Ничто никогда не случалось. Жизнь и учение Пападжи (Пунджи). Книга 2 Годмен Дэвид

«Нет, – сказал он. – Он ни разу не являлся мне».

«А во сне? – спросил я. – Если Он не являлся вам в физической форме, то, по крайней мере, мог прийти к вам во сне».

«Нет, – сказал он. – Я ни разу не видел его во сне».

Мне было трудно поверить в это. Если вы одержимы мыслями о ком-то и всю свою жизнь думаете о Нем и повторяете Его имя, Он должен, по меньшей мере, являться вам во сне, поскольку мир снов – это место, где проявляются ваши желания. Если девушка влюбляется в мужчину и думает только о нем, то она видит его во сне. Это нормально и естественно. Но передо мной был человек, который утверждал, что он одержим именем Бога все время, пока он бодрствует, всю свою жизнь, и говорил мне, что он ни разу не видел своего Бога во сне.

Когда я был молод, я тоже был одержим именем Бога. Я проводил большую часть времени, повторяя его. Я вставал в 2 часа ночи и непрерывно произносил его нараспев до 9.30 утра. В это время мне нужно было идти в контору. По дороге на работу я сидел в мадрасском поезде и продолжал повторять имя. У меня в кармане были маленькие четки, которые я прятал от людей и на работе, и по дороге на работу. Я произносил имя и перебирал четки, чтобы вести счет. Я растворялся в имени, но моя джапа определенно работала. Мне снился Бог, и Бог даже являлся мне, когда я бодрствовал. Я рассказывал историю, как мне в Мадрасе явились Рама и Сита, и как я после этого поехал в Читракут, чтобы выразить свою благодарность Хануману за то, что он явил их мне.

Такие вещи будут происходить, если вы непрерывно фокусируетесь на имени и испытываете любовь и преданность по отношению к той форме, которую оно представляет. Но если любви нет, повторение – это просто механический процесс. Если вы не любите Бога, и у вас нет сильного желания, чтобы Он явился вам, Он не явится.

Бхакты Рамы верят, что они могут обрести спасение, если умрут с именем Рам на устах. Эти двое, вероятно, собирались умереть без имени Рам на устах, даже несмотря на то что они повторяли его десятилетиями. Они повторяли имя своими пальцами и умом. Имя не повторялось в Сердце. Если Имя повторяется в Сердце, оно остается с человеком до момента его физической смерти. Даже одного раза достаточно. Как только Имя произнеслось там, вы свободны. Вам больше не нужно держаться за Бога, потому что теперь Бог держится за вас. Когда Имя достигает Сердца и там сливается с ним, Бог начинает повторять имя преданного, а не наоборот.

Так, что там дальше в рукописи?

^{Есть фраза, называемая «ульта нам», что значит «перевернутый нам». Большинство бхакт Рамы думают, что это относится к практике произнесения двух слогов имени Рам в обратном порядке – «Ма-ра», поскольку считается, что Вальмики когда-то выполнял эту практику. Но здесь не это имеется в виду. Когда вы выполняете обычную джапу, вы направляете имя из ума или от губ наружу. Ульта нам, или перевернутая джапа Рам, получается, когда имя возвращается в Сердце и там сливается с ним. Я делал это, но я не встречал больше никого, кто выполнял бы ее. [Обращаясь к Ренгараджу] я даю вам задание – найти где угодно в мире хоть одного человека, который может сесть передо мной и сделать настоящую ульта Рам. Я не думаю, что вы сможете найти такого человека где-либо.}

Это полный стих из Рамаяны Тулсидаса. Там говорится:

Ульта нам джапа джаг джаана, Валъмики бхайе брахман смаана.

Это означает, «Когда я повторял имя в перевернутой форме, я понял мир. Вальмики стал Брахманом, повторяя имя».

Этот стих трудно понять. Никто не знает, о чем на самом деле говорил Вальмики. Один человек приехал ко мне из Харды, потому что хотел, чтобы ему объяснили один этот стих. Это не имеет никакого отношения к произнесению «Мара» вместо «Рама».

Вальмики был грабителем, дакойтом [бандитом], который жил в лесу. Он добывал деньги, грабя, а затем убивая путешественников, проходивших мимо его дома. Однажды он поймал садху, который проходил возле его дома.

Садху спросил его: «Почему ты совершаешь такие грехи? Ты убиваешь людей и забираешь их деньги. Если ты будешь так жить, ты в конце концов окажешься в аду. Неужели ты этого хочешь?»

Вальмики ответил: «Что я еще могу делать? У меня жена и двое сыновей, я их обеспечиваю. У меня больше нет способа заработать на жизнь. Эта профессия досталась мне по наследству. Мой отец был грабителем, мой дед был грабителем, и его отец тоже».

«Ты совершаешь грехи только ради того, чтобы кормить свою семью. Ты делишь всю свою добычу со своей женой и детьми. Хотят ли они делить с тобой твои грехи? Хотят ли они пойти с тобой, когда ты отправишься в ад?»

«Конечно, – сказал Вальмики. – Куда бы я ни пошел, они пойдут за мной».

«А ты когда-нибудь спрашивал их, хотят ли они отправиться с тобой в ад? Почему бы тебе сначала не сходить и не спросить? Может, они не захотят идти с тобой».

«Ты просто пытаешься спастись, – сказал Вальмики. – Ты хочешь, чтобы я пошел домой, чтобы у тебя был шанс спастись».

«Нет, я говорю серьезно, – сказал садху. – Ты можешь привязать меня к дереву, пока ты пойдешь и вернешься. Я не убегу. Мне интересно узнать, что твоя жена ответит тебе».

Вальмики привязал его к дереву, пошел домой и спросил свою жену, хочет ли она отправиться с ним в ад, когда он умрет.

«Конечно, нет! – воскликнула она. – Это твои грехи, а не мои. Почему я должна страдать за них? Ты должен брать на себя ответственность за свои поступки».

Вальмики вернулся к садху, отвязал его и извинился.

«Я больше не буду жить жизнью дакойта, – сказал он. – Моя жена не хочет делить со мной последствия моих грехов, поэтому я больше не хочу обеспечивать ее. Прошу тебя, помоги мне».

Садху сказал ему, что если он будет повторять имя Рам, он освободится от последствий всех своих грехов. Он сел прямо на том же месте и начал проводить намаджапу. Шли годы и годы, а Вальмики оставался на том же самом месте, поглощенный именем Рам. Через какое-то время муравьи построили на нем большой муравейник, и он оказался полностью покрытым им. Вальмики на самом деле означает «муравейник»; так он получил свое имя. В результате этого усердного тапаса и целенаправленного сосредоточения на имени Рам он стал великим мудрецом и приобрел множество способностей. Он предвидел будущее и написал всю Рамаяну еще до того, как Рам был рожден. Такие вещи происходят только тогда, если вы испытываете сильную преданность имени Бога.

Может быть, это и есть та самая история, которую я хотел рассказать. Я забыл, какая именно это была история.

^{Редко можно встретить человека, у которого имя Бога повторяется без усилий, словно само собой. Кабир делал это, но кроме него не так уж много людей делали это. Кабир был ткачом, но имя Бога всегда было у него на губах. Когда нитка рвалась, он должен был лизнуть палец, смочить оторванные концы, а затем скрутить их вместе. Когда он лизал палец, ему приходилось прерывать повторение имени Рам. Это беспокоило его, так как он хотел, чтобы повторение было непрерывным. В конце концов сам Рама вмешался и сказал ему, что он сам позаботится о порванных нитках, чтобы Кабиру не приходилось прерывать свою джапу даже на одну секунду.}

Эту историю я слышал много лет назад, но я не могу вспомнить, где я услышал или прочитал ее. Рама появился перед ним, когда он ткал, и предложил делать всю работу сам. Рама сидел за станком и ткал, в то время как Кабир сидел рядом с ним, повторяя нараспев Его имя. Что это значит? Это значит, что, если ваше внимание полностью сосредоточено на Боге, вашу работу делает Бог, а не вы.

^{Махатма Ганди был еще одним человеком, у которого имя Бога повторялось спонтанно и без усилий. Его джапа Рам, которая длилась всю его жизнь, так пропитала его, что, когда пуля убийцы поразила его без предупреждения, он непроизвольно произнес имя Рам, прежде чем упасть мертвым. Это имя возникло в нем в момент его смерти, потому что оно постоянно было с ним всю его жизнь. Я знаю, что это правда, потому что я встречался с ним много раз в Мадрасе в 1947 г.}

^{В этот период своей жизни Гандиджи был покинут всеми политическими лидерами Партии Конгресса. Все остальные лидеры хотели разделить Индию, чтобы создать отдельное мусульманское государство Пакистан. Ганди отказался идти на это.}

^{Он говорил: «Они могут разрезать мое тело и разделить его, но они не могут разделить Индию. Индия едина». Остальные политики были прагматиками. Они желали Раздела, потому что им казалось, что это самое разумное решение. Одним из этих политиков был Раджагопалачари, который потом стал генерал-губернатором Индии. Я иногда заходил к нему, поскольку он жил близко от меня, и готовил ему североиндийские блюда, так как их нелегко было найти в Мадрасе.}

^{Однажды он сказал мне: «Ганди – духовный человек, а не политик. Он наивен. Он не понимает современных политических реалий. Мы должны дать мусульманам отдельное государство, чтобы избавиться от них. Если мы позволим им всем остаться в Индии, они в конце концов уничтожат нас. Лучше отпустить их и дать им собственное государство».}

Я спросил Раджаджи, почему он так поддерживает Раздел. Он ответил: «Индусы и мусульмане не могут жить вместе в гармонии. Сейчас происходят бунты религиозных общин, которые будут становиться все хуже и хуже, если мусульманам не дать их собственную страну. Все политики, кроме Ганди, признали это единственно возможным решением для страны».

Когда я начал расспрашивать его на эту тему более настойчиво, он высказал опасение, которое было очень распространенным среди индусов в то время: «Если мы позволим им остаться, эта страна в конце концов превратится в мусульманскую. Они правили нашей страной сотни лет, и они не успокоятся, пока снова не начнут ею править. Лучше дать им отдельное государство сейчас, чтобы избежать конфликтов потом. Даже вице-король согласен с этим».

Как его звали? Я забыл.

Дэвид: Если это была середина 1947 г., наверное, это был лорд Маунтбаттен.

Пападжи: Да, в то время у всех было одинаковое мнение. У всех, кроме Ганди.

Все большие политики того времени, включая Неру, думали так же. Никто из этих людей не хотел больше видеть Ганди, потому что они знали, что он был категорически против Раздела.

Поэтому, в то время когда я ходил к нему, вокруг него была только маленькая группка людей. Каждый вечер он проводил совместное пение имени Рам. Я приходил регулярно и стал неофициальным посетителем. Поскольку он был довольно стар и хрупок, я помогал ему забираться на платформу и спускаться с нее, и, если надо было делать какие-нибудь объявления, я делал их в конце встречи.

На одной из этих вечерних встреч один незнакомый человек подошел к Ганди, чтобы преклониться перед ним. Поднимаясь, он прихватил одну из чаппал [сандалей] Ганди и убежал с ней. Я хотел побежать за ним и поймать его, но Ганди остановил меня, сказав: «Нет! Нет! Останься. Одной достаточно».

В конце встречи я сделал объявление, попросив человека, который украл чаппал, вернуть ее. Я добавил: «Если этот человек не принесет ее назад, Гандиджи, возможно, придется ходить в одной чаппале». Моя просьба не принесла никакого результата, чаппал так и не вернули.

Я разговаривал с ним и лично тоже, но во время наших бесед он никогда не смотрел мне в глаза. Он всегда смотрел вниз, обычно на такли, на которое он накручивал нитку.

Однажды, накручивая нитку, он сказал мне: «У меня появилась эта идея, что каждый должен прясть свою собственную нить, много лет назад, когда я путешествовал по Пенджабу. Я увидел, как все пенджабские женщины прядут в свободное время, и подумал: „Это хорошая идея. В Индии каждый может с выгодой использовать свое свободное время таким образом“. И я стал советовать людям во всей остальной Индии, чтобы они пряли в свое свободное время».

Он был великим святым. Это было видно по одному только его телу. Мне не нужно было смотреть ему в глаза. У него было тело саттвы, в большей степени, чем я когда-либо видел. Оно было цвета меди и на тонком уровне светилось светом Брахмана.

У него было прекрасное тело. Единственное тело, которое я видел и которое было таким же прекрасным, как у него, было у Раманы Махарши. У них обоих тела светились.

Однажды я сидел с Ганди и вдруг услышал звук «Рам, Рам», исходящий от него. Его губы не двигались, и я стал искать, откуда исходит звук. Когда я сосредоточил внимание на источнике звука, то понял, что он исходит из его тела. Звук выходил из пор на его коже. Ему больше не нужно было повторять имя. Оно непрерывно произносилось внутри него и струилось наружу через его кожу.

Есть несколько стадий джапы, и это очень продвинутая стадия. Сначала джапа повторяется голосом. Затем она производится в уме. Затем, на третьей стадии, она синхронизируется с дыханием. Когда это происходит без усилий и она становится спонтанной и автоматической, имя повторяется все время, даже во время сна без сновидений и сна со сновидениями, потому что дыхание и имя стали едины. Без сознательных усилий, имя повторяется с каждым вдохом и выдохом.

Кабир однажды спел следующий стих:

• Джапа маре аджапа мааре
• Анхат бхи мар джайе
• Сурат смани шабд маин
• Та ко каал на кхай

В этом стихе говорится, что, когда джапа, делаемая с усилием, заканчивается, начинается аджапа. Аджапа – это когда имя повторяется само, без человека, который бы произносил его. Затем, говорится в стихе, следующая стадия после аджапы – анхат, осознание звука в Сердце. Потом источник звука растворяется в самом сознании. На это сознание не может повлиять ничто извне.

Вначале звук растворяется в безмолвии Сердца. Затем даже безмолвие возвращается к своему источнику и остается там. Прежде чем будет произнесено имя Бога, есть только безмолвие. И когда имя затихает в Сердце, снова остается безмолвие. Почему надо разворачивать ум наружу и заставлять его произносить имя Бога, если в конце концов нужно будет вернуть его снова в безмолвие? Поэтому я не говорю людям выполнять джапу или любые другие практики. Я говорю всем отказаться и от произнесения, и от не-произнесения, потому что это всё идеи, представления, деятельность ума.

Когда вы отказались от всего, что появляется в сознании, сознание сливается со своим источником и остается Тем. Вы не можете вернуться к этому источнику никакими усилиями. Джапа, даже постоянная аджапа, не приведет вас туда. Вам нужно найти учителя, который достиг этого места и укрепился в нем. Если вы достаточно чисты и святы, в присутствии такого существа источник явит вам себя и втянет вас в себя. Другого пути нет.

У нас нет времени, чтобы петь целый день; у нас есть и другие дела. Поэтому, когда люди приходят сюда и просят у меня совета, я говорю им: «Не делайте никаких усилий. Просто оставайтесь безмолвными. И когда вы безмолвны, следите, не приходят ли к вам мысли».

Я объясняю это каждый день. Отслеживайте мысли и смотрите, откуда они появляются. Идите к источнику мысли. Если вы найдете его, вы обретете покой и счастье. Это всё, что вам нужно знать.

А теперь – несколько вопросов Дэвида по поводу джапы и имени Бога.

Вопрос: Когда я впервые пришел к вам, я спросил, почему вы, будучи всю жизнь бхактой Кришны, часто говорили «Харе Рам», а не «Харе Кришна». Вы сказали, что это произошло само собой после вашей встречи с Хануманом в Читракуте. Произносится ли с тех пор в вас имя Рам?

Пападжи: Я уже рассказывал историю о своей поездке в Читракут несколько раз. Мне не нужно повторять ее снова.

Имя Рама заменило имя Кришны после того, как Рама явился мне в Мадрасе. Я больше не произношу имя Бога, но если имя спонтанно возникает внутри меня, обычно это имя Рам.

Вопрос: Несмотря на то что Рам для вас имя Бога, вы также превозносите Ом. Для вас это изначальный звук, из которого возникает всё творение. Вот что вы сказали о нем два года назад на сатсанге:

^{Мы начинаем наш сатсанг со слова Ом. Когда мы произносим это слово, откуда оно приходит? Как оно проявляется?}

^{В нем скрыта своя собственная природа. Как у глины есть своя врожденная способность, шакти, становиться кувшином, так и Ом имеет скрытую силу становиться самим творением. Но когда мы произносим слово Ом, откуда оно исходит? Когда я в школе услышал, как кто-то сказал Ом, это слово так глубоко вошло в меня, что оно парализовало меня на целый день. Сейчас, когда я говорю «Ом», я знаю: «Это Истина, это Сам Брахман».}

^{У него нет значения; у него нет формы; оно запредельно. Оно распространилось на три вселенные, но оно за пределами их всех.}

^{Когда я говорю Ом, это сразу же указывает на его источник. Ом – это и указывающий, и место, на которое он указывает. Когда вы говорите Ом, вы возвращаетесь к своему источнику, где вы Само То.}

Следующие пять цитат я нашел в одной из ваших старых записных книжек. Одна из них – это стих из Мандукъя Упанишады, другая из комментария к ним Шанкары, а другие три – комментарии современного пандита на тот же самый текст:

1. Имена – это не что иное, как различные видоизменения Ом.

2. Всё это есть Ом. Всё прошлое, настоящее, будущее – это Ом. То, что находится за пределами тройного представления времени, – это Ом.

3. Как вещь познаётся через имя, так высший Брахман – поистине это Ом.

4. Когда произносится Ом, в уме появляется осознание Брахмана. Следовательно, это ближайший символ, который может помочь сознанию достичь реализации.

5. Знание Ом и Брахмана одинаково.

Хотите ли вы прокомментировать или подробнее остановиться на каком-нибудь из этих утверждений?

Пападжи: Что еще я могу сказать? Все это правда. Ом – это всё. Ом – это Брахман, а Брахман – это Ом. Вся эта вселенная есть Ом. У нас сейчас проходят регулярные чтения из Йога Васиштхи. Там тоже объясняется природа Ом.

Если вы все-таки хотите знать истинную природу Ом, вы не найдете это в книгах. Повторяйте слово Ом и почувствуйте источник, из которого возникает это слово. Это место – бузмолвие, но в этом безмолвии также повторяется Ом. Это очень тонкий опыт, который довелось испытать лишь немногим. Это то, о чем говорил Кабир в стихе, который я читал вслух несколько минут назад. Звук Ом возвращается к своему источнику, который есть безмолвие, и повторяется там. Если у вас внутри тишина, безмолвие, вы можете услышать и почувствовать эту тонкую вибрацию. Эта вибрация и есть Ом. Это сам Брахман.

Вопрос: Следующие четыре стиха из Философии Божественного Имени Намдева. Рамана Махарши часто зачитывал их, когда преданные спрашивали его о джапе и имени Бога в целом.

^{Имя пронизывает небо, и нижние области, и всю вселенную. Кто может сказать, как глубоко оно простирается в нижние области и как далеко в небеса? Невежественные проходят через рождения в восьмидесяти четырех лакхах видов живых существ, не зная сути вещей. Намдев говорит, что Имя бессмертно. Форм бесконечное число, но всё это Имя.}

^{Само Имя есть форма; и сама форма есть Имя. Нет различия между Именем и формой. Бог стал проявленным и принял Имя и форму. Так говорят об Имени Веды. Помните: нет мантры выше Имени. Те, кто говорит иначе, – невежды. Намдев говорит, что Имя есть Сам Кешава [Бог]. Это знают только любящие преданные Бога.}

^{Всепроникающая природа Имени может быть понята только тогда, когда человек познал свое «Я». Пока не познано собственное имя, невозможно постичь всепроникающее Имя. Когда человек познаёт себя, он видит Имя повсюду. Представление об Имени как о чем-то отдельном от Называемого создает иллюзию. Намдев говорит: «Спросите святых».}

^{Никто не может постичь Имя практиками или знаниями, медитацией или аскезой. Вначале отдайте себя гуру, бросьте себя к его ногам и научитесь знанию, что само «Я» и есть это Имя. Когда найдете источник «Я», соедините свою индивидуальность с этим единым, которое самосуще и свободно от всякой двойственности. Проникающее за пределы двайты [двойственности] и двайтатиты [того, что за пределами двойственности], это Имя вошло в три мира. Имя есть сам Пара Брахман, где ни одно действие не возникает из двойственности.}

Похоже, это в полной мере отражает ваши собственные взгляды на Имя и на джапу. То есть, чтобы найти и пережить источник «Я», нужно сдаться Гуру. Только тогда можно познать истинное Имя.

Пападжи: Намдев был великим святым, который все время повторял имя Бога. Он жил в Махараштре, но он был так знаменит, что о нем узнал Кабир, который жил в Варанаси.

Один преданный подошел к Кабиру и сказал: «Я встретил этого великого святого по имени Намдев, когда был на юге. Он такой великий человек, что даже служанка, которая работает в его доме, святая. Ее зовут Джанабаи».

У Кабира возникло желание поехать на юг и встретиться с этой святой женщиной, которая работала в доме у Намдева. Он поехал туда и спросил Намдева, может ли он познакомить его со своей служанкой Джанабаи.

«Ее сейчас нет, – сказал Намдев. – Она приходит утром, подметает пол и стирает мою одежду, но она не живет здесь постоянно. Она приходит только тогда, когда для нее есть работа».

«Где она сейчас? – спросил Кабир. – Я приехал сюда специально, чтобы встретиться с ней».

Намдев сказал: «У нее есть еще одна работа. По вечерам она продает на рынке коровьи лепешки. Ты можешь найти ее там».

У нас в Индии коровьи лепешки используются как топливо. Женщины собирают навоз на улицах, придают ему форму круглых плоских лепешек и выставляют сушиться на солнце. Обычно женщины делают их для себя, но некоторые занимаются этим профессионально и продают лепешки, которые они делают.

Кабир пришел на городскую площадь и обнаружил, что там сидят двадцать пять женщин, и все продают коровьи лепешки. Он спросил, которая из них Джанабаи.

Одна из женщин-продавцов показала на драку, которая происходила в другом конце площади, и сказала: «Джанабаи там. Она дерется с другой женщиной из-за коровьего навоза».

Он все еще не знал, кто из них Джанабаи, но по крайней мере выбор теперь ограничивался двумя женщинами.

Он подошел к ним и спросил: «Кто из вас Джанабаи?»

Одна из этих двух ответила очень сердито: «Она Джанабаи, и она воровка!»

Кабир был поражен. Он слышал, что Джанабаи великая святая, но эта женщина обвиняла ее в воровстве.

«В чем ты ее обвиняешь? – спросил Кабир. – Что она украла у тебя?»

Женщина ответила: «Я отошла попить воды, и пока меня не было, Джанабаи украла десять моих лепешек. Она положила их в свою корзину. Смотри! Вот они!»

Джанабаи возразила: «Нет, все было по-другому. Она украла мои лепешки. Мои лепешки у нее в корзине».

Как разрешить этот спор? Все коровьи лепешки выглядят одинаково, и каждая из двух женщин обвиняла другую в воровстве.

Джанабаи предложила решение. «Мои лепешки отличаются от ее лепешек, – сказала она. – Если ты сядешь и прислушаешься к ним, ты поймешь, о чем я говорю».

Кабир наклонился ухом к лепешкам, которые Джанабаи назвала своими, и обнаружил, что коровий навоз произносит имя Рам. Каждая коровья лепешка тихо пела имя Рам. Так Кабир узнал, что она говорит правду.

Если все твое существо пропитано именем Рам, то все, что ты делаешь, будет наполнено вибрацией Рам.

У тебя есть еще один вопрос по этой теме.

Вопрос: Я слышал, как вы говорили, что даже неодушевленные предметы могут звучать именем Рам. Один из ваших старых последователей из Южной Индии написал мне письмо и рассказал, что вы много лет назад помогли ему выбрать дом для него и его семьи. Вы отвергли несколько домов, сказав, что они не подходят, и в конце концов выбрали один, сказав, что кирпичи этого дома поют имя Рам. Как получилось, что они поют, и сколько еще вы встречали зданий или объектов, которые повторяли имя Бога?

Пападжи: Бывали времена, когда я слышал имя Рам отовсюду. Даже растения и камни пели имя. Но не каждый может это слышать. Вы должны чувствовать свою общность со всем, что вас окружает. Когда есть эта общность, всё повторяет Имя. В этот момент вы входите в Сердце всех вещей, которые вы видите. Там Имя звучит эхом и повторяет себя.

Вопрос: 6 сентября 1982 г. вы сделали в своем дневнике следующую запись:

^{Сегодня рано утром я проснулся, услышав мантру Рам, и обнаружил, что кто-то в моем сердце кричит: Ом Шри Рам Джайя Рам Джайя Джайя Рам!}

Часто ли такое происходит с вами?

Пападжи: Божественное имя всегда повторяется в Сердце. Оно пронизывает всю Вселенную, как сказал Намдев в стихах, которые я зачитывал. Когда вы находитесь в Сердце, вы всегда слышите, как Имя повторяет себя.

Рама Тиртха тоже писал об этом. Для него божественным именем было Ом. Когда он слушал, как дует ветер, он слышал Ом. Сидя у водопада, он слышал Ом в звуке падающей воды. Когда рядом с ним текла Ганга, он слышал, как она поет Ом. Когда вы переживаете свою общность со всем, что вас окружает, вы все время слышите, как поется Имя.

Большую часть последних месяцев 1974 г. Пападжи провел в Лакнау, однако он все-таки предпринял несколько коротких поездок в Варанаси, Вриндаван, Матхуру и Харидвар. На обратном пути из Матхуры у Пападжи было видение Кришны. Мира вспоминает этот случай:

Было примерно 4 утра, мы возвращались в Лакнау на поезде. Мы только что были в Матхуре, одном из многих мест, связанных с Кришной, так что он, наверное, все еще думал о Кришне. Учитель бодрствовал какое-то время. Внезапно он принял тот особый вид, который указывал на то, что у него глубокое визионерское переживание. Позже в тот же день, когда он пришел в свое обычное состояние, он сказал мне, что ему в поезде явился Кришна и передал ему суть Своего учения. Это, должно быть, было очень сильное переживание, потому что я слышала, как учитель говорил об этом еще несколько раз с удивлением и благоговением.

Я попросил Пападжи рассказать его версию этого случая, поскольку это видение было, похоже, важным для него, и получил следующий ответ:

Я возвращался из Матхуры в Лакнау на экспрессе Матхура-Лакнау. В поезде было очень мало людей. Я помню, что спал на нижней полке. Возле станции Канпур я увидел Кришну и услышал, как кто-то читает мне Гиту. Впоследствии я рассказывал эту историю нескольким людям, которые теперь говорят, что Кришна читал мне Гиту, но это не то, что было на самом деле. Стихи на самом деле читал некий внутренний голос, который слушали и Кришна, и я. Хотя слова и приписывают Кришне, когда я слышал, как их кто-то произносит, я знал, что они исходят от внутреннего голоса Вселенной и что Кришна – всего лишь посредник, через которого они были произнесены вслух.

Я никогда не читал Гиту в оригинале, поскольку недостаточно хорошо знаю санскрит. Но, когда я слышал эти слова на санскрите, произносимые внутренним голосом вселенной, я сразу же узнал и полностью понял значение каждой шлоки [стиха]. Когда видение закончилось, у меня возник план написать комментарий к Гите, в который бы вошло понимание, посетившее меня во время прослушивания стихов, но, когда я сел за стол, слова всё никак не приходили. Я обнаружил, что не могу перевести свое понимание в слова, и отказался от своего плана.

Слова, которые я слышал в поезде, каким-то образом указывали и выражали источник, из которого возникли и Кришна, и Гита. Никакой комментарий не может уловить этот источник и выразить его суть словами.

В январе 1975 г. Пападжи решил навестить своих старых преданных в Бомбее и Лонде. Мира сопровождала его и продолжала записывать некоторые ответы Пападжи в свою тетрадь. Диалоги, датированные 1974 г., имели место в Лакнау до его отъезда.

9 декабря 1974 г.

Вопрос: У меня были переживания, которые я могу описать только как «сладость». Я не просто чувствовал сладость, я сам был сладостью. После каждого опыта интеллект пытается понять, что со мной произошло. Следует ли мне забыть этот опыт? Если я хочу идти дальше, разве мне не нужно остановить свой ум, чтобы он не сосредоточивался на таких вещах, как, например, прошлый опыт?

Пападжи: Хотя переживание сладости и кажется состоянием, в котором ум отсутствует, эта сладость на самом деле есть очень тонкий объект в вашем уме. Вы становитесь единым с ним до такой степени, что не можете думать больше ни о чем и переживать ничто другое. Вы, субъект, стали единым с объектом вашей мысли в такой полной мере, что ничто другое не может вторгнуться туда. Когда вы потом начинаете это вспоминать, это значит, что субъект отпустил переживаемый объект. Переживаете ли вы это или думаете об этом позже, все это происходит в уме. Вспоминание этого есть ум, и попытки отпустить это, не думая об этом, тоже есть ум.

Истинное состояние – это не одна из этих вещей. Это не знание, и не преданность, и не что-то среднее. Это что-то, чего вы не знаете, и никогда не сможете узнать.

Вопрос: Как достичь этого? Я понял, что я не достиг этого.

Пападжи: Обращай внимание на недостижение. Держи это внимание постоянно, и ты будешь самим вниманием.

Вопрос: Почему я не могу уловить это?

Пападжи: Ты можешь попытаться достичь объекта, но я не говорю об объектах. Я говорю о субъекте. О тебе самом. Усилие ведет тебя к объектам, но когда ты отказываешься от усилий, ты остаешься субъектом. Откажись от всех своих усилий, и эта сила овладеет тобой. Откажись от своего тела, своих чувств, своего ума, своего интеллекта. Кем ты останешься?

Вопрошающий: Я ничто.

Пападжи: Если ты становишься ничем, отказываясь от всех этих объектов, дай этой силе овладеть этим ничто. Пусть она овладеет тобой. Таким образом ты станешь единым с этой силой. Ты никогда не овладеешь ею, но если ты позволишь ей, она овладеет тобой.

16 декабря 1974 г.

Пападжи: Видения – это не что иное, как мысли.

Вопрос: Но они же тонкие, астральные?

Пападжи: Это тоже мысль. Ум воображает и визуализирует фантастические картины в результате внешних воздействий, которые он получает.

Лицо, которое вы видите в видении, – это мысль, которая является результатом восприятия чего-то внешнего. Откуда еще оно может прийти?

Вопрошающий: Когда я в сильном контакте с божественным, даже произнесение Его имени мешает единению.

Пападжи: Был один влюбленный, который был в разлуке со своей возлюбленной. Он нашел кого-то, кто шел туда, где она жила, и попросил передать ей устное послание. Пока они шли вместе, влюбленный рассказывал посланнику, как прекрасна его возлюбленная и как он будет счастлив, когда им удастся встретиться вновь. Влюбленный произнес длинное послание о любви, которое он хотел передать через посланника. Тот отправился в путь, но влюбленный пошел за ним, потому что он не закончил описывать достоинства своей возлюбленной. В конце концов он прошел с посланником весь путь, и все это время единственным предметом его разговора была его возлюбленная.

Когда они пришли туда, посланник первым увидел эту женщину.

«Вот она, – сказал он, – ты можешь сам сказать ей это».

Влюбленный оцепенел. Он онемел от радости. От одного взгляда на нее все слова улетучились. Когда вы в конце концов увидели свою возлюбленную, вам больше не нужно говорить о Ней. Вы просто наслаждаетесь Ею.

Когда вы испытали То, вам больше не нужно говорить о нем. На самом деле, вы и не смогли бы.

Вопрос: Мы говорили о видениях. Чем они являются на самом деле?

Пападжи: Видения могут существовать только во времени. Они приходят и уходят, потому что они в уме. Все ментальное приходит и уходит.

Вопрос: Тогда что же такое ум? Это что-то вроде семени, из которого вырастает все, что мы видим?

Пападжи: Нет разницы между умом и семенем. Уберите семя из ума – что останется?

Вопрос: Требуется ли для того, чтобы созерцать видения, особый, духовный глаз, некоторое особое видение?

Пападжи: Глаз, который смотрит в твои глаза и сквозь них, и который также смотрит в мои глаза и сквозь них, это и есть настоящий духовный глаз.

Однажды Радха набирала воду из Ямуны. Она услышала, как Кришна играет на своей флейте, и посмотрела в Его направлении. Когда их глаза встретились, все мысли остановились. Она забыла все, кроме Него. Полное забвение, которое возникает, когда глаза встречаются таким образом, и есть духовный глаз в действии.

Вопрошающий: Что-то поднимается во мне…

Пападжи: Все, что возникает в любое время, возникает из-за недостатка бдительности.

26 декабря 1974 г.

Вопрос: У меня был проблеск Истины, но он был временным. Как закрепить этот момент истины, который я однажды пережил?

Пападжи: Идея закрепления – это помеха внутри сознания. Зачем вы хотите закрепить сознание? Только потому, что считаете, что вы не осознаёте. Какая разница для самого сознания – сознаёте вы или не сознаёте? Разве сознание не всюду, и во внимании, и в невнимании?

Почему вы хотите запомнить или закрепить То, если Оно Само является той силой, которая дает вам возможность вспоминать или закреплять?

Интеллект пытается поймать То, дать ему имя, сделать его доступным для понимания, но То недосягаемо для интеллекта. Оно за пределами всех имен и представлений.

Вопрошающий: Значит, я даю осознанию оставаться как оно есть. Я должен просто прожить Это и не позволить интеллекту касаться Этого.

Январь 1975 г.

В Бомбее с Прабхуджи и Сарафджи

Пападжи: Святой – это тот, кто делает тебя лишенным желаний, который уничтожает все состояния твоего ума.

Вопрошающий: Все это кажется недоступным разуму.

Пападжи: Это очень разумно, но это не значит, что вам нужно понять это. Посмотрите на солнце. Оно согревает вас и дает вам свет, независимо от того, понимаете вы это или нет.

Вопрошающий: Говорят, что достичь реализации можно только благодаря милости Бога.

Пападжи: Милость присутствует всегда. Дайте не-милости, идее, что вы лишены милости, покинуть вас.

Вопрошающий: Это трудно сделать.

Пападжи: Это очень просто. Вещи трудны, если вам приходится учиться их делать. Чтобы достичь далекой цели, вам нужно подготовиться для путешествия и взять с собой много снаряжения. Чтобы в совершенстве освоить трудный предмет, вам нужно долго напрягать интеллект. Но это другое. Это не путешествие на Луну. Это просто быть тем, кто вы есть. Вам для этого не нужны уроки или понимание.

В феврале 1975 г. к Пападжи в Бомбее пришел человек, который попросил меня называть его просто мистер Д., поскольку, как он говорит, он охраняет свою личную жизнь. Пападжи описывает обстоятельства его визита:

Карлос Сильва, – у которого я жил в Саанене, когда посещал лекции Кришнамурти, рассказал обо мне своим друзьям из Америки. Один из тех, с кем он говорил, передал эту информацию Мише Котлеру, профессору математики из Южной Америки. Этот человек в свою очередь упомянул мое имя [мистеру Д.], который в то время работал профессором математики в Каракасе. Так что [мистер Д.] получил эту информацию из третьих или четвертых рук. Хотя он никогда не слышал обо мне раньше, [мистер Д.] сразу же почувствовал, как его потянуло ко мне. Он позвонил в авиакассы и попросил билет на следующий самолет в Индию. Он не обсудил свое решение ни со своей женой, ни с университетом. Притяжение было таким сильным, что он сказал женщине на том конце провода, что хочет улететь в Индию следующим же рейсом.

Женщина в авиакассе сказала, что все билеты на следующий рейс проданы, но она может поставить его на лист ожидания в случае, если кто-то сдаст билет в последний момент.

Затем [мистер Д.] пошел к ректору университета и сказал ему, что должен улететь в Индию как можно скорее. Он не мог взять отпуск в это время, и у него не было уважительной причины, чтобы уехать так внезапно в середине учебного года. [Мистер Д.] и сам знал это, и он предложил уволиться с работы.

«Я еду по личному делу, – сказал он. – В Индии есть один человек, с которым я должен встретиться. Это духовный учитель, о котором я недавно узнал. Некая сила тянет меня к нему. Я не могу отложить эту поездку. Я должен ехать немедленно. Если вы не отпустите меня, я уволюсь с этой работы. Ничто не может удержать меня от этой поездки».

Ректор не захотел его терять и придумал для него официальное дело в Бомбее.

«Если я дам вам отпуск без причины, – сказал он, – другие профессора будут жаловаться или начнут тоже просить отпуск. Я скажу им, что вы должны встретиться с кое-какими людьми из Бомбейского Университета. Пожалуйста, не оставайтесь там надолго, потому что эта легенда удовлетворит их всего на несколько недель».

Через несколько часов женщина из авиакасс позвонила ему и сообщила, что кто-то с этого рейса сдал билет.

«Немедленно езжайте в аэропорт, – сказала она. – Если вы выйдете сейчас же, вы успеете на самолет. Если выйдете позже, вы опоздаете».

[Мистер Д.] поехал прямо в аэропорт, не сказав даже своей жене, что уезжает из страны. Когда вы слышите голос, зовущий вас к свободе, вы должны следовать ему, оставив все позади.

[Мистеру Д.] дали адрес семьи Прабху в Бомбее. Он прибыл на следующий день, без багажа. Единственными его вещами была одежда, которая была на нем.

Пападжи не было в тот день, когда приехал мистер Д., но Прабху и Мира заботились о нем до приезда Пападжи. Мира описывает, что происходило тогда:

Учитель уехал в Лакнау, сказав, что вернется через два дня. Пока мы все ждали его, этот человек приехал из Венесуэлы, чтобы встретиться с ним. Он казался очень нетерпеливым и в то же время был очень робким. Он рассказал нам о себе и сказал, что прилетел в Индию сразу же, как только узнал об учителе. Учитель вернулся через два дня после его приезда.

В первые два дня учитель, похоже, почти не обращал внимания на [мистера Д.]. Едва ли он вообще интересовался им. [Мистер Д.] стал очень беспокойным. Он проделал весь этот путь из Венесуэлы, чтобы увидеть этого человека, но учителя, похоже, не интересовало, здесь он или нет.

Через два дня [мистер Д.] подошел ко мне и сказал: «Я больше не могу это выносить. Я отчаянно хотел увидеть учителя, но он совершенно игнорирует меня. Если он не может дать мне то, чего я хочу, где еще в мире я смогу найти это? Я возвращаюсь в Венесуэлу».

«Пожалуйста, останьтесь еще на один день, – сказала я ему. – Вы приехали издалека. Вам не стоит убегать так скоро».

Мистер Д. встретился с Пападжи на следующий день за завтраком. Вот их разговор, записанный Мирой в дневнике 18 февраля:

Мистер Д.: Я не изменился с тех пор, как был в Каракасе. Я не получил ничего даже благодаря вашим необыкновенным и сильным ответам.

Пападжи: Если вы говорите, что не изменились, это только потому, что вы сравниваете себя с каким-то состоянием, которое испытывали до этого. Это сравнение идет из прошлого. Размышления о прошлом разрушают. Если вы не сравниваете, тогда что?

Мистер Д.: Да… сейчас? [пауза] Это оно и есть?

Пападжи: Да, «сейчас».

Мистер Д.: [падает, смеется и в конце концов говорит] Вы просили меня быть серьезным! [Опять смеется, после чего начинает танцевать. Снова садится и говорит: ] Это так просто! Это так просто! Это не знание, это факт. Просветление за одну секунду!

Мира вспоминает еще несколько подробностей:

Это была реакция, несвойственная его характеру. [Мистер Д.] был таким робким все те дни, когда жил с нами, но внезапно он начал петь и танцевать в экстазе. Он вел себя как сумасшедший. В конце концов он пошел в ванную, заперся там и начал истерически смеяться. Каждый раз, когда мы стучали в дверь, он либо разражался хохотом, либо кричал: «Я понял! Я понял!»

На следующий день, когда он пришел в нормальное состояние, он поклонился учителю и сказал: «Я достиг этого. Я получил то, ради чего я приехал. Мне больше ничего не нужно. Теперь я могу вернуться в Венесуэлу».

На следующий день он вернулся домой. Эта встреча произвела на меня огромное впечатление. В первый раз меня посетила мысль, что сильного желания свободы может быть достаточно. Я увидела, как человек становится свободным, не имея никаких познаний в области духовности, без всяких практик. У него было только сильное желание увидеть учителя и трансформироваться под влиянием его присутствия. Сейчас я знаю этого человека уже двадцать лет, и он говорит, что опыт, который он получил в тот день, никогда не покидал его. Это было настоящее пробуждение. Весь этот эпизод стал для меня огромным уроком.

Мистер Д. вернулся к своей работе и своей семье в Венесуэле. Несколько месяцев спустя еще один последователь из Венесуэлы написал Пападжи и предложил ему обратный билет в эту страну. Пападжи принял предложение и на следующий год поехал в Венесуэлу. Рассказ об этой поездке будет в следующей главе.

В марте Пападжи и Мира поехали в Лонду, чтобы встретиться с учениками, которые жили в тех местах. Когда они были там, их посетили несколько пандитов, которые хотели поговорить с Пападжи о Джнянешваре, одном из самых знаменитых святых в Индии.

Джнянешвар просветлел, будучи еще маленьким ребенком. Он написал несколько книг, самая знаменитая из которых Джнянешвари, комментарий к Бхагавад Гите. В возрасте шестнадцати лет он добровольно замуровал себя в пещере. Несмотря на то что это случилось несколько сотен лет назад, его последователи утверждают, что он все еще жив и находится в состоянии глубокого самадхи. Поскольку пещеру с тех пор не открывали, это утверждение не было научно проверено.

Мира записала некоторые ответы, которые Пападжи давал пандитам:

23 марта 1975 г.

Павдит: Что вы можете сказать о состоянии самадхи, в котором, как считается, пребывает Джнянешвар? Как оно достигается?

Пападжи: Джнянешвар говорит, что для освобождения требуется несколько шагов:

1. Сначала вы садитесь в ваджра асану и медитируете на форме учителя, которая есть Ом.

2. Вы медитируете на Шиву, повторяя «Сохам» [ «Я есть Он»].

3. Сосредоточиваете внимание на кончике носа, пока не почувствуете там высшее блаженство.

4. Если это сделано, вы переживаете великую пустоту, махашунью.

Когда вы сливаетесь или отождествляетесь с этой махашуньей, не остается разделения между вами и ею. Это абсолютное единство.

Я сказал бы, что ваджра асана и так далее – это всё деятельность ума. Не бывает постепенного, шаг за шагом, просветления. Джнянешвар начал в пустоте, махашунье, и закончил в том же месте. Всё остальное – ум.

Вы спрашиваете, как войти в это состояние. Сначала вы отказываетесь от проявленного. И, когда вы откажетесь от него, вы обнаружите непроявленное, в котором обнаружите, что все проявленное есть Я. Для Джнянешвара и проявленное, и непроявленное были утрачены. Это его самадхи, его теперешнее состояние. У него нет начала, и у него нет конца.

Павдит: [Зачитывая вслух из Тукарама] «Я вижу Бога снаружи и внутри…»

Пападжи: Когда Тукарам смотрит наружу, он видит только Виттхала [форму Кришны в Пандхарпуре]. Когда Виттхал смотрит на Тукарама, он видит Самого Бога. Оба забыли, кто есть кто.

Павдит: Что такое путь непривязанности?

Пападжи: Нет никакого пути. Сначала вы должны увидеть, почему вы так не любите быть привязанными. Кто привязан, и что есть его привязанность? Это привязанность человека к своему телу, к своему уму. Вы делаете тело своей собственностью. Это и есть привязанность.

Истинный мудрец скажет вам: «Вы никогда не были привязанными». Нет никакого способа это понять, нет пути к пониманию этого. Вы просто должны отдать одно мгновение своему собственному Я. Если это мгновение не-мысли посетит вас, ваша несвобода будет навсегда уничтожена.

24 марта 1975 г.

Вопрос: Как контролировать ум?

Пападжи: Сначала ты должен изучить себя, чтобы увидеть, существует ли на самом деле сущность, называемая умом, которую нужно контролировать.

Вопрошающий: Я нахожусь под влиянием мысли. Я не могу отрицать, что это мой опыт.