Бомба под президентский кортеж Шахов Максим

Коневский, как старший в их паре, имел право принимать решение самостоятельно, но он понимал, что они сейчас ввязываются в дело, на котором завязаны и местные чекисты, и другие силовые структуры. Но, с другой стороны, спешить тоже надо было, потому что звонивший по телефону почти открытым текстом сказал, что вывезено будет нечто, имеющее ценность, а следы будут уничтожены.

Связавшись с Рокотовым, Коневский коротко объяснил ситуацию. Услышав про найденный в машине телефон, Лев энергично высказался по поводу профессионализма обоих своих оперативников. Затем он разрешил ехать в Мартовский карьер и действовать там по обстоятельствам. Главная задача – сохранить веские доказательства преступной деятельности кого бы то ни было в этом месте, а также получить возможность свидетельских показаний. То есть нужны живые свидетели и участники. Помощь Лев обещал прислать следом.

– Я предлагаю поступить следующим образом, – энергично крутя руль и ведя машину по лесной дороге, предлагал Паша. – Они «уазик» узнают по звуку, не думаю, что кто-то сразу насторожится. А издалека, если у них и есть такая возможность наблюдать за подходами, они полицейский «уазик» от нашего не отличат. Тем более что у Волошука был обычный зеленый цвет кузова, и только надпись «полиция» по борту.

– И что?

– Действуем по принципу классической десантной операции. Въезжаем в самую гущу и начинаем…

– Что начинаем? Паша, это хорошо, если в нас тут же начнут стрелять, а если они будут продолжать таскать ящики и не будут обращать на нас внимание? «Ребята, предъявите ваши документы»? «А ты кто такой, чтобы их проверять и не пошел бы ты»? Как тебе такая реакция? Потом ты расслабляешься, потом раздается взрыв, хоронящий все улики, а потом ты получаешь пулю в затылок или нож под лопатку. Это уже как получится.

– Ладно, твой вариант.

– Подъезжаем тихо и топаем пешком, но разными тропками с коммуникаторами на головах. Оцениваем ситуацию, предпринимаем попытки помешать взрыву лаборатории, если это лаборатория, и вывозу того, что они собирались тайно вывезти. Учти, что теперь крыши у них нет и машина или машины поедут без сопровождения Волошука. Передаем Льву номера машин и направление движения, а он организует там перехват.

– Ну, вот на это я бы особенно рассчеты не строил. Они могут лесными дорогами уйти незаметно и очень далеко. Сил не хватит вот так просто найти в тайге одинокую машину, хоть три машины, если они разделятся.

– Ладно, ладно! – засмеялся Коневский. – Уговорил, машинам уехать не даем.

Доехать им не удалось. Судя по навигатору, до карьера ехать было еще метров пятьсот, когда Паша сбавил скорость и стал вглядываться в кустарник, растянувшийся вдоль дороги.

– Слушай, я там кого-то видел, – тихо сказал он напарнику. – Как будто человек с дерева слез и в кустах укрылся.

– Где? – сразу насторожился Коневский.

– Вон там, видишь, береза поваленная?

– Ничего себе! И ты на таком расстоянии кого-то увидел?

– Говорю тебе! – стал настаивать Паша. – Если у них тут серьезный объект, если они опытные люди, то вполне могли устроить пост наблюдения.

– Вообще-то, ты прав, – согласился Коневский. – Давай я выскочу, а ты пойдешь на маленькой скорости. Я успею опередить тебя и проверить.

– Как ты выскочишь? Они же увидят этот маневр.

– А ты вон ту лужу объезжай справа, да правым бортом прямо по веткам. На несколько секунд они этот бок машины видеть не будут.

– Ладно, давай попробуем.

Паша переключился с третьей на вторую передачу и пополз, подвывая мотором и объезжая рытвины. Перед лужей он круто вывернул руль вправо, заехал одним колесом в кустарник и сбросил газ. Пока он имитировал сложности с переключением передач, Коневский открыл дверь, выбрался на подножку и умудрился, даже исхлестанный кустарником, плотно, без стука, закрыть дверь, потом он метнулся в сторону и исчез.

Паша снова вырулил на лесную дорогу и теперь ехал, внимательно глядя вперед, туда, где видел человека. Одна рука лежала на руле, вторая держала ручку открывания двери. Сейчас могло случиться нечто, что может заставить срочно покидать машину. Например, автоматная очередь, которая начнет прошивать металл корпуса «уазика», вдребезги разносить стекла.

До опасного места осталось всего метров двадцать или пятнадцать. Паша прикинул, что Коневский за это время вполне мог уже добежать до неизвестного и зайти ему в тыл. Место тут с буйной растительностью, много подроста и густого кустарника. Вполне мог успеть добраться незамеченным. Беда только в том, что если это блокпост перед лабораторией, то тут может оказаться и не один человек. Серый человек опытный, ловкий, умелый стрелок, но, как говорится, против лома нет приема. А его могут встретить автоматами. Хорошо, если есть где вжаться в землю…

Человек поднялся над кустами мгновенно и очень неожиданно. Паша успел отметить это для себя как момент неприятный. И навыки, приобретенные за время службы в десантных войсках, сработали первыми, нажимая его рукой на ручку двери и бросая тело из машины вперед головой. Толчок был неплох, но Паша понял, что не успевает. Из кустов поднялся человек с небольшой трубой защитного цвета. И было это не что иное, как реактивный пехотный огнемет «Шмель». За пару секунд Паша ни за что не успеет убраться на расстояние в несколько десятков метров от машины. А меньшее расстояние для этой дьявольской штуки…

Паша только потом понял, что перед выстрелом огнемета он различил звук короткой очереди из «стечкина». Коневский любил «стечкин» и Паше рекомендовал вооружаться на время операций только им. По его мнению, в скоротечных огневых контактах нет ничего более удобного, как обрушить на противника шквал свинца.

Вспышки Паша не видел. Он каким-то чудом умудрился миновать грязную лужу и упасть на сухую землю. Инстинкт самосохранения заставил его вскочить и снова отправить свое тело в длинный полет, прикрываясь корпусом «уазика». Если не было вспышки, значит, не было и выстрела огнемета, значит, Коневский успел вовремя!

Паша решил рискнуть и вскочить на ноги, прижавшись плечом к заднему крылу «уазика» с пистолетом в руке. Ну, Серый… Снова автоматная очередь, потом вторая. И им в ответ трижды выстрелил почти без пауз пистолет Коневского. А война началась серьезная, подумал Паша. Идиоты, напоролись на засаду аж из трех человек. Теряю навыки! Серый ладно, Серый охранник, все они специалисты по охране, а я-то десантник.

И Паша кинулся головой в кусты вправо от машины. Он рассчитывал, пока его не видят или пока про него забыли, подобраться ближе к позиции бандитов. Пробежав метров пять на четвереньках, Паша приподнял голову и прислушался. Прямо перед ним кто-то шуршал в траве. Подняв пистолет, Паша замер, стоя на коленях и готовясь отпрыгнуть в сторону.

Ближайший куст раздвинулся, и на Пашу в упор глянуло лицо с трехдневной густой щетиной. Лицо было с явными кавказскими чертами. Взгляды двух мужчин встретились. Паша смотрел спокойно, он выжидал, он был уверен в своей реакции. Кавказец смотрел на него без ненависти, а с каким-то странным выражением. Что-то среднее между досадой и просто желанием убить.

Паша отрицательно покачал головой, когда рука кавказца шевельнулась и потянула что-то из травы. А потом все произошло за одну секунду или за половину секунды. Кавказец рванул из травы автомат, и Паше не оставалось ничего другого, как только дважды, как учили, нажать на курок. Противник застонал с хрипом и ткнулся головой в траву.

И тут же справа зачастил еще один «АКСУ», а ему ответил трижды «стечкин». «АКСУ» захлебнулся и замолчал. Все? Кто стрелял последним? Ответом прозвучал голос Коневского:

– Ты долго там собрался пузо отлеживать? Поднимайся, теперь нам побегать придется.

– Да уж, – вставая на ноги, согласился Паша. – Шуму мы наделали тут порядочно. До самой Читы все взбаламутили.

Он увидел еще двоих убитых. Первый, которого Коневский свалил в момент подготовки выстрела из огнемета, лежал на спине, так и не выпустив из рук тубуса «Шмеля». Другой скорчился правее, видимо, получив несколько пуль в живот. Этот умер не сразу.

Коневский деловито подобрал брошенный автомат, пару магазинов, кинув один из них Паше.

– Придется побегать. Давай вооружайся и рванем.

– Есть предложение. Давай метров пятьдесят пройдем рядом, чтобы по отдельности с направления не сбиться, а потом разделяемся и пойдем параллельными курсами. Так безопаснее, а то снова нарвемся на охранение. Второй раз может не повезти.

Паша вышел к карьеру со стороны старой дороги. Даже сейчас по ней можно было проехать, так укатали ее за время работы карьера еще в советские времена. Когда-то тут ходили «БелАЗы», и когда-то тут два раз в год грейдерами выравнивали дорогу. Сейчас все заросло кустарником и древесным подростом, который все же пробился сквозь уплотненный грунт.

Паша увидел «ГАЗ-66», в который человек шесть мужиков грузили какие-то ящики и белые мешки. Водитель то топтался возле них, то подходил к машине и что-то перебирал под сиденьем. Паша решил, что именно этот человек и есть водитель, потому что он не занят погрузкой. И на начальника он не похож, начальник бы вел себя по-другому. Погрузка шла из низкого бетонного сооружения со сводчатой крышей. Это единственное строение, которое еще осталось в приличном виде. Остальные кирпичные и деревянные здания развалились еще тогда, когда Паша был пацаном.

– Всем, я Бугор! – вдруг раздалось в коммуникаторе. – Доложить свою позицию.

– Бугор, я Серж, – тут же послышался голос Коневского. – Я на северо-западе. Ориентир – большой сухой дуб.

– Я Бутон, – сказал Паша в микрофон. – Нахожусь на дороге в десяти метрах от машины.

– Всех понял. Начинаем атаку по моему сигналу. Задача: Серж и Бутон – машина. Хотя бы водителя взять живым. Он может знать условия передачи груза и местонахождение конечной цели. Мы со Стасом работаем по бетонному ангару. Осторожнее там со стрельбой в нашем направлении. Особый приказ: никому в ангар за нами не соваться. Доложить готовность?

– Серж готов.

– Я Бутон. Готов.

– Тогда всем вперед.

Паша не стал сразу кидаться в атаку. Он знал, что прекрасно успеет со своей позиции положить всех шестерых «грузчиков». Сначала вон тех двоих, что периодически скрываются за кузовом «Газона», а потом вот этих троих, а потом шестого. Но тогда Паша сможет навредить Рокотову и Бахтееву. И спутает все карты Коневскому, у которого позиция относительно машины еще лучше.

Десант – это всегда неожиданность для врага, сказал Паша сам себе и поднялся в полный рост, отряхивая штаны и рукава куртки. И этот парень, который должен быть водителем, не сразу сообразит, что человек, который открыто идет к нему, не враг. Да, недавно стреляли, но ведь там было охранение. И не сразу он свяжет стрельбы в лесу и появление спокойно идущего к нему человека. А когда сообразит…

– Оставь покурить, – махнул рукой Паша водителю, заметив, что тот выбрасывает окурок в траву, а еще уловив движение в том месте, где должен был быть Коневский.

Водитель замер на месте, глядя то на Пашу, то на своих товарищей, которым Паша еще не был виден. И тут лесную тишину прорезали автоматные очереди и хлопки пистолетных выстрелов. Паша успел заметить, как двое, а потом еще один «грузчик» повалились в высокую траву в самых неестественных позах. И тут водитель испугался и заметался, не зная, в каком направлении бежать. Паша прыгнул вперед, роняя автомат и хватая водителя за ноги.

Схватка была короткой и не очень ожесточенной. Парень, видимо, был трусоват, а может, понял ситуацию довольно точно. Поэтому и перестал сопротивляться. Положив его на живот и стянув пластиковыми вязками ему кисти за спиной, Паша осмотрелся по сторонам. Коневский, продолжая водить по сторонам стволом автомата, появился из-за машины, кивнул Паше и ушел на другую сторону. Где-то в недрах ангара раздалось несколько выстрелов, потом установилась тишина, которую не нарушали даже перепуганные птицы.

Коневский занял положение у двери ангара на случай, если оттуда попытается выскочить бандит. Паша подтащил к дверям связанного водителя, потом стал собирать оружие убитых.

– Это Бугор, – раздалось в коммуникаторе. – Как наверху?

– Чисто, – ответил Коневский. – Водилу взяли целым, есть шесть «двухсотых».

– Понял. Берегите водителя и не отходить от двери.

– Бугор, территорию бы проверить, – попытался возразить Коневский.

– Пока нет! Пусть Бутон спустится сюда, а ты, Серж, в охранении.

Паша посмотрел на Коневского и, наклонившись в низком дверном проеме, вошел в ангар. Низкий коридор, заваленный вдоль стен какими-то коробками, остатками сломанной мебели, ржавым лабораторным оборудованием еще во времена добычи в карьере. Потом он увидел впереди еще одни двери и пошел к ним.

Огромный зал, в который свет проникал через грязные стекла под потолком, был заставлен столами. Здесь пахло чем-то знакомым. Над столами висели лампы, а в сторону уходили провода. Наверное, тут освещение было устроено от автономного генератора, а вон и человек, которого Бугор и Кусок держат под прицелом…

И тут до Паши дошло, что имеет место неприятное положение. Когда он подошел к легкому креслу, в котором сидел человек с бледным лицом в белом халате и больших очках, Рокотов предупреждающе поднял руку. Теперь Паша понял, что Стас Бахтеев неспроста ходит вокруг кресла кругами и чешет в затылке. Кресло было заминировано. То ли кнопку кто-то должен был нажать, то ли вставать этому человеку было нельзя.

– Собери вон с того стола журналы с записями, – показал рукой Бугор. – И дуй наверх. Встречайте там оперативников и группу разминирования.

– А этот? – Паша кивнул на человека в халате.

– А этот получил расплату. Видишь, Паша, какие бывают ученые. Кто-то ради науки себя не жалеет, а этот ради денег. Решил бабла срубить, а вон они как с ним обошлись. Не хотели в живых оставить ведущего специалиста по синтезу зелья. Стас говорит, что можно попытаться.

– Все, мотайте отсюда, – появился рядом Бахтеев, беря со стола тонкую отвертку и кусачки. – Там килограмма два взрывчатки, так что за дверь всем.

Через полчаса к ангару подкатили машины со спецназом МВД, взрывниками и оперативниками ФСБ. Бахтеев курил, щурясь на солнечное небо, сидя прямо на земле у входа. Паша заметил, что руки у него чуть подрагивали, поэтому он сигарету держал большим и указательным пальцами, «по-зэковски», чтобы не была видна дрожь. А стоявший рядом ученый взахлеб рассказывал, как и что они тут производили и как его запугали и склонили к работе.

– Понимаете, – облизывая пересохшие губы, торопливо говорил ученый, – торопиться надо. Они ведь меня не столько из-за денег, не потому, что платить мне не хотели… Они поняли, что я разговор подслушал. Там… покушение на президента готовится, на нашего президента. У них тут Хасан был за старшего, только он наркотиками занимался тайно от своих хозяев. Это я тоже понял… И еще какого-то Леху Костенева они собирались убрать… из местных, знает много, он кого-то убил…

– Давайте, парни, – подошел Рокотов к Коневскому и Паше, – дуйте по своим делам. Осталось нам тут пара дней, и все. На рожон не лезть, ясно?

Валииди привели на встречу с президентом в этот же день. На конспиративной квартире решили встречи не проводить. Мало ли что. И в лес выезжать не стоило. Решили просто устроить все в той же машине, в которой допрашивали раненого киллера. Да и времени до пресс-конференции оставалось очень мало. Некогда было ездить по дорогам и лесам.

Президент сидел и что-то горячо обсуждал с начальником охраны в дальнем конце салона микроавтобуса. Валииди зашел, с него сняли наручники и указали на кресло. Он сел, щурясь на направленные на него две лампы. Президент встал, пружинистой походкой прошел к креслу и уселся напротив.

– Так, значит, вы и есть Закхай Валииди, – спросил он. – Решительный вы человек. Вам удобно говорить по-русски? Или, может, перейдем на другой язык?

– Нет, вполне подойдет русский язык, – тщательно подбирая слова, ответил Валииди.

– Хорошо, – кивнул президент. – Так что вы решили, Валииди? Будете продолжать борьбу или примете мое предложение? Вам, кажется, его изложили очень подробно?

– Да, мне его изложили подробно. И прежде чем ответить вам о моем решении, я хотел бы услышать вашу позицию в сирийском вопросе.

– И вы готовы поверить мне на слово?

– Вы же готовы поверить мне на слово, – парировал Валииди.

– Хорошо. Моя позиция ничуть не изменилась за последние пять лет. Россия была и будет гарантом мира и конституционного строя любой страны, с которой будет достигнуто соответствующее соглашение. Но сотрудничать мы считаем возможным лишь с законным правительством. Надеюсь, это понятно.

– Вы не побоитесь вооруженного конфликта с НАТО?

– А его не будет, – мгновенно ответил президент. – У нас есть одна поговорка, которую я могу вам перевести, если вы не уловите ее смысл на русском языке. У нас говорят, что после драки кулаками не машут. Примерно такую ситуацию мы и создадим. Вы опытный в таких вопросах человек, Валииди, вы знаете, как происходит вторжение в выбранную для этого страну. Сначала подавляется система ПВО и противоракетной обороны, потом наносится удар по линейным войскам, выдвинутым на позиции, потом удар наносится по военной инфраструктуре: заводы, аэродромы, склады и так далее.

– Я это прекрасно знаю.

– Отлично. Нынешняя система противоракетной обороны, которая стоит на вооружении сирийской армии, вполне надежна, но она не гарантирует безопасности страны против массовой атаки с воздуха. А НАТО такую атаку вполне может организовать. А ваши передвижные установки не дают дальности определения объекта. Если события будут накаляться, Валииди, мне будет достаточно отправить к вашим берегам современный ракетный крейсер и небольшой эскорт судов обеспечения. Слабенькая группа кораблей, которая не может противостоять американскому Шестому флоту, но… Один ракетный крейсер с его системой противоракетной обороны в состоянии интегрироваться в вашу разрушенную систему и раскинуть противоракетный зонтик над всей Сирией. В радиусе пятисот километров, а для Сирии это практически спасение.

– Но американцам ничего не стоит одним ударом потопить ваш крейсер, и все кончится.

– А вы думаете, они станут это делать? После заявления Обамы, что он только в том случае готов на агрессию, если это не повлечет за собой серьезных потерь? Вы думаете, что современный ракетный крейсер легко потопить? А вы знаете, почему наши крейсера называют убийцами авианосцев? Потери от такой атаки будут ошеломляющими. У нас есть ракеты, которые американский авианосец засечет только за четыре секунды до попадания и взрыва. Нация не простит Обаме таких потерь. Да, мы потеряем крейсер, погибнут наши моряки, но потери американского флота будут до такой степени колоссальными, что…

– Что Обама никогда не отдаст приказа стрелять в русских?

– Конечно, не отдаст. Он же не идиот, – уверенно сказал президент. – Любой нормальный руководитель знает, что современную войну, крупномасштабную войну с государством, равным по военной мощи, не выдержит ни один государственный бюджет. Это катастрофа! Вы знаете, сколько стоит один самолето-вылет, вы знаете, во сколько обходится одномесячный поход одного подводного ракетного крейсера? То-то!

– Вы обещаете прикрыть Сирию своим крейсером, если НАТО решит атаковать?

– Обещаю. Я обещаю не отдать Сирию США и сделать все, чтобы предотвратить агрессию в вашу страну.

– Я рад, господин президент, что не нажал на курок, – сказал Валииди. – И если мне удастся добраться домой, то наша борьба повернется в иное русло.

– Скажите, Валииди, почему вас хотели убить свои же?

– По двум причинам. Во-первых, меня хотели убрать как свидетеля этого преступления. Единственного человека, который знал, что оно исходит из среды сирийской оппозиции. Во-вторых, у нас перестали верить в мою лояльность, меня уже считают опасным. Если бы я выполнил задачу, меня просто убили бы. Если бы не выполнил, то меня убрали бы и другой киллер приступил бы к подготовке покушения.

– Значит, нам ждать второго? То есть теперь третьего?

– Думаю, что я успею многое изменить и поднять свой голос в вашу пользу.

– Хочу вам верить. Вы энергичный человек, вы умудрились подготовить и почти провести покушение за две недели своего пребывания здесь. Вы так и не скажете, откуда вам известно о моей этой поездке?

– Это не мой источник. Я получил задание вместе с информацией, что вы готовы выехать.

Президент кивнул, и один из офицеров охраны положил перед Валииди стопку фотографий.

– Посмотрите, здесь все ваши помощники, которых вы навербовали в нашей стране?

Валииди стал просматривать фотографии, отложив две из них в сторону.

– Да, это люди Хасана, которые мне помогали в подготовке. Остальные завербованы втемную, как те два офицера полиции и кое-кто из информаторов на дороге. Этих двоих я не знаю. Видимо, из людей Хасана, которых он мне не показывал.

До пресс-конференции оставалось чуть меньше часа. Рокотов чувствовал себя снова, как тогда в Украине. Он ходил по залу, который готовили к мероприятию, и снова велика была опасность. Кое-кто из журналистов уже прибыл, они заглядывали в зал, обменивались мнениями, пытались разговорить кое-кого из представителей администрации. Стали появляться и предприниматели, как понял Рокотов по дорогим костюмам. Этот вон из московского аппарата, как его… Лоскутов? Уже кого-то ведет, руками места показывает…

Рокотов напрягся. Мозг работал четко, как старинный арифмометр. Поворот рычага, сдвиг меток, снова поворот рычага. И в памяти шаг за шагом восстанавливались события того лета в Киеве. Вот он! Этот поворот головы, движение плечом. Взмах руки и… замедление, пальцами за мочку уха, и рука снова ползла вниз. Так он делал вид, что шутит с окружающими, а сам осматривается, оценивает ситуацию.

– Всем, я Бугор! Вторая дверь слева от президиума. Мужчина в темно-сером костюме рядом с сотрудником аппарата Лоскутовым. Это киллер. Это цепочка с Украины.

И все. Механизм, отработанный в деталях и вариациях до мелочей, закрутился; завертелся маховик охраны. Офицеры ФСО, которые были в этот момент в зале и в коридоре возле зала, заняли нужные позиции, препятствующие попыткам «объекта» скрыться. Были блокированы окна, двери, лестничные пролеты, входы в другие помещения. И никаких напряженных взглядов, никаких хмурых лиц. Все как всегда, только…

В какой-то момент нужный человек все же почувствовал опасность. Он только что разговаривал с одним из бизнесменов, с представителем из Москвы, и вот его уже нет в поле зрения. Короткая суета, а потом в коммуникаторе кто-то коротко доложил «взяли». Рокотов поспешил к начальнику охраны и чуть не споткнулся о тело человека.

– Быстро, быстро, – командовал кто-то из старших офицеров, – пока тело никто не увидел. Уводите журналистов! Придумайте любой повод, хоть самый дурацкий.

– Кто это? – спросил Рокотов.

– Это? Местный предприниматель, один из совладельцев дорожно-строительной фирмы. Видите след на руке? Контактный яд. Вот что они приготовили.

– За своих не боитесь, они же голыми руками киллера брали?

– Не боюсь, – рассмеялся начальник охраны. – Они его электрошокером завалили. Зря ты, Веня, от нас ушел. Сейчас бы дырочку под орден сверлили. Тут целая цепочка образовалась. Вон, видишь бледного мужчину у стены?

– Он из аппарата, его фамилия Лоскутов, – кивнул Рокотов.

– Вот, а киллер – его родственник по линии жены. Точнее, легенда у него такая. Так что, копать нам и копать. И спасибо тебе. Если бы не ты… Ну и память у тебя!

Человека, называвшего себя Владимиром Лукиным, завели в изолированную комнату. Теперь Рокотов был совершенно уверен в том, что это именно тот человек, который ушел от них в Киеве, когда подготовка к покушению была раскрыта.

– От кого вы получили задание? – начался допрос офицерами охраны президента.

Лукин промолчал, опустив голову.

– Слушайте, вы, – не выдержал Рокотов, – учитывайте наши законы и наше к вам отношение. Ваша молчанка приведет лишь к тому, что нам придется докапываться до всего самим. Мы вас остановили тогда в Киеве, остановили и сейчас. Только потом не хватайтесь за голову, когда услышите срок заключения годочков в двадцать – двадцать пять. Откуда приказ?

– От Доку Умарова. Было приказано под угрозой смерти довести дело до конца. Это после неудачи в Киеве.

– А просто скрыться совесть не позволила? – рассмеялся один из офицеров.

– Он бы нашел. У него везде свои люди, он им хорошо платит.

– Тебя сюда ввели по наводке или ты сам устанавливал планы президента?

– Сам. Меня просто навели на удобных людей в Москве. Информацию выболтала жена этого вашего Лоскутова.

– На нее ты как вышел?

– В Краснодаре у нее любовник новый, бизнесменом мелким прикидывается. Сестра жены Лоскутова звонила в Москву. Я под его именем прибыл.

– Ловко. Сколько у тебя здесь помощников?

– Ни одного. Я не стал рисковать и все решил проделать сам. Второго провала и потери еще одной группы мне бы не простили. Только информаторы.

– Как ты хотел провести покушение?

– Волков должен был подойти с вопросом к президенту после пресс-конференции. Он есть в списке. Я должен был дать ему салфетку, чтобы он вытер ладони – у этого Волкова все время потели руки. Яд начинает действовать через три минуты. Должен был успеть.

– А ты как же? Как ты ее ему подал бы?

– Салфетка, пропитанная контактным ядом, у меня в кармане была в пакетике. Ваши отобрали. Я тренировался, как можно незаметно натянуть хирургическую перчатку только на пальцы и пальцами вытянуть салфетку из кармана. Собственно, так я и сделал.

– Так зачем вы Волкова убили?

– Я понял, что охрана знает о предстоящем покушении. Волков многое мог рассказать о наших с ним контактах, и вы на меня через него все равно вышли бы.

– Умаров связан с сирийцами?

– Не знаю. Думаю, что нет. Он получает деньги через Афганистан, через свой наркотрафик. Не думаю, что сирийцы ему нужны…

Леха Костенев пожал плечами, глядя куда-то вверх, на кроны деревьев. Его привезли сегодня утром. Кое-как выйдя из запоя, с больной головой и перегоревшим страхом, он выглядел апатичным, почти равнодушным. Казалось, что этому тщедушному парню больше всего хотелось лечь прямо здесь и уснуть.

Паша прошел по склону балки, разглядывая местность. Он представлял, как этот местный урод тащил тело убитого им байкера, как во второй раз копал яму, как приносил покрышки, как поджигал, как потом все это снова закапывал. Следы, должны быть соответствующие следы. Даже если Костенев прикрывал яму дерном, то он по цвету все равно отличается. Дождей было немного за это время.

«Дорога смерти»! И когда же это кончится у нас, когда перестанут гибнуть люди там, где гибнуть не должны. Ладно, с Лехой все понятно. Ему приказали, на него решили это свалить, потому что байкеру не вовремя пришлось увидеть, как кто-то закладывает фугас на трассе. А ведь он даже не понял, что это был фугас. Просто видел, как люди явно тайком что-то копают возле нового асфальта. И помощники Хасана перестраховались, только сами мараться не стали, решили Леху подставить. И…

И тут он увидел.

– Лосев, Серж! Идите сюда!

– Чего нашел? – крикнул Коневский нехотя.

– Тело, здесь тело спрятано.

Коневский подбежал и замер рядом. Тяжело дыша, подошел Лосев. Обгорелое тело и в самом деле было плохо присыпано землей вместе с остатками автомобильных покрышек.

Президент давно уехал во Владивосток, а группа писала бумаги и давала показания. Паша не ошибся, они в самом деле нашли тело того самого байкера. И на следующий день в Константиновском взяли еще и Владика Жимарова, который подтвердил, что Леха застрелил мотоциклиста и пытался спрятать тело. Нашлись у Владика и улики – кое-что из вещей убитого, которые он не успел продать.

Еще неделю группа Рокотова проторчала в Чите, чтобы покончить со всей официальной бумажной частью. И перед тем как прибыть в аэропорт, они решили еще раз проехать по трассе «Амур». Новый асфальт шуршал под колесами автомашины, как будто что-то нашептывал. И было непонятно, что он шепчет: то ли теперь все будет по-другому, теперь тут начнется другая жизнь, то ли он тихо усмехался, что ничего нового эти места не ждет, потому что тут остались те же самые люди. И те же начальники и бизнесмены, кому нет дела до людей, нет дела до происшествий и смертей, кому наплевать, что в народе трассу М-58 прозвали «Дорогой смерти».