело посвятив себя книге, которая по праву считается одной из вершин философской мысли России. Вышедший в 1916 г. труд назывался «Смысл творчества. Опыт оправдания человека». В нем Бердяев утверждал, что человек является творением, созданным по образу и подобию Творца. И оправданием человеческой жизни, основным содержанием ее и путем к спасению является творчество. «Творчество… есть обнаружение избыточной любви человека к Богу, ответ человека на Божий зов, на Божье ожидание». Бердяев сравнивает творчество с пророческим служением. Более того: творчество есть путь к осуществлению христианства в истории. Оно обращено к «Третьему Завету», призванному сделать человечество совершенным.

Занимаясь философскими размышлениями, Николай Александрович не оставался в стороне и от событий современности. За газетную статью в защиту монахов Свято-Пантелеймонова монастыря на Афоне, обвиненных в имяславческой «ереси», его отдали под суд, и угроза вечного поселения в Сибири оставалась реальной вплоть до отменившей все политические процессы революции.

Февраль и Октябрь 1917 г. Бердяев встретил в Москве. «Я пережил русскую революцию как момент моей собственной судьбы, а не как что-то извне мне навязанное, – писал он в «Самопознании». – Эта революция произошла со мной, хотя бы я относился к ней очень критически и негодовал против ее злых проявлений». В первые пореволюционные годы Бердяев вернулся к общественной деятельности. Осенью 1918 г. он организовал в Москве Вольную академию духовной культуры, где читали свои курсы А. Белый, Вяч. Иванов, С. Франк, устраивались семинары, публичные собрания с прениями. Сам Бердяев вел семинар по Достоевскому, читал курсы по «Философской религии» и «Философии истории». На основе последнего курса издал книгу «Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы», которую наряду со «Смыслом творчества» ценил больше всего из написанного им в доэмигрантский период.

Как позже писал Бердяев в «Самопознании»: «Значение Вольной академии духовной культуры было в том, что в эти тяжелые годы она была, кажется, единственным местом, в котором мысль протекала свободно и ставились проблемы, стоявшие на высоте качественной культуры». Вольная академия просуществовала три года и была закрыта в 1922 г.

Деятельность Бердяева, ставшего заметной фигурой в пореволюционной Москве, начала привлекать внимание новой власти. В 1920 г. он был арестован в связи с делом «Тактического центра», допрошен лично Ф. Дзержинским и освобожден без каких-либо последствий. В 1922 г. последовал второй арест, а в сентябре – высылка за пределы РСФСР по идеологическим причинам в составе 160 представителей интеллигенции, оппозиционно настроенных к новому строю. Вместе с Бердяевым уехали два самых дорогих ему человека – жена Лидия и свояченица Евгения Юдифовна Рапп. Первым местом жительства стал Берлин. Здесь философ написал фундаментальный труд «Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы». Книга, опубликованная в 1924 г. в берлинском издательстве «Обелиск», была переведена на основные европейские языки и принесла автору всемирную известность.

Констатируя «конец новой истории», которая, по его мнению, не удалась, Бердяев вновь увидел мессианскую задачу для теперь уже пореволюционной России. «Мы вступаем в Европу, – утверждал он, – во многом аналогичную эпохе эллинистической… Культура перестает быть европейской, она становится всемирной. Европа вынуждена будет отказаться от того, чтобы быть монополистом культуры. Россия, стоящая в центре Востока и Запада, хотя страшным и катастрофическим путем, получает все более ощутительное мировое значение, становится в центре мирового внимания».

С лета 1924 г. Бердяевы обосновались во Франции, ставшей для них второй родиной. Супруги поселились в рабочем предместье Парижа – Кламаре, – где сначала снимали квартиру, а в 1938 г. переехали в собственный дом, полученный в наследство от друга семьи англичанки Флоранс Вест. Жили Бердяевы скромно, по выражению Николая Александровича, «как в монастыре, никаких развлечений, визитов, поездок (кроме необходимого лечения)». По воспоминаниям Л. Ю. Бердяевой, «единственный человек, с которым он сохранял дружеские отношения еще с киевского периода жизни, был Лев Шестов. С остальными же – знакомство или полная отчужденность».

В Париже Бердяев возобновил деятельность основанной им еще в Берлине религиозно-философской академии, которая открылась в ноябре 1924 г. при содействии Американского христианского союза молодых людей. С 1925 г. он издает «орган русской религиозной мысли» – журнал «Путь». Постоянный участник международных конгрессов, конференций, симпозиумов, Бердяев и сам организует встречи представителей католической, протестантской и православной религиозно-философской мысли.

Вынужденная эмиграция стала для философа экзистенциальным опытом внеиерархического существования, находящего опору лишь в «царствии Духа» – в личности. Первичность «свободы» по отношению к «бытию» стала четко осознанным и определяющим принципом его философии, о чем свидетельствует книга «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики», изданная в Париже в 1931 г.

1940-е годы оказались для семьи Бердяевых чрезвычайно тяжелыми: война, немецкая оккупация, нехватка топлива и продуктов, болезни, серьезная операция, перенесенная Бердяевым в 1942 г. Во время Второй мировой войны обострилось и его патриотическое чувство по отношению к России, заставившее однажды признать: «Я не националист, но русский патриот». Такая позиция грозила арестом, но, как выяснилось после войны, кто-то из высшего германского командования считал себя знатоком и покровителем философии, и это спасло Бердяева от преследований гестапо.

Через несколько месяцев после Победы Бердяев пережил большое горе – в сентябре 1945 г. похоронил жену, которая на протяжении почти сорока лет была для него единственной любимой женщиной. Ее памяти посвящена одна из последних книг философа – «Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого».

Первой послевоенной книгой Бердяева стала «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и начала ХХ веков», написанная в 1946 г. и посвященная концептуальному осмыслению русской мысли и культуры. Он продолжал работать и над книгой «Самопознание. Опыт философской биографии», начатой еще в 1940 г. и опубликованной уже посмертно в 1949 г. благодаря Евгении Рапп.

В конце жизни Бердяев получил ученую степень доктора Кембриджского университета, был даже представлен к Нобелевской премии, но получить ее не успел. 23 марта 1948 г. Николай Александрович скончался.

Философское и литературное творчество Бердяева обширно. Его перу принадлежит более 450 работ. Но о чем бы ни писал философ, он всегда был верен главному направлению, которое определил для себя еще в юности: «Меня называют философом свободы… Свобода для меня первичное бытие. Своеобразие моего философского типа прежде всего в том, что я положил в основание философии не бытие, а свободу. В такой радикальной форме этого, кажется, не делал ни один философ. В сущности, я всю жизнь пишу философию свободы, стараясь ее усовершенствовать и дополнить».

Карл Густав Юнг

(1875 г. – 1961 г.)

Швейцарский психиатр, психолог, основатель аналитической психологии. Основные сочинения: «Метаморфозы и символы либидо»; «Психологические типы»; «Отношения между Я и бессознательным»; «Психология бессознательного», автобиографическая книга «Воспоминания, сновидения, размышления»; «Человек и его символы».

Образ мудреца принято наделять чертами доброты, проницательности, способности к постижению человеческой души. В определенном смысле Карл Юнг и был таким мудрецом, за исключением одного качества – глубинной ясности и последовательности. В нем каким-то загадочным образом уравновешивались и созерцательно-невозмутимое понимание человеческой психики, и страсть, более отвечающая художнику, чем мудрецу. Объяснить это можно и философски (жизнь есть единство противоположностей), и чисто психологически (Юнг рано ощутил в себе все признаки раздвоения личности).

Карл Густав Юнг родился 26 июля 1875 г. в швейцарском местечке Кессвиль близ Базеля в семье протестантского священника Иоганна Пауля Юнга и Эмилии Прейсверк-Юнг. Дед Карла по отцовской линии Карл Густав Юнг, профессор, ректор университета, друг Гете, был в свое время в Базеле личностью знаменитой. Внук считал, что унаследовал многие черты характера своего деда, и нередко говорил о том, что, будучи юношей, он постоянно соразмерял свою жизнь с легендой о деде, а отнюдь не с живым примером отца.

Что касается Самуила Прейсверка, деда Юнга со стороны матери, то он был главой протестантской общины в Базеле, профессором в евангелистском институте в Женеве, признанным специалистом по ивриту и сочинителем религиозных гимнов. Эмилия была младшей из двенадцати детей второй жены Самуила Прейсверка, Аугусты Фабер – прорицательницы и ясновидицы. Карл Юнг считал, что его мать и его дочь Агата унаследовали экстрасенсорные способности от бабушки Аугусты.

В 1880 г. семья Юнгов переехала в Базель, где Иоганн Пауль получил место капеллана в психиатрическом госпитале Фридматт. А в следующем году Карл поступил в Базельский университет на медицинский факультет. С одной стороны, его интересовали естественные науки – зоология, антропология, палеонтология, с другой – гуманитарные, и в частности теология и археология. Но окончательный выбор был сделан в пользу естествознания, а точнее, медицины. Уже учась в университете и принимая активное участие в студенческом обществе «Зофингияферайн», Карл решил, что его истинное призвание – психиатрия. Не ограничиваясь основными дисциплинами, он начал серьезно изучать труды, посвященные теологии, мистицизму, сочинения Платона, Плотина, Канта, Шопенгауэра, Ницше. В те же годы он увлекся Гете, в частности, его «Фаустом». Уже будучи известным психоаналитиком, Юнг считал, что гетевский Фауст является новым заветом, плодом откровения и вкладом в мировой религиозный опыт.

В 1882 г. умер Иоганн Пауль Юнг, оставив жену и двоих детей (у Карла была младшая сестра) практически без средств к существованию. И только материальная поддержка дяди Эдуарда Прейсверка помогла Юнгу в 1884 г. окончить университет.

Карьеру врача-психиатра Юнг начал в декабре 1900 г. в клинике психических расстройств в г. Бургхольцли, где проработал девять лет. На протяжении этого времени Юнг, как и остальные врачи клиники, среди которых был знаменитый Ойген Блейдер (в 1908 г. он впервые ввел в медицинскую практику термин «шизофрения»), жил в помещении на территории клиники. Руководство требовало от врачей полного воздержания от алкоголя и постоянного сосредоточения на научной деятельности. Такие условия жизни и работы Юнг называл «постригом в миру», но именно такое беспримерное «служение науке» способствовало всемирной известности клиники Бургхольцли.

Еще в конце XIX в. психиатры начали изучать действия спиритических медиумов, и такие термины, как «истерия», «гипноз», «раздвоение личности», использовались ими для объяснения патологической основы личностей медиумов. Этой теме Юнг посвятил докторскую диссертацию под названием «К психологии и патологии так называемых оккультных феноменов», защита которой состоялась в июле 1902 г.

После защиты диссертации Карл начал эксперименты со знаменитым словесно-ассоциативным тестом, который применял затем в лечении пациентов на протяжении всей жизни. Суть теста состояла в том, что испытуемому предлагалось дать немедленную ассоциацию на слово-стимул. С помощью хронометра фиксировалось время реагирования на него. Дополнительные данные получали посредством подсоединения испытуемых к устройствам, измерявшим кожно-гальванический эффект, частоту дыхания и сердцебиения, которые, как считал Юнг, являются физиологическими параметрами тревоги и возбуждения. В результате обнаружилось, что даже незначительные задержки в ответах на отдельные слова дают проявление «комплекса». Юнг был первым, кто начал использовать данный термин в его современной интерпретации. Он продолжал развивать ассоциативный тест до 1909 г. и применял его в лечении пациентов в течение всей своей жизни. Кроме того, Юнг был инициатором проведения ряда исследований для применения этого теста в судебной практике. Результатом этого явились современные детекторы лжи, созданные на основе технологии, блестяще наработанной в Бургхольцли.

В 1903 г. Юнг женился на Мэри Эмме Раушенбах, дочери крупного промышленника. У них родилось пятеро детей – четыре дочери и сын.

1906 г. стал для Юнга в определенном смысле знаменательным. Заинтересовавшись терапевтическими возможностями психоаналитического метода, разработанного Фрейдом, молодой врач послал знаменитому коллеге свою первую работу об оккультных феноменах. Между двумя психоаналитиками завязалась дружеская переписка. Надо сказать, что к тому времени Фрейд уже был автором многих известных научных работ. Его психоанализ представлял собой метод лечения пациентов, при котором они рассказывали о своих проблемах и комментировали их в свете аналитических наблюдений. Вопрос, возникший у Юнга после прочтения фрейдовской «Интерпретации сновидений», звучал так: можно ли использовать психоанализ в лечении больных, которых он наблюдал в Бургхольцли?

Фрейд живо откликнулся на письма молодого коллеги, назвав его «способнейшим помощником, до сих пор дающим мне только радость». 3 марта 1907 г. Юнг впервые встретился с Фрейдом в Вене и их отношения быстро перешли в тесную профессиональную дружбу. Связь эта вскоре упрочилась настолько, что Фрейд уже видел в Карле своего последователя и преемника. Однако, признавая авторитет знаменитого психоаналитика и даже называя его своим учителем, Юнг далеко не во всем с ним соглашался, а в 1912 г. дружественные отношения прервались из-за взаимных разногласий. Тем не менее в течение всей жизни Юнг, хотя и постоянно полемизировал с Фрейдом в печати, неизменно подчеркивал значимость его идей.

В 1909 г. Юнг приобрел участок в г. Кюснахте на побережье Цюрихского озера, построив большой трехэтажный дом. Это позволило ему отказаться от должности в психиатрической клинике Бурхольцли и заняться частной практикой. Здесь он прожил всю дальнейшую жизнь.

Примерно к этому времени относится и знакомство с Тони Вольф, которую мать, представительница одной из старейших цюрихских семей, привела к Юнгу на лечение по поводу депрессии. Эта встреча оказалась для обоих знаменательной во всех отношениях. Как пациентка, любовница, товарищ и сотрудник (с 1911 г. Тони Вольф стала ассистенткой Юнга), она поддерживала с ним отношения в течение сорока лет, до самой своей смерти в 1953 г.

В 1912 г. Юнг опубликовал книгу «Метаморфозы и символы либидо», которая обозначила его окончательный разрыв с идеями Фрейда. Теоретические расхождения с фрейдизмом касались, прежде всего, трактовки либидо – Юнг был противником исключительно сексуального объяснения причин возникновения психической энергии. По-иному он подходил и к теории бессознательного, проводя четкое разграничение между «личностным бессознательным», в которое входят преимущественно вытесненные из сознания представления, и «коллективным бессознательным», которое присуще всем людям, передается по наследству и является корнем индивидуальной психики.

Другим расхождением с теориями Фрейда была интерпретация сновидений. Юнг рассматривал жизнь как осмысленное переживание, корни которого уходят в душевную сферу. Интерес ученого к алхимии, мифам и легендам обогатил идеи, заложенные им в концепцию коллективного подсознания. Юнга всегда интересовала тема символов, он посвятил ей больше трудов, чем любой другой психолог. В символах сна он видел не попытку скрыть внутреннее содержание, а средство его разъяснения и выражения, рассматривая сновидения как способ трансформирования, при котором бывшее бесформенным, бессловесным и подсознательным приобретает формы и становится познаваемым. Таким образом, «сны показывают нам неприкрашенную голую правду». Проявляя внимание к своим снам, мы познаем, кто мы и что мы есть в действительности – не просто как личности вообще, а как некие феномены, возникшие в результате космических взаимодействий.

Однако наиболее революционным прорывом Юнга в область неизведанного стало исследование мифологического и религиозного сознания. Опираясь на учение Фрейда о бессознательном, он ввел такое емкое понятие как архетип, а если сказать точнее, обновил два позднеантичных термина arhe (начало) и typos (образ), которые в целом выражали идею первообраза, или прообраза.

По Юнгу, архетип – это изначальные и врожденные психические структуры, лежащие в основе коллективного бессознательного. Подобные феномены выплескиваются в виде наших снов, фантазий, видений, а в творчестве реализуются в форме мифов, легенд, сказок, преданий. Архетип всегда присутствует в глубине человеческого духа, отражая то самое коллективное бессознательное. Он является и потаенным плодом внутренней жизни, и универсальным символом человечества, который можно обнаружить на всех планах реального и духовного.

Можно сказать и проще: архетип – это коллективная память человечества, которая заложена в каждой индивидуальности изначально. Механизм архетипа пока неизведан, но влияние его на психику человека ученые уже исследовали основательно. По Юнгу, человек подсознательно осознает свое отдаление от природы, растущую пропасть между его естественным и нынешним состоянием. Он ищет выход в магии, заклинаниях, но чем интенсивнее человек развивается, тем сильнее растет психическое напряжение, внутренний дисбаланс как личности, так и общества в целом. При этом бессознательное стремится компенсировать односторонность и безрассудство сознания. Вторжение «коллективного бессознательного» ведет не только к индивидуальным, но и к массовым психозам, появлению лжепророков (в истории XX в. это ярко проявилось в появлении таких одиозных фигур как Гитлер, Сталин, Муссолини), а в итоге приводит к массовым беспорядкам, насилию, войнам, тоталитаризму.

В жизни и творчестве Юнга часто бывали моменты, которые иначе как судьбоносными не назовешь. Такой оказалась и встреча с Эдит Рокфеллер-Маккормик, дочерью американского миллиардера Джона Рокфеллера. Эдит принадлежала к тому типу женщин, которые, обладая высоким интеллектом, тем не менее, не могут реализовать свои способности. У нее почти нет друзей, она редко принимала участие в семейных делах, даже тогда, когда ее присутствие было необходимо. К 30-ти годам страх перед внешней реальностью перерос в жуткую агорафобию (боязнь пространства). Разочаровавшись в американских врачах, Эдит решила обратиться к Юнгу, для чего прибыла в Цюрих в 1913 г.

Надо отметить, что знаменитая пациентка не только проходила курс лечения (кстати, оно было весьма экстравагантным: Юнг заставлял ее мыть полы в своих роскошных апартаментах – по его замыслу это должно было помочь ей научиться скромности). Она настолько прониклась новаторскими идеями швейцарского психиатра, что вскоре стала сама обучать психоанализу и юнговской философии, у нее даже были собственные пациенты.

Немало усилий Эдит Рокфеллер-Маккормик приложила и для распространения юнговских сочинений в Америке. Благодаря крупным денежным средствам, выделенным специально для этой цели, в 1916 г. в Нью-Йорке вышел в свет переведенный на английский язык труд «Психология бессознательного»; а в Лондоне были напечатаны «Избранные статьи по аналитической психологии». В 1918 г. вышел солидный том на английском языке, в котором содержались работы Юнга по словесно-ассоциативному тесту.

Благодаря финансовой помощи Эдит в Цюрихе был создан в 1916 г. Психологический Клуб, который, по ее замыслу, должен был стать «центром для людей, проходящих анализ, центром, в котором я и мне подобные смогут получать пансион, обедать или приходить по вечерам на лекции, обсуждения или занятия по психоанализу». В марте 1920 г. Эдит приобрела для Психологического Клуба здание на одной из улиц Цюриха, в котором он функционирует и по сей день.

В 1920-е годы Юнг много путешествовал, побывал в Америке, Северной Индии, результатом чего стало своеобразное культурно-психологическое эссе, вошедшее в автобиографическую книгу «Воспоминания, сновидения, размышления». Познакомившись с иными культурами, ученый сделал вывод о том, что сама история носит универсальный характер.

Начало 1930-х годов ознаменовалось высоким признанием заслуг Юнга немецкой и швейцарской общественностью. Философ был удостоен титула почетного президента Психотерапевтического общества Германии, а Цюрихский городской совет присудил ему премию по литературе, включавшую солидное денежное вознаграждение.

В 1935 г. Юнг был назначен профессором психологии политехнической школы в Цюрихе и в том же году основал швейцарское Общество практической психологии. Политическая ситуация в Европе и, в частности, в Германии, заставили ученого задуматься над причинами происходящих событий, подвергнуть анализу психологию диктаторов. С этого времени проблемы массовых психозов все больше интересовали Юнга. Немало внимания он уделял и общественным проблемам – ученого беспокоила не только угроза атомной войны, но и такие проблемы, как перенаселенность Земли, варварское отношение к природным ресурсам, загрязнение окружающей среды.

В ноябре 1955 г. Юнг пережил большую личную трагедию – смерть жены Эммы. На протяжении пятидесяти лет она была бессменной спутницей его жизни, преданным другом и последовательницей юнговского учения, успешно применявшей на практике психотерапевтический метод своего знаменитого мужа.

Незадолго до смерти Юнг завершил работу над автобиографической книгой, которая сразу же приобрела большую популярность не только среди ученых, но и у рядовых читателей. Кроме того, вышел еще один, не менее увлекательный труд «Человек и его символы», в котором доходчиво и последовательно излагались основы аналитической психологии.

Карл Юнг скончался 6 июня 1961 г. в своем доме в Кюснахте. Местный пастор в прощальной речи назвал Юнга «пророком, сумевшим сдержать всеохватывающий натиск рационализма и давшим человеку мужество вновь обрести свою душу».

Семен Людвигович Франк

(1877 г. – 1950 г.)

Русский философ. Основные сочинения: «Предмет знания. Об основах и пределах отвлеченного знания»; «Душа человека (опыт введения в философскую психологию)»; «Очерк методологии общественных наук»; «Духовные основы общества»; «Непостижимое. Онтологическое введение в философию и религию»; «С нами Бог».

Семен Франк принадлежал к тем философам, которые умели удивительно живо чувствовать современность и в то же время по-новому освещать «вечные проблемы бытия». Эту постоянную погруженность русского философа «в вечное» и зоркость ко всему преходящему, сиюминутному отмечали многие современники. Франк, как и некоторые другие представители русского религиозно-философского ренессанса, прошел в духовных исканиях путь от марксизма к идеализму и наконец к «христианскому реализму», в котором видел божественную основу и религиозную ценность всего сущего.

Семен Людвигович Франк родился в Москве 28 января 1877 г. в интеллигентной семье врача-еврея, переселившегося в Россию во время польского восстания 1863 г. За безупречную службу во время русско-турецкой войны его отец, Людвиг Семенович, был награжден орденом св. Станислава и удостоен дворянского звания. Однако умер он рано, когда Семену едва исполнилось пять лет. После его смерти мать, Розалия Моисеевна, переехала к своему отцу, М. М. Россиянскому, одному из основателей еврейской общины в Москве 60-х годов. Он обучил внука древнееврейскому языку, читал с ним Библию, много рассказывал об истории еврейского народа и истории Европы. «Мое христианство, – как вспоминал позже Франк, – я всегда сознавал как наслоение на ветхозаветной основе, как естественное развитие религиозной жизни моего детства».

Вторым воспитателем, оказавшим влияние на Франка, был его отчим В. И. Зак, за которого мать Франка вышла замуж в 1891 г. Это был человек, проведший молодость в революционно-народнической среде. Он ввел Франка в идейный мир народнического социализма и политического радикализма. Первой «серьезной» книгой, которую по совету Зака прочел Франк, была «Что такое прогресс» Михайловского. За ней последовали сочинения Добролюбова, Писарева, Лаврова.

В 1892 г. семья переехала в Нижний Новгород. В старших классах нижегородской гимназии Франк примкнул к марксистскому кружку и сблизился с группой радикальной интеллигенции. Идеи марксизма оказались настолько заразительными, что под их влиянием Франк оставался и первые два года после поступления в 1894 г. на юридический факультет Московского университета. В этот период он почти не посещал лекций, зато развил активную «революционную деятельность» и даже занимался агитацией среди рабочих. Вскоре, однако, молодой сторонник социал-демократии разочаровался в марксистских идеях, поскольку, по его словам, «чувствовал раздражение от скороспелых категорических суждений и от скрывавшегося за ними невежества».

В 1898 г. Франк получил свидетельство об окончании восьми семестров, а государственные экзамены решил отложить на год, с тем чтобы лучше к ним подготовиться. В 1899 г. после студенческих волнений в университете он был выслан на два года без права проживания в университетских городах. Франк вначале уехал к родным в Нижний Новгород, а осенью в Берлин, где слушал лекции по политической экономии и философии. В Берлине он написал и первую книгу «Теория ценности Маркса и ее значение. Критический этюд», направленную против марксовой теории стоимости. Позже эта книга была опубликована в Москве.

Весной 1901 г. 24-летний Франк вернулся в Россию и, сдав в Казани государственный экзамен, получил степень кандидата. С этого времени в его жизни наступили «годы странствий». Зарабатывая на жизнь главным образом переводами, Семен часто бывал за границей, преимущественно в Штутгарте и Париже, где известный русский публицист и философ П. Струве издавал журнал «Освобождение». В качестве делегата Франк также принимал участие в первом съезде конституционно-демократической партии, после переезда в Петербург вместе со Струве редактировал политический еженедельник «Полярная звезда», сотрудничая наравне с Н. Бердяевым и С. Булгаковым в журналах «Новый путь» и «Вопросы жизни». Немаловажное значение для молодого философа имела и работа в журнале «Русская мысль», одном из лучших в предреволюционной России. Здесь Франк печатал статьи, изданные впоследствии в виде сборников «Философия и жизнь» и «Живое знание».

Сотрудничая с видными русскими религиозными философами, размышляя о своем пути в религию, Франк постепенно начал ощущать в себе корни христианской веры, что предопределило его крещение. После Манифеста 1905 г., в котором Николай II объявлял о «гражданских свободах», Франк уже не видел моральных препятствий к тому, чтобы он, еврей, принял православие. Своим духовником он избрал К. Агеева, магистра Киевской духовной академии, известного своим либерализмом и веротерпимостью.

Педагогическую деятельность Франк начал сравнительно поздно, уже за тридцать. К перемене внешнего образа жизни его побудила необходимость искать более устойчивые средства к существованию. В июле 1908 г. Семен Людвигович женился на Татьяне Сергеевне Барцевой, слушательнице Высших вечерних курсов при женской гимназии М. Стаюновой, где 33-летний преподаватель читал лекции по социальной психологии. Как он замечал впоследствии, «в моей жизни кончилась эпоха молодости, учения, идейного брожения и искания своего внутреннего и внешнего пути. Я окончательно избрал своим призванием научно-философское творчество».

В 1912 г. Франк стал приват-доцентом Петербургского университета, а через год был командирован в Германию для завершения работы над первым серьезным сочинением «Предмет знания», которое принесло автору широкую известность. Книга была представлена в качестве магистерской диссертации, которую Франк успешно защитил в мае 1916 г. Продолжением этой работы должен был стать труд «Душа человека», который автор предполагал представить как докторскую диссертацию. Но революционные события 1917 г. помешали осуществлению этого замысла. В связи с возникшими трудностями в плане продолжения научных занятий Франку пришлось принять предложение Министерства народного просвещения стать деканом и ординарным профессором Саратовского историко-философского факультета. Однако и в этом губернском городе условия для работы оказались неблагоприятными из-за гражданской войны, что вынудило Франка снова возвратиться в Москву. В городе своего детства и юности он в начале 1921 г. был избран членом «Философского университета» и вместе с Н. Бердяевым принял активное участие в создании Академии духовной культуры, где на правах декана читал публичные лекции на философские, культурные и религиозные темы, имевшие у слушателей большой успех. В тот же период Франк издал книги «Очерк методологии общественных наук» и «Введение в философию».

Между тем, политическая обстановка в России накалялась. Летом 1922 г. были арестованы, а затем высланы из страны видные ученые и писатели из нескольких крупных университетских городов, в том числе и Франк. До 1937 г. он вместе с семьей жил в Германии, принимал активное участие в Русском научном институте и Религиозно-философской академии, основанной Н. Бердяевым. В 1924 г. академия переехала в Париж, но Франк продолжал еще несколько лет читать лекции в Берлинском университете, которые позже легли в основу двух книг «Крушение кумиров» и «Смысл жизни». Они стали, по словам Франка, «итогом многолетнего, начатого еще в первой молодости изучения обществоведения… И того поучительного своей трагичностью опыта, который все мы имели за последние десятилетия».

С конца 20-х годов интерес Семена Людвиговича к общественным проблемам заметно ослабел, а на первый план вышли вопросы онтологии и метафизики человеческого существования. С 1931 по 1932 г. он прочел в Берлинском университете при кафедре славянской филологии цикл лекций по истории русской мысли и литературы, часто выезжая в то же время с публичными чтениями в Чехословакию, Голландию, Италию, Швейцарию, Прибалтику. В 1934 г. он был участником Всемирного философского конгресса в Праге.

После прихода к власти нацистов Франк был отстранен от преподавания, над ним даже нависла угроза ареста. Эти причины и побудили его эмигрировать из Германии. Однако и во Франции, куда Семен Людвигович переехал с женой, жизнь оказалась нелегкой. Это был, пожалуй, самый трудный период для творчества и просто физического существования. Лишь глубокая вера поддерживала философа, помогая перебороть все тяготы военных лет, о чем он писал в 1941 г.: «В ужасающей бойне, в хаосе и бесчеловечности, царящих ныне в мире, победит в конечном счете тот, кто первый начнет прощать. Это значит: победит Бог».

Несмотря на лишения, Франку удается в эти годы закончить свой самый фундаментальный труд «Непостижимое. Онтологическое введение в философию и религию», признанный критиками наиболее глубоким философским исследованием ХХ в.

В октябре 1945 г., получив разрешение на въезд в Великобританию, Семен Людвигович вместе с женой приехал в Лондон, где вплоть до своей кончины жил в доме дочери Натальи в одном из предместий британской столицы. Муж Натальи Семеновны погиб во время войны, и она одна воспитывала двоих детей. В этой же семье жил и сын Семена Людвиговича Алексей, получивший на фронте тяжелое ранение.

В эти годы Франк завершил свои последние философские работы «Реальность и человек», «Метафизика человеческого бытия», «Свет во тьме. Опыт христианской этики и социологии», опубликованные уже посмертно.

В августе 1950 г. Семен Людвигович тяжело заболел, врачи поставили диагноз: рак легкого. Четыре месяца длились физические страдания философа. И именно в это время он испытал серьезные религиозные переживания, которые воспринял как единение с Богом. 10 декабря 1950 г. Франк скончался.

Несмотря на тяжелые жизненные испытания, выпавшие на долю Семена Людвиговича Франка, он всегда был оптимистом и полагал, что рано или поздно наступит новая эпоха, в приближение которой и он внес лепту своей философией: «Эпоха, все творчество которой было основано на отрицании высших духовных ценностей, питавших человеческий дух, должна смениться эпохой, свободное творчество которой всецело укреплено укорененностью человеческого духа в высшем духовном начале».

Освальд Шпенглер

(1880 г. – 1936 г.)

Немецкий философ, историк. Основные сочинения: «Закат Европы»; «Годы решений».

Освальд Шпенглер приобрел на Западе, да и в Новом Свете прочную репутацию пессимиста, который пророчествовал о закате не только европейской, но и мировой цивилизации. Однако пока еще никто не упрекнул философа в том, что его взгляды – плод несамостоятельного мышления. Наоборот, даже придирчивые критики всячески подчеркивают ценность его оригинального подхода к историческим судьбам и событиям наиболее развитого в культурном отношении континента, имеющего, к тому же, древнейшие традиции. Действительно, автор сенсационного труда ХХ в. под названием «Закат Европы» был первым, кто противопоставил культуру цивилизации и развенчал, тем самым, глобальную идею европеизма, доминировавшую до него во всех культурологических и философских обобщениях. Таким был этот мыслитель, и европейским интеллектуалам волей-неволей приходилось, да и до сих пор приходится считаться с его парадоксальными и убедительными суждениями.

Полное имя философа – Освальд Арнольд Готфрид Шпенглер. Он родился 29 мая 1880 г. в г. Бланкенбурге в семье почтового чиновника Бернхарда Шпенглера и его супруги Паулины.

Атмосфера в семье была далека от идиллической. Шпенглер-старший особым честолюбием не отличался, к высоким идеалам не стремился, что не встречало понимания со стороны жены. Паулина Шпенглер была человеком совсем иного склада и по характеру, и по образу жизни, поскольку воспитывалась в артистической среде и, вероятно, мечтала о более высоком положении в обществе.

Детьми родители практически не занимались (у Освальда были еще три сестры). Как старший брат он с вниманием опекал сестер, часами рассказывая им разные истории, полные романтических приключений.

Осенью 1891 г. семья переехала в старинный университетский город Галле, где Освальд поступил в гимназию Латина, дававшую основательную гуманитарную подготовку с углубленным изучением древних и современных языков. Юный гуманитарий вскоре научился читать по-английски, по-французски, по-итальянски и немного понимал русский язык.

Кроме языков, Освальд увлекался историей, географией, но особенно математикой. В гимназии он впервые прочел сочинения Шопенгауэра и Ницше. В 1899 г. 19-летний выпускник гимназии стал студентом Галльского университета, избрав математический факультет. Но вскоре Освальд понял, что ни математика, ни естественные науки не могут удовлетворить его страсть к знаниям. Его все больше интересовали классики мировой литературы и философия, которой студент посвящал все свободное время. В итоге им была подготовлена работа о древнегреческом мыслителе Гераклите, которую начинающий автор опубликовал в 1904 г.

Защитив докторскую диссертацию и пройдя годичную стажировку в Дюссельдорфе, Шпенглер получил звание старшего учителя с правом преподавать историю и математику в гимназических классах. Но преподавательской работой он занимался недолго. В 1910 г., после внезапной кончины матери (отец скончался в 1901 г.), 30-летний Шпенглер стал обладателем части семейного состояния, что позволило ему переехать в Мюнхен. Поселившись в одном из самых богемных мюнхенских районов, он тем не менее предпочел уединенный образ жизни. Шпенглера не привлекли ни художники-модернисты, ни мистики, ни эстетствующие литераторы и музыканты. Уже в то время его характер во многом определялся скептическим складом ума, холодным презрением к людям, пессимистическими настроениями и антипатией ко всем происходившим событиям. Освальд и сам страдал от нелюбви к людям, от отсутствия сострадания к ним и не раз сокрушался о том, что его душу не затрагивают ничьи переживания.

В таком нервном и нередко болезненном состоянии Шпенглер начал работу над первым томом книги «Закат Европы». Шесть лет писал философ произведение, ставшее главным трудом его жизни. Книга вышла в апреле 1917 г. и сразу же стала сенсацией в литературном мире. Первый тираж был раскуплен мгновенно, а сам Шпенглер из безвестного учителя превратился в философа и пророка, имя которого приобрело чуть ли не мистическое звучание. Только в Германии с 1921 по 1925 годы вышло более трех десятков работ о Шпенглере и его сочинении.

В успехе «Заката Европы» действительно было что-то магическое: ведь книга изначально предназначалась для весьма узкого круга читателей-интеллектуалов. Оказалось, однако, что взгляд автора на мировую историю и ее проблемы был настолько необычным и даже шокирующим, что книга вызвала повышенный интерес не только у специалистов, но и у всех, кто мало-мальски интересовался историей и культурой различных эпох и путями европейской цивилизации. Популярности издания способствовали и драматические события века, превратившие Европу в арену невиданных сражений во время Первой мировой войны. Катастрофа Европы породила болезненные вопросы об истоках мировых катаклизмов и чувство страха перед грядущими переменами.

В целом книга «Закат Европы» содержит биологическую философию истории: всемирная история не является постоянно движущимся процессом, а представляет собой соседство и чередование различных культур, из которых каждая имеет свою «душу». По Шпенглеру, культура – это организм. Она живет под знаком роста и увядания, юности и старости, подъема и упадка. Носительницами подлинной всемирной истории являются восемь великих культур – египетская, вавилонская, индийская, китайская, мексиканская, античная, магическая (арабская) и европейская «фаустовская». Все они имеют одинаковое строение, однородное развитие и одинаковую длительность, свою эпоху расцвета, и все впадают в эпоху окостенения цивилизации, в которую невозможны какие-либо великие творения искусства, науки, религии, а происходит только лишь выработка техники и организации. Но за периодом подъема цивилизации следует ее спад.

Созданное Шпенглером учение о всемирной истории (он пользуется термином Гете «морфология») прослеживает по биологическим законам смены культуры и создает науку, распространяющуюся не только на прошлые эпохи и исчезнувшие культуры, но и на то, что предстоит в будущем. Эта наука дает прогноз и для европейской культуры, вступившей уже в период цивилизации. Преобладание рационализма, перенасыщенность техникой, рост больших городов, демократия, космополитизм и пацифизм – первые признаки упадка этой культуры.

Как и Ницше, Шпенглер отказывался от «…концепции единого (всемирного) исторического процесса, единой линии эволюции человечества, как проходящего… последовательные этапы развития, оказывающегося при всех отклонениях, периодах застоя или упадка в целом поступательным движением, которое… мы определяем как прогресс».

Однако, отрицая одну концепцию истории, необходимо построить другую, лишенную противоречий и недостатков той, от которой пришлось отказаться. И Шпенглер находит такую концепцию. Он выдвигает идею неких сообществ людей, наделенных общей ментальностью. Каждое из таких сообществ обладает определенным набором характерных черт, который немецкий философ называет стилем. «Вместо монотонной картины линейнообразной всемирной истории, держаться за которую можно только закрывая глаза на подавляющее количество противоречащих ей фактов, я вижу феномен множества мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны…»

По Шпенглеру, цивилизация – исход и завершение этих поисков, последняя стадия развития. Она характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир. Путем ряда аналогий с культурами прошлого мыслитель доказывал неизбежную гибель Западной культуры. «…Падение Западного мира, – писал он, – представляет собой не более не менее как проблему цивилизации». Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию, и ее окончательная гибель – только вопрос времени. Этим Шпенглер объяснял все кризисные явления, охватившие современное общество.

Когда схлынула первая волна восторгов по поводу столь необычного философского произведения, дали о себе знать и критики. Противники Шпенглера, оскорбленные его пренебрежением к высшим философским авторитетам, вдруг заговорили о некомпетентности автора «Заката Европы», его претенциозности и дилетантизме. Но все это лишь способствовало популярности произведения.

Учтя критические замечания как поклонников, так и недоброжелателей, Шпенглер в 1919 г. приступил к работе над вторым томом «Заката Европы», в котором дополнялся и развивался комментарий к первому тому, исследовались тайны культуры, затрагивались политические темы. Однако намеченный метафизический труд так и не появился в печати. Шпенглер начал работу над другой книгой, под названием «История человека со времени его происхождения». Правда, и она осталась незавершенной.

Пессимистические настроения философа усилились в начале 1930-х годов, когда в политической жизни Германии наметились тревожные перемены. Поначалу Шпенглер не был противником национал-социализма и даже на президентских выборах в марте 1932 г. голосовал за Гитлера. Но при этом философ ни разу не высказывался публично в поддержку нового режима, а в ответ на предложение министра пропаганды Геббельса выступить по радио с речью о великом «Дне Потсдама» ответил вежливым отказом. Спустя год Шпенглер уже нашел слова для характеристики новых правителей. В книге «Годы решения», посвященной политической судьбе Германии, он писал: «К власти пришли люди, упивающиеся властью и стремящиеся увековечить то состояние, которое пригодно для мгновения. Правильные идеи доводятся фактически до самоуничтожения. То, что вначале обещало величие, заканчивается трагедией или фарсом».

Волновали Шпенглера и другие проблемы. С горечью писал он о современном обществе с его коррумпированными парламентами, грязными финансовыми сделками, падением нравственных основ, проникшим во все слои населения. Для приверженца «старой культуры», каковым считал себя Шпенглер, все это было категорически неприемлемо.

Книга «Годы решений» имела большой читательский успех, однако национал-социалисты увидели в ней угрозу для власти. 5 декабря 1933 г. прессе было дано официальное указание: «Нежелательно вести дальнейшую дискуссию о Шпенглере. Правительство просит больше не упоминать имени этого человека в печати».

После серии политических убийств философ пришел к окончательному выводу о криминальной сущности новой власти. Родственники и друзья настоятельно советовали ему покинуть Германию, но Шпенглер отказался, сказав, что «бежать теперь было бы трусостью». Он продолжал работать над вторым томом книги «Годы решения», написав множество фрагментов, посвященных идеологии национал-социализма, не стесняясь таких определений, как «расовый идиотизм», чьи методы – «пытки, грабеж, убийства и беззаконие». Собственно, книга «Годы решения» стала духовным завещанием Шпенглера, содержавшим в себе грозное пророчество о надвигающейся опасности для европейской цивилизации.

В последние годы жизни о Шпенглере почти не вспоминали. «Я чувствую себя более одиноким, чем когда-либо прежде, – писал он в 1932 г., за четыре года до смерти, в предисловии к своим политическим работам (трактату «Пруссачество и социализм» и небольшой книге «Человек и техника»), – захотят ли меня наконец понимать, а не только читать? Я этого жду». Одинокий человек, живший в заполненной книгами и картами мюнхенской мансарде, он ждал напрасно. Подлинное признание философских идей Освальда Шпенглера наступило уже после его смерти. Книга «Закат Европы» стала классической работой в истории новейшей философии, а ее кардинальные положения – поводом для многочисленных комментариев и толкований, которые до сих пор регулярно публикуются в современной философской литературе.

Павел Александрович Флоренский

(1882 г. – 1937 г.)

Русский религиозный мыслитель, ученый. Основные философские сочинения: «Столп и утверждение Истины. Опыт православной Теодицеи»; «Смысл идеализма»; «Первые шаги в философии»; «Иконостас»; «Мнимости и геометрии».

Павел Флоренский – священник, православный богослов, философ, математик и физик – всю свою жизнь посвятил поискам вечных истин, одна из которых утверждала: будущее мира в чистоте духа и бытия, в единстве природы и человека. Уже в двадцатые годы священник Флоренский видел причину краха цивилизации в ее бездуховности. И то, что философы в поисках вечных истин сегодня обращаются к истокам русской культуры и духовности, еще раз подтверждает правоту Флоренского, видевшего намного дальше и глубже своих современников.

Павел Александрович Флоренский родился 9 января 1882 г. близ местечка Евлах Елисафетпольской губернии (ныне Азербайджан), где его отец, Александр Иванович Флоренский, в то время инженер путей сообщения, руководил строительством участка Закавказской железной дороги. Он дослужился до помощника начальника Кавказского округа путей сообщения, получив чин действительного статского советника, дающий право на потомственное дворянство. Мать – Ольга Павловна, урожденная Сапарова, – армянка, происходила из древнего и культурного рода карабахских беков, поселившихся в Грузии.

Детство Павел провел в Тифлисе и Батуми, где отец строил военную Батумо-Ахалцихскую дорогу. Как он писал позже в своей «Автобиографии»: «Отчасти по недостаточной обеспеченности, отчасти по убеждению родителей, семья жила очень замкнуто и серьезно, развлечения и гости были редким исключением, но зато в доме было много журналов и книг. Уровень семьи был повышенно культурный с разносторонними интересами».

Учился Флоренский во 2-й Тифлисской классической гимназии вместе с будущим поэтом-футуристом Давидом Бурлюком. В это время он почти не интересовался религией, так как семья была сугубо атеистической и религиозное отношение к жизни не поощрялось. Но летом 1899 г., уже заканчивая гимназический курс, Павел пережил серьезный духовный кризис. Открывшаяся ему ограниченность и относительность физического знания впервые заставила задуматься об истине абсолютной и целостной. Результатом этих размышлений стал пробудившийся интерес к религии. В контексте этого интереса Флоренский воспринял и нравственное учение Л. Толстого.

Первым порывом после духовного переворота было решение юноши уйти в народ. Однако родители настояли на продолжении образования, и в 1900 г. Павел поступил на физико-математический факультет Московского университета. В годы учебы в университете оформился «математический идеализм» Флоренского. Как писал иеродиакон Андроник в статье «К 100-летию со дня рождения священника Павла Флоренского»: «В годы юности выросло и утвердилось коренное убеждение Флоренского, что все возможные закономерности бытия уже содержатся в чистой математике как первом конкретном, а потому доступном использованию, самообнаружении принципов мышления… В связи с этим убеждением явилась потребность построить себе философское миропонимание, опирающееся на углубленные основы математического познания».

Помимо основных занятий математикой, будущий философ и ученый посещал лекции на историко-филологическом факультете, самостоятельно изучал историю искусства, активно участвовал в Студенческом историко-философском обществе, созданном по инициативе князя С. Н. Трубецкого. Под его руководством Флоренский написал трактат «Идея Бога в платоновском государстве».

В марте 1904 г. Павел Александрович познакомился с епископом-старцем Антонием, жившим на покое в Донском монастыре и ставшим позже его духовным наставником. Епископ Антоний не согласился благословить Флоренского на принятие монашества, к которому тот стремился, но благословил его на учебу в Московской духовной академии. В годы второго студенчества, в 1904–1908 гг., Флоренский сблизился со старцем Гефсиманского скита иеромонахом Исидором. По окончании курса академии он представил сочинение «О религиозной истине», которое легло в основу его магистерской диссертации.

В сентябре 1908 г. после прочтения двух пробных лекций «Космологические антиномии Канта» и «Общечеловеческие корни идеализма» Флоренский был утвержден доцентом академии по кафедре истории и философии. За одиннадцать лет преподавательской деятельности Павел Александрович создал ряд оригинальных курсов по истории античной философии, философии культуры и культа, кантовской философии, некоторые разделы которых были опубликованы.

Оценивая вклад Флоренского в изучение платонизма, известный русский философ А. Лосев отмечал: «Он дал концепцию платонизма, по глубине и тонкости превосходящую все, что я читал о Платоне… Новое, что вносит Флоренский в понимание платонизма, это – учение о лике и магическом имени».

В августе 1910 г. Флоренский вступил в брак с Анной Михайловной, урожденной Гиацинтовой, пережившей своего мужа почти на сорок лет.

В мае 1914 г. состоялась защита магистерской диссертации «О Духовной Истине. Опыт православной теодицеи», а в августе Флоренский был утвержден в ученой степени магистра богословия и в звании экстраординарного профессора Московской духовной академии по кафедре истории философии. В том же году вышел его самый известный труд «Столп и утверждение Истины. Опыт православной Теодицеи». Одной из основных характеристик бытия в его нынешнем состоянии Флоренский считал антиномичность. Мир надтреснут, и причина этого – грех и зло. Путь теодицеи, по Флоренскому, возможен не иначе как благодатной силой Божией, антиномичность преодолевается подвигом веры и любви. В живом церковном опыте человек разумом своим испытует Бога и находит, что Он – воистину Бог, Сущая Правда, Спаситель.

Антроподицея Флоренского была развита им в трудах «Философия культа» и «У водоразделов мысли», написанных в середине 20-х годов. Антроподицея (оправдание человека) решает вопрос, как согласовать веру в то, что человек создан по образу и подобию Божию, совершенным и разумным, с наличием в нем несовершенства и греховности. Флоренский считал, что путь антроподицеи возможен не иначе как Силой Божией и совершается, во-первых, в строении человека, когда он из грешного становится освященным, святым, и, во-вторых, в деятельности человека, когда религиозно-культовая деятельность становится первичной и освящает мировоззрение, хозяйство и творчество человека.

Преподавательскую деятельность Павел Александрович успешно совмещал со священническими обязанностями. В апреле 1911 г. он был рукоположен ректором МДА епископом Волоколамским Феодором в сан диакона, а на следующий день в сан священника Благовещенской церкви села Благовещения, недалеко от Троице-Сергиевой лавры. С сентября 1912 по май 1917 г. о. Павел Флоренский служил в Сергиево-Посадской церкви убежища (приюта) сестер милосердия Красного Креста. Кроме того, более пяти лет он возглавлял журнал Московской духовной академии «Богословский Вестник», в котором при сохранении церковности и традиционной академичности публиковались многочисленные статьи философского, литературного и даже математического характера.

Революция не явилась неожиданностью для Флоренского. Он много писал о духовном кризисе цивилизации, предвидя крушение России из-за потери духовных и национальных устоев. Но в то время, когда вся страна бредила революцией, а в церковных кругах возникали одна за другой церковно-политические организации, о. Павлу были чужды все внешние влияния. Как он замечал в «Автобиографии»: «По складу моего характера, роду занятий и вынесенному из истории убеждению, что исторические события поворачиваются совсем не так, как их направляют участники… я всегда чуждался политики и считал, кроме того, вредным для организации общества, когда люди науки, призванные быть беспристрастными экспертами, вмешиваются в политическую борьбу».

Флоренский не был удивлен и тем изменением отношений между церковью и государством, которое наступило после революции. Он всегда оставался внутренне свободным от государства, от которого никогда ничего не ждал, одинаково равнодушный ко всякому почитанию и раболепству. Павел Александрович одним из первых среди лиц духовного звания стал работать в советских учреждениях, не изменив при этом ни своим убеждениям, ни священническому сану. Вплоть до 1929 г. Флоренский на службе всегда появлялся в подряснике, напоминая тем самым о своем сане священника. Госслужба о. Павла началась в октябре 1918 г., когда он был приглашен в Комиссию по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры. Затем он работал в Московском институте историко-художественных изысканий и музееведения, принимал участие в организации исторического музея, в 1921 г. был избран профессором Высших художественно-технических мастерских по кафедре «Анализа пространственности в художественных произведениях» на печатно-графическом факультете. И хотя это был период расцвета новых художественных течений, священник-ученый горячо отстаивал духовную ценность и значимость общечеловеческих форм искусства.

Наряду с деятельностью по сохранению культурного наследия Флоренский не менее активно участвовал и в научно-практической работе. Областью применения своих знаний он избрал прикладную физику. Отчасти потому, что это диктовалось нуждами государства, и в первую очередь разработкой плана ГОЭЛРО, отчасти и потому, что заниматься теоретической физикой, как он ее понимал, «ученому попу» не дадут. В 1925 г. Флоренский приступил к работе в Московском объединенном комитете электротехнических норм и правил. Тогда же Павел Александрович создал в Государственном экспериментальном электротехническом институте (ГЭЭИ) первую в СССР лабораторию по испытанию материалов, ставшую впоследствии отделом материаловедения по изучению диэлектриков. С 1927 г. П. А. Флоренский – соредактор «Технической энциклопедии», для которой написал 127 статей. Позже он избирается в президиум бюро по электроизолирующим материалам Всесоюзного энергетического комитета и включается в комиссию по стандартизации научно-технических обозначений терминов и символов при Совете Труда и Обороны СССР. Его книги «Диэлектрики и их техническое применение», «Карболит. Его производство и свойства», «Курс электротехнического материаловедения», написанные в те годы, стали весомым вкладом в науку.

Конечно, о. Павел Флоренский понимал, какие испытания ему и церкви предстоит претерпеть в условиях нового общественного порядка. Фигура известного священника, профессора Московской духовной академии и редактора крупнейшего в России богословского журнала не могла не вызвать самых различных, в том числе и злобных, оценок при социалистическом строе, который только формально провозгласил отделение церкви от государства. На деле же было начато одно из самых жестоких и планомерных гонений на верующих, вплоть до их физического уничтожения. В «Автобиографии» в 1927 г. накануне своей первой ссылки Флоренский писал: «Хотя в порядке личного сочувствия мне не может быть не жаль людей, попадающих в связи с вопросами религии в тяжелые условия, но в порядке историческом считаю, что для религии выгодным и даже необходимым пройти через трудную полосу истории, и не сомневаюсь, что эта полоса послужит религии к очищению и укреплению».

Проводившаяся в конце 20-х годов политика жестокого преследования верующих затронула и Павла Александровича. Летом 1928 г. ОГПУ взяло его под стражу. Флоренский был сослан в Нижний Новгород с запретом жить в больших городах и научных центрах. Примечательно, что при этом ему даже не было выдвинуто обвинения. В Нижнем Новгороде Флоренский год проработал в радиолаборатории и благодаря ходатайству видных государственных деятелей того времени, высоко ценивших его талант, вернулся в Москву, где продолжил работать в ГЭЭИ.

В феврале 1933 г. Флоренский был снова арестован и осужден по ложному обвинению за участие в контрреволюционной организации, состоявшей из монархиствующих и кадетских элементов, которые вроде бы пытались создать республиканское правительство, опирающееся на Православную церковь. Приговор суда – ссылка в Сибирь на 10 лет.

В восточно-сибирском лагере «Свободный» о. Павел работал в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГа, затем его перевели в г. Сковородино на опытную мерзлотную станцию. В конце июня 1934 г. к Павлу Александровичу приезжала жена Анна Михайловна с младшими детьми – Ольгой, Михаилом и Марией (в это время старшие сыновья Василий и Кирилл были в геологических экспедициях). Это свидание с семьей стало для него последним. В сентябре того же года Флоренский был переведен в Соловецкий монастырь особого назначения, реорганизованный впоследствии в тюрьму. Здесь Павел Александрович работал на заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей. За этот период он сделал более десяти запатентованных научных открытий и изобретений.

25 ноября 1937 г. состоялось «заседание» тройки УНКВД, на котором Флоренский был приговорен к расстрелу. 12 декабря приговор был приведен в исполнение. Трагическое окончание жизни Павел Александрович сознавал как проявление всеобщего духовного закона. В письме от 13 февраля 1937 г., незадолго до своей гибели, он писал: «Ясно, что свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонениями».

П. А. Флоренский реабилитирован дважды – в 1958 и в 1959 г. – ввиду отсутствия доказательств виновности в антисоветской деятельности и за отсутствием состава преступления.

Как бы подводя итоги благородной и в то же время трагической жизни Павла Флоренского, другой религиозный философ С. Булгаков отмечал: «Не умею передать словами то чувство родины, России, великой и могучей в судьбах своих, при всех грехах и падениях и как испытания своей избранности, как оно жило в отце Павле. И, разумеется, это было не случайно, что он не выехал за границу, где могла, конечно, ожидать его блестящая научная будущность и, вероятно, мировая слава, которая для него и вообще, кажется, не существовала. Конечно, он знал, что может его ожидать, не мог не знать, слишком неумолимо говорили об этом судьбы родины, сверху донизу… Можно сказать, что жизнь ему как бы предлагала выбор между Соловками и Парижем, но он избрал… родину, хотя то были и Соловки, он восхотел до конца разделить судьбу со своим народом. Отец Павел органически не мог и не хотел стать эмигрантом в смысле вольного или невольного отрыва от родины, и сам он и судьба его есть слава и величие России».

Карл Ясперс

(1883 г. – 1969 г.)

Немецкий философ-экзистенциалист. Основные сочинения: «Общая психопатология»; «Философия» в 3-х томах; «Духовная ситуация эпохи»; «Экзистенциальная философия»; «О происхождении и цели истории»; «Философия и мир»; «Философская вера»; «Великие философы».

Современники сохранили для потомков выразительный облик Карла Ясперса: непомерно высокая, узкоплечая фигура, всегда отчетливая речь, иногда прерывающаяся, как у человека, разговаривающего с самим собой; устремленные поверх слушателей глаза. Но, тем не менее, во время публичных выступлений Ясперса каждый чувствовал, что оратор обращается именно к нему.

Такая манера говорить обнаруживала в Ясперсе философа с открытым способом мышления, призывавшего и слушателей, и читателей к сотворчеству. По его мнению, всякая теория половинчата, и чтобы она стала истиной, каждый мыслящий человек должен включить ее в свое существование. Жизненный и творческий путь немецкого экзистенциалиста может служить лучшим пояснением к его учению.

Карл Ясперс родился 23 февраля 1883 г. в Ольденбурге. Его отец был юристом и занимал солидную должность директора местного банка. Родители Карла были людьми верующими, однако для семьи не был характерен религиозный фанатизм: скорее, это была традиционная вера в духе «просвещенного христианства». Будущий философ воспитывался в атмосфере преклонения перед гуманистическими идеалами немецкого Просвещения, любви к Гете и восхищении греко-римской античностью. Лишенный «радостей юности» (раннее заболевание бронхов и сердечная недостаточность), Карл еще подростком приобщился к философии, испытав влияние Гегеля, Кьеркегора, Ницше. И все же окончательный выбор он сделал в пользу медицины и психопатологии. По окончании классической гимназии Карл стал студентом Гейдельберского университета и, проучившись три семестра на юридическом факультете, перешел на медицинский. Свой выбор Ясперс объяснял позже тем, что и медицина, и психопатология являются науками, которые связаны с изучением природы человека, а не занимаются абстрактными теориями.

Слабое здоровье освободило Ясперса от воинской службы, но оно же и мешало полноценной жизни. Карл не мог участвовать в обычных развлечениях молодежи – плавать, танцевать, заниматься верховой ездой, путешествовать, – зато имел больше возможностей заниматься самообразованием, изучать философию и медицину. Был у него небольшой, но надежный круг друзей, среди которых самым близким стал талантливый студент Эрнст Майер, брат будущей жены философа Гертруды Майер, также увлекавшейся философией. В 1910 г. Карл и Гертруда поженились. Женитьба помогла Ясперсу укрепить веру в свои силы и избавила от чувства одиночества. В своей избраннице он нашел не только любящую женщину, но и духовно близкого человека, единомышленника во всех философских и медицинских исследованиях.

Окончив университет, Ясперс несколько лет работал ассистентом в психиатрической клинике. В 1913 г. он опубликовал книгу «Общая психопатология», которая вызвала интерес у читателей и была высоко оценена критиками. Как отмечал философ Ф. Хайнеман (кстати, он ввел в философский обиход термин «экзистенциализм»), на Ясперса «психопатологическое отношение к человеку оказывало влияние и тогда, когда он переходил в более широкие области психологии и философии».

Опубликовав свой первый труд, Ясперс защитил докторскую диссертацию и приступил к чтению лекций по социальной психологии, религии и морали на философском факультете Гейдельберского университета. В эти годы он сближается с немецкими философами Гуссерлем, Риккертом, Вебером, Шеллером. По свидетельству Ясперса, именно дискуссии, порой очень резкие, с Гуссерлем и Риккертом привели его к убеждению, что «философия не может быть наукой, следовательно, надо установить критерий, который отделяет их друг от друга и превращает в своеобразный род мышления». Между прочим, еще раньше работа Гуссерля «Философия как строгая наука» стала для Ясперса «олицетворением того, что не является философией».

Оппоненты в долгу не остались. После опубликования Ясперсом в 1919 г. книги «Психология мировоззрений», в которой он первым среди философов-экзистенциалистов сделал попытку осмыслить такие понятия, как экзистенция, нигилизм, свобода, любовь, Риккерт напечатал в журнале «Логос» статью «Психология мировоззрений и философии ценностей», в которой подверг резкой критике взгляды новоявленного экзистенциалиста. Он сопоставил их с «философией жизни», назвав Ясперса «эпигоном Ницше и Кьеркегора» и «эпигоном романтической философии». По мнению Риккерта, сведение философии только к «вненаучной, пророческой, ценностной», как это полагал Ясперс, является «ничем не оправданным произволом».

В одном Риккерт был прав: Ясперс действительно испытывал огромное воздействие Кьеркегора и Ницше (у Кьеркегора, «подлинного основоположника экзистенциального философствования», он даже позаимствовал само понятие «экзистенция», вложив в него, правда, свой специфический смысл). «Философия без Кьеркегора кажется мне в настоящее время невозможной», – писал Ясперс о датском философе; а значение Ницше видел в том, что тот «возвратил философии стимул к решению первоначальных проблем».

Кроме этих мыслителей, Ясперс испытывал серьезный интерес к идеям социолога М. Вебера, в котором ценил универсальную образованность и глубину познаний. Благодаря этим качествам Вебер был для него в течение всей жизни «образцом для ориентации».

Книга «Психология мировоззрений» сделала имя Ясперса широко известным в среде немецких интеллектуалов. Отныне он отказывается от психологии как от обобщающего научного построения своей системы и полностью посвящает себя созданию философии нового типа, связанной с экзистенциональным направлением. Деятельность Ясперса получает признание и в научных кругах: в 1921 г. он был назначен профессором философии Гейдельберского университета.

В дальнейших научных трудах Ясперса появилась новая тема: человек и история как изначальное измерение человеческого бытия, идея общения и коммуникаций. А поскольку экзистенциализм не существует без коммуникации, то именно в ней обретается подлинная свобода, ибо экзистенция и свобода являются понятиями тождественными.

Наряду с коммуникацией большое значение для «просветления экзистенции» имеет историчность. Этим понятием Ясперс обозначал незаменимость, неповторимость человеческой личности. Подчеркивание самоценности каждого человека очень важно для экзистенциализма, выступавшего против обезличенности, нивелирования, «затерянности в толпе». Историчность, в понимании Ясперса, не имеет ничего общего со связью человека с историей, так как речь идет о существовании «самобытия» в «исторической однократности, в данное время и в данном месте». В результате такого рассмотрения существование предстает изолированным ото всех отношений реальной действительности и всех общественных связей.

Историчность экзистенции означает также, что всякий человек конечен, то есть «он обязан самим собой не самому себе», а чему-то другому. Конечность человека вынуждает его обращаться к иному бытию, к абсолютному, к трансценденции. По Ясперсу, возможная экзистенция становится действительной лишь в соотнесенности с трансценденцией, в неразрывной связи с ней.

30—40-е годы были периодом расцвета творческой деятельности Ясперса. Однако он, как и все гуманисты Германии, остро чувствовал трагизм положения, в котором оказалась страна. Пережитый опыт нацистской диктатуры, возникновение тоталитарных режимов в России, Италии, Испании порождали размышления о кризисе культуры и духовности. Подобные политические убеждения, а также брак с еврейкой привели в 1933 г. к отстранению Ясперса от административных обязанностей, а в 1937 г. – и от преподавательской должности. Через год публикация книг философа была запрещена. В эти годы Ясперс, находясь на пенсии, писал в основном о религии, не надеясь, впрочем, на скорое разрешение публиковать свои работы.

Это стало возможным лишь с разгромом нацизма и возобновлением преподавательской деятельности. Ясперс всегда был противником тоталитаризма в любых формах. Он писал, что национал-социализм лишил людей правовой гарантии в собственном государстве, и считал, что тоталитаризм не может быть преодолен изнутри, так как индивид бессилен перед реальной грубой силой. Поэтому свободные государства не должны занимать позиции невмешательства во внутренние дела тоталитарных государств.

В книге «Вопрос о вине», написанной в 1946 г., Ясперс исследовал вопрос о виновности человека в мире, указывая, что нацизм несет ответственность за все вызванные им злодеяния. В то же время вопрос о вине он рассматривал и с философской точки зрения, полагая, что, кроме политической вины, существует и метафизическая, возникшая в силу наличия солидарности людей и совместной их ответственности за несправедливость. Поэтому ответственность за зло лежит на всех.

Значительное место в творчестве Ясперса занимала и проблема веры, в том числе философская. Об этом – его книга «Философия веры и откровения», изданная в 1962 г. В ней философ отмечал: «Вера есть то, что наполняет сокровенные глубины человека, что движет им, в чем человек выходит, возвышается над самим собой, соединяясь с истоками бытия». Признаком философской веры мыслящего человека служит всегда то, что доступно знанию и способно понять самое себя. Философскую веру, согласно Ясперсу, надо определять негативно, так как она не имеет прочной опоры в виде объективного конечного в мире. «Философская вера должна в исторической ситуации все время обращаться к истокам… Она должна явить себя в мышлении и обосновании».

Вполне определенно, то есть в том же экзистенциальном духе Ясперс высказывался о такой животрепещущей проблеме, как бессмертие, опираясь при этом на христианское учение. Его особую ценность Ясперс видел в том, что именно «библейской религии» человечество обязано «великой истиной», моментами которой являются мысль о едином Боге, встреча человека с Богом, осознание безусловности в выборе между добром и злом, любовь как основная действительность вечного в человеке, страдание как путь к бессмертию. А мысли о бессмертии для Ясперса приобретают подлинный смысл в суждении: «Достаточно, что есть Бог. Если есть Бог, то человек в мире не потерян».

В последние годы жизни (Карл Ясперс скончался 26 февраля 1969 г.) философ опубликовал множество работ, написанных в годы вынужденного молчания. В них на первый план выходили проблемы исторические и мировоззренческие – как преодолеть кризис цивилизации, как обрести духовные ориентиры в постиндустриальном обществе и т. п.

Ясперс оказал решающее влияние на самое распространенное учение ХХ в. – экзистенциализм. Он страстно желал соединить идеи Кьеркегора и Ницше с традицией академической философии, не принимая, однако, ни «фанатизма» Кьеркегора, ни «исступления» Ницше, ни «индифферентного мышления» университетских профессоров. А в своих поздних работах Ясперс все же предпочитал говорить о «философии разума» и «мировой философии», а не о «философии существования».

Хосе Ортега-и-Гассет

(1883 г. – 1955 г.)

Испанский философ, публицист, эссеист. Основные сочинения: «Современная тема»; «История как система»; «Дегуманизация искусства»; «Восстание масс».

По разнообразию творческой деятельности Хосе Ортегу-и-Гассета можно сравнить с французскими энциклопедистами XVIII в. Он был политиком и преподавателем высшей школы, издателем и комментатором, эссеистом и философом. Но ни одну из сторон его деятельности нельзя рассматривать обособленно, поскольку все они неразрывно связаны. В годы потери Испанией колониального владычества Ортега стал одним из вождей нового поколения.

Семья Хосе Ортеги-и-Гассета принадлежала к культурной буржуазии времен Реставрации и правления короля Альфонса XII. Отец, Хосе Ортега Мунилья, был писателем и журналистом, а мать, Долорес Гассет Гинчилья, – дочерью основателя и владельца влиятельной газеты «Импарсиаль», в прошлом видного дипломата. 6 мая 1883 г. у супругов родился сын Хосе, которому первая фамилия досталась от отца, а вторая от матери. Сам же Хосе просил друзей называть его сокращенно – Ортега.

Будущий философ рос в обеспеченной семье. Его детство было счастливым, а учеба в иезуитском колледже не слишком обременительной, хотя, по признанию самого Ортеги, он там «ничему не научился по-испански: ни искусству, ни уму, ни добродетели».

В 15 лет Хосе стал студентом отделения права, философии и литературы университета в г. Бильбао, после чего учился в Мадридском университете. Учеба мало что дала любознательному юноше, за исключением, возможно, знания древних языков. Пробелы в школьном и университетском образовании пришлось восполнять самостоятельно, благо, в домашней библиотеке наряду с испанской классикой было множество книг французских писателей XIX в., европейских поэтов и философов. Серьезное влияние оказали и французские историки, особенно Э. Ренан, привлекший стилем и склонностью к соединению метафизики с литературой. Из немецких классиков Ортега еще с юности прекрасно знал Гете, Гейне, Ницше и Шопенгауэра.

В 1905 г., защитив диссертацию под названием «Ужасы тысячного года. Критика одной легенды», Ортега решил продолжить учебу в Германии. Проучившись в Лейпциге один семестр, он ненадолго вернулся в Испанию, чтобы выхлопотать государственную стипендию, и снова вернулся в Германию, теперь уже в Марбург.

Годы, проведенные в Марбургском университете, оказались плодотворными в плане изучения философии – Ортега проштудировал Канта и Дильтея, глубже ознакомился с учениями Ницше и Бергсона, попытался найти принципиальную основу жизни в биологии. Постепенно он пришел к отрицанию всякой исключительности, чего бы она ни касалась – оценки сиюминутной ситуации или перспективы будущего.

Мышление Ортеги критики называли «перспективным» и «либеральным» – либеральным в смысле отказа от исключительных оценок и обязательных суждений. Согласно Ортеге, неизменной общезначимости не существует. Подобно тому, как глаз делает свой выбор в колебаниях эфира, так душа каждого отдельного человека, каждого народа, каждой эпохи полностью причастна к истине. Перспектива, возводящая себя в достоинство единственной, ложна. Даже великие философские системы всегда охватывают только горизонт их создателя, и лишь тот, кто мог бы действительно составить все различные перспективы, обладал бы абсолютной истиной, – он был бы подобен Богу, кому открыты вся полнота и многоразличие индивидуальной жизни. В этом, по мнению философа, и состоит задача эпохи – в преодолении противоположности между культурой и жизнью посредством перспективизма.

Сущность концепции Ортеги состоит в критике рационализма, который он считал своеобразным интеллектуальным стилем «массового общества». В работах «Современная тема» (1923 г.), «История как система» (1935 г.) философ призывал вернуться к донаучным формам ориентации в мире, к древней, еще нерасчлененной «любви к мудрости». Мы должны, писал он, научиться рассуждать «исторически», то есть определять нашу умственную деятельность в границах, созданных временем и пространством, в котором мы живем: «Необходимо искать наши собственные обстоятельства… в их пределах и особенностях… Заново освоить обстоятельства есть реальная судьба человека… Я есть сам и мои обстоятельства». Такое утверждение можно считать испанским вариантом экзистенциализма.

По мнению Ортеги, мир и сознание развиваются с одной скоростью, и рационализм не должен пытаться изменить результат. Однако философ отстраняется от консервативных и ультраправых движений современности, считая себя либералом, а нацизм, милитаризм и социализм – «заслуживающими осуждения, как любые агрессивные проявления деятельности масс».

В 1908 г., вернувшись в Испанию, Ортега начал преподавательскую деятельность и спустя два года возглавил кафедру метафизики в Мадридском университете, где читал курсы лекций вплоть до 1936 г. В то время в испанских университетах философию как предмет практически не преподавали. Поэтому Ортеге пришлось заниматься в основном пропагандой философии как науки, выступая в качестве журналиста, переводчика и издателя. Многие его работы в этот период представляли собой либо собранные воедино газетные статьи («Восстание масс»), либо записи курсов лекций («Тема нашего времени», «Что такое философия?», «Человек и люди» и др.).

Понимая, что эссеистика не даст возможности достаточно убедительно изложить философское учение, Ортега в 1932 г. приступил к фундаментальным исследованиям в разделе логики и метафизики. Однако изданию собрания сочинений помешали политические события в Испании 1929–1930 гг. С началом франкистского мятежа Ортега, несмотря на неприязнь к правительству, все же высказался в защиту законной власти. Но когда философ стал свидетелем правого и левого террора, то принял твердое решение покинуть Испанию. С 1936 г. он жил во Франции, Голландии, Португалии, Аргентине и вернулся на родину лишь в 1945 г. Приехав в Мадрид, Ортега основал собственное учебное и научно-исследовательское заведение. Его Гуманитарный институт должен был заниматься всеми проблемами, относящимися к человеку. Но дискуссионные вечера, которыми учебное заведение начало свою деятельность, вскоре превратились в лекции одного Ортеги – слушатели были восхищены его уверенностью, юношеским напором, способностью связывать воедино многие, даже разноречивые мысли и идеи, зачарованы потоком импровизированных, изящных и наглядных метафор.

Большое впечатление производил и внешний облик Ортеги. По свидетельству современников, это был коренастый и сильный человек; свою могучую голову он, скандируя впечатляющую речь, иногда запрокидывал назад; внимательные, немного лукавые глаза любезно и критически смотрели на слушателей. Обладая блестящим и властным умом мыслителя, он в то же время не чуждался общества и светских развлечений.

В Испании Ортега жил как бы во внутренней эмиграции, не поддерживая режим, но и воздерживаясь от его критики. Он полностью посвящал себя философским исследованиям, которые в 1950-е годы приобрели широкую популярность, особенно у молодых интеллектуалов. Собственно, книги Ортеги на тот период были чуть ли не единственным источником философского инакомыслия.

До последних дней мыслитель не уставал твердить, что во всяком человеческом начинании есть что-то утопическое. Человек стремится к знанию, но ему никогда не удастся вплотную приблизиться к истине. Он желает справедливости, но сам чаще всего поступает несправедливо; он хочет любить, но убеждается, что и это чувство не достижимо в полной мере. Таким образом, согласно Ортеге, человеческие намерения никогда не осуществляются в той мере, в какой они были задуманы, ибо судьба человека – быть лишь обещанием, живой утопией.

Хосе Ортега-и-Гассет умер 19 октября 1955 г. Перед смертью он исповедовался и причастился, хотя и не был истинным христианином. Возможно, он боялся за судьбу своих книг, которые тотчас попали бы в индекс запрещенных церковью, а значит, были бы недоступны для читателей. Но, несмотря на все предосторожности, такая попытка католическими богословами все же была предпринята. Сразу после смерти философа развернулась кампания осуждения его идей. Ортегу объявляли и «вульгаризатором-европеистом», и «космополитом», и «развратителем юношества». Особенно постарался католический философ Сантьяго Рамирес, написавший за короткое время несколько томов, направленных против Ортеги и его учения. Однако, как это часто бывает, подобная критика лишь добавила популярности великому испанскому мыслителю, чье творческое наследие стало классикой ХХ в.

Мартин Хайдеггер

(1889 г. – 1976 г.)

Немецкий философ, один из основоположников немецкого экзистенциализма. Основные сочинения: «Бытие и время»; «Кант и проблема метафизики»; «Что такое метафизика?»; «Введение в метафизику»; «Учение Платона об истине»; «Ложные тропы».

Выдающийся немецкий мыслитель, крупнейший философ ХХ в. Мартин Хайдеггер оставил после себя огромное философское наследие. Полное собрание сочинений, вышедшее в Германии, составило почти 100 томов. Но, как было при жизни Хайдеггера, так и по сей день не прекращаются споры по поводу его философии. Полемику вокруг трудов философа можно объяснить тем, что в истории философии не было мыслителя более противоречивого и парадоксального, чем Хайдеггер, писавший, к тому же, на абстрактнейшем в мире языке – языке, в котором многие философские термины и понятия впервые были введены им самим.

В философской среде отношение к нему было двойственным. Одни благоговейно замирали перед каждым словом мыслителя, другие с легкой иронией взирали на «доморощенного философа», решившего поразить мир своей заумью. Что ж, в поляризованном пространстве лучше всего видны победы и противоречия, неизбежно сопутствующие яркой личности.

Пифагор как-то сказал: «Одни люди охочи до славы, другие до наживы, я же – до одной истины». Мартин Хайдеггер по-своему трансформировал определение древнего мудреца. Он сплел целую сеть понятий и концепций, дабы поймать ту самую истину, которая только и видится философу настоящей удачей. Подобный способ постижения истины выглядит завораживающе: все существа стремятся к своему благу, а человек – еще и к объективной истине. Достоверному знанию, позволяющему отделить от сути вещей случайное и кажущееся, и посвятил жизнь Мартин Хайдеггер.

Родился Хайдеггер 26 сентября 1889 г. на юге нынешней федеральной земли Баден-Вюртемберг, в небольшом городке Месскирхе. Здесь, на краю Шварцвальда, с давних времен жили алеманны-католики, с годами смешавшиеся со швабами-протестантами. Отец Мартина, по профессии бочар, был звонарем католического храма Св. Мартина, мать имела крестьянские корни и была родом из Верхней Швабии. К слову сказать, немецкие философы Гегель, Шеллинг, поэты Шиллер, Гельдерлин, писатель Гессе тоже происходили из швабов. К этой же народности принадлежали и философы Альберт Великий и его ученик Фома Аквинский. Так что швабские корни Хайдеггера вполне могут объяснить и склад ума, характер и особенности его личности.