Ничто никогда не случалось. Жизнь и учение Пападжи (Пунджи). Книга 2 Годмен Дэвид
Вопрошающий: Вы кажетесь таким одиноким. Откуда это одиночество?
Пападжи: Одиночество «здесь», только «здесь». Понимаете? В этом «здесь» появляется учитель, в этом «здесь» начинается духовность; «здесь» – это субстанция, которая приводит в движение волны, заставляет дуть ветер; «здесь» и только «здесь» вы сможете испытать, кто Я Есть. «Здесь» другая сила позаботится о тебе. Она будет погружать тебя все глубже и глубже в безмолвие.
Вопрошающий: Вы только что показали мне это. Кто есть вы – то есть Я. Субстанция, суть. Только сейчас я начинаю осознавать, кто Я Есть, и это тот, кто Вы Есть.
19 октября 1974 г.
Вопрошающий: Значит, единственный путь – отдаться внутреннему присутствию?
Пападжи: Если у вас есть эта идея, значит, вы думаете, что вы снаружи, а внутри есть нечто, что превосходит вас. Отбросьте эту идею. Вы не внутри и не снаружи.
Вам не нужно молить кого бы то ни было или что бы то ни было о помощи. Если вы начинаете просить о помощи, вы находитесь в двойственности. Молитва – это страх. Вы думаете, что с вами происходит или будет происходить что-то плохое, и молите о помощи. Но есть только один, второго нет. Когда вы осознаете это, все страхи уйдут, потому что вне вас нет ничего, чего можно было бы бояться.
Вопрошающий: Значит, учитель не может помочь? Просить его о помощи не стоит?
Пападжи: Мой учитель не дал мне ничего нового, и сам я также ничего не достиг. Если бы он дал мне то, чего у меня не было, однажды я должен был бы это потерять. И если бы я достиг этого в какой-то момент времени, значит, должен был бы наступить другой момент, в который я должен был бы это потерять.
Что сделал мой учитель? Он показал мне мое собственное сокровище, и я мгновенно распознал его.
Вопрошающий: Как найти Бога?
Пападжи: Невозможно обрести Бога благодаря каким-либо усилиям или садхане, которая начинается или кончается во времени, потому что Бог за пределами времени. Если вы думаете: «Я обрету Бога таким-то способом», ваш ум подсунет вам мистический опыт, который соответствует вашей идее о Боге. Это не будет опыт обретения Бога, а только опыт обретения вашей идеи о Боге.
Если вы хотите узнать, кто есть Бог, отбросьте все ваши опыты, все ваши ожидания, всю свою умственную деятельность и храните безмолвие.
20 октября 1974 г.
Пападжи: Садхана может быть физической, психической или интеллектуальной. Физическая садхана дает физические результаты; психическая садхана дает психические результаты; интеллектуальная садхана дает интеллектуальные результаты. Бог не находится в области физического, психического или интеллектуального, поэтому все, чего бы вы ни достигли, не будет Богом.
Реализовать Я – это нечто другое. Есть много тонких состояний, которые ошибочно принимают за реализацию. В этих состояниях все еще существует тот, кто переживает эти тонкие состояния. Когда солнце восходит, вы видите это своими собственными глазами. Вы, переживающий, переживаете солнце как объект восприятия. В этом восприятии есть двойственность, как и в любом переживании. Но если вы сами – солнце, вы не переживаете его как объект. Это ваша собственная сущность, ваше собственное бытие.
Видение, когда нет воспринимающего, который видит, и объекта, который воспринимается, – это состояние реализации. В этом состоянии видение и бытие – одно и то же. Это факт, но как можно это объяснить?
Вопрошающий: Значит, все описания того, что мы видим, – ментальные. Даже словесное выражение настоящего видения должно быть ментальное и концептуальное. Чтобы описать что-либо, нужно брать слова из своей памяти, из прошлого. Я беру слова и идеи из своего прошлого опыта. Это значит, что я ограничиваю свое описание тем, что я уже пережил в прошлом.
Пападжи: Да, но не выражение этого – также твое выражение. Все, что было сказано об этом состоянии, – это ментальное описание, которое не соответствует тому, что есть на самом деле.
Слова абсолютно бесполезны. Когда говорит гуру, который есть само сознание, в его словах содержится сила, которая может передать осознание этого сознания другим.
Вопрошающий: Может ли интеллект помочь в понимании?
Пападжи: Интеллект – это все, что вы знаете о прошлом, и все, о чем вы можете думать о будущем. Когда вы остановите ум, вы освободитесь от груза мыслей о прошлом и будущем. Само творение остановится, потому что вы перестаете создавать его своими мыслями и идеями.
О чем вы думаете, тем и становитесь. Ум творит ваш мир. Если вы думаете, что вы связаны и должны освободиться, вашим состоянием становится связанность, и вы без конца боретесь, чтобы освободиться от нее. Ваша связанность поддерживается движениями вашего ума. Когда вы остановите ум, связанности не будет. И если вы не можете сделать это, просто сильно желайте свободы. Этого будет достаточно.
Вопрошающий: Я молила Бога о милости.
Пападжи: Если вы молите Бога о чем-либо, вы превращаете Бога в объект. Он не объект, Он – это вы, субъект. Когда вы молитесь, вы и себя превращаете в объект. Вы считаете себя объектом, на который Бог ниспошлет свою милость. Объект, который хочет получить милость, должен исчезнуть, вместе со своей молитвой. Это растворение – и есть настоящая молитва Богу. Если вы делаете Бога объектом, которого вы хотите молить о помощи, вы делаете Его сильнее и сильнее. И чем большей силой вы наделяете Его, тем больше вы его боитесь. Вы даете Ему власть над вашей жизнью и живете в состоянии двойственности и страха.
Истинный опыт Бога – это воскрешение к вечной жизни. Он возникает из смерти ума. Но если вы возвращаетесь, чтобы обдумать это и описать словами, вы возвращаетесь в состояние несчастья и страданий. Вы пригвождаете себя своими мыслями и концепциями.
Вопрошающий: Пожалуйста, помогите мне.
Пападжи: Вопрос о помощи возникает там, где есть тот, кто ищет помощи. Понимаете? Милость заставляет вас задать вопрос, и она же является ответом. Но вы все еще находитесь в отношениях двойственности с тем, от кого вы хотите получить помощь. Отбросьте этот вопрос. Отбросьте идею, что вам нужна помощь со стороны, и вы осознаете, что вы есть сама милость.
Вопрошающий: Если всюду Бог, почему тогда существует страдание?
Пападжи: Ваш Бог – это библейский Бог. Он представляется вам Добром, Любовью. Чтобы объяснить зло, вы придумываете противоположность ему и называете это дьяволом. Пока вы считаете Бога хорошим, у вас должен быть дьявол, который составил бы ему противоположность.
Божественное проявляется во всем. Все, что вы считаете хорошим, и все, что вы считаете плохим, – проявления этой божественной энергии. Вы страдаете и беспокоитесь о добре и зле просто потому, что направляете внимание на следствия этой энергии, а не на ее источник.
Выясняйте, исследуйте, кто вы на самом деле. Ваш поиск должен увенчаться успехом. Но у вас не должно быть никаких предвзятых идей относительно того, что вы ищете, и как это будет, когда вы найдете ответ, потому что, если у вас такое отношение, вы в конце концов будете переживать состояние ума, которое соответствует вашему предвзятому мнению.
21 октября 1974 г.
Пападжи: Точно так же, как вы отличаете себя от собаки, отделите себя от своего тела. Вы не являетесь пятью элементами, которые составляют ваше тело, так почему же вы продолжаете считать себя телом? Откажитесь от идентификации себя с любым объектом, который вы можете видеть или воспринимать, и о котором вы можете думать. Когда вы отбросите все мысли, все восприятия как «не-я», останется безмолвие. Вы не можете отбросить это безмолвие, потому что это безмолвие и есть вы.
Вопрошающий: На пути столько препятствий.
Пападжи: Это всего лишь ваше представление. Говорят: «Христос падал много раз на пути к распятию. Точно так же, на пути к Богу много препятствий, множество ям, в которые можно упасть».
Эта аналогия возникает, потому что люди думают, будто есть далекая цель, и путь к ней долог и труден. Нет никакой цели, и нет никакого пути. Не обо что спотыкаться, падать и подниматься снова. Все, что вам нужно, – это правильное понимание. Вы должны знать, что вы никогда не падали. Когда вы узнаете это, вы также поймете, что вам не нужно вставать и идти дальше, потому что идти некуда.
Садхана без цели и желаний – это и есть реализация. Сохранение безмолвия – это сиддхи, достижение.
Вопрошающий: Вы возвращаетесь в Индию?
Пападжи: Нет, я еду в Индию. Возвращение означает, что вы раньше закрепили себя за каким-то местом. Это привязанность. Мой отдых, мой дом – там, где я есть. Живите, где хотите, но не предпочитайте жить в том или ином месте.
Сравнение – это смерть. Оно загоняет вас во время – в прошлое и в будущее. Знание, которое вы используете для сравнения одного с другим, пришло к вам в результате внешнего влияния. Покончите с ним.
Вопрошающий: Одни места священны, а другие нет. Разве не лучше жить в священных местах?
Пападжи: Ни одно место само по себе не является священным. Священным может его сделать присутствие святого.
Несколько веков назад в Индии жил святой-сапожник по имени Райдас. Он вымачивал куски кожи в непромокаемом кожаном мешке. Вода в этом мешке, которая была взята из Ганги, была грязной от выделений из кожи. Однажды он окунул руку в мешок и вытащил из воды бриллиантовое ожерелье.
Богиня Ганга подарила его ему. Никто не доставал бриллиантовых ожерелий из Ганги, даже несмотря на то что это была чистая вода священной реки. Вода в сумке Райдаса была грязной, но она стала святой водой, потому что Райдас был святым.
С того случая сохранилась индийская поговорка: «Если ум чист, вода в сумке сапожника становится Гангой».
Не привязывайтесь к какому-то одному куску земли. Элементы – наши слуги. Не становитесь их рабом. Ум любит быть порабощенным. Он говорит: «Это мое представление о Боге. Бог живет здесь; значит, это место свято».
Если вы думаете: «В этом Шивалингаме Бога больше, чем в любом другом месте», вы впутываете себя в различия и двойственность. Есть только одно по-настоящему священное место, где нет никакого разделения и никаких различий. Отождествляйте себя с Тем.
Вопрошающий: Можно ли достичь того места, относясь к этому так: «Да будет воля Твоя»?
Пападжи: Я не верю, что это сработает, потому что – кто говорит это? Это ваша воля говорит Богу: «Да будет воля Твоя». Вы не позволяете Божьей воле осуществиться. Вы все еще диктуете Богу, что ему следует делать. Это не отдача себя.
Держитесь безмолвия. Не думайте: «Это должно случиться» или «Это не должно случиться». Не приказывайте Богу. Не указывайте Ему, что Ему делать с вами.
Если вы хотите сделать что-то, найдите настоящего святого и поприсутствуйте на его сатсанге. В его присутствии вся бешеная деятельность ума прекратится. Настоящий учитель – это Шива, Бог, который разрушает вселенную ума, а затем радостно танцует на развалинах.
22 октября 1974 г.
Пападжи: В Гите Кришна сказал Арджуне две вещи: сражайся и не теряй центрированности на Мне:
Поэтому посвящай все свои действия Мне, сражайся, сосредоточив свой ум на Мне, Я всего, освободившись от надежд, чувства «моего» и излечившись от метаний ума. (3.30)
Будь преданным одному Мне, сдавшись мне умом и находя пристанище в йоге успокоения ума, и постоянно сосредоточивай свой ум на мне. (18.57)
Что он имел в виду, говоря «сражайся»? Он имел в виду сражение с идеей «я». Сражайтесь с идеей «я-тело». Если вы одержите успех в сражении с идеей «я», вы обнаружите за ней безмолвие, которое не связано ни с одним из трех состояний – бодрствованием, сном без сновидений и сном со сновидениями. Вы найдете турию – четвертое состояние, которое находится за пределами этих трех.
Вопрошающий: Вчера я наблюдал за своим засыпанием. Я пытался выяснить, что такое состояние бодрствования и что такое состояние сна. Я обнаружил, что принимаю бодрствование и принимаю то, что нужно спать. Но я также осознал, что должен отбросить все представления о состоянии бодрствования и сна, если хочу по-настоящему осознавать.
Пападжи: В состоянии бодрствования вы видите объекты. В состоянии сна со сновидениями вы также видите объекты. В обоих состояниях механизм один и тот же. В состоянии сна без сновидений вы не видите ничего, потому что нет «я», которое видит. Во сне без сновидений есть только ощущение безвременного счастья. Когда нет «я», смотрящего на объекты, есть безвременное счастье. Поэтому я и говорю: «Сражайтесь с чувством „я“. Уничтожьте „я“ в состоянии бодрствования и будьте счастливы. Если вы уничтожите его в состоянии бодрствования, оно не появится ни в одном другом состоянии».
Вопрос: Как определить, подлинный духовный опыт или нет?
Пападжи: Подлинный опыт – это тот, в котором нет того, кто его испытывает. Все остальные духовные переживания интеллектуальны. Это переживания ума.
Вопрос: Но как определить разницу?
Пападжи: Если вам нужно держаться за этот опыт, чтобы сохранить его, это опыт ума. Но если он захватывает вас и не отпускает, что бы вы ни делали, это настоящий опыт.
Вопрос: Значит, настоящий опыт – это когда есть знание, что его невозможно потерять. Если у меня есть ощущение «я пережил духовный опыт», этот опыт не был подлинным, потому что он появился и исчез во времени. Правильно?
Пападжи: В настоящем опыте ум и интеллект покидают вас. Они полностью уходят. Не остается даже свидетеля, потому что нечего свидетельствовать. Здесь вы даже не можете назвать это опытом. Есть только осознание, в котором знание субъектов и объектов уничтожено. Его невозможно достичь усилиями. Это приходит только милостью.
23 октября 1974 г.
Пападжи: Не пытайтесь подражать святому, идя по его следам. Не копируйте его стиль жизни, не повторяйте его путь. Если вы будете делать это, вы установите себе цель, которую должны достичь. Эта цель будет мыслью в вашем уме, и если вы достигнете ее, вы получите переживание той мысли, которая уже была в вашем уме.
Если вы хотите последовать за святым, отождествляйте себя с тем, чем он является на самом деле. Отождествляйте себя с его свободой. Не той свободой, которая противоположность связанности, а свободой, которая лежит за пределами всех сравнений, всех противоположностей.
Вопрос: Как выбрать наиболее благоприятные условия для внутренней работы?
Пападжи: Не выбирайте. Для того, кто глубоко погружается в себя, нет никаких условий. Если вы погрузитесь глубоко и дойдете до источника, ваше тело перестанет принадлежать вам. Оно будет принадлежать судьбе. Оно будет реагировать на внешние условия, делая то, что ему суждено делать.
Условия, о которых вы говорите, это всего лишь ваш сон. Во сне вы можете жить в пещере или во дворце. Если вы живете во дворце, вы можете мечтать о том, чтобы отказаться от мира и уйти жить в пещеру. А когда вы в пещере, вы можете мечтать о том, чтобы жить во дворце. Но когда вы просыпаетесь, вы осознаёте, что эти иллюзорные дворцы и пещеры никогда на самом деле не существовали. Не беспокойтесь о том, в какой части вашего мира снов вы должны жить. Погрузитесь глубоко в себя и пробудитесь к реальности.
Пройдите через все слои, которые закрывают ее: поверхностные слои сознания тела, более глубокие слои, где прошлое и будущее видны одновременно, и сквозь них – к бессловесному и бестелесному месту, где вы больше не знаете, где вы. Отделите себя от всех ложных идентификаций, которые вы делаете на поверхностных уровнях.
Вопрос: Куда отправляется душа после смерти тела?
Пападжи: Вы думаете, что душа находится в теле, и эта предпосылка заставляет вас спрашивать, что происходит с ней, когда тело умирает. Я говорю: «Тело находится в душе». Если бы вы понимали это, вы бы не задали этот вопрос. Кришна говорит: «Все существа находятся во Мне, но я не в них». Все тела, все существа находятся в Я, но вы, похоже, думаете, что Я прячется где-то в теле и что со смертью тела душа уходит куда-то в другое место.
Вопрос: Так что же такое смерть?
Пападжи: Смерть – это идея, которая пугает вас, потому что вы отождествляете себя с телом, которое однажды исчезнет. Человек, задающий этот вопрос, думает, что он родился, и предполагает, что должен умереть. Если вы не отождествляете себя с телом, вы не умираете.
27 октября 1974 г.
В Палезо с Ситой
Пападжи: Все ваши мысли принадлежат прошлому. Все, что вы делаете, это реакции, основанные на вашем прошлом опыте. Даже когда вы думаете о будущем, мысли о ваших будущих планах исходят из мыслей, воспоминаний и опыте прошлого. Вся умственная деятельность происходит от движения прошлых мыслей. Настоящий момент свободен от мыслей, но, когда мысль возникает, вы больше не в настоящем, вы в прошлом. Настоящий момент без мыслей – это покой. Только прошлые мысли делают вас несчастными.
Вы выбираете, как вам действовать в будущем, и думаете, что это вы делаете выбор. На самом деле это Высшая Сила дает вам силу, чтобы вы могли сделать выбор. Не будьте глупцами и не думайте, будто это вы выбираете. Эта сила присутствует все время, заставляя вас делать все, что вы делаете. Вместо того чтобы пытаться организовать свое будущее, посмотрите на источник этой силы и осознайте, как она всё делает. Она заставляет двигаться ваше тело; она заставляет двигаться ваш ум. Все, что, как вам кажется, делаете вы, делает эта Высшая Сила.
Вы проходите сквозь всю жизнь, строя планы на будущее. Отбросьте мысли о том, что вы чего-то добьетесь в будущем, потому что все подобные идеи держат вас в ментальной связанности. Все мысли о планах на будущее – это идеи с кладбища ваших прошлых мыслей. Если вы хотите измениться в будущем, значит, вы привязаны к вещам, которые меняются. Вы ищете чего-то непостоянного. Полюбите неизменное. Найдите это неподвижное место, в котором вы будете знать, что вами движет Высшая Сила. В этом месте вы не будете строить планы и думать о результатах своих действий.
Вы становитесь тем, что вы считаете собой. Если вы думаете, что вы тело и ум, вы будете переживать себя как тело и ум. Вы будете отождествлять себя с ними, и это отождествление принесет вам бесконечные проблемы и страдания. Сохраняйте безмолвие. В этом безмолвии вы автоматически отождествите себя с покоем, безмолвием и свободой Высшей Силы, которая заботится обо всем. Когда это происходит, ваша работа заканчивается, потому что с этого самого момента Высшая Сила строит для вас вашу жизнь.
Пападжи всегда утверждает, что он никогда не строит планов. Он говорит, что эта Высшая Сила оживляет его и побуждает делать то, что он делает. У меня однажды была интересная ситуация, которая помогла мне понять это, когда Джайя, его внучка, пришла к нему домой и попросила его поучаствовать в одном из ее проектов.
Джайе, которая училась в университете в Лакнау, в качестве практики по психологии дали несколько копий опросника, чтобы раздать друзьям и родственникам. Это был опросник с выбором ответов, который должен был выявить отношение опрашиваемого к жизни, миру и отношениям. Пападжи дали копию, которую он внимательно просмотрел. На многие вопросы не было подходящих для него ответов, но Джайя настаивала на том, чтобы он отметил хотя бы один квадратик. Когда ему попался вопрос о друзьях, он категорически отказался отвечать.
«У меня нет друзей, – сказал он, – и они мне не нужны. Дружба приносит только проблемы. Лучше быть одному, абсолютно одному. Я всю свою жизнь был абсолютно один. Это единственный способ оставаться по-настоящему счастливым. Дружба и близкие отношения приносят только беспокойство».
Похоже было, что Пападжи не принял остальные вопросы всерьез. Он отпускал шутки по поводу вопросов и выбора ответов и, казалось, намеренно выбирал наименее подходящие ответы. В одном из отмеченных им ответов говорилось: «Если бы мне пришлось прожить жизнь заново, я бы спланировал ее иначе». Я позже спросил его об этом пункте, и его ответ подтвердил, что он не воспринял вопросы всерьез:
Для большинства этих вопросов не было подходящих ответов. Однако Джайя заставляла меня отмечать как минимум один ответ, даже если я не считал его подходящим.
А насчет вопроса о планировании – я вообще никогда не планировал свою жизнь. С самого детства ничего не планировал. Когда вы строите планы, вы создаете себе карму, а когда вы создаете карму, вам приходится рождаться, чтобы отрабатывать ее удовольствием или страданием. Я никогда не строил планов. Я никогда не создавал новой кармы, поэтому мне не придется возвращаться, ни в этом веке, ни в следующем. Планы – это желания, а желания заставляют нас перерождаться. Лучше вообще ничего не планировать.
Индийские сатсанги
В конце октября 1974 г. Пападжи вернулся в Индию. Многие люди хотели поехать с ним или присоединиться к нему позже, но он отделывался от них, говоря, что потом напишет им и подробно сообщит о том, где и когда он сможет с ними встретиться. Двое из тех, с кем он встречался в Европе, Карлос Сильва и Жан Мишель Лаборд, все-таки поехали с ним. Пападжи очень тепло принял их в Дели, где они разместились в доме его сестры. После короткого пребывания там Пападжи взял их с собой в Харидвар, но через пару дней он бесследно исчез. Такое часто происходило с учениками, которые в то время пытались следовать за Пападжи в его поездках по Индии. Он избавлялся от толп своих последователей, часто переезжая с места на место и не сообщая ученикам, которые сопровождали его, куда он направляется. В этот раз он поехал в Лакнау, чтобы навестить свою семью и учеников, которые жили там. Мира и Мукти присоединились к нему в какой-то момент в октябре.
В то время Пападжи не проводил сатсанги ни у себя дома, ни в доме его матери – двух местах, где он обычно встречался со своими учениками, жившими в Лакнау, в 1950-1960-х гг. Вместо этого он проводил сатсанги в отдельном доме, который предоставил ему один из его учеников.
Пападжи рассказывает о том, почему он начал проводить сатсанги в этом доме.
Человек, который предоставил мне свой дом, был адвокатом, которому принадлежал большой участок земли в Кароне, недалеко от Ситапура. Когда мы познакомились, он был учеником Свами Нарадананды Сарасвати из Немишараньи, знаменитого учителя, у которого был большой ашрам и школа для мальчиков.
Этот адвокат, которого звали Шив Шанкар Триведи, каждую неделю приезжал в Лакнау в клинику, владельцем которой был доктор С. Н. Мишра. У Триведи была язва желудка, настолько серьезная, что ему можно было только пить молоко, глюкозную воду и есть жидкую рисовую кашу. Есть твердую пищу ему было нельзя. Он приезжал в Лакнау вечером накануне назначенного дня, ночевал здесь, а утром ходил к своему врачу. В один из таких вечеров его привлекла моя фотография, которая висела на стене магазина в Аминабаде. Владельцем магазина был А. Н. Тандон, мой преданный.
Не в силах оторвать глаз от фотографии, он спросил его: «Кто этот человек? Где он живет? Я должен встретиться с ним».
Мистер Тандон дал ему адрес: «522, Нархи. Это рядом с Хазрат Гандж. Но не докучайте ему своими мирскими проблемами. Или сидите тихо, или задавайте духовные вопросы».
Он пришел рано на следующее утро, перед своим визитом к врачу. Он пришел так рано, что я даже еще не успел позавтракать. Когда моя жена впустила его в дом, он просто сел молча в моей комнате. Я никогда не видел его раньше, поэтому меня немного удивило, что он даже не потрудился представиться. Он просто сидел молча и смотрел на меня.
Я подумал: «Если этот человек не хочет говорить мне, зачем он сюда пришел, мне придется выяснить это самому».
Я спросил его, что привело его ко мне, и он ответил: «Я хочу увидеть Бога Раму. Можете ли вы показать его мне?»
Я не ответил на его вопрос. Я просто сидел молча и какое-то время смотрел на него. Через несколько минут его тело начала сотрясать неконтролируемая дрожь. Он попытался остановить ее, но ему это не удалось. Я молча наблюдал за ним. Когда он все еще находился в этом состоянии, в комнату вошла моя жена и сообщила, что завтрак готов. Не зная ничего о его болезни, я пригласил его позавтракать с нами. Я отвел его вниз, где моя жена дала ему большую порцию парат с начинкой из тертого редиса и поджаренных в горчичном масле. Он не отказался от еды, несмотря на то что врач запретил ему есть любую тяжелую, жирную пищу. Потом я узнал, что он съел это только потому, что почувствовал, что это прасад, от которого нельзя отказаться.
Он не сказал мне, что у него были серьезные проблемы с желудком, и также не сообщил, что происходило с ним в тот момент, когда у него была сильная дрожь на моих глазах. Когда завтрак был окончен, он поклонился мне и ушел, не сказав ни слова.
Выйдя на улицу, он побежал к своему врачу, чтобы рассказать ему, что он только что съел. Ему начало казаться, что это было неразумно съесть столько тяжелой пищи. Доктор обследовал его желудок, но не нашел ни следа той язвы, которая была у него во время предыдущего посещения. Его полное излечение было вызвано либо тем, что произошло в моей комнате, либо плотным завтраком из парат.
На следующий день он вернулся с А. Н. Тандоном. Даже тогда Триведи не рассказал мне ни о том, что произошло с ним в моей комнате, ни о язве желудка, которая чудесным образом исчезла. Я это узнал только потом, когда мистер Тандон рассказал мне всю эту историю.
Триведи решил, что он хочет переехать в Лакнау, чтобы проводить больше времени со мной. У него не было там собственного дома, и ему нужно было где-то жить.
«Я хочу купить большой дом, – сказал он, – где я смог бы жить и где вы смогли бы проводить сатсанги. Если я найду такой дом, вы будете приходить?»
Я согласился с условием, что он будет жить там один. Я не хотел, чтобы он перевозил туда всю свою семью.
«Хорошо, – согласился он. – Я могу жить самостоятельно. Я умею готовить и заботиться о себе».
Мы нашли дом, который принадлежал доктору Чатурведи. В то время он был главой департамента здравоохранения штата Уттар Прадеш. Триведи купил у него дом и поселился на первом этаже. Поскольку на втором этаже было много места, я начал проводить сатсанги именно там. В то время многие государственные чиновники регулярно посещали мои сатсанги. Среди них были доктор М. К. Гоэл, начальник отделения ортопедии медицинского колледжа Кинг Джордж; доктор Б. К. Гупта, помощник директора департамента здраво-охранения; С. Р. Шарма, бывший главный инженер департамента электроэнергетики штата Уттар Прадеш; С. С. Шукла, главный инженер Бридж Корпорейшн; мистер Шервани, министр сельского хозяйства штата; а также несколько членов законодательного собрания штата Уттар Прадеш.
В 1960-х гг., когда Пападжи все еще проводил сатсанги в своем доме в Нархи, к нему приходил еще один постоянный посетитель, которого Пападжи не включил в этот список.
Я проводил сатсанг в своем старом доме в Нархи. Там могли разместиться 35–40 человек. Каждый день приходила собака и садилась в первом ряду. Она сидела впереди всех, с закрытыми глазами, словно бы находилась в глубокой медитации. Моя жена не хотела, чтобы в дом заходили собаки, потому что она готовила там и заботилась о чистоте. Она жаловалась на то, что эта собака приходит каждый день, и я решил спросить, чья эта собака, и попросить хозяина не приводить ее больше – или, по крайней мере, привязывать ее снаружи.
Я спросил своего знакомого, начальника управления образования, который регулярно посещал сатсанги, чей это пес. Меня удивил его ответ, что этот пес не принадлежит ни одному из людей в этой комнате.
«Он ждет возле главного почтового управления, – сказал он. – Когда он видит группу людей, направляющихся к вам на сатсанг, он присоединяется к группе и входит вслед за ними в дом. Он знает тех, кто приходит сюда регулярно. Каждый день он приходит с другим человеком или с другой группой».
Пападжи продолжает рассказывать о доме, который был куплен для него в Лакнау.
Этот дом скоро стал моей главной базой в Лакнау. Люди, которые приезжали в город, чтобы посетить мои сатсанги, размещались на первом этаже. Многие иностранцы оставались там на долгое время. Беттина Баумер, которая преподавала в Бенаресском Университете Индуизма, приезжала и жила там, как и другая девушка по имени Анакутти. Она была учительницей французского языка из Кералы.
Раз в неделю Триведи возвращался в Карону, деревню, в которой он раньше жил. Он покупал дал, картофель и лук по очень низкой цене, потому что все это росло на соседних полях, и привозил их в Лакнау. Эти запасы шли на прокорм большого числа моих последователей, которые приезжали в этот дом.
Поначалу Триведи демонстрировал мне свою сильную преданность. Он принял меня своим гуру и даже омывал мне ноги в ходе ритуала пада пуджи. Однако через некоторое время у него взыграло эго, и он начал негодовать по поводу того, что я получал так много внимания. Он пел хорошие бхаджаны, аккомпанируя себе на фисгармонии. Ему казалось, что, раз это его дом, посетители должны приходить и к нему тоже, чтобы послушать его бхаджаны и чтения стихов из Рамаяны Вальмики. Но никто не приходил к нему. Каждый, кто входил в дом, направлялся сразу вверх по лестнице ко мне. Даже когда он стоял внизу лестницы, чтобы перехватывать всех, кто входил в дом, никто не слушал его.
Это пренебрежительное отношение ужасно сердило его, и его первоначальная преданность превратилась в ненависть. Он начал писать моим преданным, и в Индии, и за границей, критикуя меня и говоря, что у меня плохой характер. Особенно оскорбительно он отзывался о моих отношениях с Мирой. Я узнал об этом, когда один из моих учеников переслал его письма мне. Когда я узнал, что происходит, я перестал приходить в его дом и возобновил свои сатсанги на Батлер Роуд, в доме моей матери.
После того как я ушел, он в конце концов смог удовлетворить свое желание иметь свою собственную аудиторию для своих представлений. Несколько человек начали приходить к нему, чтобы послушать его пение. Моим условием было, что он должен жить в этом доме один, если он хочет, чтобы я проводил там сатсанги, но когда я ушел оттуда, это правило перестало действовать. Он перевез к себе всю свою семью.
Этот человек еще долгое время после этого публично критиковал меня. Я послал ему письмо, в котором говорилось, что, если он хочет забыть прошлое и прийти ко мне снова, я приму его, но я так и не получил ответа.
Первая встреча Шив Шанкара Триведи с Пападжи произошла в конце 1960-х. «Вриндаван», дом, в котором он жил и где Пападжи проводил сатсанги, был местом встречи преданных Пападжи, живших в Лакнау, до середины 1970-х.
Ом Пракаш рассказал мне несколько историй об учениках, которые приходили к Пападжи в этот период.
В первые годы нашего с ним знакомства (конец 1960-х и начало 1970-х) Пападжи был практически неизвестен в Лакнау. Толп, которые окружают его сейчас, тогда не было. Может, семь-десять человек приходили к нему регулярно. Редко больше.
Большинство этих людей были местными предпринимателями, инженерами или врачами. Один из этих врачей был особенно привязан к нему. Его звали доктор Минни Гоэл, он был хирургом-ортопедом с мировым именем. Он приходил каждый вечер, примерно в 10 часов, после того как завершал свои дела, и проводил всю ночь, сидя в медитации в доме Пападжи. В 5 часов утра он вставал, чистил зубы, выпивал чашку чая и шел в свой медицинский колледж на работу.
Сатсанги в то время были очень неформальными, потому что Пападжи настаивал на том, что люди должны вести себя естественно рядом с ним. Особенно он не любил, когда кто-то сидит перед ним с закрытыми глазами. Он хотел, чтобы люди, приходящие к нему, впитывали его милость так же, как они приступали к своим обычным повседневным делам.
В то время, если кто-то сидел на сатсанге в позе медитации, с закрытыми глазами, Пападжи тряс его за плечо и делал ему замечание, часто в довольно жесткой форме.
«Зачем ты закрываешь глаза? Уходи! Уходи отсюда сейчас же! Не приходи ко мне, если ты хочешь просто сидеть здесь с закрытыми глазами. Будь нормальным! Будь естественным!»
Одним из регулярных посетителей в начале 1970-х был человек по имени Б. М. Гупта. Он был директором департамента здравоохранения и приходил посидеть вместе с Пападжи почти каждый день. Во время одного из своих визитов этот человек читал вслух вопросы и ответы из брошюры Раманы Махарши «Кто я?». После того как он прочитал первые два вопроса и ответа, отключили свет, и мы оказались в темноте. Какое-то время мы сидели молча.
Вдруг Пападжи крикнул Гупте: «Почему ты остановился?»
Мы все засмеялись, так как подумали, что он шутит.
Пападжи сказал: «Нет, нет. Я серьезно спрашиваю. Почему ты остановился? Почему ты не продолжил читать?»
Чиновник ответил: «Как же я могу продолжать читать? Здесь абсолютно темно. Как я могу читать, если я не вижу книгу?»
«А, – сказал Пападжи, – тогда всё ясно. Если бы ты читал ее со своим внутренним светом, тебе было бы не важно, включен свет или выключен».
Мы всё еще думали, что он шутит с нами.
Этот человек сказал: «Только вы можете это делать. Мы, простые смертные, вынуждены пользоваться электрическими лампочками».
«Откуда ты знаешь, что это так? – настаивал Пападжи. – Разве ты когда-нибудь пробовал? Попробуй сейчас и посмотри, что получится. Может быть, ты тоже можешь это делать. Если ты не попытаешься, как ты выяснишь, можешь ты это делать или нет?»
Затем, в полной темноте, этот человек начал читать текст из «Кто я?». Я знал, что он не знаком с текстом, поэтому он не мог читать его по памяти.
В конце этого сатсанга я подошел к нему и спросил, как он это сделал.
Он ответил: «В тот момент, когда Пападжи сказал: „Попробуй сам и посмотри, что получится“, у меня в голове словно вспыхнул свет, отчего я увидел весь текст освещенным внутри себя. Я как будто читал с подсвеченного экрана в моей голове».
С этим же человеком произошел еще один странный случай с участием Пападжи. Они оба были очень крупными мужчинами, примерно по 85 кг каждый. Однажды они вместе поехали на рикше и своим общим весом сломали заднюю ось повозки. Ось сломалась, и они упали на землю. По странной случайности, они оба при падении повредили себе коленную чашечку. Я знаю это, потому что позже они сделали рентгеновские снимки в местной больнице. Несмотря на то что они оба перенесли одинаковую травму, этот несчастный случай, похоже, никак не повлиял на Пападжи. Он отошел от сломанной повозки без всяких видимых признаков боли. Зато чиновнику пришлось провести несколько недель с ногой, зафиксированной в неподвижном состоянии, пока перелом не сросся. Пападжи, несмотря на то что он не получил серьезных травм, с тех пор очень осторожно относился к рикшам. В течение следующих нескольких лет он всегда осматривал ось повозки рикши, в которой собирался ехать. Если она его не удовлетворяла, он искал другого рикшу.
Я уже говорил, что у меня не было определенной причины для того, чтобы ходить к Пападжи. У меня была зависимость от его физического присутствия, но я никогда не мог бы сказать, что я ходил туда, чтобы что-то получить от него. У меня не было никаких ожиданий, никаких амбиций, для достижения которых мне нужна была бы его помощь. Я даже не пытался духовно развиваться. У меня не возникало подобных мыслей. Я так часто ходил к нему, потому что какая-то внутренняя сила заставляла меня делать это, но у этого действия не было никаких мотивов. Я приходил, потому что должен был приходить.
Примерно в это же время у меня произошла случайная встреча с Рамом Моханом Шармой, электротехником, который работал на государственной службе. Он знал Пападжи много лет и приходил к нему почти каждый день. Я думаю, что он регулярно ходил к нему с 1954 г. Его отец тоже был электротехником и последователем Пападжи.
Прежде чем рассказать эту историю о Раме Мохане Шарме, я должен сказать, что редко встречал таких преданных учеников Пападжи, но он был одержим результатами. У него была очень четкая духовная цель, и он прилагал очень много усилий, чтобы достичь ее. Я вовсе не был таким.
После того как я ходил к Пападжи примерно в течение года, этот человек спросил меня: «Ом Пракаш, ты приходишь к Пападжи каждый день. Я наблюдал за тобой какое-то время. Чего ты достиг благодаря всем этим визитам? Что ты получил от него?»
«Ничего», – ответил я. Я не думал, что я достиг чего-то благодаря своим визитам к нему.
«Тогда зачем ты приходишь?» – спросил он.
«Не знаю», – сказал я.
Я не уклонялся от ответа. Я на самом деле не знал, почему я прихожу к Пападжи каждый день.
«Значит, ты зря тратишь время!» – воскликнул Рам Кумар Шарма.
«Я не знаю, трачу ли я свое время зря», – ответил я.
Моя неспособность давать вразумительные ответы начала раздражать его.
«Каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, ты отвечаешь „Не знаю“. Если ты не знаешь ответов на эти вопросы, то что ты вообще знаешь?»
«Я не знаю даже этого».
На этом наш диалог закончился. Он был так раздражен моей неспособностью дать разумное объяснение своему поведению, что просто встал и ушел.
Хотя я и отвечал честно, его вопросы заставили меня впервые в жизни задуматься над этим. Почему я ходил к Пападжи? Получал ли я что-нибудь от этих визитов? Достиг ли я чего-нибудь, приходя к нему ежедневно? Я решил поделиться своими сомнениями с Пападжи.
На следующий день, когда я был у него, я подошел к нему и спросил: «Пападжи, можно задать вам один вопрос? Меня что-то беспокоит».
«Да, конечно. В чем дело?»
«Пападжи, – начал я, – мне нужно задать вам один вопрос, который беспокоит меня со вчерашнего дня. Я хожу к вам уже больше года. Когда я оглядываюсь назад на это время, я не вижу, чтобы я что-то приобрел благодаря вам. Я не знаю, что я получил от вас. Можете ли вы мне сказать?»
Пападжи посмотрел на меня и сказал: «Когда мы впервые встретились, мы заключали какое-либо соглашение? Мы принимали на себя какие-либо обязательства? Дал ли я согласие обеспечивать тебя чем-либо?»
«Нет», – ответил я.
«Просил ли я тебя приходить ко мне?»
«Нет».
«Заставлял ли я тебя когда-нибудь ходить ко мне?»
«Нет».
«Почему же ты носишь в своем кармане весь этот мусор? Этот мусор, который ты таскаешь, – не твоя болезнь. Ты подхватил ее от кого-то другого. Если хочешь моего совета, выкинь его. Не носи ничего с собой».
Я последовал его совету. Я перестал беспокоиться о результатах и просто приходил к нему, чтобы удовлетворить свою неутолимую тягу к его даршану.
Моя незаинтересованность в получении от него чего-либо была такой явной, что я даже никогда не считал его своим гуру. Как только ты начинаешь считать кого-то своим гуру, эти отношения неминуемо предполагают определенные ожидания со стороны ученика.
Когда произошел этот случай, Пападжи и Рам Мохан Шарма были знакомы почти двадцать лет. Сначала он был настроен очень скептически, но вскоре стал рьяным последователем. Сам Пападжи описывает, что произошло:
В 1950-х гг. я проводил сатсанги на втором этаже своего дома в Нархи. Однажды ко мне пришла группа примерно из 25 учеников. Они представились членами организации Йогода Сатсанг, основанной свами Йоганандой. Их руководитель, который был президентом одного из отделений этой организации, был инспектором в ведомстве электроэнергетики.
Когда они закончили представляться, президент разъяснил цель своего визита.
«Как говорит свами Йогананда, человек, который реализовал Я, может по своему желанию останавливать свое сердце. Мы слышали, что Пунджаджи – просветленный, поэтому пришли проверить это. Мы хотим проверить, можете ли вы останавливать свое сердце, а мы будем отслеживать ваш пульс с помощью стетоскопа».
Я сказал им: «Я никогда не утверждал, что я самореализованная личность».
Это было правдой тогда и сейчас остается правдой. Я никогда не говорил этого о себе. Может, просветление и имеет место, но если это и так, нет того, кто мог бы сказать: «Я достиг этого».
Хоть я и сказал им, что никогда не говорил этого о себе, а также сказал им, что мне неинтересны их тесты, они настаивали на том, чтобы провести эту процедуру. Они привели с собой врача, чтобы он делал необходимые замеры.
Доктор попытался прослушать мое сердце, и с помощью стетоскопа, и пытаясь нащупать пульс, но он нигде не смог обнаружить сердцебиения. Он был тем более удивлен, что пришел с намерением разоблачить меня как обманщика. Все они хотели продемонстрировать превосходство своего учителя и своих практик, доказав мою неспособность пройти их тест.
Здесь я должен сказать, что я не пытался остановить свое сердце для их теста. Все, что я могу сказать, – это их вера, что это был признак просветленного, могла привести их в такое состояние сознания, в котором они были неспособны услышать мое сердцебиение. Я проходил бессчетные обследования своего сердца и кровяного давления у врачей, которые хотели только выяснить состояние моего здоровья. Никто из них ни разу не обнаружил, что мое сердце не бьется.
Президент, Рам Мохан Шарма, был глубоко поражен результатом.
«На какое время вы можете останавливать сердце? – спросил он. – Как долго вы можете оставаться в этом состоянии?»
«Я не знаю, бьется мое сердце или нет, – ответил я. – Но что я точно знаю, что мне сейчас надо пойти и отправить несколько писем. Пришло время моей вечерней прогулки. Мне нужно отправить несколько писем, так что сейчас я иду в главное отделение связи».
Он предложил отвезти меня на машине, но я отказался, сказав, что люблю ходить пешком. На самом деле я хотел уйти куда-нибудь от этой компании с их дурацкими тестами, но они не хотели отпускать меня.
«Можете ли вы ходить с остановленным сердцем? – допытывался он. – Можно мы пойдем за вами и будем прослушивать вашу спину стетоскопом, чтобы выяснить, можете ли вы двигаться, не используя сердце?»
Я отказался, извинился и ушел.
Я думал, что вижу мистера Шарму в последний раз, но на следующий день он появился в моем доме и сообщил, что решил подать заявление об уходе из общества Йогода Сатсанг.
Он созвал всех членов своего отделения и публично заявил, что он больше не хочет состоять в организации Йогода Сатсанг.
«Я нашел своего настоящего гуру, – сказал он им. – С этого момента я буду последователем Шри Пунджаджи. Он убедительно продемонстрировал, что достиг величайших высот йоги».
Он регулярно приходил ко мне в течение нескольких лет вместе со своей женой. Уходя утром, он часто приводил ее ко мне домой и оставлял ее там, чтобы она могла присутствовать на моем сатсанге, пока он будет на работе.
После многих лет его перестали удовлетворять я и мое учение, и он начал бегать за другими гуру. Он прочитал индийскую книгу под названием «Медитация через секс» Раджниша и решил поехать в Пуну и стать там санньясином. Он принял новые верования так же рьяно, как принимал все предыдущие. Он вернулся из Пуны, полный энтузиазма по поводу своих новых идей и практик и попытался передать учение Раджниша своей семье и друзьям.
Мои друзья, которые хорошо его знали, рассказывали мне, что он вместе со своими родителями, женой и братьями сидел в своем доме, подпрыгивая вверх и выкрикивая «Ху! Ху!» так громко, как только мог. Очевидно, это была одна из тех медитаций, которым он научился в Пуне. Он был преданным искателем, серьезным практиком и по меньшей мере год – ярым пропагандистом учения Раджниша. Многие люди, которые посещали мои сатсанги, переходили к нему. Однако через год, когда он осознал, что эта новая система не дает ему никаких плодов, он ушел от Раджниша и стал учеником Муктананды.
Мистер Шарма поехал в Ганешпури, где находился главный ашрам свами Муктананды, и распевал там мантры в течение примерно двух лет. Когда и это не принесло ему удовлетворения, он перешел к Ананде Майи Ма и уехал к ней в Канкхал. Он очень старался быть хорошим учеником, но ему никогда не нравились традиционные формы служения, которые составляли значительную часть ее традиции. Его следующим пристанищем стал Путтапартхи, ашрам Саи Бабы. Он влюбился в Сатья Саи Бабу, и, когда в конце концов вернулся в Лакнау, он превратил свой дом в ашрам Саи Бабы. На одной из стен был огромный портрет Сатья Саи Бабы, который стал знаменитым из-за того, что на его поверхности материализовывался вибхути и падал на землю. Его дом и эта картина в конечном итоге стали центром паломничества. Когда распространились слухи об этом чуде, тысячи людей начали посещать его дом.
Ом Пракаш продолжает свои воспоминания о мистере Шарме.
Рам Мохану Шарме нравилось спорить с Пападжи по различным философским вопросам, но он не мог понять ту сторону Пападжи, которая была бхакти. В то время Пападжи часто говорил о своей любви к Кришне и о преданности в целом, но мистер Шарма отвергал все разговоры об индуистских божествах как примитивные суеверия. Однажды, когда мистер Шарма в Нархи шел к Пападжи, перед ним появились Кришна и Арджуна в колеснице. Он не мог не верить собственным глазам, поэтому после того случая он перестал смеяться над индуистскими божествами. Сам же Пападжи только посмеялся, когда выслушал эту историю.
Несмотря на то что Пападжи всю свою жизнь был пламенным бхактой Кришны, он редко говорил о своей преданности. Это вызывает у него слезы, и я не думаю, чтобы ему нравилось, когда его видят плачущим. Сейчас, когда это случается, он меняет тему разговора или смотрит в сторону, чтобы скрыть слезы, но когда я познакомился с ним, он меньше заботился о том, чтобы скрывать свои эмоции. Однажды мне повезло слышать, как он пел Бхагаватам ежедневно, в течение двух или трех месяцев. В иные дни он не мог произнести более чем полстрочки, чтобы к его горлу не подступали слезы преданности.
Жена мистера Шармы, Индира, тоже была рьяной преданной Пападжи в течение многих лет. Когда у нее не было работы по дому, она приходила к Пападжи и делала для него какую-то часть работы. Она подметала его дом, чистила кухонную утварь и даже готовила ему еду. Через какое-то время она начала пренебрегать работой в своем собственном доме, чтобы проводить все больше и больше времени с Пападжи. Сначала ее муж не возражал против ее визитов к Пападжи, так как думал, что это ей на пользу, но когда она начала пренебрегать им и своими обязанностями по дому, его энтузиазм по поводу этих визитов начал постепенно угасать. Он был моим другом и несколько раз говорил мне, что его жена совсем забросила свою работу, чтобы проводить время с Пападжи.
«Ом Пракаш, – говорил он, – она все время убегает к нему домой. Как только я ухожу в офис, она бросает всю свою работу и со всех ног несется к Пападжи. Я говорил ей, чтобы она оставалась дома и больше занималась хозяйством, но она уже не слушает меня».
Эта проблема перешла в критическую стадию через несколько дней, когда она прибежала, как всегда, утром, забыв закрыть дома газовый баллон.
Спустя несколько часов ее свекор начал барабанить в дверь Пападжи. Этот человек, который был главным инженером в департаменте электроэнергетики, явно был очень рассержен. У него в руке была палка, которой он размахивал перед носом Пападжи.
Он начал оскорблять Индиру на глазах у всех. «От этой твари никакого толку! – кричал он. – Она даже не потрудилась выключить газ, прежде чем уйти из дома. Во всем доме воняет газом! Весь дом мог взлететь на воздух или сгореть из-за ее беспечности и глупости. Хоть ничего серьезного и не случилось, я все-таки должен теперь платить за новый баллон, потому что эта женщина выпустила весь газ из старого баллона!»
Индира сидела рядом с Пападжи, трясясь от страха. Поскольку ее свекор кричал и махал своей тростью, ей, наверное, казалось, что он вот-вот начнет ее бить.
Пападжи выслушал все жалобы, а затем очень мягко сказал Индире:
«Нельзя быть такой беспечной. Такие вещи всегда надо проверять, прежде чем выходить из дома. Иди домой со своим свекром и удостоверься, что твой дом в безопасности».
Они уехали вдвоем на том же рикше, на котором приехал свекор. Когда они приехали, он вошел первым, так как хотел показать Индире, что вентиль на баллоне был полностью открыт. Он не хотел, чтобы она вошла первой и тайком завинтила его. К его изумлению, когда он вошел в кухню, вентиль был закрыт, и в доме не было запаха газа.
Индира вернула себе остатки храбрости и сказала ему: «Почему вы обвиняете меня в таких вещах? Вы думаете, что можете кричать на меня, когда вам хочется, потому что я из бедной семьи, а вы люди богатые. Вы сами видите, что вентиль закрыт. Газом не пахнет. Если бы произошла утечка газа, во всем доме бы воняло».
Он не мог поверить своим глазам. Он начал еще больше оскорблять ее, говоря, что газ в баллоне кончился и что ему придется увезти его, чтобы его снова наполнили. Он поднял баллон, чтобы вынести его из дома, и обнаружил, к своему величайшему изумлению, что он был абсолютно полным. Это по-настоящему привело его в замешательство. Когда он в этот день обнаружил утечку, он поднял газовый баллон, чтобы проверить, сколько газа осталось, и обнаружил, что баллон пуст. Он нашел какое-то рациональное объяснение тому, что вентиль был закрыт и запаха газа не было, но не мог даже представить себе, каким образом баллон мог снова оказаться полным за короткое время его отсутствия.
Рам Мохан Шарма много лет занимался йогой. Пападжи пытался отговорить его от этих занятий, но мистер Шарма очень любил это. Пападжи считал, что ни один из традиционных духовных путей не был дорогой к просветлению. Он всегда говорил, что нет никакого пути к просветлению. Мистер Шарма никогда не принимал учение Пападжи, несмотря на то что одно время очень уважал его. Через некоторое время он перестал ходить к Пападжи, но иногда слышал о нем. Несколько наших общих знакомых рассказывали, что он публично критиковал Пападжи, говоря, что его учение ложно.
Годы спустя до меня дошли новости, что он находится в Лакнау, – у него случился сердечный приступ, и он попал в больницу. Мне удалось увидеться с ним на несколько минут в тот же день, когда я узнал о его состоянии.
Когда он увидел, как я вхожу, он сложил руки в приветствии и заговорил со слезами на глазах.
«Ом Пракаш, я думаю, мне осталось недолго. Я знаю, что ты очень близок с Пунджаджи. Мне кажется, я больше никогда его не увижу. У меня к тебе последняя просьба. Если я умру здесь, прошу тебя, сходи к нему и преклонись перед ним от моего имени. Скажи ему, что Шарма склоняется перед ним и просит прощения за все, что он сделал, и все, что он говорил о нем. Прошу тебя, передай ему мои слова. Скажи ему, что я напрасно потратил свою жизнь, носясь по всей Индии и ища истины в разных ашрамах. То, чему Пунджаджи научил меня и чему учит до сих пор, можно пережить на своем опыте, только бросившись к его ногам и полностью сдавшись ему. Я никогда не мог это сделать, поэтому я так и не смог вкусить плод его учения. Я слишком любил обсуждать с ним теории. Я хотел убедить его, что мои верования и мой путь был лучше, чем его. Пунджаджи отказывался идти на компромисс. Он говорил мне правду, как он видел и переживал ее, и отказывался признавать, что в моих словах есть хоть капля истины. Я думаю, что он был прав, а я ошибался. Прошу тебя, скажи ему все это и передай ему мои запоздалые извинения».
Медицинский прогноз мистера Шарма был таким же неверным, как и его философские воззрения. Он выжил после этого сердечного приступа и прожил еще несколько месяцев. В то время как у мистера Шарма случился этот приступ, Пападжи не было в Лакнау, но через пару месяцев он вернулся. К тому моменту мистер Шарма был смертельно болен другими болезнями. У него была печеночная и почечная недостаточность, и ожидалось, что он проживет не более нескольких дней. Я рассказал Пападжи, что произошло, когда я навестил мистера Шарму, и выполнил свое обещание, преклонившись перед ним от его имени.
Читать бесплатно другие книги:
