Переговорный процесс Волосатый Максим
– Почему некому? – спросил через плечо Декстер.
– Я не могу одновременно быть и там и там. Из вас кто-нибудь может вести бот?
– Я.
– Я.
Степа с Декстером ответили одновременно и переглянулись.
– Вам нельзя, – бросил Декстеру пилот, внимательно присматриваясь к приборам. – Вам его держать, – он кивнул на распростертого на полу второго пилота, – а то ему трогать глаза нельзя: можно вообще потом ослепнуть. Его надо держать. Да и при маневрах может сломать себе чего-нибудь.
И, словно в подтверждение его слов, тело второго пилота дернулось, он застонал и попытался дотянуться руками до лица. Сакс тут же перехватил его руки. Удержал. Селена принялась гладить его по лицу, успокаивая.
– Что я говорил, – начал пилот, но его прервали.
Вспышка за бортом, запоздалый рывок «Жабы», и еще один удар.
– Ур-рою, – с бессильной ненавистью выдавил сквозь зубы пилот. – Дай добраться.
Степа сам не понял, что его туда понесло. Неповоротливый в громоздком убээсе, никак не предназначенном для акробатических упражнений в тесном помещении, Донкат все же протиснулся мимо Декстера и забрался в кресло второго пилота. Ох ты, приборов-то сколько.
– Тебе сейчас нужен только штурвал и скорость хода, – пилот принял его появление как данность. – Видишь?
– Вижу, – Степа присмотрелся к приборам. И в самом деле, если не углубляться, то немногим более сложно, чем его изюбровский «Пионер». – Поехали.
И тут же пожалел об опрометчивом решении. Гораздо сложнее. По крайней мере, вначале. «Жаба» уже на штурвале весила как десять «Пионеров». И чуткость у нее была на порядок выше. Бот завалился набок.
– Осторожнее, – прикрикнул на него пилот. – Не дрова везешь.
Степа покраснел, попытался выровняться… и свалился в еще один крен. Пилот открыл было рот… И тут мимо бронестекла прочертил мохнатую огненную линию сгусток плазмы.
– Да и хрен с ними, с дровами, – пробормотал пилот.
Немного ошалевший Степа все-таки выровнял бот. Попробовал прибавить тяги. Нормально. Получается. Он чуть утопил штурвал, заставив бот наклонить нос к земле, и выдал приличное ускорение. Выровнялся, поднял нос вверх. И форсаж! Крик первого пилота умер, не родившись. Перед мордой «Жабы» пронесся огромный темный силуэт. Воздушная волна швырнула бот в сторону. Степа, плохо понимая, что он делает, поймал его маневровиками, каким-то чудом поняв, где они находятся.
– Ну ты даешь, – пилот с трудом справился с ругательствами. А потом посмотрел долгим взглядом на свою сферу, где удалялась бледно-красная точка, и фыркнул. – Вот, наверное, там пилоты вешаются: свалился профессионал на их голову. Два таких финта.
Степа не отреагировал. Он пытался вести бот по прямой. А где, кстати, его сфера? Летят-то они в какую сторону?
– Клавиша с буквой «Н», – пояснил пилот, правильно угадав причину Степиных метаний. Степа кивком поблагодарил его и ткнул пальцем в указанную клавишу. Перед ним тут же возник голубоватый шар. В его центре все так же светилась зеленым точка, показывающая их местоположение. Сзади надвигалась красная, наверху как приклеенные висели еще три.
– Сбрасываю обманки, сейчас тяга уйдет, – предупредил пилот.
– Готов, – доложился Степа.
«Жаба» в очередной раз вздрогнула, и на сфере высветилось несколько новых зеленых точек. Единственная красная упорно старалась зайти с хвоста.
До свидания. Степа придавил тягу и… и… и… А тяга придавливаться не захотела. Бот ровно шел по прямой. Гудя двигателями, которым отчаянно не хватало энергии.
– Сорок секунд до нормы, – донесся до Степы голос пилота.
Красная точка заходила сзади, от верхних в очередной раз отделился фиолетовый рой.
– Когда будет полная тяга, мне будет нужно две секунды неподвижного прицела, – сообщил первый пилот. – Как только ты мне их дашь, открываю огонь. У него, по данным сенсоров, сильно выбита защита кормы, и он растягивает на нее все остальное. Много ему не надо. Мне тоже. Две секунды неподвижного прицела.
– Сделаю, – Степа наконец нашел, где отсчитываются секунды восстановления тяги, и теперь как приклеенный следил за ними.
Тем временем фиолетовый рой приблизился к ним вплотную.
– Не дергайся, – предупредил пилот. – Мы должны выглядеть идентично. Тогда есть шанс, что не заметят.
– Да я и не дер…
Бот содрогнулся всем немаленьким телом. Оглушающий взрыв рубанул по барабанным перепонкам даже через шлем убээса. Половина мониторов погасла разом, лампы потолка устроили какое-то световое представление. Из-за постоянного моргания сосредоточиться стало невозможно. Сфера пошла помехами, вспышками. Но светилась. И на ней четко отслеживалось красное пятно, все-таки пристроившееся в хвост единственному зеленому.
Еще удар. «Жаба» накренилась, рыскнула в сторону. Еще чуть-чуть, и свалилась бы на землю, теперь уже безо всяких маневров. Донкат сам не понял, как он ее поймал. Крен. Сильный крен. Бот повело в сторону. Степа вернул его на курс. Бот опять увело. Еще одна коррекция. И опять.
– Держишься? – хрипло спросили слева.
– Держусь, – Степа не видел ничего, кроме штурвала, рябящей сферы и рыскающей «Жабы».
– Немного осталось. Подлетное время восемь минут.
Удар в корму. Бот прыгает вперед. Его опять ведет. Но он летит, и Степа не выравнивает его. Тяги двигателей хватает на то, чтобы лететь боком. И Степа летит.
– Выравнивайся, – это пилот.
– Не буду, – Степа, сконцентрировав все внимание на ставшем враз непослушным штурвале, помотал головой. – Он бьет в корму, а там наши. Пробьет броню, они поджарятся.
– А так он нас на куски разнесет. Только половина двигателей рабочие, остальные сдохли.
– Выкинем их в крайнем случае над поверхностью, – упрямо наклонил голову Степа. – Знаешь, как?
– Нет, – фыркнул пилот, – никогда о таком даже не слышал. Да и откуда пилоту-то знать, что его машина может?
Еще один удар сотряс ковыляющую боком «Жабу».
– Энергия в норме, – доложил Степа. – Быстрее лететь все равно не получится. Может, стрельнешь?
Ответом ему было молчание. Рабочее молчание. Пилот, отпустив рукояти управления огнем, бешено выставлял какие-то параметры на панели. Вот он закончил и опять схватился за гашетки.
– Готов? – хрипло бросил он Степе. – Сейчас тяги вообще не будет. Держись.
– Держусь, – непонятно, что он там придумал, но если бы Донкат мог, он бы зажмурился.
Тяги и так практически не было, а если и еще забрать…
Бот тяжело вздохнул. Как человек. Сначала наполнился силой, а потом выдохнул. Степа замер. И ничего не произошло. Только «Жаба» почти остановилась в воздухе, продолжая движение, видимо, исключительно из чувства долга. Обескровленные двигатели не могли придать и видимости ускорения. Степа мазнул взглядом по сфере, с тусклой тоской уставился на приборную панель, ища там непонятно чего… и вернулся к сфере. Она была пуста. Ну, не то чтобы совсем пуста: три красных точки наверху и одна зеленая в центре… Одна! Зеленая – одна! Тягостный вздох искалеченной «Жабы» все-таки сделал свое дело. Охотников больше не было.
– Есть! – заорал Степа. – Есть! Попали, сбили, его больше нет!!!
– Вижу, – подрагивающим от напряжения голосом проговорил пилот. – Есть поражение.
Он с трудом отцепил руки от рычагов и с силой встряхнул кистями, сбрасывая адреналин. Сзади раздались одобрительные голоса Селены, профессора и Декстера. Степа улыбнулся: как же давно он их не слышал.
– Три минуты до точки сброса, – проморгавшись, сообщил пилот как ни в чем не бывало.
– Держим, – бодро доложил Степа.
Но его бодрости суждена была недолгая жизнь. В сферу медленно, как будто издеваясь, вползли три бледно-красных точки. Донкат неверяще смотрел, как они приближались к почти выровнявшейся зеленой. Он медленно повернулся к пилоту. Тот точно так же смотрел на предательски изменившуюся сферу.
– ………, – ругань была какой-то даже равнодушной. Сил после такой встряски и, что самое обидное, победы, не осталось совсем.
– Что делаем? – вопрос дурацкий донельзя. А то так не ясно?
Но пилот ответил. Коротко и ясно. Без вариантов.
– Падаем.
Степа на удивление безразлично вздохнул про себя. Опять высотные эксперименты, да сколько можно…
– Надо космоштурмов предупредить.
Пилот, колдуя нал панелью управления огнем, кивнул.
– Предупреждай.
Донкат дернул углом рта, переключаясь на первый канал.
– Сергей Петрович, – убейте, не мог он по званию к Соловью обращаться. – Приготовьтесь, пожалуйста, сейчас падать будем.
Вышло настолько по-петрухински, что Соловей не был бы Соловьем, если бы не съязвил по этому поводу…
Но падать тем не менее пришлось все равно. И очень скоро.
Глава 22
Кто сказал, что бойджа дает силы? Пенек? Где эта зараза? Сюда его. Голову отвернуть.
Донкат лежал на животе, уткнувшись забралом в какую-то мягкую кочку. По мере приближения к «Белому Месту» жизнерадостная природа Бойджера превращалась в нечто несуразное. Деревья становились бледнее, нелепее. Их искривленные ветки тянулись во все стороны, презирая законы природы, физики, и… чего там еще положено? Сухие, как немощные руки, ветки росли вверх, вбок и даже вниз, судорожно подрагивая редкими скрученными листьями. Ровная сухая почва понемногу уступала место то и дело хлюпающей под ногами жиже, из которой гнилыми зубами выступали поросшие неопрятным мхом кочки. На одной такой Степа сейчас и лежал.
Не то чтобы он ее специально выбирал, просто так получилось. Когда перед тобой рвется в земле два заряда плазмы, то тут трудно выбирать место, куда поудобнее приземлиться.
Степа хотел криво улыбнуться, демонстрируя самому себе твердость не покидающего его духа, но получилось только всхлипнуть. Тяжело и с надрывом. Ноги не поднимались, руки не двигались, плазменник с импульсником стали весить, как небольшие боты. А конца этому изматывающему, бесцельному бегу в темноте не предвиделось. На забрале шлема все так же висели красные точки, методично преследующие уходящих.
– Жив? Вставай, – раздался в наушниках ровный голос Декстера. Вот уж кто из армитона сделан. И откуда у ветерана столько сил? Он же старый уже.
Закованная в убээс рука выдернула Степу из чавкнувшей грязи. Мир опять стал вертикальным.
– Вперед, вперед! Селене с профессором помоги, – сакс хлопнул Степу по плечу и скрылся в темноте.
«Помоги». Степа сделал пару раз вдох-выдох. Легко сказать: «помоги». Ему бы кто помог. Или они все думают, что его запихнули в убээс и вышвырнули из тяжело рухнувшей «Жабы» в ночную темень, и он стал полноценным космоштурмом? Ничего подобного.
Но такие мысли у Степы появились только сейчас. А тогда, когда он посадил обожженный, раскуроченный штурм-бот под огнем трех саксовских, он казался себе чуть ли не героем витранса. Все, думалось, работа закончена. А вот нет. Все только начиналось.
Да, высыпавшие из десантных отсеков космоштурмы, целые все до единого, наперебой хвалили новоявленного «пилота», все же дотащившего группу до места. Каждый счел своим долгом сказать ему что-то ободряющее. И Степа возгордился, забыв о том, что гордыня – это грех, а наградой за хорошую работу обычно является новая работа.
Он теперь выходил для всех эдакий универсальный солдат. И швец, и жнец, и на дуде игрец. В убээсе ходить? Да запросто. Бот вести? Пожалуйста. Чего еще сделать?
А ночной марш-бросок под огнем не желаете? Как выяснилось практически в первые же минуты – не желал. Но его уже никто не спрашивал. Задача группы – обеспечить безопасность ученых. Таковых имелось целых двое: Селена и Петрухин. И они оба очень-очень хотели как можно быстрее попасть в «Белое Место». А раз так – вперед, солдат. И единственной их с Декстером привилегией стал приказ лично сопровождать объекты. Сейчас Степа понимал, что это было благословение. Из ночного боя он бы не вышел.
Собственно, боем это назвать было сложно. Три появившихся саксовских бота выцеливали окутавшееся роем ложных целей бот-подразделение, время от времени плюясь ослепительными в ночи сгустками плазмы или короткими молниями разрядов.
Космоштурмы за пятнадцать минут сумасшедшего бега уже потеряли троих. Если так дальше пойдет, то шансы добраться до цели будут призрачными. И что делать – непонятно. Космоштурмы, конечно, ребята опытные, тут же организовали импровизированную систему ПВО (оказывается, убээсы можно и по четверо соединять, связывая воедино защитные и атакующие потенциалы), но помогало слабо. Воевать с земли с саксовскими аналогами «Жаб» было делом неблагодарным. Оставалось бежать.
Вот и хлюпали они с Шойсом по грязи, «помогая» профессору с Селеной. Хотя, если разобраться, непонятно еще, кто кому помогал. Сухопарый профессор шел по болотистой почве, как по коридору гала-люкса, не испытывая никаких неудобств. Декстер тоже, оправдывая свое прозвище, пер по грязи, оставляя за собой довольно внушительную канаву. И только Селена хоть как-то спасала Степино самолюбие. Как и сам Донкат, совершенно потерявшаяся в круговерти ночного бега, запутавшаяся в мельтешении красных и зеленых точек, Селена полностью полагалась на своих «проводников». И только это обстоятельство не позволяло Степе впасть в качественный ступор, из которого его, скорее всего, вывела бы кроткая и яркая вспышка плазменного заряда.
Степа отдышался, огляделся по сторонам и поковылял в сторону Декстера, склонившегося над такой же кочкой, на которой только что «отдыхал» сам Степа. Селена, уже поднятая безжалостной рукой сакса, пыталась (женщина есть женщина) отряхнуться и счистить налипшие на скафандр комья грязи.
– Все в порядке? – вопрос на самом деле дурацкий. Если бы было не в порядке, он бы уже знал.
– Да, – сакс Декстер, для которого, в силу культурной особенности, подобный дежурный вопрос и такой же дежурный ответ были нормой, отпустил локоть девушки. Проверил, как она держится на ногах, и передал ее на попечение Степе. Сам тут же начал осматриваться по сторонам, пытаясь определить состояние дел.
Донкат сильно подозревал, что эта «передача» служила цели не столько обезопасить Селену, сколько вдохнуть в него самого дух ответственности, который не позволит ему упасть. И, надо признать, это работало.
– Двигаем? – Степа вгляделся в глубину шлема Селены, слабо подсвеченную светящимся изнутри забралом.
– Ага, – Селена кивнула.
– Не переживай, все будет хорошо, – успокоил ее Степа.
Она слабо улыбнулась.
– Наверное.
– Не «наверное», а точно, – уверил ее Степа с энтузиазмом, которого у него самого не было и в помине. – Вот мы сейчас ка-ак…
Что именно «ка-ак», он придумать не успел, но ему помогли. Высоко в небе громыхнуло, и ночь осветилась чередой ослепительных вспышек. Они тут же погасли, оставив после себя один-единственный огонек. Но какой! Если чувство пространства Степу не обманывало, то этот огонек горел там, где должен был располагаться один из штурм-ботов противника. Донкат кинул взгляд на карту на забрале. Не должен, а есть! Схема пятен на забрале изменилась. Чуть-чуть, на две дополнительные точки. Но эти точки были зелеными и находились в воздухе.
– Ура! Наши! – подпрыгнул Степа. – Я же говорил.
В наушниках раздались радостные крики. Космоштурмы приветствовали подкрепление.
– А ну замолчали! – напряженный голос Соловья перекрыл радостный гул. – Уходим, пока они заняты. Бегом. Бегом!
Донкат чуть не застонал. Появление «Жаб» (а никем другим вступившие в бой быть не могли) спасло Степу от смерти под дулами плазменников штурм-ботов, но предстоящий бег мог запросто доделать то, до чего не дошли руки у саксов.
Донкат, тяжело вытаскивая ноги из все углубляющейся грязи, начал набирать скорость, таща за собой Селену и ориентируясь на маячащую впереди широкую спину Декстера.
Как ни странно, дело пошло. То ли прибывшая помощь придала сил, то ли он наконец втянулся в ритм ночного бега, а может быть, все же зря он ругался на бойджу с Пеньком. Но как бы то ни было, а бег задался. Степа даже набрал приличную скорость. А потом у него получилось подключить одну из функций убээса, отвечающую за долгое перемещение. Стало вообще хорошо. Декстер, окончательно определившийся с направлением, чуть притормозил и подхватил Селену под другую руку. И вышло чуть ли не счастье.
Степа успел улыбнуться, и тут счастье кончилось. Саксовские боты, вертящиеся каруселью в небе, на секунду вдруг замерли и практически одновременно сказали «буф». Степе этот фокус был знаком еще с лифта, когда точно так же в небе «взорвался» «Крокодил», но ночью это выглядело совсем по-другому.
В черном небе в одно мгновение распустились три огненных цветка. Донкат замер, пораженный красотой открывшегося зрелища. Рядом с ним остановились Селена и Декстер. Огненные цветки, повисев секунду, вдруг окутались светящейся дымкой и выбросили из себя рои сверкающих в ночном небе искр. Искры, как сказочные феи, разлетелись в стороны, немного поплясали, споря в красоте света со звездами, и, против ожидания, не погасли, а наоборот, начали пульсировать красными огоньками, постепенно снижаясь. Небесные цветки закрылись. В небе опять заполыхали зарницы выстрелов, и послышался надсадный вой двигателей.
– Вперед! Что встали?! – резкий, как удар хлыста, окрик Соловья вырвал Донката из восхищенного созерцания. – Бегом!
Степа очнулся от наваждения, и тут его запоздало накрыл испуг. Это не феи, не цветы и не сказка. Это десант. Три саксовских бота, по два отсека в каждом. Шесть бот-подразделений на их перегруженные учеными, намертво привязанные к конечной цели два. Что остается? Соловей прав – только бежать.
И они опять побежали. Степа, как, наверное, и все в группе, начал всматриваться в мешанину точек на забрале. Увиденное не радовало. Они и сами старались размножиться на экранах противника, одну за другой выдавая ложные цели, не позволяющие приборам в ночи определить, где настоящий космоштурм, а где его слабое энергетическое подобие, поддерживаемое импульсами убээса. А тут к ним добавились еще и шестьдесят красных коспехов. Каждый из которых тоже не горел желанием стать мишенью для автоматики космоштурма.
В итоге забрало шлема превратилось в дикую кашу разноцветных мельтешащих пятен, способную свести с ума и более опытного бойца, нежели Степа. Декстер (интересно, он что, понял что-то?) рванул вперед. Донкат припустил за ним, опять волоча за собой совершенно дезориентированную Селену. Справа промелькнуло подсвеченное убээсом лицо Петрухина.
В наушниках залаял напряженный голос Крылова. Кого-то он там оставлял в прикрытие. Прямо перед Степой как из-под земли вырос кто-то в убээсе и побежал рядом. За ним тут же материализовались еще двое.
– Степа, Шойс, как вы? – командирский канал Соловья перекрыл клубок команд, раздающийся на общебоевом.
– Нормально, – доложился Донкат. – Идем вперед. Силы есть.
– Это радует, – коротко сообщил Соловей. Это оказался он. Горячка бега, штурм-боты саксов, десант и прочие «прелести» этой ночи на его голосе не отразились никак. Он был сух и ровен. – Вы с Шойсом отправляетесь с «объектами». Сейчас у меня получите задачу. Не отвлекаться ни на что, кроме объектов. Даже если нас всех хором на вертелах жарить начнут. Раненых не подбирать, в перестрелках не участвовать, если это не необходимо для защиты объектов. Назад не оглядываться. Не исполнять ничьих приказов, кроме моих, до тех пор, пока не прибудете на место. Дальше – по обстоятельствам. Все ясно?
Это было сказано в таком темпе, что Степа только моргнул на последний вопрос, не успев сориентироваться.
– Я спрашиваю, все ясно? – лязгнул в наушниках голос Соловья.
– Так точно, – Степа на ходу попытался принять стойку «смирно».
– Да, сэр, – нейтрально отозвался Декстер.
– Отлично, – Соловей остановился. – Ко мне.
Пока Степа убеждался, что с Селеной все в порядке, Декстер успел первым. Он подошел и протянул руку. Соловей вытянул свою, открыл крышку контакта связи (Степа тихо откашлялся), воткнул в него какой-то переходник и соединил его с контактом сакса. Секунда, другая – и Соловей выдернул переходник.
– Теперь ты.
Степа подошел, с опаской (а вдруг уже не работает, хотя он вроде от нового и не прикуривал) протянул руку. Та же операция. На забрале запульсировала надпись: «Новый приказ». Соловей выдернул переходник и убрал руку.
– Все, дальше сами справитесь. Шойс, объясни Степе, что к чему. И… Удачи вам.
Степа даже рта открыть не успел, как Соловей махнул напряженно осматривающимся спутникам и исчез в ночной грязи. Как и не было. В наушники вернулся разноголосый шум схватки.
– Так, – Шойс пытался разобраться в полученном. – Пока идем вперед, как шли. Только не так быстро. Разберемся, я доведу. Связь на шестом канале. Переходим. Степа, ты можешь открыть приказ?
– Могу, – надпись висела точно перед лбом. Стукнуть в нее никакого труда не представляло.
На экран тут же выскочила какая-то таблица, побежали стрелки указателей, координаты, точки. Степа озадаченно посмотрел на все это электронное великолепие и решил дождаться комментариев от сакса.
– Так, та-ак, угу, – бормотал на ходу Декстер, шлепавший, не разбирая дороги. Вот он наконец вернулся к жизни. – Степа, смотри.
– Смотрю, – Донкат честно уставился на экран шлема. – И что дальше?
– Видишь последние координаты?
– Не очень, – честно признался Донкат. – Здесь их столько…
– В самом низу, – голос сакса стал напоминать Соловья. – «Точка назначения». Видишь?
– А-а, да, – сориентировался Степа. – И чего?
– Найди их на карте.
– На какой карте?
– На твоей, – Декстер все же был не таким безнадежным, как Соловей. Ничто человеческое ему чуждо не было. Включая раздражение. – Увеличь масштаб и увидишь больше. Потом находишь свои координаты и ставишь на них заданную точку. Этому, я надеюсь, тебя учить не надо?
– Нет, – Степа нахмурился. Что, это и есть вся военная премудрость? Он-то настроился на что-то более эпическое, нежели обыкновенная электронная навигация. Боевой приказ, как-никак. – С этим я справлюсь. И это все?
– Не совсем, – хмыкнул в наушниках Декстер. – Еще останется туда попасть. И не по частям, а всем вместе. Потому что, если нас убьют, в рай нам точно не попасть.
– Это почему это? – возмутился Степа, недовольный сменой темы.
– Потому что за пару километров до врат с Гавриилом попадем мы с тобой в засаду космоштурмовскую. И отправит нас Соловей на другой курорт отдыхать. Невыполнение приказа – тоже грех, ты не знал?
– Нет, – озадачился Степа. – Как так? Это что, шутка такая, да?
– Может, и шутка, – рассеянно пробурчал Декстер. Его подсвеченное убээсом лицо в шлеме стало задумчивым. Просматривает обстановку? – Только ты внимательно прочитал приказ?
– Я его вообще не читал, как ты, наверное, понял, – поджал губы Степа.
– Напрасно, – все тем же отсутствующим голосом сообщил Декстер. – Там в конце все самое интересное.
Степа прокрутил на забрале послание. Что это в конце? Постскриптум? Похоже… Донкат вгляделся в электронные буквы.
«Убьют – домой не возвращайтесь. На том свете тоже достану». И галочка, означающая, надо думать, птицу. Вот так вот. Привет с полей сражений. Сзади как раз полыхнула очередная вспышка. Очень символично.
Ну их, этих ветеранов, с их шутками. Степа выкинул из головы все глупости и занялся делом. Начал выставлять на карте финальную точку их путешествия. «Белое Место». Прика-аз, прика-аз. Можно подумать, можно подумать… Делов-то, навигатор настроить. Стоп, а как это? Почему? Что происходит?
Найти по приблизительным координатам место, куда они направляются, было делом трех секунд. Подвести к нему целеуказатель – тоже, а вот дальше начинались чудеса. Ярко-желтая точка назначения скатывалась с небольшой мутной области, как капля воды с зонтика. Степа попробовал еще раз. Тот же результат. Еще. Ничего не получается. Да в чем дело?
– Шойс, – позвал Степа.
– У тебя такая же история? – неожиданно встретил его вопросом сакс.
– Если ты имеешь в виду то, что я не могу выставить назначение, то да.
– Аналогично, – отозвался Декстер. – И вправду непростое место.
– Если вы хотите настроить навигацию, – неожиданно в их разговор вступил профессор, который до этого скромно отмалчивался, удовлетворившись до времени ролью «объекта», – то вынужден вас огорчить. Не получится. И не получалось ни у кого на трех мирах до этого. Эти места не взаимодействуют с сигналами, которые посылает активный навигатор.
– А пассивный? – заинтересовался Степа.
– Оно тебе надо? – не очень понятно перебил его Декстер.
За их спинами полыхнуло несколько вспышек, Степа скосил глаза на экран. Точки на забрале начали двоиться. Что зеленые, что красные. Красных, понятно, было больше, и они потихоньку начинали окружать противников.
– Нам главное попасть туда, куда просят, а не выяснять, какое оборудование лучше подходит для использования в местных условиях.
– Я потом при желании могу рассказать, – доверительно сообщил профессор и, обращаясь уже к обоим, пояснил: – Лучше всего выставить точку назначения за полкилометра от мутной зоны. Если поставите на край, она может начать мигрировать по окружности. Выйдем непонятно где.
– Замечательно, – восхитился сакс. – Еще и это. Ну, что же. Придется делать так, как вы говорите. Степа, слышал?
– Слышал, – Донкат прицелился к экрану.
Этот бег в темноте ничем особенным не отличался, разве что стало легче в плане восприятия окружающего мира. Теперь не надо было ежесекундно оглядываться по сторонам, деля сознание между электронной реальностью и жизненной темнотой ночи. Сейчас для Степы существовали только желтая точка на забрале шлема и убээс, предохраняющий его от различных твердых предметов, то и дело попадающихся на пути. Камни, ветки, глубокие и не очень ямы. Причем попадающиеся все чаще и в самое неудобное время. Ну скажите, откуда на пути Степы взялась эта ветка, когда секунду назад тут только что пробивался Декстер? Или как держится на поверхности этой жидкой грязи та россыпь острых камней, на которых он чуть не навернулся? Складывалось впечатление, что путников как будто предупреждали: не ходите сюда. Ага, счас, ухмыльнулся про себя Степа. Что есть предупреждения неких потусторонних сил супротив боевого приказа? Угробит их это неизвестное место или нет, это еще неизвестно, а вот что с ними будет за неисполнение приказа, тут даже гадать не приходится. «Вот Соловей сюда доберется, его попробуйте убедить», – с кривой улыбкой адресовался Донкат неведомым силам. Силы немедленно ответили чередой ям, заполненных черной, абсолютно невидимой в темноте водой. Степа поскользнулся, с трудом удержался на ногах, перепачкав липкой грязью правую перчатку, которой теперь хвататься за «Дырку». А, ладно.
«Не-а, – с той же кривой улыбкой Донкат начал на ходу оттирать перчатку, мысленно всматриваясь в белую мутную даль, к которой они так стремились. – Соловей все равно страшнее».
И в темноте ночи ему показалось, что кто-то вдалеке обиделся.
– Да ладно, я же без зла, – извинился Степа. – Я просто в гости иду.
– Чего? – тут же отозвался Декстер.
– Ничего. Это я так, сам с собой, – Степа прикусил язык. Еще не хватало объяснять Шойсу и остальным, что он разговаривает с белым «нечто».
– Аа-а, – как будто он понял, о чем речь, протянул сакс и замолчал.
Степа чуть напрягся. Он что, тоже с ними чувствует? Но переспрашивать не стал. Тем более что до места таким ходом остается не более двадцати минут.
А классная штука – убээс. Оказывается, «маршевый режим» – это запрограммированный набор действий, который сам скафандр выполняет при ровном беге на длинных дистанциях. Включил, и все, что остается, просто двигать ногами, задавая импульсы направления. Остальное за тебя доделают «мышцы» убээса. Красота. Конечно, в таком режиме любой может стать космоштурмом. Но тут Степа вспомнил, что бег – это далеко не все, и устыдился. Забрало шлема исправно показывало красно-зеленый калейдоскоп, кружащийся в смертельном танце. Зеленых сдвоенных точек стало меньше. Не ощутимо, но меньше. Степа осознал это, и на душе стало погано. Это не точки, это двойки космоштурма, гибнущие там каждую минуту. А он бежит тут, радуясь, что не приходится утруждаться.
Долго еще? Сквозь нерадостные мысли Степа глянул на неутомимо двигающуюся вперед спину сакса. Шойс пробивал дорогу, как настоящий кабан. Ветки, камни, лужи – это все отлетало либо вбок, либо доставалось в обнаруженном и сильно усеченном виде Степе, идущему вторым. На долю третьей, Селены, к счастью, не оставалось ничего. А единственной головной болью замыкающего короткую процессию Петрухина было только не отстать. Последнему в таких пробежках всегда идти тяжело.
В темноте что-то метнулось наискосок, и Декстер на бегу подхватил импульсник. Степа для равновесия схватился за плазменник. Что? Нет, ничего. Тишина и темнота. Только выныривают из темноты ветки, бросаются под ноги камни и кто-то смотрит тяжелым взглядом внутрь черепа. Бр-р. Степа поежился. Неприятное ощущение.
Декстер вдруг остановился. Не стал как вкопанный, обнаружив что-то неизвестное и непонятное, а просто остановился. Выпрямился, опустил оружие. Степа последовал его примеру. Пришли? Он осмотрелся вокруг и вдруг понял, что рисунок на забрале шлема как-то поблек, смазался. Что такое? Донкат моргнул и вдруг удивился. Как это он так не заметил? Все пространство перед ними было залито жемчужным светом. Причем его не только что включили. Он был здесь все это время. А они как-то подошли и не заметили. Чудеса. Степа присмотрелся внимательнее. Ой, мама. Этого же только что не было.
Они стояли на краю тумана. Того самого. Молочного. Как в Степином сне. Вот сейчас из него появится кто-то. Степа замер в ожидании… Предвкушении… Ну же. Ну!
Никого. Тишина, молчание. Перекрученные ветви деревьев, тянущиеся в туман. Трава на изболоченных кочках, над которой стелется белая пелена. Неподвижные камни, окутанные плотной ватой струящихся спиралей молока. И четыре фигуры, замершие на краю белой стены.
– Пришли, – профессор завороженно вышел из-за спины Степы и подошел к стене.
Протянул руку. Стена отпрянула. Донкат замер, профессор повернулся к стоящему рядом Декстеру и улыбнулся.
– Оно. Все, как в прошлые разы. Не хочет со мной знаться.
Он еще раз протянул руку, и опять в молочной стене появилась выемка. Петрухин шагнул вперед. В стене образовалась ниша. Он сделал еще один шаг и… пропал.
– Профессор! – Декстер бросился вперед и отпрянул.
С ним туман тоже не желал иметь ничего общего. Перед саксом образовалась такая же ниша, только размером раза в два побольше.
– Странно, – раздался в наушниках голос Селены. – А я как раз вообще ничего не чувствую. Может, подождать?
И тут в клубах молока раздвинулась завеса, и появился Петрухин. Довольный, как девственник после первого раза. Выражение лица, по крайней мере, было один в один.
– Здорово, – восхищенно выдохнул он. – Конечно, подожди. В прошлый раз он тоже не сразу принял тебя.
– Что здесь здорового? – нахмурился Степа, прерывая их диалог. – Он же с вами не хочет общаться.
– Я такое сказал? – лучезарно удивился профессор. – Извините за неточную формулировку. Он не хочет меня касаться. Пока. Но ощущения внутри него совершенно фантастические. Общаемся мы замечательно.
– И что он говорит? – Степе очень хотелось узнать, что это не он один такой ненормальный, который общается с белым «нечто».
– А это у каждого свое, – ясно улыбнулся профессор. Он как будто помолодел лет на десять. Морщины разгладились, напряженные складки между бровей и около рта разошлись. Даже кожа как будто стала более упругой. Степа присмотрелся. Ничего себе. Или это освещение такое?
Петрухин тем временем сделал приглашающий жест.
– Не желаете?
– В другой раз, – открестился сакс. – У нас еще пара незаконченных дел есть.
– Точно, – подпрыгнул на месте Степа. – Там же наши.
Он перевел взгляд на забрало.
– Ой-е…
– Угу, – согласился с ним Декстер. – Вот и я про то же.
Забрало шлема напоминало забытую под дождем палитру, состоящую из двух красок. За расплывшимися линиями было невозможно угадать ничего. Кто там с кем воюет? Да и воюет ли вообще?
– Профессор, – сакс повернулся к впавшему в медитацию Петрухину. – Вам нужна помощь?
– А, что вы сказали? – Петрухин обернулся к Декстеру. Даже через забрало шлема был виден отблеск молочной белизны, играющий на его лице. А ведь он отвернулся…
– Я спрашиваю, нужна ли вам физическая или иная поддержка в ваших экспериментах. И можете ли вы некоторое время обойтись без нас?
– Сколько угодно, – безмятежно ответил профессор. Но у Степы сложилось полное впечатление, что он плохо понимает, о чем его спрашивают. – Вы можете идти, если не собираетесь присоединиться ко мне. Здесь мы с Селеной в полной безопасности. Вам не удастся причинить нам вред, даже если захотите.
– Не захотим, – уверил его сакс и начал пятиться.
Степа тем временем подошел к Селене и поднял забрало шлема, отключив внутреннюю связь.
В нос ударил запах… фиалок. Вот чего Степа не ожидал, так это их. В смысле не именно фиалок, а цветов вообще. Вокруг болото, а тут фиалки.
– Селена, – справившись с удивлением, тихо проговорил Степа.
Читать бесплатно другие книги:
