Переговорный процесс Волосатый Максим
– Да? – Селена тоже подняла забрало.
Отсвет стены тумана коснулся и ее лица. Оно стало каким-то далеким и еще более красивым. Степа даже смешался. Но беспокойство пересилило.
– Он в порядке? – Степа указал глазами на замершего профессора. – С ним что-то не то.
– Не обращай внимания, – она чуть улыбнулась, став опять той Селеной, которую Степа знал. – Он всегда такой в этих местах. Минут десять, и он отойдет и начнет работать.
Она нахмурилась.
– Странно только, что я ничего не чувствую. Как будто на меня не смотрят.
– Не переживай, – теперь уже улыбнулся Степа. – На тебя нельзя не смотреть.
Селена улыбнулась в ответ и показала пальцем на его запястье.
– Потом. Когда вернемся. Помнишь? Не сейчас.
Степа надулся от… чего-то. Хорошего, понятно. Конечно, помнит.
– Ну, мы тогда отлучимся ненадолго, ладно?
– Куда вы? – на лице девушки промелькнула тревога, а Степе вспомнился вдруг гала-люкс. Он чуть улыбнулся.
– Чему ты улыбаешься?
– Вспомнил, как ты на гала-люксе также беспокоилась. Потом улыбалась, потом злилась. Здорово было.
– Да ну тебя, – рассердилась Селена, и Степина улыбка стала шире. Ну, вот опять.
– Не переживай, – успокоил он ее. – Мы туда и обратно. Надо же знать, что происходит. А то здесь, – он постучал по снятому шлему, – не видно вообще ничего. Вас тут оставлять не опасно?
– Опасно? – переспросила Селена с каким-то непонятным выражением, мгновенно превратившись в ту зрелую женщину, которая Степе не очень нравилась. – Нет, нам здесь точно ничего не грозит. Наоборот…
Она как-то хищно усмехнулась и пообещала:
– Еще увидишь.
А потом ее лицо разгладилось, и она опять превратилась в просто Селену. Которая тихо-тихо, как будто боясь спугнуть своими словами что-то хрупкое, одними губами проговорила:
– Я беспокоюсь за вас… Тебя. Ты там осторожнее, ладно?
Степа не нашелся, что ответить. Он не раз слышал эти слова от других, в витрансе, читал в книгах. Но вот они впервые прозвучали для него. Прозвучали от той, кому Степа сам дал право за него беспокоиться. И он не нашелся, что сказать. Только тихо улыбнулся, прикрыл глаза и отошел.
Повернулся… и врезался в огромную кирасу декстеровского убээса.
– Готов? – прогудел неизменный переводчик на плече сакса. – Наболтались?
Донкат с трудом удержался, чтобы не наговорить резкостей.
– Готов, – насупился он. – Пошли.
– Можно их оставлять?
– Да, – кивнул Степа. – И даже если что-то пойдет не так, я не думаю, что мы сможем тут помочь.
– В принципе правильно, – согласился сакс. – Ну что, двинулись?
– Двинулись, – Степа решительно надел шлем.
Сакс поднял палец. Что?
– Канал не забудь включить.
Донкат молча хлопнул забралом. А то без него не разберется.
Обратно, как ни странно, идти было еще тяжелее, чем к туману. Не выпускают? Да ну, глупости. Подумаешь, ветки. Кстати, а откуда здесь взялся кустарник? Вроде же не было…
Но это все отошло на второй план, когда смазанная картинка на забрале шлема стала четкой. Донкат настолько был занят ожиданием этого момента, что, когда он наступил, Степа не сразу понял, что происходит. А происходила полная задница. Красных точек в небе стало не меньше, а больше. А зеленых – наоборот. Четыре саксовских бота гоняли одну «Жабу». В наушниках послышалось шипение Декстера. Степа присмотрелся к земле и сам зашипел так же.
Четыре двойки. Четыре! Уже не прикрытые никакими обманками. Энергию берегут. И свора бледно-красных вокруг.
Степа дернул ртом, перебрасывая канал связи. И услышал шипение Декстера. Он уже тут. И все. Донкат ждал грохот боя, непрерывные команды и доклады… А услышал лишь Шойса. Где остальные?
– Право на девять, – проговорил у него в ушах неестественно ровный голос. Степа подпрыгнул.
– Вижу, взял, – отозвался другой, молодой.
И опять тишина. И это бой? Это бой космоштурма?
– Сергей Петрович! – Степа почти закричал, до злых судорог испугавшись услышать в ответ, что Птах-Соловей уже не сможет ему ответить. Но на старого волка еще не сгенерили заряд.
– Ты что тут делаешь? – прорезался сквозь убийственную тишину голос полковника космоштурма. – Ты что тут делаешь?!
– Задание выполнено, – счастливым голосом доложил Степа.
Пусть ругается, пусть. Он жив. Степа сам не понял, когда саркастичный космоштурм стал для него дорог. Но стал. И он жив.
– Какое задание?! – Соловей, в отличие от Степы, радостными эмоциями не фонтанировал. – Вам что приказано было?
– Доставить группу, а дальше на наше усмотрение, – очень вовремя подключился Декстер. Если он и был рад слышать Соловья, на голосе это никак не отразилось. – Группа на месте, профессор колдует, Селена рядом. Мы прибыли на усиление.
– Димка, справа! – вдруг резанул уши крик. – Держи!..
Оглушительный треск в наушниках, и тишина. Страшная тишина.
– Назад, – в голосе Соловья не было ничего. Ни ярости, ни горечи. Ничего. Жизни там не было тоже. – Все назад. Отходим на двойку Декстера. Повторяю. Отходим на двойку Декстера. Идем на аномалию. Начали.
– Пингвин принял. Идем на сигнал.
– Пенек принял. Идем на сигнал.
Два доклада. Две двойки. Это все.
Теперь ждать. Только ждать.
– Шойс, – позвал вдруг Соловей. – Что перед вами?
Степа моргнул. Как что? Ночь. Темнота. Деревья.
– Узкий проход, – начал скупо докладывать сакс. – Просматриваемая длина – метров пятьдесят. «Звездным танцем» пройти можно только двойкой. Две не пройдут. Закончил.
– Принято, – эхом отозвался Соловей. – Внимание всем. За пятьдесят метров до Декстера сбрасываем обманки. Идем по одному.
– Пингвин принял. Пятьдесят метров – обманки. По одному.
– Пенек принял. Пятьдесят метров – обманки. По одному.
– Шойс, Степа, – еще раз вызвал их Соловей. – Прикройте нас.
– Да, сэр.
– Есть.
Декстер с Донкатом синхронно схватились за оружие. Ну наконец-то хоть какое-то дело. Степа, смотря на сакса, готовящегося к бою, старался повторять все его движения. Шойс оглянулся, выбирая место для отступления. Степа тоже. Сакс поудобнее перехватил плазменник. Донкат постарался скопировать его движение. Не получилось. Почему? Ах да, у него же «Дырка» сверху лежит. Ладно, нечего обезьянничать. Своей головой думать надо. Степа еще раз обернулся, просматривая дорогу, по которой придется уходить. Камней нет? Деревьев валяющихся? Ямы? Вроде порядок. Краем глаза он заметил, как Декстер привалился к стволу дерева, росшему возле дороги. Упор для стрельбы? Пожалуй. И ему не помешает. Донкат выбрал ближнее дерево и тоже прислонился к нему спиной. Перекрученные ветви тут же как будто спустились ниже, потянулись к нему. Степа не стал разбираться, кажется или нет. «Сейчас дотянетесь, – мысленно пообещал он, мрачно сжав правую руку на рукояти «Дырки». – На полствола опираться мне будет тоже удобно». Ветки тут же взвились вверх. Это тоже показалось?
– Малыш, – позвал вдруг сакс. – Ты готов?
Степа сначала обиделся, а потом захлестывающее ожидание драки вдруг взяло верх, и он задорно осклабился в забрало.
– Малыш на связи. Слушаю.
В наушниках камешками прокатились смешки. Прозвище принято.
– Убээсы мы сменили, так что теперь контакты двойки у тебя. Звездный танец начинаешь ты.
Степу несла все та же волна.
– Так что, я теперь «мальчик»? Дослужился? Ну, держись.
Даже по каналу связи было видно, как сакс сделал над собой усилие, проглатывая эмоции. Какие? Смех, ругательства? Разобраться не получилось.
– Внимание, – раздался знакомый голос. – Подходит Птица. Сбрасываю обманки. Три, два, один.
Степа выругался про себя. «Малыш», «малыш». Заигрался в космоштурм. А посмотреть, что происходит, слабо было? Он вперился в забрало.
Почти у самого его носа светились две точки, идущие отдельно. Быстро идущие. Бледно-красные преследователи отставали, и отставали сильно. Оторвались? Степа перевел взгляд на остальных. А вот тут дела обстояли далеко не так радужно. Оставшиеся космоштурмы так и продолжали идти двойками. Разделиться у них не получалось. Преследователи шли практически вплотную к ним. Боковым зрением Степа увидел приближающиеся зарницы взрывов. Донкат сопоставил траектории сближения тех, кто шел за Соловьем.
– Пингвин, Пенек – ускорьтесь. Вам в бок идет группа Птицы, – услышал он свой голос.
– Пенек принял, – отозвалось в наушниках. – Стараемся.
– Пингвин… принял, – голос второй двойки срывался.
Он последним идет. Черт, они же как раз попадут под соловьевских преследователей.
– Сергей Петрович!
– Вижу, – голос Соловья был по-прежнему сух и ровен. – Мы входим. Готовимся прикрывать.
Ночь перед Степой вдруг замерцала зеленоватыми сполохами. На экране забрала ближайшая группа вдруг разделилась, превратившись во множественные точки. В подсвеченной темноте обозначились два бегущих большими прыжками силуэта. Ближе, ближе. Вот они.
– На месте.
Рядом со Степой, разбрызгав по сторонам небольшую лужу, приземлился убээс. Темный силуэт упруго присел, развернулся и замер, готовый тут же открыть огонь. Любопытные ветви скрученного дерева как будто в ужасе взмыли вверх. Степа усмехнулся. Да уж, вам лучше отсюда подальше. Тут разговор будет совсем коротким. А потом ему стало не до смеха. Впереди заполыхал костер. Судя по схеме, это приближалась следующая двойка. Пенек?
– Пенек, вижу вас, – отрывисто бросил приказ Соловей. – Все на защиту. Прекратить огонь, отрывайся. Мы прикроем на разделении.
– Есть, – выплюнули наушники. – Разделяемся. Три, два, ра-а-аз!
Вдалеке, среди пляшущего пламени мелькнули два серебристых тела.
– Огонь!
Четыре огненных шара осветили длинную темную просеку. И тут же – еще четыре. За убегающими космоштурмами разверзся вулкан. Казалось, выжить в режущих глаз взрывах не может никто. Но это только казалось. Бешено кружащаяся двойка саксовских убээсов вылетела прямо из жерла сотворенного вулкана и, секунду промешкав, отправила в сторону убегающих веер таких же огненных шаров, только чуть меньшего размера. И еще одна двойка. И еще веер. И в ответ к ним полетели короткие злые молнии разрядов импульсников и такие же плазменные шары, огибающие приближающихся космоштурмов. Автоматика исправно берегла зеленые точки на экранах. Один шар нашел цель. Завораживающий танец первой двойки прервался на секунду. И тут же ее облепили разряды. И плазма. Двойка синхронно упала. И не поднялась.
Вулкан опал, в просеке зашевелились красные точки. Степа бросил взгляд на забрало, и ему стало нехорошо. Прямо в гущу бледно-красных точек, скопившихся перед просекой, двигалась последняя двойка. Пингвин. Кто бы он ни был.
Следующие секунды спрессовались в одно мгновение. Короткое и страшное. В дальнем конце просеки родился еще один вулкан. Огненный фонтан разбросал скупо подсвеченные фигуры, через которые летел смазанный пропеллер, с лопастей которого искрящимися фонтанами слетали искры разрядов. Это было красиво. Очень красиво в ночи.
Темные фигуры не задержались с ответом ни на мгновение. Ответная волна огня накрыла «пропеллер», но тот вывернулся, прорезав взрывы, как двойка коспехов только что перед ним. И прорвался. Шаг, другой, третий… потерявшие темп преследователи не успевали набрать скорость. Пингвин прорвался.
И тут высоко в небе родился огонь. Он рванулся вниз, с каждой миллисекундой превращаясь в огненный шар, гораздо больше всех тех, что только что крушили здесь деревья. Глаз не успевал за ним. И не успел. Раскаленный купол рухнул на землю, накрыв собой так и не добежавший до своих пропеллер.
Фильтры убээса сработали мгновенно, затемнив стекло до абсолютной черноты. Но даже через нее Степа увидел полыхнувший взрыв. А потом пришла волна. Космоштурмов разбросало вперемешку с обломанными ветками странных деревьев.
И уже лежащий Донкат услышал над собой запоздалое предупреждение: рев двигателей штурм-бота. Он не смог даже выматериться.
Сел на земле, с него тут же посыпались какие-то палки, листья, клочья мха. Степа пытался понять, что произошло.
Пенек, угадываемый из-за невысокого роста, бежал первым. Он успел. В отличие от своего напарника… И Пингвина.
Никакого времени на раздумья Степе не дали. Знакомая ручища выдернула его из кучи, в которой он сидел, и швырнула вперед. В ушах зазвенел приказ Соловья.
– Обманки, и бегом за Декстером! Марш!
Как он запустил обманки? Как он вспомнил, где включается прыжковый режим? Донкат так и не понял. Но он сделал все, что приказывали. И рванул через ночь, догоняя скачущие силуэты. Все четыре. Четыре?! Он что, последний? Мимо него промелькнули два шара плазмы. Все правильно. Очнулись они, очнулись и противники.
– Уходим, – рычал в наушниках Соловей. – Быстрее, быстрее. В зоне аномалии боты не летают.
Степа постарался прибавить и прибавил. Прыжки становились все длиннее, а приземления все жестче. Как он до сих пор держался на ногах, Донкат не понимал. Мимо него, осветив плечо, пронеслись еще несколько шаров.
Один попал. В бегущего последним. И сбил его в прыжке. Космоштурм покатился по земле. Степа как раз начал прыжок, когда над его головой зажглось еще одно солнце. Внизу катился по земле космоштурм. Донкат летел вперед, пытаясь придумать, как ловчее развернуться, чтобы помочь упавшему, а ночь становилась все светлее. Наискосок Степе рванулась одна из фигур, бегущих впереди. Он хотел сказать, что не надо, он сам справится, а они пусть бегут… Он уже приземлялся…
Фигура космоштурма, стелясь в низком обратном прыжке, схватила его поперек туловища, продолжая его полет. Чуть-чуть подработал и его убээс. Еще десяток метров выигранного полета. А как же упавший?
Степа никогда не был на солнце. Но если его когда-нибудь спросят, каково это, он ответит. Потому что солнце само к нему пришло. Абсолютно белый ветер пнул его в спину, разгоняя, как бот. Мир стал белым. Потом черным. Пустым.
Глава 23
Пустота опять сменилась белизной небытия. Пустого и холодного. Нет, не пустого. Где-то на грани слышимости бродили чьи-то голоса. Степа попытался прислушаться. Голоса стали ближе. Белизна перестала быть небытием. Теперь она была туманом из сна. Тем самым, в котором он рисовал дверь. Что, опять придется? Ну ладно, давайте.
Не дали. Над ним склонилось широкоскулое лицо. Донкат моргнул, пытаясь вспомнить, из какого оно сна.
– Живой? – вспоминать не пришлось. Этот гулкий голос ни с кем не перепутаешь.
– Да, – Степа откашлялся, прочищая горло. – Вроде да. Что это? Где мы?
– В гостях, – криво ухмыльнулся сакс. – У профессора с компанией. Вот только хозяев дома нет.
– Что? – Степа не понял ровным счетом ничего из сказанного. Сознание еще летело сквозь сотворенное солнце, бежало от преследующих, спасало упавшего. – Что происходит? Каких хозяев нет?
– Никаких нет, – ухмыльнулась разбойничья рожа Декстера. Качнулась затейливая серьга в ухе, задвигалась блестка в проколотой брови. Почему этого не было так заметно раньше? – Садись и на-ка, глотни.
Перед Степиным лицом появилась знакомая фляжка. В нос ударил резкий запах.
– Не буду, – сморщился Степа. Здоровья и так нет, а ему еще и это пойло суют.
– Без разговоров, – посуровел Декстер. – Это не расслабляющее. Тебе срочно надо в голову возвращаться. Пей, тебе говорят.
Глотать эту гадость не хотелось совершенно, но сил спорить не было. Степа вживую ощутил на себе поговорку: «Проще отдаться, чем объяснить, что не хочешь». Он слабо улыбнулся и взял предложенную фляжку.
– Нормальный глоток, – с нажимом проговорил Декстер, следя за Степиными манипуляциями.
Донкат кивнул и сделал глоток. Ай! Ой! Он закашлялся, разинул рот и часто задышал, пытаясь перебить накатывающую рвоту. Секунда, другая. Позывы отступили.
Декстер молча стоял рядом. Степа отдышался, поднял голову. И… ничего не сказал. А что говорить? Сакс еще в прошлый раз предупреждал, что это пойло не для удовольствия, а для прочищения мозгов. Так и вышло. Степа очнулся. Сел прямее. Осмотрелся.
Он сидел на том самом месте, где они оставили профессора с Селеной. Все было то же самое. Стена слабо светящегося молочного тумана. Перекрученные деревья, тянущиеся в эту стену. Ночь, подсвеченная изнутри. Все, как они и оставляли. Все, да не все. Вокруг не было ни следа Селены и Петрухина. Донкат завертел головой, пытаясь определить, а они туда пришли? Сакс заметил его поиски.
– Да оно это, оно. То самое место.
Точно то самое? Вот этих вот двух теней здесь не было. Степа присмотрелся к силуэтам, видневшимся на границе жемчужного света. Один из них лежал, а второй склонился над ним, высматривая что-то.
От декстеровского виски полностью проснулось только тело. Голова все еще заканчивала очистку изнутри. Донкат повернулся к саксу.
– Кто это?
– Соловей, – пожал плечами тот. – И Пенек.
– И все?
– Все, – помедлив, отозвался Шойс.
Повисла тишина. Внутри Степы разливалось тепло от глотка из фляжки, но оно уже не грело и не расслабляло. От него опять начало мутить. Двое из двадцати. Вот она, романтика космоштурма. Степе стало нехорошо. Он еще раз посмотрел на силуэты.
– Что с Пеньком?
– С Пеньком как раз все хорошо, – раздался в динамиках убээса знакомый голос Кирилла. – А вот с командиром беда.
– Что? – Степа с трудом встал на ноги и поковылял к силуэтам.
Соловей лежал лицом вниз. Что там спереди, Степа не увидел, а спина убээса Соловья представляла собой жуткое зрелище. Закопченная, в пузырях сгоревшего пластика и армитона, забитая грязью и мхом. На нее смотреть, и то было страшно. А что внутри? Степины ноги предупредили, что долго они не выдержат. Сжав зубы, он послал их подальше и посмотрел на Пенька.
– Что Соловей? – голос прозвучал предательски хрипло.
– Живой, – вздохнул космоштурм. – Но это и все. Я запустил ему «Вечный сон»…
– Это функция такая в убээсе, – пояснил сбоку Декстер. – Как раз для таких случаев. Медикаментозная искусственная кома. В таком состоянии он ничего не чувствует. Может лежать до рег-камеры, сколько хватил сил организма. Я помню, у нас один деятель неделю так жил, пока не прилетели за ним.
– А потом? – Степа смотрел на неподвижное обожженное тело.
– А когда его заберут, – сакс правильно понял, про что Степа спрашивает, – засунут в рег-камеру и выйдет оттуда как новенький. Нашивка за боевое ранение и все, что к ней прилагается. Если, конечно, не зажмут.
Он нахмурился, что-то вспоминая. Но Степе сейчас было не до его воспоминаний, пусть и глубоко личных. Потом как-нибудь, в баре. Он даже выпивку ему купит. И поплачет на широкой груди. Прости, Шойс, это не значит, что тебя тут не любят. Но плохую память сейчас можно пережить, а вот плохое самочувствие – вопрос. Нет, в возможности регенерационной камеры Донкат верил свято, но она еще когда будет. А Соловей – вот он. Степа запнулся. А?.. Один вопрос тут же потянул второй.
– Где коспехи?
– Там остались, – Пенек показал туда, откуда пришли. Степа поморщился: кто пришел, а кто и прилетел. Космоштурм продолжил. – Как автоматика начала плыть, они и остановились. Ботам сюда ходу нет, а они без поддержки сверху шагу не сделают. Тем более, куда нам отсюда деваться? Сидят, ждут, пока мы отсюда выбираться не начнем или не сдохнем тут с голоду. Тут же еще на подходе…
Он помялся.
– Что? – подтолкнул его Степа.
– Да понимаешь… – Пенек усиленно подбирал слова. – Тут такое дело… Ну, я не знаю, как сказать… Может, мне и показалось.
– Рожай уже, – прогудел сбоку Декстер. – Ты хотел сказать, что когда мы подходили, этот туман, – он указал пальцем за спину, – как будто бы прыгнул вперед. Но как-то непонятно. Не со злом – точно. Но я сам видел, как в меня должны были полететь два заряда. Там двойка крутилась, шла ровно на меня. Точно должны были выстрелить. Сто процентов. Но туман прыгнул, и выстрела не случилось. Уж не знаю почему. Тогда они и остановились. А туман обратно ушел.
– Именно так я и хотел сказать, – согласно закивал Пенек.
– Понял, – медленно проговорил Степа. – Вернее, ничего не понял.
– Да тут нечего понимать, – вздохнул сакс. – Ситуация следующая: мы стоим возле этого «Белого Места». Вышли туда же, откуда уходили. По крайней мере, очень похоже. Профессор с Селеной – неизвестно где. Соловей ранен. Нас трое. Противник, по ощущениям, где-то около километра. Все. Теперь остается решить, что делать дальше. Придут за нами, не придут? Ищем профессора, не ищем?
– Прийти должны, – убежденно сказал Пенек. – К нам «Харон» идет. И еще, мы же не одна группа, еще три есть.
– Видел, что стало с нашей группой? – не согласился с ним Декстер. – Там штурм-бригада высадилась. Хватило на нас, хватит и на остальных. И девять «Жаб» при таком соотношении – не аргумент. «Харон» ваш, конечно, рано или поздно придет. Вот только кому он будет помощь оказывать? Если я правильно все понял, то мы как раз и нужны для того, чтобы было кого галактике предъявить. А если нас не будет, то «Харон» просто прогуляется до Бойджера, и все. Кто поверит сказкам о каких-то посланиях с просьбами о помощи? Тем более если тут уже «спасательный» флот высадился, для «оказания помощи соотечественникам, подвергшимся атаке анархистов». И вот тут начинается самое интересное. Если есть на Бойджере ученые из РФМ (даже не космоштурмы, наоборот, их тут нет и никогда не было), тогда Пятый Штурмфлот – агрессоры. Нет – агрессоры «Харон». Вот такая вот математика.
Декстер вздохнул. Степа вздохнул тоже и полез за сигаретами. После виски курить хотелось просто ужас. Достал сигарету, угостил Пенька, прикурил от протянутой зажигалки.
– И чего делаем? – он с надеждой посмотрел на Декстера.
Тот пожал плечами.
– А я откуда знаю? Ваша операция – вы и решайте. Мне-то вообще лучше нигде не высовываться. Пропал Шойс Декстер и пропал. Как я буду указывать, что лучше для РФМ?
Степа даже про сигарету забыл. Вот так поворот. Раз – и ему приходится решать, чем закончится операция на Бойджере. Гала-политика, туда ее. Вот бы еще знать, а чем она должна была закончиться по задумке Соловья. Эх, не вовремя он под заряд попал. Хотя когда под него вовремя попадают? А Пенек? Может, он чего придумает? Донкат с надеждой посмотрел на космоштурма… и встретил такой же полный надежды взгляд. Уж кто-кто, а рядовой космоштурм, хоть и не из последних, от таких материй был точно далек. А сам Степа, значит, близок? Да уж, подобралась команда планетных спасителей. Или спасателей? Забытая сигарета обожгла пальцы, и Донкат, выругавшись, отбросил бычок. Он коротко пшикнул в невидимой в темноте луже. Степа полез за второй. Да уж, удружили Засятин с Дроном. Спасибо, начальники родные. «Подогнали» выгодный контракт, нечего сказать.
Перед носом щелкнула зажигалка. Пенек вопросительно смотрел на Донката. Космоштурм, понятное дело, ничего не боится, он порвет любого. Но… в рамках отданного приказа. Самостоятельно он решать ничего не будет. А кто его отдаст? Степа и сам бы не отказался выполнить чье-нибудь умное распоряжение. Вот только чье? Кто возьмет на себя ответственность за операцию? И тут стало даже смешно. А что, есть варианты? Пенек ждет команды «фас», Декстер никуда не полезет (оно и понятно, на него в случае чего точно всех собак повесят), а Степа что, крайний? Выходит, что так.
Степа сделал затяжку, надеясь, что эта микропередышка поможет умной мысли проскочить в замороченную голову. И она вдруг помогла…
Так, стоп. А если с другой стороны посмотреть? Кто есть Степа? Торговый представитель «ВМН». Зачем он здесь? Заключить контракт на благо компании. Заключил? Заключил. А дальше? А дальше просто. Он жить хочет. Просто жить. «Харон» не только за учеными идет. И за ним – тоже. Он что, не гражданин РФМ? Его спасать не надо? Что там «Джонсон», который Василий Федорович (или как его там), говорил? Ему надо дожить до спасателей? Он тут назаключал контрактов, а на него как давай нападать разные бандиты. Анархисты? Точно, анархисты. Хотя он в этих делах-то не сильно разбирается. У него для этого телохранитель есть. То есть был. Его эти самые анархисты и подстрелили.
Донкат даже усмехнулся про себя, невзирая на весь цинизм, с которым приходилось размышлять. Кто будет назначен анархистом – это решит тот, у кого на орбите крейсеров будет больше. Если «Харон» найдет кого-нибудь на планете, саксам, наверное, даже разрешат немного половить этих самых «анархистов». Целую штурм-бригаду, например. Во, паразиты, расплодились. Интересно, сдадут в этом случае саксы своих?
Степа усмехнулся еще раз. Если все выгорит, какой-то кусок своего долга Декстер вернет. Что ж, еще один аргумент «за». За что?
Донкат поднял голову. Четыре внимательных глаза ждали его решения. Не технического, техническим они сами займутся и получше его справятся. От Степы ждали вектора. Конечно, это же он разговаривал с «Джонсоном», это он приехал с Соловьем, это его определили под защиту космоштурма. Больше информации, чем у Донката, здесь нет ни у кого. Ну что, приехавший с Соловьем, в какую сторону прыгаем? Только учти, вся ответственность на тебе. На мгновение у Степы задрожали ноги. Но тут его взгляд упал на обожженную спину Соловья, перепрыгнул на туман, где бродила девушка, которой он должен… нет, ОБЯЗАН позвонить после всего этого… И ноги перестали дрожать.
– Так, – Степа постарался как можно более полно скопировать интонации Соловья. – Определяю. Задача у нас – предъявить пришедшему «Харону» гражданских специалистов. Меня, профессора и Селену. Без этого все эти смерти, – он кивнул в сторону, где осталась лежать группа, – все зря. Так что ищем их, придумываем, как узнать обстановку, и объявляемся. Все. Вопросы?
Степа даже удивился, с каким облегчением эти двое восприняли его слова. У них появилось дело. Появилась цель.
– Что с командиром делаем? – Пенек показал на лежащего Соловья.
Степа пожал плечами.
– То же, что и со всеми нами. «Харон» должен подойти к вечеру, до вечера он должен протянуть.
– Я не про то, – поморщился космоштурм. – Сейчас его куда девать?
– В карман, – включился в разговор Декстер. – Что ты ерунду спрашиваешь? Сказано, он с нами, а мы ищем профессора. Один охраняет, двое ищут. Что неясного?
Степа благодарно посмотрел на сакса. Тот подмигнул в ответ. Все правильно, даже лучшим командирам нужен кто-то, кто превратит их слова в конкретные приказы. Шойс подходил для этого как нельзя лучше. А учитывая, что Степа ни на какого командира вообще не тянет…
– Все ясно, – Пенек принял предложенные правила игры. Степа командир, Декстер – сержант, а он солдат. Мир встал обратно на свои места.
Вот только как-то боком и в неправильной позе. Степа заглянул в себя. Он – командир?
– Решили, – подвел итог метаниям сакс. – А перед тем, как начинать что-то делать, я предлагаю подкрепиться.
– Правильно, – обрадовался Пенек. – Есть и вправду хочется.
Степа думал, что после всего пережитого ему кусок в горло еще долго не полезет. Да и выглядит это как-то… кощунственно. Вот лежит раненый Соловей. Только что рядом с ними погибли его соратники. Где-то ходят пропавшие профессор с Селеной. А он тут обжираться будет…
Но тело выкинуло прочь все эти интеллигентские фанаберии. Донкат прислушался к себе. Пенек прав. Есть хочется неимоверно. И отдохнуть. Может, попросить у Декстера еще виски?
– Держи, – перед носом у Степы появилась фляга. Донкат даже испугался немного. Шойс что, мысли читает, или это Степа громко думает? – Времени у нас есть немного, так что еще один глоток не помешает.
– А мне? – подал голос Пенек.
– Обязательно, – успокоил его сакс. – Но тоже только один глоток. Нам тут еще сидеть и сидеть.
А вот сейчас вкус виски показался Степе просто божественным. Может, все дело не во вкусе, а в окружающем мире? Он с сожалением передал флягу космоштурму.
– Ага, – Декстер заметил его сожаление и довольно осклабился. – Я говорил, что вещь хорошая.
– Хорошая, – согласился Степа.
– Гадость какая, – просипел сбоку хлебнувший из фляги Пенек. – Как вы это пьете?
– Не хочешь, не надо, – обиделся за Декстера и виски Степа. – Давай обратно.
– Вот это мой мальчик, – одобрительно прогудел Декстер, глядя на Донката. – На правильном пути стоишь.
– Стараюсь, – хмыкнул Степа. – А что у нас на завтрак?
И правда, это уже вполне могло сойти за завтрак. Ночное небо начало терять свою угольную черноту. На востоке появился робкий намек на грядущий рассвет. Звезды начали блекнуть, таять. Глаза начали различать предметы, до этого прятавшиеся в ночи.
– Как обычно, – отозвался Пенек…
Как обычно завтракают космоштурмы, Степе узнать не довелось.
– Тихо! – вскинулся Декстер. – У нас гости. К бою.
Степа успел только встать, а Пенек уже развернулся, вскинув оружие и готовый к драке. Донкат мимолетом заметил про себя: вот тебе и «командир». А потом стало не до самоедства.
Со стороны, где оставались коспехи, шипя и потрескивая, летела стая плазменных зарядов.
– Двойка! – выкрикнул Декстер. – Встали! Степа!
Но пока Степа соображал, что он должен делать, случилось… нечто.
Четко очерченная молочная стена тумана, до того неподвижно стоящая в ей самой определенных пределах, вдруг размылась, потекла, стала смазанной. Клубы тумана поплыли вперед, застилая глаза, рассеивая зрение. А когда резкость вернулась вновь, от шаров не осталось и следа. «Белое Место» защищало своих гостей.
– А-а, получили! – злорадно заорал Пенек. Он вскинул «Дырку» и выпустил в ответ свои два заряда один за другим. – Знай наших.
Клубы тумана метнулись вверх, картинка перед глазами опять дернулась, и шары Пенька точно так же растаяли без следа. Аномалия сама решала, кто тут «наши».
Пенек обескураженно замер. Рядом с ним таким же изваянием застыл Декстер. А со стороны леса к ним начали приближаться смутные в наступающих утренних сумерках фигуры. Космическая пехота саксов могла вполне обойтись и без энергетического оружия. Массой задавят.
И что делать?
– В туман, – Степа развернулся и бросился к молочной стене.
Профессор ходил, и ничего. Правда, сейчас он неизвестно где, но он же говорил, что тут безопасно. Безопасно? Молочная стена расступилась перед ним. Пелена вела себя не как обычный туман, обволакивая и прижимаясь. Она раздавалась в стороны, образуя капсулу. Он это уже видел у профессора и Декстера в прошлый раз. Вот и сейчас все повторилось: вокруг Донката образовался пузырь. «Белое Место» еще не решило, нравится ли он ему.
Сбоку в молочную стену точно так же вошли Пенек и Декстер, несущий на плечах безвольное тело Соловья. И тут же пропали. Стена тумана не позволяла видеть вокруг себя ни на сантиметр.
Читать бесплатно другие книги:
