Переговорный процесс Волосатый Максим
– Стой! – заорал Степа.
Тишина в ответ. Динамики убээса заполнило тихое шипение. Ничего и никого. Мир умер.
– Сто-о-о-ой! – Степа рванулся вбок. И тут же наткнулся на озирающегося Декстера. Хорошо хоть, он недалеко ушел.
– Пене-о-ок! – Степа не мог молчать в этой глухой белизне.
Не отпуская сакса, он рванулся еще дальше. Туда, где должен был быть космоштурм.
Он там был. От облегчения Донкат затейливо выругался.
– Не отходить друг от друга, – Степа наклонился к Пеньку.
Ни звука в ответ. Космоштурм, заметив Степино движение, постучал перчаткой по шлему и помотал головой. Мол, не слышу. Донкат развернулся к саксу. Та же история. Степа замер на секунду, а потом решительно откинул забрало шлема. Не съедят же его, в конце-то концов. Если бы туман хотел, ему ничего бы не стоило сожрать их, пока они стояли рядом. С плазмой ведь он разобрался.
В нос ударил уже знакомый запах фиалок. Степа принюхался. И вдруг окружающий мир неуловимо изменился. Где-то в глубине тумана он увидел какой-то странный узор. Нет, не узор. Картина? Пожалуй. Степа присмотрелся. Странные образы, сменяющие друг друга, складывались во что-то… что-то знакомое. Что это? Одно, другое. Изображение сменяет изображение. Перетекает друг в друга. И… у Степы в голове начало постепенно складываться ощущение обиды. Обиды?
И вдруг он понял. Да, обиды. Конечно, обиды. За «сожрать». Глупость какую-то он несет. Кто тут кого жрать будет? Фу, Степе стало даже стыдно. Образы в тумане стали мягче. Спокойнее. Его простили.
Степа облегченно выдохнул… и задрожал всем телом. Какое «жрать»? Какое «простили»? Перед кем «стыдно»?
Образы тумана заструились успокаивающей лентой. Все в порядке, в порядке, в порядке. Здесь нет угрозы. Нет, нет, нет.
Степа медленно пошел вперед, увлекая за собой Пенька и Декстера.
Они и вправду успокаивали. И успокоили. Мысли Донката стали плавнее, мягче. Вернулась способность думать. Так, если здесь безопасно, то он может отпустить Декстера с Пеньком. Так? Туманная мгла не изменилась. Решение оставили за ним. Ага, предположим, он их отпустит. И они тут же потеряются. Не-ет, так не пойдет. Но ведь как-то он в прошлый раз видел в этом тумане? Как у него получалось? Степа вгляделся в плывущие линии. Непонятно. Какие-то размытые линии, спирали, воронки. Глюки, короче.
Стоп. Степа схватился за последнее слово. Глюки. А от чего бывают глюки? У него? От бойджи. В молочной реке появился нарисованный тоннель. Дорога? Верная дорога?
– Пенек, – обе руки были заняты, и Степа постучал о шлем космоштурма своим шлемом. – Открывай.
Пенек очень внимательно посмотрел на Степу через забрало своего шлема. Проверяет, нормальный ли? Сейчас ты у меня допроверяешься, обозлился Степа. Он скорчил морду, как при переключении каналов в шлеме, дико завращал глазами и стал тихонько подвывать, задирая губы кверху. Посмотрел на лицо Пенька и решил, что перестарался. Да уж, с такими глазами он теперь часа два забрало не поднимет. Хорошо еще руку не выдергивает, а то – поминай, как звали. Черт, отругал себя Степа, нашел время для шуток. Он развернулся к Декстеру. Тут все вышло значительно проще. Сакс вопросительно поднял брови, спрашивая, как дела. Степа показал глазами, что все нормально. Декстеру хватило нескольких секунд, чтобы прийти примерно к тем же выводам, что и Донкат. Короткая заминка, и сакс тоже вдыхает запах фиалок.
– Ну как? – поинтересовался Степа. – Нормально?
– Да, кажется, ничего, – пожал плечами сакс. – А с Пеньком что?
– Боится, – Степа не смог придумать, как внятно объяснить, почему Кирилл не хочет поднимать забрало, и решил ограничиться простой версией.
– Ладно, пусть боится, – махнул свободной рукой Декстер. – Ну, что будем делать?
– Да есть одна мысль, – поделился Степа. – Ты что-нибудь вокруг видишь?
– Ничего, – припечатал сакс. – Белые стены. Свет и свет.
– А вот там? – Донкат указал туда, где неспешно переливались какие-то молочные волны.
– То же самое, – пожал плечами Декстер.
– Так, ясно, – похоже, это все-таки только он может с туманом общаться в отсутствие профессора. – Забыли. У тебя бойджа есть?
– Нет, – покачал головой Декстер. – А зачем тебе?
– Да надо проверить одну идею, а то мы так и будем тут стоять, держась за руки. Ты, кстати, не отпускай меня, а то потеряемся в секунду. Я уже сейчас не знаю, откуда мы пришли.
– Нет у меня бойджи, – сокрушенно повторил Декстер. – Надо у Пенька спросить.
Донкат скосил глаза на глухое забрало кирилловского шлема.
– Спроси ты, а? А то он меня боится.
– Тебя? – поразился сакс. – С чего бы это?
Степа только пожал плечами. Сакс аккуратно положил Соловья на землю (Степа тут же поставил на него ногу, чтобы не потерять) и, не отпуская Степин локоть, подошел к Пеньку.
– Открывай, – загудел Декстер, постукивая по шлему. – Долго ты там сидеть будешь? Все живы, все хорошо.
Декстеру Пенек поверил. Или, может, решил, что раз оба с ума сошли, так все одно пропадать? Неважно. Важно то, что он все-таки открыл шлем. Вдохнул запах фиалок. Принюхался. Посмотрел на Степу.
– Ты в порядке?
– Да, – Донкат решил больше не шутить. Хватит. – Извини. Я не хотел. Глупая шутка.
– Ничего, нормально, – успокоился космоштурм. – Чего хотел?
– У тебя бойджа есть?
– Есть, – кивнул Пенек. – А тебе зачем?
– Одна мысль есть, – повторился Степа. – Проверить надо. Не век же нам тут сидеть.
– Она в мешке, – Кирилл чуть повернулся. – Достань.
– Никак, – Степа посмотрел на сакса. – Шойс, достань. И давай вперед немного пройдем, а то торчим тут на самом краю.
Пройдя метров двести, они остановились и потратили пару минут, пока, наконец, разобрались, кто кого будет держать, чтобы Степа мог спокойно поесть. Донкат приступил к поглощению полосок. В этот раз они не показались такими уж вкусными. Но тем не менее…
Одна, вторая, третья, четвертая. Степа ел полоски, которые потихоньку переставали лезть в горло, и ждал. Ждал, ждал. Чего, он и сам не мог сказать. И когда пачка, которую Декстер добыл из рюкзака Кирилла, начала подходить к концу, мир вдруг неуловимо изменился.
Степа замер, приглядываясь. Вроде все то же самое. И не то же. Что-то поменялось. Но что? До боли в глазах Донкат всматривался в туман. Он все так же плыл клубами, тек ничего не значащими рисунками, менялся. Поднимался вверх. Поднимался?
– Смотри, – вдруг дернул его за руку Декстер. – Туман сходится.
И правда, туман вокруг начал потихоньку приближаться. Но теперь это были уже не те молочные стены, которые окружали их все это время. Теперь это был просто туман. Такой, каким он и должен был быть. Обыкновенный туман, в котором с небольшим трудом, но все же можно было разглядеть друг друга на расстоянии.
– Есть, – обрадовался Степа. – Я могу видеть.
– Это что, туман стал нормальным, потому что ты бойджи наелся? – не поверил Пенек.
– Не знаю, – пожал плечами Степа. – Но я уже могу видеть. Вон там дерево, – он указал на проступающее в тумане дерево.
Обычное дерево, перекрученное, как и все вокруг.
– Где? – Декстер с Пеньком завертели головами. – Нет там ничего.
– Да вот же оно, – показал рукой Степа. – Метрах в тридцати.
– Вот она, бойджа, – понимающе протянул Кирилл. – Я, например, ничего дальше трех метров не вижу.
– Я тоже, – присоединился к нему Декстер.
– Эксперимент, – Степа отпустил руки.
Ничего не произошло. Он отошел на шаг. Все нормально. Сакс с Пеньком виднелись как ни в чем не бывало. Еще пять шагов.
– Степа! Донкат! Малыш! Ты где? – тут же раздались крики.
– Тут я, – Донкат вернулся к спутникам. – Все нормально, я вас видел четко и ясно.
– А вот мы тебя – нет, – пожаловался Декстер. – Так что не отходи далеко, мало ли что.
– Да куда я тут денусь? – Степа оглянулся. – Все равно мы уже потерялись. Теперь осталось сидеть и ждать непонятно чего.
– А может, еще бойджи съесть? – предложил Кирилл. – Так ты вообще весь туман увидишь насквозь.
– А у тебя есть?
– Нету, извини, – вздохнул космоштурм. – Только то, что у тебя в руках.
– Ладно, – Степа уселся прямо на землю, бережно спрятав остатки пластинок бойджи. – Хоть за руки держаться не надо. Давайте думать, что будем делать.
Пятнадцать минут и две сигареты спустя самое умное, до чего они додумались, это был прерванный завтрак.
– Ну что, – оживился Пенек, доставая из мешка пластины сухого пайка. – Подкрепимся? Кому что? Мяска? Овощей? Кашки?
– Я – мяса, – сообщил Степа.
– Овощей, пожалуй, – протянул руку Декстер. – Я на диете.
Степа ухмыльнулся. Понятия «диета», «овощи» и «фигура Декстера» друг с другом сочетались плохо.
– Ну, а мне тогда кашки, – Пенек раздал плитки, различающиеся только этикетками, и с удовольствием оторвал край своей упаковки.
Следующие пару минут слышно было только увлеченное чавканье. Потом еда перестала быть потребностью. Степа насытился и теперь спокойно пережевывал куски плитки, с интересом ощущая, как они превращаются во рту почти в настоящее мясо. Потом ему надоело. Мысли потекли в другом направлении.
Что они делают? Сидят. И долго им тут сидеть? Зона аномалии, судя по рассказам, немаленькая, и блуждать тут можно долго. Насколько их хватит? На день? На два? Воды-то минимум. Хорошо, можно поискать. Но и что в итоге? «Харон» будет здесь вечером. Толку-то от того, что их найдут, скажем, через неделю. Да и будут ли искать? Кто? Саксы? Ага, спешат и падают. Надо срочно что-то предпринимать. Но что? Степа собрался. Ладно, будем рассуждать логически. Что он сделал, что хоть как-то повлияло на ситуацию? Не захотел или спросил, а именно сделал? Наелся бойджи. Отлично. Сколько времени она еще будет у него в организме? Три часа, четыре? А потом опять тыкаться носом в молочные стены? Стоп, так нельзя. Если думать о том, как ему будет плохо, он так в этом «плохо» и останется, занимаясь обсасыванием его со всех сторон. Надо думать, что делать. Нет, не так. Степа встряхнулся. Что надо делать, идя на переговоры и желая заключить контракт? Правильно, надо думать о том, что ты хочешь получить, закончив переговоры. И идти к этому. А что он хочет получить сейчас? Вот вопрос. Итак.
Степа задумался, вертя в руках недоеденный кусок плитки сухпая. Выйти отсюда. Просто выйти? Нет, не просто, а с Селеной, профессором и всеми остальными. И не когда-нибудь, а быстро. К вечеру. И? Ну? И дальше что? Донкат подталкивал себя, но решение все не приходило. Так, пробуем еще раз. Надо как можно быстрее найти Селену с Петрухиным в этом тумане. И начинать надо сейчас. А что он может изменить прямо сейчас? Как вообще он что-то изменил? С помощью бойджи. Так что, надо доесть оставшуюся бойджу?
Степа замер. Решение пришло неожиданно.
– Шойс, – позвал он, не отрывая взгляда от куска сухпая, как будто, если он оторвется, мысль уйдет. – Дай мне, пожалуйста, еще виски.
Сакс посмотрел на него, хотел что-то сказать, но передумал. Молча достал флягу и вложил ее в протянутую руку.
– И мне, – оживился Пенек.
Декстер покачал пальцем. Не мешай.
Как и не доставившие прежнего удовольствия полоски бойджи, виски тоже не порадовало. Глоток пришлось проталкивать в горло. Степа скривился, гадость какая. Но все же приложился к фляжке еще раз. Второй глоток вообще вышел подвигом. Все, третьего он не удержит, а блевать сейчас не самая лучшая идея. Донкат вернул флягу.
Гадость там виски или не гадость, а тепло от алкоголя быстро пошло по пищеводу, дошло до желудка и немного согрело Степу изнутри. Донкат сидел не шевелясь, все так же рассматривая кусок плитки. Выглядывая каждую прожилку. Ожидая непонятно чего.
Мир вокруг стал немного объемнее. Степа напрягся. Получилось? Не похоже. Только чуть резче стали видеться клубы тумана, гуляющие мимо них, да где-то далеко-далеко появился неясный шум. Но это было и все.
Кусок плитки вертелся между пальцами. Обертка, спрессованная масса. А ведь она неоднородна… Фу, что за гадость лезет в голову? Степа оборвал сам себя. О деле думать надо. Но о деле не думалось. Шум стал чуть громче. Зрение резче. Но больше ничего. Туман не желал больше меняться ни на йоту. Степа изо всех сил уставился на кусок сухпая, как будто от него зависело, получится у него хоть что-то или нет. Обертка, прожилки, неоднородность массы, прилипшие крошки. Шум усилился, туман поплыл волнами, меняющими цвет и звук. Ну же! Еще! Степа постарался заглянуть внутрь куска сухпая, чтобы отвлечься от окружающего мира, чтобы не спугнуть что-то меняющееся вокруг. Что там внутри? Такие же прожилки, такая же масса, которая во рту превращается в мясо? В мясо?
Где-то наверху раздался шуршащий звук. Степа отвлекся… На секунду. Он и сам не понял, как это произошло, что поменялось. Почувствовал, ощутил, запомнил… Но не заметил. Расстроенный, он вернул взгляд обратно на руки, чтобы еще раз…
Вместо прессованной массы плитки сухпая на ладони Степы лежал кусок мяса. Самого обыкновенного мяса. Недоеденного. Успевшего остыть, пока он тут предавался вселенским изысканиям…
Глава 24
– Ай! – Степа перепугался, как ребенок.
Он отпрянул в сторону, забыв, что сидит. Завалился на бок и пополз, отталкиваясь ногами. Пенек с Декстером изумленно наблюдали за его судорогами.
– Малыш, что с тобой? – первым спохватился Декстер.
– Держи его, – сообразил Пенек.
Вдвоем они перехватили Донката, собирающегося как можно дальше отползти от этого места, где… где… оно…
– Да что с тобой? Привидение увидел? – встряхнул его Декстер. – Так ты скажи.
Сакс похлопал рукой по плазменнику на бедре.
– Школьную программу помнишь? Еще не придумали ни одного привидения, которое выдерживает выстрел из «Дырки».
Он довольно хохотнул собственной шутке. Степе она не показалась такой уж смешной, но заставила хоть как-то переключить сознание на реальный мир.
– Шойс, оно… он… там, – Степа показал рукой на мясо.
Оно никуда не делось. Кусок лежал на том же месте, куда Степа его бросил. Обыкновенный кусок мяса.
Степа потянулся к куску, вспомнил все свои ощущения, чувства, голоса, окружившие образы… Волна чего-то теплого пронеслась через него, заставив тело судорожно дернуться.
– Да что там такое? – успокаивающе прогудел сакс, оборачиваясь туда, куда указал Донкат…
И тут всем стало не до «волшебного» мяса. По лежащему телу Соловья прошла судорога. Он застонал, дернул рукой. Ногой. Повернулся на бок. Упал обратно. Опять застонал. Ноги затряслись.
– Сергей Петрович! – Степа забыл и про мясо, и про туман, и про все на свете, бросившись к бьющемуся в судорогах Соловью.
– Сергей!
– Командир!
Все трое бестолково столпились возле обожженного убээса, не зная, с какой стороны к нему подступиться.
– Снимаем, – это Пенек.
– Куда? Там система жизнеобеспечения, – перехватил его сакс.
А через Степу вдруг опять пронеслась теплая волна. И он услышал. Голоса. Те самые, которые он слышал в прошлый раз. И не только их. В монотонном гуле, заполняющем туман, отчетливо выделялись два голоса. Два абсолютно знакомых голоса. Мужской и женский.
– Селена! – надсаживаясь, заорал Степа. – Профессор!
Декстер резко глянул в его сторону. В его глазах читалось отчаяние. Сначала Соловей. Потом – с Донкатом беда. За что хвататься? Но Степе было не до его страхов.
– Селена!!!
– Степа? – раздалось в тумане.
– Степан?
– Где вы?
– Тут, – немного удивленно ответила девушка, как будто они стояли в двух шагах, а он их не видел. – А вы где?
– Тоже тут, – в глазах зарябило, он заморгал, пытаясь разглядеть, что происходит вокруг. – Идите на голо…
И тут через него прошла еще одна волна, и пелена спала. Туман не рассеялся, но превратился в обыкновенную дымку, которая уже ни капли не скрывала огромную равнину, уходящую вдаль. Переход был так резок, что Степа еле удержался на ногах. Он обвел изумленным взглядом свою новую реальность и замер.
Метрах в двухстах от них, в крутом склоне до этого момента прятавшегося в тумане холма, виднелась большая дверь. Ну, или не дверь, а вход в какое-то помещение, но главным было не это. Прямо возле этого входа, тускло проблескивая боками убээсов, стояли две фигуры. Те самые, которые они и хотели найти. Одна, пониже, развернулась, ища голос. Увидела Степу… И призывно замахала руками, приглашая к себе.
– Ты нас видишь? – донесся до Степы ее голос. – Вот здорово! Иди к нам.
– Нет, – кричать смысла уже не было. – Не получится. Нам нужна ваша помощь. Соловью плохо.
– Сергею Петровичу? – развернулся вдалеке профессор. – Что с ним?
– Плазма, – коротко сообщил Донкат. – Ожог половины тела. Ему совсем плохо, медикаменты не справляются. Вы можете что-нибудь сделать?
Фигуры переглянулись, и маленькая сорвалась с места. Побольше чуть промешкала, делая возле двери какие-то жесты руками, и тоже потрусила к ним.
Двести метров не бог весть какое расстояние, но все же Степа не ожидал, что Селена будет возле него через несколько секунд.
– Ты в порядке? – она заглянула ему в глаза. – Выглядишь как-то странно.
– Потом, – отмахнулся Донкат. – Потом все расскажу. Позже, – он все же не удержался и постучал по запястью.
Глаза Селены потеплели.
– Соловей, – напомнил Степа, и Селена бросилась к ворочающемуся телу.
– Снять скафандр, – коротко бросила она.
– Там жизнеобеспечение… – попытался было возразить Декстер.
Селена посмотрела на Степу, ища поддержки.
– Делаем, – он придержал рукой сакса. – Не будет же она просто так говорить.
Тот вздохнул.
– Ну, поехали. Чересчур впечатлительных просят удалиться.
– Здорово ты его, – Степа задумчиво выпустил струю сигаретного дыма.
Они с Селеной сидели возле затихшего в своем убээсе Соловья. Полковник лежал неподвижно, опять лицом вниз, но Степа точно знал, что он улыбается. Расслабленно и блаженно. Систему жизнеобеспечения уже отключили, но медикаментозная кома все еще действовала, поэтому видеть такую улыбку у бесчувственного тела было донельзя странно. Тем более что такой улыбки, пока он был в сознании, Донкату у него никогда видеть не доводилось.
Степа сидел прямо на земле, не найдя ничего, на что можно было опуститься. Походный рюкзак он отстегнул и отдал Селене. Неподалеку что-то увлеченно вещал Петрухин. Пенек с Декстером заинтересованно внимали.
– Я еще и не так могу, – тихо проговорила Селена.
Она чуть повернула голову, посмотрев на Степу. Что-то непонятное было в ее взгляде. Она как будто искала что-то. Что?
– Да? – Степа тоже повернулся. – А как ты это делаешь?
– Не знаю, – девушка пожала плечами. – У меня просто получается, и все. Но только в местах таких, как это.
Донкат вспомнил, как корчился Соловей, с которого сняли искореженный убээс. Вспомнил его обожженную спину, с которой лохмотьями слезала кожа, и поежился.
– Я знаю, – Селена неправильно поняла его напряжение. – Это непросто понять. А принять еще сложнее. Люди боятся того, чего они не понимают. А тут им под нос… вот чего.
Степа вспомнил, как под руками Селены вставали на место лоскуты кожи, как оставалась ровная чистая полоса там, где она заканчивала свое лечение. Как сквозь свое беспамятство начал улыбаться Соловей, когда она закончила. Как обожженный скафандр, в который они опять начали облачать Соловья, перестал казаться орудием пытки, каждую секунду причинявшим боль, а стал просто немного подкопченной оболочкой, которую заменят при первой же возможности. Не больше. Вспомнил все это и удивленно поднял брови.
– Да ты что? Чего тут бояться? Лечения? Да брось.
– Я не то имела в виду, – грустно покачала головой Селена. – Как явление мои способности одобряют все. Лечить людей – что же тут плохого? Но вот долго иметь дело с такими, как я, почему-то не стремится никто. Я ведь не только лечить могу.
– Ха, – фыркнул дымом Донкат. – Вот которых «не только» лечить, а вовсе даже наоборот, их полно. Только тут я тебе четыре штуки покажу.
– Я не про это, – Селена исподволь все еще искала что-то в его лице. – Люди любят пользоваться тем, что им подходит, но вовсе не радуются, когда оказывается, что кто-то может делать то, чего не бывает в нормальной жизни. Ну, я не знаю, как это правильно выразить… Я же не только лечу, там много чего еще… А людям… Ну, им трудно долгое время терпеть рядом с собой…
– Ведьму? – лукаво прищурился Степа.
– Да ну тебя, – Селена отвернулась от шутника.
Она замолчала и начала внимательно рассматривать убээс Соловья, хотя ничего особенного там не было и в помине.
– Если ты имеешь в виду трудности общения со, скажем так, «необычными» людьми… – Степа на секунду замолк и скосил глаза на Селену. Ее плечи чуть напряглись. Угадал? – То я вряд ли могу выступить тут консультантом, по той причине, что у меня вот-вот начнутся те же проблемы.
– То есть? – Селена развернулась к нему и распахнула глаза.
Степа внутри растаял от удовольствия. Нет, ну как же ему нравятся перемены ее настроения.
– Э-э, как бы тебе сказать, – он озадаченно поджал губы. – Видишь, вон там, где обертки от сухпаев валяются?
Он протянул руку. Селена непонимающе проследила за его взглядом.
– Вот там, на земле, лежит кусок мяса.
– Этот непонятный комок? – присмотрелась девушка. – Ну, вижу. Если это то, о чем ты говоришь.
– Неважно, – отмахнулся Степа. – Тот или другой, неважно. Факт тот, что кусок мяса там лежит. Жареного. Остатки стейка, можешь мне поверить.
– Верю, – пожала плечами Селена. – И что?
– А то, – Степа сделал последнюю затяжку и втоптал окурок в землю. – Откуда здесь взяться мясу?
– Я не знаю, – непонимающе посмотрела на него Селена. – Может, принес кто, или еще что-нибудь.
– Гхм, – Степа начал понимать, что она имела в виду под словами «как это правильно выразить». Да уж, непросто взять и объявить: «Я превратил сухпай в мясо». И это еще он разговаривает с Селеной, у которой схожие проблемы. А если это попробовать рассказать кому-нибудь в офисе, например? Он собрался и серьезно посмотрел на Селену. – Ну, давай попробуем сказать по-другому. Когда я начинал его есть, оно не было мясом в полном понимании этого слова.
– А чем оно было? – нахмурилась Селена.
– Сухим пайком.
– А потом?
– А потом оно перестало им быть, – пояснил Степа.
– И чем стало? – непонимание Селены усиливалось с каждым вопросом.
– Мясом, – Степа тоже начал терять терпение. Ох, непростое это дело – признаваться в «колдовстве».
– А почему оно им стало? – подозрительно поинтересовалась девушка.
Почему, почему? Потому. Степа уже набрал в грудь воздуха, но тут возвысил голос профессор, добравшийся в своем рассказе до кульминации.
– …это же сенсация. Современная наука и близко не подошла к пониманию подобных процессов. Трансформация объекта абсолютно без каких-либо затрат энергии. Вы понимаете?
Степа где-то уже слышал подобное.
Судя по вдохновенным лицам слушателей, они не понимали ровным счетом ничего из сказанного Петрухиным, но прерывать столь увлеченного человека было себе дороже. Так что Пенек с Декстером продолжали внимать. Хотя, судя по отрешенной позе космоштурма, он, например, внутри полуопущенного забрала своего шлема явно занимался чем-то другим. Радио? Степа присмотрелся. Да нет, похоже, просто спит. Вот будет номер, когда профессор увидит. Обидится? Интересно, а у Петрухина тоже какие-то особенные черты просыпаются в этих местах? Тогда Пенька ждет сюрприз.
– Так не бывает, – прогудел со своего места Декстер, демонстрируя свои участие и заинтересованность в разговоре. – Я, помнится, уже возражал вам: ничто не может взяться ниоткуда и исчезнуть в никуда. Закон сохранения энергии.
– Не совсем точная цитата, – тонко улыбнулся Петрухин, – но в целом верно. Если использовать постулаты науки, существующей на сегодняшний день. Как я тоже вам уже говорил…
Степа улыбнулся, многозначительно поджал губы и показал на беседующих.
– Вот.
– Что вот? – не поняла Селена.
– Вот потому сухпай и стал мясом.
– Потому что Игорь Денисович разговаривает с Декстером?
– Нет, – Степа сам начал терять терпение. – Потому что кусок плитки сухого пайка превратился в кусок настоящего мяса прямо у меня в руках. Что-то случилось вокруг, и он превратился. Это может быть связано с этой энергией, про которую говорит профессор. Кажется, это сделал я, но не уверен.
Все, высказался. Селена задумчиво посмотрела на него. Это было что-то новенькое в его коллекции ее эмоций. Такого взгляда Степа у нее еще не видел. Непонятно что, но настороженность ушла из ее глаз. Селена медленно поднялась с мешка, на котором сидела, открыла его и, немного покопавшись, достала оттуда еще одну плитку сухого пайка.
– Держи, – она протянула плитку Степе. – Сможешь еще раз так сделать?
– Ну ты спросила, – Донкат взял плитку и неуверенно завертел ее в руках. – Откуда же я знаю. Я и в тот раз не собирался ничего подобного делать, я вас искал, хотел, чтобы туман прояснился, а вышло вот так.
– А он прояснился? – заинтересовалась девушка.
– Ну да, – Степа поднял глаза. – Вы же здесь.
– Интересно-интересно, – Селена задумчиво побарабанила пальцами по перчатке убээса. – А сейчас ты что видишь?
– Да все, – Степа огляделся. – Вон равнина. Деревья, холмы. Вон там дверь, перед которой вы стояли.
Он повернулся в другую сторону.
– А там все заканчивается на какой-то линии. Это не край?
– Наверное, – не отрывая взгляда от его лица, проговорила Селена. – Тебе виднее. Я не вижу ничего дальше метров двадцати. Профессор чуть больше. Так что помочь тебе я не могу.
– Да?..
Донкат впал в глубокую задумчивость. Это что же получается? Он такой же, как и?..
– Ты такой же, как и мы.
Степа поднял глаза и посмотрел на Селену. Вот оно. Вот то, что он хотел в них видеть. Радость.
– О да, – Степа подбоченился, выпятил грудь. – Я великий и ужасный…
– Болтун, – с улыбкой перебила его Селена. – Надо профессору сказать, вот он обрадуется.
Степа с тоской посмотрел на отчаянно жестикулирующего Петрухина. Он не был уверен, что радость профессора – это то, чего он ждал от судьбы.
– Ты с ним будешь что-нибудь делать? – оторвала его от мыслей о будущем Селена, указав на брикет сухпая, который он все еще держал в руках.
Читать бесплатно другие книги:
