Дипломная работа по обитателям болота Черчень Александра
— Тебе сейчас будет со мной весело!
— Аргумент! — со смехом сказал блондин и резко развел ладони, а между ними возник шарик света, который стал расти, становясь менее плотным, пока наконец не превратился в туманную дымку… с какой-то петелькой наверху.
— Так, это средство, чтобы ты не упала, — деловито проговорил наш маг-изобретатель, и дымка окутала меня с ног до головы, а потом… подбросила немного вверх. Всего на пару сантиметров, но это было ощутимо! — Я подвесил кокон на силовой канат, который натянул еще пару лет назад. Это мое любимое место и используется не в первый раз.
— Су-у-упер! — восторженно выдохнула я и подпрыгнула… тут же оторвавшись на метр от крыши! Как на батуте! — А где мои крылышки?!
— Вот такую уже я тебя обожаю! — И в мою сторону полетела лиловая дымка, которая преобразилась в большие полупрозрачные черные крылья.
И тут мне в голову что-то ударило.
— Хочу беленькие!
— Юль, ты… ты!.. — влюбленно уставился на меня шут. — Я хочу тебя предупредить!
— О чем? — подпрыгнула еще раз, но сильнее и с радостным визгом подлетела уже гораздо выше.
— Если ты не выйдешь замуж за Кика, то я сам на тебе женюсь! — торжественно пообещал этот ненормальный.
— Мы с тобой будем жить счастливо, но недолго, убившись в какой-нибудь авантюре в один день! — Я уже утирала слезки смеха.
Обернулась, довольно оглядывая посветлевшие крылья, и нахмурилась:
— А почему кожистые?! Я хочу с перышками!
— Зачем? — неподдельно изумился мужчина и выразительно ткнул пальцем в небо. — ТУДА тебя даже по блату не возьмут!
— Тоже Настя?
— Ага.
— Так. — Я с предвкушением оглядела соседнюю крышу. — Ну, полетели!
— На счет «три»! — согласно кивнул шут. — Раз, — начал, очаровывая меня искренней, светлой и радостной улыбкой.
— Два! — ответила ему такой же я.
— Три! — дружно выкрикнули мы и бросились к краю.
А дальше было круто! Нет, это не то слово!
Дальше было восхитительно, волшебно и невероятно! Прыгать так высоко, что, казалось, пальцы сейчас дотронутся до края луны, ощущать секунды полета, слышать полубезумный радостный смех и с удивлением понимать, что это мой, и бежать, бежать, бежать! Вперед, с крыши на крышу, навстречу ветру, который удивленно целовал щеки жгучими прикосновениями, и кричать, уже даже не вспоминая, что на улице ночь.
Вперед, выдувая из головы все мысли! Не только плохие, а вообще все! Я — это Я! Просто я! Без обязательств, без проблем, они все остались там, внизу, и в эти короткие моменты полета я была свободна! От любых чувств, кроме восторга, от любой боли, кроме той, которая сжимала сердце, когда подошвы не чувствовали твердь под ногами, от любых иллюзий, кроме крыльев за спиной!
Важны только ночь, только я, только небо, только луна и только та опора, которая нужна, чтобы снова воспарить над миром!
Сумасшедший бег закончился до обидного быстро, просто в очередном прыжке меня перехватили чьи-то руки, и я подняла глаза на обнимавшего меня Лельера, зависшего между небом и землей.
— Хватит на сегодня, — покачал светловолосой головой мужчина. — Кокон тянет силы. Я, конечно, добавляю, но ты сегодня и так моей «кровью» напитана.
— «Кровь»? — Я непонимающе вскинула бровь.
— Магическая сила… кровь, — пожал плечами Хинсар. — У моей расы это почти синонимы, вот иногда и сбиваюсь.
Мы медленно поднимались все выше, и теперь я видела даже леса и горы на горизонте. Луна и звезды были так близко, что у меня дыхание перехватывало.
— Спасибо, — шепнула одними губами, запрокидывая голову и счастливо улыбаясь небесам.
Он погладил меня по щеке и очень серьезно сказал:
— Знаешь, я ведь не шутил.
— Когда? — почти неслышно выдохнула в ответ, закрывая глаза, наслаждаясь запахом влажного ветра и ночи, ощущением невесомости… и хваткой крепких рук на талии.
— А всегда, наверное, — через миг ответил шут. — И когда говорил о том, что женюсь. И знаешь, я бы даже шанса не стал давать Феликсу и уж тем более моделировать ситуации, но… Но я не уверен, что ты не потеряешь себя рядом со мной. — Его губы скривила горькая усмешка, и он почти неслышно закончил: — Я… я сам себя найти не могу, а значит, что я смогу дать женщине? — Он окинул меня внимательным взглядом и хмыкнул: — Что-то я разболтался, солнечная леди. А тебе пора… Ну, и я не смогу отказать себе в маленьком капризе на прощание.
Не успела я спросить, о чем это он, как блондин склонился, накрывая мои губы очень нежным и даже трепетным поцелуем, сжимая руками талию… И я ощутила, как одновременно с ним меня покидает сила, а на ее место возвращается нечто иное… и разум меркнет.
Что сегодня было?
Полночь, луна, ветер и шут.
И все это сегодня было для меня болезненно важно.
В небе над Изумрудным городом
В это позднее время уже никто не видел парящего над городом мага с бессознательной девушкой на руках. Спустя пару кварталов блондин опустился на землю. Резерв его сил был небесконечен, это раз, а… ноша — слишком приятной для того, чтобы с ней быстро расставаться. Это два. Основательное такое «два».
Когда Лельер Хинсар, тот, кого считали шутом при дворе его величества Гудвина, подошел к высокому темному дому на Аллейной, его уже ждали.
Занавеска на втором этаже едва заметно дрогнула, но этого хватило, чтобы синеглазый вскинул голову и по тонким бледным губам скользнула едва заметная усмешка. Перехватив солнечную поудобнее, он толкнул носком сапога калитку, через которую они с Юлей ушли несколько таких бесконечно долгих и… хороших часов назад.
Шагая по дорожке, Лель хмурился от осознания того, что будет. Он знал, что сейчас скажет, но не был уверен, стоит ли это делать.
Ладно, в таком случае остановиться следовало еще до того, как поцеловал девочку.
Дурак. Эгоистичный дурак, что страшнее.
К Нефритовому он подошел почти одновременно с Феликсом Ла-Шавоиром.
Хинсар с иронией оглядел невероятно усталого друга и поприветствовал:
— Отвратительно выглядишь.
— А ты почти цветешь, как я наблюдаю, — напряженно откликнулся Кик.
— Так есть причины, — без малейшей тени сарказма ответил шут.
— Верни-ка мне эту «причину», — велел кикимор, подходя очень близко и требовательно глядя на блондина.
— Сегодня верну, — невозмутимо кивнул блондин, и от этого движения светлые волосы стали почти белоснежными, ослепительными росчерками выделяясь на воротнике черной рубашки. — Сегодня… да. Феликс, как я и говорил, я не стану вмешиваться и позволю тебе довести эту партию до конца, но если ОНА от тебя не откажется. Даже один раз и под влиянием эмоций…
— Не посмеешь! — не хуже нага зашипел болотник, рывком забирая спящую Юлю.
— Посмею, — улыбнулся шут. — Несколько часов назад ты развязал мне руки, Ла-Шавоир.
— Лельер Хинсар, ты бросаешь мне вызов, — совладав с эмоциями, невозмутимо сказал Кик. — Она моя.
— Феликс Ла-Шавоир, ты упустил свой шанс, — в таком же тоне ответил Лельер. — По глупости, поддавшись порыву, но упустил. И не надо говорить о вызове: если ты помнишь, у нас была договоренность. И мне плевать, что в ту пору эта девушка почти ничего для тебя не значила. Но… уговор дороже денег. Если ты проиграешь, то в игру вступаю я. И уже серьезно, а не в виде шуток, которые к тебе же ее и толкают.
— Сейчас же все поменялось! — рыкнул потомок Маэжи.
— Не только для тебя, Кик, — тихо ответил Лель, пристально глядя в голубые искрящиеся глаза риалана Юлии. — Не только для тебя… Мы некогда уже договаривались, что первый ход за тобой. Но, Кик, если девочке будет с тобой плохо, я наплюю на то, что я такое и что тебе она подходит больше. Мне просто хочется видеть ее счастливой. Если взгляд Юли потухнет… стоять в стороне не стану. Я предупредил.
Шут поклонился и, стремительно развернувшись, зашагал обратно к калитке, а Феликс, сжав губы, зашел в Нефритовый, грустно глядя на свою драгоценную ношу.
Лельер Хинсар, шут его величества, медленно уходил по Аллейной улице от дома № 16, задумчиво смотрел на небо и улыбался. Улыбался ровно до того момента, пока в нагрудном кармане не завибрировала тонкая каменная пластина. Лель извлек ее, со странной усмешкой оглядел выгравированный знак подразделения Пытки и, закрыв синие глаза, сжал пластину в руке. Информация ворвалась в разум, и шут привычно потерялся в ее обилии, позволяя себе закружиться в обрывках мыслей и картинок. Но скоро это все упорядочилось и…
Через десяток секунд он открыл глаза, прерывисто выдохнул и на миг сжал переговорный артефакт. Сильно сжал. До побелевших костяшек. Но пальцы быстро расслабились, Лель убрал пластинку и запрокинул лицо к небу. На его губах расцветала мрачно-предвкушающая улыбка.
Часы свободы закончились.
Лельер Хинсар, дознаватель первой ступени, вызван на службу.
Кален-Зар. Апартаменты Золотого Хозяина
Высокий худощавый эльф в данный момент занимался чрезвычайно важным государственным делом. Придирчиво изучал привезенный с собой «набор опытного, прожженного диверсанта».
Надо признать, что Гудвин и его приближенные прекрасно знали, кого пускали на свою территорию, но выбора у них особого и не было. Или Золотой, или Серебрянка. И если наличие в Кален-Заре первого грозило лишь некоторыми политическими проблемами, то присутствие второй… повлекло бы гораздо более серьезные последствия.
Посему пришлось руководствоваться правилом «меньшего зла».
Золотой бы, разумеется, с ними не согласился, так как «маленьким злом» себя отвык считать давно. Примерно в раннем подростковом возрасте. Собственно, размах деятельности где-то в то время и получил статус «внушительный».
Наверное, достаточно будет сказать, что ко времени принятия Золотого града папенька достопочтенного в наше время Алзара вытаскивал его из тюрьмы, осужденного за махинации в особо крупных размерах. Так что нетрудно предугадать, насколько рада была вся провинция, когда над ними встал сей «достойный» молодой эльф. Впрочем, опасения оказались напрасны.
Воровать у себя же было скучно, а за подрывную деятельность в стане своих коллег-Хозяев могло и по ушам прилететь от непосредственного Многоцветного начальства.
Так что от скуки молодой Золотой стал заниматься финансовыми манипуляциями в рамках закона, чем и вывел свою провинцию на самый высокий уровень в Аквамарине. Потом и это стало скучно, а посему прыткий юноша подался на стезю аналитики, занявшись этим вплотную. Игры разума всегда прельщали его… А уж с таким учителем, как зазеркальный собеседник, они превращались в искусство.
После был скинутый на подчиненных Золотой город и громкий посыл Тангира Многоцветного к такой-то матери с его заданиями. К счастью, посыл был конфиденциальный и, слава создателю, до адресата дошел в изрядно облагороженном виде. И так как вовремя отловить свалившего в голубые дали государственного «деятеля» не смогли, то пришлось, скрипя зубами, выдавать этот произвол за согласованные действия.
Но в этот раз Золотой сам явился в Многоцветный город. Потому что так было нужно. И потому что пришла пора выводить на доску международной игры новую фигуру. Раз старый состав не справился.
Впрочем, Элливир не знал двойного дна, которое тут было. А как действовать верно, не имея на руках всей информации?
В таких случаях сам Алзар предпочитал сидеть на месте ровно и очень лучезарно улыбаться политическим оппонентам. Это их почему-то крайне раздражало.
Наконец все инструменты были приведены в идеальный порядок и чемоданчик аккуратно закрыт. Алзар задвинул его под кровать и взял еще ранее брошенную на покрывало папочку с документами. Зажал ее под мышкой и окинул спальню и стоящее в углу комнаты большое зеркало придирчивым взглядом. После этого, перетащив с другого конца комнаты, поставил напротив блестящей поверхности кресло и, сев в него, начал просматривать занятные бумаги, которые ему предоставили подчиненные.
— М-да… — тихо пробормотал эльф, едва заметно недовольно передернув ушами. — Косвенных доказательств — завались, а вот прямых нет. В этом весь Мор… и главное, каков поганец, на этот раз даже в долю не взял!
Видимо, последнее меркантильного правителя одной из провинций Аквамарина и раздражало. Деньги Алзар любил, как и развлечения. А одно неразрывно связано с другим.
Но больше всего он любил деньги как раз за то, что они давали свободу. Волю заниматься тем, чем хотелось. Это было дороже любого золота.
В этот момент поверхность зеркала начала искриться, и эльф вскинул голову, спокойно глядя на дрожащее и расплывающееся отражение… Спустя несколько мгновений по ту сторону возникло совершенно иное. Вместо полутемной спальни — залитая светом ламп гостиная, а в кресле напротив сидел ОН.
Тот, кого ловили разведки всех секторов мира. Тот, кто попеременно сотрудничал со всеми властями. Самый талантливый организатор последнего столетия. Его лица не видел никто, так как Зеркальник всегда являлся как отражение своего собеседника.
Вот и сейчас… Там, в мире отражений, сидел еще один Алзар Золотой. Некрасивый эльф с худым лицом, длинным шрамом, пересекающим одну щеку, в глухой черной одежде, лишь немного разбавленной золотистым шейным платком и пуговицами на камзоле.
— Добрый вечер. — Губы Зеркальника дрогнули в улыбке. — Как вижу, ты меня ждал.
— Как и всегда, на новом месте, — тихо рассмеялся Алзар. — Ты на удивление постоянен.
— Рад, что не приходится терять время, — отозвался его собеседник и помахал в воздухе черной папкой. — Тут все, что ты просил.
— Замечательно, — практически пропел Золотой и сдержал порыв податься вперед, чтобы скорее получить вожделенные бумаги. Но… сначала о деле. — Что я тебе должен за это, Зер?
— Сочтемся…
— Нет, — помотал головой эльф. — Я предпочитаю знать, чем именно обязан. И когда, в каком размере с меня могут потребовать… помощь.
— Скажем так… — Его зазеркальный визави перебрал тонкими пальцами по подлокотнику роскошного, обитого голубым бархатом кресла. — Я хочу, чтобы потом, когда придет время, ты в нужный момент вступил в игру…
Золотой громко, заливисто расхохотался, запрокидывая голову. Этот звук оборвался так же резко, как и начался, и эльф, склонив голову набок, напрямую спросил:
— Ты считаешь меня таким глупцом? Чтобы я согласился неизвестно на что, да еще и по требованию того, кто едва не сверг власть одновременно во всех четырех секторах?
— Я клянусь, что та игра не затронет политических основ, — серьезно ответил Зер и, подняв ладонь, материализовал в ней сверкающий нестерпимо ярким пламенем клинок, которым надрезал кожу на втором запястье. Пролившаяся кровь стала жидким белым огнем, свернулась в сферу и с чуть слышным треском исчезла. — Она… личная, если так тебе понятнее.
— Ну хорошо… — понимая, что документы ему и правда нужны, нехотя согласился Золотой.
— Великолепно! — Его двойник расплылся в торжествующей улыбке и, поднявшись, неторопливо подошел к зеркальной глади.
Алзар последовал его примеру, и спустя несколько секунд у него в руках оказалась вожделенная папочка.
Уже утром Золотой развернул бурную деятельность по проверке информации. Подлога, разумеется, не должно было быть… Но в грядущей партии со Сталью осечки недопустимы. Стало быть, лучше перепроверить. Да и кем бы он был, если бы безоглядно верил всему?
Глава 19
Сомкнутые веки пощекотал яркий солнечный лучик, послышался шорох колец карниза, и стало еще светлее. Потом раздались тихие шаги, которые замерли около моей постели, на лицо упала тень, я открыла глаза и сонно улыбнулась, увидев Феликса.
Но… уже через секунду я вспомнила все, что было вчера, и улыбка с губ пропала.
Я медленно села и уже спустила ноги с кровати, коснувшись пальчиками ковра, когда мужчина сел на пол, обхватив рукой мои лодыжки, положил голову на мои колени и тихо выдохнул:
— Счастье мое…
А я… а я не знаю почему, но эти слова меня словно пощечиной хлестнули!
Боль, которую вчера забрал шут, вернулась. Я помнила и ощущала абсолютно все. Хоть и с меньшей силой, но душу все также скручивали муки воспоминаний и… осознания. Обманывать себя я не могла и не хотела. Я знаю, ЧТО вчера было. С кем и зачем.
— А вчера что было?! Горе?
— Я уснул, — тихо объяснил Кик, осторожно поглаживая мои ноги. — Я же очень мало спал в последние недели, а два дня до этого — вообще ночи выдались почти бессонные, вот меня и отрубило к двенадцати.
— Что ты там вообще около двенадцати делал? — тихо и горько спросила, с тоской глядя на мужчину и удерживая непослушные пальцы, замершие всего в нескольких сантиметрах от его волос.
Миг — и руки безвольно упали на покрывало. Одну тут же обхватила его ладонь, и не знаю, чего мне сейчас хотелось больше: то ли ответить на пожатие, то ли вырваться. Я дернулась в попытке освободиться, но не получилось.
— Дождь. Было не выбраться из поместья, — тихо отозвался кикимор. — Низину затопило полностью, а я приехал не на своей машине. Нас забрали. — Он вскинулся, внезапно оказавшись очень-очень близко, обхватил мое лицо ладонями, порывисто целуя, и, пока я не успела отшатнуться, сбивчиво заговорил: — Юля, Юленька, солнышко мое драгоценное, не было ничего. Я спал, и ты мне снилась… сама понимаешь, в каком виде. Я, даже когда очнулся, пока Мину не разглядел, думал, что это продолжение сна… Но оттолкнуть ее уже не мог, проклятая печать… Все, на что сил хватило, — это снять кольцо, блокирующее лал, в надежде, что ты не удержишься и снимешь свое. Твои эмоции дали мне силы сопротивляться.
— Не мог ее оттолкнуть!.. — Я всплеснула руками и попыталась высвободиться из его объятий. — Что, уже на тебе сидела, раз оттолкнуть не мог?!
Надо признать, я это ляпнула просто так, но, судя по тому, как отвел взгляд Кик, попала в точку.
— Юля, не было ничего! Не бы-ло! И я сам безмерно этому рад! Да, я ее желаю, не могу не желать… Спасибо печати! Да, внешнее, скажем так, воздействие совпало со сновидением, в котором ТЫ была, демоны побери!
— Не ругайся, — машинально одернула его я и продолжила скромный, даже почти семейный скандальчик: — А головы на плечах нет?! Или работает только одна из двух?
— Если бы головы не было, то я бы на Минавель давно и благополучно женился, потому что ее печать — подчинение, а не просто команды! Она ориентирует носителя целиком и полностью! Чтобы он желал быть рядом, желал угождать, ну и, конечно, если она накладывается на существо противоположного пола, добавляется и сексуальный интерес. Я спасался волей и разумом, но Мина подловила меня, когда я спал! Юленька… — Такое ощущение, что мужчина был в смятении, не знал, что говорить и что делать. — Милая, я сутью своей клянусь, что ничего не случилось!..
Мой гнев почему-то постепенно угасал и развеивался, обида становилась не такой болезненной, а воспоминания тускнели. И не в первый раз уже так, в чем же дело?..
Но поразмышлять вволю я не успела, просто смотрела на него, тонула в глазах и… отчаянно хотела дать по морде!
Ну и дала! Да так, что ладонь заныла, а по комнате разнесся звук удара. Феликс только сжал крепче губы, и его глаза вспыхнули голубым светом.
— Клятвы твои… — прошипела я, хоть и знала, что его словам, кажется, можно верить. Но это же Ла-Шавоир! — Сидела она на тебе… Ты еще вспомни про воздержание и меня во всем обвини!
— И вспомню! — в запале крикнул Кик, а потом вдруг резко выдохнул, оглядел меня засиявшими глазами и глухо спросил: — А можно я тебя поцелую? Дико соскучился и дико боялся, что не станешь слушать и не простишь…
А я… я посмотрела на него широко распахнутыми глазами, ощущая, как боль рассыпается золотой пылью, которая воспламеняется уже совсем другим чувством. И, не отвечая, просто ухватила его за волосы на затылке, притягивая к себе, впиваясь в губы страстным поцелуем. Хозяйским таким. Ведь мое? Мое!
Он ответил так, что у меня прервалось дыхание, а крыша, прихватив верхний этаж, упорхнула, заявив, что теперь ее очередь летать. От прохладных пальцев на бедрах меня бросало то в жар, то в холод. Его губы оставили мои и теперь спускались по шее все ниже, нежно скользя по коже, отчего она покрывалась мурашками. Но в следующую секунду ласка сменилась короткими жалящими поцелуями, от которых наверняка оставались отметины, но мне было все равно.
Вот только…
— Ты мылся после этой?..
— Едва не утопился, — выдохнул он в ответ и снова нажал на какую-то точку.
И мне стало решительно плевать на все, кроме желания содрать с него эту мешающую одежду. Резко оттолкнула его и села, но Феликс снова оказался так близко, что запах полыни и хризантем окончательно лишил меня разума, а потом вновь коснулся губ, раздвигая их языком, превращая поцелуй в очень интимный и… обещающий.
Я не знаю, что произошло и почему, но такой потребности в Кике я еще никогда не испытывала. Может, из-за того, что мне пришлось пережить вчера?.. Не знаю. Но знаю то, что сейчас он до умопомрачения хочет именно меня! А я — его! Хочу чувствовать его кожу, слышать прерывистое дыхание, добиться стона, который сложится в мое имя…
То, что я все еще сидела на кровати, а он — на полу, позволило обхватить мужчину не только руками, но и ногами, притягивая как можно ближе, ощущая… ощущая… Куда-то в сторону улетел его пиджак, а рубашка опять пострадала, пока я пыталась сладить с ее мелкими пуговичками. Руки Ла-Шавоира добрались до моей груди, властно обхватив, отчего я замерла, прерывисто дыша.
Он тихо рассмеялся, обвел языком ушко и неожиданно сильно укусил сначала мочку, отчего по телу пронеслась горячая волна, а потом… потом он проложил влажную дорожку ниже по шее и… с силой втянул нежную кожу. И это было бы обычным засосом, если бы не место! Судя по тому, как потемнело у меня в глазах, а живот свело сладкой судорогой желания, Кик решил воспользоваться запрещенными приемчиками в виде воздействия на эрогенные точки.
Я коротко рыкнула, оглядев довольного Феликса затуманенным взором, потом последовал рывок, и по полу рассыпались пуговицы его рубашки.
— Ее было очень долго снимать, — прошептала, крепче сжимая ножки и притягивая его к себе, опрокидываясь на постель и вынуждая накрыть своим телом. Впрочем, он был совсем не против.
— Я только за, — откликнулся мужчина, скользя ладонями от колен и выше, проводя по внешней стороне бедер, задирая сорочку, мимолетно оттягивая резинку трусиков, и с тихим смешком спросил: — Рано?
Ну вот кто о таком спрашивает?! Тут или делай, или не делай!
Судя по тому, как засмеялся Ла-Шавоир, я это сказанула вслух, но он меня еще раз поцеловал и шепнул:
— Сейчас ничего не будет. Не хочу, чтобы ты обижалась, а то придумаешь себе сказки про состояние аффекта… Поэтому просто поиграем. — Руки мужчины, опровергая слова, приподняли мою попку, последовал рывок — и белье улетело куда-то к его пиджаку.
— Э-э-э?! — Я удивленно округлила глаза, но… он только улыбнулся.
Мир перевернулся, и вот я уже сидела верхом на мужчине — на его бедрах. И надеяться на то, что в кармане брюк завалялся, скажем, пистолет, было бы очень наивно с моей стороны. А судя по размерам и твердости «пистолета»… да из-за отсутствия на мне чего-либо, кроме ночнушки… Юля, нам грозит опасность! Черт, милый, ты мог бы это делать менее… демонстративно? У меня же мозг снова проснулся, а в такие моменты это противопоказано!
— Ки-и-ик… — неуверенно начала я, ведь в трусиках мне было как-то спокойнее. Притом более спокойно, чем просто в сорочке. С ней я как раз морально была готова расстаться, даже хотела этого, а вот с ними… Пока нет!
— Да? — Феликс провокационно вскинул бровь, неотрывно смотря мне в глаза, погладил бедра, скользнул по краешку сорочки и ме-е-едленно двинулся выше, поглаживая кожу… задирая ткань. Живот вздрогнул от прикосновения, и я, залившись краской, перехватила его руки, потому что… Я же на нем верхом… а трусиков нет! И в комнате светло!
Ла-Шавоир быстро сел и поцеловал меня так, что, когда отстранился, у меня из головы мысли полностью вынесло, там остались одни желания. Да и Кик проказливо улыбнулся, перехватил мою ладошку, перецеловал все ноготки, а потом… медленно снял мое кольцо. Его глаза потемнели так, что мне стало страшно-сладко-жутко. Я так боялась, что он сейчас не сдержится… И в то же время так этого хотела… И хочется, и колется… А он так же медленно стянул свое кольцо, и уже меня прошило молнией наслаждения, которая остаточным жаром прокатилась по телу, делая его невероятно чувствительным… затапливая меня его эмоциями, порывами и желаниями.
Притом… фальши там не было. Ни чувства вины. Ни обмана.
— Было с Миной хоть что-то? — все же спросила я, желая услышать эмоции в ответ на вопрос.
— Что случилось — то только с тобой, и то не до конца, — прошептал Феликс мне на ухо. — С Минавель — ни-че-го.
Он не лгал. Я «слушала», но не улавливала ничего, что могло бы вызвать подозрения.
Хочу его касаться… Почему на нем все еще рубашка?.. Она отлетела в сторону, но до пола не достала, свесившись с постели. А дальше мне стало не до несчастной судьбы порванной одежки, потому как милый снова вспомнил про активные точки, и теперь все, на что я была способна, — это… чувствовать. Глаза закрыла, когда этот развратник, многозначительно улыбаясь, перецеловал шейку, время от времени шепча такое, что мои щечки, наверное, алели очень сильно. Но когда он, не снимая сорочку, обхватил сосок губами, я только охнула и в отместку укусила его за ухо. За уже проверенный острый кончик, отчего эта зараза, конечно, тихо застонала, но… скользнула руками вниз. Как раз туда, где трусиков уже не было. Я взвизгнула и попыталась было дернуться, но кто же мне даст сбежать?
— Ку-у-у-уда?! — рыкнул риалан, удерживая меня за талию, а второй рукой… ох.
— Хватит… — подавилась всхлипом я.
— Не хватит, — неумолимо покачал головой Феликс и снова коснулся заветного местечка, отчего меня так тряхнуло, что я, часто-часто дыша, выдохнула:
— Я не могу… ох!
Странные ощущения, и мне очень хотелось, чтобы он это прекратил. Но, как только Кик с тихим смешком убрал руку, стало снова чего-то хотеться… А когда он быстро нажал на какую-то точку на внутренней стороне бедра, то я не сдержала долгого стона. Сейчас — не как в прошлый раз, когда Кик снял кольцо. Я находилась во власти собственных чувств, а его усиливали их, подливали масла в костер желания. Обрывки его мыслей вообще заводили так, что я уже мелко дрожала. Или это оттого, что он снова обхватил мою грудь, лаская вершинку языком через шершавую ткань?.. Ох, эта ткань так мешала, невыносимо мешала!
Словно уловив мои желания, Кик быстро спустил одну лямку с плеча, открывая нежную округлость, и приник губами к голой коже, отчего я тихо застонала, запуская пальцы в жесткие волосы, притягивая его ближе к себе. А спустя миг стонала вновь, но уже громко, потому что местечко ниже талии он так просто не оставил. Но на этот раз сначала нажал на точку, заставляя сдавленно зашипеть и куснуть бессовестного за ухо, а уже потом он… снова вернулся туда.
Странно, невыносимо, но нет ничего желаннее, и лишь бы он не останавливался… Я уже начинала сама подаваться навстречу его руке, стоны слетали с губ, и я могла только растворяться. Тонуть в этом сияющем море.
Меня начало бить мелкой дрожью, по щеке пробежала горячая капля, я всхлипнула и закусила губу, потому как не знала, что же надо для… Ох, я ничего не знала, но очень хотела. Не знаю чего. Освобождения?
Почувствовала, как Ла-Шавоир слизнул слезинку, и слабо улыбнулась. Кик, Кикки, хороший мой, любимый…
— Открой глаза, — прозвучал повелительный голос, и я подчинилась, облизнув пересохшие губы, чувствуя, как задыхаюсь, как хочется… быстрее. Двигаться? Нет…
Он коротко рыкнул и, притянув к себе, поцеловал — так поцеловал, что у меня заныли губы. Или они уже и раньше болели от того, как я их кусала?..
И тогда… я словно на тысячи осколков разлетелась и на миг перестала существовать, чтобы возродиться с его именем на губах, слыша, как он шепчет мое, лихорадочно прижимаясь ко мне бедрами.
Кажется, это и была смерть… «маленькая смерть». Одна на двоих.
Я сидела, тяжело дыша, судорожно сжатыми пальцами хватаясь за его плечи и пытаясь осознать, что сейчас произошло.
Впрочем, ну его, это осознание, у нас с Киком так всегда: когда я начинаю думать, отношения усложняются. А в данный момент размышления совершенно ни к чему.
Мужчина пошевелился, погладил меня по спине, чмокнул в висок и хмыкнул:
— Ну, вот видишь, как все замечательно. А ты — «горизонталь, горизонталь».
На понимание, о чем он, у меня ушло секунд десять, и я уставилась в наглые голубые глаза. Затем возмутилась так, что даже про смущение забыла.
Ведь, зараза, вспомнил-таки про разговор в кабинете!
— Тебе не стыдно? — с укором посмотрела я на довольного Кика.
— Не-а. — Он покачал головой, спускаясь руками ниже талии и по-хозяйски оглаживая мои ягодицы. Подался вперед, почти касаясь губами моего рта, и шепнул: — Честно?
Я завороженно кивнула, а он улыбнулся в ответ и очень тихо сказал:
— Я счастлив.
— И я, — эхом откликнулась, стараясь не позволять очень-очень глупой улыбке расползаться по губам. Все же я дурында, да и при Кике большую часть здравого смысла уносит непонятно куда, наверное, вослед крыше…
Ла-Шавоир осторожно пересадил меня на постель, встал и спросил:
— Я воспользуюсь твоим душем?
— Зачем? — наивно спросила я. Или тупо… потому как это уже, наверное, не наивность. Впрочем, по лицу риалана расползалась та-а-акая улыбочка, что до меня живо добралось понимание «темы». — А-а-а-а-а…
— Ага, — коварно кивнул болотник, наклонился, подхватывая меня на руки, и развернулся в сторону… той самой ванной комнаты.
— Ты что делаешь?! — натурально завизжала я, болтая ногами в воздухе.
— Ну, ты же вспотела, — невозмутимо отозвался Кик, плечом открывая дверь санузла.
— В Нефритовом еще одна душевая есть!
— Так там же не будет меня! — возмутился голубоглазый мерзавец.
— В этом и прелесть той душевой! — торопливо поведала я и почти взмолилась: — Кикки, ну пожалуйста, такое нам еще точно рано!
— Юля, — тоскливо посмотрел на меня кикимор, прижимая к обнаженной груди. — И не стыдно?..
— Давай рассуждать логически, — со вздохом предложила я.
— Давай, — с готовностью согласился Феликс и осторожно опустил меня на пол, притом так, что я встала не на холодные плиты пола ванной, а на его ступни.
— Не тяжело? — забеспокоилась, с тревогой глядя на мужчину. — Я нелегкая.
— Легкая, — не согласился он, скользя одной рукой по боку, а другой, перебирая спутанные волосы, пригладил непослушную гриву и неожиданно сказал: — Мне очень хочется о тебе заботиться, вызывать твою улыбку и бесследно прогонять грусть. А ты иногда цветешь от таких мелочей, что диву даешься, и… Поневоле радуешься, что в твоем прошлом окружении были такие мужчины, на фоне которых я замечательный.
— Самодовольный ты, — вздохнула, глядя на Ла-Шавоира, который подпортил так хорошо начинавшуюся речь.
— Ну, не без этого, — спокойно согласился Кик. — Так о чем ты там хотела рассуждать логически, ммм? — Словно для того, чтобы специально усложнить вышеуказанный процесс, этот бессовестный стал поглаживать мою шею.
Нет, пока не нажимал на точки, но от одних воспоминаний о том, что будет, если его палец лишь немного надавит… Ох да, как раз в том месте, где сейчас задержался… Я прикрыла глаза, и с губ сорвался прерывистый выдох, а риалан коротко рассмеялся и разрушил волшебство момента, когда я почти была готова идти с ним в душ, напомнив:
— Логика и рассуждения, Юля!
— Ну ты и… — Я обиженно посмотрела на мужчину.
— Прости, не удержался, — рассмеялся Кик и склонился, нежно целуя. — Просто… не хочу торопиться. Все равно никуда не денешься. — Он задумался и дополнил: — И в душе никуда не денешься, и в постели, и на столе, и даже на балконе или на подоконнике…
— Феликс! — Щеки горели так, что я почти это ощущала.
— Что? — «невинно» осведомился развратный поганец. — Я что-то забыл?
Ах так?! Ну, держись, жабних несчастный!
— Из перечислений мебели? — Я непонимающе вскинула брови и, прижавшись грудью к его торсу, начала рисовать на нем узорчики кончиком ногтя, медленно перечисляя: — Еще есть трюмо, да… на нем, кстати, удобно сидеть. Я, когда читаю материалы, по комнате перемещаюсь, — задела пальчиком ареолу соска, отчего чувствительный мужчина крепче сжал руки на моей талии. — Мм-м? — «непонимающе» посмотрела на него и продолжила: — Так вот, еще ковер очень мягкий и удобный, на нем просто замечательно валяться в обнимку… с интересной книжкой.
— С книжкой… — как завороженный кивнул Феликс, с трудом отвлекаясь от осмотра завлекательных видов в глубоком вырезе сорочки. — Юля… еще немного, и я даже спрашивать не буду.
— И будешь не прав, — серьезно, без малейшей тени иронии ответила я. — Сам начал, а я лишь продолжила. И вообще, ты помнишь, что мне обещал?
— Помню. — Меня отпустили, а Феликс взял с полки полотенце, перекинул его через плечо и вышел из ванной, оставив меня в недоумении.
— Кик?..
— Ну не буду же я выселять хозяйку комнаты? — улыбнулся Ла-Шавоир. — Купаться с ней — это одно, а вот вынуждать бежать на другой конец дома… совсем другое!
Он вышел из спальни, а я опять очень-очень глупо заулыбалась.
Таки да, любовь — болезнь мозга!
Встретились мы уже внизу за завтраком. Феликс сидел за столом, как обычно, в обнимку с документами, но при виде меня отложил их.
— Новости есть? — спросила я, присаживаясь рядом с риаланом.
Читать бесплатно другие книги:
