Преображающие встречи с Раманой Махарши Годман Дэвид

Жизнь в Скандашраме

Вверх по горе от пещеры Вирупакша лежала черная скала. Однажды, когда Шри Бхагаван еще жил в пещере, он поднялся туда и обнаружил влажное пятно на земле под той скалой. Он потыкал это место своей тростью, и вскоре оттуда просочилось немного воды. Он сказал Джаду Свами, сопровождавшему его, что под скалой может оказаться ручей. Чтобы как можно скорее подтвердить предположение Шри Бхагавана, Джада Свами привел несколько человек, и они начали рыть там ломом. Вскоре выбежал ручей чистой воды. На этом месте вырыли небольшую яму. Впоследствии, когда Шри Бхагавану случалось бывать там, он приносил оттуда воду в своей камандалу, чтобы пользоваться ей в пещере Вирупакша. Обнаруженный ручей не высыхал даже летом.

В конце концов он стал источником воды для Скандашрама. Этот ашрам начал развиваться вместе с появлением Кандасвами, преданного из Конгунаду, теперь относящегося к району Коимбатора. Он был одним из тех преданных, которые регулярно посещали Шри Бхагавана в пещере Вирупакша. В те дни рядом с пещерой не было никакого водоснабжения, так же как не было достаточно места для приготовления пищи или размещения множества преданных, приходивших к Шри Бхагавану. Для того чтобы изменить ситуацию, Кандасвами избавился от камней и колючих кустов, окружавших ручей у черной скалы. Он разровнял площадку вокруг и подготовил участок земли, достаточный для того, чтобы вместить небольшое строение. Затем на ее восточном склоне он сложил из гранита поддерживающую стену для плоской, ровной террасы, заполнил пространство за стеной землей и на образовавшемся участке посадил кокосовые, манговые и джекфрутовые деревья. Там же он разбил цветочный сад. Затем, огромными усилиями и с помощью Перумала Свами, он сначала построил нынешний кирпичный домик, а потом уговорил Шри Бхагавана жить там ^[15].

Проведя какое-то время с Шри Бхагаваном, Кандасвами уехал обратно в свой родной город. Как ни удивительно, но он больше никогда не приезжал в Тируваннамалай, и никто ничего о нем больше не слышал. Поскольку Кандасвами сыграл главную роль в развитии ныне знаменитого Скандашрама, в память о его беспримерных стараниях Шри Бхагаван назвал ашрам в честь него.

Шри Бхагаван переселился в Скандашрам в 1915 году. Сначала вместе с ним переселился и Паланисвами. Однако несколько месяцев спустя он сообщил Шри Бхагавану, что, поскольку чувствует слабость и немощность, предпочел бы жить в пещере Вирупакша. С того времени каждый раз, прогуливаясь вечером, Шри Бхагаван навещал Паланисвами в пещере Вирупакша и проводил с ним некоторое время. В последующие недели Паланисвами слабел все больше и больше.

Однажды вечером, когда Шри Бхагаван по обыкновению пришел навестить Паланисвами, он заметил, что состояние у того очень тяжелое. Шри Бхагаван сел рядом с ним. Через несколько минут, когда Паланисвами начал тяжело дышать, Шри Бхагаван положил его голову себе на руки. Вскоре Паланисвами, этот человек больших заслуг, испустил последнее дыхание. Какие великие аскезы должен был совершить он, чтобы удостоиться такой смерти! Трем существам было дано покинуть этот мир на руках Шри Бхагавана. Первым из этих счастливчиков был Паланисвами, второй была мать Шри Бхагавана, а третьей – корова по имени Лакшми.

«Умереть на руках Бхагавана» может быть метафорой того, что эти трое получили большую долю милости Бхагавана, приближаясь к смерти. Корова Лакшми не умерла на руках у Бхагавана в буквальном смысле. На самом деле он даже не присутствовал при ее смерти. Узнать подробности о смерти Лакшми можно из книги «Воспоминания о Рамане Махарши» (ред. Дэвид Годман, ИД «Ганга» 2014 г.). Олененок Валли, похороненный рядом с Лакшми, действительно умер на руках у Шри Бхагавана. Есть разные описания того, как умерли другие два животных, похороненных рядом с Лакшми, но большинство версий сходятся в том, что на руках у Бхагавана умерла ворона.

Кунджу Свами в своем рассказе не поясняет, что троим преданным, которых он упоминает (Паланисвами, мать и корова Лакшми), посчастливилось в том, что незадолго до их смерти Бхагаван положил свои руки на их сердечные центры. Бхагаван в редких случаях использовал эту технику, видимо, пытаясь вызвать реализацию некоторых преданных в их последние минуты. Ему это удалось в случае с его матерью и Лакшми, но все остальные попытки были безуспешны. Другие два случая использования Бхагаваном этой техники описываются в книге «Жизнь с Раманой Махарши».

После того как Шри Бхагаван переместился в Скандашрам, из Калькутты приехал преданный по имени К.Р. Венкатасубраманья Айер. Он был богатым человеком и хотел быть полезным ашраму. Он посоветовался с Гамбирам Шешаяром, отвечавшем в то время за управление делами ашрама. Шешаяр отметил, что ашрам уже получает некоторые денежные пожертвования помимо пищи, предоставляемой Эчаммал, Мудальяр Пати, Каннаммал и еще несколькими преданными. Гамбирам Шешаяр сказал Венкатасубраманье Айеру, что если бы ашрам мог рассчитывать на получение дополнительных 40 рупий в месяц, это оплатило бы все их расходы на питание и освободило бы их от необходимости ходить за бхикшей. Венкатасубраманья Айер согласился посылать 60 рупий каждый месяц и тут же сделал первый взнос. С тех пор Гамбирам Шешаяр, который жил в городе, каждый день отправлял запас продовольствия на день: рис, дал и масло в коробке, ставшей известной как «почтовая коробка». В те дни все продукты, получаемые в течение дня, тут же употреблялись. До следующего дня ничего не могло сохраниться. Именно поэтому Гамбирам Шешаяр посылал продукты только на один день.

В Скандашраме мать Шри Бхагавана вставала в четыре часа утра и начинала петь религиозные гимны. Остальные из нас медитировали, все, кроме Шри Бхагавана, который, проснувшись в 3 утра, оставался полулежа на своей постели. В этой же самой позе он спал всю ночь. Никто из нас никогда не видел, чтобы Шри Бхагаван лежал в кровати, полностью вытянувшись на спине или на боку. Мы также никогда не видели, чтобы у него была подушка под головой. Он никогда не спал лежа, как остальные люди. Вместо этого он спал сидя, откинувшись назад, на несколько подушек, поддерживающих спину. Иногда во сне он поддерживал голову рукой.

В 5 часов Шри Бхагаван выходил на улицу на полчаса. В это время мы начинали читать «Акшараманамалай» и заканчивали к 6 часам. Шри Бхагаван, который к тому времени уже возвращался, выходил принять утреннюю ванну. Примерно в это время мылись и мы.

Всех нас поражало то, как бережливо Шри Бхагаван использовал масло, мыло и воду во время утренней ванны. Хотя он мог получить все, что хотел, всего лишь попросив об этом, но, не имея никакой собственности, он учил нас добродетели бережливости. Его утренняя ванна во всех отношениях была тому примером.

И Шри Бхагаван, и преданные чистили зубы порошком, готовившимся в ашраме. Он хранился в маленьких свернутых из бумаги пакетиках, в каждом из которых была ежедневная порция на человека. Если в какой-либо день Шри Бхагаван обнаруживал, что в его пакетике был излишек порошка, он заворачивал остатки в ту же самую бумажку и отдавал нам обратно. Мы должны были сохранить его пакетик и вернуть ему на следующее утро, чтобы он его использовал. Если мы не возвращали ему пакетик, он делал нам выговор за нашу невнимательность и недостаточную бережливость.

Как в Скандашраме, так и несколько лет в Раманашрамаме Шри Бхагаван использовал панчакальпам (травяной отвар, приготовляемый из пяти ингредиентов) для ванны. Позднее мы обычно выливали молочный сок из свежих кокосовых ядер и готовили масло путем кипячения. Затем мы добавляли перец и цветки тумбай и разливали смесь по бутылкам. Шри Бхагаван использовал это масло, очень душистое и чистое, каждый день, принимая ванну. Он брал немного масла на ладонь и втирал его в голову, пока мы готовили горячую воду для ванны. Потом Шри Бхагаван наносил немного горячей воды на голову, смешивал ее с маслом и наносил получившуюся маслянистую жидкость на тело. Так как он делал это несколько раз за время принятия ванны, того небольшого количества масла, которое он брал в начале, было достаточно, чтобы покрыть все тело. Промаслившись таким образом, он поливал тело небольшими порциями горячей воды, брал в руку небольшой кусок мыла и натирался им. Моясь таким образом, он извлекал максимальную пользу, используя минимум средств.

На восточной стороне Скандашрама, на месте, где сейчас находится парапетная стенка, раньше была большая каменная плита. Туда мы клали зубной порошок и ставили воду, чтобы Шри Бхагаван мог почистить зубы после завершения чтения «Акшараманамалай». Даже в очень туманные и холодные утра Шри Бхагаван настаивал на том, чтобы чистить зубы на этой самой плите. В этот ранний час тело Шри Бхагавана сияло, как золото в утреннем свете солнца. В очень холодные утра преданные упрашивали его не сидеть на улице, когда он чистит зубы, но Шри Бхагаван игнорировал их неоднократные просьбы. И лишь позднее мы узнали почему. На Большой улице, граничащей с северной стороной храма Аруначалешвары, жила пожилая женщина, Соубагьятамма. Она и еще несколько людей в возрасте решили, что каждый день будут завтракать только после того, как получат даршан Бхагавана в Скандашраме. Если у кого-то из постоянных посетителей не получалось прийти за даршаном, Шри Бхагаван всегда замечал это и справлялся об их здоровье. И вот, когда однажды утром Соубагьятамма не пришла, он, дождавшись ее на следующий день, спросил, почему она пропустила день.

Она ответила: «Но вчера я получила даршан Шри Бхагавана. – Шри Бхагаван был удивлен. – Но Вы не приходили вчера».

Тогда она рассказала ему свою историю и заключила: «Почувствовав мою слабость, Вы дали мне счастливую возможность получить Ваш даршан прямо у моего дома».

Она объяснила, что видела Шри Бхагавана, когда он сидел на том камне и чистил зубы. Она добавила, что, поскольку не может каждый день подниматься в гору, она будет получать его даршан, глядя на него из своего дома. Начиная с того дня, даже в плохую погоду, Шри Бхагаван всегда чистил зубы, сидя на этом камне. Это оказалось удобным для многих других пожилых людей, которые хотели его даршана, но не могли забираться на гору.

Каждое утро в 8 часов, когда работа по хозяйству, личная или домашняя, была закончена, все мы садились во дворе вместе со Шри Бхагаваном и завтракали. Чтобы приготовить наш завтрак, в те дни обычно состоявший из дал-расам и риса, преданный по имени Сама Айер вставал в 4 утра. Пищу обычно подавали Сама Айер и Раманатха Брахмачари. После завтрака Шри Бхагаван садился на свое место на веранде. Некоторые преданные медитировали возле него, в то время как другие читали книги, к примеру «Рибху-гиту». В этой умиротворенной атмосфере Шри Бхагаван иногда рассеивал сомнения преданных.

В течение дня Шри Бхагаван принимал приходивших посетителей или выполнял различную работу в ашраме и вокруг него. Иногда он просто сидел неподвижно в тишине, погруженный в Атман. Ближе к вечеру он обычно шел на прогулку по горе.

Каждый вечер около 18.30 мы садились перед Шри Бхагаваном и снова пели «Акшараманамалай». Пока мы пели, Шри Бхагаван сидел с закрытыми глазами, откинувшись на подушку. Когда параяна ^[16] заканчивалась, было около 19.30, время для ужина. Примерно раз в два или три дня во время нашей параяны Шри Бхагаван погружался в самадхи.

Если он не открывал глаза даже после окончания параяны, мы тихонько звали его. Обычно Шри Бхагаван не отвечал, потому что совершенно не осознавал внешнего мира. Чтобы разбудить его, Перумал Свами, Акандананда, Мастан Свами и я брали по раковине и дули в нее. Звук раковин проникал в его неподвижное сознание и медленно возвращал к восприятию внешнего. В такие вечера ужин подавали только в девять часов. Даже после того как Шри Бхагаван переселился к самадхи матери, он уходил в самадхи примерно раз в семь или десять дней. В таких случаях Дандапани Свами пытался разбудить его, крепко взявшись за его стопы и двигая ими, но его попытки оказывались тщетны. Его можно было разбудить только звучанием раковин. По прошествии лет Шри Бхагаван все реже входил в это состояние.

В те годы, когда Шри Бхагаван жил в Скандашраме, он часто ходил с преданными на гири прадакшину. Есть три тропы прадакшины: внутренняя тропа идет вдоль подножия горы, срединная проходит по джунглям, и самая дальняя – по дороге. В дневное время мы, как правило, проходили по внутренней тропе у подножия горы или по тропе в джунглях. По дороге мы ходили только в ночное время. Иногда шли так медленно, что на прадакшину в восемь миль уходило два или три дня.

Отправляясь на прадакшину, мы брали с собой столько пищи, чтобы хватило на день. Если преданные из города узнавали, что Шри Бхагаван отправился на прадакшину, Джаярама Айер и некоторые другие приносили из города необходимые продукты, чтобы приготовить пищу либо в Гаутама Ашраме, либо в храме Пачайамман. В таких случаях мы разбивали по пути лагерь на два или три дня. Совершая прадакшину в холодные зимние ночи в январе и феврале, мы собирали сухие листья и ветки и разводили костер, чтобы согреться. Я и еще несколько преданных обычно шли вперед, чтобы подготовить костер. Затем появлялись Шри Бхагаван и остальные и какое-то время грелись, прежде чем продолжить ходьбу. К тому времени, как они добирались до места следующей стоянки, наш костер там уже бывал готов.

Наблюдая за нашими действиями, Шри Бхагаван однажды процитировал очень уместную тамильскую пословицу: «У них есть время, чтобы собрать сухие листья и ветки, но нет времени, чтобы согреться. Это им очень подходит». И он рассмеялся.

Такие замечания от Шри Бхагавана всегда поднимали нам настроение, и благодаря им мы чувствовали себя очень хорошо.

Шри Раманашрам

Года два спустя после того, как я пришел к Шри Бхагавану, его мать оказалась прикованной к постели из-за повторяющихся приступов диареи. Поскольку она была совсем беспомощной, ее сари чистил и стирал Ниранджанананда Свами, ее сын. Когда я видел, что он трудится один, я тоже помогал ему стирать ее одежду, и таким образом имел счастливую возможность оказать ей служение. Хотя ее лечили, состояние ее не улучшалось. Напротив, оно постоянно ухудшалось. Утром 19 мая 1922 года, в тот самый день, который оказался последним в ее жизни, было очевидно, что она очень страдает. Она весь день лежала в комнате, расположенной к югу от того места, где жил Шри Бхагаван.

Вернувшись с утренней прогулки, Шри Бхагаван пошел в комнату к матери, сел рядом с ней и провел там весь день. К вечеру она стала задыхаться. Шри Бхагаван, видя ее тяжелые мучения, положил свою правую руку на ее грудь, что принесло ей некоторое облегчение. Близился момент ее освобождения. Шри Бхагаван продолжал сидеть, положив одну руку ей на голову, а другую на грудь. Остальные люди в ашраме, видя ее состояние, поняли, что лучше бы пораньше, до 18 часов, закончить ужин. Они разложили плошки из листьев и позвали Шри Бхагавана пойти поесть. Шри Бхагаван ответил, что поест позже, и попросил остальных приступить к еде. Ниранджанананда Свами, Рамакришна Свами и я остались с Шри Бхагаваном, остальные ушли есть.

Среди них был Кавьякантха Ганапати Муни, он сидел у ашрама. После того как трапеза закончилась, Раджу Шастри, Сундареша Айер, Вайданатха Шастри и еще несколько человек приступили к Веда параяне. Одновременно Саранагати Рамасвами Айер, преданный из Пунджаба, и многие другие громко воспевали имя Рамы. Те из нас, кто остался рядом с Шри Бхагаваном, повторяли «Акшараманамалай».

Мать Ажагаммал, эта заслуженная женщина, родившая Шри Бхагавана, погрузилась в Сущее в 8 вечера. Шри Бхагаван некоторое время продолжал неподвижно сидеть в тишине. После того как он пошевелился, мы накрыли ее тело новым сари цвета охры, нанесли ей на лоб вибхути, надели на нее гирлянды и поместили тело на подстилку на дальней веранде.

Когда эти предварительные церемонии были завершены, Шри Бхагаван сказал: «Теперь мы можем поесть», и сел под деревом, чтобы съесть свой ужин. Какое может быть загрязнение или горе для совершенного джняни, отрекшегося от всего? ^[17]

Те из нас, кто оставался с Шри Бхагаваном, тоже сели есть. Потом мы обсуждали постройку самадхи для матери Шри Бхагавана. Поскольку гора почиталась как лингам, на ней не положено было осуществлять кремацию или погребение. Более того, поскольку преданным было бы сложно подняться на самый верх горы, было решено спустить тело к подножию горы в 5 утра на следующий день. Наяна и некоторые другие тогда отправились вниз, вначале условившись быть в Пали Тиртхаме к 5 часам утра. Ночью Перумал Свами, Рамакришна Свами и другие спустились в город, чтобы собрать необходимые материалы – цемент, каменные плиты и прочее – для сооружения самадхи.

В ту ночь Шри Бхагаван сидел рядом с местом, где оставалось тело матери. Брахмачари Аруначала Свами и я сидели с ним. Брахмачари Аруначала Свами был поваром в большом городском храме, прежде чем отрекся от мира и стал преданным Шри Бхагавана. Тогда Шри Бхагаван сказал, что нужно петь «Тирувачакам» ^[18].

Шри Бхагаван и преданные стали по очереди читать книгу. Когда мы делали ошибки в произношении, Шри Бхагаван их исправлял. Таким образом, к 4 часам утра мы прочли всю «Тирувачакам». К тому времени вернулись люди, ходившие за стройматериалами в город. Бамбуковые шесты, необходимые для того, чтобы нести тело матери, появились у нас по счастливой случайности за четыре дня до этого. Рамасвами Пиллай и я ходили на вершину горы. Кто-то рубил там бамбук и оставил несколько длинных кусков, их мы и прихватили с собой, без какой-либо определенной цели. Теперь этим бамбуковым стволам нашлось применение.

Сестра Шри Бхагавана, Аламелу Амма, должна была приехать в Скандашрам, ей отправили телеграмму, когда состояние матери ухудшилось. Чтобы встретить ее и других преданных, которые могли прийти к Пали Тиртхаму и получить из города «почтовый ящик», как мы называли контейнер, в котором передавались продукты для нас, кто-то должен был остаться в Скандашраме. Решили, что это буду я. Шри Бхагаван и остальные отправились в Пали Тиртхам. Перумал Свами и Рамакришна Свами несли тело матери. И хотя я боялся оставаться в Скандашраме один при таких обстоятельствах, я остался на своем посту. Я получил «почтовый ящик» и спустился к остальным в 7 часов утра. Тело матери усадили на помост под большим деревом бо на берегу Пали Тиртхама. Шри Бхагаван и остальные сидели рядом. Вокруг самадхи была расчищена площадка, на которой могли поместиться около ста человек. До этого она была покрыта кактусами. Прибыли Аламелу Амма, ее муж Питчу Айер и многие другие. Также собралась большая толпа из города. Когда ночью по городу разнеслась новость о самадхи, пришли преданные, принеся с собой груды цветов, фруктов, кокосов и т. п. По одну сторону музыкант играл на надасварам ^[19], а по другую сторону пели бхаджаны.

Шло сооружение самадхи по правилам, изложенным в «Тируматирам», древнем тамильском труде, написанном Тирумуларом ^[20].

Абхикешу (церемонию освящения, при которой поливают жидкостью изображение или символ божества) проводили с молоком, йогуртом и кокосовым молоком, преподнесенными преданными. Она завершилась в 19 утра, после чего тело перенесли на участок земли самадхи. Перед тем как опустить туда тело матери, по традиции яму для самадхи уложили травой куша и посыпали пеплом вибхути. Потом Шри Бхагавану дали вибхути и камфару, чтобы он бросил их в яму самадхи. Мы сделали то же самое вслед за ним. Яму наполнили камфарой, листьями бильвы, вибхути, кирпичным порошком, а потом закрыли каменной плитой. Поверх ее установили лингам, предложили найведу (освященную пищу) и сожгли перед ней свечу из камфары.

К этому времени наступил полдень. Все мы отправились к Палакотту. Шри Бхагаван шел медленно, и музыкант, играющий на надасварам, полный намерения использовать эту редкую возможность, играл великолепно, постоянно обращенный лицом к Шри Бхагавану, хотя и пришлось идти задом наперед. Понадобилось больше часа, чтобы достичь Палакотту, пройдя расстояние около ста ярдов. Это было редкое зрелище: музыкант, так великолепно играющий на надасварам, и все время лицом к Шри Бхагавану, красота Шри Бхагавана, шествующего медленно, в созвучии с настроением музыки. Это было уникальное событие, ничего подобного никогда больше не происходило. Преданные приготовили пищу в Палакотту и накормили там больше сотни человек. Мы остались в Палакотту до вечера, провели дипарадхану (развевание огней) пуджу для самадхи и потом вернулись на ночь в Скандашрам. Наяна, Мудальяр Патти и остальные местные разошлись по домам.

На следующий день, по предложению некоторых преданных, было решено, что на десятый день следует провести самадхи-пуджу, а до тех пор нужно ежедневно предлагать пищу. В соответствии с этим, Чиннасвами и Раманатан, сын Йоганатхи, каждый день приносили приготовленный рис из Скандашрама, проводили пуджу перед самадхи и возвращались в Скандашрам на ланч. Чтобы подготовиться к пудже десятого дня, Шри Бхагаван и несколько преданных, включая и меня, спустились накануне вечером и остались на ночлег в храме Винаяки в Палакотту. В тот самый вечер Минакши Амма из Тиручужи, Аламелу Амма и некоторые другие приготовили для нас на ужин очень вкусные досы.

На следующий день пуджа началась с абхикешам из молока и панчамритам (сладкая смесь из пяти разных ингредиентов) и с большим размахом продолжилась традиционной молитвой, украшением цветами и так далее. Кумбаконам Айенгар Свами предварительно подготовил все необходимое для найведьи. Пищу для гостей-преданных готовили под руководством Сатрам Нараяны Айера под крытым соломой навесом рядом с храмом Винаяки в Палакотту. Больше тысячи человек накормили под навесом, установленным под деревом илуппаи. Мы оставались там до вечера, зажгли мокша дипам (огонь освобождения) и вместе с Шри Бхагаваном вернулись в Скандашрам.

Некоторые преданные пожелали, чтобы на сорок восьмой день после совершения этих церемоний был проведен особый ритуал, известный как мандала-пуджа, а до тех пор выполнялось бы ежедневное подношение пищи. Так и было условлено.

Когда начались мандала-пуджи, из Скандашрама каждый день приносили пищу и подносили ее самадхи в завершение пуджи. Воду для абхикешам приносили из Палакотту. Хотя однажды, после сильных дождей, в небольшой лунке, вырытой во время сооружения самадхи, собралась вода. Земля из этой рытвины глубиной в пятьдесят футов использовалась во время подготовки самадхи. Даже после того, как дожди прекратились, вода в углублении оставалась чистой и не высыхала. В один из своих визитов Чиннасвами и Чинна Раманатхан вычерпали всю воду из ямы, но чистая вода продолжала просачиваться в нее из подземного ключа. Они решили использовать эту воду для абхикешам и взяли пробу воды с собой в Скандашрам, где показали ее Шри Бхагавану. В тот вечер Шри Бхагаван спустился из Скандашрама к месту самадхи. Увидев эту родниковую воду, он попросил, чтобы эту яму расширили на ярд и на ярд углубили. Тогда она заполнилась большим количеством воды. Эту яму еще увеличивали, пока она в результате не превратилась в большой колодец, который сейчас располагается в центре ашрама. С того времени и до сих пор он непрерывно снабжает ашрам водой ^[21].

Вода из этого колодца теперь используется для ежедневной абхишеки, которая выполняется для самадхи как матери, так и Шри Бхагавана.

Доставка готовой еды преданным, остававшимся около самадхи, была долгим и тяжелым делом, а обратная дорога в Скандашрам в середине дня, под очень жарким солнцем, была далеко не приятной. Так что тем, кто находился около самадхи для проведения пуджи, посылали небольшие порции риса и дала. Они сами готовили себе пищу, ели и возвращались в Скандашрам вечером. Через некоторое время рядом с гробницей была построена небольшая соломенная хижина для приготовления пищи, а Дандапани Свами и Ниранджанананда Свами обосновались там на постоянное проживание. Это отдельное хозяйство поддерживалось за счет провизии, посылаемой каждый день в Скандашрам. Поскольку часть продуктов, отправляемых в Скандашрам, отдавали преданным, живущим у самадхи матери, самим жителям Скандашрама не всегда хватало еды, особенно вечером. Некоторые преданные были недовольны этим. Ропот недовольства вскоре достиг ушей Васудевы Шастри, который тогда занимался делами Скандашрама. Васудева Шастри, живший в городе, написал записку Раманатхе Брахмачари, живущему в Скандашраме. В ней говорилось: «Преданные не подают для Васудевы, они подают только для Ваасудевы (Ваасудева – сын Васудевы)».

Раманатха Брахмачари показал записку Шри Бхагавану, который заметил: «А разве Ваасудева появился без Васудевы?»

Когда Васудева Шастри услышал ответ Бхагавана, он решил больше ничего не говорить на эту тему.

Подобная проблема была с маслом, которое присылали для самадхи матери. Фотография Шри Бхагавана, сделанная в храме Пачайамам, находилась в Скандашраме рядом с тем местом, где он обычно сидел. Когда Мудальяр Патти приносила еду для Шри Бхагавана, она украшала эту фотографию гирляндой, зажигала камфару и простиралась перед ней. Один преданный из города договорился, что он будет поставлять масло для того, чтобы возле этой фотографии постоянно горела масляная лампа. Масло для ламп у самадхи матери тоже брали из этого запаса масла, предназначавшегося для Скандашрама. В результате этого в Скандашраме масла не хватало. Раманатха Брахмачари, принявший на себя обязанность поддерживать огонь лампады, был обеспокоен этим, но не хотел обсуждать эту тему.

В конце концов проблема разрешилась, когда Дандапани Свами и Ниранджанананда Свами однажды пришли в Скандашрам и сказали: «Сам Бхагаван здесь. Зачем вам его изображение? Мы хотим, чтобы эта фотография была у нас, при самадхи». Они забрали и фотографию, и лампу к самадхи матери и таким образом решили проблему с маслом.

Шри Бхагаван время от времени навещал самадхи матери, либо утром, либо вечером. В течение пяти или шести месяцев.

Однажды в этот период Чиннасвами сказал мне: «Спускайся сегодня вечером к самадхи. Мы договорились приготовить завтра утром досы. Ты сможешь отнести сколько-то назад для Шри Бхагавана и остальных.

Я согласился. Попросив Рамакришну Свами помочь Шри Бхагавану с его личными делами, я отправился в тот вечер к самадхи матери. На следующее утро я проснулся рано, чтобы помыть посуду в ручье близ Палакотту. Были еще сумерки, когда я вдруг услышал голос: «А будет ли еда для гостя?»

Я посмотрел вверх и испытал трепет, увидев Шри Бхагавана, стоявшего там. Он держал в руке посох, тело его был обернуто накидкой, а голова повязана полотенцем. Это был прекрасный и редкий даршан. Чиннасвами и Дандапани Свами, услышав наш разговор, вышли из шалаша. Оба они были вне себя от радости при виде Шри Бхагавана и упросили его остаться с нами и отведать дос. Шри Бхагаван сначала отказывался, но в конце концов согласился. Он почистил зубы веточкой нима, умылся в ручье, вернулся и сел внутри шалаша. К тому времени, как обычно, принесли козьего молока. Шри Бхагаван сел с нами, съел досу и выпил кофе с молоком.

Глядя на меня, он сказал: «Похоже, люди один за другим собираются здесь, потому что их тут кормят такой вкусной едой». И рассмеялся.

После завтрака нас навестил Садьяппа Четтиар. Он жил в городе и только что посетил храм Драупади Амман, попечителем которого он был. Узнав, что Шри Бхагаван спустился из Скандаршама, он тут же отправился домой, нагрузил повозку продуктами, необходимыми для приготовления пищи на весь день, и вернулся с ней к самадхи матери. Он рассказал Шри Бхагавану, что его старшая сестра не может подниматься на гору и очень переживает, потому что не может получать его даршан. Он попросил Шри Бхагавана принять бхикшу (особая еда, предлагаемая преданными) прямо у самадхи в компании его сестры и еще некоторых людей, которые должны были вскоре появиться. Шри Бхагаван, чувствуя, что не может отказать, принял предложение. Позднее, когда Рамакришна Свами, прислуживавший в то время Шри Бхагавану, обнаружил, что тот не вернулся в Скандашрам, спустился с горы, прихватив для Шри Бхагавана одежду. За ним последовали другие преданные из Скандашрама, и бхикша в тот день оказалась очень удачной. Новость о том, что Шри Бхагаван спустился с горы и принял бхикшу, вскоре разошлась по городу. Наяна, который обычно приходил навестить Шри Бхагавана в Скандашраме, появился у самадхи с множеством преданных. Празднества продолжались весь день. Когда стемнело, Шри Бхагаван и его преданные решили остаться на ночь около самадхи матери, так как было уже слишком темно возвращаться в Скандашрам. На следующий день рано утром неожиданно прибыл еще один преданный с провизией и предложил Шри Бхагавану еще одну бхикшу, так что Шри Бхагаван вынужден был остаться у самадхи еще на день. Каждый последующий день преданные устраивали бхикшу у самадхи. Шри Бхагаван оставался там, потому что не мог сказать «нет» ни на одну из просьб, полных любви.

Поскольку мы оставили в Скандашраме наши вещи, кому-то из нас следовало вернуться и оставаться там. Никто не вызвался, потому что все боялись жить там в одиночку. В конце концов было решено отправить двух преданных. Выбрали Гопалу Рао и меня, так что мы вернулись в Скандашрам и остались там. Мы прождали там неделю и питались тем, что нам присылали с самадхи. Когда Шри Бхагаван не вернулся и к концу той недели, мы сказали друг другу: «Разве мы пришли сюда, чтобы быть сторожами, да еще и не быть при этом рядом с Шри Бхагаваном?» С такими мыслями оба мы спустились с горы.

Чиннасвами увидел нас и спросил: «Почему вы вернулись?»

Мы ответили: «Мы не могли больше оставаться вдали от Шри Бхагавана».

Никто не выразил недовольства по поводу нашего поведения.

Из-за бхикши, предлагаемой Шри Бхагавану, он остался жить у самадхи. Несколько дней спустя группа преданных, навестивших Скандашрам, по возвращении сообщили, что все двери там были открыты и все вещи украдены. Мы тут же вернулись и обнаружили, что украдены длинная деревянная доска, которой пользовался Шри Бхагаван, часы и кое-что еще. То, что осталось, мы перенесли к самадхи.

Шри Бхагаван заметил: «Это хорошо. Теперь никому не нужно идти наверх сторожить».

Хотя Шри Бхагаван и приводил другие причины в качестве предлога, он сделал храм Шри Матрубхутешвары своим основным местом пребывания ради пожилых преданных, таких как сестра Садиаппа Четтьяра, которые не могли подниматься в гору. Переехав, он даровал им покой ума. Кто может по достоинству описать этот его сострадательный шаг?

В эти первые дни нашего пребывания у самадхи матери мы вставали в четыре часа, совершали утреннее омовение и шли с Шри Бхагаваном к Пандава Тиртхаму у подножия горы. Ишвара Свами и еще несколько преданных, живших в угловом мантапам большого храма, узнав о посещениях пруда Шри Бхагаваном, стали каждый день присоединяться к нам. Шри Бхагаван, Ишвара Свами и Сама Айер лежали на воде в позе падмасана. Остальные из нас пытались подражать им.

В то время по ночам было очень холодно, а наши жилища и постели были с минимумом удобств. Шри Бхагавану дали простыню и подушку, а спал он на невысоком помосте. Остальным приходилось обходиться подстилками из кокосовых листьев, которые укладывались прямо на кирпичный пол. Преданные обычно ложились рядом с помостом Шри Бхагавана, потому что всю ночь там теплилась печка на древесном угле. Если не хватало угля, у нас были большие запасы коры тамаринда, чтобы поддерживать огонь.

Поскольку Шри Бхагаван никогда не спал много, мы даже по ночам часто сидели с ним вокруг теплой печи. В эти безмятежные моменты жемчужины мудрости слетали с его губ. Золотое было время, которое никогда более не возвращалось. Если приезжали гости-преданные, мы уступали им свои места и шли спать либо в мантапам напротив самадхи, либо в храм Драупади Амман в лесу. Утром мы возвращались в ашрам. Летом, когда было теплее, мы спали на земле под деревьями бо.

Случались дни, когда есть было нечего, но на следующий день еда непременно появлялась в изобилии. Независимо от того, были мы голодны или сыты, Шри Бхагаван сохранял совершенную невозмутимость.

Он воспитывал в нас такое же отношение такими словами: «Когда мы не получаем пищи, нам следует праздновать этот день, как Экадаши ^[22], а когда получаем много еды, как день Двадаши.

Когда нам не хватало риса, мы ходили в лес и собирали различные травы. Когда мы чистили их перед приготовлением, Шри Бхагаван разъяснял нам свойства и медицинское применение каждого растения – например, как одно вырабатывает в теле холод, в то время как другое вызывает жар. Мы наполняли большую посудину зеленью и готовили ее так, как советовал Шри Бхагаван. Во время трапезы Шри Бхагаван просил нас есть зелень как основное блюдо, а рис – как гарнир. Эта еда, вкусная, как нектар, полностью насыщала нас. Неизвестно, как Шри Бхагаван получил это знание особых свойств различных растений. Он пришел на Аруначалу еще юношей и сразу же приступил к интенсивному тапасу. Поэтому удивительно, каким образом Шри Бхагаван, который ничем другим не занимался после своего появления на Арнучале, научился готовить пищу, сшивать тарелки из листьев, делать цветочные гирлянды, заготавливать соленья и делать многое другое. Казалось, не было ничего такого, чего Шри Бхагаван, само совершенство, не знал. Иногда мы приносили листья, чтобы сделать тарелки. Эчаммал, ее сестра и некоторые другие, знавшие, как их правильно сшивать, делали их вместе с Шри Бхагаваном. Шри Бхагаван сшивал листья красивее, аккуратнее и быстрее, чем те, у кого был большой опыт в этом ремесле. Листья, которые он сшивал, казались совершенными ^[23].

В те дни, приезжая из другого города в Тируваннамалай, преданный предлагал бхикшу Шри Бхагавану. Пяти рупий тогда было достаточно, чтобы накормить всех нас. Людей в ашраме было немного, а цены на разные продукты были доступными. Предложив бхикшу, преданный обычно хотел в тот же вечер совершить со Шри Бхагаваном обход горы. Шри Бхагаван всегда соглашался. Мы все отправлялись в путь и шли очень медленно, медитируя и повторяя мантры. К тому времени, как мы завершали прадакшину и возвращались в ашрам, часто уже светало. Мы никогда не чувствовали усталости, будучи погруженными в радостное чувство от похода со Шри Бхагаваном вокруг горы. Мы, преданные, проходившие всю ночь, могли вздремнуть днем, но у Шри Бхагавана никогда не было такой возможности, поскольку к нему постоянно приходили люди. Обычно каждый день приходил новый преданный, предлагал бхикшу и просил Шри Бхагавана сопровождать его в обходе горы тем же вечером. Шри Бхагаван соглашался, даже если ночью не спал. Он знаком показывал нам, чтобы мы не говорили этому человеку о том, что Бхагаван обходил гору в предыдущую ночь. Были случаи, когда мы не спали по два-три дня из-за таких бхикш, но для таких юнцов, как мы, все это было лишь забавой.

Когда Шри Бхагавана спрашивали, как на нем сказывалось отсутствие сна в течение трех ночей подряд, он отвечал: «Что такое сон? Это отдых ума. Но уму нужен отдых, только если он у тебя есть. Тем не менее, если не спать всю ночь, это, естественно, приведет к тому, что глаза будут напряжены и станут болеть. Но если закрыть на некоторое время глаза и помолчать, напряжение пройдет. Это все, что нужно. Так в чем проблема?»

Сундарамбал, местная садху, однажды воспользовалась желанием Шри Бхагавана обойти гору после очередной бхикши. Поскольку это была особенная женщина, я расскажу ее историю подробнее.

Высокая и величавая, она была дочерью адвоката из Тирувеллора, что под Мадрасом. Садху часто приходили в ее дом. Она приглашала их, будучи ещё ребенком. Однажды странствующий монах, вдохновленный ее преданностью, научил ее медитировать на сушумне. Она практиковала с большим воодушевлением и могла долгое время сидеть, полностью погруженная в созерцание. Когда она повзрослела, ее выдали замуж за выходца из Мадраса, но каждый раз, когда она оказывалась в доме своего мужа, у нее начиналась ужасная головная боль, не поддававшаяся никакому лечению. Когда она возвращалась в дом своего отца, ее головные боли прекращались. Ее муж был очень понимающим человеком. Он сочувствовал ее проблеме и позволил ей постоянно жить в доме отца. Очевидно, ее предназначение было не в том, чтобы жить обычной семейной жизнью. Вскоре после этого она вступила в новую стадию духовного развития, когда обнаружила, что головная боль появляется тогда, когда она не погружена в медитацию. Вначале только семейная жизнь вызывала головную боль. Теперь же все в мире, что не было связано с медитацией, приводило к той же проблеме. Боль от обычного сознания и желание созерцательной жизни привели ее к тому, что она медитировала целыми днями.

Через несколько лет она услышала о Шри Бхагаване, приехала к нему и тут же обрела покой и облегчение в его присутствии. Вначале она жила с Эчаммал, но потом стала жить одна на горе, как садху. Когда ее волосы выросли и спутались, ее стали называть «Джатини Сундарамбал» ^[24].

Хотя жила она в некотором отдалении от ашрама, она каждый день приходила на даршан Шри Бхагавана. Однажды она голодала двадцать один день и закончила пост, предложив бхикшу Шри Бхагавану и преданным. После этого по ее просьбе все мы, включая Шри Бхагавана, отправились с ней на гири прадакшину. На обратном пути Сундарамбал подробно описала духовные практики, которые она выполняла, проблемы, с которыми сталкивалась, и попросила Шри Бхагавана наставить ее в садхане. В качестве ответа Шри Бхагаван попросил меня рассказать ей историю о царице Чудале. Эта история приводится в «Йога-Васиштхе». Я очень подробно и вдохновенно рассказал ее. Многие люди стеснялись в присутствии Шри Бхагавана, начиная запинаться и заикаться в разговоре с ним. Я таким никогда не был. Я никогда не чувствовал неловкости, разговаривая с ним. Как ребенок, демонстрирующий свои способности с энтузиазмом и уверенностью перед лицом свой любимой матери, я всегда бывал рад и полон уверенности, читая стотры или высказываясь на духовные темы перед Шри Бхагаваном.

Вот как я рассказал эту историю:

«Царь Сикхидвая и царица Чудала правили царством Малава. Чудала регулярно практиковала медитацию в тихие ночные часы. В свое время она реализовала Атман, в результате чего лицо ее ярко сияло, и она стала намного прекраснее, чем прежде. Царь заметил это и спросил о причине. Царица ответила, что это случилось благодаря ее постижению Атмана. Царь посмеялся над ней, полагая, что такое возможно лишь в результате суровых аскез и ее нельзя достичь, живя во дворце. Сам имея религиозные наклонности, он хотел покинуть царство, чтобы предаться в лесу тапасу и обрести реализацию Атмана. Царица пыталась отговорить его и посоветовала ему осуществлять тапас прямо во дворце, и при этом править царством. Отказавшись следовать ее совету, он отправился в лес и подверг себя суровой аскезе. В отсутствии царя царица одна правила царством.

Царица пожалела своего мужа. Страстно желая помочь ему освободиться из трясины иллюзии, она приняла облик риши по имени Кумбха Муни, использовав сиддхи, и появилась перед ним, в нескольких футах над землей. Царь, полагая, что некое божественное существо снизошло к нему с небес, чтобы благословить его, пал перед ним на колени, поведал ему о своих печалях и попросил наставления.

Муни дал королю такой совет: «Кармы (действия) могут приносить плоды, как предопределено Господом, но кармы как таковые не могут привести к освобождению. При совершении человеком бескорыстных деяний ум его может стать чистым. Тогда, с чистым умом, следует глубоко размышлять об Атмане. Это уничтожит васаны. После нужно обратиться к Учителю и милостью его научиться исследовать природу Атмана. Освобождение возможно лишь благодаря этому исследованию, а не как следствие осуществления какого-то количества кармы. Отрекшись от всего, человек может осознать истину».

Царь сказал, что он уже отрекся от всего, в том числе от своего царства и семьи. Кумбха Муни сказал ему, что его отречение лишь внешнее, а зерна привязанности все еще кроются в нем. Тогда царь взял свой посох, чашу для воды, четки из рудракши и одежду, бросил их в огонь и остался нагим, без какой-либо собственности. Он был готов отказаться и от тела, своей последней собственности, когда ему было сказано, что отречение всё ещё не полное.

Муни спросил его: «Какое зло причинило тело, чтобы заслужить такое наказание?» Тем самым муни научил его, что осознать истину он мог не уничтожением тела, но лишь уничтожением ума, источника всех привязанностей. Ум определяет себя как «я», а в этом и есть зависимость. Покончить с этим отождествлением и означает отречься от всего. Дойдя до этого в своих наставлениях, муни подробно описал садхану различения.

После того как царь услышал все это, сомнения его развеялись, и ум стал чистым. Царь принял этот совет в свое сердце, вопросил об источнике «я», вскоре слился с этим источником воедино и остался в блаженном самадхи.

Кумбха Муни исчез и вернулся некоторое время спустя, но царь все еще пребывал в самадхи. Чудала рычала, как лев, но не могла вывести его из этого состояния. Тогда, приняв более тонкую форму, она проникла в его сердце и обнаружила его чистым и свободным от каких бы то ни было скрытых влечений. Мелодичным голосом стала петь она «Сама Веду». Подобно распускающемуся лотосу, царь вдруг стал сознавать мир. Полный радости, он хранил молчание, не находя слов, чтобы выразить свою благодарность. Потом, следуя совету царицы, он вернулся с ней во дворец. Полностью утвердившийся в истине, вместе с царицей долгие годы правил он царством».

Шри Бхагаван был доволен моим рассказом. В завершение его он с одобрением сказал: «Неплохо! Он рассказывает так, что все можно хорошо понять».

Что касается Джатини Сундарамбал, она слушала мой рассказ с сосредоточенным вниманием. Он очень сильно подействовал на нее, и вскоре после этого она оставила Аруначалу. У меня нет ни малейшего сомнения, что этот рассказ и милость Шри Бхагавана полностью утвердили ее в Атмане. Как могло быть иначе, если Шри Бхагаван выбрал для нее такую сильную историю?

Шри Бхагаван всегда одобрял прадакшину и поощрял многих преданных как можно чаще ходить на нее. Следующая история о том, как высоко он ценил эту практику. Один садху из Тируваннамалая каждый день, во что бы то ни стало, обходил гору, но кроме этого он не практиковал ни медитацию, ни джапу, ничего более. Однажды он попросил у Шри Бхагавана какую-то книгу, и Шри Бхагаван попросил меня достать ее и дать ему. Позднее Шри Бхагаван спросил меня, отдал ли я книгу.

Я сказал, что отдал, и спросил Шри Бхагавана: «Этот садху не делает ничего, кроме прадакшины. Он как будто не знает ничего другого. Зачем ему эта книга?»

Шри Бхагаван ответил: «Что может быть лучше прадакшины? Ее одной достаточно. Даже если ты сидишь и выполняешь джапу, ум будет блуждать, но если ты совершаешь прадакшину, ум будет оставаться однонаправленным, хотя руки, ноги и тело движутся. Выполнение джапы или медитации с однонаправленным умом, в движении при этом, без мыслей о чем-либо, кроме джапы, известно как санчара самадхи (погружение в движении). Вот почему в былые времена такая важность придавалась пешему паломничеству, без использования каких-либо транспортных средств.

Гири прадакшина уникальна. Поскольку на горе растет много видов растений, ветер, обдувающий их, благотворен для тела. Даже в наши дни на горе много сиддхов и великих душ. Они тоже ходят вокруг горы, но мы не можем видеть их. Вот почему, идя на прадакшину, мы должны держаться левой стороны дороги. Поступая так, мы совершаем прадакшину, не причиняя им неудобства. Мы также получаем пользу от того, что гуляем среди этих великих душ и получаем их благословения. Когда мы практикуем прадакшину, тело становится здоровым, а ум обретает покой Атмана. Благодаря всему этому прадакшина является исключительной садханой».

В своей речи Шри Бхагаван также отметил много других моментов, подчеркивающих величие прадакшины. Я был очень рад услышать о величии прадакшины от самого Шри Бхагавана. С тех пор я всегда с энтузиазмом относился к прадакшине, и мысль о предстоящем походе наполняла меня радостью.

После переезда в Шри Раманашрамам у подножия горы Шри Бхагаван продолжал ходить на прадакшину еще несколько лет. Когда это случалось, все хотели сопровождать его. Но это было невозможно, так как кому-то нужно было присматривать за ашрамом. Поэтому мы договорились, что один или двое из поваров и те, кто работает на открытом воздухе, будут оставаться. Мы установили очередность, чтобы ходившие с Шри Бхагаваном на предыдущую прадакшину оставались, давая возможность и другим пойти с ним.

Лунными ночами, перед тем как отправиться на прадакшину со Шри Бхагаваном, мы подкреплялись пури. Потом брали немного оставшейся еды с собой, чтобы съесть ее в дороге. К тому времени, когда мы возвращались в ашрам, зачастую уже светало.

В 1926 году ответственным за кухню был Нараяна Рао. Это был солидный человек, хорошо владеющий английским языком. Кроме того, он был другом детства Чиннасвами. Если Чиннасвами когда-либо критиковал его стряпню, Нараяна Рао припоминал их давнее общение и тут же сердито отвечал: «Я райяр (каста, которая славилась умелыми поварами)! Ты что, будешь учить меня готовить?»

Однажды, когда мы собрались на прадакшину, Чиннасвами попросил Нараяну Рао остаться присматривать за ашрамом, поскольку была его очередь.

На это Нараяна Рао ответил: «Вы все постоянно находитесь с Шри Бхагаваном. Я могу пойти с ним после того, как сделана работа на кухне, понятие „очередь“ ко мне не относится. Я тоже иду на прадакшину!»

Между ним и Чиннасвами разгорелся спор, в конце которого Нараяна Рао сказал: «Если ты заставишь меня остаться здесь, я уйду из ашрама».

Чиннасвами отпарировал: «Если тебе здесь не нравится, можешь уходить!»

Шри Бхагаван услышал об этой ссоре. Когда все были готовы, мы сказали Шри Бхагавану, что можем отправляться. Он молчал некоторое время, а потом сказал: «Вы все идите».

Озадаченные его ответом, мы сказали ему: «Еда упакована и все готово».

Шри Бхагаван ответил: «Вы все можете съесть эту еду, когда вернетесь с прадакшины».

Поскольку все мы стояли как вкопанные, Шри Бхагаван спокойно, но твердо сказал: «Раз такие споры как „я пойду с ним“ или „ты пойдешь с ним“ возникают только из-за того, что я обхожу гору, вы все можете сходить без меня».

Шри Бхагаван больше никогда не ходил вокруг горы.

В то время, когда Шри Бхагаван еще совершал обходы горы, он часто после них чувствовал усталость и слабость. Некоторые преданные видели это и понимали, что Шри Бхагавану хорошо бы перестать ходить на прадакшину. Искреннее желание этих преданных исполнилось, когда Шри Бхагаван услышал, что преданные ссорятся друг с другом из-за того, кто будет сопровождать его.

Нараяна Рао очень печалился, что из-за него Шри Бхагаван принял такое решение. Несколько месяцев спустя он оставил ашрам и стал жить в Павалакундру, но все еще довольно часто приезжал на даршан к Шри Бхагавану.

Я полагаю, некоторые люди в ашраме неизбежно ссорятся с другими. Также неизбежно и то, что люди извне могут найти какой-нибудь предлог, чтобы поссориться с ашрамом. Шри Бхагаван учил всех нас держаться в стороне от любых споров, которые нас не касаются, и, в частности, не интересоваться теми вопросами, которые были заботой лишь руководства ашрама.

Однажды, например, всплыли на поверхность какие-то факты, касающиеся руководства ашрама. Не будучи непосредственно связанным с ними, я все же переживал, поскольку чувствовал, что если их не удастся решить должным образом, это замарает доброе имя ашрама. Однажды двое или трое преданных пришли к Шри Бхагавану и выложили ему эти проблемы. Получилось так, что я входил в холл, когда они говорили о них, и он тут же повернулся ко мне и спросил, почему я вошел в этот момент и зачем мне интересоваться такими вопросами. Я не понял смысла этого вопроса, и Шри Бхагаван объяснил, что человеку следует заниматься только тем, ради чего он изначально пришел в ашрам. Он спросил меня, какая у меня была изначальная цель.

«Получить милость Шри Бхагавана», – ответил я.

«Тогда занимайся только этим», – сказал он.

После паузы он спросил меня, интересовали ли меня вопросы, касающиеся управления ашрамом, когда я только прибыл. Я сказал, что нет.

«Тогда, – сказал он, – сосредоточься на изначальной цели своего пребывания здесь».

* * *

Шри Бхагаван часто говорил, что ходить за бхикшей (милостыней) благотворно для садханы, что это разрушит эго и устранит идею «я есть тело». В начале нашего пребывания в Шри Раманашраме Рамакришна Свами хотел жить на бхикше. Получив предварительно позволение Шри Бхагавана, он стал жить в пещере Вирупакша и каждый день ходил в город за просить еду.

Идя по улице, он кричал: «Бхикша! Бхикша!» Поскольку его призыв был резким, как крики торговца, один из местных мальчишек пошутил над ним, спросив: «Сколько бхикш за рупию?»

Следуя совету Шри Бхагавана каждый день менять улицу, он просил на нескольких разных улицах два или три дня подряд.

На четвертый день он пришел на новую улицу и стал, как обычно, кричать: «Бхикша! Бхикша!» Преданная по имени Лакшми Амма, проживавшая там, узнала в нем ашрамита и настояла на том, чтобы он принял бхикшу в ее доме. Она провела его внутрь, вымыла его ноги, поставила перед ним листовую тарелку и положила в нее еду. Потом она попросила его прочитать наизусть «Шива Пуранам» (вступительная часть «Тирувачакам»). Так как он не знал этого текста, то просто сидел молча. Когда Лакшми Амма поняла, что он не знает, как поступить, она сама исполнила «Шива пуранам» и еще песню из «Перия пуранам». Затем воскурила камфару, простерлась перед ним и попросила его к столу. Рамакришне Свами стало стыдно за свое незнание того, что, стало быть, является традиционной церемонией садху, просящих подаяния. Чувствуя, что ему уже хватило его хождений за бхикшей, он вернулся в ашрам.

Когда Шри Бхагаван услышал эту историю, он рассмеялся и сказал: «Что поделаешь? Если ты идешь на бхикшу из-за нищеты, тебе придется унижаться и сомневаться. Но кто он [Рамакришна Свами] такой? Разве у него нет своих денег? Ему что, не хватает на еду? В конце концов, он ходил за бхикшей только ради следования традиции. Вот почему он кричал „Бхикша!“ с таким величием и достоинством. В те времена, когда я ходил за бхикшей, я тоже ходил, полный достоинства, и с безразличием. Это нечто такое, что приходит естественно». Потом он добавил: «Просящие милостыню садху должны знать „Шива Пуранам“ и песни из „Перияпуранам“. Когда идешь на бхикшу или есть в матхе, нужно читать оба этих текста перед принятием пищи. На севере Индии – другие тексты. Там перед едой принято читать пятнадцатую главу „Бхагавад-гиты“ и „Шива Махимна Стотру“, но здесь, на юге, их не обязательно знать всем».

После того как я услышал это от Шри Бхагавана, я выучил «Шива Пуранам», несколько песен из «Перияпуранам», несколько стихов из «Бхагавад-гиты» и еще некоторые песни. Если в каком-нибудь матхе или ашраме проходило мероприятие, Шри Бхагаван просил меня присутствовать на нем в качестве представителя ашрама. Я шел с радостью и уверенностью, зиждущейся на знании традиции.

Эта Лакшма Амма, та самая, которая дала бхикшу Рамакришне Свами, была очень предана Шри Бхагавану. В благоприятные дни, такие как новолуние, Картиккай и первый день тамильского месяца, она рано утром совершала омовение и отправлялась на прадакшину со своим единственным сыном, которому тогда был около восьми лет. Обойдя гору, она около пяти часов утра приходила в ашрам.

Увидев их обоих, Шри Бхагаван отмечал: «О, сегодня Картиккай? Или первый день месяца? Я узнаю о благоприятных днях, лишь когда вижу этих двоих».

Лакшми Амма обычно просила своего сына Рамачандрана почитать наизусть «Дакшинамурти Стотру» перед Шри Бхагаваном. Когда мальчик в конце каждой строфы не мог вспомнить начало следующей, Шри Бхагаван направлял его, подсказывая ему первое слово каждый раз, когда тот начинал новый стих. Шри Бхагаван перевел этот текст на тамильский язык. Специально для мальчика Рамачандрана он сложил вместе первые слова всех строф в один небольшой стих.

Рамакришна Свами и я были личными служителями Шри Бхагавана, но работы не хватало, чтобы занять нас обоих. Когда мы почувствовали, что негоже есть пищу в присутствии Шри Бхагавана, не выполняя никакой работы, мы решили, что каждый из нас будет ежедневно ходить за бхикшей и выполнять тапас в каком-нибудь месте за пределами ашрама ^[25].

Брат Рамакришны каждый месяц отправлял ему 25 рупий, что по тем временам было очень большой суммой. В городе жила женщина по имени Соубхагьяттамма, которая кормила садху. На каждого садху у нее уходило по пять рупий в месяц. Вся ее жизнь вращалась вокруг кормления садху и даршана Шри Бхагавана. Когда была моя очередь бывать вне ашрама, Рамакришна Свами давал 5 рупий Соубхагьяттамме и просил ее кормить меня. У него была такая же договоренность с ней, когда приходила его очередь жить вне ашрама. Ни один из нас не ел ее пищу утром или вечером. Мы ели только обед от этой женщины. Эту еду отправляли в пещеру Вирупакша, где мы оба останавливались, когда жили вне ашрама.

Однажды, когда была очередь Рамакришны Свами жить за пределами ашрама, он отправился в пещеру Вирупакша. Он планировал заниматься там тапасом. На четвертый день, во время медитации, у него было видение сильного сияющего света. Он был удивлен и впечатлен. Потом, когда он подумал, сможет ли он увидеть в этом сиянии город Кумбаконам, появился Кумбаконам. Увидев город, он затем подумал, сможет ли он увидеть Шри Раманашрам, который был основан там. И он тоже появился в его видении. В восторге он воскликнул: «Ага! Господь Аруначала очень быстро благословил меня видением этого света! Кроме того, я могу видеть все, о чем бы ни подумал!»

Думая таким образом, очень довольный собой, он вернулся в Шри Раманашрамам, где безостановочно с радостью рассказывал всем нам о своем опыте.

Но когда об этом видении услышал Шри Бхагаван, он отметил: «О! И это тапас? Это просто великолепно! Он занимался тапасом. Появился Кумбаконам, появился ашрам в нем. Какой великий тапас! Смолкнуть у источника ума и пребывать там как Атман – только это есть тапас. А он вместо этого твердит: „Я видел то, я делал сё!“ Эти состояния преходящи».

Шри Бхагаван впоследствии выразил подобные чувства в тридцатом стихе «Упадеши Ундияр»:

Если знаешь То [Атман], которое остается после того, как «я» перестало существовать, это превосходный тапас. Так сказал Господь Рамана, который и есть Атман.

Мы всегда испытывали счастье и благость в присутствии Шри Бхагавана. Для нас, юных брахмачариев (садху, давших обет безбрачия), любая деятельность была упражнением. Поститься, совершать тапас в одиночестве, впадать в такое состояние, как будто тело мертвое, обходить гору два или три раза в день, спать на голом полу без постели – все эти действия были для нас подобны спортивным вызовам. Один случай, произошедший в Скандашраме, показывает, до каких нелепых выходок мы доходили.

После того как Шри Бхагаван оставил Скандашрам и стал постоянно жить в Шри Раманашраме, один жрец из храма Аруначалешвары, Вриддхачалам, остановился в Скандашраме. Он был преданным богини Раджа Раджешвари и также знал целебные свойства разных растений, растущих на горе. В Скандашраме он иногда пил сок одного растения в качестве слабительного. На следующий день он принимал стакан сока другой травы. Потом он садился в маленькой комнате и просил меня запереть его снаружи. Я был его поверенным в таких делах. Неделю спустя я открывал комнату, тряс его и будил от транса, в который растение погружало его. Мы проделывали это несколько раз. Он показал мне особые травы, которые он использовал, но, поскольку меня не интересовали подобные методы, я тут же забыл о них.

Однажды этот жрец и я решили дать обет не спать в течение восьми дней. Я попросил Рамакришну Свами, чтобы он позаботился о личных нуждах Шри Бхагавана в это время, так как я планировал быть в Скандашраме со жрецом. В дневное время мы со жрецом не принимали ничего, кроме чая, проводя время, занимаясь медитацией и учебой. Около десяти вечера мы медленно спускались от Скандашрама и к полуночи доходили до ашрама внизу. В те дни в это время Шри Бхагаван обычно выходил на улицу. Проведя долгое время в присутствии Шри Бхагавана, мы возвращались в Скандашрам рано утром. На пятый день мы поняли, что больше не можем обходиться без сна. Если без пищи можно обходиться сколько угодно, то сна избежать все равно невозможно.

Был наш обычный визит Шри Бхагавану ночью пятого дня. Заметив наш изможденный вид, Шри Бхагаван сказал: «Довольно! Довольно ваших обетов и прочих капризов! Там есть авьял (смесь вареных овощей) и рис. Идите, поешьте».

Поняв, что мы больше не в силах продолжать, мы поели. В ту ночь нашему обету был положен конец. А я возобновил свою работу в качестве личного служителя Шри Бхагавана.

Несколько дней спустя я отправился в паломничество к Ковилур Матху. Шри Махадева Свами, который тогда был главой Ковилур Матха, прежде был главой Исанья Матха в Тируваннамалае. Живя в Тируваннамалае, он часто приходил на даршан к Шри Бхагавану. Во время своих визитов он с большим расположением беседовал со всеми нами. Когда он жил в Тируваннамалае, каждый день Дипавали он высылал Шри Бхагавану бутыль масла, порошок мыльного ореха и новую набедренную повязку. Даже после своего отъезда из Тируваннамалая он договорился со своим преемником, Шри Натешей Свами, чтобы эти приношения продолжались. Шри Махадева Свами также вкладывал деньги в строительство Скандашрама. Члены его главного матха вначале были против, утверждая, что деньги, получаемые матхом, нельзя давать на цели, не связанные с их собственным центром.

Вот что он ответил на их протест: «Мы и наш матх придерживаемся определенных правил. Но Шри Бхагаван и его состояние настолько велики, что их ничем нельзя ограничить. На самом деле это большая удача для нас, что мы можем служить такому великому человеку. Если неправильно давать деньги из матха, тогда я буду давать свои личные».

Такова была его преданность Шри Бхагавану. Проведя несколько дней в Ковилур Матхе, я вернулся в Шри Раманашрамам. Каждый раз, когда я возвращался после посещения какого-нибудь места, Шри Бхагаван подробно расспрашивал меня о моем визите. Он спросил меня о посещении Ковилур Матха, и я ответил: «Шри Махадева Свами расспрашивал о здоровье Шри Бхагавана и о ашрамитах с большой любовью. В день моего визита прибыл также Раджа Сир Аннамалай Четтьяр со своими товарищами».

«Что сделал Четтьяр?» – спросил Шри Бхагаван.

Я ответил: «Он завязал верхнее покрывало вокруг талии и с глубоким смирением совершил аштанга намаскарам (простирание в полный рост) перед махадева Свами, и принял от него вибхути.

Тогда Шри Бхагаван спросил: «А ты сделал намаскар?»

«Нет», – ответил я в некоторой растерянности.

Когда Шри Бхагаван поинтересовался, почему нет, я объяснил ему свою позицию: «После обретения счастливой возможности поклоняться Шри Бхагавану, как могу я поклоняться кому-то еще?»

Шри Бхагаван посмотрел на меня и сказал: «Ага! Ты тот, кто очень хорошо знает Бхагавана. Ты очень мудрый человек! Твой Бхагаван что, только вот это тело пяти футов в длину, сидящее на диване? Он только внутри этого здания и нигде больше? Тому, у кого такая экабхати (узконаправленная преданность), не стоит никуда путешествовать. Если кто-то отправляется в другие места, он должен соблюдать традиции этих мест. Где бы и кому бы ты ни поклонился, если ты делаешь это, медитируя на Гуру или на избранном божестве, преклонение достигнет их. Это единственно верно».

Я осознал свою ошибку. С тех пор, когда мне случалось простираться перед кем-то, я всегда думал о Шри Бхагаване.

Люди, преданные другим богам и гуру, часто приходили увидеть Шри Бхагавана и поклониться ему. Благодаря их вере или силе Шри Бхагавана они часто видели в нем образ их определенного Учителя или божества. Например, Тируппугаж Аламелу Амма, женщина из Мадурая, была преданна одному лишь Господу Субраманье. Она никого больше не признавала своим Учителем и решила, что никто другой не должен появиться перед ней как ее Гуру. Оттого что она всегда пела «Тируппугаж» 29, ее стали звать Тируппугаж Аламелу Амма. Она родилась в Мадурае и переехала в Тируваннамалай только после того, как ее отец получил там работу заместителя сборщика налогов. Отец ее уже получил даршан Шри Бхагавана и был под большим впечатлением, но, когда он предложил дочери посетить Шри Бхагавана, она отказалась. В ту ночь ей приснился Шри Бхагаван. В ее сне образ Шри Бхагавана развеялся, и вместо него она увидела Господа Субраманью. Из-за этого опыта она отправилась к Шри Бхагавану на следующий день и села перед ним. Вначале она видела лишь святой облик Шри Бхагавана, но, продолжив смотреть на него, увидела в нем Господа Субраманью и полностью предалась ему.

После этого опыта она довольно часто стала приходить на даршан Шри Бхагавана. Во время этих визитов она любила петь перед ним «Акшараманамалай». Дойдя до сорок четвертого стиха, вместо того чтобы спеть обычное: «О мой Аруначала! Ты сказал: „Оборачиваясь назад, каждый день смотри на «Я» внутренним взором. Тогда познаешь его“», она немного меняла произношение и пела: «О мой Аруначала! Ты сказал: „Каждый день внутренним взором смотри на Канду, который вернулся. Тогда познаешь его“».

Шри Бхагаван обычно не говорил ни о ком ничего хорошего или плохого, но если ему случалось услышать о кончине кого-то знакомого, он тут же рассказывал всем вокруг о добродетелях умершего человека. Мы часто были удивлены тому, как много он знал о жизни и делах множества людей, приходивших к нему. Мы также иногда поражались, как ему удавалось узнать малоизвестные факты, о которых мы никогда не слышали. Кроме того, слушая его, мы часто с удивлением узнавали, что у умершего было так много хороших качеств. Все мы хотели бы, чтобы Шри Бхагаван похвалил нас после нашей смерти, но, конечно, только у тех, кто умер при его жизни, была такая привилегия.

Каждый раз, когда мы слышали о чьей-нибудь смерти, мы считали необходимым пойти и сесть перед Шри Бхагаваном, потому что всем нам было интересно услышать восхваления Шри Бхагавана в адрес умершего. Даже говоря о людях, которые были для остальных из нас неисправимыми негодяями, он всегда находил сказать что-то хорошее.

В городе жил один богатый человек по имени Кандасвами. Хотя он иногда приходил на даршан Шри Бхагавана, местные жители терпеть его не могли из-за его отталкивающего поведения. В свои последние дни, проведенные им в мантапам напротив ашрама, он претерпевал муки болезни и нищеты. Лежа в этом мантапаме, он передал с посыльным просьбу, что хочет немного каши, приготовленной по-малаяламски. Шри Бхагаван тут же устроил, чтобы эту кашу приготовили и отнесли ему. На следующий день состояние Кандасвами стало особенно тяжелым, настолько тяжелым, что мы между собой начали гадать, о каких его положительных качествах будет говорить Шри Бхагаван, когда тот скончается.

День спустя Кандасвами умер. Мы тут же поспешили к Шри Бхагавану, сообщили ему новость и уселись вокруг, полагая, что даже Шри Бхагаван не найдет ничего хорошего, что можно было бы сказать об этом человеке. Какое разочарование!

Шри Бхагаван сказал нам: «Никто не мог содержать свое тело и одежду в такой чистоте, как Кандасвами. Он не пользовался ни мылом, ни маслом. Он приходил в 8 утра и начинал стирать свое дхоти. Потом он вешал его сушиться. К тому времени, как он заканчивал свое омовение, был уже полдень. Его волосы и борода всегда были необычайно чистыми».

Мы со стыдом опустили головы. Кто мог сравняться со Шри Бхагаваном в том, чтобы видеть лишь положительные качества во всех людях?

Шри Бхагаван шел на кухню в 4 часа утра, чтобы начать резать овощи. Один или двое из нас помогали ему. Порой количество овощей, которые нужно было приготовить, приводило нас в ужас. Шри Бхагавану удавалось нарезать больше овощей, чем всем нам, причем быстрее. Однажды, при виде горы работы, я взглянул на часы, потому что мне не терпелось быстрее с этим покончить. Мне хотелось пойти поспать еще немного.

Шри Бхагаван почувствовал мое нетерпение и спросил: «Почему ты смотришь на часы?»

Я попытался обвести его вокруг пальца, сказав: «Если бы я мог закончить работу до пяти, я бы мог пойти и помедитировать часок».

Шри Бхагаван возразил: «Отведенную работу нужно закончить вовремя. Препятствия – все остальные мысли, а вовсе не количество работы. Совершение отведенной работы в срок – это само по себе медитация. Продолжай и делай работу с полным вниманием».

Таким образом, Шри Бхагаван учил нас важности правильного, честного труда.

В ашрамской кухне позволялось готовить лишь брахманам, поскольку брахманы не едят пищу, приготовленную не-брахманами. Шри Бхагаван одобрил этот порядок не потому, что одобрял религиозную ортодоксальность в целом, но потому, что не хотел обижать многочисленных брахманов, останавливающихся в ашраме. В основном Шри Бхагаван соглашался с ортодоксальными диетическими правилами, но иногда ему хотелось немного отклониться от них, при условии, что это останется незамеченным и никого не обидит. Это показывает следующая история.

Когда Шри Бхагаван еще жил в Скандашраме, Эчаммал, брахманка-преданная, кормила его каждый день. Она также принимала брахманов-санньясинов в своем доме и предлагала им традиционную бхикшу.

Двое учеников Нараяна Гуру, Говиндананда Гири и Ачьютананда Гири, однажды приехали из Канчипурама. Проведя несколько дней в городе, они остановились у Шри Бхагавана. Оба они были хорошо сложены, светлокожи и образованны. Приняв их за брахманов, Эчаммал пригласила их в свой дом. Ни одна из сторон не предупредила Шри Бхагавана об этой договоренности ^[26].

В тот день, когда они должны были отправиться на бхикшу, Говиндананда и Ачьютананда сообщили Шри Бхагавану о приглашении. Шри Бхагаван тут же понял, что может возникнуть проблема. Если Эчаммал обнаружит, что они не-брахманы, она может отказаться от своего гостеприимства. Санньясины могут оказаться в очень неприятном положении.

Чтобы предупредить их, как будто невзначай Шри Бхагаван спросил их с улыбкой: «Вы знаете, как делать паришечанам?» ^[27]

Говиндананда и Ачьютананда тут же уловили намек.

Они ответили: «Да, Бхагаван. Мы наблюдали эту практику в Северной Индии, где санньясины перед едой делают паришечанам».

Трапеза прошла без происшествий. Шри Бхагаван всю жизнь держал в секрете от Эчаммал, что она подавала в своем доме бхикшу не-брахманам.

В противоположность этому, были случаи, когда он склонялся к ультра-ортодоксальности. Когда в 1938 году была основана Веда-патасала, учителем в нее назначили Шри Кришну Ганапатигала. В столовой было принято сначала подавать еду брахманам. Только после этого подавали пищу Шри Бхагавану и не-брахманам. После того как пищу из раздаточной кастрюли положили не-брахманам, ортодоксальный брахман посчитал бы оставшуюся в ней пищу нечистой, и такой человек не стал бы брать из нее добавку. Шри Кришна Ганапатигал был очень недоволен способом раздачи еды в ашраме, потому что не мог попросить добавки, когда ему хотелось. Он пошел к Шри Бхагавану и объяснил ему проблему. Шри Бхагаван принял это как веский довод и договорился, чтобы Ганапатигал ел отдельно в кухне. Кроме того, перед тем как зайти в столовую, он считал важным спросить, хорошо ли накормили учителя патасалы. Это продолжалось несколько дней, пока Шри Бхагаван не удостоверился, что изменения действуют и будут постоянными.

В «Памятных моментах», откуда взяты эти две «ортодоксальные» истории, Кунджу Свами признается, что он так и не понял, был ли Шри Бхагаван сторонником или противником ортодоксальных принципов, касающихся пищи. Этот вопрос широко обсуждался в литературе о Рамане. Более детально об этом можно узнать из главы «Бхагаван – Атиашрами» («Горная тропа», 1991, стр. 112–121) и ссылок, данных в ней. Я лично не вижу непоследовательности в поведении Бхагавана. Следующие диетические принципы, принятые в ашраме, как мне кажется, не противоречат друг другу:

1. Вся пища, подаваемая в ашраме, должна быть вегетарианской.

2. В особых случаях Бхагаван был не прочь отклониться от ортодоксальных правил, пока это было незаметно тем, кто мог бы оскорбиться.

3. Индийские посетители следовали в ашраме тому же диетическому режиму, что и у себя дома. Если дома они соблюдали строгие брахманские правила, то предполагалось, что они будут продолжать следовать им и в ашраме.

4. Посетители, нуждающиеся в особой пище или принадлежностях для еды из-за их религиозных верований или проблем со здоровьем, всегда получали их.

Шри Бхагавану нравилось работать на кухне. Он трудился тщательно и усердно, и ожидал, что все будут работать так же. То, как он готовил такой простой овощ, как шпинат, являло собой убедительный урок терпения, экономности и кулинарного искусства.

Рано утром Шри Бхагаван шел в кухню и принимался за сложенные там груды шпината. Все мы следовали за ним. Его инструкции по резке шпината были довольно необычными:

«Шпинат нужно разрезать на три части. Во-первых, верхушка, листья; во-вторых, стебель и, в-третьих, корень. Листья используются для приготовления карри. Стебли собираются в пучок и связываются вместе. Их нужно положить в самбар при варке и удалить перед подачей блюда. Корни нужно несколько раз промыть в воде и растереть несколько раз на жернове, каждый раз выжимая сок, пока не останется только волокно. Этот сок смешивается с расам».

Такова была обычная процедура приготовления шпината. Это означало море работы и часто заканчивалось тем, что Шри Бхагаван делал большую ее часть сам.

Однажды, чтобы не делать так много всего, мы взяли все корни, связали их и зарыли в таком месте, которое Бхагаван нечасто посещал во время своих прогулок. В тот день, конечно же, Шри Бхагаван отклонился от своего обычного маршрута и проходил как раз мимо того места. Увидев недавно потревоженную землю, он сунул в нее свой посох, и несколько корней шпината показались на поверхности.

Тут же поняв, что случилось, Шри Бхагаван сел, вырыл все корни и стал чистить их. Поскольку все корни теперь были покрыты свежей грязью, ему потребовалось много времени. Промыв их, он пошел на кухню, несколько раз перемолол их на жернове, пока не выделился весь сок. Он сам добавил сок в расам и только после этого возобновил свою прогулку. Все это Шри Бхагаван проделал с улыбкой на лице, без следа раздражения или гнева. Это был наглядный урок для всех нас, кто молчаливо, с невыразимым чувством вины наблюдал за ним. Этот урок так глубоко отпечатался в наших сердцах, что никогда больше мы не могли и подумать отлынивать от дела по лени или тратить что-то впустую.

Однажды я отправился в Шри Сантхалинга Матх в Пераюре, близ Коимбатора, на кубхабикешам, которую проводили Наттукоттай Четтьяры. По их приглашению в матх приехали садху из Ковилур Матха, Садху Свами с его группой из Палани и другие ученые садху. Я знал некоторых из них, потому что они приходили на даршан Шри Бхагавана. После кумбхабикешам мы поели и стали беседовать. Садху, которые уже знали меня, представили меня другим садху, сказав, что я пришел из Раманашрама.

Услышав это, те сказали: «Раз уж мы здесь собрались, давайте что-нибудь обсудим».

Сначала они попросили меня объяснить акхандакара вритти (непрерывное переживание). Поскольку я четко помнил объяснение Шри Бхагавана, когда преданные подняли этот вопрос в его присутствии, я процитировал соответствующий стих из «Рибху-гиты» и пояснил его. Потом садху спросили меня о пратибханде (три препятствия: невежество, сомнение и ложное знание). Это я тоже пояснил с помощью стиха из «Веданта Чудамани». Садху остались довольны моим объяснением.

Я решил, что мне следует знать ведантические тексты, которые изучают в матхах. Я не хотел ставить ашрам в неудобное положение своей неспособностью обсуждать эти вопросы, тогда как меня посылают его представителем. Шри Кришнананда Свами, мой друг детства, который в настоящее время является руководителем Тирукалар Матха, также прибыл на кумбхабикешам. Он брал уроки веданты у Махадева Свами, главы Ковилур Матха. Когда я сообщил ему о своем намерении, он сказал, что для изучения берутся шестнадцать текстов, избранных Шри Нарасимхой Бхарати Свамигалом из Шрингери Матха. Этот свами настаивал на том, что ведантистам не следует читать светскую литературу и полемику.

Мой друг прикинул, что для должного изучения этих текстов потребуется много лет, а я сказал ему: «Я хочу изучить эти тексты, но не традиционным способом. Я их буду читать сам. Будет достаточно, если ты объяснишь мне те отрывки, с которыми я не разберусь. Можно в таком случае изучить их значение за два месяца?»

Видя мой интерес, он ответил: «Мы попробуем пройти их за три месяца. Но, чтобы изучать их, ты должен приехать в Тирукхалар».

Сказав моему другу, что я приеду к нему учиться, как только смогу, я вернулся в Шри Раманашрам.

Через несколько дней после моего возвращения в ашрам я рассказал Шри Бхагавану о событиях, произошедших в Пераюре. Я подвел итог: «Когда люди из матхов, изучавшие веданту, узнают, что я из Раманашрама, они начинают задавать мне философские вопросы. Я чувствую, что, если не дам подходящих ответов, это плохо отразится на авторитете ашрама. Поэтому я попросил Шри Кришнананду из Тирукхалара давать мне уроки по веданте. Он попросил меня приехать в Тирукхалар, согласившись учить и пройти все как можно скорее. Теперь я думаю о том, чтобы поехать в Тирукхалар изучать веданту».

Шри Бхагаван ответил с ироничной улыбкой: «Сейчас ты собираешься изучать веданту, потом это будет сиддханта, потом санскрит, а потом полемика».

Он продолжал добавлять все новые и новые предметы, а я стоял перед ним, ошеломленный.

Заметив мой подавленный вид, Шри Бхагаван сказал: «Будет достаточно, если ты изучишь Одно».

Он мог видеть, что его ответ поставил меня в тупик, и потому добавил с некоторым сочувствием: «Если ты научишься пребывать как Атман, это будет все равно что научиться всему. Какие уроки по веданте я брал? Если ты остаешься Атманом, из Сердца будет исходить эхо переживания. Оно будет в согласии с писаниями. Это то, что называется „божественным голосом“».

После этих слов Шри Бхагавана желание изучать веданту, чтобы отвечать на чужие вопросы, оставило меня навсегда. С того самого дня, если кто-нибудь задавал мне вопрос относительно веданты, я мог, благодаря милости Шри Бхагавана, получить нужный ответ изнутри. Как написал сам Шри Бхагаван в третьем стихе «Атма Видья Киртанам»:

Если не знаешь Сущего, какой толк знать что-то другое? Если знаешь Сущее, что еще остается знать? Когда Сущее, что сияет без различий в разных живых существах, познано внутри себя, свет Сущего будет сиять вовне. Это сияющая сила милости, разрушения «я» и расцвета блаженства.

Хотя Шри Бхагаван отговаривал большинство из нас от формального изучения веданты, сам он был пандит par excellence. Он знал все великие писания и мог, когда этого требовал случай, цитировать из них или комментировать их легко и свободно. «Джняна Васиштхам», великий философский труд на тамильском языке, был одним из тех писаний, на которые Шри Бхагаван часто ссылался и которые цитировал. Это собрание стихов исключительно на тему познания Сущего (Атмана), перевод великого санскритского писания «Йога-Васиштха». В начале 20-х годов Шри Бхагаван изучал его и в процессе стал исправлять некоторые опечатки. В одной главе рассказывается история о том, как царь Джанака достиг просветления после того, как послушал беседу неких сиддхов. Эта беседа в оригинале на санскрите занимает шесть стихов, но в тамильской книге Шри Бхагаван обнаружил только пять из них. Шри Бхагаван перевел пропущенный стих на тамильский и подписал его на полях книги вместе с санскритским оригиналом. Именно этот стих можно обнаружить в качестве благословляющей строфы в «Улладу Нарпаду Анубандхам» [«Приложение к Сорока Стихам» в «Собрании произведений» Шри Бхагавана]. Вот эти шесть стихов. Третий из них был переведен Шри Бхагаваном и был использован в качестве благословения:

1. Когда познающий и познаваемое становятся одним, испытывается переживание блаженства Атмана. Это известно как познание Атмана, и это то, к чему следует стремиться.

2. Чтобы искоренить васаны, нужно глубоко размышлять об Атмане, одаряющем светом видящего, видимое и акт видения. Поэтому следует глубоко размышлять о вечном Атмане, который есть центр между бытием и не-бытием.

3. То, в чем все эти миры кажутся постоянно существующими, то, чему принадлежат все эти миры, то, откуда они происходят, то, для чего все они существуют, то, что приводит все эти миры в существование, то, что на самом деле ими является, – лишь это одно есть существующая реальность. Давайте лелеять этот Атман, который есть Реальность, в Сердце.

4. Следует созерцать единый вечный Атман, проявляющийся, сияя как «Я – Я». Вместо того чтобы искать истину в Сердце, невежда отправляется на поиски Бога вовне. Это похоже на то, как человек выбрасывает драгоценный камень каустубха, который держит в руке, и отправляется искать раковины моллюсков.