Дипломная работа по обитателям болота Черчень Александра

— Я имею в виду, с собой в поездку, — хихикнула, ласково, но твердо снимая его ладонь, выскальзывая из-под тяжелого тела и сразу же слезая с постели. Быстро закуталась в свой халат, взяла с подноса две чашки и одну сунула Кику. Чтобы отвлекся.

— Хорошо, — прищурился риалан. — До обеда у меня как раз дела в резиденции, а потом — на объезд. Сегодня на очереди будущее здание посольства Аквамарина.

— Спасибо. — Я радостно улыбнулась в ответ, одним глотком допила чай и поставила чашку на столик. Затем, достав из шкафа вешалку с подготовленной одеждой, убежала в ванную переодеваться.

На работу нам сегодня нужно было к двенадцати, а потому мы с Киком окопались в библиотеке, решив провести время с пользой.

В этот раз для меня. Феликс сидел рядом, изучал то, что я понаписала за все это время, и корректировал неверную информацию или отметал неправильные гипотезы. К моему удовольствию, и того и другого было не так уж и много.

Прошло уже больше двух часов, а потому лично мое внимание стало притупляться, и взгляд все чаще смотрел куда угодно, но не в книгу. Например, сейчас меня чрезвычайно интересовало, как бликует на солнце отполированная деревянная столешница цвета спелой вишни. Недавно я не менее вдумчиво разглядывала лепнину на потолке, разноцветные витражи на окнах и шеренгу разнообразных фигурок на каминной полке. Особенно заинтересовала прекрасная пастушка слева. И все бы ничего, но вместо ожидаемой мною овечки рядом с девушкой была какая-то неимоверно лохматая и зубастая тварь. Впрочем, судя по несколько перекошенному личику фарфоровой статуэтки, вполне возможно, что овечку просто съели.

Кстати, про необычных и неизвестных животных.

— Ки-и-ик. — Я потерлась головой о плечо сидящего рядом любимого. — А кто такой трриг?

Ла-Шавоир отвел взгляд и потер переносицу со словами:

— Ну… зверушка такая. А что?

— Зверушка, значит… — Я подозрительно уставилась на риалана. — Лель говорил, что у тебя была картина, на которой эта зверушка изображена. Пойдем покажешь!

— Юленька, а нам уже на работу пора, — лучезарно улыбнулся мне Феликс, окончательно убедив в подозрении, что дело нечисто.

— Нет, сначала посмотрим на тррига! — Я была тверда и непреклонна в своем решении узнать, чем же именно меня назвал Кик. Притом Лель мнение разделяет, а стало быть, сходство и правда есть…

— Ну ладно, — тяжко вздохнул зеленый, поднялся и протянул мне руку, помогая встать. — Пошли.

Собственно, мы пошли. И даже пришли.

Я сейчас стояла напротив большого полотна, изображающего, судя по всему, какой-то идиллический лесной праздник. Феечки с флейтами, рыжие карлики со скрипками и толпа танцующих. Как человекоподобных, так и не очень.

В углу картины я заметила уже знакомую по каминной полке пастушку с лохмато-зубастой тварюшкой и от души понадеялась, что это не загадочный трриг. Ибо тогда я прибью обоих мужиков и не поморщусь!

— Ну и где он? — ласково спросила у кикимора, на всякий случай успокаивающе поглаживая ладошкой его грудь, затянутую в коричневый жилет.

— Собственно… вот. — Длинный палец мужчины ткнул в центр полотна, лишь на пару миллиметров не достигнув его поверхности.

Я осмотрела пушистого зверька, на которого указал мой мужчина.

Осмотрела и захотела узнать название пастушьей «тварюшки», дабы обзывать так Леля и Ла-Шавоира!!!

Трриг представлял собой мелкое «очаровательное» создание с длинной, вьющейся колечками, золотистой шерстью, приплюснутой мордой и большими светлыми глазами навыкате.

Проще говоря, пекинес болотный! Вполне возможно, он и был хорошеньким… но я эту породу терпеть не могла!

— Феликс, хороший мой, — проворковала я, поворачиваясь к риалану и лучезарно улыбаясь. Он с опаской смотрел на меня, но пока не отступал. А это зря, между прочим!

— Да, милая? — вкрадчиво спросил кикимор.

— Значит, я — вот это?! — злобно прошипела в ответ, сжимая кулачки. — Значит, у меня такие вот глаза и такое лицо?!

— Юленька, ты немного неправильно поняла, — заверил меня риалан, все же делая первый шаг назад. — Тут, скорее, шла речь про ассоциации… трриги очень ласковые и беззаботные зверушки. Живут, едят, спят, им пузико чешут, они и счастливы.

Ах так?! Сейчас мы кому-то устроим первый семейный скандальчик по заезженному, но все равно актуальному сценарию!

— Ах ты, зараза! — восхитилась, медленно наклоняясь и стаскивая одну балетку. — Значит, я только ем, сплю и безмерно радуюсь почесону животика?! К тому же ты считаешь, что у меня есть выдающийся живот?! Это значит, что я толстая?

— Юлька!

— Ты сказал, что я некрасивая, — скорбно изрекла я, опуская голову, чтобы не было видно, как губы расплываются в улыбке.

— Ничего я такого не говорил!

— А еще ты назвал меня бесполезной!

Пока говорила, шаг за шагом приближалась к болотнику, постепенно оттесняя его к стене и внутренне ликуя. Ничем психология болотных мужиков кикиморского подвида от земных не отличается!

Правда, как выяснилось, реакции на «агрессию» тоже особо ничем не отличаются. Когда Феликс почувствовал лопатками стену, то голубые глаза мужчины нехорошо сверкнули… и через миг ситуация поменялась. К стенке прижимали уже меня и жарко целовали, вынуждая забыть обо всем на свете.

Когда он отстранился, то подхватил на руки и опустился в одно из кресел в центре зала, заставленного полками и стеллажами с книгами.

— Вот экспериментаторша бессовестная, — возмутился жабних, целуя меня в кончик носа.

— О чем ты? — Я лукаво трепыхнула ресницами.

— Надо признать, что сначала я даже растерялся, — хмыкнул Кик, перехватывая меня поудобнее и пытаясь освободить одну руку. — Но для обиженной у тебя слишком воодушевленно сверкали глаза, да и претензии были… не в твоем стиле. Слишком истеричные.

— Так я еще и истеричка?! — справедливо возмутилась и… опять подавилась дальнейшими словами. Все же целовался мой жених так, что все мысли из головы выметало.

— Врединка ты, — сказал Феликс, прерывая поцелуй. — Ну и сразу опровергну твои остальные «претензии».

— Какой ты у меня… — беззлобно проворчала я в ответ.

— Ты очень красивая, и никакого животика нет, а все остальное, что, так сказать… выдается, меня очень-очень радует, — промурлыкал Ла-Шавоир мне на ушко, одновременно невесомо очерчивая грудь, скользя пальцами по талии и оглаживая бедро.

— Мм… — заерзала я и «вспомнила»: — Кик… а нам же на работу пора?

— Пора, — грустно согласился болотник, обнимая меня двумя руками и кладя на макушку подбородок. — А та-а-ак не хочется.

— К сожалению, есть такое слово… «надо»! Волшебное слово, можно сказать!

Так что «хочется не хочется», а мы собрались и поехали в резиденцию, где уже привычно разошлись из холла в разные стороны.

Опоздала я, слава богу, несильно, поэтому ворчать девочки еще не начали.

Когда наступило время обеда, я, сложив все материалы, закрыла кабинет и пошла кушать.

Уже спускаясь по лестнице, столкнулась с Настей и Ларишем. Паук, впрочем, тут же откланялся, сообщив, что забыл опустить в раствор новую ткань, а без этого она потеряет половину своих свойств, что неприемлемо.

Когда мы с Настей дошли до последнего лестничного пролета, я кинула взгляд вниз.

А там… там стоял надменный, невозмутимый Феликс и хрупкая, темноволосая эльфийка, которая тихо, но настойчиво что-то ему говорила, время от времени касаясь лацкана пиджака.

Этот жест вроде и не был особо личным, но и… не совсем обывательским. Меня царапнуло то, что кикимор ей такое позволил.

— Привет, Юля, — донеслось из-за спины. Вздрогнув, я обернулась и увидела Леля. Он так же, как и я недавно, смотрел на пару внизу: — А вот и наша дрянюшка.

Значит, все же это она… Минавель.

Настя, судя по всему, находилась в курсе дел, потому что почти процедила знакомую фразочку:

— Жила-была Баба-яга. Добрая-предобрая, что б ее!

— А уж до чего красивая… — со вздохом закончила я цитатку из любимого в детстве мультика.

Эльфа и правда красивая, даже отсюда видно… Изящная, хрупкая и грациозная. Уверена, что и мордочка подходящая. Недаром она так Эллом и Киком крутила в свое время…

Я решительно приподняла подол юбки и пошла вниз. Да, Кик был прав: не всегда же он сам должен отстаивать МОИ на него права!

И вообще, после всего, что между нами происходило, хочет не хочет, а жениться придется!

— Добрый день, — мягко произнесла я, приблизившись к спорящей паре.

Пара… какое отвратительное слово в этом контексте!

— Юля. — Кик с улыбкой повернулся ко мне и подал руку, сразу же привлекая к себе. — Позволь представить, это леди Минавель Гилвен, заместительница главы посольства Аквамарина.

— Здравствуйте. — Я вежливо улыбнулась, пристально разглядывая хрупкую красавицу с огромными невинными ореховыми глазами, совершенной кожей и восхитительными длинными волосами, частью уложенными в высокий венец, частью — заплетенными в косы, рассыпавшиеся по плечам и спине. Платье цвета снега с темно-золотыми складками облегало женственную фигуру, алые губы изогнулись в приветливой улыбке.

Остроухая прелесть. Если бы не знала, что она собой представляет, то прониклась бы симпатией.

Кик же продолжал церемонию знакомства:

— Леди Минавель, это моя риале, Юлия Аристова Ла-Шавоир.

— Очень приятно, — кивнула эльфийка и стрельнула в Феликса лукавым взглядом. — Риале, значит?

— И почти невеста, — с каменным лицом отметил мужчина.

— Правда? — весело спросила эта… и демонстративно посмотрела на мою руку.

Наверное, это что-то значило.

— Если вы думаете, что отсутствие родового кольца помешает моим планам, то глубоко ошибаетесь, — отрезал Ла-Шавоир, крепче сжимая мои пальцы.

Эльфа мелодично рассмеялась и, склонив головку набок, сказала:

— Я-то ничего не думаю… А жрецы? Насколько я знаю, такой брак будет недействителен для наследника рода Ла-Шавоир.

Ответ поразил всех присутствующих:

— Значит, род останется без наследника.

— Как интересно. — Эльфийка вскинула бровь.

— Очень интересно, — вмешалась я, пристально глядя на девушку и чуть сильнее допустимого прижимаясь к своему мужчине.

Мужчина не то что не возражал, он, наоборот, нарушая приличия, притянул меня еще ближе и поцеловал в висок. Мимолетно, словно это было столь же естественно, как дыхание, так что уже стало привычным.

Я улыбнулась в ответ и поправила ему шейный платок, шепнув на ухо:

— Перекосился.

Он улыбнулся и заправил мне за ухо выбившийся завиток волос.

Последовало выразительное покашливание, и мы повернулись к эльфе. Мина едва заметно нахмурилась и снова обратилась ко мне:

— Вы переселенка, как понимаю…

— Скоро эта переселенка займет аналогичное моему положение в иерархии Малахита, — вдруг сказал Феликс. — И не из-за того, кем она приходится МНЕ. Так что, леди Гилвен, придержите ваши остроты и «тонкие» намеки на неравенство для другого случая.

Я удивленно посмотрела на риалана, потому как пребывала в счастливом неведении относительно предмета разговора, но решила придержать выяснение интересных обстоятельств до другого случая.

А эльфа… Я, к сожалению, не придворная пиранья, чтобы уметь элегантно оскорблять. Вдобавок для этого нужно иметь информацию и… основания. А оснований, кроме того что она бывшая пассия Кика, у меня не нашлось. И пока Минавель ведет себя в пределах допустимых норм, мне нечего ей сказать. Тем более — ТУТ. Мы стоим в холле Кален-Зара.

Значит, глупить нельзя.

— Феликс, — мурлыкнула проклятая девка, едва заметно и завлекательно улыбаясь. — Ты не мог бы уделить мне время? Нам есть что обсудить… как деловые моменты, так и более личные.

— Леди Гилвен, — невозмутимо начал Ла-Шавоир. — Все мое время, за исключением рабочего, принадлежит моей женщине. И, не в обиду будет сказано, между обществом Юли и вашим я выберу свою риале. Рабочие же вопросы… предпочту обсудить с Алзаром Золотым.

Она нехорошо прищурилась и даже открыла рот, но сказать ничего не успела.

Нас прервал Лельер.

— Ле-е-еди Минавель! — протянул шут, подходя ближе и отвешивая издевательски-учтивый поклон. — Я так счастлив вас видеть, что еще бы столько же не встречался!

— Господин Хинсар, добрый день, — поздоровалась девушка, но… нежный румянец со скул пропал, и теперь она была белее своего платья. А в ореховых глазах на миг мелькнула тень… страха? — Как вижу, вы не меняетесь со временем. Но надо признать, что ваши манеры — не то неизменное, что я бы желала видеть.

— Леди, — ухмыльнулся Хинсар. — Кстати, цените, что я вас так называю. И цените то, что настроение сейчас… не игривое.

Почему-то слово «игривое» как-то очень опасно прозвучало.

Мина вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и, надменно вскинув голову, проговорила:

— Лельер, у меня к вам послание от… госпожи.

— Не заинтересован. — Шут даже не соблаговолил скривить губы в вежливой улыбке. — Иначе, милая Мина, ответным моим посланием может быть ваша голова. — Позади нас тихо охнула Настя, а Кик встревоженно посмотрел на друга, который приблизился к женщине почти вплотную и сказал на заостренное ушко: — И знаете, в чем прелесть ситуации? Мне ни-и-ичего за это не будет.

Ничего не будет? Странно… и подтверждает мои выводы. Неужели Лель и правда правящий левиафан?

— Я заместительница главы посольства, высокая леди Аквамарина и личная ученица Серебряной Хозяйки, — отчеканила она, отшатнувшись. — По договору неприкосновенности вы не имеете права и пальцем меня тронуть!

Мужчина же тихо рассмеялся в ответ, сверкнув безумным огоньком в-синих глазах.

— А теперь вспомните, кто я, и подумайте над правильностью своих выводов. «Не смею тронуть» я лишь вашу наставницу, — ласково посоветовал Хинсар и, повернувшись к нам, сказал: — Вынужден вас оставить, господа.

Четко развернулся и пошел к выходу.

Я смотрела вслед и понимала, что сейчас либо маска упала… либо он примерил незнакомую мне.

Когда же я смогу разгадать тебя, шут? А самое главное, надо ли?

— Лорд Ла-Шавоир, — очнулась гадюка подколодная. — Я повторю свою… настоятельную просьбу.

— А я повторю свой ответ, — тут же отозвался Феликс.

— Если мне не изменяет память, то еще при торжественной встрече Гудвин поставил вас ответственным и просил всячески содействовать, верно? — Голос остроухой кобры стал нежным и сладким. — Моя просьба не выходит за рамки деловой, поэтому я не вижу оснований для отказа, Феликс.

— Хорошо, — тихо и зло ответил риалан, — после пяти вечера будьте готовы.

— Замечательно, — расцвела Мина. — Тогда до вечера… Кик.

— Вы потеряли право так меня называть, — спокойно отозвался Феликс. — До свидания, леди Гилвен.

Не дожидаясь ответа, мужчина взял меня под локоток и повел к выходу.

— К сожалению, сегодня нам с тобой уехать не получится, — начал Феликс, спустя десяток пройденных метров. Я вздохнула и, понимая, что худшее из моих действий — это попытки узнать, только кивнула. Он невесомо погладил внутреннюю сторону моей ладони и почти неслышно добавил: — Юль, я не хочу тебя в этом пачкать. Не хочу, чтобы вы сталкивались лишний раз. Это моя битва… и моя ноша.

— Понимаю. — Я подняла на него глаза и слабо улыбнулась.

— Я ненадолго. — Риалан нежно поцеловал меня в лоб. — Несколько часов, так что не волнуйся. А вечером, если получится, сходим погулять. Давно хотел тебя сводить в одно хорошее местечко.

— Давай. — Сделав над собой усилие, я радостно и беззаботно улыбнулась, но не удержалась и тихо добавила: — Я тебе верю.

Он остановился, очень серьезно посмотрел на меня и одними губами шепнул:

— Спасибо.

Сегодня вечером я планировала задержаться в Кален-Заре, а потому, принимая во внимание свой хронический недосып, решила предусмотрительно запастись кофе. Так что сразу после обеда завернула на кухню нашей «кафешки» и попросила наполнить принесенный с собой термос обжигающе горячим, бодрящим напитком. Мне, разумеется, не отказали, и сейчас я шла по коридорам резиденции в направлении своего кабинета. Не удержалась и, на ходу отвинтив крышечку, вдохнула приятный аромат кофе. Прелесть какая!

Собственно, это и было моей стратегической ошибкой. Как итог, я столкнулась с тем, кто стремительно выходил из-за поворота, и… опрокинула на него термос с горячим напитком.

Раздалось шипение, ругательство, и я, обмирая от страха, уставилась в серебристо-серые глаза Морригана Сталь.

Мужчина был в тонкой рубашке, которая сейчас пропиталась черным варевом.

А еще, судя по всему, бедному ошпаренному мужику было больно.

— Извините, — пискнула я, прижимая к груди термос.

— Н-н-ничего. — Морригана так перекосило при этом слове, что мне стало ясно — вежливость далась ему просто титаническим трудом.

— Я не хотела! — искренно заверила я Кардинала Охры.

— Р-р-разумеется! — практически рыкнул светловолосый Хранитель союзно-враждебного государства и попытался вежливо улыбнуться.

Я, полюбовавшись на оскал и чудом, не свалившись в обморок, решила внести хоть какое-то конструктивное предложение:

— Вам бы к врачу…

Судя по его взгляду, к врачу надо мне. Притом к тому… который по душевнобольным специализируется.

Хотя, если он такой параноик, как рассказывали… не пойдет к местным докторам! Вот точно!

— Спасибо, я сам, — процедил Стальной Кардинал. — Вот отойду от нашей на редкость горячей встречи…

— Ну, вы приходите в себя, а мне нужно бежать, — попробовала я позорно смыться с места преступления. Но перед этим хорошо бы хоть как-то оправдаться, да? — И… это правда не я, а проклятье нуэ. Сама из-за него страдаю.

Судя по мученическому лицу Морригана, по крайней мере в этот момент мы страдали вместе!

— Ну, так я пойду… — Пока он не успел ответить, я поспешно присела в реверансе и смылась.

Уже в кабинете немного перевела дыхание и попыталась прикинуть, чем мне этот инцидент может аукнуться. Сначала паника вопила, что ничем хорошим. Но потом включилась логика, и я вспомнила, что Стали все обосновала и, следовательно, все хорошо.

Эх, скорее бы наступил вечер, тогда можно будет обсудить все с Киком!

Вечер наступил быстро. Даже слишком. И не принес с собой того, что мне хотелось.

Я сидела на подоконнике в Нефритовом, бездумно водя ручкой по девственно чистому листу. Смотрела в окно, за которым шел дождь, и думала.

Что такое несколько часов? И сколько это? Два-три-четыре?

Он должен был с ней встретиться в пять…

Повернула голову и с горечью посмотрела на стрелки часов, которые показывали почти девять вечера.

Девять вечера… А его нет. Не появился и в полдесятого, и даже в десять.

А я сидела как замороженная, и не было ни слез, ни метаний, ни заламывания рук. Меня словно выморозило изнутри. Даже знобить начало… странно. Машинально потянулась к чашке и, только когда обхватила фарфор ладонями и сделала первый глоток, поняла, что заваренный несколько часов назад чай не может быть горячим.

Пол-одиннадцатого. А его нет. Его нет…

Ливень отчаянно хлестал в окно, оглушительно грохотал гром, так что даже стекла дрожали, а зарницы почти слепили глаза. Дождь шел уже долго. Начался еще днем.

Создатель, ну почему же так?! Он же знает, что я жду, он знает, как я к нему отношусь!

Неужели после всего, что… начиналось, он так просто сдастся?! Или я слишком много о себе мнила? Может, верны первые домыслы о том, что я лишь попытка немного отвлечься от остроухой? Неужели он изображал свои чувства?

Да и какие чувства?

Он меня хочет, и я ему нравлюсь… Вот только я уже призналась, что влюблена… А он никакого ответного намека не сделал. Но ведь Кик должен понимать, насколько это для меня важно!

По щеке скользнула обжигающе горячая капля, я коснулась скулы кончиками пальцев и с некоторым удивлением посмотрела на влажную кожу. Потом из груди вырвался тихий всхлип, и слезы полились уже потоком. Со стуком на пол упали тетрадка и ручка, да и чашка тоже отправилась туда, скинутая неловким движением. Звон разбившегося фарфора слился с громом.

Неужели все на этом и закончится?..

Я не знаю, НЕ ЗНАЮ, что ему надо будет сказать мне, как оправдаться, чтобы я не просто поверила — а чтобы осадка не осталось.

Какая же дурочка… Слишком близко пустила, слишком много позволила… Ведь знала же, что больно будет…

Неужели эти несколько дней счастья и крыльев за спиной стоят этого?

Спросила… и вдруг поняла, что да — стоят. Что бы ни случилось потом, но стоят. Счастье в жизни должно быть, пусть даже такое… мимолетное.

Дождь начинал стихать, зарницы уже сверкали где-то вдалеке, а гром и вовсе был почти неслышен. Слезы тоже стихли, и я, еще более заторможенная, чем раньше, сидела и тупо смотрела в окно, считая секунды от молнии до грома.

Тишина такая, что слышно, как стучат в стекло мелкие капельки, как скрипят стропила крыши…

Рассекшая небо вспышка…

Один… три… семь… тринадцать…

Бабах!

И снова тишина…

Шум листвы, звук шагов где-то внизу…

Шаги?!

Всю оцепенелость смело, я так поторопилась, что почти свалилась со своего насеста и бросилась вниз.

Пришел. Пришел! Вернулся!

Лестницу я преодолела почти так же, как и подоконник, то есть едва ли не кубарем. Вылетела в гостиную, заметила в дверях фигуру в черном плаще с капюшоном и, просияв, бросилась к нему. Уже когда обняла… поняла, что не тот.

Бергамот и цитрусы. Подняла голову, и мужчина со вздохом снял капюшон, открывая светлые волосы.

— Лель…

— Другого ждала, — грустно улыбнулся шут, обнимая и проводя ладонью по волосам.

А я… я крепко-крепко прижалась, прикусила губу, чтобы сдержать снова навернувшиеся на глаза слезы, и судорожно кивнула.

Он отстранился, снял промокший плащ и, взяв за руку, потащил меня на кухню. Там насильно усадил на высокий стул около плиты, а сам, покопавшись в ящиках, достал маленький ковшик, налил воды и поставил на огонь. Потом достал из-за пазухи несколько мешочков и добавил в воду по ложке какой-то травки из каждого.

Я тупо сидела и смотрела. Мне было все равно.

Сколько уже времени? А есть ли смысл?

— Значит, так, красота моя, — начал Лель. — У меня на твоем благоверном маячок стоит, то есть я знаю, где он находится. Поэтому, раз он до сих пор не появился дома… Я решил сходить — тебя, мнительную, проверить.

— Да, он не дома. — Я медленно кивнула, задумчиво наблюдая, как шут разливает получившийся отвар по кружкам, добавляет и добавляет туда сахар. Раз, два, три, четыре… ложки. Много.

Лельер неодобрительно на меня взглянул, достал из-за пазухи маленькую бутылочку и, налив оттуда в столовую ложку какую-то тягучую янтарную жидкость, плюхнул это в «чай». Со стуком поставил передо мной напиток и приказал:

— Пей! — сам сел за стол и, попробовав свою порцию, одобрительно кивнул и продолжил: — Итак, милая моя… Как ты знаешь, имение, что выделили Аквамарину под посольство, находится недалеко от Изумрудного. Притом находится в низине, которая, конечно, обычно не затапливается, но такого ливня, как сегодня, в Малахите на моей памяти не случалось. И если Кик оттуда не может выехать…

— А порталы? — тихо спросила я. — Или Смерть его забрать не может?

— Юля, — с иронией посмотрел на меня Хинсар. — Ты о ком говоришь? Айлар — Хранитель. Тип с огромным количеством обязанностей и работы. А твоему Феликсу никакая опасность не грозит, чтобы только ради этого бросать нащупанную ниточку расследования и нестись его выручать лишь из-за твоей ревности.

— А ты? — спросила. — Ты ведь тут. И ты сильный маг!

— Юль, я не телепортист! — развел руками шут. — Вот не поверишь, этот раздел мне всегда давался очень сложно. Да и получается в пятидесяти процентах случаев. В остальных выносит где угодно, в радиусе пяти километров от точки назначения. В прошлый раз вообще вывалился в воздухе, едва за дерево зацепиться успел! Поэтому извини, но я тоже не поскачу за Киком, тем более, в отличие от тебя, оцениваю нашего кикимора вполне адекватно. Кретином он никогда не был.

— Я поняла, спасибо, — сказала в надежде закрыть эту тему. Я даже думать об этом не хотела, не то что обсуждать. Вот Феликс вернется… тогда посмотрим.

Феликс… Словно в ответ на мысли меня внезапно окутало волной жара, затаившейся внизу живота, дыхание сбилось, а по коже, словно плетью, хлестнуло удовольствие. Прекратилось все почти сразу, но…

Но я уже поняла. Помертвевшая, сидела с широко распахнутыми глазами, и единственное, на что меня хватило, — это до боли прикусить губу.

Это не мое удовольствие. Не мои чувства. Его. Все его.

И я даже могу догадаться, с кем…

Негнущимися пальцами, не совсем понимая, зачем это делаю, я стащила свое кольцо, которое блокировало действие лала и не позволяло Кику ощущать мои чувства, и… И отпустила все на волю. Все то, что сжатой пружиной находилось внутри эти долгие часы. Слезы, душевную боль и молчаливый крик: «Зачем?! Я же верила…»

Потом вернула побрякушку обратно и, крепко сжав пальцы, так и сидела на своем стуле и молча плакала. Лель со вздохом подошел, быстро поднял меня на руки и сел уже вместе со мной. Уткнулась в плечо блондину и зарыдала. Наверное, не очень красиво, со всхлипами, до судорожных вздохов. Не знаю, сколько это длилось… но он сидел, гладил меня по спине и ждал: Наконец я просто положила голову ему на плечо, невидяще глядя в никуда. Мужчина положил ладонь мне на шею и быстро нажал на несколько точек, отчего я выгнулась, зашипев от секундной, но сильной боли, а после снова обмякла.

Почему-то стало… никак почти.

Я все осознавала, но это больше не рвало сердце.

Оно просто было.

Я знала, что мне должно быть плохо, и откуда-то знала, что плохо еще будет.

— Зачем? — спокойно спросила и потянулась за отставленной кружкой.

— Затем, — невозмутимо отозвался Хинсар, поднимаясь и пересаживая меня обратно. — Временная «анестезия» от негативных эмоций, так сказать. Они, конечно, вернутся, но сейчас период критический, случилась бы истерика и неизвестно что еще. А потом ты сможешь спокойно все обдумать.

— Спасибо, — кивнула в ответ, понимая, что и правда… ничего.

Даже тревоги за мать — и той нет.

Все наши земные антистрессовые препараты отдыхают по сравнению с Лелем!