Публичное одиночество Михалков Никита

Системы, конечно же, нет, но основа – это взаимное уважение в семье. Я всегда считался с их мнением, но они тоже всегда знали, что их мнение не последнее.

Последнее мнение все-таки будет за мной. (I, 37)

(1992)

Интервьюер: А какой Михалков отец?

Жесткий. Но страстно любящий своих детей.

Я хочу дать им нормальное образование, знание языков… Я никогда не заставлял их подчиняться моим законам, я учил их думать, создавать свои нравственные ценности, чтоб нормально было на душе.

Они независимы, но так или иначе приходится вмешиваться, корректировать их поступки или взгляды…

Есть такое слово – обожание. Вот обожание и боготворение есть единственно правильное российское взаимоотношение между детьми и родителями.

Это традиция в нашей семье. (II, 23)

(1993)

С моими детьми у меня бывают конфликты.

Но я в достаточной степени проявляю себя жестко, ибо считаю (может, и ошибаюсь), что Россия – особая страна, и любовь к детям у нас совершенно другая, и свобода по-иному понимается. Конфликты я пытаюсь разрешить мирным путем, но их исход, как правило, предрешен. И не в пользу детей.

Когда моего старшего сына забирали в армию, а была возможность оставить его в Москве, отдать в кавалерийский полк под Москвой, в ансамбль и прочее, то я, используя свое влияние, попросил тогдашнего начальника погранвойск отправить его на Дальний Восток, в пограничный флот. И делал я это совершенно осознанно, ломая себя как отец, но я знал по себе, что человек, который хочет жить в этой стране, должен иметь иммунитет. И разницу между жизнью в Москве и на Дальнем Востоке он должен ощущать и сам делать выводы из этого.

Самым большим подарком для меня в результате стало то, что я начал получать от него потрясающие письма. Да, сначала он просил прислать ему двухкассетный «Шарп». А потом написал: «Знаешь, пришли мне вместо «Шарпа» пару шерстяных носков». И эта естественная, нормальная переоценка произошла без всякой спекуляции: «давайте будем ближе к народу».

Думаю, что человека из него сделали именно эти три года. Он вернулся совершенно иным, причем не поломанным, нормально «оттрубил» от звонка до звонка. Думаю, что этим я помог ему больше, чем если бы он прослужил в ансамбле, потом бы комиссовали и поступил бы куда-нибудь. (I, 46)

(1994)

У меня четверо детей, двое из них поступали во ВГИК.

Я им тогда сказал: «Про вас всегда будут говорить, что все, чего вы добились, это благодаря отцу. Мне говорили то же самое. Но в глубине души вы должны быть уверены, что ваши успехи – ваша заслуга».

И никогда детям в их профессиональном продвижении не помогал. (I, 57)

(1994)

В мою задачу входит – не мешать им и не обязывать…

Я не помогал Ане и Тёме поступать в институт, не прилагал никаких усилий – тому есть свидетельства всех, кто бы очень хотел, чтобы было наоборот.

Я так воспитан родителями.

В свое время они не знали, куда я поступаю, куда ушел служить. Отец получил от меня письмо из армии, когда я уже был на Дальнем Востоке… (I, 65)

(1999)

Интервьюер: Бывает ли, что Вы извиняетесь перед своими детьми? Да. Я это делаю с наслаждением.

Мне очень приятно извиниться, когда я бываю неправ, а самое главное, я знаю, насколько им важно, что я извинился. (II, 31)

(2002)

Интервьюер: Не скучаете по старшей дочери, Анне: ведь она вышла замуж и живет теперь отдельно, своей жизнью?

Замечательно, что у нее есть своя жизнь. Ведь и мой покой зависит от сознания того, что у нее все в порядке. Она настолько сейчас успешна и самодостаточна, что не нуждается в моей помощи.

Это для меня радость и счастье. Значит, все хорошо. Так и должно быть.

Поужинать или куда-то съездить вместе – ради бога, с удовольствием. В нашем доме у каждого из детей есть комната. Всегда в любое время они могут приехать и пожить с нами. Но я не сторонник того, чтобы все время держать их за узду.

Да, было время, когда дети должны были быть со мной. И я всегда появлялся в их жизни, когда был им необходим. Но никогда нарочито не демонстрировал свое отцовство и воспитание. (II, 41)

(2002)

Вопрос: Вы смотрите с вашими внуками «Спокойной ночи, малыши!», которые ведет ваша дочь Аня?

Когда Аня ведет передачу, я обычно чем-то занимаюсь, а вот внуки точно смотрят.

А сколько у Вас всего внуков?

Пять голов, жду шестого. У Ани – двое, у Степана – трое. И теперь вот у Тёмы.

А Надя не собирается?

Ей пятнадцать лет. И еще она должна сняться в моем новом фильме.

А как Вы представляете себе ее будущего мужа? Он должен быть творческим человеком или политиком?

Надя настолько сильный человек, что там ничего пустого не пройдет. Кто бы он ни был по профессии. (I, 90)

(2004)

Вопрос: Ваша младшая дочь Надя… почему она не пошла по стопам отца, а поступила в МГИМО?

Зачем ей идти по моим стопам?..

Пусть пока сначала языки поучит. Она очень разумно это для себя решила, сама поступала, без какой-нибудь там моей помощи (хотя никогда и никто мне не поверит). Ничего, кроме фамилии, у нее не было. Учит английский и, наверное, возьмет итальянский и французский.

Она вкалывает, как лошадь, поверьте мне.

Она же одеждой занималась.

Это такое…

Увлечение?

Я думаю, это увлечение больше ее мамы. Надя же из другого теста. Она не тусовочный человек. Я имею в виду модельный бизнес. (I, 105)

(2006)

Интервьюер: Дочки ваши сейчас вовсю снимаются. Вот все говорят, что Надя очень выросла как актриса.

Для начала – она просто очень выросла. Но еще тогда, в «Утомленных солнцем», я увидел, как она стояла за кадром – вот сейчас ей надо в него войти! – и раскачивалась, в шесть лет!

Готовилась?

Да!

Потом увидел ее у Кеосаяна в «Президенте и его внучке». И честно тебе скажу: ужасно заревновал! Мне казалось, что моя дочь может хорошо играть только у меня, а она вдруг профессионально работает у Кеосаяна!

А сейчас еще Анна стартанет двумя картинами: «Времена года» и «Изображая жертву»…

Когда Тёма и Аня поступали во ВГИК, я сказал: «Ребята, единственное, что я могу для вас сделать – это ничего не делать, чтобы вы туда поступили. Все равно все будут думать, что я вас устроил, но у вас будет один приоритет: вы будете знать точно, что сделали это сами».

А это самое главное ощущение. (II, 53)

(2006)

Вопрос: Хотелось бы узнать, когда ваши внуки появятся на экране?

Хорошо бы выработаться детям, а тут уже внуки. Не многовато ли будет нас? Внуки – они маленькие еще. Хотя старшая, Сашенька, дочь Степана, очень артистична.

Посмотрим, как Бог даст.

А Вы сами смотрите «Спокойной ночи, малыши!», когда Аня их ведет?

Я в это время, к сожалению, работаю, но несколько раз смотрел. Меня другое поразило – однажды мы стояли в церкви, я видел, как маленькие дети смотрят на Аню. Я никак не мог понять, в чем дело. Она же говорит: да что ты, это же мои зрители! Они завороженно, отвернувшись от алтаря, глядели на тетю Аню. Очень было странно мне смотреть и очень трогательно.

Но Анины фильмы Вы успеваете посмотреть?

Я не видел ни одной ее картины из последних – ни «Изображая жертву», ни «Связи». Сценарии оба читал, советы давал, но пока не удается посмотреть.

Когда была премьера «Изображая жертву», я снимал в это время на Кавказе картину «12» под Геленджиком – заканчивал чеченскую историю. (I, 123)

(2006)

Интервьюер: Трудно снимать собственных детей?

Не-а.

Мне не было трудно с ними никогда. Опасения, что не сыграет, в случае с собственным ребенком, конечно, носят более терпкий характер, чем если не сыграет «чужой» артист.

С другой стороны, у меня, как у режиссера, есть приемы, которыми всегда можно «прикрыть», заменить актерский класс. Но мне практически никогда не приходилось этим пользоваться.

У нас с детьми такая нутряная мощная связь, что им надо только импульс дать. И остановить вовремя…

Вы считаете своих детей, ну, девочек, скажем, талантливыми с точки зрения актерства?

Надя очень точно калькулирует эмоцию, поддерживая ее в том состоянии, когда она и не выплеснется лишний раз, и не заглохнет. Она интуитивно к этому пришла, еще ребенком, на «Утомленных солнцем». У нее вообще очень развит интуитивный аппарат актерский.

А Анна уже обладает и сильной техникой. Снимается, работает самостоятельно, заняла свою нишу, чему я очень рад. Она умеет свое существо преобразовывать в характеры, которые играет. Это и она, и не она. У нее личный опыт идет на пользу работе – это редкое качество и очень полезное.

Они интересуются вашим мнением?

Интересуются. Даже можно сказать – трепещут. Им важно, что я думаю.

И что же Вы думаете, в частности, о картине «Связь»? Вам понравилось?

Мне кажется, Аня там сыграла очень точно.

Я сказал Дуне Смирновой, что картина должна заканчиваться раньше: когда героиня порезала палец, и звонит телефон, и он сидит… Это было бы более чувственно. Но фильм, на мой взгляд, достойный.

Надя не собирается посвятить жизнь актерской профессии?

Почему, собирается. Более того – мечтает.

И при этом учится в МГИМО?

Пусть учится. Я предпочитаю, чтобы она закончила МГИМО, нежели курс у какого-нибудь второстепенного режиссера во ВГИКе, а потом обивала пороги московских театров. Или, наоборот, бралась бы за все подряд и думала, что ухватила бога за бороду. (I, 126)

(2007)

Интервьюер: Степан не давал Вам понять, что чувcтвует себя обделенным отцовской любовью?

В явном виде никогда этого не показывал, хотя в какой-то момент сказал, что хочет пожить со мною. Ему тогда лет двенадцать исполнилось.

Потом была ситуация, когда Степина жизнь могла повернуть не в ту сторону, обернуться крупными неприятностями. Вдруг почувствовал себя одиноким, брошенным родителями, никому не нужным. И понеслоcь по полной программе: «Ну и пусть я плохой, а вы разве лучше?» Дескать, назло маме отморожу себе уши… Дальше – больше: «Кто ты, собственно, такой, чтобы мною командовать? Что хочу, то и делаю. У тебя есть Тёма, Аня, им приказывай!»

Если бы жили вместе, я знал бы, что ответить. В семье все саморегулируется, приходит в некое соответствие. В случае же со Степой ощущал себя дискомфортно. Ну хорошо, щелкну сына по носу, одерну, поставлю на место. И чего я добьюсь, показав, кто тут хозяин? Это ведь, как ни крути, не его дом. Уйдет, унося обиду. Считал, что не вправе так поступать, пока Степан не переехал ко мне.

Как Татьяна отреагировала на его появление? Ведь вы уже были женаты?

Да, росли Аня, Тёма.

Таня к Степе привыкала с трудом… На мой взгляд, абсолютно нормальная женская реакция. Мать кружит над своими детенышами и не подпускает чужих. (II, 57)

(2007)

Несколько лет назад пришла Анна и сказала: «Папа, делай что хочешь, но я буду жить с этим человеком».

Дочка была готова, что устрою скандал, стану кричать, топать ногами. Вместо этого спокойно ответил: «Пожалуйста. Только не забудь, какую фамилию носишь», – и Аня от неожиданности разрыдалась.

Интервьюер: О будущем законном супруге речь?

Нет, это было раньше и с другим человеком. Если бы разговор шел о замужестве, я вел бы себя иначе. А так понимал, что бессмысленно ломать Аню, попытки надавить на нее приведут к обратному результату.

Слышал, Анна развелась недавно?

У нее сложные отношения с мужем, которые носят страстный, темпераментный характер, но в семье растут двое очаровательных детей, уверен, их родители сумеют договориться.

Дочь спрашивала вашего совета перед тем, как идти под венец?

Просила благословения. Стараюсь не вмешиваться в чужие отношения, не лезу с подсказками и рекомендациями, если о том не просят.

Так поступали мои отец и мать.

Считаю самой большой родительской ошибкой попытку диктовать волю с позиции силы. Нельзя рулить чужими жизнями. Это плохо заканчивается.

Газеты утверждают, будто в последнее время у Вас осложнились отношения с Тёмой.

На заборе тоже много всякого написано, а там дрова.

Тёма сказал, что журналисты приписали ему слова, которых он не произносил. Извини, но я привык доверять своему сыну, а не людям, среди которых немало тех, кто сделал ложь профессией…

Конечно, конфликты в семье случаются, а как без этого? Но они не разрушают, а укрепляют связь между родителями и детьми, если отношения глубокие и доверительные. (II, 57)

(2009)

Вопрос: Кого из ваших детей Вы считаете самым талантливым именно в кино? Кому из них Вы готовы передать свое дело?

Что касается моих детей, отвечу древней мудростью: «Человек полагает, а Бог располагает»… (XV, 41)

(2009)

Вопрос: Вы сняли фильм «Утомленные солнцем – 2», и там играют ваши дочки. Вы довольны их работой актерской?

Да, доволен.

Между ними не было соперничества, кто лучше играет?

У них соперничество, даже когда они не играют в одном фильме. Оно естественно совершенно, очень трогательное. И бывает иногда даже очень сердитое.

Тем не менее каждая занимает свою поляну, окучивает ее, и они не пересекаются.

Как Вы считаете, Вы сумасшедший папа? И к кому в вашей семье дети чаще идут за советом?

Я не сумасшедший папа, это совершенно точно. Даже порою наоборот.

Но мне очень дорого, что самые критические вопросы, порой даже неудобные, дети несут ко мне. Ладно, с мальчиками понятно. Но когда девочки спрашивают о том, чего, казалось бы, мне бы не надо знать, это бывает очень нелегко, но очень важно!

Я на все вопросы стараюсь отвечать совершенно честно, хотя, может быть, это выглядит непедагогично в общепринятом понимании. Вот сумасшедший папа так бы не ответил. Поэтому за советом идут.

А папа я не сумасшедший. (I, 136)

(2009)

Интервьюер: У Вас четверо очень талантливых детей, которых Вы периодически в своих фильмах задействуете. Тяжело ли отцу снимать своих чад?

Дело все в том, что, когда они на площадке, я к ним как к детям не отношусь.

Как к актерам?

Только. Притом зачастую намного жестче, чем к остальным…

Дети советуются с Вами в непростых жизненных ситуациях, приезжают поговорить один на один, доверяют какие-то тайны?

Когда припекает – да, но наши отношения построены таким образом, что они до конца пытаются разрешить свои проблемы сами. Когда не получается, приходят ко мне, и я считаю, что это правильно. Иногда, видя, что они еще могут побарахтаться, предлагаю им попробовать выплыть самим – если и после этого что-то не удается, подставляю плечо. (I, 137)

(2010)

Интервьюер: Дочка Надя стала актрисой?

Она окончила МГИМО, факультет пиара. И я очень рад, эта профессия всегда ей может пригодиться…

Она очень хорошо, надеюсь, сыграла в нашей картине. И еще в одной. У нее большой круг интересов: она любит сниматься, читать, хочет продюсировать и, я полагаю, играть в театре, ездит в монастыри… Она живой человек и настоящий товарищ…

И я очень рад, что она не стала заложницей профессии, которая сама по себе очень зависима. И думаю, она счастлива, потому что она может выбирать, будет сниматься только в тех проектах, которые ей очень нравятся… (I, 142)

(2010)

Интервьюер: В отличие от Анны Михалковой, Надежда не обладает солидным актерским опытом и многочисленными призами – признаниями ее способностей…

Мне более важно мое признание ее мастерства. Она очень профессиональна! Она меня поразила.

Откуда это взялось?

Генетика?

Может, и другое: она смотрела, слушала, впитывала?

Я наблюдал еще тогда, когда ей было шесть лет, как она входит в роль, накачивается, готовится. Подсознательная концентрация, лишенная профессионального навыка, сейчас выросла в удивительные способности. Уверен, если она по этой дороге пойдет, то станет большой актрисой.

Важно было снять в этом фильме < «Утомленные солнцем – 2» > детей – ведь, кроме Надежды, играют еще Анна и Артем?

Я к такому шаманству отношусь легко. Просто в своих ролях они на месте – я в этом абсолютно убежден. (I, 143)

(2010)

Интервьюер: Как же Вы не побоялись отправить на такие съемки < «Утомленные солнцем – 2» > собственных детей?

Ну это скорее говорит об их достоинствах, а не о моей жестокости. Значит, был в них уверен. Значит, знал, что не будет за них стыдно. У Нади ведь роль наисложнейшая. Так она стремилась сама все делать, без дублера.

Без усилий не будет результата!

Неужели ни разу за дочь сердце даже не ёкнуло? Не по-режиссерски – по-отечески?

Ёкало, и часто.

Однажды на зимних съемках она цемента наглоталась. Дело в том, что цемент удобно запускать ветродуем вместо снега, когда снимается пурга и метель. Честно говоря, думаю, снимать «на цементе», когда в кадре живые артисты, – в какой-то степени противозаконно. Но, когда я понял, что Наде в лицо порывами летит цемент, изменить что-то уже было невозможно. К концу эпизода Надя стала задыхаться, зашлась от кашля. Цемент забил дыхательные пути. Плюс сцена снималась на страшном морозе. Пришлось отпаивать Надю чаем, заставили даже глотнуть спирта – чтобы хоть как-то отогреть. Все обошлось – Бог миловал…

Ваша супруга Татьяна не просила Надю пожалеть?

Конечно, просила. Но, думаю, пойди я жене навстречу, сама Надя бы не простила мне этого. Надя – перфекционист по сути своей. В этом мы с ней похожи. Она сама настояла на том, чтобы не пользоваться никакими возможными послаблениями, вроде лишний раз вызвать дублера или забежать на морозе в вагончик погреться. В этом она настоящий друг, профессионал и партнер, на которого можно положиться. И это касается всех – и Анны, и Тёмы. Надо стоять – стоим. Надо ждать – ждем. Надо – значит, надо.

По правде говоря, Тане не рассказывали и половины того, с чем Наде приходилось сталкиваться. Щадили мы ее. Мама у нас – любимая и замечательная, но очень эмоциональная и темпераментная. Приезжая иногда на площадку, она, как назло, попадала на довольно жесткие сцены. Допустим, в Праге мы по нескольку часов снимали Надю на мине, плавающей в холодном бассейне. После нескольких Таниных посещений я просто понял, что так дальше продолжаться не может. Она причитала, охала да ахала. А когда Надя душераздирающе кричала: «Па-а-а-па!» – у нее слезы лились из глаз. На таких съемках нет места личным эмоциям. Все и так были на страшном взводе. Хотя реакция Тани была совершенно нормальной и житейской: она боялась за своего ребенка, который находился в экстремальных условиях. Но эта «клушестость» в данном случае могла спровоцировать тяжелые, непоправимые последствия… И тогда я сказал: «Стоп, секунду, мухи отдельно, котлеты отдельно. Хочешь быть здесь – будь, смотри, но молча. Или не приезжай на площадку, гуляй и наслаждайся жизнью».

Самая близкая дорога к разрушению – это истерика. Гениально сказал Тамерлан: «Храбрость – это всего-навсего терпение в опасной ситуации». Думаю, если бы Таня была свидетелем одного падения, у нее сердце просто могло бы не выдержать. Когда Надя, сбегая с холма, на всей скорости упала и сильно ударилась головой о землю. И тишина… Ни звука… На площадке все потеряли дар речи. Ведь могло случиться все, что угодно – потеря сознания, сотрясение мозга или еще что-то, о чем я даже думать не хочу… Я тогда себе сказал: «Спокойно. Тихо. Все хорошо». Но сам лишь через несколько секунд смог вымолвить: «Надя, ты жива?!» Эти слова прозвучали в тишине как-то неестественно громко. Но, уверен, самое страшное для Нади и для всей съемочной группы тогда было услышать истерику и потерять контроль над собой…

Во всех будущих картинах планируете детей снимать?

Почему? Совсем не обязательно. Хотя все трое – уже ребята проверенные, нельзя поддаваться излишнему соблазну… Будет роль – буду снимать. Или, допустим, напишу роль отдельно. Я вообще сторонник того, чтобы сценарии писались под конкретных актеров. Даже небольшие роли и Артема в «Предстоянии», и Анны в «Цитадели» писались специально под них. (II, 61)

(2010)

Интервьюер: В истории с недавней свадьбой Нади Вы действительно были против ее отношений с женихом? Говорят, его от Вас даже скрывали…

Это что? Писали такое, что ли? Зачем Вы верите этому? Или Вы сами так считаете? Я же не могу ходить и на каждом углу кричать: «Нет! Не было такого!»

Но это неправда. Она выбирает сама. Я никогда не вмешиваюсь в жизнь моих детей. Единственное, что им говорю: «Помни, как твое имя и фамилия, и соответственно им поступай». (I, 147)

(2010)

Интервьюер: Перейдем к вашим внукам. Что можете сказать о них, об их радостях, огорчениях?

В нашей семье очень преемственные отношения.

Мои внуки тоже не воспринимают меня как известного режиссера. Для них я просто Никитон, существо, которое их родители почему-то называют папой. Нет в них этого: «Ах, наш дед – режиссер!» Сомневаюсь, что они вообще что-то видели из моего творчества. Но для меня это и не главное.

Главное – чтобы они были здоровы и естественны. Чтобы не было вседозволенности, поскольку вседозволенность – это хаос. Мне нравится, как мои дети воспитывают внуков. Хотя, может быть, Аня немного «перемягчает». Не всегда нужно умиляться тому, что делают дети. Они это чувствуют и начинают эксплуатировать, что плохо…

Но это уже детали, а в целом все правильно. (II, 67)

(2011)

Интервьюер: Ваш бойцовский характер передается по наследству? Вопрос немаловажный, ибо семья Михалковых прирастает. В минувшую субботу <21 мая> Вы стали дедом в седьмой раз – Надя родила Вам внучку…

Да! Нину, Нинико.

Какой у Надьки характер – это отдельный разговор. Я звоню ей вечером: прошу дать чей-то телефон, срочно нужен. Она говорит: «Тебе сейчас Резо продиктует». А через двадцать минут перезванивает: «Папа, все, я родила»… (I, 153)

(2011)

Интервьюер: На внуков время остается? Воспитываете?

Воспитывают пусть родители. У нас другие отношения – мы возимся, деремся, ездим на квадроциклах, играем в электронный теннис, футбол…

У Вас недавно родилась седьмая внучка. Что почувствовали, когда взяли на руки?

В руки мне Нину не дали, я ее только поцеловал. Она замечательная! Пока непонятно, на кого похожа. Если на Надьку – будет русопятой, если на Резо – будет грузинкой… (XV, 52)

Жена

(1991)

Интервьюер: Чем занимается ваша жена?

Имея детей, трудно чем-нибудь заниматься, кроме дома и семьи. Она была когда-то манекенщицей, переводчицей, преподавательницей английского языка…

У Вас не бывает к ней претензий как к хранительнице семейного очага?

Ну, я не знаю семьи, в которой бы не было претензий друг к другу, они возникают и исчезают.

Что Вы в ней цените больше всего?

Неожиданность.

А она в Вас? Состоятельность? Популярность?

Да нет, это-то как раз мешает ей, потому что она не из тех, кто хочет пребывать в свете этих, так сказать, быстропреходящих всполохов. (I, 37)

(2002)

Вопрос: А как Вы относитесь к тому, что у вашей жены Татьяны свое дело, что она занимается модельным бизнесом?

Вы знаете, тридцать лет назад я бы ее убил. Я не хотел, чтобы она занималась каким-то делом, потому что трое детей были бы лишены матери. И надо сказать, что тогда это было верно. Она действительно замечательная мать.

Когда семья более-менее оперилась, хорошо, что у жены появилось свое дело, а если это не так, то она начинает заниматься делами мужа.

А я бы этого не хотел.

Какой цвет глаз у вашей жены?

По-моему, у моей жены светло-карие глаза. Когда она гневается, они темнеют.

(2007)

Интервьюер: А к Вертинской жена Вас ревновала?

Это тоже нормально.

К Насте у меня навсегда осталось чувство, которое ни с чем не сравнить. Это уже не любовь, а нечто абсолютно особенное.

Где это хранится и как проявляется?

Могу годами не думать о Насте, не видеть ее, а потом случайно встретить и – словно не расставались. Такие вещи не поддаются контролю и анализу, что-то неожиданное вдруг всплывает из памяти. Настя остается частью моей жизни, и Таню, думаю, это поневоле напрягает.