Дипломная работа по обитателям болота Черчень Александра
На передний план опять и совершенно ни к месту вылезла тема отношений с Феликсом Ла-Шавоиром, но я безжалостно запнула ее обратно. В чем-то Кик прав. Какой смысл себя накручивать, если это все можно обсудить, когда он придет?
Оставшийся путь до магазинчика сладостей я проделала в думах о клиентах и способах их реабилитации.
Одновременно любовалась разгорающейся агонией дня — закатом. Он заставлял полыхать поверхность Черной реки всеми оттенками пламени, которое постепенно затухало, гасло, погружалось в глубину вод. Невероятно красиво, особенно то, что вода заключена в прочные оковы светло-зеленого камня, который в заходящем солнце становился почти прозрачным. Ох, все же Изумрудный город невероятно красив, и мне тут очень нравится. Жители, мое окружение, моя работа… мужчина, к которому я возвращаюсь домой. Блин, опять меня мысленно сносит к нему!
А вообще, для полного счастья не хватает только мамы… И так хочется все бросить и немедленно мчаться проверять, здесь ли она! Эх… одну меня никто не отпустит, а Кик пока занят, но обещал освободить время. Какой он… хороший все-таки. Ч-ч-ч-черт!!! Обо что надо стукнуться головой, чтобы из нее вылетели мысли о риалане?!
А может, просто принять, перестать бороться и заметить, насколько хорош мир. Как красивы узорчатые плитки под ногами. Как ласков теплый ветер, который давно уже воспользовался тем, что я сняла шляпу, и растрепал некогда аккуратную прическу.
Вот и кондитерская. Мое любимое лакомство было в наличии, как и кремовые корзиночки, от которых фанател Кик. Также взяла местный аналог козинаков погрызть по дороге. Но только вышла из магазинчика, как заметила неподалеку знакомую бордовую машину, из которой вышел Феликс и, открыв пассажирскую дверь, подал руку Юноне.
Коробку с пирожными захотелось выкинуть.
Женщина поправила прическу и, выскользнув из машины, тут же взяла кикимора под руку. Таким… личным жестом, из-за которого я сразу вспомнила, какие именно отношения их связывали некогда. Или связывают?! Пироженками захотелось украсить чью-то зеленую шевелюру!
Юнона сегодня выглядела великолепно. Гибкая, стройная, одетая в элегантное фиолетовое платье, она являлась достойной спутницей для худощавого, подтянутого и строгого Кика.
Направились они в сторону все той же кондитерской, и я несколько секунд провела в мучительных страданиях на тему: «Быть или не быть побегу?» Потом оказалось поздно. Он меня заметил, и от тени досады в голубых глазах мне стало так обидно и неприятно… Феликс мягко отстранился от девушки, освобождая руку, и пошел ко мне.
Юна улыбнулась и помахала мне, и я последовала ее примеру. Надеюсь, что со стороны это не выглядело дергано.
— Здравствуй, — улыбнулся риалан, решительно привлек к себе и положил руку на талию, поцеловав в лоб. Я попыталась незаметно отступить, но меня не пустили, обняв крепче. — Не ожидал тебя тут увидеть. Думал, что Дарвар докинет до Аллейной… или куда вы там собирались?
— Никуда, — буркнула в ответ. — Я вообще хотела прямо от самой резиденции прогуляться, но лорд Шадир убедил, что это не совсем дальновидный поступок.
— Лорд Шадир молодец, — язвительно проговорил Кик.
— Здравствуй, Юля, — поприветствовала меня подошедшая помощница Ришаль. — Как дела?
— Замечательно, — коротко отозвалась я и снова спросила у Феликса: — А вы тут какими судьбами?
— Машина Юны сломалась, и я предложил подвезти. Но сначала хотел заехать за вкусным для тебя, — меня еще раз поцеловали, но на сей раз в щеку.
— А я тоже сладкоежка, поэтому и в магазин пошли вместе, — закончила Юнона, с затаенной иронией смерив меня взглядом.
Грррр…
Почему она меня сейчас бесит и раздражает?
— Я уже все купила, — продемонстрировала фирменный пакет.
— Отлично, — спокойно согласился Феликс и обратился к Юноне: — Тогда иди, а мы подождем тебя в машине.
Женщина кивнула, развернулась на каблуках и скрылась за узорчатыми дверьми, а меня, все так же обнимая, свели вниз по крыльцу.
Дошли до машины, я открыла заднюю дверцу, аккуратно положила на сиденье пирожные и даже уже собралась залезать сама, когда меня крепко ухватили за локоть и дернули обратно, прижимая к сильному телу, с вопросом:
— Это что за детские фокусы?
— Юна ехала на переднем, будет невежливо, если я ее… — закончить фразу не успела.
Кик со стуком распахнул дверцу, толкнул меня вперед, так что я почти свалилась на сиденье, закинул в машину ножки и закрыл дверь. Пока я, обалдевшая от такого поворота событий, пыталась прийти в себя, Ла-Шавоир сел на водительское место, порывисто повернулся ко мне, ухватил за подбородок, заставляя смотреть на него, и отчеканил:
— Место моей женщины — рядом со мной. И это не обсуждается.
— Слушай, ты, деспот, — возмутилась я. — А не пойти ли тебе…
— Поцелую, — спокойно сообщил Феликс.
— Что? — Я округлила глаза и попыталась отстраниться.
— Если будешь ругаться, стану целовать, — так же не повышая голоса, продолжил Ла-Шавоир. — Долго и сладко. И мне решительно все равно, что мы в центре города и что о нас подумают. Ну и, естественно, после такого представления — а ведь нет гарантии, что я не увлекусь и не начну тебя раздевать, ну, хоть немного… Само собой, как честный мужчина, я буду просто обязан срочно на тебе жениться. Невзирая на твое желание. Или нежелание.
— Кик…
— Так что, если захочешь, поругаешься дома. — Феликс улыбнулся, нежно поглаживая меня по линии подбородка. — Правда, целовать все равно стану, и даже, возможно, с тем же результатом, но замуж выходить так сразу не придется. Пара недель лишних у тебя будет. — Пока я ошеломленно хлопала ресницами, пытаясь уяснить эту… черт возьми, волнующую информацию, кикимор продолжил: — Слушай внимательно, милая. Во-первых, у Юны, правда, сломалась машина, во-вторых, мне, конечно, приятно, что ты ревнуешь, но у нас ничего с ней нет. И в-третьих, почему ТВОИ права на МЕНЯ должен я же и отстаивать?!
— В смысле? — потрясенно вопросила я, стараясь не дать челюсти упасть.
— Что это за желание уйти назад? — ехидно вопросил Феликс. — Ты что, настолько легко согласна благословить любую хищницу, которая начнет точить на меня зубы?
— Я растерялась, — со вздохом опустила глаза. — Да и… ты был недоволен, когда меня увидел. Подумала, что помешала.
— Глупая, я был недоволен, потому что знал, что ты обязательно себе что-нибудь напридумываешь, — прошептал на ухо Феликс и отстранился. — Поговорим дома, а то Юнона уже идет.
— Хорошо. — Я потерла покрасневшие щеки.
Ниора жила всего в паре кварталов от кондитерской, поэтому от ее общества мы изба… то есть довезли… довольно быстро.
Потом в молчании мы доехали до дома, который был непривычно тих и пустынен. Феликс, как обычно, сам открыл дверь и галантно пропустил меня в полутемный холл. Забрал пакет, шляпу и… они отлетели метра на три, а меня тут же схватили в охапку, прижали к стене, и я даже пискнуть не успела, как закрыли рот поцелуем. Нежным, тягучим и, как было обещано, очень сладким. Кик не был таким напористым, как в прошлый раз, руки его все так же оставались на моей талии, да и целовал… медленно, томно, но у меня колени слабели так, что приходилось крепко обнимать его за плечи.
Только когда он отстранился, переводя дыхание, я немного пришла в себя.
— Я же не ругаюсь…
— А как же твой повышенный тон? — выдохнул мужчина и снова прикоснулся к губам, легко-легко, но я сама уже потянулась за продолжением, вызвав его хриплый смешок.
Спустя минуту, когда он медленно целовал ушко, а я, кусая губы и понимая что… кажется, дело идет не туда, из последних сил указала на белеющий на темном полу пакет:
— Ты пироженки помял, наверное.
— Ничего, — отозвался риалан, прижимая меня к себе и медленно проводя ладонями от верхней части бедер, по талии и до рук, закинутых ему на плечи. Господи, ничего особо интимного, но с губ сорвался длинный вздох. — Найдем… как употребить.
— И почему мне слышится в этом что-то неприличное?
— Потому что так оно и есть? — мурлыкнул он, покрывая легкими поцелуями мои скулы, висок, ушко, легонько поглаживая поясницу.
— И не мечтай, — заявила я, не торопясь убирать руки с его тела.
— Мечтать никто не запретит. — Феликс тихо рассмеялся, обнимая крепче.
Так мы и стояли, наверное, с минуту. Я положила голову ему на грудь, бездумно перебирала гладкие волосы на затылке Кика и улыбалась. Было почему-то хорошо-хорошо.
— Знаешь, что я сейчас хочу? — шепотом спросил он, медленно выписывая на моей пояснице замысловатые узорчики, от которых по телу распространялось покалывание.
— Думаю, что мне такое знать еще рано. — Я хихикнула, немного отстранилась, приподнялась на цыпочках, ласково прикасаясь губами к его рту, и, отстранившись прежде, чем он захотел продолжить поцелуй, сказала: — А я хочу чаю с пирожными…
Кикимор тяжко вздохнул, грустно на меня посмотрел, но сочувствия не вызвал — я была непреклонна. Поэтому меня отпустили и пошли поднимать шляпку и сладости.
— Ну и зачем их было кидать? — Я укоризненно посмотрела на Феликса и заглянула в пакет. — Фух, сильно не помялись.
— Зачем кидать? — задумался Кик, снимая пиджак, потом лукаво на меня взглянул и предположил: — Мне не терпелось тебя обнять?
— Скорее уж, поцеловать, — покраснела я.
— Не отрицаю, — хмыкнул риалан, подошел и взял за руку, привычно переплетая пальцы. — Пошли, сокровище, будет тебе чай.
Пошли мы… в кабинет Феликса.
— Мм-м, — с намеком протянула я.
— Почему не в гостиной? — без лишних объяснений понял риалан. — Я хочу поработать еще, да и тебе, насколько знаю, надо систематизировать данные. Хочу, чтобы ты была рядом…
Наверное, зря, но я растаяла. Мне уже не раз хотелось просто побыть с ним рядом, но, зная, что он занимается в кабинете, я не решалась беспокоить.
— Мне надо сходить переодеться, — затормозила уже в коридоре второго этажа. — Платье несвежее, да и хотелось бы влезть во что-то более удобное.
— Хорошо, я тогда пока чай сделаю. Слуг-то отпустил…
Я стояла, полностью обалдевшая, но пришла в себя довольно быстро и ласково поинтересовалась:
— Драгоценный… а зачем ты отпустил слуг?!
— Потому что у них сегодня традиционный выходной. Несколько раз в месяц мне хочется побыть в абсолютно пустом доме, и я не отказываю себе в этом удовольствии. — Феликс непонимающе взглянул на меня, но почти сразу в голубых глазах мелькнула догадка, и он протянул: — А ты подумала, что это специально для твоего совращения?
Я покраснела, пойманная на неприличных мыслях, но невинно взглянула на мужчину и помотала головой.
— Юль, — мурлыкнул Кик, оказываясь слишком близко, прижимая меня к стене своим телом, но не прикасаясь, находясь буквально в нескольким миллиметрах. Только я все равно чувствовала, что он… рядом, его дыхание на щеке, шепот около уха: — Если бы была цель тебя соблазнить, то слуги бы мне ни капли не помешали, а наоборот. Да та же Даромира, узнав о таких планах, на радостях дорожку из лепестков роз от двери до спальни выложила бы.
— С чего это? — ошеломленно вопросила, забыв даже смутиться.
— Я рядом с тобой добрею, — весело улыбнулся Ла-Шавоир, нежно коснулся губами виска и отступил. — Беги к себе. Пока я не принял к сведению твои подсознательные желания.
Стоит ли говорить, что с места меня почти снесло? Выяснять, что себе нафантазировал зеленый, я не стала из принципа и соображений безопасности. Уже в Нефритовом передо мной встала проблема. Исконно женская, всех времен и народов. Что надеть? Наверное, даже первобытные дамы этим страдали, хотя им в чем-то было проще. Шкурка, бусики — и ты готова!
У меня немного вариантов домашнего наряда. Но! А-ля спортивки и безразмерная рубашка отметаются сразу. Остаются платья. Вот только, будучи одна, я носила их спокойно, а идея пойти в них к Кику меня смущала… У одного больший вырез, у другого пятно, не отстирывающееся на юбке, зато оно удобное, потому и не выкидывала, третье слишком облегает, а четвертое мешком висит! Ы-ы-ы-ы!
В итоге остановилась на красивом наряде простого кроя в греческом стиле. Грудь облегает, но не открывает, а ниже расходится широкой юбкой, ложащейся мягкими складками.
Расплела тугую прическу, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что с распущенными волосами идти точно нельзя. Слишком провокационно выглядеть буду. Но про косу даже думать сил нет! В итоге завязала пушистую гриву в низкий хвост, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна увиденным. Быстренько влезла в балетки, схватила сумку и побежала обратно в особняк.
Да, все же очень трудно одеться так, чтобы мужчина не подумал, что для него наряжались, и в то же время впечатлился!
Блин, я так даже на свиданиях не волновалась! Эта мысль настигла меня уже на подходе к дверям кабинета Кика, и я озадаченно затормозила.
А ведь это почти свидание, получается. Если учесть, что он мне говорил в машине и как целовал внизу…
Что-то снова стремно.
Глава 12
Но делать нечего, потому собралась с духом и решительно открыла двери.
— Ты вовремя, — поднял голову от бумаг Феликс, который, не дожидаясь меня, уже грыз кусочек козинака. — А то чай скоро остывать начнет.
— Видишь, как все удачно. — Я улыбнулась в ответ и закрыла за собой тихо скрипнувшую створку.
Смерила риалана долгим задумчивым взглядом.
Эта наша беседа — поворотный момент. В ней многое прояснится, и определится направление, в котором мы пойдем в будущем. В какую сторону станет клонить Феликс, понятно заранее, а мне туда прямо сейчас не надо.
Нет, я понимаю, что любовной стороны отношений не избежать, но хотелось бы перейти на эту ступень, когда все немного прояснится.
И… Феликс очень властный, даже в чем-то деспотичный мужчина. Он может подавить, растворить в своей тени… А потом сам же перестанет замечать спустя какое-то время. Страшно, очень страшно в ком-то потеряться…
Невинность сама по себе — не величайшая ценность. Опасно то, что после этого я пропаду еще больше. И данный шаг обернется или счастьем, или горем. Вот только я слабая… я могу не выдержать.
Поэтому вернемся-ка мы на «начало координат». Я лишь немного поиграю, примерю новую для себя роль. Сейчас важно только одно — остаться в выигрыше. А какую при этом стану ломать комедию, дело десятое.
Я нерешительно остановилась около роскошного ковра в раздумьях. С одной стороны, хотелось разуться, а с другой — не будет ли это слишком вольно?
Раздались тихие шаги, и рядом остановился Ла-Шавоир. Мягко, но настойчиво забрал у меня сумку, кинув ее в кресло и несколько секунд задумчиво меня рассматривал, а я не знала, куда деть глаза и как не сгореть от смущения. Тишина давила на уши, мне казалось, что то, как стучит сердце и сбивается дыхание, слышно и ему.
Глаза Феликса опять темные… с теми чарующими искрами божественной силы, что всегда проявлялись, если мужчина был охвачен сильными эмоциями. Стоило мне подумать КАКИМИ, как губы пересохли и мучительно захотелось их облизнуть. Что я и сделала, почти с наслаждением услышав прерывистый выдох кикимора, который прохладой прошелся по моей коже. Он протянул руку, пропустил сквозь пальцы выбившийся из хвоста пушистый завиток, мимолетно коснулся щеки, шеи, улыбнулся и медленно опустился вниз, обозначая так и не сбывшееся прикосновение к груди, талии, бедру. Только дойдя до ног, наконец дотронулся, и я вздрогнула, несмотря на разделяющую нас ткань платья. Скользнул ниже, не отпуская моего взгляда, дыша так же тяжело, как и я. Колено, нежное место за ним, что мимолетно приласкал. Платье закончилось, и он дотронулся до обнаженной кожи лодыжки, отчего меня пронзила дрожь. Господи, ведь все так невинно, он даже не нажимает на активные точки, почему же я ТАК реагирую?!
Обхватил лодыжку, заставляя приподнять ногу, аккуратно снял туфельку и с нажимом провел пальцем по ступне, а я, снова закусывая губу, попыталась сдержать короткий тихий стон. Стало так жарко, что даже легкая ткань на мне показалась лишней. Захотелось почувствовать прохладный воздух и… его руки. Поймав себя на этих мыслях, испуганно охнула и вырвала ступню из его ладони. Но отступить не успела, пальцы мужчины коснулись второй, еще обутой ноги и также сняли балетку, вновь лаская.
На сей раз я сдержалась и ничем не выдала своих чувств. Ну, надеюсь на это…
Он неторопливо встал и властно притянул к себе, поглаживая спину и тихо говоря:
— Чувствительная…
Наверное, даже слишком. Слишком для моего неспокойного сердечка.
— Пожалуйста, хватит… — Я почти с мольбой посмотрела на него, не понимая, почему воздух вдруг стал таким тягучим и… бесполезным. Казалось, что кислорода не хватает, хотелось дышать чаще и глубже, но… это отравляло меня его запахом. Полынь и хризантемы. Лишали разума, заставляли видеть такую манящую смуглую кожу, к которой хочется прижаться губами, чтобы узнать, какой же он на вкус.
— Уверена? — почти неслышно спросил риалан, снова дразня меня призрачным прикосновением к щеке, останавливая пальцы всего в миллиметре. Я подавила желание податься ему навстречу и решительно кивнула. Ну, постаралась решительно кивнуть.
— Д-д-да… — дрогнул голос, но не моя решимость остаться сегодня девственницей!
Если прозвучит хотя бы «не знаю», то не надо быть особо умной, чтобы понять, куда дело пойдет!
Мне указали на знакомый диванчик, около которого стоял столик с подносом. Я, подхватив по дороге сумочку, трепетно прижала ее к груди и села, настороженно глядя на Феликса. Он же вел себя как обычно, ни словом, ни жестом, ни взглядом не выходя за рамки приличий, и я постепенно успокоилась. Наверное, зря. Так как периодически мелькавшие искры в голубых глазах все же не давали окончательно расслабиться.
Моя жабка явно что-то задумала. И что-то весьма коварное, судя по всему!
Но, вопреки ожиданиям, мысли о подлючей натуре риалана вызывали не возмущение, а… волнение и предвкушение игры, в которую он, конечно же, захочет меня втянуть. И имя этой игре — соблазнение.
От этой мысли к щекам прилила кровь. А при догадке о том, где он собирается провести ночь… опять стало жарко.
Эх, жизненные принципы и здравый смысл, какие же вы, однако, неудобные!
Но… но какой интригующий меня ожидает вечер!
Что радует, Кик никогда не применит силу. Меня, несомненно, постараются довести до такого состояния, чтобы я сама ему в руки свалилась. Ню-ню, господин Ла-Шавоир! Не знаю, насколько часто вы имели дело с совсем не разбуженными в телесном плане девственницами, но благодаря этому факту у меня есть шанс выстоять хотя бы до приезда Мины. Выстоять и не проявить решительной инициативы, в ходе которой еще неизвестно кто кого изнасилует!
Пока я размышляла, Феликс уже успел наполнить чашки, стянуть со стола какую-то папку и сесть рядом со мной на диван. Притом кикимора явно не смущало то, что диван был немаленький, а я сидела в уголке, то есть в его распоряжении оставалось еще много места.
— Юль, — протянул бессовестный гад, полностью оправдывая мои домыслы. — Почему ты такая холодная?
— Дай мне чай, вдруг согреюсь, — мрачно отозвалась, по возможности отстраняясь от риалана, перешедшего в решительное наступление.
— Но я же лучше… чая, — почти интимно шепнули на ухо, отчего я вздрогнула, понимая, что, кажется, несколько переоценила свою стойкость.
— Я предпочитаю… традиционность, — в меру сил вежливо, корректно и прямо сообщила поганцу.
Кажется, я это сказала зря… Но почему еще не понимаю. Ведь имела в виду, что хочу именно чай, а не то, что предлагают… попробовать. Я опять краснею.
— Традиционность, значит. Учтем. — Кикки окинул меня медленным, раздевающим взглядом, совершенно развратно подмигнул и, отстранившись, вернулся к нормальному тону: — Конфеты или печенье?
Вот… жабеныш!
— Конфету, пожалуйста, — сухо ответила я и, немного подумав, с намеком пихнула его бедром. Места на диване много и не обязательно ко мне прижиматься!
— Зай, изъясняйся более внятно, — сразил меня улыбкой болотный гад и, быстро освободив шоколадную сладость от яркой шуршащей обертки, протянул мне. Я попыталась забрать. Не дал, а поднес к губам, прозрачно намекая, как именно я должна это съесть.
— Печеньку, пожалуй, возьму. — Я непримиримо вздернула нос и потянулась к блюду.
Руку перехватили, перецеловали пальчики и покачали головой со словами:
— Или так, или топай на кухню за провиантом. Правда, я тебя все равно не пущу…
— Кик! — возмущенно воскликнула я, одновременно опуская ресницы, чтобы скрыть кокетливый блеск глаз. — Это уже не смешно!
— Ты права, — с искренним негодованием согласился этот бессовестный. — Ты заказывала трепетные ухаживания, и я тебе их обеспечил, согласно озвученным тобой критериям. И что? Да ты даже не заметила!
— Ты мне цветы не дарил! — нашлась что возразить, всеми силами стараясь не смеяться. — Как я пойму, что это ухаживания, если нет цветов и подарков?!
— Как это нет?! — уже серьезно опешил Феликс. — Мы тебе пол цветочной лавки скупили, когда ты заявила, что тебе живых растений дома не хватает! Я подумал, что это новые заскоки и тебе подавай исключительно живые и в горшках!
— Ладно, — после секундных раздумий отбросила этот довод я. — А как же мелкие подарки, сладости, серенады под окном и прочее?
— Я мелкие и бесполезные подарки дарить не умею и не собираюсь учиться, так как считаю это весьма неуважительным жестом. — Ла-Шавоир даже соизволил от меня немного отодвинуться и сложил руки на груди. — Что еще… сладостей у тебя благодаря Лелю завались. Он постоянно что-нибудь эксклюзивное таскает, и если учитывать его источники, то мне его не переплюнуть, поэтому даже пытаться не планировал. Серенады… Ну, милая, во-первых, если ты спишь, тебя никакими силами не добудишься. А во-вторых, я плохо пою и, стало быть, позориться не собираюсь!
Я сидела… слушала… смотрела на моего дорогого кикимора, который сейчас явно пытался начать обижаться на меня, непонимающую, и чувствовала, как душу затапливает очень теплое, нежное и сладкое чувство. Наверное, именно оно и толкнуло меня вперед, заставляя обнять Кика, прижаться, поцеловать подбородок и шепнуть:
— Я тебя обожаю.
Меня обняли крепкие руки, он уткнулся носом в волосы, блаженно вдыхая их запах, и пробормотал:
— Моя.
— Да кто отбирает-то? — хмыкнула я, удобнее устраиваясь на его груди.
— Сама же и шарахаешься, — спокойно отозвался Кик. — Юль, вот какие тебе еще доказательства нужны? Не понимаю… Я сегодня даже примерил еще один образ, но он у тебя едва ли не отторжение вызвал.
— Ну почему отторжение… Это было весело, интересно и забавно.
— Давай открывать новые земли, — согласился Феликс, осторожно стаскивая с моих волос ленту и запуская пальцы в густые локоны.
Я вздрогнула, когда он дотронулся до кожи головы, и подавила желание прикрыть глаза и расслабиться, наслаждаясь прикосновениями.
— Для начала — наши отношения, — начала я. — Как ты их видишь? Чего хочешь сейчас и в будущем?
— Сейчас? — хрипловато выдохнул Кик. — Думаю, для твоего же спокойствия это пока стоит опустить. А то щечки совсем красными станут… или еще сильнее порозовеют, и мне станет интересно, что надо сделать, чтобы ты… зажглась.
— Откинь неприличное и изложи, что останется, — посоветовала, не поднимая головы, всеми силами контролируя голос, чтобы он не прерывался от эмоций.
— Бессердечная и безжалостная девушка, — скорбно отозвался Феликс. — И тебя не мучает раскаяние от того, что я, как только тебя увидел, стал верен душой и телом, а ты — ни гугу?
— Ты вынужденно верен! — напомнила я Ла-Шавоиру наши непростые обстоятельства. — И вообще, не уходи от темы.
— Давай сначала ты мне расскажешь, почему так решительно отталкиваешь? — вынес встречное предложение риалан. — Ведь тебя ко мне тянет, и не только на физическом уровне. И я тоже хочу… — Голос Кика опять понизился на тон, обрел волнующую хрипотцу, но в сторону от темы не вильнул. — Хочу серьезных отношений, о чем уже не раз говорил.
— Вот именно потому, что ты мне очень нравишься, и отталкиваю, — со вздохом начала я радовать болотника парадоксальным содержимым своей головушки. — Более того, Кик, я в тебя, скорее всего, влюблена, что заставляет осторожничать еще больше.
— С каких это пор девушек останавливали их чувства? — хмыкнул кикимор, медленно поглаживая меня по спине.
— Потому что у нас слишком много… сложностей.
Повторять в десятый раз, о чем я, не пришлось: риалан и сам все понял.
— Так… — Феликс решительно приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть в невероятно серьезные светлые глаза. — Юля, эта женщина — мое прошлое. Неприятное и некрасивое, которое я не жажду вспоминать и тем более возвращать.
— Феликс, ведь все не так просто. — Я грустно вздохнула и мотнула головой, выдирая подбородок из цепких пальцев. — Ты сегодня нас едва не угробил, стоило только услышать, что Мина приезжает! Да и, как верно сказал Лель, заклятие должно за что-то цепляться, а значит, ты… — и меня почему-то перехватило дыхание, я отвела глаза и скомкано закончила: — Ты к ней неравнодушен, вот.
— Лель-Лель-Лель, — неожиданно зло передразнил Феликс. — Истина в последней инстанции?! У тебя постоянно он в голове! Сколько можно?! То, что я говорю, ты не слышишь, шарахаешься от моих прикосновений, а Хинсару веришь, более того, смотришь на него как…
Феликс осекся и сжал губы, обрывая монолог, а я с безмерным удивлением взглянула на риалана и почувствовала, что мне от этой вспышки ревности почему-то становится очень тепло и хорошо.
— Кик, — ласково позвала я мужчину и, приподнявшись, коснулась его щеки нежным поцелуем.
— Да? — тихо произнес кикимор, медленно склоняясь.
Первым порывом было отшатнуться, но… я вспомнила про то, что он недавно говорил. Если сейчас оттолкну, то это будет большой ошибкой. Поэтому, когда он меня осторожно поцеловал, только вздохнула, вскидывая руки, обнимая его за шею, и ответила. Опять меня затопила нежность, патокой разливающаяся по венам, воспламеняющая тело, рождающая пока еще робкие и несмелые искры удовольствия. Феликс целовал медленно, томительно, и, наверное, поэтому я плавилась в его руках, как лед на солнце.
Он сам отстранился, скользнул губами по щеке и тихо хмыкнул:
— Вот, кстати, и еще одна разгадка. Ты у меня, оказывается, очень нежная девочка, которая любит ласку, потому и реагировала так на… слишком страстные порывы. — Меня чмокнули в нос, подмигнули и заговорщически шепнули на ухо: — Прости, иногда теряю контроль. А во дворце ты меня вообще врасплох застала своим поцелуем, и поэтому я… немного увлекся… в реализации своих фантазий.
— Феликс, ты вообще с девственницами дело когда-либо имел?
— Нет, — спокойно отозвался риалан.
— Ну, так вот, невинные девушки вообще ласку любят. Конечно, страсть — это тоже замечательно, но если ты переходишь определенную границу, то я начинаю пугаться.
— Солнце, давно хотел задать один вопрос. — Кикимор потер переносицу, с любопытством глядя на меня. — Как ты вообще до своих лет умудрилась дожить нетронутой? Красивая, интересная, умная и добрая девушка. Ни за что не поверю, что у тебя не было поклонников.
— А я их не замечала, — честно ответила, прижимаясь к плечу Кика, рисуя какой-то незамысловатый узорчик на его груди. — Папа умер, когда мне было около семнадцати, до этого он гонял кавалеров, а потом мне самой стало не до них. Да еще и институт, в учебу с головой ушла. Конечно, летело время, и постепенно все начало выправляться, даже молодой человек появился. Но ни до чего особого мы не дошли. Затем пропала мама… И мне даже на себя плевать было, не то что на парней. Да, я выкарабкалась, снова ушла в учебу, нашла подработку, повоевала с родственниками, которые уже точили зубы на квартиру… — Я вздохнула, невольно окунаясь в прошлое.
Неприятно… Быть полумертвой душой — это очень неприятно. Да, я смогла выбраться, смогла встать и идти дальше… И видимо, наградой мне и стала эта странная болотная сказка. Где появился шанс отыскать маму, где появилась работа, которую я люблю, друзья, с которыми мне никогда не будет скучно, и… ОН.
Да, кажется, брыкаться мне уже поздно: в паутине чувств запуталась окончательно. И не хочу рвать эти путы.
Создатель, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пусть он… не предаст меня.
— Опять о чем-то страшном для меня задумалась. — Феликс погладил меня по щеке. — Солнышко, пожалуйста, хватит.
— Не понимаю тебя. Мы же в разных весовых категориях, что же тебя так привлекает?
Он думал долго. Рассеянно выводил спиральку у меня на плече, крутил в пальцах другой руки так и не оцененную мной конфету и думал.
— Умение смеяться, — наконец проговорил риалан. — Над жизнью, неприятностями, над собой. К тебе недаром тянутся Айлар и Лель. Особенно последний. Господин Хинсар очень… одинокий и закрытый в себе, как в тюрьме. Самое страшное заточение, Юля. Наверное, поэтому меня злит ваше общение. Если Лельер решит, что ты ему нужна… Не знаю, смогу ли удержать.
— О чем ты? — Я недоуменно хлопнула ресницами, отчасти понимая, что мне сейчас скажут, но все же желая услышать подтверждение своим выводам.
— Вспомни начало, — вздохнул Феликс. — Я не оставил тебе выбора. И ты примирилась с ситуацией. Когда работа над психологическим восприятием нашего мира закончилась, я уже не давил на тебя. Но факт есть факт: ты со мной не по своей воле. Ведущий всегда я. Даже во время поцелуя ты лишь поддаешься, сдаешься. А вот к Лелю… Ты тянешься сама.
— Кик. — Я удивленно воззрилась на кикимора, потом решительно высвободилась из его рук, развернулась и положила ладони на грудь мужчины. Склонившись, быстро поцеловала в уголок губ и тотчас прижала к ним палец, когда Феликс потянулся за продолжением, а затем проговорила: — Я сейчас вообще-то с тобой, а не с Лелем. И я хочу быть с тобой. И, более того, я тебе недавно сказала, что даже влюбиться умудрилась!
— Потому что я приложил для этого все усилия. — Он перехватил мои пальчики и быстро перецеловал. — А Лель даже не начал.
— Дурачок, — ласково протянула я и чмокнула в щеку. — Лель — это чудо. Ненормальное чудо, в которое хочется верить, которому хочется дать немного тепла, чтобы он стал походить на человека. Он… он как раз тот самый груз, который не дает мне расслабиться, забыть, где я. И это хорошо, потому что… Ну, так правильно. — Я прижалась плотно-плотно, обнимая его, поглаживая по волосам, лаская за ухом, отчего у кикимора сбилось дыхание, а жилка на шее забилась так быстро, что мне захотелось прижаться к ней губами и прочувствовать этот трепет. Немного отстранилась, посмотрела в такие близкие голубые глаза и выдохнула: — А ты — это ты.
— А что я?
Его взгляд затягивал, чаровал и лишал связи с реальностью настолько, что я даже не уловила момент, когда оказалась на коленях мужчины. Причем в далеко не самой приличной позе. Ногами обхватывая его бедра. Руки Феликса скользнули по спине вниз, почти дошли до стратегической нижней высоты, но он сжал зубы, прерывисто выдохнул и вернул ладони на талию, а потом вскинул бровь и мурлыкающе повторил вопрос:
— Так что я?
— А ты — бессовестный. — Я улыбнулась и, не удержавшись, прижалась лбом к его лбу. — Самый бессовестный, самый хороший, самый ласковый и самый лучший.
— Юль, после таких слов мне хочется возгордиться и еще раз все это подтвердить, но боюсь увлечься. — Руки вдохновленного кикимора проявили недюжинную смелость и уверенно соскользнули на ягодицы, сжали. — Мягкая, красивая, желанная. Моя.
— Ты опять далековато заходишь, — шепнула на чуть заостренное ухо, борясь с желанием его прикусить, понимая, что если сделаю такую глупость, то… — Феликс, пока не спадут лалы, никакого секса!
Кажется, это заявление Кика даже отрезвило, потому как руки вернулись на мою талию. Но обрадовалась я рано. Он нажал, заставляя меня сесть, и я покраснела, понимая… на чем сижу. От смущения не знала, куда себя девать, поэтому попыталась аккуратно сползти. Но кто ж мне даст?
Ла-Шавоир закрыл глаза, тихо простонал и приподнялся, на миг еще крепче прижимаясь ко мне бедрами. Или — не бедрами?..
Я вцепилась в его плечи и испуганно замерла, не зная, что делать или как сопротивляться. Это… слишком! Или… расслабиться и отдаться на волю той искристой горячей волне, которая прокатилась по животу и затаилась где-то внизу?
Решить я не успела, так как мир перевернулся. Меня опрокинули на диван, и я удивленно уставилась на нависшего надо мной риалана.
— Что за новости с лалами? — как-то очень-очень спокойно проговорил Кик.
— Ну, или пока Минавель не уедет, — тут же внесла коррективы в свое, кажется, слишком смелое заявление.
— То, когда я до тебя доберусь, мы обсудим позднее. А сейчас поведай мне новые гениальные выводы, которые ты для себя сделала. Создатель, как же сложно иметь дело с думающей женщиной!
Я охнула оттого, что на меня опустилось и с комфортом разлеглось весьма нелегкое тело, и кикимор тут же приподнялся на локтях. Правда, никакого толка для замышляющей побег меня в этом не было. М-да…
— Лалы, как ты говорил, эмоционально ориентируют нас друг на друга. Это раз, — сбивчиво заговорила я, одновременно старательно сдвигая руки Кика, которые были в опасной близости верхних… достоинств, так сказать. Руки сдвигаться категорически не хотели, а он еще начал поглаживать большим пальцем то местечко сбоку, где начинается грудь. Вроде и относительно прилично, но с претензией и возбуждающе, черт побери этого зеленого гада! — Феликс, прекрати!
— Ты о чем? — невинно спросил мужчина и… подул на разгоряченную кожу лица, шеи и верхней части груди. — Так что там еще с лалами? Ты излагай, излагай, не отвлекайся!
А как не отвлекаться, если эта «Василисушка» ненормальная наклонился и осторожно поцеловал ключицу, а у меня появилось вредное желание — чтобы он не останавливался? И заткнуться самой тоже почему-то захотелось!
— Кик, а ну прекрати, а то разговаривать не буду! — «пригрозила», судорожно соображая, что делать. Блин, вот тебе и романтическое свидание!
— Не разговаривай, — радостно согласился кикимор, снова даря легкий поцелуй, но уже шейке.
— Обойдешься, — мигом передумала я. — Итак, кроме того, что я уже сказала, есть и другое. Твоя, как ты выразился, верность.
— А что, ее нет? — Феликс даже отвлекся от своего занимательного занятия.
— Она есть только потому, что у тебя на меня планы, — любезно просветила драгоценного. — А благодаря этим браслетикам, даже несмотря на блокирующие эмоции кольца, твою… измену я бы ощутила. И послала бы обратно, к твоим девочкам на час и приятельницам по горизонтали в виде той же Юноны!
— Так, верно ли я понял… — Болотник потер висок. — Во-первых, ты опасаешься, что чувства не настоящие, а во-вторых, что я тебя обману, добьюсь своего, а потом радостно побегу по бабам?
— Ну, примерно так, — призналась я. — Ведь даже великая любовь к той же Мине не помешала тебе… употребить половину женского населения резиденции по назначению!
— Опять Мина, — коротко рыкнул Феликс. — А теперь позволь объяснить. О том, что было ДО нашей встречи, даже упоминать не буду. И не вижу смысла, и это будет неприятно, как бы ты ни старалась держать лицо. — Его голос немного смягчился. Феликс нежно и почти невинно коснулся моих губ и продолжил: — Юля, ты забыла про один факт. Я знаю природу нашей связи, а ты нет. Ты мне подходишь почти идеально. Мне хорошо с тобой рядом, приятно общаться, интересно наблюдать со стороны, иногда забавно, а иногда и удивительно слушать, что ты говоришь. И да, я тебя хочу, что, признаюсь, тоже играет немалую роль в моей настойчивости. Срываюсь тоже поэтому. Я зрелый мужчина, и мне нужна эта сторона жизни, а рядом — желанная девушка, которая испытывает ко мне такие же чувства. Плюс у меня давно не было женщины, и это начинает… давить на мозги.
— На мозги? — ехидно переспросила я. — В данный момент это твои мозги давят мне на бедро?
Он тихо рассмеялся, а потом медленно лизнул шею, прокладывая влажную дорожку к уху, прикусил мочку, отчего я дернулась, сдерживая судорожный вдох.
Читать бесплатно другие книги:
