Ты боишься темноты? Шелдон Сидни
– Не могла бы я поговорить с ним?
– Минуту.
Вскоре в трубке послышался знакомый голос:
– Алло?
– Мистер Харрис?
– Да.
– Это Келли. Я решила принять ваше приглашение на ленч.
На другом конце провода повисло молчание.
– Правда? – выдавил наконец Харрис. – Это... я ужасно рад!
– «Лоран», сегодня, в час.
– О да, конечно. Огромное спасибо. Я...
– Я закажу столик. До свидания.
* * *
Когда Келли со щенком в руках вошла в ресторан, Марк уже ждал ее у столика. Он просиял:
– Вы... вы пришли! Я не был уверен... но вы и Энджел принесли!
– Именно, – кивнула Келли, протягивая ему собаку. – Надеюсь, она составит вам достойную компанию. Приятного аппетита.
Она повернулась и направилась к двери.
– Не понимаю, – растерялся Марк. – Я думал...
– Что ж, пожалуй, объясню в последний раз, – отчеканила Келли. – Я хочу, чтобы вы перестали меня донимать. Я достаточно ясно выразилась?
Лицо Харриса залилось краской.
– Да. Да, конечно. Простите меня. Я не... я не хотел... просто думал... не знаю, что... но... пожалуйста, выслушайте меня. Не присядете хоть на минуту?
Келли уже собиралась отказаться, но что-то заставило ее уступить. Презрительно скривив губы, она села.
– Итак?
Марк судорожно вздохнул:
– Мне очень стыдно. Я не думал вас беспокоить. Посылал подарки, чтобы извиниться за тот случай в ресторане. Понимаете, я все искал повод... Когда увидел ваше фото, вдруг понял, что вы мне как родная. А потом встретил вас, и оказалось, что в жизни вы намного лучше... – Он осекся и покраснел еще сильнее. – Следовало с самого начала понять, что такая девушка, как вы, никогда не обратит внимания на недотепу вроде меня. Простите, я вел себя как глупый школьник. Какой позор! Я... просто не знал, как сказать вам, что испытываю, и...
Он замолчал и смущенно провел рукой по лицу. Келли вдруг стало его жалко. Он казался таким беззащитным!
– Понимаете... ну не умею я красиво говорить. Объяснять свои чувства. Всю жизнь я был одинок. Никто никогда... В шесть лет родители развелись и долго сражались за право опеки. На самом же деле я не был нужен ни отцу, ни матери.
Келли молча наблюдала за ним. Каждое слово эхом отдавалось в мозгу, воскрешая нежеланные, давно похороненные воспоминания.
* * *
Почему ты не избавилась от девчонки, когда еще было можно?
Я пыталась, Дэн, но ничего не вышло.
* * *
– В конце концов вышло так, что я рос, переходя от одних приемных родителей к другим, но нигде никому не было дела...
Это твои дядюшки. Не беспокой их...
* * *
– Похоже, я никогда ничего не мог сделать как следует...
* * *
Ужин паршивый... Это платье тебе не идет... Ты плохо вычистила туалеты...
– От меня требовали, чтобы я бросил школу и пошел работать в гараж, но я... я хотел быть ученым. Мне твердили, что для этого я слишком туп...
Келли все глубже погружалась в прошлое. Все внимательнее прислушивалась к его словам.
Я решила стать моделью.
Все модели – грязные шлюхи...
– Я мечтал учиться в колледже, но мне заявили, что для такой работы, на которую я сгожусь, образование не обязательно.
* * *
Учительница? Хочешь всю жизнь считать медяки?.. Лучше вышла бы на панель, покрутила задницей перед мужиками...
* * *
– Когда я получил стипендию в Массачусетсском технологическом институте, мои приемные родители сказали, что я спятил и, вместо того чтобы найти работу в гараже...
* * *
Колледж? Хочешь зря потратить четыре года жизни?..
* * *
Слушать этого чужого человека – все равно что воскрешать в памяти собственную жизнь.
Глубоко тронутая, Келли сейчас переживала те же мучительные эмоции, что и сидевший напротив мужчина.
– Окончив институт, я стал работать в парижском филиале «Кингсли интернэшнл груп». Но по-прежнему оставался одиноким. – Марк долго молчал, прежде чем добавить: – Давным-давно я прочитал где-то, что самое прекрасное в мире – найти свою вторую половинку. Человека, которого вы полюбили бы. И который полюбил бы вас. И знаете, я сразу в это поверил.
Келли продолжала молчать.
– Но я так и не нашел никого... – вздохнул он, – и уже был готов сдаться, когда встретил вас, и... – Больше говорить он не мог. Поспешно встал, подхватив Энджел. – Повторяю, мне очень стыдно. Обещаю никогда больше вас не тревожить. До свидания.
Келли дождалась, пока он шагнет к двери, прежде чем спросить:
– Интересно, куда это вы уносите мою собаку?
Марк Харрис растерянно замер на месте:
– Простите?
– Давайте заключим сделку, мистер Харрис. Я заберу Энджел, но за вами остается право посещения.
До Харриса не сразу дошло. Еще миг – и его улыбка осветила, казалось, весь зал.
– То есть... вы хотите сказать... что позволите...
– Почему бы нам не обсудить все за ужином? – улыбнулась Келли.
Она и предположить не могла, что в этот миг превратилась в мишень для убийцы.
Глава 11
Париж, Франция
В полицейском участке Рейи, на улице Энар, двенадцатого округа, велся долгий и трудный допрос. Перед детективами Андре Бельмондо и Пьером Марэ сидел комендант Эйфелевой башни.
* * *
РАССЛЕДОВАНИЕ САМОУБИЙСТВА НА ЭЙФЕЛЕВОЙ БАШНЕ
Протокол допроса свидетеля
Понедельник, 6 мая
10.00
Свидетель: Рене Паскаль.
Бельмондо. Месье Паскаль, у нас есть причины считать, что Марк Харрис, человек, предположительно бросившийся с обзорной площадки Эйфелевой башни, был убит.
Паскаль. Убит? Но... но мне сказали, что это был несчастный случай...
Марэ. Он не смог бы самостоятельно перевалиться через ограждение. Оно чересчур высокое.
Бельмондо. И мы точно установили, что он не думал о самоубийстве. Наоборот, строил планы на уик-энд. Собирался сделать сюрприз жене. Это Келли, известная модель, может, знаете?
Паскаль. Простите, джентльмены, но я не понимаю, зачем меня сюда вызвали?
Марэ. Помочь нам прояснить кое-какие обстоятельства. В какое время закрылся ресторан в ту ночь?
Паскаль. В десять. Из-за бури «Жюль Берн» совершенно опустел, поэтому я решил...
Марэ. А когда прекратили работу лифты?
Паскаль. Обычно они ходят до полуночи, но, поскольку ни туристов, ни обедающих не было, я отключил их в десять.
Бельмондо. Включая и тот, который поднимается до обзорной площадки?
Паскаль. Да, этот тоже.
Марэ. Можно ли подняться на площадку пешком? Не используя лифт?
Паскаль. Нет. В ту ночь все было закрыто. Я не понимаю, в чем дело. Если...
Бельмондо. Я вам объясню. Месье Харриса сбросили с площадки обозрения. Мы знаем, что это так, потому что, когда обследовали ограждение, оказалось, что поручень поцарапан, а на подошвах туфель убитого оказались частицы цемента, совпадавшие по структуре с цементом ограждения. Но если, как вы утверждаете, вход на площадку был закрыт, а лифты не работали, как он мог подняться туда в полночь?
Паскаль. Понятия не имею. Без лифта это просто невозможно.
Марэ. Но этим самым лифтом воспользовались, чтобы поднять на башню не только месье Харриса, но и убийцу или убийц, а затем спустить их вниз.
Бельмондо. Мог ли посторонний человек управлять лифтами?
Паскаль. Нет. Дежурные лифтеры никогда не отходят от лифтов, а по ночам их запирают специальным ключом.
Марэ. И сколько всего таких ключей?
Паскаль. Три. Один у меня. Два хранятся на башне.
Бельмондо. Вы уверены, что лифт отключили в десять?
Паскаль. Да.
Марэ. Кто из лифтеров дежурил в ту ночь?
Паскаль. Тос. Жерар Тос.
Марэ. Мне хотелось бы побеседовать с ним.
Паскаль. Мне тоже.
Марэ. Выражайтесь яснее.
Паскаль. С той ночи никто Тоса в глаза не видел. Я позвонил ему на квартиру, но трубку не брали. Я связался с хозяином дома. Он сообщил мне, что Тос выехал.
Марэ. И конечно, не оставил адреса.
Паскаль. Совершенно верно. Буквально растворился в воздухе.
* * *
– «Растворился в воздухе»? Мы говорим о великом Гудини или о паршивом лифтере?! – взорвался генеральный секретарь Клод Рено, звонивший из штаб-квартиры Интерпола. Это был маленький, энергичный пятидесятилетний человек, упорно поднимавшийся по служебной лестнице вот уже двадцать лет.
Сегодня он проводил заседание в конференц-зале семиэтажного здания Интерпола, международной организации по координации действий полиции семидесяти восьми стран-участниц. Здание располагалось в Сен-Клу, в шести милях к западу от Парижа, и в нем работали бывшие сотрудники Службы национальной безопасности Франции и Парижской префектуры.
За большим столом сидели двенадцать человек. Весь последний час они допрашивали детектива Бельмондо.
– Значит, вы и детектив Марэ так и не смогли раздобыть информацию об убийстве человека в том месте, где он никак не мог оказаться и куда никоим образом не могли проникнуть убийцы, а тем более скрыться незамеченными. Вы это хотите сказать?
– Мы с Марэ опросили всех, кто видел...
– Не важно. Идите. Вы свободны.
– Да, сэр.
Детектив браво повернулся и вышел из комнаты. Генеральный секретарь повернулся к остальным:
– Подумайте хорошенько. Мелькало ли в ваших расследованиях прозвище Прима?
Мужчины, немного подумав, покачали головами.
– Нет.
– Не слышали.
– Кто такой Прима?
– Не знаем. Это имя было нацарапано на записке, найденной в кармане пиджака убитого в Нью-Йорке человека. Мы считаем, что тут есть связь.
Рено вздохнул:
– Господа, у нас в руках головоломка в обертке тайны, заключенной в загадку. За пятнадцать лет службы в Интерполе мне приходилось сталкиваться с серийными убийцами, международными шайками, драками, общественными беспорядками, отцеубийствами и всеми мыслимыми и немыслимыми видами преступлений. Но за эти годы я не встречал ничего подобного. Поэтому немедленно посылаю официальное уведомление в нью-йоркское отделение Интерпола.
* * *
Фрэнк Бигли, шеф манхэттенских детективов, как раз читал послание Рено, когда в кабинет вошли Эрл Гринберг и Роберт Прегитцер.
– Вы хотели нас видеть, шеф?
– Да. Садитесь.
Детективы послушно уселись. Бигли издали показал им бумагу:
– Это уведомление, присланное сегодня утром главой Интерпола. Послушайте: «Шесть лет назад японский ученый Акира Исо покончил с собой, повесившись в номере токийского отеля. Мистер Исо был совершенно здоров, только что получил повышение и, как уверяли окружающие, был в прекрасном настроении».
– Японец? Какое отношение он имеет...
– Позвольте дочитать. «Три года назад Маделайн Смит, тридцатидвухлетняя швейцарка, занимавшаяся научной работой, покончила с собой, отвернув газовые горелки в своей цюрихской квартире. Она была беременна и собиралась замуж за отца своего ребенка. Друзья уверяли, что мисс Смит в жизни не была так счастлива».
Бигли поднял глаза.
– За последние три дня произошло еще четыре несчастных случая. Жительница Берлина по имени Соня Вербрюгге утонула в собственной ванне. В ту же ночь американец Марк Харрис бросился вниз с обзорной площадки Эйфелевой башни. Днем спустя канадец Гэри Рейнолдс врезался на своей «сессне» в гору недалеко от Денвера.
Гринберг и Прегитцер молча слушали, все больше недоумевая: что шеф пытается доказать?
– И наконец, вчера вы обнаружили на берегу Ист-Ривер тело Ричарда Стивенса.
Эрл озадаченно уставился на Бигли:
– Какое отношение все эти случаи имеют к нам?
– Преступления, – спокойно поправил шеф Бигли. – Эти преступления сведены в одно дело.
– Что?! – вскочил Гринберг. – Позвольте мне уточнить: японец – шесть лет назад, швейцарка – три года назад и за последние несколько дней – немка, канадец и два американца. Так что же их объединяет?
Шеф Бигли молча вручил Гринбергу уведомление Интерпола. Тот пробежал глазами документ и, удивленно качая головой, уточнил:
– Так Интерпол считает, что за всеми этими убийствами стоит компания «Кингсли интернэшнл груп»? Абсурд! Никогда не поверю.
– Шеф, мы говорим о крупнейшем в мире мозговом центре, – вмешался Прегитцер.
– Все погибшие так или иначе были связаны с КИГ. Владелец и президент – Таннер Кингсли. Он управляет компанией, являясь одновременно председателем Комитета по науке при президенте США и главой Института национального перспективного планирования. Кроме того, он состоит в Государственном комитете обороны при Пентагоне. Так что, думаю, вам следует потолковать с мистером Кингсли.
– Будет сделано, – неохотно согласился Эрл Гринберг.
– Вот что, Эрл...
– Да, шеф?
– Ступай осторожно, мелкими шажками, и смотри, куда идешь.
* * *
Выйдя из кабинета, Эрл связался с секретарем Таннера Кингсли. Положив трубку, он повернулся к Прегитцеру:
– Я договорился о встрече во вторник, в десять утра. В данный момент мистер Кингсли присутствует на слушании одного из комитетов конгресса в Вашингтоне.
* * *
Шесть сенаторов и несколько десятков репортеров и просто любопытных собрались на заседание Специального комитета сената по проблемам окружающей среды, чтобы выслушать показания Таннера Кингсли.
Кингсли, высокий красавец лет сорока с отливающими сталью и искрящимися умом голубыми глазами, римским носом, квадратным подбородком и медальным профилем, спокойно рассматривал присутствующих.
Глава комитета, старший сенатор[8] Полин Мэри ван Лувен, величественная дама, державшаяся с почти агрессивной самоуверенностью, сухо объявила:
– Можете начинать, мистер Кингсли.
– Благодарю, сенатор, – кивнул Таннер. – Господа, мне неприятно говорить это, но, пока некоторые политики в правительстве продолжают разглагольствовать о последствиях глобального потепления и парниковом эффекте, не предпринимая при этом никаких решительных действий, дыра в озоновом слое быстро разрастается. Из-за этого некоторые регионы нашей планеты страдают от засухи или от наводнений. Только недавно в море Росса распался на куски айсберг размером с Ямайку, и причина – все то же глобальное потепление. Озоновая дыра над Южным полюсом достигла рекордного размера в десять миллионов квадратных миль.
Помедлив для пущего эффекта, он медленно повторил:
– Десять миллионов квадратных миль. Мы констатируем увеличение количества ураганов, циклонов, тайфунов и бурь, опустошающих европейские страны. Из-за губительных и радикальных перемен климата миллионы людей по всему миру терпят голод. Но это всего лишь слова. Голод и угроза жизни людей. Постарайтесь проникнуть в их смысл. Истинное значение этих слов: голодающие, бездомные, умирающие женщины, мужчины и дети. Прошлым летом в Европе от тепловых ударов умерло больше двадцати двух тысяч человек.
Голос Таннера становился все громче.
– И что мы предприняли? Наше правительство отказалось ратифицировать Киотский протокол саммита по охране окружающей среды. Очевидно, нам наплевать, что будет с остальным миром, и в этом вся беда. Мы просто идем своей дорогой и делаем только то, что угодно нам. Неужели мы так заняты собой, так тупы, что не можем видеть, как покончить...
– Мистер Кингсли, – перебила сенатор ван Лувен, – здесь не научная дискуссия, так что ваш пафос неуместен. Я предлагаю вам избрать более спокойный тон.
Таннер глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, и уже тише продолжал:
– Всем нам известно, что парниковый эффект вызывается сжиганием ископаемого топлива и другими подобными факторами, например, употреблением фреона. Газ и нефть используются уже много лет, однако последствия бесконтрольного расхода этих веществ по-настоящему сказались только сейчас. Они загрязняют воздух, которым дышат наши дети и внуки. Осквернение окружающей среды необходимо и можно прекратить. Почему же ничего не предпринимается? Да потому что тут замешаны большие деньги. – Он уже почти кричал. – Деньги! Сколько стоит глоток свежего воздуха по сравнению с человеческой жизнью? Галлон газа? Два галлона? Насколько мы знаем, Земля – единственная обитаемая в Галактике планета, и все же продолжаем с ужасающей быстротой отравлять землю, и океаны, и самый воздух, которым дышим. Если не остановиться...
– Мистер Кингсли! – снова вмешалась ван Лувен.
– Простите, сенатор, но я очень зол. Не могу покорно наблюдать за уничтожением нашей Вселенной.
Кингсли говорил еще полчаса, а когда замолчал, сенатор ван Лувен объявила:
– Мистер Кингсли, прошу вас зайти ко мне в кабинет. Господа, объявляю перерыв.
Кабинет сенатора первоначально был обставлен в типичном стерильно-бюрократическом стиле: письменный стол, еще один стол, шесть стульев и ряды каталожных шкафов. Но сенатор, как женщина, сумела создать в помещении некоторый уют: цветные шторы, фотографии и картины.
В кабинете, кроме ван Лувен, оказались еще две дамы. Сенатор представила их как своих помощниц, Коринну Мерфи и Кэроли Трост.
Коринна, привлекательная рыженькая девушка, и Кэроли, миниатюрная блондинка, заняли места рядом с ван Лувен. Обе не сводили глаз с Таннера, не скрывая своего интереса к этому представительному мужчине.
– Садитесь, мистер Кингсли, – пригласила сенатор.
Таннер поблагодарил и сел. Ван Лувен долго внимательно смотрела на него, прежде чем пожать плечами:
– Откровенно говоря, я вас не понимаю.
– Неужели? А я думал, что выражаюсь предельно ясно. Поскольку чувствую...
– О ваших чувствах я уже слышала. Но ваша компания «Кингсли интернэшнл груп» сотрудничает с правительством, не так ли? Я уже не говорю о бесчисленных контрактах на бесчисленные проекты. И все же вы обвиняете правительство в недостаточном внимании к проблемам окружающей среды. Разве это не вредит бизнесу?
– Дело вовсе не в бизнесе, сенатор, – холодно бросил Таннер, – а в выживании человечества. Мы стали свидетелями начала губительной глобальной дестабилизации окружающей среды, и я пытаюсь уговорить сенат выделить средства для исправления ситуации.
– И часть этих средств будет направлена в вашу компанию, не так ли? – скептически осведомилась сенатор.
– Плевать мне на то, кто получит деньги! Я просто хочу, чтобы были предприняты меры, прежде чем станет слишком поздно.
– Достойная цель! Какой вы необыкновенный человек! – восхищенно воскликнула Коринна Мерфи.
Таннер слегка приподнял брови:
– Мисс Мерфи, если под этим вы подразумеваете, что большинство людей ставят деньги выше моральных принципов, с сожалением признаю вашу правоту.
– Нет, просто мы считаем, что вы делаете благородное дело, – вмешалась Кэроли.
Сенатор ван Лувен бросила на помощниц неодобрительный взгляд, прежде чем обратиться к Таннеру.
– Я не могу ничего обещать, но поговорю с коллегами и узнаю их точку зрения на проблемы окружающей среды, после чего свяжусь с вами.
– Спасибо, сенатор. Я ценю вашу помощь, – улыбнулся Таннер и, поколебавшись, добавил: – Если когда-нибудь соберетесь в Нью-Йорк, может, согласитесь приехать в КИГ? С удовольствием покажу вам, как мы работаем. Думаю, вам это будет интересно.
Женщина равнодушно кивнула:
– Я дам вам знать.
Аудиенция была окончена.
Глава 12
После сообщения в вечернем выпуске теленовостей о смерти Марка Харриса Келли завалили букетами и выражениями соболезнования. Телефон буквально разрывался. Первым позвонил Сэм Мидоуз, сослуживец и близкий друг Марка:
– Келли! Боже мой! Поверить невозможно! Даже не знаю, что сказать! Я в отчаянии! Все кажется, что вот я повернусь и увижу, как Марк идет мне навстречу! Келли... что я могу сделать для тебя?
– Спасибо, Сэм. Пока ничего не надо.
– Только не пропадай! Я готов помочь всем, чем только возможно.
Приятели Марка и модели, с которыми работала Келли, тоже нашли для нее теплые, участливые слова.
Дал о себе знать и Билл Лернер, глава модельного агентства. Долго распространялся о том, как ему жаль, но под конец сказал:
– Келли, я понимаю, сейчас не самое подходящее время, но, думаю, тебе лучше всего вернуться к работе. Наши телефоны раскалились от звонков. Как по-твоему, когда мы снова сможем тебя увидеть?
– Когда ко мне вернется Марк. Не раньше.
И она бросила трубку.
Теперь телефон снова звонил. Келли нехотя поднялась и подошла к столу.
– Да?
– Миссис Харрис?
Так она все еще миссис Харрис? Мистера Харриса уже нет, но она навсегда останется женой Марка.
– Да, миссис Марк Харрис, – твердо сказала Келли.
– Я секретарь Таннера Кингсли.
Человек, на которого работает... работал Марк.
– Слушаю.
– Мистер Кингсли будет чрезвычайно вам благодарен, если вы сможете приехать в Нью-Йорк и встретиться с ним в центральном офисе. Вы сейчас свободны?
Келли была свободна. Абсолютно свободна. Она попросила агентство аннулировать все ее контракты. И все же странно.
Зачем Таннер Кингсли хочет меня видеть?
– Хорошо.
– Вам удобно вылететь из Парижа в пятницу?
Удобно? Какая ирония!
– Хорошо. В пятницу.
– В аэропорту Шарль де Голль вас будет ждать билет на рейс компании «Юнайтед эрлайнз». В Нью-Йорке вас встретит водитель с машиной. Номер рейса...
* * *
Марк говорил с ней о Таннере Кингсли. Он встречался с шефом и считал его настоящим гением и прекрасным руководителем. Келли стало легче при мысли о том, что они могут вместе вспоминать Марка.
Примчавшаяся Энджел прыгнула ей на колени. Келли обняла собаку.
– Что с тобой делать? На кого оставить, пока я буду в отъезде? Мама взяла бы тебя с собой. Но я уезжаю всего на несколько дней.
Читать бесплатно другие книги:
