Дипломная работа по обитателям болота Черчень Александра
— Ты о результатах поисков? — уточнил Кик, подвигая ближе ко мне закрытое крышкой блюдо. — К сожалению, у нас глухо. Притом с приездом Мора даже в резиденции больше никаких следов излучения, что уж говорить о местах, выделенных Аквамарину.
— Вот же гады. — Я скривилась и заглянула в тарелку. — Кик… каша!
— Ешь! — непримиримо ответил Ла-Шавоир и продолжил деловую тему: — Гады… знать бы кто! Охра — это само собой, но вот как с ней быть? Если мы не найдем эти устройства, то будет крайне весело. Сталь не упустит возможности вытрясти из нас все, что можно и даже что нельзя, потому как «аргументы» у него поистине железные!
— Кстати, они же землю хотят? — вдруг вспомнила я. — И Охра, и Аквамарин, верно? Для взращивания садово-огородных культур.
— А ты откуда знаешь? — внимательно посмотрел на меня Кик.
— Смерть и Лель рассказывали. — Я улыбнулась в ответ и продолжила: — Слушай, может, это, конечно, бред…
Я нерешительно замолчала, думая, а не зря ли вообще начала говорить.
— Продолжай, — подбодрил меня Феликс. — Все равно у нас с ребятами уже голова трещит от всего этого, а свежий взгляд со стороны может оказаться полезным.
— Насколько я поняла, Охра требует, так сказать, «равноправия», — торопливо начала я. — И может настоять на землях недалеко от своих границ, а это не есть хорошо, верно?
— Конечно. — Риалан невесело улыбнулся. — Я бы сказал, что это очень-очень плохо.
— Отказаться Малахит почти не может. — Я прикусила губу, рассеянно крутя в пальцах ложку. — А если прикрыться теми самыми «равными правами»? И по договору взаимной аренды выделить им ОБЩИЕ земли где-нибудь в удобном для нас месте? Ну, не совсем общие, конечно… скорее, граничащие участки.
— Ага… — задумчиво побарабанил пальцами по столу Ла-Шавоир. — Долго и красиво рассказывать о том, насколько для Малахита важны взаимоотношения с соседями, как мы не хотим их ущемлять или давать им хоть малейший повод для недовольства…
— Ага, — воодушевленно кивнула я. — А то, сам знаешь, придраться даже к ерунде можно и раздуть ее до невиданных размеров. Одно за другим… Покатился камень — сойдет лавина.
— Значит, нельзя допускать, чтобы покатился, — кивнул Кик. — А если они будут рядом, то, во-первых, станут заниматься друг другом, а во-вторых, нам будет проще их контролировать.
— Вот. — Я довольно улыбнулась.
— Ты моя умница. — Кик нежно посмотрел на меня.
Я только рассмеялась, послала ему воздушный поцелуй и вернулась к завтраку.
Резиденция встретила нас непривычной тишиной. Когда мы вышли на середину холла, то под потолком раздались редкие аплодисменты, и, подняв голову, я поняла, почему тут, собственно, так тихо. Через миг Лельер Хинсар слевитировал с потолка, приземлившись перед нами, отвесил поклон и проговорил:
— Ну надо же, я дождался публики!
Я удивленно смотрела на шута… и не видела его. Это снова не Лель. Черная строгая одежда… с эмблемой Мастера Пытки, туго затянутые в короткий хвост волосы, слишком бледное, осунувшееся лицо с резкими чертами и нездорово блестящие синие глаза. В нем почти не осталось ничего от того, кто приходил ночью, просто чтобы не оставлять меня одну, и с кем мы летали по крышам. Этот мужчина мне до боли напоминал того, кто разговаривал со мной в кабинете, но от безбашенного шута в нем была разве что веселая злость и… желание поразвлечься. Да, именно желание поразвлечься, неважно, за чей счет. И что-то мне подсказывает: сегодня его шутки будут очень… болезненными для многих.
Феликс пристально разглядывал друга, а потом тихо спросил:
— Ты сегодня работал в дознавательской?
Блондин поджал тонкие бледные губы и неохотно бросил:
— Да, работал. Рано утром вызвали.
— А когда твой концерт? — спросила я, надеясь хоть немного отвлечь Бич Двора.
— Скоро. — Судя по тому, как мечтательно прищурил глаза Лельер и какие эмоции вспыхнули в темных зрачках, отвлекала я его как-то неправильно.
— Мы будем, — твердо сказал Ла-Шавоир, сжимая мою руку. — Надеюсь, Смерть ты поставил в известность?
— Смерть, — странно усмехнулся Лельер. — Может, еще и Пытку для комплекта?
Тут он очень жутко рассмеялся, настолько жутко, что меня озноб пробрал.
Феликс только покачал головой и, прямо глядя в глаза шута, сказал:
— Пытка… Пытка знает.
Блондин сразу сгорбился и почти неслышно выдохнул:
— Да… знает все. Заменяет… все.
Что же связывает шута с его господином? Чем больше думаю, тем больше склоняюсь к версии, что безумный блондин — это Гудвин.
— Сообщи Смерти! — настойчиво сказал Феликс, требовательно глядя на него.
Лель отскочил, достал из-за пазухи какой-то сверток, подбросил ввысь, а поймал уже… шутовской колпак. Нахлобучил на голову и, издевательски раскланявшись, пропел:
- Пошла игра тут, пошла игра там,
- Пошел блюзом дым, пошла кожей дрожь.
- Четырнадцать вето на семьдесят бед…
Он неожиданно быстро метнулся к нам, зазвенев колокольчиками на колпаке, и с неожиданной яростью закончил куплет:
- Но я сам по себе! Я сам по себе!
- Не трожь, не трожь, не трожь! Не-а! [2]
Потом фаворит Гудвина резко развернулся и, не прощаясь, вышел из зала, а я все так же недоуменно смотрела ему вслед.
Я не понимаю. Снова ничего не понимаю.
Лельер Хинсар… Шут. Шут ли?
— Что с ним? — тихо спросила у риалана, который с горечью смотрел вслед другу.
— Сходит с ума, — шепнул управляющий дворцом. — Просто снова сходит с ума.
— А при чем тут Мастер Хин?
— Ни при чем. — Ла-Шавоир пожал плечами. — Но и при всем. Это очень сложно, Юля.
— Хорошо. — Я склонила голову, понимая, что ничего он мне не расскажет.
Да, наверное, и не надо.
Если вспомнить, что Лельер Хинсар по совместительству еще и дознаватель… То надо ли мне знать, какие демоны скрываются в душе этого мужчины? Тут с его «ангелами» выть хочется, и с темной стороной этой луны встречаться, думаю, не стоит. Может оказаться вредно для здоровья.
Мы с Феликсом, как обычно, разошлись по своим кабинетам, день прошел, в общем-то, как всегда, вот только… взгляды женщин. У кого-то слегка сочувственные, у некоторых — тень торжества, другие просто… любопытные. Вывод: что-то случилось. И от меня, судя по всему, ждут реакции.
Как ни странно, разъяснила ситуацию мне Тарриган.
Юная нага уже не была настроена так негативно, как при первой встрече. Наверное, тут немалую роль сыграл появившийся у нее молодой человек, притом такой, что оставалось только по-доброму завидовать. Тарри была счастлива, и остаточное влияние неведомой гадости теперь усиливало лишь ее чувства к своему нагу, а не к моему, некогда неразборчиво любвеобильному кикимору.
Но на приемы девушка все еще ходила, хотя сегодня был последний раз.
— Тарриган, — наконец не выдержала я очередного сочувственного взора. — В чем дело?!
— Ла-Шавоир. — Змейка опустила глаза.
— И?.. — подтолкнула ее к дальнейшей откровенности.
— Тут очень многие знают историю о Минавель, — все же раскололась блондинка. — Не в подробностях, конечно… Из-за чего порвали обручение, неизвестно, но про то, что Феликс любил ее до полного одурения мозга, в курсе почти все. Так же, как и факт, что во время своих приездов она с кикимором играла, как кошка с мышью, а он, обычно разумный и серьезный, послушно велся. Правда, почти сразу сбегал «по делам», любезно порученным Гудвином.
— О как…
— Так, — вздохнула Тарри. — Наверное, поэтому ваше появление никто серьезно и не воспринял. Как и весть про вашу свадьбу. Ведь он — единственный наследник рода Ла-Шавоир, а родовое кольцо Минавель не вернула.
Я вспомнила, как они говорили про это в холле… и мой мужчина ответил, мол, при таком раскладе род лишится наследника.
Так, кажется, я зря упустила эту тему, чувствую, нам с риаланом надо еще очень много обсудить!
— И что же произошло недавно? — мягко спросила я, понимая, что ничего хорошего не услышу.
— Произошло то, что вчера кикимор и эльфийка провели вместе вечер в поместье. Притом, судя по перешептыванию немногочисленных слуг, довольно длительное время находились в одной комнате. И еще… до этого они ругались. Юля, Феликс никогда не опускался до крика, и если это произошло, то самообладание… сама понимаешь. — Тарри виновато отвела глаза. — А сегодня Минавель пребывает в чрезвычайно довольном состоянии…
О да, я прекрасно понимаю, что даже в болоте есть «добрые» люди, которые с радостью мне обо всем расскажут, а потом с жадностью станут наблюдать, как рушатся отношения.
Когда нага уползла, я минут пять сидела и думала, а потом резко поднялась, закрыла кабинет и пошла в сторону вотчины своего жабниха.
По пути решила все же остановиться и попытаться немного успокоиться. Идти в таком нервном состоянии — не самое умное решение.
Замерев у ближайшего окна, я стала бездумно рассматривать открывающийся пейзаж и водить пальцами по лепесткам красивого цветка, растущего в горшке на подоконнике.
Внизу проходила дорожка из янтарно-желтого кирпича, по которой сновали слуги и аристократы, а также совсем уж невнятные личности. Чуть дальше она двоилась, уводя в парк, раскинувшийся на многие километры и радующий свежей листвой.
Созерцание и дыхательная гимнастика сделали свое дело. В голове прояснилось, так что я была готова к дальнейшим свершениям. Напоследок еще раз погладила цветочек и, порывисто развернувшись, собралась двинуться дальше. Но задела что-то рукой, и это «что-то» спикировало в открытое окно да спустя несколько секунд со звонким «кр-р-рак!» разлетелось внизу на осколки. Следом раздалась краткая, но емкая и крайне неприличная характеристика горшка-убийцы в частности и ситуации в целом.
Я с замиранием сердца развернулась и ожидаемо не увидела цветика на подоконнике. Рискнула высунуться из окошка и извиняюще улыбнулась бледному от гнева Стальному Кардиналу.
— Добрый день.
— Разве?! — Мужчина выразительно кивнул на черепки и свою засыпанную землей одежду. — Я бы не сказал!
— Это было случайно! — покаялась я.
— Ну разумеется!
— А вы сами нуэ не попадались? — задала вполне закономерный вопрос я.
— Нет, — процедил в ответ Сталь, глядя на меня так, что захотелось сползти ниже уровня окна и скромно удалиться по-пластунски.
— А жаль, — посетовала я, пряча глаза и теребя рукав платья. — Это бы многое объяснило…
— Кто же спорит, — не стал мне возражать Кардинал и, стряхнув с некогда белого камзола часть земли, надменно расправил плечи и удалился со словами: — До свидания, леди.
— Ага… — тоскливо ответила я себе под нос, мысленно молясь, чтобы свиданий такого вот членовредительского характера больше не было.
Морриган скрылся, я еще немного пострадала и пошла ловить ближайшего слугу, дабы сообщить, что требуется уборка. О том, какими взглядами меня одарили, судя по всему, уже узнавшие сплетни наги, можно скромно умолчать…
Наконец я двинулась в сторону кабинета управляющего.
Ведь, если мне не изменяет женская интуиция… Там сейчас будет интересно!
Глава 20
Интуиция не ошиблась. Дверь была открыта, в этом коридоре — никого, впрочем, как и в ближайших, а в гулкой тишине резиденции хорошо слышались голоса эльфы и Кика. Жаль, недостаточно, чтобы разобрать слова.
Тут воздух у стены дрогнул, и я увидела Лельера, сложившего руки на груди. Он едва заметно усмехнулся, потом тронул пальцами бубенчик на шутовской шапке, который тихо звякнул, и шут едва слышно пропел в том же ритме, что я слышала от него утром:
- Одной ногой здесь, одной ногой там,
- Одним блюзом в раж, другим блюзом в ложь,
- Четырнадцать веток на дереве бед…
Не знаю почему, но с моих губ сорвалось продолжение:
- Но я сам по себе, я сам по себе…
- Не трожь, не трожь, не трожь!
Шут полубезумно улыбнулся и подал мне руку, требовательно глядя в глаза, а потом резко мотнул головой в сторону кабинета. Я, не колеблясь, вложила пальцы в горячую ладонь, он вновь ощерил зубы в улыбке, и меня словно окутал обжигающий ветер.
— Не трожь меня, темень. Не трожь, свет закона… [3]— На последних словах он потянул меня в сторону двери. Мы остановились напротив, и я… увидела.
Феликс находился посреди кабинета, скрестив руки на груди и присев на край стола. Вид он имел самый надменный и непримиримый.
— Леди Гилвен, не понимаю, какое я имею отношение к данному вопросу, — спокойно и бесстрастно сказал зеленый болотник.
— Феликс Ла-Шавоир. — Судя по тому, что женщина яростно стискивала пальцы и сверкала глазами, выдержки у нее, в отличие от кикимора, уже не оставалось. — Вы не слышали, что я сказала?! Ты не получишь кольцо!
Минавель пыталась удержаться в рамках предписанного этикетом уважительного обращения, но ей это явно не удавалось. — Оставьте себе как память, — спокойно кивнув, ответил риалан, демонстративно взглянул на часы и сказал: — Если позволите, то уже время обеда, а я обычно его провожу с Юлией.
— Юлия! — буквально выплюнула эльфийка. — Что ты в ней нашел?! Обычная, ничего интересного!
— Мина, Мина. — Кик вдруг улыбнулся и почти шепотом закончил: — Мне казалось, что уж ты должна понимать, что внешность — это не главное. Тем более… мне Юлия нравится.
Всего лишь «нравится»?..
— Даже после всего, что между нами вчера было, ты поступаешь так?! — рискнула пойти ва-банк эльфийка.
— А что было? — Ла-Шавоир вскинул бровь. — Ничего, леди Минавель, совершенно ничего имеющего для меня значение. И вообще, я согласился на встречу только по одной причине. Вы сообщили, что располагаете информацией о нынешнем местонахождении Зеркальника. Хотя в это слабо верится, но я не могу проигнорировать потенциальный источник информации, даже в вашем лице.
— Ты знаешь мои условия, — дерзко вскинула голову Минавель.
— Леди, — открыто расхохотался риалан, — мне начинается казаться, что вы изрядно поглупели! Почему решили, будто я вернусь после этого? И любопытно, отчего же я вдруг стал вам нужен, прекраснейшая? Помнится, когда я горел таким желанием, оно не вызывало должного отклика.
— Феликс! — Девушка подошла к нему и, положив ладонь на лацкан пиджака, быстро и сбивчиво заговорила: — Я… я, правда, очень многое переосмыслила! То, чего я хотела тогда… я не понимала, сколько ты мне давал, насколько это нужно и важно каждой женщине! — Она уже почти прижималась к нему, часто облизывая губы и дыша так, что грудь в декольте выглядела очень соблазнительно. Настолько, что некто с интересом и совершенно открыто ее рассматривал! — Но вчера… вчера, когда я узнала, что ты можешь быть не только безгранично нежным…
Что?! Так, я ничего не поняла… совсем ничего! Он меня обманул?!
Феликс брезгливо скривился и осторожно, по одному отцепил ее пальцы от своего пиджака, потом почти отскочил от остроухой кобры и прошипел:
— Я же с-с-сказал! Дистанция!
— Почему? — мурлыкнула эта… делая мягкий шаг вперед. — Ведь хочешь… быть со мной рядом. Меня хочешь. Я же… помню. — Тут она так многозначительно облизнулась, что меня передернуло.
— Ну, еще бы я вас не хотел, — вдруг ухмыльнулся Кик, тем не менее продолжая отступать. — Но тут, моя дорогая, следует употребить несколько иной термин. У меня на вас стоит. Привет физиологии и тому, что постоянно рядом со мной желанная женщина. — Леди Гилвен понимающе улыбнулась, но следующая же фраза стерла эту улыбку с ее губ: — Но не вы, не вы… А моя невеста — красивейшая для меня и самая желанная женщина. В отличие от вас, леди, которую я могу назвать не иначе как последней… хм… Пожалуй, все же не буду выражаться.
— Да как ты смеешь?!
— Смею. Я так считаю и соответственно отношусь аналогично и называю свои желания по отношению к вам так же. Тем более они имеют искусственное происхождение. А все вчерашнее — это результат того, что я почти не спал две недели, а вы имели наглость этим воспользоваться.
Эльфийка побледнела от таких оскорблений, но не сдалась.
— Но ты меня целовал! — возмутилась Мина. — Обнимал так… даже не так, как раньше, совершенно по-иному! И, Кик… это же все было!
— Ну… — Риалан смахнул пылинку с рукава, постепенно отходя за стол, чтобы тот разделял его и эльфу. — Считайте, что вы прикоснулись к сокровенному. Так я отношусь к Юле.
Кикки! Все, я опять улыбаюсь.
— Да хватит уже от меня бегать! — наконец взъярилась девушка.
— А я что, дурак? — все так же спокойно спросил ее Кик. — Ведь сами знаете: чем ближе, тем сильнее притяжение печати.
Он обернулся к открытому дверному проему и тут же впился взглядом в то «пустое» место, где мы находились. Сделал какое-то резкое движение рукой, после которого раздался едва слышный звук, словно струна порвалась. Лель позади меня хмыкнул и, подцепив под локоть, завел в кабинет.
— Добрый день, — радостно поздоровался сумасшедший блондин. — Солнце светит, птички поют, а Мастер Пытки хотел бы с вами поговорить, леди Минавель!
— 3-з-зачем?! — побелела эльфа и нервно сжала пальцы.
— Ну как «зачем»? — ласково отозвался Хинсар, оставляя меня за спиной и медленно, лениво приближаясь к остроухой. — Зеркальник, леди, Зеркальник! Это информация международного значения, а стало быть, вы ее изложите не в кабинете управляющего дворцом, а в департаменте дознания, в неподражаемом обществе Мастера Хина. Ради такого события он даже отвлечется от препарирования чрезвычайно интересного трупика. Я ли-и-ично вас провожу.
— Я ничего не знаю! — воскликнула Мина, и мне ее даже стало жалко.
Почему она так его боится? Настолько, что пятится, не глядя назад, оступается и оседает на ковер. Я не знаю почему… но вид Минавель и стоящего над ней Лельера был каким-то… темным, но очень естественным. Он замер, ласково-ласково улыбнулся, а потом сказал:
— Слушайте, какая знакомая ситуация… — Шут потер висок, все с той же леденящей кровь улыбочкой, и его «осенило»: — Ох, ну как же я мог забыть! И правда знакомая… Только тогда роли у нас были иными, не так ли, любимая ученица Серебряной Госпожи?
— Т-т-ты ничего мне не сделаешь… — Как ни хотела женщина казаться уверенной и смелой, ее голос дрожал.
— Ну конечно же, леди Гилвен! — заботливо проговорил шут. — Я всего лишь провожу вас… к Пытке. Потому что с информацией о Зеркальнике не шутят. И, как верно сказал Феликс, мы не можем проигнорировать даже такой источник информации, как вы.
Он присел на корточки рядом с полулежащей Минавель, протянул руку, проводя по нежной щеке, и так же радостно-счастливо пропел:
— Сегодня лежачих не бьют — завтра их добивают. Такое бывает… бывает, бывает и хуже!
— Ки-и-ик! — вдруг простонала Мина, почти с ужасом глядя на блондина и с мольбой — на моего риалана: — Помоги мне! Пожалуйста, прошу!
— Вы еще тут? — развернулся к нам синеглазый… дознаватель. Да, теперь — дознаватель. — Идите кушать, ребята, я, к сожалению, не смогу вам сегодня компанию составить.
Феликс медленно кивнул и, ухватив меня за локоть, вывел из кабинета и решительно захлопнул за собой дверь, заглушая тонкий вскрик некогда любимой женщины.
Мы уходили, а я никак не могла отделаться от ощущения ирреальности происходящего, даже когда Феликс резко остановился и крепко-крепко меня обнял, зарываясь носом в волосы.
— Хорошая моя…
Я со вздохом обхватила руками его шею, поднимаясь на цыпочки и целуя подбородок, эхом ответила:
— Хороший мой…
Потом он снова сжал мою ладонь, привычно переплетя наши пальцы, и повел дальше.
Остальной день прошел… ровно. Без особых эксцессов. Ну, конечно, если не считать таковым очередной скандал казначея и экономки. Если не ошибаюсь, Шадир посчитал согласие Риши погулять с ним в человеческом виде согласием и на приставания в любом другом. За что, собственно, и получил по морде. А Ришка за это получила… по хвосту. Вернее, он просто перекинул обалдевшую от такого поворота дел змейку через плечо и куда-то уволок. Мы с Феликсом с уважением посмотрели вслед героическому рыжему мужику. Это какую же силищу надо иметь, чтобы тащить хоть и мелкую, но нагу?
Из неведомого «куда-то» Риша вернулась спустя минут десять, с лихорадочно блестящими глазами (от злости, конечно же!), красными и припухшими губами (тоже от злости, кусала много, вестимо, или кусаЛИ, что более вероятно) и совершенно обалдевшим выражением личика. Последнее уже, наверное, все же из-за Шада.
— Юль? — прошептала она, прислоняясь спиной к двери моего кабинета. — Это что было?..
— Страсть великая? — предположила я, пряча улыбку. — И кстати, да, что там было?
Девушка покраснела и озвучила очевидное:
— Целовал… ну и… — скосила взгляд на свою грудь, покраснела еще больше, смешалась и замолкла.
— Ну вот! Ты, кажется, страдала, что нет любовника? Так вот он! Страстно желающий!
Ришка вскинулась, яростно всплеснула руками и выдала глупость. Откровенную такую:
— Я не извращенка!
— Правда? — искренне изумилась я, про себя подумав, что извращенец, наверное, у нас казначей. — А где тогда вопли на полдворца: «Спасите, помогите, насилуют»? Не было! А значит, нравилось! Шадир это тоже чувствует, иначе бы не был таким настойчивым.
— Но, Юля… — почти плакала нага. — Я не могу так…
— Не понимаю твоего упрямства. — Я устало посмотрела на нее. — В вашем обществе это хоть и не особо приветствуется, но и не порицается!
— Дело не только в общественном строе. — Экономка грустно улыбнулась и, поправив волосы, открыла дверь: — Я пойду, Юль, спасибо.
— Не за что. — Я проводила ее задумчивым взглядом.
Таки пнуть, что ли, Леля? Мы ей нага обещали, а он все еще в музее пылится… Не порядок!
Хм, странно, с чего это такой настрой? Я вроде бы вчера должна была впасть в подобное состояние… или накрывает с опозданием?
А вообще… клиентов у меня уже нет, так что схожу-ка я поищу Лельера. Хочу увидеть шута. Хоть иногда и тянет придушить его за идиотские шуточки, но от него не хочется убежать, улететь или сквозь землю провалиться, лишь бы оказаться подальше.
И еще… Феликс мне должен как минимум один свободный вечер!
С чего это я буду подстраиваться под отсутствие кикимора дома, как будто к любовнику собираюсь, а не с другом погулять? С другом мы, конечно, задумали магический музей обнести… Но по фигу! Мне очень-очень хочется чего-то настоящего и экстремального — такого, отчего нервы как струна и ощущения как на грани! Короче, мне Лель нужен.
Для начала я решила зайти к Ларишу. Когда шут был свободен, он, как правило, торчал у арахна. Вот только я без понятия, чем блондин вообще бывает занят… Ну, конечно, в амплуа шута. Гудвина во дворце нет, смешить, по сути, некого. Или он Леля специально шутом назначил, чтобы придурочного музыканта за его приколы дворцовые обитатели не прибили? И вроде все выглядит естественно.
Как только я подошла к дверям обители паука, то поняла, что Лель и правда там. И Лель — неадекватный.
М-да, господин шут, вы сегодня что-то поете много. Притом… странное. Из-за двери слышались заводной гитарный бой и веселый голос музыканта:
- Он говорил мне: «Не уходи!»
- Он говорил мне: «Не улетай!»
- Он говорил мне: «Слушай, отдай
- Свою душу в залог!»
- Он предлагал мне долгую жизнь,
- Он уповал на украденный Рай
- И обещал мне в этом Аду
- Жилой уголок
М-да, репертуарчик-то знакомый. Я где-то с недельку назад в очередной раз рассказывала Лельеру о музыке нашего мира. И эта группа, несмотря на искорку сумасшествия в творчестве, мне всегда очень нравилась. А Лельеру, наверное, она приглянулась именно поэтому.
Я открыла дверь и увидела, что ткани задвинуты в углы, только на одном большом полотне, натянутом через весь зал на высоте двух метров, лежит Лариш, а рядом с ним пристроилась Настя, которая то рассеянно поглаживала его по спинке, то перебирала мягкую шерстку своего рила.
Лельер в обнимку с гитарой завис над полом и задорно играл. На лице музыканта застыла привычная широкая улыбка, но… Но-но-но!!! Не то, Лель. Глаза! Тебя выдают глаза! Лихорадочно сверкают, и в них отнюдь не привычный драйв. Что же вывело тебя из равновесия? Неужели то, что утром тебе пришлось… работать в пыточной?
Но если всякий раз ТАК, то зачем ты это делаешь?! Зачем?!
— Юлька! — Шут прекратил играть. — Привет, кудрявая, какими судьбами? А у нас тут маленький концерт, как видишь.
— Ага, — кивнула Настя. — Мы его уговорили немного поиграть.
— И не терпелось вам, — хмыкнул блондин, устраиваясь поудобнее на «пустоте» и рассеянно поглаживая деку гитары. Потом с каким-то странным выражением посмотрел на подушечки своих пальцев, и его губы стали расплываться в непонятной ухмылке.
— Шут! — внезапно резко окрикнул его арахн. — Лельер Хинсар, ШУТ его величества Гудвина.
— Да помню я! — сверкнул злым синим взглядом музыкант и, снова беззаботно улыбнувшись, спросил: — Ну что, девушки, чего бы вам хотелось еще?
— А ты не доиграл же эту песню, — с улыбкой сказала я. — И если не сложно, то начни сначала, я люблю ее.
— Без проблем! — расхохотался бард и, взъерошив волосы, подмигнул: — Но если ты будешь подпевать.
— Буду… — согласилась я.
— И я буду, — захлопала в ладоши Настенька, попыталась немного отодвинуться от рила, но из-за того, что ткань была натянута слабо, получилось наоборот — она свалилась на Лариша, который тихо хмыкнул. Свалилась… не из-за того ли, что кое-кто повернулся на другой бок и поэтому натяжение стало сильнее?
Нет, вот в эти отношения я точно лезть не буду! Ибо не хватает мне фантазии… даже с учетом того, что у Плетущего вроде бы есть вторая ипостась. Но его в ней никто не видел!
— Лель, — вдруг спросила я. — Тот куплет, который ты пел, когда я зашла… Он же с кем-то у тебя ассоциируется, верно?
— Верно, — спокойно кивнул мужчина. — Я и Гудвин.
— Интересно…
— Неинтересно! А остальное… остальное послушай!
Он щелкнул пальцами, и меня, подхватив потоком воздуха, закинуло к Лару и Настьке.
И снова заводная мелодия, блеск в глазах шута, который становится все более знакомым, улыбка, на которую невозможно не ответить взаимностью. И — песня, да, песня, которая очень ему подходит.
Я вступила почти сразу и, весело болтая ногами, переглядывалась с Настей и пела!
- Вначале было слово — и слово было Я.
- Потом пришли сомнения и головная боль.
- Тяжелые ступени, холодная скамья
- И тихая война с самим собой.
О да, у нас у всех сначала главное — это слово «Я». А вот «война с самим собой»… у меня ее никогда не было, но тот, кто сейчас играл, наверное, прошел все ее грани. Даже те, о существовании которых мы и не догадываемся.
— Потом настало чувство… — Пауза, блондин задумчиво оглядел меня, а потом Настю. Лар тихо, но очень зло заворчал, отчего блондин понятливо кивнул и ткнул пальцем в меня. — И чувство было Ты. Ложь стала бесполезней, а боль — еще больней.
Я фыркнула от смеха и показала бессовестному кулак, а он только послал мне воздушный поцелуй и продолжил.
Засмеялась еще веселее и погрозила пальцем блондинистому паяцу, который смотрел на меня влюбленным взором, и допела последний куплет с ним дуэтом:
- Но тут случилось чудо — и чудо было Мы.
- И я послал подальше всю эту божью рать.
- Я взял одно мгновенье у вечности взаймы —
- Я знаю, чем придется отдавать! [4]
Я рассеянно скользнула взглядом по комнате, увидела стоящего у дверей мрачного Феликса Ла-Шавоира и даже подавилась последней фразой от его взгляда. Аж ногами болтать стало как-то… неудобно. Словно меня за чем-то неприличным застали.
Музыка тоже стихла, Лель расположил гитару вертикально, обнял ее, пристроил подбородок на навершие грифа и приветливо сказал:
— Привет, Кик! А что ты такой нервно-злобный?
— Лель, — вдруг начал Феликс, — ты пока не вправе вступать в игру.
— Знаю, — доброжелательно улыбнулся блондин. — Я и не вступаю, мы так, песенки поем… Ты чем-то недоволен?
Я спрыгнула со своего насеста, который, слава всему, из-за нашего общего веса уже не болтался так высоко, и стремительно подошла к Кику. Потом решительно ухватила его за воротник, заставив опустить голову, быстро поцеловала в губы и невинно спросила:
— А что это ты такой злобненький?
— Мм-м… — даже как-то растерялся Феликс.
— Вот и хорошо, что все в порядке. — Я ласково улыбнулась, а потом решила, недолго думая, сразу договориться, пока мы все тут. — Знаешь, мы с Лелем, наверное, в ближайшие дни гулять пойдем, я ему обещала.
— Я с вами, — тут же откликнулся болотник.
Представила ограбление в компании Кика… И мне так печально стало. Весело не будет точно!
— Не-а. — Я покачала головой, а за моей спиной раздался сдавленный смех.
Я с удивлением оглянулась и увидела, что шут ржет в обнимку с гитарой.
— Что?!
— Ничего. — Лель махнул рукой. — Кик, дипломатом ей точно не быть!
Настя с Ларом тоже на меня почему-то смотрели как на полную идиотку.
И почему? Мы с Лельером и раньше гуляли, и все было в порядке! Ну… почти в порядке.
— Кикки, ну я же не с Айларом пить собралась! — оскорбленно заявила я. — А он тоже приглашал, и я обещала как-нибудь согласиться!
Теперь странно закашлялся арахн и даже лапами задергал. Феликс же почему-то так на него посмотрел, что мне стало жутко.
Кстати, я прекрасно понимаю, что Ла-Шавоир ревнует. Но… это мои друзья, и я не собираюсь от них отказываться. Так что…
— Пошли. — Я вздохнула, с изрядным опозданием поняв, что прояснять этот вопрос стоило в личной беседе.
— Я тебя как раз и искал для того, чтобы домой отвезти, — ровно отозвался кикимор, обнимая меня за талию и прижимая к себе. Собственник.
А я… я почему-то себя ощутила той, кем он меня назвал в свое время. Кошкой. Взяли за шкирку, отнесли домой.
Читать бесплатно другие книги:
