Дипломная работа по обитателям болота Черчень Александра
— Лель, а как ты тут оказался, если не телепортировался? — вдруг пришел в голову вопрос, а раз так — почему бы не задать его?
— А по плащу не заметила? — рассмеялся блондин. — Пешком пришел, моя машина тоже очень не вовремя сломалась.
— Так… далеко же!
— Далеко. — Шут кивнул и лукаво прищурился. — Но ты того стоила! А вообще, я по делу!
— По какому? — Я решительно отпила странный чай и с удивлением ощутила, как с каждым глотком на душе становится легче.
— Так мы же нага для Ришки доставать собирались!
— Лель… — опешила я. — Ты разве не отказался от этой идиотской задумки?
— Неа, — покачал головой обаятельный нахал, глаза которого почему-то начинали светиться все более ярко, а кожа светлеть. Я же чувствовала, как меня окутывает что-то очень уютное, проникает под кожу, проносится по венам, разгоняя тоску и хандру, и сворачивается в солнечном сплетении ослепительно-ярким шариком.
И мигом захотелось что-то делать!
Та-а-ак!
— Лельер Хинсар! — возмутилась я, глядя на улыбающегося мужчину.
— Да-а-а? — мурлыкнул этот бессовестный. — Можешь не благодарить, я знаю, что тебе лучше!
А я… я посидела, сделала еще три глотка отвара, потом решительно поставила кружку на стол и спросила:
— Тут далеко?
— Неа, — взъерошил светлые волосы ненормальный авантюрист. — Минут десять.
— Тогда я пошла одеваться!
— Вот это моя школа! — умиленно посмотрел придворный дурак. — Никакого инстинкта самосохранения!
— Кстати, а что нам будет, если поймают? — вдруг задумалась я.
— Что-нибудь обязательно будет, — заверил Лель, выталкивая из кухни, да еще и шлепком по попе награждая напоследок.
— Ты обалдел? — ошеломленно спросила я.
— Нет, но мне было приятно, — самодовольно поведал Хинсар.
Я мысленно сплюнула и пошла одеваться.
Подходящая одежда, как ни странно, нашлась. Когда я спускалась по лестнице, то уже хихикала, стоило вспомнить, как выгляжу. А выглядела я заправским, просто-таки классическим грабителем в общепринятых понятиях!
Черные свободные штаны, водолазка и плотная кофта с капюшоном. Волосы заплела в тугую косу, а на голову нацепила черный же платок, повязанный на манер банданы. В таком виде я почему-то ощущала себя жуть какой крутой, и вообще, налицо были все прелести состояния «море по колено». Кажется, это опять опьянение силой…
Но оно и хорошо!
Уже не думаю о…
Так, не думаю — это не думаю!
Лель развалился на диване в гостиной, закинув ноги на подлокотник, и развлекался тем, что творил мелких феечек и, дуя на ладонь, отправлял их в полет. Я подошла поближе, рассмотрела крылатеньких и с возмущением поняла, что они, во-первых, голые, а во-вторых, близняшки трех видов. Брюнетки, блондинки и рыжие. Все они могли похвастаться шикарными прелестями, на фоне которых даже великолепие крыльев терялось!
— Убери это непотребство!
Перед глазами мелькнула блондинистая «секси», и я нахмурилась, потому что фигуристое кучерявое создание кого-то очень отчетливо напоминало.
— Лель!!! — зарычала я, злобно глядя на шута.
— Да? — невинно спросил он.
— Это что такое?! — Я ткнула пальцем в возмутивший меня двойник и ойкнула, потому что фейка тихо застонала, картинно схватилась за немаленькую грудь и рассыпалась золотой пылью.
Лель оглядел летающее по комнате «непотребство», потом сотворил еще одну кудрявую, светловолосую голую мелочь, критически ее изучил и отпустил в полет. Повернулся ко мне, склонил голову набок и, хитро прищурившись, предположил:
— Игры подсознания?
— Это ты меня мысленно уже и раздеть успел?! — даже опешила я.
— Юлечка! — Противный музыкант рассмеялся, запрокидывая голову, и короткие светлые волосы рассыпались по янтарно-коричневому полотну диванной подушки. — Поверь, тебя почти все знакомые мужчины мысленно успели разоблачить, если не окончательно, то хотя бы отчасти! Такова мужская психология: даже если мы не особо заинтересованы, но девушка интересная, остаться равнодушным невозможно.
— Лель! — Я с размаху села на краешек дивана, решительно сдвинув его колени. — Мне глубоко фиолетово, кто, что, как и даже в какой позе представляет, вот честно! Но условие одно: чтобы я об этом ДАЖЕ НЕ ДОГАДЫВАЛАСЬ!
— В какой позе… — всерьез задумался этот ненормальный, с чистой совестью пропустив мимо ушей вторую часть высказывания.
— Только попробуй! — свистящим шепотом начала я, одновременно понимая, что даже если попробует… то ничего я ему не сделаю.
— И что будет? — неподдельно заинтересовался синеглазый паяц, а потом картинно откинул со лба волосы и укоризненно посмотрел на меня. — Юлия, вот как ты можешь быть такой черствой и совершенно не прислушиваться к призывам своего… — он так развратно ухмыльнулся, что у меня не осталось ни малейших сомнений: сейчас последует очередная двусмысленная шуточка, — своего подсознания.
— И к чему же оно должно меня призывать? — ехидно осведомилась я, уже сдерживая улыбку. Все-таки невозможно быть к нему равнодушной.
— Ну, сама посуди. — Лельер взмахнул рукой, скосил на меня блудливые синие глазищи и интимным полушепотом, с легкой хрипотцой в голосе продолжил: — Ночь… — Видимо, на этом этапе я уже должна была настроиться на что-то… соответствующее. — Ты и я… вдвоем… — Проникновенный взгляд мужчины и попытки не ржать с моей стороны. А на этом — начать внутренне трепетать. — Соответствующая обстановка…
— Это какая же? Летающее непотребство?
— Это не непотребство! — возмутился бард и для наглядности поймал за ножку пролетающую мимо рыжую. — Это эротика!
Изрядно потрепанную «эротику» снова отпустили, и я, проследив за ее неровным полетом, прокомментировала:
— Женщин от тебя бросает в дрожь…
— О да! — самодовольно согласился фаворит его величества.
— И, говоришь, ЭТО — эротика?! — хмыкнула я. — Для тебя — может быть, а вот я своим полом не интересуюсь!
— Без проблем, — с готовностью кивнул Хинсар и хлопнул в ладоши, отчего фигурки парящих красоток подернулись туманом, а когда он развеялся…
— Лель!!! — Я залилась краской и отвела глаза. Да, там были все те же рыжие, светлые и темненькие… мужики. Не более одетые, чем девушки ранее!
— Что такое? — с притворной заботой осведомился наш замечательный псих.
— Убери, — почти попросила я. — Хоть девок верни, но убери этот разврат.
— Девок могу дополнительно сотворить, — задумчиво оглядел комнату этот любитель эротики. — Ты как раз позами интересовалась…
— Лельер!
— Ладно, ладно. — Щелчок пальцами — и недоуменно машущие крылышками создания ощупывают вновь обретенные женские формы. А откинувшийся на спинку дивана шут продолжает: — Так вот… ты и я! Диван! — Он для наглядности еще и подпрыгнул, а потом обвел помещение широким жестом. — Соответствующая обстановка! И — ни-и-икакой реакции!
— Боюсь, если она и будет, то явно не тобой ожидаемая! — уже открыто хохотала я. — Близка к решению стрррастно удавить тебя подушкой.
— Главное — стррррастно, а про «удавить», может, и передумаешь. — Он улыбнулся в ответ и текучим движением поднялся, подавая мне руку и помогая встать. — Рад, что ты пришла в себя, кудряшка. Так что давай не теряй настроя и задора, он нам понадобится!
Я только улыбнулась и крепче сжала его пальцы.
— Спасибо тебе, Лель.
За то, что пришел, а ведь ты живешь не близко. За то, что позаботился, когда увидел меня в таком состоянии. За то, что пытаешься отвлечь… так, как умеешь и на что умеешь.
За то, что вообще вспомнил и… подумал, что мне тяжело.
Глава 18
Когда мы вышли на улицу, то от недавних туч не осталось и следа, а в небе царила большая светлая луна, заливая все вокруг призрачным серебристым сиянием. Красиво… Очень красиво.
Лель обнял меня за плечи, прижимая к себе, и я не возражала, с улыбкой смотря на шута.
Он протянул руку, коснувшись мокрых-листьев высокого кустарника, растер влагу меж пальцев и задумчиво проговорил:
— Дождь и буря прошли, дали начало новой жизни… и разуму.
Мы пошли по тропинке к задней калитке, и я, мягко высвободившись из-под его руки, спросила:
— Жизнь — оно понятно… вода. А почему ты сказал «разум»?
— Это сложно, — задумался мой полуночный спутник, запрокидывая голову к полной луне и закрывая глаза.
Сейчас его лицо казалось непривычно серьезным и спокойным, кожа алебастровой, а черты очень резкими и… кого-то напоминающими. Светлые волосы, которые ночная странница превратила почти в серебряные, только усиливали чувство дежавю.
Лель снова посмотрел на меня и продолжил:
— Что могу сказать… Самый очевидный и напрашивающийся ответ — прохлада. В жару жители Малахита немного не в себе.
— А ты? — тихо спросила, пристально глядя на него. — Что это для тебя?
— А для меня время после дождя совершенно особенное. — Лельер пожал плечами. — Не знаю, как объяснить. Но только тогда я ощущаю… покой. — Он замолчал, и я опустила взгляд вниз, считая, что это уже все, поэтому почти неслышный шепот заставил вздрогнуть. — В остальное время меня почти раздирает на части.
— Что?
— Все, Юля… — очень грустно улыбнулся шут. — Все.
А дальше был город. Ночной город, с редкими фонарями, но прекрасно освещающей улицы луной. Заливающей светом крыши, которые влажно искрились, а шпили ратуши и соборов казались отлитыми из чистого серебра, даже деревья выглядели драгоценными.
Да… Изумрудный город превратился в Серебряный.
Дальше был воздух и ветер.
Насыщенный озоном, сладкий настолько, что я жадно дышала, но все равно не могла им насытиться. Ветер невесомо ласкал лицо, осторожно касался щек, игриво перебирал выбившийся из-под платка завиток.
Ночь… какое невероятно прекрасное время…
— Забавно, — тихо проговорил Лель, снова рассматривая плывущую в небесах ночную странницу, которая так преобразила столицу. — Несмотря ни на что, я люблю серебряный цвет…
— А есть за что не любить?
— О да… — Какая-то непонятная усмешка исказила губы шута. — Несомненно, есть.
Я решила не расспрашивать, раз воспоминания настолько очевидно неприятные, и сменить тему, но не успела даже задуматься об альтернативе. Мужчина резко остановился, задумчиво посмотрел на меня и неожиданно предложил:
— Пошли просто погуляем?
— А как же твоя авантюра? — улыбнулась в ответ я.
— Настроения нет, — спокойно признался Хинсар. — А если настроения нет… ничего хорошего или хотя бы веселого не получится. Поэтому… давай просто побегаем по крышам для начала?
Я удивленно посмотрела на серьезного шута:
— Лель… А разве так можно? И вообще, громко же, народ перебудим…
— Нельзя, конечно, — согласился Лельер. — Но это не так противозаконно, как ограбление музея… и сейчас мне этого хочется больше. — Он поднял глаза на невероятно большую и красивую луну, а я…
Я представила залитые лунным светом влажные крыши, вид города с высоты… и тоже очень захотела побегать!
— Упаду же, — привела последний аргумент, потому как иных просто не было. — Да и расстояния между домами большие, я не перепрыгну.
— Я знаю место, где тебе будет удобно, — спустя несколько секунд ответил светловолосый шут и подал мне руку. — Пошли, нам до машины добраться надо. Потом быстро устраним поломку и поедем.
— А почему ты шел пешком и не починил машину, если знаешь как? — Я недоуменно хлопнула ресницами.
— Торопился. — На тонких губах фаворита Гудвина мелькнула и пропала какая-то странная усмешка.
И, не дождавшись, когда я вложу пальцы в его ладонь, он подхватил меня под локоть и потянул в противоположную от дома Кика сторону.
Кик… Кик.
Нет, нельзя думать, у меня уже глаза щиплет даже от тени воспоминаний… Надо на что-то отвлечься.
— Лель, а почему так боятся Мастера Хина?
Да, вопрос не особо удачный, наверное, но действительно интересный. И надеюсь, сможет меня хоть немного отвлечь.
— Пытка… — хмыкнул Лельер. — Забавные у тебя вопросы, кудряшка.
— Просто я с ним недавно виделась, — осторожно начала я. — Он, конечно, странный… но неужасный.
Шут так искренне и заливисто расхохотался, что я посмотрела на него с удивлением. Мужчина отсмеялся и начал рассказывать:
— Юля, этот Мастер — палач. Дознаватель. Самый настоящий и действующий, так сказать. И поверь, в пыточной его отнюдь не коробит от отвращения к себе. А боятся его потому, что не так давно была попытка переворота и в допросной побывали практически все придворные. Многие, разумеется, ушли целыми и невредимыми, но… изрядно запуганными. Хин не любит терять время понапрасну, поэтому, как правило, при дознании совмещал допросы разных уровней сложности, так сказать.
— Как это? — совершенно не понимая, что под этим может скрываться, спросила я.
— Ну… — замолк Лель, подбирая слова. — Представь, что есть группа аристократов, которые в последнее время часто между собой общались. Один из них — государственный изменник, в этом нет никаких сомнений. А вот с остальными… Пытать, чтобы получить информацию? А вдруг они невиновны? Поэтому Мастер Хин славится очень оригинальным подходом к ведению групповых допросов. — Лельер с каким-то странным удовольствием прищурил синие глаза и довольно, едва ли не нараспев продолжил: — Аристократов приглашают в определенный кабинет на приватную беседу. Конечно же, угощения, хорошее вино — все как полагается для встречи со знатью такого уровня. — Последовал очень мерзкий смешок, и я вспомнила, у КОГО спрашиваю про Пытку.
Правая рука… соратник и единомышленник. Судя по всему, интересами господина отнюдь не брезгующий…
Лель же продолжил рассказывать:
— Интерьер немного омрачает только прикованный к стене их бывший… друг, скажем так, вина которого уже доказана, но всю инфу из него обычным «штатникам» выжать не удалось. В таких случаях и приглашают Пытку.
— Мамочки, — пролепетала я, в красках представив любезно обрисованную шутом ситуацию. Шутом ли… Он же тоже дознаватель, очевидно любящий свою работу. И что-то мне подсказывает: ненормальный шут тоже… отнюдь не просто беседует в кабинете.
— Ты зря считаешь, что Хин использует исключительно физическое воздействие. — Вопреки обращенной ко мне фразе, Лель не смотрел в мою сторону.
Его хватка на руке оставалась бережной, но… что-то мне подсказывало, я бы не вырвалась, даже если бы захотела.
— Ах да, я в данный момент про групповой допрос, — вспомнил о нашей «подходящей» теме блондин. — Что дальше, я думаю, и сама понимаешь… заходит Мастер с чемоданчиком… А когда выходит, то на руках у писца есть вся нужная и даже немного ненужной информации.
— Жуть, — нервно сглотнула я.
— И это тоже, — спокойно кивнул шут. — А еще он разрабатывает многие новые вещества, которые немало способствуют успеху. Собственно, это основные его занятия. Если нужен, вызывают, а все остальное время его вообще не видно, он сидит в своих подвалах. И его не слышно, что странно, ибо заклинаний звукоизоляции там нет. Только на допросной…
Кожа покрылась мурашками при мысли, зачем в помещении такого значения эта функция, но я решительно встряхнулась.
— О да! Юль, что-то мы с тобой все о мрачном да о мрачном. — Рука шута переползла с локтя на талию, и я закатила глаза, понимая, что адекватный собеседник свалил в никуда, уступив место бабнику.
— Лель. — Я серьезно посмотрела на шута. — Давай не сегодня, а? Не сейчас. Завтра я с удовольствием хотя бы попытаюсь дать тебе по морде за приставания… Но сейчас это все только испортит.
Он несколько секунд смотрел, не убирая ладони, но потом согласно кивнул и снова взял меня под руку.
— Ну что… Вот и пришли.
Мы приблизились к припаркованной на обочине белой машине, которую Лель открыл и предложил в ней посидеть, пока он займется «начинкой», но я только отрицательно покачала головой.
Шут открыл капот, зажмурился и минуты три просто стоял. По его волосам пробегали синие искорки, пряди слегка шевелились, а в полуметре закручивался маленький вихрик. Наконец Лель отмер и начал осторожно опускать этот водоворот воздуха в детали машины.
— Видишь ли, — начал он, — авто нам поставляет Охра, у них дождей вообще почти нет, да и у нас весьма редко бывают. И собственно, именно поэтому тачки настолько чувствительны к влаге. От простых дождиков им ничего не будет, но сегодня полный… хм… — Блондин покосился на меня. — Ливень, в смысле, очень сильный. Как итог — техника стоит.
— Понятно…
— Вот, все готово, — кивнул Хинсар. — Минут через пять можно ехать.
Поехали…
Сначала было маленькое, уютное кафе, спрятанное в одном из переулков Изумрудного. Немногочисленные в этот поздний час посетители коротают вечер за резными деревянными столиками в полумраке зала.
— Прошу. — Лель отодвинул для меня стул. Пока шут ходил к барной стойке за меню, я успела осмотреться и сделать вывод, что мне тут нравится.
Очень уютно и красиво. Светлое дерево столов и другой мебели: шкафчиков, стеллажей с книгами и всякой интересной мелочовкой вдоль стен — навевало некоторую ностальгию. Неподалеку от дома на Земле у нас была тоже очень приятная и чем-то похожая на эту кафешка, куда мы регулярно ходили с мамой.
Вернулся Лельер с двумя большими порциями мороженого и одну из них торжественно поставил передо мной.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась севшему напротив шуту, чьи волосы сейчас казались не просто светлыми, как обычно, а с каким-то лавандовым отливом. Наверное, из-за особенностей освещения. Мягкий свет исходил от светящихся друз аметистов вместо плафонов настенных бра. С потолка на стены спускались стилизованные под венчики цветов светильники с выполненными в виде ажурной ковки стеблями и листьями. Зал напоминал беседку, увитую волшебными цветами.
— Не за что, — отмахнулся парень, с блаженной улыбкой взирая на свою порцию, а после съел ее под лозунгом: — И пусть в группе вместо тенора у солиста теперь будет гроулинг!
— Ты, вообще, откуда это знаешь? — поинтересовалась я, без аппетита ковыряя свое пирожное. Лель был гораздо интереснее сладости.
— Настя рассказывала, — охотно поделился источником информации придворный шут.
Кстати, про его основную профессию…
— А тебе нравится этим заниматься?
— Есть слово «надо», — пожал плечами Лельер, глядя куда-то сквозь меня, а потом встряхнулся и шутливо пропел: — «Тяжкое призвание — дурак! Врут, кто говорит, что смех полезен!»
— Я гляжу, в современном российском «фольклоре» ты весьма неплохо разбираешься!
— Нравится, — признался Хинсар. — Кстати, я почти собрал материал для выступления. Так что… даже репетиции уже активно идут.
— Рада за тебя. — Я искренне улыбнулась и отвела взгляд, сфокусировав внимание на маленьких ароматических свечах, стоящих в середине стола. От них исходил приятный, сладковатый, хоть и с легкой горчинкой аромат сирени.
— Знаешь… — Мужчина потер подбородок. — Сегодня впервые поймал себя на мысли, что я ему завидую.
— Давай не будем? — Я слабо улыбнулась, отводя взгляд. — Да и… нечему завидовать, Лель.
— Есть чему, — не согласился он.
— Столько всего предстоит. — Я стянула бандану и запустила руку в туго заплетенные волосы. — Переезд, выяснения по документам и прочее…
— Ты куда собралась? — ошалело поинтересовался Лельер.
— Я не смогу с ним остаться, — грустно призналась и от расстройства даже начала есть сладость, надеясь хоть немного… отвлечься, а то мысли какие-то непонятные появились…
— Мне казалось, что ты его любишь.
— Люблю… — Я медленно кивнула.
— Тогда почему? — вскинул светлую бровь шут. — Любящие прощают, Юль.
— Да, прощают, — горько рассмеялась я. — Даже измену прощают. Но не забывают, Лель. Никогда не забывают. Поэтому… лучше уйти, пока это нас не отравило. Меня… Да и, слава богу, ничего толком и не было. Ну, успела одна глупая переселенка влюбиться по самые ушки… Но с этим живут.
— Так! — поднял руки мужчина. — Я вот сейчас совсем ничего не понял!
— Ну как это?! Феликс мне изменил вообще-то!
— Ты с чего это взяла, бестолочь? — оторопело поинтересовался Лель.
— Ну как… — Я путано объяснила свои эмоции, ощущения, что почувствовала его удовольствие и прочее.
— Юлька! — расхохотался блондин. — Ты, конечно, извини за откровенность, но при сексе удовольствие мужчины отнюдь не три секунды длится! Оно вообще как бы по нарастающей… А то, что ты почувствовала… Скорее всего, Кик снял кольцо.
— А вот теперь я тебя не поняла, — призналась в ответ.
— Сами разбирайтесь, — махнул рукой шут. — Вернемся к твоему предполагаемому уходу. Куда, как, зачем и с чего ты вообще взяла, что тебя отпустят?
— А не отпустят?
— А он дурак? — задали мне встречный вопрос. — И, Юля, позволь, немного расскажу о той пакости, что на нем висит.
— Я знаю, Кик говорил. — Я устало потерла висок. — Психологическая зависимость от создательницы.
— Если бы только это… Она наложила печать, когда он еще не отгорел гневом, желанием, нежностью — всеми чувствами, что его к ней привязывали.
— Вот спасибо, ты меня сейчас очень утешил, — иронично склонила голову я. — Благодаря этой штуке он ее все еще любит, да.
— Юлька… — Шут прерывисто выдохнул и махнул рукой. — Ладно, пусть сам излагает, я неприлично добрый сегодня.
— Да. — Я невольно улыбнулась в ответ. — И неприличный, и добрый.
— Так… — всерьез задумался Лельер. — Не так давно я был добрым, а, стало быть, теперь очередь быть неприличным! — наткнулся на мой осуждающий взгляд и прижал руку к груди. — Я в рамках!
— Хорошо! — Я расхохоталась, ощущая, как настроение повышается в геометрической прогрессии.
И я даже знаю, кто в этом «виноват»!
— Лель, я тебя обожаю! — откровенно призналась, с нежностью глядя на мужчину.
— Какие неожиданности меня сегодня подстерегают! — улыбнулся шут, подавая мне руку, чтобы помочь выйти из-за стола. — А чем еще порадуешь?
Наглая лапа с намеком обняла за плечи, а потом ласкающим жестом спустилась как раз до той грани, где заканчивается поясница и начинается попа.
— Обломись, — с удовольствием поведала нахальному блондину. — Я просто подумала… долго так думала.
— Кажется, это опасно! — страшным шепотом сказал мне на ухо неисправимый паяц.
— Очень, — серьезно призналась я. — Так вот… я тобой восхищаюсь, боюсь временами, хочу видеть рядом… — поразмыслила и внесла коррективы в последнюю фразу. — В смысле часто видеть рядом. Также временами хочется придушить.
— Все признаки любви — налицо! — «по секрету» сообщил Лель.
— Не-а. — Я покачала головой и начала распутывать узел на платке, чтобы снова завязать его банданой. — Я тебя не хочу.
— Так ты даже не пробовала! — искренне возмутился главный бабник двора.
На языке вертелось нечто острое и неприличное, но я посчитала фразу про «секонд-хенд» обидной, а потому выбрала нейтральное:
— Лель, ты не в моем вкусе. И вообще, у меня есть Кик, который, как ты сказал, возможно, и не изменял. Значит, у нас все равно будет разбор полетов.
— Пошли на крышу, чудо кудрявое со странными взглядами на жизнь. — Он обнял меня за плечи, разворачивая в сторону темной подворотни. — Вернее, «полетели».
— Это в смысле? — Я заинтересовалась, послушно топая в темноту за блондином.
— Сейчас увидишь, — хмыкнул Хинсар и, дернув меня за руку, привлекая близко-близко, крепко обхватил за талию. — Не визжи, главное.
Потом мы окутались странным белым сиянием и стремительно взмыли вверх. Мой вопль поймал и унес куда-то вдаль ветер. Когда приземлились на крышу, то Хинсар проворчал:
— Я же просил!
— Так предупреждать надо! — возмущенно отозвалась я, но тут же забыла про недовольство, потому что… увидела город. Город в лучах полной луны и дома, будто бы парящие над серебристыми змейками дорог, темную реку, через которую пролегала лунная дорожка. Шпили, дворец Гудвина на холме…
— Лель!!!
— Да, ты меня обожаешь, — самодовольно вспомнил шут.
— Не то слово! — встала на цыпочки, чмокнула его в щеку и быстро подбежала к краю крыши, чтобы взглянуть в узкий провал переулка и тут же отшатнуться.
— Метра полтора. — Я прикинула расстояние до следующей крыши. — Но, Лель, они же мокрые!
— Маг я или не маг? — гордо спросил мой спутник. — Все у нас сегодня будет! Даже крылья. Хочешь крылья?
— Это как? — Я восторженно раскинула руки и покрутилась, купаясь в падающем с неба свете.
— Это не по-настоящему, — покачал головой он, с улыбкой глядя на мои чудачества. — Но тебе понравится.
— Хочу! — восторженно выдохнула и вскинула руки, словно стремилась достать до ярких звездочек. Казалось, подпрыгни — и схватишь одну! Такую маленькую — если смотреть с земли, но горячую — ту, которая исполняет все-все желания!
А я хочу немного. Всего лишь, чтобы все было хорошо.
Господи, я сейчас немного ближе к тебе, да, всего на высоту дома, но ближе, чем прежде! Так услышь меня, пожалуйста! Пусть все будет хорошо! Так, как ты видишь, но… Может, и мои желания учтешь? Я хочу, чтобы у МЕНЯ все было хорошо с НИМ. С моим невыносимым зеленым болотником, который может быть очень нежным, ласковым и чутким. Пусть… не случится непоправимого. Очень прошу. Очень-очень!
И пусть это по-детски, зато очень искренне.
— Мечтательница, — ворвался в мысли голос Леля. — Смотрю и любуюсь.
— Ты тоже замечательный. — Я с хитринкой взглянула на музыканта. — Ну что, где мои крылышки, волшебник?
— А что мне за них будет? — коварно осведомился Лельер.
Читать бесплатно другие книги:
