Знаменитые мудрецы Скляренко Валентина

Эдмунд Гуссерль

(1859 г. – 1938 г.)

Немецкий философ, родоначальник одного из основных направлений современной философии – феноменологии. Основные сочинения: «Логические исследования» в 2-х томах; «Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология»; «Первая философия».

Эдмунд Гуссерль принадлежит к числу самых оригинальных философов ХХ в. Он умел, как никто другой, соединить несоединимое, «вплести» в свои рассуждения мнения разных философов, в том числе и тех, которые стояли на совершенно противоположных философских позициях. В глазах многочисленных учеников и почитателей Гуссерль предстает как мыслитель, сумевший преодолеть так называемый «негативизм», который столетиями мешал развитию позитивной мысли.

Однако не только это ставится в заслугу Гуссерлю. Он является основателем «феноменологии» – учения, оказавшего огромное влияние на всю философскую мысль ХХ в., включая экзистенциализм и философскую антропологию.

Эдмунд Гуссерль родился 8 апреля 1859 г. в небольшом моравском городке Проснитце. Изучал математику в Берлине, затем психологию в Вене, где был учеником знаменитого в то время австрийского психолога и философа Франца Брентано, чье сочинение «Психология в эмпирической точке зрения» стало значительным событием в 70-е годы XIX в. В теориях Брентано уже содержались зародыши феноменологических идей, но Гуссерль, прежде чем начал развивать их, некоторое время занимался психологией. Свое первое сочинение он назвал «Философия арифметики», посвятив ее объяснению математических законов с помощью психологии.

В дальнейшем философ считал свою первую творческую работу ложной по самой своей идее, совершив решительный поворот в сторону антипсихологизма. Духовными отцами ученого стали Аристотель и ныне полузабытый чешский теолог и философ Б. Больцано. Последний был автором нескольких довольно оригинальных работ, в частности 4-томного «Наукоучения». Цель Больцано состояла в обосновании «чистой» логики, независимо от каких-либо данных и конкретного содержания сознания.

Другим вдохновителем Гуссерля стал Аристотель. Представление об «органичном» характере философии полностью почерпнуты Гуссерлем из сочинений древнегреческого мыслителя. Правда, связь с ним была опосредованной, поскольку шла через средневековую схоластику.

Исходная точка в рассуждениях Гуссерля – полный хаос в современной ему западноевропейской философии. Этот хаос проявился не только в огромном количестве философских систем, «вавилонском столпотворении» теорий, течений, идей и направлений. Главное – в неустойчивости, невыразительности принципиальной постановки вопроса: что такое философия и каков ее предмет? Или же наоборот: есть слишком много определений, которые мало согласуются между собой.

По убеждению Гуссерля, история философии знает несколько периодов своей «научности» – сократовско-платоновский и декартовский, которые дали толчок великой философии XVII и XVIII вв., найдя свое завершение в критической мысли Канта. В эти периоды философия была наиболее отдалена от других наук и вплотную приближалась к созданию собственного предмета исследования.

Гегельянство вызвало реакцию, благодаря которой возникла натуралистическая философия, породившая историцизм и философию «мировоззрения». Все это привело к созданию психологизма, ставшего основной чертой европейской культуры, поскольку он был тесно связан с теорией мышления. Натуралистический психологизм (или психологический натурализм), согласно Гуссерлю, не выдерживает никакой критики. Но как преодолеть психологизм, не отрицая психологии как одной из вспомогательных наук философии? Именно эти размышления и привели Гуссерля к идее феноменологии, которая в буквальном смысле означает науку о феноменах, понимаемых им как возникающие в сознании смыслы предметов и событий. Это «строго научная философия» о феноменах сознания как о чистых «сущностях, образующих мир идеального бытия», о «самоочевидных логических принципах», дающих возможность очистить сознание от эмпирического содержания во всей его частной конкретике, что осуществляется с помощью многоступенчатого метода «феноменологической редукции», то есть сведения сложного к простому и единичному.

Собственно, термин «феноменология» в XIX в. имел различные значения. С тех пор, как его в начале ХХ в. стал использовать Гуссерль, под ним стал подразумеваться и феноменологический метод создания философии, и любой описательный метод изучения данной темы. В своих трудах Гуссерль постоянно подчеркивал, что посвятил себя обоснованию человеческого знания, называя это «ахиллесовой точкой». Он утверждал, что философ никогда не должен принимать все как само собой разумеющееся и всегда должен быть готов к тому, чтобы отбросить то, что он делает, и начать все заново. Он развил «чистую феноменологию» – процедуру, основанную на исследовании содержания собственного сознания субъекта. Его метод требовал исключения всех предположений о внешних причинах и результатах их содержания. Цель этого метода – прояснение существенной природы ментальных актов и, тем самым, истин, которые являются источниками человеческого знания.

Критику психологизма Гуссерль повел, главным образом, в первом томе своих «Логических исследований». В 1905 г. он встретился с известным философом Вильгельмом Дильтеем, который вскоре объявил, что это произведение является «новым, плодотворнейшим направлением в философии». Такая высокая оценка вдохновила Гуссерля, и в дальнейшем появилось продолжение его фундаментального труда.

В «Логических исследованиях» Гуссерль так определил цели и метод философии: ее основной объект – это научное знание и познание. Ее цель – построить науку о науке, то есть «наукоучение». Решающая проблема теории познания – проблема объективности познания. Философу, считал Гуссерль, недостаточно того, что мы ориентируемся в мире, что мы имеем законы как формулы, по которым можем предсказывать будущее течение вещей и восстанавливать прошедшее. Он стремился сделать ясными такие понятия, как «вещи», «события», «законы природы» и т. п. И если наука строит теории для систематического решения своих проблем, то философ задавал вопрос: «В чем сущность теории, что вообще делает возможным теорию?» И отвечал: «Лишь философское исследование дополняет научные работы естествоиспытателя и математика и завершает чисто и подлинно теоретическое познание».

Довольно долгая творческая жизнь Гуссерля протекала в основном в университетских аудиториях и за письменным столом. Он был профессором философии в Геттингене и во Франкфурте, где преподавал до 1929 г., постоянно страдая от беспокойств и ограничений, связанных с еврейским происхождением. В одном из последних докладов в Вене 76-летний мыслитель выступил как борец за возрождение Европы на основе духа философии и героизма разума. Умер Эдмунд Гуссерль во Франкфурте 17 апреля 1938 г.

Гуссерль оказал влияние, по меньшей мере, на двух выдающихся философов ХХ в.: Николая Гартмана – в том, что касается онтологии (системы всеобщих определений бытия); и Мартина Хайдеггера – в решительном обращении к субъекту, к «существованию». Правда, сам Гуссерль из «Логических рассуждений» никогда не выводил экзистенциальных идей, в отличие от последователей и учеников, по-своему истолковавших идеи своего учителя.

Владимир Сергеевич Соловьев

(1853 г. – 1900 г.)

Русский религиозный философ, поэт, публицист. Основные сочинения: «Кризис западной философии (против позитивистов)»; «Философские начала цельного знания»; «Критика отвлеченных начал»; «Чтения о Богочеловечестве»; «История и будущность теократии»; «Россия и вселенская церковь»; «Смысл любви»; «Оправдание добра»; «Первое начало теоретической философии».

У истоков русской религиозной мысли XIX в. стояла целая плеяда блестящих философов, ставивших своей целью исследовать пути человеческие в земной жизни и их связь с духовным миром. И первым в этой плеяде был Владимир Соловьев – мыслитель, поэт, публицист и критик. Знаменательно, что по материнской линии род Соловьевых восходит к великому мыслителю XVII в. Григорию Сковороде. Далеким предком Соловьев всегда гордился, считая, что своей духовностью в немалой степени обязан украинскому мудрецу и учителю жизни.

Как мыслитель и утопист Соловьев оказался на пересечении разных идейно-художественных течений. Задумывая свое философское дело как оправдание «веры отцов на новой ступени разумного знания», он встал перед сложнейшей задачей – совместить научно-позитивный и рационалистический «дух времени» с откровением христианства.

Владимир Сергеевич Соловьев родился 28 января 1853 г. в Москве, в многодетной семье (всего было 12 детей) известного русского историка Сергея Михайловича Соловьева. Мать Поликсена Владимировна происходила из древнего украинско-польского рода. Большая и дружная семья Соловьевых, как отмечал А. Ф. Лосев, исследователь жизни и творчества В. С. Соловьева, «отличалась весьма большой культурой, весьма благородным и тонким отношением к жизни и глубочайшей преданностью высоким идеалам искусства и религии».

В 11 лет Владимир поступил в 3-й класс 5-й Московской гимназии, которую через пять лет окончил с золотой медалью и занесением на гимназическую золотую доску. В 1869 г. Соловьев стал студентом Московского университета, где учился на физико-математическом, а затем на историко-филологическом факультете.

Знаний академической науки Соловьеву все же показалось недостаточно, и после окончания университета он около года проучился в Московской духовной академии вольным слушателем, блестяще защитив перед этим в ноябре 1874 г. магистерскую диссертацию «Кризис западной философии (против позитивистов)». В этом сочинении молодой философ впервые высказал идею всеединства западной и восточной культур. Он писал о том, что «новейшая философия с логическим совершенством западной формы стремится соединить полноту созерцаний Востока. Опираясь, с одной стороны, на политические науки, эта философия, с другой стороны, подает руку религии. Осуществление этого универсального синтеза науки, философии и религии – должно быть высшей целью и последним результатом умственного развития».

Воспитанный с детских лет в строго религиозном духе, Соловьев на протяжении всей жизни переживал духовную эволюцию. Еще в 13-летнем возрасте он испытал серьезный религиозный кризис, длившийся до 1871 г. Разочарованный в религии, юный атеист выбросил в сад иконы, увлекся вульгарным материализмом. Но постепенно под влиянием произведений различных философов отошел от атеистических воззрений и стал глубоко верующим человеком, создав свою религиозную философскую систему.

Долгие духовные искания привели Соловьева к твердому убеждению, что лишь благодаря вере в Христа человечество способно возродиться. Он писал: «Ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую ему, то есть разумную форму… Но до этого практического осуществления христианства в жизни пока еще далеко. Теперь нужно еще сильно поработать над теоретической стороной, над богословским вероучением. Это мое настоящее дело». Все свои теоретические исследования Соловьев направил на решение практических задач: на совершенствование мира, борьбу с себялюбием, претворение в жизнь христианских идеалов любви, обладание абсолютными ценностями.

В январе 1875 г. 22-летний Соловьев был неожиданно приглашен на кафедру Московского университета с предложением читать лекции по курсу истории новейшей философии. Такое решение руководства учебного заведения объяснялось тем, что скончавшийся учитель Соловьева профессор П. Юшкевич, высоко ценивший способности ученика, выразил в завещании волю назначить его на должность доцента. Одновременно Соловьев читал лекции по греческой философии на Высших женских курсах. Там он познакомился с курсисткой Елизаветой Поливановой, влюбленной в молодого доцента, который не только блистал умом, но и обладал впечатляющей внешностью: статная фигура, необыкновенно одухотворенное лицо с сине-серыми глазами, красивая форма лба, носа и длинные вьющиеся волосы. Девушка тоже произвела на Соловьева сильное впечатление. Под влиянием вспыхнувших чувств он сделал ей предложение и… получил отказ, поскольку Лиза уже была связана обязательствами с другим человеком.

В июне 1875 г. Соловьев отправился в первое заграничное путешествие: он был командирован Ученым советом университета в Британский музей памятников индийской, гностической и средневековой философии. Следующей страной посещения после Англии стал Египет. И эта поездка была связана с мистическими видениями Соловьева.

Первое видение Владимир Сергеевич испытал еще в детстве, когда ему, девятилетнему мальчику, явилась Божественная Премудрость София. Второй раз подобное видение посетило молодого философа в Лондоне, что и предопределило его поездку в Египет. Под Каиром в ноябре 1875 г. Соловьев в третий раз испытал новое духовное откровение.

Образ Софии виделся философу-мистику в виде космической лазури с женским лицом. Этот образ он запечатлел в стихотворных строчках:

В дальнейшем София как Божья Премудрость заняла значительное место в творчестве Соловьева. Он видел в ней символ вечной женственности: «Для Бога другое (то есть вселенная) имеет от века образ совершенной женственности, но Он хочет, чтобы этот образ был не только для Него, но чтобы он реализовался и воплотился для каждого индивидуального существа, способного с ним соединиться. К такой же реализации и воплощению стремится и сама вечная Женственность, которая не есть только бездейственный образ в уме Божием, а живое духовное существо, обладающее всею полнотою сил и действий».

У Соловьева София подобна душе мира, она – единственный центр воплощения божественной идеи мира. София представляет собой тело Христово по отношению к Логосу. В то же время тело Христово – это церковь. Значит, София – это церковь, невеста Божественного Логоса. Воплощением ее является образ Девы Марии.

Этим размышлениям Соловьев посвятил всю зиму 1876 г., проведенную в Каире. Их результатом стал диалог «София», где философ вел беседу с самой Премудростью.

Соловьев также разработал учение о Богочеловечестве, в котором попытался дать истолкование истории человечества и общественной жизни. Для Соловьева Богочеловек – это одновременно и индивидуум, и универсальное существо, охватывающее все человечество посредством Бога. В нем выражается единство блага, истины и красоты. Преследуя цель совершенствования человека, Бог проявился в земном историческом процессе в виде Богочеловека – Иисуса Христа. Богочеловек – это индивидуальное проявление Царства Божьего. Но человечество в целом тоже стремится к универсальному проявлению Царства Божьего, которое представляет собой собственное испытание человечества. В мире все стремится к единству, что является непременным условием абсолютного совершенства.

На основе этого учения Соловьев составил цикл «Лекций о Богочеловечестве». Лекции пользовались у слушателей большим успехом. Вся интеллигенция столицы съезжалась «на Соловьева». По свидетельству Ф. Достоевского, «чтения посещались чуть ли не тысячною толпою».

После возвращения из Египта Соловьев поселился в Петербурге, где поступил на службу в Ученый совет Министерства народного просвещения. В 1880 г. он защитил докторскую диссертацию под названием «Критика отвлеченных начал». Однако служебная и преподавательская деятельность была недолгой. 28 марта 1881 г. Соловьев прочитал публичную лекцию, в которой призвал царя Александра III помиловать убийц Александра II, так как, по его мнению, казнь народовольцев противоречила христианскому понятию о нравственности. Это вызвало отрицательное отношение к Соловьеву со стороны официальных кругов, и ему пришлось уйти в отставку, после чего он окончательно прекратил преподавательскую деятельность.

В 80-е годы Соловьев по приглашению хорватского епископа Штроссмайера посетил Загреб, где опубликовал книгу «История и будущность теократии». В этом сочинении, как и в книге «Россия и вселенская церковь», опубликованной в Париже на французском языке, Соловьев положительно отзывался о римско-католической церкви. Появлением этих книг и объясняется тот факт, что русская общественность посчитала Соловьева человеком, отошедшим от православия и принявшим католицизм. Однако это не соответствовало действительности. Просто Соловьев живо заинтересовался в этот период проблемой воссоединения церквей и пришел к выводу о нерушимости мистических уз западной и восточной церквей, несмотря на их внешнее разделение. Православной церкви он остался верен, что и подтвердил по возвращении из Загреба в 1888 г. Впоследствии Владимир Соловьев проявлял гораздо меньше интереса к церковно-политическим вопросам. Об этом свидетельствует его письмо к Л. П. Никифорову, где он прямо выражает полное равнодушие к этим проблемам: «О французских своих книгах не могу вам ничего сообщить. Их судьба меня мало интересует. Хотя в них нет ничего противного объективной истине, но то субъективное настроение, те чувства и чаяния, с которыми я их писал, мною уже пережиты».

В 1877 г. 24-летний Соловьев познакомился с Софьей Петровной Хитрово, племянницей жены поэта графа А. К. Толстого. В ту пору Софье Петровне было 29 лет. Философ испытал самые серьезные чувства и не один раз предлагал ей руку и сердце. Но Хитрово была замужней женщиной, матерью троих детей, и, хотя не была счастлива в браке, разводиться с мужем не собиралась. Любовь Соловьева и Хитрово длилась более 10 лет, но так и не привела к бракосочетанию даже после того, как умер муж Софьи Петровны. Правда, Владимир Сергеевич еще долго надеялся на брак с этой женщиной: в полном соответствии со своими мистическими представлениями он видел одно из отдаленных подобий той Софии, которую использовал как основное природно-философское понятие, и расстался с этой мечтой лишь в конце своей жизни.

Возможно, причиной не очень счастливых личных отношений с женщинами был совершенно беспорядочный образ жизни Соловьева. Он никогда не придерживался определенного распорядка в работе и отдыхе, всегда был всецело погружен в свои мысли, был равнодушен к одежде, однажды даже, задумавшись, вышел на улицу, завернувшись в красное одеяло, которым укрывался ночью; в питании был неразборчив; практически не имея собственного угла, жил то в гостинице, то у друзей или знакомых. В материальных и денежных вопросах Владимир Сергеевич был крайне нетребователен, давал деньги всем, кто бы ни просил, сам же часто оставался без гроша в кармане. Как вспоминал его друг кн. Е. Н. Трубецкой: «Он был бессребреником в буквальном смысле слова, потому что серебро решительно не удерживалось в его кармане; и это – не только вследствие редкой своей доброты, но также вследствие решительной неспособности ценить и считать деньги». В силу своего ума, широты интересов, эрудиции, общительности, остроумия Владимир Сергеевич был душой любой компании и имел много друзей. Ему нравились дружеские встречи, сопровождавшиеся не только философскими разговорами, но и обильными возлияниями. Причем Соловьев всем остальным напиткам предпочитал красное вино, о котором говорил тому же Е. Трубецкому: «Вино – прекрасный реактив. В нем обнаруживается весь человек: кто скот, тот в вине станет совершенной скотиной, а кто человек, тот станет выше человека».

1891 г. ознаменовался для Соловьева двумя важными событиями. Одно из них касалось личной жизни: в очередной раз он увлекся светской дамой. По иронии судьбы она тоже была замужем, тоже имела детей и носила то же мистическое имя София. С Софьей Михайловной Мартыновой его связали не только чувства, но и общие взгляды на жизнь и творчество. Ей же было посвящено и лучшее стихотворение Соловьева «Зачем слова?» Любовь была страстной, но недолгой, и Владимиру Сергеевичу вновь пришлось довольствоваться ролью друга, оставив надежды на создание собственной семьи.

Другое событие относилось к возрастанию общественной роли признанного философа. Он стал редактором философского раздела энциклопедии Брокгауза – Эфрона. Среди множества написанных для этого издания статей есть и статья под названием «Любовь», которую автор определял как «влечение одушевленного существа к другому, для соединения с ним и взаимного воспроизведения жизни». Смысл любви, по Соловьеву, состоит в создании нового человека не только в прямом, но и в переносном смысле, – рождении нового духовного мира, который становится для двоих одним целым.

Теме любви Соловьев посвятил и отдельную работу «Смысл любви», вышедшую в 1894 г. Здесь любовь предстает как одно из высших состояний, которое объединяет людей и роднит их с «матерью-землей». На почве платоновского мифа об эротическом восхождении в учении о «смысле любви» Соловьев пытался «досказать речь Диотимы» из платоновского «Пира» в том духе, что совершенная половая любовь способна восстановить целостность человека и мира и ввести их в бессмертие.

Еще раз к теме любви Соловьев вернулся уже в конце творческого пути, написав работу «Жизненная драма Платона», в которой высшим началом любого чувства определил божественную любовь, когда важен не пол, а целостная личность, соединяющая мужское и женское в человеке, что и позволяет ему стать «богочеловеком».

В 1893 г. Соловьев отправился в новое зарубежное путешествие. Он побывал в Финляндии, Швеции, Шотландии, некоторое время жил во Франции, а вернувшись на родину, приступил к созданию своего основополагающего трактата «Оправдание добра». Он должен был составить часть монументального труда, объединенного общим заглавием «Теоретическая философия» и включающего разделы «Оправдание истины» и «Оправдание красоты». Но удалось осуществить только часть задуманного.

С середины 1890-х годов, живя в Москве, Соловьев много работал, планировал перевести всего Платона, продолжить трактат «Теоретическая философия», сделать комментарий к Библии и написать работу об эстетике Пушкина. Увы, этим планам не суждено было осуществиться. В конце 1898 г. Соловьев почувствовал резкое ухудшение здоровья. Сказались слишком интенсивная творческая деятельность, беспорядочный образ жизни, хроническая бессонница, обострение давних болезней (он страдал нефритом, сердечной слабостью и артериосклерозом). Летом 1900 г. Соловьев, уже тяжело больной, приехал погостить в подмосковное имение своих друзей – князей Сергея и Евгения Трубецких, где и скончался 13 августа в возрасте 47 лет. Его похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с могилой отца.

Своим философским, поэтическим и публицистическим творчеством Владимир Соловьев оказал огромное влияние на русскую интеллигенцию XIX и начала ХХ вв. Поэты и мыслители, художники и критики увидели в нем философа, сумевшего соединить и примирить христианско-платоническое мировоззрение, немецкую классическую философию и науку, придав тем самым русской мысли высшее духовное начало, ведущее земного человека по пути совершенства.

Зигмунд Фрейд

(1856 г. – 1939 г.)

Австрийский врач-психиатр, психолог, основатель психоанализа. Основные сочинения: «Толкование сновидений»; «Я и Оно»; «Лекции по введению в психоанализ»; «Психология масс и анализ Я»; «По ту сторону удовольствий».

Зигмунд Фрейд – одно из самых громких имен ХХ в. Австрийский врач-психиатр, ставший создателем глубинной психологии и психоанализа, был человеком бесстрашным, ибо смелость, с которой он выдвинул свои революционные идеи, – качество, более свойственное философам и мыслителям, чем практическим врачам и медикам академического толка. Сам Фрейд говорил, что «принадлежит к тому сорту людей, которые нарушили покой мира». И действительно, одно то, что в историю мировой мысли вошло само понятие «фрейдизм», свидетельствует об огромном влиянии отца психоанализа на умы людей в самых различных странах мира. Да и в самой жизни Фрейда было немало моментов, которые никак не назовешь ординарными, характерными для благопристойного ученого буржуа.

Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 г. в небольшом моравском городке Фрейнбург (ныне Пршибор, Чехия) в еврейской семье торговца шерстью. Якоб Фрейд, женатый третьим браком на Амалии Натансон, ко времени рождения сына уже мало придерживался религиозных обычаев и слыл, по утверждению домочадцев, «законченным свободомыслящим», то есть человеком с либерально-просветительскими взглядами. Еще до рождения Зигмунда он перестал посещать синагогу и соблюдать иные предписания иудаизма. В большой семье Фрейдов росли восьмеро детей, но только Зигмунд уже с детства отличался исключительными способностями – острым умом и страстью к чтению. Видя это, родители старались создать все условия для развития дарований сына. Забавная деталь: если другие дети учили уроки при свечах, то Зигмунд занимался при единственной в доме керосиновой лампе. При этом его братьям и сестрам не позволялось даже музицировать, чтобы не нарушать тишину.

Лучшим учеником Фрейд был и в гимназии. Закончив ее с отличием в семнадцать лет, он поступил в знаменитый университет Вены, бывшей тогда столицей Австро-Венгерской империи, культурным и интеллектуальным центром Европы. Наиболее притягательными для Зигмунда казались естественные науки, открытия в которых произвели настоящий переворот в умах. Именно в середине XIX в. закладывался фундамент современных знаний об организме, живой природе, эволюции человека, и пытливого юношу не могли не волновать эти открытия. Испытывая «непреодолимую потребность разобраться в загадках окружающего мира и по возможности сделать что-либо для их решения», Фрейд решил посвятить себя науке. Но осуществлению честолюбивых замыслов юноши препятствовала государственная политика Австро-Венгрии, ограничивавшая сферу деятельности евреев коммерцией, юриспруденцией и медициной. Путь в фундаментальную науку был закрыт, и Зигмунд был вынужден выбрать медицину как область, более близкую к естествознанию.

Проучившись на медицинском факультете восемь лет, Фрейд получил степень доктора медицины. Учебные занятия он совмещал с работой в Институте физиологии при Венском университете, который возглавлял Эрнст Брюкке. Сотрудничество с выдающимся австрийским ученым укрепило научный, рационалистический склад мышления Фрейда. Под руководством Брюкке он осуществил несколько оригинальных исследований, способствовавших оформлению материалистической теории нейронов.

В 1881 г. Фрейд приступил к самостоятельной научной деятельности. Он открыл врачебный кабинет и занялся лечением психоневрозов. В то время наука о человеческой психике стояла на пороге великих открытий, но Зигмунд не хотел ждать. О страстном желании как можно скорее найти новое терапевтическое средство, энтузиазме и даже отчаянии Фрейда можно судить по такому факту: в 1883 г. он начал изучать на себе и своих близких действие кокаина. Однако оказалось, что эти эксперименты наносят серьезный ущерб здоровью некоторых пациентов, что создало Фрейду в медицинских кругах Вены репутацию авантюриста.

В эти годы произошли серьезные изменения и в личной жизни Фрейда. Он влюблялся и ранее, пережив бурный роман в шестнадцатилетнем возрасте. Тогда его возлюбленная Гизела Флюсс отвергла его любовь, после чего до 26 лет Зигмунд не проявлял никакого интереса к женщинам. В 1882 г. он познакомился с двадцатилетней Мартой Берней, очаровательной девушкой из бедной еврейской семьи. В течение четырех лет Марта и Зигмунд были помолвлены, регулярно обменивались письмами, но встречались очень редко, хотя Фрейд и жил неподалеку от невесты. Судя по этим письмам, Фрейд был страстным и ревнивым женихом. Наконец Зигмунд и Марта сумели накопить достаточную сумму денег на свадьбу и в 1886 г. поженились. Они поселились в Вене, где и прожили до 1938 г. У четы Фрейдов было шестеро детей – три сына и три дочери.

В 1885 г., пройдя по конкурсу на место приват-доцента неврологии, Фрейд получил возможность стажироваться в Париже во всемирно известной клинике Жана Мартена Шарко, который считал, что причины функциональных психических расстройств следует искать не в анатомии, а в психологии. Эта теория показалась молодому врачу весьма привлекательной. Через несколько лет, продолжая без особого успеха применять для лечения пациентов различные фармакологические и физиотерапевтические средства, он познакомился с книгой ученика Ж. Шарко, доктора И. Бернгейма «Внушение и его применение в качестве терапии», где описывались результаты лечения невротиков методом гипнотического внушения. В книге приводились случаи, когда гипнотическое внушение вело к полному исчезновению у больных истерических симптомов.

Фрейд побывал в клинике доктора Бернгейма в г. Нанси, где на него произвел большое впечатление метод гипноза. Однако, применив гипноз для лечения своих больных, он вскоре убедился, что такое лечение дает нестойкий эффект и лишь затрудняет понимание природы нервно-психических заболеваний.

Совершение действий, об истинной причине которых человек не подозревает, натолкнуло ученого на мысль, что работа мозга не всегда осознается и что в основе поведения людей могут лежать бессознательные мотивы, которые с помощью ряда врачебных приемов можно обнаружить. Пытаясь раскрыть механизмы возникновения неврозов, он обратил внимание на патогенные последствия неудовлетворенных влечений и неотреагированных конфликтных эмоций у больных. Эти чужеродные, разрывающие единство сознания аффекты были восприняты Фрейдом как первое и главное свидетельство существования бессознательного. Поскольку их содержание в большинстве случаев оказывалось для больного постыдным, а с точки зрения социальных и нравственных норм неприемлемым, он предположил, что бессознательный характер этих активно конфликтующих психических сил обусловлен особым защитным механизмом, получившим позже название «вытеснение».

По мере развития психоанализа представления Фрейда о бессознательном уточнялись и усложнялись. Он начал выстраивать теорию о бессознательной психической деятельности, согласно которой невроз является защитной реакцией психики на травмирующую идею, изгоняемую из сознания. Дальнейшее развитие состояло в выдвижении Фрейдом гипотезы об исключительной роли сексуальности в развитии неврозов, затем последовал отказ от гипноза и замена его научным толкованием сновидений. По мере того, как психоанализ из метода объяснения и лечения неврозов превращался в науку о бессознательных психических процессах, в нем все большее место стали занимать проблемы личности больного. Фрейд исследовал всю гамму «наклонностей, увлечений, мотивов и намерений индивида» и предложил новую структурную модель психики.

Итак, бессознательное представляет собой ту часть психики, где сосредоточены неосознанные желания. Согласно концепции бессознательного идеи могут вступать между собой в конфликт. Причем более слабые вытесняются из сознания, но продолжают на него воздействовать, не теряя динамических свойств. От сознания (а область сознания Фрейд связывал в основном с восприятием внешнего мира) бессознательное отгорожено областью предсознательного. Предсознательное – это разумное Я человека, память, мышление.

Позднее Фрейд уточнил, что психическая деятельность бессознательного подчиняется принципу удовольствия, а психическая деятельность предсознательного подчиняется принципу реальности. Соединяясь с реальностью внешнего мира, предсознательное вытесняет обратно в бессознательное неприемлемые желания и идеи (сексуальные, эгоистические, асоциальные) и сопротивляется их попыткам проникнуть в сознание.

Сохраняющие активность нереализованные желания находят «окольные пути» проникновения в сознание. К числу таких путей относятся сновидения (Фрейд назвал их «королевской дорогой» в бессознательное), грезы, случайные ошибочные действия, шутки и обмолвки, а также симптомы психической патологии. Природа этих феноменов одинакова; они выступают в качестве компромисса, служащего удовлетворению желаний и требований предсознательного.

Концептуальное ядро теории Фрейда, сложившееся в ранний период, стало основой первой психоаналитической системы. Другим ее элементом явилось учение о либидо и детской сексуальности. Фрейд заявлял, что либидо закладывается с детства, а эротические желания испытывают даже младенцы. Дети получают удовольствие, которые дает на первых порах мать, что влечет за собой стойкую ревность к отцу. Психолог назвал этот комплекс «Эдиповым» по имени древнегреческого царя, по неведению убившего своего отца и женившегося на собственной матери.

В связи с учением о либидо получил дальнейшее развитие и подход к психике. Уже с 90-х годов Фрейд определял психическую энергию как энергию либидо. С точки зрения учения о либидо процесс психического развития человека есть в сущности процессом видоизменений его сексуального инстинкта.

В конце 1899 г. Фрейд опубликовал труд «Толкование сновидений», ошеломивший не только простых читателей, но и ученых-коллег. На австрийского врача обрушился град насмешек, словно подтверждая библейское изречение «Нет пророка в своем отечестве» (пока австрийцы насмехались, книгу перевели в России, Америке, Франции и Англии). Все большую популярность завоевывал и психоанализ как особый подход к душевным процессам, как метод лечения невротических заболеваний и как теоретическое направление психологии.

В 1902 г. Фрейду была предоставлена должность профессора невропатологии в Венском университете, а через несколько лет он стал одним из организаторов Первого международного психоаналитического конгресса. Множилось и число его последователей и учеников, среди которых был Карл Юнг, будущий философ и теоретик «коллективного бессознательного». Впрочем, союз Фрейда с молодыми единомышленниками был недолгим. В дальнейшем каждый из них возглавил собственное направление и школу.

Внешняя жизнь профессора Фрейда со стороны казалась неприметной, хотя и вызывала немало толков. Например, ходили слухи, что Зигмунда и сестру его жены Минну, которая была красивее и умней жены, связывают любовные отношения и будто бы об этом даже знает жена Марта. Другая легенда касалась «нетрадиционной» дружбы между Фрейдом и берлинским врачом Вильгельмом Флиссом. Распространители таких слухов ссылались на некоторые письма Зигмунда к другу, где были такие строчки: «Я с огромным нетерпением ожидаю нашу следующую встречу… Жизнь моя тосклива… Только встреча с тобой может заставить меня вновь почувствовать себя лучше».

И все же гораздо больше доверия вызывают слова немецкого писателя С. Цвейга, знавшего Фрейда много лет: «70 лет в том же городе, более 40 лет в том же доме. А дома прием больных в том же самом кабинете, чтение в том же самом кресле, литературная работа за тем же письменным столом. Отец семейства из шести человек детей, лично без всяких потребностей, не знающий иных увлечений, кроме увлечения своим призванием и своей привязанностью… Каждый день – как двойник другого дня: раз в неделю лекции в университете, раз в неделю, по средам, духовное пиршество в кругу учеников, по примеру Сократа, раз, по субботам, карты».

Официальное признание заслуг пришло к Фрейду поздно: лишь в 1930 г. он был удостоен премии Гете от города Франкфурта-на-Майне, а к своему 80-летию получил звание члена Королевской академии.

Тем временем ситуация в Европе становилась все более тревожной. В 1933 г. в Германии к власти пришли нацисты. Гонениям подверглись не только многие выдающиеся ученые, философы и писатели, но и их произведения, публично сжигавшиеся на площадях. Среди сожженных книг оказались и труды Фрейда. Ученый с горестным сарказмом восклицал: «Какого прогресса мы достигли! В Средние века они сожгли бы меня, в наши дни они удовлетворились тем, что сожгли мои книги». Реальность оказалась еще трагичнее: в годы нацистского режима родные сестры Фрейда погибли в концлагере. Его самого, известного ученого, скорее всего, ожидала бы та же участь, если бы при посредничестве американского посла во Франции не удалось добиться выезда Фрейда и его семьи в Англию.

В Лондоне знаменитого психиатра ожидал восторженный прием, но жизнь его уже завершалась. Долгое время он мучился от сильных болей, которые с каждым днем становились все невыносимее. По просьбе Фрейда лечащий врач 21 сентября 1939 г. сделал ему два смертельных укола, прекративших страдания ученого.

В процессе напряженной работы по восстановлению психологического здоровья людей Фрейд создал теорию, объясняющую поведение не только больного, но и здорового человека. Эта теория приобрела на Западе, да и в России, столь широкое распространение, что многие люди до сих пор убеждены, что «психология – это и есть Фрейд». Войдя во все учебники по психологии, психотерапии и психиатрии, теории Фрейда оказали огромное воздействие не только на науки о человеке, его мышлении, но и на философию, социологию, литературу и искусство. Тем значимее наследие великого австрийца, объединившего сумму знаний, в которых синтезируется весь внутренний и внешний опыт человечества.

Анри Бергсон

(1859 г. – 1941 г.)

Французский философ, лауреат Нобелевской премии по литературе (1927 г.). Основные сочинения: «Непосредственные данные сознания»; «Материя и память»; «Творческая эволюция»; «Два источника морали и религии».

Пик популярности Анри Бергсона как философа приходится на начало ХХ в., когда среди европейской интеллигенции наиболее широко распространились два течения – интуитивизм и так называемая «философия жизни». Бергсон выступил в качестве наиболее убедительного оппонента материалистов и позитивистов, что вызвало восторг у идеалистов и крайнее раздражение у сторонников материалистического направления философской мысли. Само литературное творчество Бергсона отличается удивительной порывистостью, полемическим задором, совсем не свойственным его холодному аналитическому уму. Некоторые критики приветствовали его философию как революционную, а американский мыслитель У. Джеймс даже назвал ее «благой вестью, бегством из темной каморки на свежий воздух», не говоря уже об учениках Бергсона, видевших в своем учителе великого пророка нового столетия.

Родился Анри Бергсон 18 октября 1859 г. в Париже в еврейской семье, члены которой считали себя «гражданами мира», то есть космополитами. Отец философа Мишель Бергсон, родившийся в Варшаве, был талантливым музыкантом, уроки которому, согласно семейной легенде, давал некогда сам Шопен. После долгих скитаний по Европе Мишель избрал местожительством Англию, принял британское гражданство и женился на Кэтрин Левинсон, девушке из ирландско-еврейской семьи. В Лондоне прошло и детство будущего философа. В 1867 г. Бергсоны переехали в Париж, где Анри поступил в лицей Кондорсе. Здесь в полной мере проявились таланты юного Бергсона, блиставшего успехами как в литературе, так и в точных науках. Но в итоге своим жизненным призванием Анри все же выбрал не математику и не естественные науки, в которых всегда был первым, а философию. В Высшей нормальной школе, куда он поступил после окончания лицея, Бергсон всерьез занялся изучением сочинений Милля и Спенсера.

В 1881 г. молодой выпускник начал преподавать сначала в лицее д’Анжер, а затем в лицее Блеза Паскаля в Клермон-Ферране. Тогда же Бергсон приступил к написанию первой философской работы «Непосредственные данные сознания», опубликованной в 1889 г. Это сочинение, а также диссертация об Аристотеле принесли молодому философу успех, за которым последовало присвоение степени доктора философии Парижского университета.

В своей работе Бергсон обратил внимание на жизнь нашего сознания. Она свидетельствует о том, что тончайшая ткань психической жизни есть «длительность», то есть непрерывная изменчивость сознания. Вообще, идея длительности – излюбленная категория в философии Бергсона. Это атрибут времени, который понимается как «живое» время, обладающее особой энергией порыва, и воспринимается интуитивно. Идеи времени как «целостного потока» созвучны теории относительности, они стали грандиозным прорывом вперед по сравнению с «ньютоновским временем». Бергсон одним из первых проанализировал не просто специфику времени, а именно переживаемого человеком времени.

1891 г. стал поворотным, прежде всего, в личной жизни 38-летнего Бергсона. Он женился на Луизе Нойбергер, обретя наконец семейный покой и радость. Вскоре у супругов родилась дочь. Семейная жизнь, вероятно, способствовала и более интенсивной творческой деятельности Бергсона. В течение последующих восьми лет он, активно занимаясь преподавательской работой в лицее Генриха IV, не прерывает литературную деятельность. В 1896 г. было опубликовано важнейшее сочинение под названием «Материя и память», в котором философ пришел к выводу, что мозг функционирует не только как фиксирующий инструмент, но и как своеобразное просеивающее средство. Цель такого процесса – концентрация внимания, обращенного на жизнь.

Несмотря на важность поставленных в «Материи и памяти» проблем, главное произведение Бергсона было впереди. Ему он посвятил несколько лет напряженной работы, и в 1907 г. книга «Творческая эволюция» вышла из печати. Иначе как эпохальной, основополагающей для всей философии ее назвать трудно. В работе систематично и последовательно изложено учение, получившее название «интуитивизм» (от лат. созерцание). Таким образом, бергсоновская «интуиция» – тот непосредственный, мгновенный, освобожденный от интеллектуальных форм и понятий акт, благодаря которому постигается абсолютная истина. «Абсолютное, – писал философ, – может быть дано только в интуиции, тогда как все остальное открывается в анализе. Интуицией называется род интеллектуальной симпатии, которая переносится внутрь предмета, чтобы слиться с тем, что есть в нем единственного и, следовательно, невыразимого».

Корень этой интуиции Бергсон видел в инстинкте, который является врожденным знанием, получаемым не извне, а изнутри. Разница состоит в том, что инстинкт – это бессознательное знание, имеющее исключительно практическое назначение, а интуиция – это созерцание, это «инстинкт, сделавшийся бескорыстным, сознающим самого себя, способным размышлять о своем предмете и расширять его бесконечно».

Идеи, изложенные в работе «Творческая эволюция», оказались созвучными времени и быстро распространились в среде творческой интеллигенции как во Франции, так и в других странах. Внимание к Бергсону было огромным: его сочинениями буквально зачитывались, восхищались, их комментировали и переводили. Его философию называли удивительной, оригинальной, равной которой еще не было. Бергсон был провозглашен великим мыслителем, совершившим небывалый переворот в истории философии, а само течение интуитивизма приобрело огромную популярность. Его идеи увлекли композитора Дебюсси, писателей Пруста, Валери, Моруа и даже математика Уайтхеда. Бергсоновское понимание времени нашло отражение в романах Вулфа и Томаса Манна.

И все же именно во Франции, на родине Бергсона, его учение стало своеобразной религией, породив течение, которое сегодня хорошо известно как экзистенциализм. У его истоков стоял еще Сёрен Кьеркегор, но наиболее убедительное звучание идеи «экзистенции» приобрели благодаря Бергсону.

Бергсон стал знаменитостью: он получал приглашение читать лекции от учебных заведений многих стран, в том числе и Америки. В 1914 г. Бергсон стал членом Французской академии, а также был избран президентом Академии нравственных и политических наук. Весной того же года он в качестве профессора начал читать в Эдинбургском университете курс лекций «Проблема личности». Однако осенью лекции возобновить не удалось – началась Первая мировая война. На это трагическое событие философ откликнулся двумя открытыми полемическими статьями, в которых высказывал выстраданные мысли о разрушительности войн. Он писал, что, по сути, война – это конфликт между жизненной силой, представленной теми, кто защищает духовную свободу, и саморазрушающей энергией, которую пытаются воплотить те, кто, подобно немцам, обожествляет массы. Питая надежду на то, что война сможет привести Европу к нравственному возрождению, Бергсон принял участие в дипломатических миссиях в Испании и США. Он также активно сотрудничал в Лиге Наций в качестве президента Комиссии по интеллектуальному развитию.

В начале 1920-х годов Бергсон перенес тяжелую операцию, связанную с артритом, но сумел восстановить силы и вернуться к работе. Между тем его литературное творчество все больше завоевывало мировое признание. В 1927 г. Нобелевский комитет присудил Анри Бергсону премию по литературе. «В знак признания его ярких и жизнеутверждающих идей, а также за то исключительное мастерство, с которым эти идеи были воплощены». А член Шведской академии П. Хальстрам в приветственной речи так определил вклад Бергсона в философию: «Проделав брешь в стене рационализма, он высвободил колоссальный творческий импульс, открыл доступ к живой воде времени, к той атмосфере, в которой человек сможет снова обрести свободу, а значит – родиться вновь».

По состоянию здоровья Бергсон не смог участвовать в церемонии вручения премии. В письме, адресованном Шведской академии, он отмечал: «Исторический опыт доказал, что технологическое развитие общества не обеспечивает нравственного совершенства живущих в нем людей. Увеличение материальных благ может даже оказаться опасным, если оно не будет сопровождаться соответствующими духовными усилиями».

В последние годы жизни Бергсон много времени уделял вопросам христианской морали и этики, мистическому толкованию некоторых религиозных откровений, в связи с чем даже принял католичество. Отвергая рационализм немецкой философии, он доказывал, что в основе морали, как и религии, лежит не логика, а эмоциональное состояние. Активное религиозное сознание, по убеждению Бергсона, отличает тех, кто верит в жизненные силы и посвящает себя разрушению барьеров как между отдельными личностями, так и между народами.

В годы Второй мировой войны Бергсону, как и многим евреям, пришлось пройти унизительную регистрацию, хотя ему и была предоставлена возможность избежать этой процедуры. Однако философ остался верен себе и своему национальному достоинству. И все же преклонный возраст, болезни, смятение духа предрешили его конец. 24 января 1941 г. 88-летний Анри Бергсон скончался. Надгробную речь на похоронах произнес его друг, поэт Поль Валери.

Влияние Бергсона на интеллектуальную мысль Европы оказалось огромным. И если экзистенциальные идеи смогли воплотиться в творениях выдающихся художников, писателей, мыслителей ХХ в., то этим они обязаны прежде всего французскому философу, литератору и психологу Анри Бергсону.

Владимир Иванович Вернадский

(1863 г. – 1945 г.)

Русский ученый-естествоиспытатель, мыслитель. Основные философские сочинения: «Философские мысли натуралиста»; «Труды по всеобщей истории науки»; «Труды по истории науки в России».

Внешние события личной жизни Владимира Ивановича Вернадского, как и биография каждого человека, укладываются в определенные временные рамки – от рождения до смерти. Здесь ничего не изменить: есть лишь простая последовательность событий. Иная судьба у научного и философского творчества Вернадского. Последствия его духовной и умственной деятельности, идеи мыслителя сегодня более чем актуальны, а значит, устремлены в будущее. Каждое поколение по-своему осмысливает наследие этого ученого и философа, занимавшегося широчайшим спектром наук – физикой, геологией, биологией, историей, изучением природных почв, метеоритов, радиоактивных элементов. Он многое осмыслил и открыл, сумев выработать новые подходы в исследовании природы и человека.

Род Вернадских не был знаменит. По некоторым данным, литовский шляхтич Верна сражался в войске гетмана Хмельницкого, после чего его потомки обосновались в Запорожской Сечи. Отец будущего мыслителя Иван Васильевич Вернадский родился и долго жил в Киеве, где был профессором политической экономии и статистики местного университета. Он женился вторым браком на дочери малороссийского помещика Анне Петровне Константинович, которая 12 марта 1863 г. родила сына Владимира. К тому времени Вернадские жили в Петербурге, где Иван Васильевич преподавал в университете.

Через пять лет семья Вернадских переехала в Харьков, там и прошло детство Володи. Рано научившись читать, он много времени проводил за книгами из библиотеки отца, особенно интересовался древнегреческой историей, описаниями путешествий и явлениями природы. «Жизнь в Харькове, – вспоминал Владимир Иванович, – представлялась мне одной из самых лучших жизней, какие возможно делать. Самыми светлыми минутами были книги и мысли, какие ими вызывались, и разговоры с отцом и моим двоюродным дядей Е. М. Короленко».

Евграф Максимович Короленко (родственник писателя В. Г. Короленко) был личностью незаурядной. В свое время он служил офицером на Кавказе, а после отставки увлекся научно-философскими изысканиями. При этом Евграф Максимович не признавал никаких авторитетов, ни религиозных, ни научных, пытаясь во всем разобраться самостоятельно. Его рассуждения о разуме звезд, жизнедеятельности Земли и происхождении человеческого рода производили огромное впечатление на юного Владимира. Под влиянием дяди и отца он уже в детстве начал постигать важность и необходимость систематического образования и углубленных знаний.

Петербургская классическая гимназия, где с 3-го класса учился Вернадский, была одной из лучших в России. Здесь на высоком уровне преподавались иностранные языки, история и философия. Сам же Вернадский самостоятельно изучил несколько европейских языков: он мог читать необходимую ему литературу на пятнадцати языках, писал статьи на французском, немецком и английском языках.

Восемнадцатилетним юношей Вернадский поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Для него открылась возможность проявить все свои способности в изучении естественных и точных наук, тем более что преподавали их светила русской науки – Д. Менделеев, Н. Бекетов, В. Докучаев, И. Сеченов, А. Бутлеров. Они сами занимались научными исследованиями и всячески стремились заинтересовать ими студентов. Под влиянием Д. Менделеева интерес Вернадского вскоре сосредоточился на проблемах Земли и космоса. Тогда и появились первые идеи об особенностях химии планеты и ее отличиях от лабораторной и космической химии. Эти направления были новыми для науки того времени и прямо указывали на будущее развитие геохимии и космохимии.

В университете Вернадский стал членом студенческого братства, куда входили ставшие позже известными учеными востоковед Ф. Ольденбург, историки А. Корнилов, И. Гревс, общественный деятель Д. Шаховской. Главными принципами этого своеобразного содружества единомышленников были честность, дружба, взаимопомощь. Различие профессиональных интересов не разъединяло, а наоборот, обогащало его участников, на долгие годы сохранивших верность своему братству.

Кстати, к этому студенческому сообществу присоединилась и группа девушек, среди которых была Наталья Старицкая, ставшая вскоре женой Вернадского. Знакомство с Натальей Егоровной оказалось судьбоносным. Владимир Иванович отмечал позже: «Эта встреча изменила мои, казалось, прочные планы». (Надо отметить, что в то время Вернадский обдумывал возможность покинуть Россию надолго, возможно, навсегда. Его возмущали самодержавное устройство и наследие крепостничества.) Дочь именитого и высокопоставленного государственного деятеля Е. П. Старицкого привлекла Вернадского недюжинным умом, благородством, образованностью, а главное, искренностью и добротой. Сначала Владимиру доставляло удовольствие просто беседовать с ней, но затем он понял, что его собеседница – тот самый близкий человек, который более всего подходит для семейной жизни. Вернадский сделал предложение и неожиданно для себя получил решительный отказ. Старицкая была на два года старше и сомневалась в прочности чувств своего поклонника. Но Владимир оказался настойчив, как никто из прежних женихов. Находясь в экспедиции, он писал Наталье Егоровне письма, в которых делился своими самыми сокровенными мыслями и чувствами. Это покорило молодую женщину, и в 1885 г. Вернадский и Старицкая поженились. Через два года у них родился сын Георгий, ставший впоследствии профессором русской истории Йельского университета в США.

После рождения сына Владимир Иванович уехал на два года в заграничную командировку, побывав в Италии, Германии, Франции и Швейцарии. Он проводил исследования в химических и кристаллографических лабораториях, принимал участие в геологических экспедициях, знакомился с новейшей научной и философской литературой. В Англии молодой ученый был избран членом-корреспондентом Британской ассоциации наук.

Вернувшись в Россию, Вернадский занял должность приват-доцента на кафедре минералогии Московского университета. В 1897 г., после защиты докторской диссертации по кристаллографии, он стал профессором. Через год у Вернадских родилась дочь Нина, впоследствии избравшая специальность психиатра.

В начале ХХ в. в печати появились первые публикации ученого по философии и истории науки. Оказалось, что вроде бы частные исследования о кристаллах можно связать с общими представлениями о мире и проблемами пространства-времени. Минералы для Вернадского были отражением и продуктом геологической истории, а живое вещество – частью Земли и космоса. За главным ему виделось общее; за фактами – выводы; за обобщениями – живая природа и познающий ее человек. Не случайно сам ученый говорил: «Философская мысль играет огромную, часто плодотворную роль в создании научных гипотез, дает много ценного для роста знаний и теории».

Слияние естественных наук и философии определялось для Вернадского тем, что он, по сути, практически никогда не ограничивал пределы своих исследований. И не только умело использовал научные факты, но еще и фантазировал, выдвигая оригинальные концепции и находя в них общие закономерности. Например, именно в наши дни ученые и философы стали глубже осознавать и ценить учение Вернадского о биосфере как целостной системе, о роли живого вещества и разума на планете, о симметрии и диссимметрии в природе, о геологическом и биологическом пространстве-времени.

В 1906 г. Вернадский был избран членом Государственного Совета от Московского университета. Два года спустя он становится экстраординарным академиком. С этого времени стали публиковаться отдельные части его фундаментального труда «Опыт описательной минералогии», во многом актуального и сегодня. И все же полностью посвятить себя научной и преподавательской деятельности Владимиру Ивановичу не удалось. Тому помешали внешние причины. В 1911 г. университетское руководство издало приказ о запрещении студенческих демонстраций. Аресты студентов вызвали резкий протест в научной общественности. Более 120 педагогов университета в знак протеста подали в отставку, в их числе были крупнейшие ученые – П. Лебедев, К. Тимирязев, В. Вернадский, Н. Зелинский.

Следствием этих событий стал переезд Вернадского в 1911 г. в Петербург. Здесь он занялся реорганизацией Минералогического музея Академии наук, продолжив в то же время радиологические исследования, а также изучение закономерностей газового дыхания Земли.

В 1917 г. здоровье Вернадского резко ухудшилось. Врачи обнаружили у него туберкулез, что заставило ученого уехать на Украину. В годы пребывания в Киеве, а затем в Полтаве, Харькове, Симферополе Вернадский разрабатывал основы учения о геохимической деятельности живого вещества. Он участвовал в создании Украинской академии наук и даже был избран ее первым президентом. Несмотря на приглашение английских коллег эмигрировать в Британию, он принял решение остаться на родине. По возвращении в Петроград Вернадский исполнял обязанности директора Геологического и Минералогического музеев, организовывал и возглавлял Радиевый институт.

С 1923 по 1926 г. Владимир Иванович жил в Париже, где по приглашению ректора Сорбонны читал курс геохимии и вел большую научную работу. Возвратившись из Франции, Вернадский опубликовал свою знаменитую монографию «Биосфера». До этого о биосфере писалось мало и лишь в специальной литературе. Вернадский стал основоположником учения о ней. Для расширения работ в области жизни геохимического вещества под его руководством при Академии наук была создана Биогеохимическая лаборатория. По мысли ученого, в науке еще не закрепилось положение об особой геологической эпохе (психозойской или технозойской эре), хотя очень важно знать ее черты, периоды и будущее. Безусловно, наука о техносфере (ноосфере) или психозойской эре выходила за рамки наук о Земле. Вернадский ставил вопрос шире – все перечисленные проблемы неизбежно должны были включать в себя науки о человеке, технике и космосе. Для истинного торжества ноосферы необходимы предварительные условия, выполнения которых человечество еще не достигло. «Два момента, – замечал ученый, – являются предпосылками замены антропосферы ноосферой: господство человека над внешней природой и господство в самом человеке сил разума над низшими инстинктами».

В 1935 г. Вернадский переехал из Ленинграда в Москву. Здесь он работал над книгой «Химическое строение биосферы Земли и ее окружение», которая включала обширное предисловие под названием «Философские мысли натуралиста». Через четыре года этот труд логично продолжили работы «Мысли об истории знаний» и «Научная мысль как планетарное явление».

Научный путь Вернадского сопровождался личным общением со многими учеными мира. В Англии, Германии, Италии, Норвегии, Индии, Польше, США, Франции, Чехословакии, Японии и других странах у него было немало единомышленников и последователей. В 1937 г. Владимир Иванович в последний раз выступил на Международном геологическом конгрессе с докладом «О значении радиоактивности для современной геологии», в результате чего добился создания международной комиссии по определению геологического времени.

В годы войны Вернадский вместе с группой ученых был эвакуирован в пос. Боровое (Казахстан). В эвакуации он пережил большое личное горе. В 1943 г. умерла жена, друг и помощник в работе, Наталья Егоровна, с которой он прожил 56 лет. Ученый ненамного пережил свою верную спутницу жизни. В конце 1944 г. по возвращении в Москву у него произошло кровоизлияние в мозг, и 6 января 1945 г. на 82-м году жизни Владимир Иванович Вернадский скончался.

Узнав о смерти Вернадского, выдающий русский ученый А. Ферсман сказал: «Еще стоит передо мною его прекрасный образ – простой, спокойный: облик человека редкой внутренней чистоты и красоты, которые сквозили в каждом его слове, в каждом поступке… Десятилетиями, целыми столетиями будут изучаться и углубляться его гениальные идеи… многим исследователям придется учиться его острой, упорной и отчеканенной, всегда гениальной творческой мысли».

Лев Шестов

(1866 г. – 1938 г.)

Настоящее имя – Шварцман Лев Исаакович. Русский религиозный философ. Основные сочинения: «Шекспир и его критик Брандес»; «Достоевский и Ницше. Философия трагедии»; «Великие кануны»; «Апофеоз беспочвенности»; «Умозрение и откровение».

В истории русской философии, пожалуй, не найти личности более противоречивой, чем Лев Шестов. Известность, пришедшая к нему уже с первыми статьями и книгами, сопровождалась равно как восхищением, так и скандальным непониманием. Шестова называли скептиком и декадентом, нигилистом и проповедником жестокости, певцом наслаждений и пессимистом. Одни критики видели в его отрицании очевидных истин бунт мистика, а других приводили в восторг литературное дарование и изящная стилистика.

Сам Шестов всегда возражал против какого-либо определения его творчества, не раз говоря о невозможности «краткого изложения своих идей, неразделимости в них литературы и жизни». Хотя если иметь в виду именно литературу, то трудно не заметить в ней шестовских пристрастий к эпатажу, крайностям, парадоксам, провоцирующей недосказанности, едкой иронии и даже, по его собственным словам, «духовному хулиганству».

Впрочем, и в самой жизни философа найдется немало моментов «неадекватного» отношения к реальным житейским обстоятельствам. Хотя в итоге, если внимательно вчитаться в сочинения Шестова, можно обнаружить, что «все духовные странствия» вдруг оказываются стройным мировоззрением, похожим на «полет вертикали», – любимое философское движение Шестова.

Лев Исаакович Шварцман родился 12 февраля 1866 г. в Киеве в зажиточной семье коммерсанта-мануфактурщика, купца 1-й гильдии Исаака Моисеевича Шварцмана, которому удалось из мелкой лавочки создать громадное дело с миллионным оборотом.

Еще в детстве Лев обнаружил полное равнодушие к коммерческим делам, хотя позже, уже став известным писателем, ему пришлось не единожды разбираться с денежными претензиями семейного клана на отцовское наследство. Так или иначе, по стопам отца-миллионера Лев не пошел. После окончания гимназии в 1884 г. он поступил в Московский университет, где учился вначале на физико-математическом, а годом позже на юридическом факультете. Из университета был исключен по делу о студенческих беспорядках и получил высшее образование уже в Киеве, закончив юридический факультет в 1889 г. По окончании учебы Лев Исаакович некоторое время состоял в гильдии адвокатов, хотя адвокатской практикой практически не занимался. Он вел финансовые дела отцовской фирмы, всерьез подумывал о сценической карьере певца, много читал, пробовал силы в литературе: писал статьи, рассказы, повести, печатался в киевских газетах. Именно в этот период он стал подписывать свои сочинения псевдонимом «Шестов». Под этой фамилией он и вошел в историю русской философии.

В 1896 г. Шестов уехал на лечение за границу, где через год в Риме втайне от родителей женился на Анне Елеазаровне Березовской, православной студентке-медичке, впоследствии ставшей врачом. В течение десяти лет Шестов с семьей жил в различных городах Италии и Швейцарии, сохраняя в глубокой тайне от родных и сам брак, и рождение детей, поскольку, хотя его отец и не был ортодоксальным иудеем, но вряд ли бы допустил женитьбу сына на православной. Кроме того, по русским законам того времени этот брак считался недействительным. Следовательно, и дети, родившиеся в таком браке, считались незаконнорожденными. А их у четы Шестовых было двое – дочери Татьяна и Наталья. С согласия Льва Исааковича обе они приняли обряд крещения.

В 1897 г. Шестов закончил свою первую книгу «Шекспир и его критик Брандес». До этого в киевских журналах и газетах появлялись лишь статьи и очерки на философско-литературные темы. Путь книги о великом английском драматурге к читателю был непростым. Всякие попытки напечатать ее успеха не имели – ни один издатель не хотел иметь дело с малоизвестным автором. Оставался один выход – печатать за свой счет. Лишь через два года это сочинение увидело свет. За это время Шестов успел написать еще одну книгу «Добро в учении гр. Толстого и Ф. Ницше. Философия и проповедь». Но и с этой работой автору не повезло. Рукопись побывала у известных критиков и философов Михайловского, Соловьева, Спасевича, в журналах «Жизнь», «Вопросы философии и психологии» и других, и везде автор получил отказ. Чего стоит, например, отзыв Вл. Соловьева: «Совесть не позволяет содействовать напечатанию в «Вестнике Европы» такой работы. Передайте от меня автору, что я вообще не советую ему ее печатать, – он наверное впоследствии раскается, если напечатает». Тем не менее, именно по рекомендации Вл. Соловьева книга была издана М. Стасюлевичем в 1899 г.

В обеих книгах молодой философ заявлял о себе, по словам В. Розанова, «новыми вкусами в философии, преодолением позитивизма идеализмом и возвышенной моралью и в конце концов разрывом с самим идеализмом ради экзистенциалистски понятой правды жизни». Но Лев Шестов, в отличие от своих современников П. Струве, С. Булгакова, Н. Бердяева, С. Франка, рассматривал прежде всего этические и метафизические проблемы творчества. А во второй книге он вообще отказывался от всякого морализма, приходя к мысли, что необходимо «искать того, что выше добра и сострадания, необходимо искать Бога».

Несмотря на новый взгляд на проблемы морали, критика обошла вниманием оба сочинения Шестова, что повергло автора в состояние некоторой депрессии. Он уехал за границу и вернулся в Россию уже в начале ХХ в. Здесь, по предложению знаменитого мецената С. Дягилева, Лев Исаакович активно сотрудничал в журнале русских модернистов «Мир искусства», сблизился с петербургскими и киевскими литераторами и философами, проповедниками «нового религиозного сознания». Несмотря на дружеские отношения с Д. Мережковским, Н. Бердяевым, В. Розановым, Шестов так и не примкнул ни к одному литературному или философскому направлению, предпочитая идти собственным творческим путем. Одна за другой вышли его книги ««Достоевский и Ницше: Философия трагедии», «Апофеоз беспочвенности. Опыт адогматического мышления», «Великие кануны». В этих сочинениях Шестов соединил критическое и философское начало, отметив, что призвание писателя и мыслителя составляет единое целое. Так он подходил и к творческому наследию самых разных художников – Шекспира и Достоевского, Ницше и Толстого, Ибсена и Бодлера, Чехова и Лютера.

С 1910 г. Шестов с семьей живет преимущественно в Швейцарии, в городке Коппе, на берегу Женевского озера, лишь временами наезжая в Россию. Здесь он начинает углубленные занятия классической европейской философией и богословием. Классическая западногерманская философия, метафизика, теология стали отныне главным предметом размышлений Шестова.

Весть об Октябрьском перевороте Шестов встретил в Москве. После гибели на фронте внебрачного сына Сергея философ некоторое время жил в Киеве, где читал в Народном университете курс лекций «История древней философии». Не приняв ни идеи, ни цели пролетарской революции, Шестов при первой же возможности постарался эмигрировать из России. Сначала он уехал в Ялту, оттуда в Севастополь, затем через Константинополь и Италию прибыл в 1921 г. в Париж, где провел остаток жизни. Парижский период оказался для Шестова самым плодотворным. Он читал курс лекций в Сорбонне, публиковался в периодической печати, его сочинения начали переводить на европейские языки. Расширился и круг знакомых, среди которых были известные в литературном, философском и научном мире имена: Т. Манн, А. Жид, А. Эйнштейн, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, А. Мальро.

После публикации своих главных сочинений Шестов занял заметное место в философской культуре «серебряного века». Философ разделял общее устремление эпохи к радикальному пересмотру традиций путем «припоминания» начал, возвращения к истокам слова, мысли, веры. Вместе с тем весь пафос его «беспочвенной» мысли не только не согласовался с «генеральной» линией русской религиозной философии, связанной с именем Вл. Соловьева, но и сознательно противостоял ей. По мнению Шестова, русская религиозная мысль получила свое выражение в художественной литературе. Он был твердо убежден, что «никто в России так свободно не думал, как Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Толстой и даже Чехов».

Именно в мире русской литературы Шестов прежде всего видел возможность «новых начал» философии – философии, развиваемой на каторжных нарах, в монастырских кельях, в трактирах и подпольях, перед лицом жизни и смерти. Позже философ расширил этот мир, дополнив его взглядами на мир философов Ницше, Кьеркегора, Паскаля, то есть тех, кто вольно или невольно пробудился от добротного, разумно оправданного, морально благоустроенного мира и оказался вне законов, один на один с реальностью.

По-новому, в контексте Толстого, Достоевского и Ницше, он прочитал и само Священное Писание – не глазами правоверного иудея или ортодоксального христианина, а как мыслитель, предвидевший катастрофические откровения ХХ в., распознавший в воплях Иова, плаче Иеремии, воздыханиях псалмопевца голос будущего.

Последние восемь лет жизни Лев Исаакович, стремясь уйти от шумной столичной суеты, прожил в парижском предместье. В декабре 1937 г. его настигла тяжелая болезнь – кишечное кровотечение, из-за которой пришлось прекратить чтение лекций. В октябре 1938 г. Лев Исаакович заболел бронхитом, перешедшим в тяжелую форму туберкулеза. Умер Лев Шестов 20 ноября 1938 г. в клинике Буало и похоронен на городском кладбище Булони.

При жизни творчество Льва Шестова воспринималось неоднозначно, в том числе и в среде русских религиозных философов. В их рецензиях и отзывах он оставался «оригинальным, но крайне субъективным мыслителем». Все хвалили литературное достоинство его трудов, но отклоняли поставленные в них проблемы. Эта оценка до сих пор не преодолена отечественной критической мыслью. Иное дело зарубежная, в частности, французская критика. 100-летие со дня рождения Льва Шестова было широко отмечено за рубежом газетными и журнальными статьями, лекциями, радиопередачами, переизданием его книг. Шестова назвали «пророком мировой мысли ХХ века» и мыслителем, оказавшим влияние на А. Камю, А. Мальро, Э. Ионеско, одним из первых, обративших внимание общественности Франции на С. Кьеркегора.

«Может быть, – писал по поводу переиздания книг Льва Шестова Эжен Ионеско, – он нам поможет найти вновь центр, который мы потеряли, стать вновь перед трагическими откровениями, перед проблемой наших конечных целей, перед проблемой нашего метафизического положения».

Николай Онуфриевич Лосский

(1870 г. – 1965 г.)

Русский философ. Основные сочинения: «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма»; «Обоснование интуитивизма»; «Мир как органическое целое»; «Свобода воли»; «Чувственная интеллектуальная и мистическая интуиция»; «Бог и мировое зло»; «Условия абсолютного добра. Основы этики»; «История русской философии»; «Достоевский и его христианское миропонимание».

Русская религиозная философия как явление самобытное всегда шла своими нехожеными путями. Но только в последние десятилетия ХХ в. стало очевидным, какой это был огромный пласт культуры, точно отвечавший национальному самосознанию. Жизнь и творчество Николая Онуфриевича Лосского – яркое тому свидетельство. В своей книге «Характер русского народа» он так обозначил черты русского человека: религиозность, сила воли и страстность. Эти качества, по мнению философа, проявляются и в быту, и в религиозной сфере, и в политической деятельности. Будучи сам осознанно русским человеком, Лосский, проживший большую, интересную жизнь и многое испытавший за свои 94 года, в полной мере проявил все отмеченные свойства личности, характерные для православного христианина, родившегося в России и понявшего склад ума своих соотечественников. И все же Николай Онуфриевич пошел дальше: обладая и религиозностью, и волей, и страстью, он создал свое направление в философии, близкое к понятию, которое обозначил как «интуитивизм», то есть интуитивное проникновение в глубь религиозной традиции.

Родился Николай Онуфриевич Лосский 6 декабря 1870 г. в местечке Креславка Двинского уезда Витебской губернии в многодетной семье. Его отец, Онуфрий Иванович, обрусевший поляк православного исповедания, работал сначала лесничим, а после переезда в г. Дагда определился на государственную службу становым приставом. Мать Аделаида Антоновна, урожденная Пржилянцкая, была полькой, воспитанной в католичестве.

В 11-летнем возрасте Лосский потерял отца: тот скоропостижно скончался от разрыва аорты, оставив сиротами девятерых детей. Аделаида Антоновна переехала с детьми в Витебск, где Коля, не без участия матери, которая сама готовила его к экзамену, поступил в первый класс Витебской классической гимназии. Учеба, по воспоминаниям Николая Онуфриевича, была ему не очень интересна. Латынь и математика, которые превалировали в этом учебном заведении, особо его не интересовали, а древняя литература почти не преподавалась. С одноклассниками Николай не особенно дружил и утешение находил в религии, охотно посещая гимназическую церковь. Но по мере взросления интересы у него существенно изменились. В 7-м классе Лосский увлекся идеями социализма и даже создал тайный кружок, в котором несколько гимназистов читали и обсуждали сочинения Писарева, Добролюбова, Михайловского. Очень скоро об этом стало известно начальству, и после нескольких допросов Николай Лосский и его товарищ Иосиф Лиознер были исключены из гимназии «за пропаганду социализма и атеизма», причем без права поступления в другое учебное заведение и с запретом быть допущенными к педагогической службе.

Пришлось уезжать за границу, хотя средств для этого почти не было. Контрабандным путем Лосскому и Лиознеру удалось через Вену попасть в Цюрих. Обосновавшись в Цюрихе, бывшие гимназисты под влиянием русских эмигрантов познакомились с трудами социалистов. Правда, увлечение социализмом у Лосского длилось недолго. Не имея возможности поступить в высшее учебное заведение в Цюрихе, поскольку ему еще не было семнадцати лет, Лосский переехал в Берн, где возраст не служил препятствием, и поступил в университет на философский факультет с целью заниматься естествознанием. Однако вскоре по материальным соображениям он прервал учебу и отправился в Алжир, где некоторое время даже служил в Иностранном легионе.

Летом 1889 г. Лосский вернулся в Россию и направился в Петербург с целью обучиться бухгалтерскому делу. Но благодаря влиятельным родственникам ему удалось закончить экстерном 8-й класс гимназии и в 1891 г. поступить на физико-математический факультет Петербургского университета. Серьезно заинтересовавшись ботаникой, Николай в то же время усердно изучал историю философии. Это пристрастие оказалось решающим в его дальнейшей жизни. В 1894 г. Лосский поступил на первый курс историко-филологического факультета с посещением лекций главы русской школы неокантианства профессора А. Введенского. Под влиянием этого видного ученого проблемы теории познания выдвинулись для Лосского на первый план. Он все больше убеждался, что «познанию доступно лишь то, что внутренне присуще сознанию. Стало быть, необходимо было преодолеть идеи Юма и Канта и развить теорию знания, которая бы сумела объяснить, как возможно знание о вещах в себе, и оправдать тем самым занятия метафизикой». Успешно закончив в 1898 г. университетский курс, Лосский уже имел достаточное представление о контурах будущей философской системы, которая стала главным делом его жизни и главной темой его творчества.

В 1895 г. Лосский познакомился с Людмилой Владимировной Стоюниной, дочерью видного русского педагога В. Я. Стоюнина. В то время Людмила Владимировна училась на историко-литературном факультете Бестужевских Высших женских курсов, и ее мать, директриса знаменитой в то время Петербургской частной женской гимназии Мария Николаевна Стоюнина организовала в своем доме своеобразный философский кружок, где собирались студенты университета и слушательницы курсов для обсуждения волновавших их философских и гуманитарных вопросов. Будучи постоянным участником собраний этого кружка, Лосский сблизился с Людмилой Владимировной и в 1902 г. сделал ей предложение. Оно было принято, и летом того же года молодые люди обвенчались в православной церкви в живописном швейцарском городке Веве, расположенном на берегу Женевского озера. Этот брак был на редкость счастливым, Николай Онуфриевич и Людмила Владимировна прожили в любви и согласии сорок один год, воспитали троих прекрасных сыновей. Их первенец Владимир впоследствии стал известным православным богословом; средний сын Борис занимал пост директора Музея искусств во французском городе Туре; младший Андрей был профессором истории и преподавал в Калифорнийском университете.

После окончания университета началась преподавательская деятельность Лосского. Он читал лекции в Петербургском университете, Женском педагогическом институте и на Бестужевских курсах. В 1901 г. ему было присвоено звание приват-доцента, через два года – степень магистра философии. В магистерской диссертации «Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма» ученый ставил перед собой задачу доказать, что жизнь человеческого «я» состоит из волюнтаризма, волевого акта, из ощущения активности, которые приводят к каким-либо переменам.

Докторская диссертация «Обоснование интуитивизма», которую Николай Онуфриевич защитил в Московском университете в 1907 г., принесла ему не только академическую известность, но и славу мыслителя, разработавшего оригинальную философскую концепцию. Благодаря Лосскому интуитивизм как направление в теории познаний приобрел зримые черты и более четкие формулировки и обоснования. Философу удалось органически соединить идеи Платона, персонализм Лейбница и русского философа А. Козлова с мистицизмом Вл. Соловьева.

Над своей теорией познания Лосский продолжал работать и в дальнейшем, уточняя ее понятия, сопоставляя их с популярными в то время идеями Бергсона, Гуссерля и даже с положениями материалистической теории, критике которой он посвятил несколько обстоятельных статей.

Октябрьский переворот 1917 г., как и ранее революция 1905 г. и Февральская революция, вызвал у Лосского «чувство ужаса». Позже в «Воспоминаниях», анализируя восприятие происшедшего, он писал: «У меня было мистическое восприятие исчезновения государственной организующей силы, социальной пустоты на ее месте». С самого начала революции Николай Онуфриевич был деятельно-непримиримым и неутомимым противником марксистской идеологии, некоторое время активно пропагандировал идеи конституционно-демократической партии (партии кадетов), в которой состоял более 10 лет, и даже вместе с женой принимал участие в демонстрации в защиту Учредительного собрания. Но, как он позже писал: «Собрание это было без труда разогнано большевистским правительством. Началась беспросветная жизнь под давлением большевистского деспотизма».

В те тяжелые годы Николай Онуфриевич, как, впрочем, и другие русские мыслители, возвратился к религиозным основам философии, видя в них единственный способ постижения реального мира и осмысления трагедии, постигшей Россию. Этому «пробуждению» способствовала и личная трагедия. В «голодном и холодном» 1918 г. умерла от дифтерита десятилетняя дочь Мария. Лосский воспринял смерть любимой дочери как религиозный мистик, посчитав, что на его судьбе таинственным образом сказался юношеский атеизм. С этих пор его все больше стали волновать духовные и нравственные проблемы. Он возвратился в лоно церкви, от которой отошел еще будучи гимназистом.

Но находиться вне философской работы Лосский не мог. Еще в 1917 г. он издал один из основных своих трудов «Мир как органическое целое», над которым работал не один год. В нем философ пришел к выводу, что обоснование мира Абсолютом правильнее всего выражено в христианском учении, согласно которому мир сотворен Богом из ничего, поскольку творя этот мир, Бог не нуждался ни в каком материале вне Себя и не заимствовал никакого содержания. Таким образом, обоснование Мира носит характер абсолютного творчества, когда создается нечто совершенно новое.

Свою метафизическую систему Лосский назвал идеал-реализмом. Этот термин означал следующее: реальное бытие возникает и существует не иначе как на основе идеального. Ввиду такого строения мира теория знания Лосского, которую он обозначал как интуитивизм, есть органический синтез опыта и рационализма. С другой стороны, по Лосскому, все сущее состоит из активных деятелей, действительных или потенциальных личностей, при этом действительная личность опирается в своем поведении прежде всего на нравственные ценности.

После октября 1917 г. Николай Онуфриевич продолжал работать в Петербургском университете, читая лекции по логике и теории познания. Но осенью 1920 г. он вместе с некоторыми другими преподавателями был уволен за распространение религиозных взглядов. Сильное нервное расстройство привело к тяжелой желчнокаменной болезни, и врачи посоветовали Николаю Онуфриевичу уехать на лечение за границу. Но вскоре он вместе со всей семьей оказался за границей вовсе не из-за необходимости поправить здоровье. В ноябре 1922 г. Лосского вместе с группой известных ученых, философов и общественных деятелей выслали из Советской России.

Обосновавшись в Праге, Лосский работал в Русском университете, где вел преподавательскую деятельность и научную работу: читал лекции, выезжал с докладами в Варшаву, Париж, Лондон, Белград, США и Швецию. В эмигрантский период он продолжал развивать свою философскую систему, активно занимаясь в то же время историей русской философии. Его сочинения на эту тему преисполнены глубокой религиозности и направлены на поиски добра и красоты. Главной задачей, которую ставил перед собой философ, был переход от теоретической философии к практической. В 30-е годы одна за другой вышли его книги «Свобода воли», «Ценность и бытие. Бог и Царство Небесное как основа ценностей», «Бог и мировое зло», «Достоевский и его христианское миропонимание».

В 1940 г. Лосский переехал в Братиславу, поскольку был избран профессором философии Братиславского университета. В Братиславе он прожил всю войну, там он похоронил жену Людмилу Владимировну, которая скончалась в 1943 г. После вступления в Братиславу советских войск Лосский добился разрешения переехать во Францию, где жили его сыновья Владимир и Борис, а с 1946 г. поселился в США и через пять лет получил американское гражданство. При сдаче экзамена на получение гражданства 80-летний профессор, отвечая на стереотипный вопрос, будет ли он в случае войны помогать Соединенным Штатам, даже пошутил: «Если будут военнопленные, я охотно буду разъяснять им преимущества такой демократии, как США».

В Америке Лосский продолжил преподавательскую деятельность. Несмотря на преклонный возраст, он читал лекции в Русской духовной академии в Нью-Йорке, вел курсы по философии в Калифорнийском университете, публиковал статьи на философские и нравственные темы в различных журналах. Перелом наступил в 1960 г., когда, как писал его сын Борис: «отцу минуло девяносто лет, и это была грань, за которой богатая восприятием впечатлений и внутренне осмысленная жизнь очень скоро превратилась в тусклое и тягостное существование. Главным толчком к этому была неудачная, хотя и сделанная в дорогой клинике, операция простаты, от следствий которой отец так и не оправился. Дела сложились так, что лучшим выходом для него было переселение во Францию».

Переехав во Францию в конце 1960 г., Николай Онуфриевич объявил родным, что его организм разрушен и единственное о чем он молится, есть скорейшее ниспослание ему смерти. Однако он прожил еще четыре года, находясь все это время в клиническом помещении Русского дома в качестве платного пациента. Вместе с жизненными силами постепенно угасал его рассудок, и 24 января 1965 г. Николай Онуфриевич Лосский «безболезненно и мирно» скончался, как будто заснул. Похоронили его на русском кладбище Сен-Женевьев рядом с могилой сына Владимира.

Среди соболезнований, которые получили сыновья Лосского, характерно письмо русского публициста Федора Степуна. Выражая сочувствие по поводу смерти Николая Онуфриевича, он между тем писал: «Рассуждая рационально, не приходится протестовать, что Ваш отец покинул здешний мир. Он осуществил все, для чего был призван, и навсегда вошел в историю русской философской мысли».

Сергей Николаевич Булгаков

(1871 г. – 1944 г.)

Русский философ, религиозный и общественный деятель. Основные сочинения: «От марксизма к идеализму»; «Два града» в 2-х томах; монография «Философия хозяйства»; «Свет Невечерний»; «Философии имени»; трилогия «Агнец Божий», «Утешитель», «Невеста Агнца».

Сергей Николаевич Булгаков принадлежал к исконному священническому роду. Он родился 28 июня 1871 г. в г. Ливны Орловской губернии в семье провинциального кладбищенского священника. В скромном родительском доме царила атмосфера благочестия и устроенности церковного быта. В детские впечатления мальчика вошли и возвышенная красота литургии, и естественная гармония природы родных мест. Позже Сергей Николаевич вспоминал о том периоде своей жизни: «То, что я любил и чтил больше всего в жизни своей, – настоящую благородность и правду, высшую красоту целомудрия, все это было мне дано в восприятии родины».

В 1884 г. после окончания духовной школы Булгаков поступил в Орловскую духовную семинарию. Однако казенный дух этого учебного заведения, его формальная религиозность разочаровали Сергея, и в 1888 г. он оставил семинарию, надолго отдалившись от религии. Пережив настоящий кризис веры, Булгаков избрал, как ему казалось, наиболее верный путь: он решил посвятить жизнь гуманитарным и экономическим наукам, основательно заняться политической экономией, а точнее марксистским направлением в ней. После двухлетнего пребывания в Елецкой гимназии он поступил на юридический факультет Московского университета. Окончив университет в 1894 г., Булгаков остался на кафедре политической экономии и статистики, чтобы заняться научной работой. В это время он начал публиковать первые научные работы на темы социологии и политэкономии. Большинство из них, в частности книга «О рынках при капиталистическом производстве», были пронизаны марксистскими идеями. В целом же марксизм на семнадцать лет (с 1890 по 1907 гг.) определил мировоззрение Булгакова, хотя, по существу, это было насилие над его душой, поскольку по-настоящему Сергея Николаевича влекли философия и литература. Но молодой ум не сумел отойти на первых порах от модной в ту пору «интеллигентской религии». Марксизм в то же время представлялся русской молодежи научно обоснованным социальным идеализмом, залогом равенства, свободы и прогресса.

В 1898 г. Булгаков женился на Елене Ивановне Токмаковой. Получив стипендию для продолжения научной работы и подготовки к профессорскому званию, чета Булгаковых уехала на два года в Германию, родину социал-демократии и марксизма. Там Сергей Николаевич написал магистерскую диссертацию – двухтомный труд «Капитализм и земледелие», который увидел свет в 1900 г. и сделал автора одним из наиболее авторитетных теоретиков марксизма.

Как ни парадоксально, но именно желание «верой и правдой служить марксизму» привело к обратному – разочарованию во всех его идеях и постепенному переходу к религии, к вере. Ее Булгаков начал сначала робко, а затем все смелее пропагандировать к великому негодованию своих вчерашних единомышленников. Об этом драматическом периоде во внутренней идейной жизни Булгаков писал в «Автобиографических заметках»: «В сущности, даже в состоянии духовного одичания в марксизме, я всегда религиозно тосковал, никогда не был равнодушен к вере. Сперва я верил в земной рай, но трепетно, иногда со слезами. Потом же, начиная с известного момента, когда я сам себе это позволил и решился исповедовать, я быстро, резко, решительно пошел прямо на родину духовную из страны далекой: вернувшись к вере в «личного Бога» (вместо безличного «идола прогресса»), я поверил в Христа, Которого в детстве возлюбил и носил в сердце, а затем и в Православие». С этого времени у Булгакова начался второй период духовной биографии, который можно назвать «религиозно-философским».

В 1901–1906 гг. чета Булгаковых жила в Киеве, где Сергей Николаевич преподавал в политехническом институте и университете, будучи профессором политэкономии. Преподавательская деятельность сопровождалась активной творческой работой. В это время вышли его книга «Два града» и сборник статей «От марксизма к идеализму», обозначивший переход от ставшего чуждым течения к идеалистической философии. Все большее влияние на Булгакова оказывают русские религиозные философы, особенно Вл. Соловьев, которому Сергей Николаевич посвятил ряд статей, сравнив основоположника русской религиозной мысли с великим немецким философом Шеллингом.

В 1906 г. Булгаков переехал в Москву, где преподавал политэкономию в Коммерческом институте в качестве приват-доцента. В этот период заметна и его роль в общественной жизни: Сергей Николаевич – активный участник религиозно-философского общества, депутат Второй Государственной Думы, автор многих публикаций на общественно-политические темы в журналах «Новый путь», «Вопросы жизни», сборнике «Вопросы религии», активный сотрудник в книгоиздательстве «Путь», где в 1911–1917 гг. выходили серьезнейшие произведения русской религиозной мысли.

К важнейшим событиям в жизни Булгакова тех лет следует отнести и дружбу с П. Флоренским, чье религиозно-философское мировоззрение бывшему теоретику марксизма становилось с каждым годом все более близким. Не случайно в знаменитых «Вехах» появилась статья Булгакова «Героизм и подвижничество», в которой он призвал интеллигенцию к отрезвлению, отходу от стадной морали и утопизма ради духовного осмысления и конструктивной социальной позиции.

Параллельно с лекциями и статьями на религиозные темы у Булгакова появились и другие мотивы в творчестве, свидетельствующие о серьезном подходе к научным и философским проблемам. В докторской диссертации «Философия хозяйства», написанной в 1912 г., и монографии «Свет Невечерний» (1917 г.) уже проявились основы собственного учения, идущего в русле взглядов Вл. Соловьева и П. Флоренского, и ряд собственных идей, питаемых православной религиозностью.

Книгу «Свет Невечерний», которую сам Булгаков в предисловии назвал «собраньем пестрых глав», можно считать основополагающим трудом русской религиозной философии. В ней он попытался воспроизвести религиозные созерцания, связанные с жизнью в православии. Одно только предисловие, занимающее 119 страниц и посвященное проблемам религиозной гносеологии и методологии, является само по себе трактатом о предпосылках богословского мышления.

Книга «Свет Невечерний» определила начало третьего, собственно богословского периода творчества Булгакова. В 1917 г. он принял участие в работе Всероссийского Поместного Собора, восстановившего в стране патриаршество. А спустя год принял важное для себя решение – стать священником. Мысль о принятии сана зрела у Сергея Николаевича давно. Но, как он позже писал в «Автобиографических заметках»: «на этом пути стояли разные препятствия. Первое из них – это привычки и предубеждения среды и даже самых близких. В среде интеллигентской, где безбожие столь же естественно подразумевалось, принятие священства, по крайней мере в состоянии профессора Московского университета, доктора политической экономии и проч., являлось скандалом, сумасшествием или юродством, во всяком случае самоисключением из просвещенной среды… Но существовало для меня еще препятствие, силами человеческими непреодолимое: то была связь православия с самодержавием, приводившая к унизительной вредоносной зависимости церкви от государства. Чрез это я не мог перешагнуть, не хотел и не должен был. Это препятствие внезапно отпало в 1917 г. с революцией: церковь оказалась свободна, из государственной она стала гонимой».

В Троицын день 1917 г. о. Сергий, с благословения патриарха Тихона, был посвящен епископом Феодором Волоколамским в диакона, а в Духов день – в сан пресвитера. С этого времени о. Сергий начал играть видную роль в церковных кругах, активно участвуя в работе Всероссийского Поместного Собора Православной церкви и близко сотрудничая с патриархом Тихоном.

Октябрьскую революцию о. Сергий воспринял отрицательно, откликнувшись на нее диалогами «На пиру богов». В этой работе судьба России была им представлена в ключе тревожной непредсказуемости и апокалиптических видений. В написанных в тревожный 1920 год сочинениях «Философия имени» и «Трагедия философии» о. Сергий подверг пересмотру свой взгляд на философию и христианство, придя к выводу о том, что христианское умозрение способно выразиться без искажений исключительно в форме догматического богословия. Последнее и стало с тех пор основной сферой его деятельности.

В годы гражданской войны о. Сергий уехал из Москвы, поскольку семья его находилась в Крыму, а из университета он был исключен за принятие священства. Ему удалось добраться до Крыма, где он и оставался до конца декабря 1922 г., когда вместе с группой видных русских ученых и философов был выслан за границу. После недолгого пребывания в Константинополе, в мае 1923 г. о. Сергий занял должность профессора церковного права и богословия на юридическом факультете Русского научного института в Праге. Вскоре при его активном участии был успешно осуществлен проект создания в Париже Богословской академии (Православного богословского института). С его открытия в 1925 г. и до самой своей кончины Булгаков был его бессменным деканом, а также профессором кафедры догматического богословия. Под его руководством Сергиево Подворье, как называли комплекс институтских строений с храмом во имя преподобного Сергия Радонежского, выросло в крупнейший центр православной духовности и богословской науки в зарубежье.

Помимо дел, связанных с институтом, и помимо богословского творчества, о. Сергий уделял большое внимание еще двум сферам: духовному руководству русской молодежью и участию в экуменическом движении. Центральным руслом религиозной активности русской молодежи за рубежом стало Русское христианское движение, о. Сергий был одним из главных его отцов-основателей. В работу экуменического движения о. Сергий включился в 1927 г. на Всемирной христианской конференции «Вера и церковное устройство» в Лозанне. До конца 30-х годов он принимал участие во многих экуменических начинаниях, став одним из влиятельных деятелей и идеологов движения.

В Париже о. Сергий приступил к созданию целостной богословской системы под названием «О Богочеловечестве». На этой волне богословского вдохновения им была создана уникальная трилогия о Христе – первый том «Агнец Божий», второй том о Св. Духе «Утешитель» и третий том под названием «Невеста Агнца», увидевший свет уже после смерти о. Сергия в 1945 г. По словам современного немецкого исследователя богословия Р. Шленски, «трехтомный труд С. Н. Булгакова является единственной современной догматикой восточной церкви, в которой все вероучение продумано и изложено с огромной систематической силой и своеобразием».

Однако в 30-е и 40-е годы ХХ в. далеко не все критики и богословы восприняли труд о. Сергия однозначно. В частности, Московская патриархия осудила многие его положения и обвинила Булгакова в ереси. Отвечая на критику, он заявил, что его богословские труды затрагивают лишь богословское истолкование догматов Православной церкви, но не противоречат их действительному содержанию.

В защиту о. Булгакова горячо выступил Н. Бердяев, который опубликовал в журнале «Путь» статью «Дух Великого Инквизитора (по поводу указа митрополита Сергия, осуждающего богословские взгляды о. С. Булгакова)». Бердяев писал о том, что указ имеет гораздо более широкое значение, чем спор о Софии, в нем затрагиваются судьбы русской религиозной мысли, ставится вопрос о свободе совести и о самой возможности мысли в православии.

В 1939 г. у о. Сергия был обнаружен рак горла. Он перенес тяжелые операции, побывал на пороге смерти и в значительной степени утратил способность речи. Начавшаяся мировая война ограничила сферу деятельности Булгакова. Но до последних дней жизни в оккупированном Париже он не прекращал служить литургию и читать лекции, а кроме того, работать над новыми сочинениями. Умер Сергей Николаевич Булгаков 13 июля 1944 г.

О. Сергию судьбой было дано довести до конца свой богословский подвиг. Как и все представители русской религиозной философской мысли, он был устремлен к новому, к царству Духа, в котором самой большой правдой остается вера в божественное человеческое начало.

Бертран Рассел

(1872 г. – 1970 г.)

Английский философ, математик, социолог, общественный деятель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1950 г.). Основные сочинения: «Проблемы философии»; «Наше познание внешнего мира»; «Исследование значения и истины»; «Человеческое познание, его сфера и границы» и др.

Диапазон творчества, интересов и общественной деятельности Бертрана Рассела – явление необычайное в современной культуре. Он был выдающимся логиком, математиком, социологом, публицистом, лауреатом Нобелевской премии по литературе; за свою почти столетнюю жизнь написал более 60 книг на самые разнообразные темы – от узкоспециальных «Принципов математики» до сугубо художественной прозы. По свидетельству современников, Рассел знал наизусть все сонеты Шекспира и в то же время «казался магическим человеком чисел, способным в уме за две секунды умножить пятизначные числа». Как философ Рассел всегда искал истину, стремясь использовать в философии достижения различных наук. Огромным уважением и признанием пользовалась общественная деятельность мыслителя, направленная против гонки ядерных вооружений.

Бертран Артур Уильям Рассел родился 18 мая 1872 г. в старинной аристократической семье. Его отец, лорд Эмберли, был третьим сыном британского премьер-министра и лидера партии вигов Джона Рассела, которого отличали не только высокое положение в обществе, но и глубокая образованность: ученик и друг философа Д. Милля сам был автором философского труда «Анализ религиозной веры».

Расселы во все времена славились как поборники либеральных взглядов. Радикальным либералом был и отец Бертрана, особенно в вопросах войны и мира, предмете, который стал основным в политической деятельности будущего философа. Лорд Эмберли ближе, чем кто-либо другой в XIX в., подошел к позиции, которую в ХХ в. назвали пацифизмом. Он раньше других выдвинул идею о мировом правительстве, которую его сын проповедовал более 70 лет спустя. Впрочем, наиболее страстной «либералкой» в семье была мать, леди Кэтрин, отстаивающая права женщин столь активно, что навлекла на себя гнев королевы Виктории.

Родителей Бертран лишился рано. Его и старшего брата воспитывала бабушка, графиня Рассел, нанявшая для внуков швейцарских и немецких гувернеров. Братья учились в атмосфере, сочетавшей аристократическое уединение и свободомыслие. Опытные учителя, тщательно подобранная библиотека способствовали прекрасному образованию и обеспечивали досуг, необходимый для чтения и для размышлений.