Попугай в пиджаке от Версаче Александрова Наталья

— Нельзя! — рявкнул режиссер.

— Ах так? Тогда я со всей ответственностью вам заявляю, что у птицы стресс и что он теряет перья! Вам нужен будет лысый попугай? И где вы найдете похожего? А как он разговаривает, как разговаривает! У Перришона талант!

— Да, пожалуй… — согласился Бруствер. —Ну если он даст слово вести себя прилично и не задирать наших ведущих актрис, то, пожалуй.., приносите его сегодня, я распоряжусь, чтобы вам выписали пропуск.

— Я проведу с ним воспитательную работу! — клятвенно заверила Лола. — Олег Генрихович, я вам так благодарна! Вы просто вернули Перришона к жизни!

— Перри! — строго сказала Лола попугаю. — Ты должен пообещать мне, что будешь воспитанным попугаем. Иначе тебя не пустят на студию. Впрочем, как хочешь, дело твое.

Попугай оскорбленно отвернулся, даже не считая нужным отвечать на такую глупость.

Лола собралась быстро. Оделась она скромно и неприметно — незачем привлекать к себе внимание.

Охранник на телестудии молча кивнул головой, с пропуском было все в порядке. Лола подумывала сразу же направиться в туалет, выудить там шило и нестись домой, но по зрелом размышлении решила, что придется отнести Перришона в павильон, а то ее отсутствие покажется подозрительным.

Они долго блуждали в поисках нужного павильона, наконец Лола нашла его и передала попугая на попечение ассистента режиссера.

Избавившись от тяжелой клетки, Лола направилась по собственному важному и опасному делу. Народ в телецентре вел себя как обычно, все уже забыли о жутких событиях недавних дней. Лола сделала равнодушное выражение лица и вошла в туалет на втором этаже.

Там никого не было, вечнозеленое растение в кадке послушно стояло в уголке. Лола постояла немного перед зеркалом, потом, воровато оглянувшись, попыталась сунуть руку в кадку. Не тут-то было, очевидно, растение давно не поливали, земля слежалась и не поддавалась раскапыванию. Как назло, под рукой не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего лопатку. Лола пошарила в сумочке и нашла связку ключей. С ними дело пошло быстрее. Она докопала уже до самого дна, но шила не было. Лола решила уже, что кто-нибудь его нашел, и хорошо, если уборщица, которая не возьмет в толк, что это за вещь, и не обратит на нее должного внимания. Но следовало в этом убедиться, а главное — убедить Леню, потому что он, конечно, сразу же скажет, что Лола недобросовестная, что она вообще перетрусила, никуда не ходила и нигде не искала.

Лола внимательно поглядела на растение и попыталась вспомнить, как оно стояло раньше. Так и есть, тогда она поставила клетку вот на этот выступ на кадке, а теперь этого сделать было нельзя, потому что выступ был придвинут к подоконнику. Очевидно, уборщица повернула растение к свету другим боком. Лола с удвоенной силой принялась копать в нужном углу кадки и через минуту добралась до шила. Она вытащила его, стряхнула землю, завернула в свой носовой платок и положила в сумочку.

Открылась дверь, и вошла какая-то женщина. Она очень удивилась, заметив, как Лола отмывает руки, испачканные в земле. У Лолы замерло сердце. Она дождалась, пока тетка войдет в кабинку, вытерла руки и выскользнула из туалета. Идя по коридору, она делала над собой усилие, чтобы не озираться по сторонам.

Ей казалось, что сейчас из-за поворота вывернет капитан Хвощ сотоварищи, они все окружат ее, схватят и поволокут в милицию.

А там обыщут и обнаружат орудие убийства, которое она, Лола, сама принесла им на блюдечке. И тогда дело капитана Хвоща будет в шляпе, а дело самой Лолы — полный швах.

С такими невеселыми мыслями Лола дошла до поста охраны на первом этаже телецентра. К счастью, никто не стал интересоваться содержимым ее сумочки, и Лола благополучно оказалась на улице.

Ощутив, что спина ее мокра от пота, Лола рассердилась на Леню и на себя тоже. Нервы стали сдавать, хорошо бы отдохнуть…

Маркиз явился домой под вечер, когда Лола уже начала беспокоиться, куда это он запропастился. Леня был необычайно возбужден, так что Лола подумала даже, что он слегка навеселе. Она очень удивилась, глядя в его блестящие глаза, но ничего не сказала, незаметно принюхалась. Спиртным не пахло. Не пахло от Леньки и чужими духами, да и вообще он был возбужден, но выглядел не таким, каким приходил обычно после общения со своими многочисленными подругами. Лола терялась в догадках.

— Ну как твои успехи? — спросил Леня. —Была ты на телестудии?

Лола молча протянула ему шило, завернутое в носовой платок..

— Вот, значит, каким образом он лишал людей жизни.

Живет себе человек, ест, пьет, гуляет, размышляет, работает, а потом вдруг подходит к нему такой вот псих, которому пришло в голову восстановить справедливость, — и протыкает шилом, как воздушный шарик… Жуткое дело, вот что я тебе скажу!

— Что это тебя потянуло на философию, поинтересовалась Лола, — больше не о чем говорить?

Она, как всегда, попала в самую точку, Маркиз специально начал душеспасительную беседу, ему не хотелось подробно рассказывать Лоле обо всем, случившемся в ресторане «Третья планета». Лола отлично видела, что он что-то недоговаривает, и от этого злилась. Но спрашивать прямо тоже не стала.

— Завтра сделаем вот что, — начал Леня, немного помолчав, — ты с утра позвонишь этому психу Роме, вот я тут набросал примерно планчик разговора. Сумеешь сделать свой голос несколько загробным?

Лола поглядела на него с удивлением она, актриса, да не сумеет?

— А что дальше? — все же спросила она.

— А дальше будет вот что, — спокойно заговорил Леня. — Я, конечно, не психиатр, я даже не невропатолог, но думаю, что после такого разговора наш Рома не выдержит и пойдет разбираться с Верой. Он встретит ее в квартире старухи Лопатиной.

— Почему ты думаешь, что она будет в той квартире? — не отставала Лола.

— Потому что ей сегодня чуть по морде не надавали! Эксперт и покупатель прямо обвинили ее в том, что она хочет подсунуть им копию! Девушка еле дошла до своего временного убежища. Полдня я даю ей на рыдания и сожаления о своей погибшей жизни. Полночи — на то, чтобы догадаться о том, что ее хитрая тетка держала картину дома. Глубокой ночью она не решится пойти за картиной, зачем рисковать, когда она может открыто прийти в квартиру утром? Она же наследница, кто ей что скажет? И вот утречком ее будет пасти наш приятель Ухо. А ты займешься Ромой, согласна?

Лола хотела спросить, а чем же в таком случае будет заниматься сам Леня и чем он занимался сегодня, но Маркиз вдруг сделал ужасно утомленное лицо, сказал, что прошлой ночью спал очень мало, и удалился в свою комнату в сопровождении верного кота Аскольда.

В квартире Войтенко зазвонил телефон.

Раиса сушила волосы феном и поэтому не услышала звонка.

Роман снял трубку.

— Рома? — раздался женский голос, спокойный и уверенный в себе.

— Да! Кто это? — Голос показался Роману смутно знакомым.

— Как ты мог позволить ей так себя использовать? — вместо ответа проговорила женщина с трагической интонацией. — Как ты мог стать послушным орудием в ее руках?

— Кому — ей? — растерянно переспросил Роман. — О ком вы говорите? И кто вы такая? И куда вы звоните?

— Я звоню тебе, Роману Войтенко, — терпеливо объяснила женщина, — кто я — тебе знать неважно, тебе сейчас важно другое…

Роман почувствовал первые признаки надвигающейся головной боли, слишком хорошо знакомой ему головной боли, от которой не помогали никакие лекарства, никакие народные средства.

— О ком вы говорите? — промямлил он.

— Вера, — проговорил голос в телефонной трубке, — я говорю о Вере. Ведь это она использует тебя! Неужели ты этого не понял? Она сделала тебя послушной марионеткой, заставляет тебя делать все, что ей нужно, таскает каштаны из огня твоими руками…

— Это не правда, — испуганно возразил Роман. — Вера… Вера помогает мне… Вера выслушивает меня…

— Ромочка, кто там? — сквозь гудение фена крикнула жена. — С кем ты разговариваешь?

— Неважно! — огрызнулся Роман и продолжил, обращаясь к незнакомке:

— Вера внимательна ко мне! Только она меня понимает!

— Только потому, что ты ей нужен! Ведь она все сделала твоими руками!

— Что сделала? — в ужасе переспросил Роман.

Он не хотел слушать этот странно-знакомый голос, но сил не было повесить трубку, голос притягивал его как магнит.

— Ты расчистил ей путь к наследству!

— К какому наследству?

— Наследство должен был получить Волкоедов, но ты убил его, убил потому, что она так хотела, и теперь она — единственная наследница… — Женский голос в трубке был убедителен и неумолим, как судьба.

— Я никого не убивал! — истерично вскрикнул Роман. — Откуда вы все знаете? Кто вы? Кто вы?

— Тебе незачем это знать! — произнес неумолимый голос, как будто забивая гвозди в крышку его гроба. — Тебе достаточно знать, что она все сделала твоими руками.., ты был ее слепым орудием!

Голова болела все сильнее и сильнее. Самое ужасное, что Роман вдруг понял, что это правда, что именно Вера — тот тайный и страшный враг, который всегда мерещился ему… Это она настраивала его против каких-то людей, она говорила что-то про справедливость…

Пытаясь защититься от этой пугающей правды, Роман неуверенно проговорил:

— Этого не может быть! Какое отношение имеет.., то есть имел к ней Волкоедов?

— Разве ты не знал, — уверенный, невозмутимый голос продолжал вливать яд ему в ухо, — разве ты не знал, что они — родственники? Что Волкоедов — это псевдоним?

Головная боль постепенно становилась невыносимой. Роман испугался: он знал, что нужно сделать, чтобы эта боль прошла, и боялся этого.., или только делал вид, что боится.

Когда он убил Животовского, голова перестала болеть.

И когда он убил Волкоедова.

И когда убил Аглаю.

Кого ему придется убить на этот раз?

— Это она, Вера, манипулировала тобой! — продолжал ровный голос в телефонной трубке. — Неужели ты не отомстишь за себя? Неужели ты не восстановишь справедливость?

— Справедливость.., справедливость должна быть восстановлена… — проговорил Роман еще неуверенно.

Голос в трубке назвал ему адрес и отключился.

Роман долго сидел, глядя в одну точку, и ни о чем не думал.

— Ромочка, кто это звонил? — спросила Раиса, заглядывая в комнату.

— Это мне, — отмахнулся он с такой злостью, что жена испуганно отшатнулась. А сам он протянул руку к полке.

Там лежал у него справочник Союза писателей.

Роман держал дома этот справочник исключительно из мазохистских соображений. В этот союз его не приняли несколько лет назад, мотивируя отказ тем, что у него слишком мало публикаций. Теперь справочник неожиданно пригодился.

Роман раскрыл его на букве "В".

— Бовин… — прочитал он, — Волин… Волкоедов!

И дальше — в скобках — было написано: Зайценогов.

Настоящая фамилия Волкоедова была такая же, как у Веры.

Значит, ровный голос в телефонной трубке говорил правду. Вера использовала его, Романа, таскала каштаны из огня его руками.

Справедливость должна быть восстановлена.

Она должна быть восстановлена как можно быстрее, потому что пока он не восстановит ее, головная боль не разожмет свои тиски.

Он торопливо одевался, путаясь в застежках и в шнурках кроссовок, руки его дрожали. Он выскочил из квартиры, ни слова не сказав жене, и забыл закрыть за собой дверь. Раиса выглянула на лестницу, хотела крикнуть что-то обидное вслед, но только покачала головой.

Роман шел по улице, сосредоточенно глядя перед собой.

Он принял решение. Он найдет Веру, а там.., что будет дальше, мешал ему додумать усиливающийся шум в ушах и непрекращающаяся головная боль. Он сел в кстати подошедший троллейбус, но выскочил из него через две остановки, потому что троллейбус тащился слишком долго, и люди в нем толкались и разговаривали о чем-то своем, и голоса их отдавались у него в голове звоном пожарного колокола.

Он махнул рукой проезжающей «маршрутке», но она оказалась не та, то есть она ехала прямо, а нужно было свернуть, так что когда его выпустили на перекрестке, до нужного дома оставалось еще идти две остановки. Он беспомощно огляделся по сторонам и решил пройтись, хотя время было дорого, голова болела все сильнее, он запыхался. Мысли разбегались, и он полностью сосредоточился на ходьбе. По сторонам он не смотрел, ему было не до того.

И в это самое время невесть откуда наперерез ему выскочила какая-то старушонка с клюкой и продранной в нескольких местах хозяйственной кошелкой. Одета была бабка в бесформенный балахон грязно-серого цвета, когда-то бывший плащом. Пуговицы на плаще были разные — одна матерчатая, серая, другая зеленая пластмассовая, третья и вовсе деревянная, отколотая с одного края.

Старушонка бросилась ему под ноги, он споткнулся о клюку и упал.

Старуха повалилась сверху и заголосила:

— Батюшки! Убивают! Караул!

От этих криков и от падения Роман очнулся от забытья. Он очумело повел головой и спросил:

— Чего орешь, кому тебя убивать нужно?

— Хулиган! — верещала старуха противным визгливым голосом, барахтаясь рядом с ним на асфальте. — Разбойник с большой дороги! Напасть на пожилую женщину!

Мимо шли две женщины, остановились, принялись ахать и поднимать старуху. Она жалобно причитала что-то о разбитых в сумке яйцах и о рассыпанном сахарном песке. Женщины глядели осуждающе. Дождавшись, когда старуху поднимут, Роман и сам встал наконец на ноги — противная старуха мешала это сделать. Женщины убедились, что с бабкой все в порядке, и пошли по своим делам.

— Ходют тут всякие! — шипела старуха и плевалась. — Приличным женщинам на улицу не выйти!

— Дура старая! — отмахнулся Роман и пошел прочь.

Старуха же, отряхнувшись, засеменила прочь, погрозив на прощание Роману клюкой, чего он, надо сказать, уже не заметил, так как поспешно удалялся от места происшествия.

Старушонка, доковыляв до ближайшего переулка, свернула за угол и, оглянувшись по сторонам, юркнула в машину, дверцу которой предупредительно открыл для нее Маркиз.

— Ну как, все в порядке? — осведомился он, трогая машину с места.

— Спрашиваешь! — самодовольно отозвалась Лола, сбрасывая жуткий балахон, под которым оказались у нее обычные свитер и брюки.

— Фирменный прикид, — с уважением сказал Леня, — одни пуговицы чего стоят…

— Я не какая-нибудь, — обиделась Лола, я — настоящая актриса, все делаю по высшему разряду. Халтуры нигде не люблю, все должно быть на высоте — и актерская игра, и костюмы…

— Кстати, как тебе удалось выработать такой мерзко-визгливый голос? — полюбопытствовал Леня. — До сих пор в ушах звенит.

— Это профессиональное, — сухо ответила Лола.

— Он ничего не заметил? — спросил Леня. —Ты точно знаешь?

— Я тебя умоляю! — Лола пренебрежительно отмахнулась. — Это такой лопух, можно было все карманы обшарить, кошелек вытащить и на место положить, он бы и то ничего не заметил…

В кабинете раздался телефонный звонок. Капитан Хвощ в это время сидел за своим обшарпанным письменным столом и пытался сочинить рапорт. Удавалось это ему с трудом, потому что никаких особенных достижений для отражения в рапорте капитан придумать не мог. Не было их, этих достижений. Все три телевизионных убийства оставались нераскрытыми и висели на шее капитана, как три жернова. Правда, прошло время, а четвертого убийства не последовало, стало быть, оставалась надежда, что неизвестный маньяк утихомирился и решил хотя бы на время бросить свои занятия, но радость капитана Хвоща была слишком мала, и вряд ли можно было писать об этом в рапорте.

Для того чтобы усилить мозговую деятельность, капитан пил сладкий чай с сушками, и в это самое время его застал резкий звонок телефона. Капитан едва не подавился сушкой, но сумел вовремя ее проглотить и ответить.

— Интересуетесь убийствами на телестудии? — спросил его скрипучий голос профессионального анонима и жалобщика.

— Э-э, — проблеял капитан от неожиданности, — вроде бы да.

— В таком случае могу вам сказать, что именно в это самое время убийца находится в квартире Анны Ермолаевны Лопатиной, тетки покойного писателя Волкоедова. И, кстати, готовится совершить еще одно убийство. Там вы его тепленьким и возьмете.

— Тетка, говорите? — вставил капитан недоверчиво.

Такие звонки случались довольно часто, убийства в телецентре получили большой резонанс, и бдительные граждане позванивали в милицию, от души стараясь помочь следствию.

— Тетка, родная, ныне покойная, — подтвердил аноним, — адресок подсказать или сами найдете?

Капитан Хвощ машинально сжал руку в кулак, сушка раскололась на четыре ровных кусочка.

— Убийцу зовут Роман Войтенко, — сообщил аноним и добавил уже совсем другим голосом, по-свойски:

— Не ленись, капитан, и не тяни резину, а то не успеешь. Чай потом допьешь! — и повесил трубку.

Капитан удивленно поглядел на сушку, потом на чашку с чаем, после чего решительно отложил сушку в сторону и поднялся со стула. Он решил взять машину и съездить по указанному адресу на квартиру покойной тетки покойного писателя. В конце концов, один положительный момент в этой истории уже присутствует — капитану не нужно больше выдавливать из себя рапорт.

— Ну вот, — сообщил Маркиз Лоле, которая успела уже стянуть с себя парик и старушечий платок в блеклый цветочек, а также стерла сложный макияж, — теперь нам остается только ждать.

Лола закурила длинную темную сигарету и блаженно откинулась на спинку сиденья. Вера поднялась на четвертый этаж. Остановившись перед дверью покойной Анны Ермолаевны, покосилась на соседскую дверь, за которой послышалась негромкая возня.

— Подслушиваешь? — бросила она через плечо. — Подглядываешь? Имею, между прочим, право сколько угодно приходить — я законная тетина наследница!

Из квартиры соседки раздался грохот видно, старая сплетница от неожиданности что-нибудь уронила, а то и сама хлопнулась в обморок.

Вера усмехнулась и загремела ключами. Прихожая в теткиной квартире была большая и пыльная, все в этой квартире было старым и пыльным, Вера сразу зачихала, глаза у нее заслезились. Хозяйка и при жизни-то уже не могла следить за чистотой как надо, а самой Вере совсем не хотелось наводить порядок в старухином жилище. Вера включила свет — несмотря на дневное время в прихожей было темновато — и огляделась.

Шкафчик для обуви, старая вешалка, дверь стенного шкафа. Вера открыла эту дверь, выпустила на свет тучу моли и снова зачихала. В стенном шкафу на полках лежали какие-то бесполезные старушечьи вещи, пыльные свертки, узлы и коробки. Неужели картина спрятана где-то здесь? Да это за неделю не справишься, если все перебирать, а главное, так противно возиться с этим пыльным допотопным барахлом… Вера подумала, что займется стенным шкафом в самую последнюю очередь.

Она прошла на кухню и внимательно осмотрела ее. Старые, но довольно крепкие шкафы, большой круглый стол, покрытый выцветшей клеенкой. Тетка вполне могла спрятать картину где-нибудь здесь, например, засунуть ее в буфет. Например, прикрепить ее сзади, к стенке…

Вера понимала, что хотя ее никто не торопит и она имеет право находиться в этой квартире, на самом деле в ее распоряжении совсем немного времени — рано или поздно ее станут здесь искать или те люди, которые караулили ее возле банка, или тот покупатель, который вчера с позором выставил ее из ресторана… Поэтому нужно было торопиться. Она чувствовала, что это — последний шанс осуществить свою великую мечту, для достижения которой она не останавливалась ни перед чем и, можно сказать, убила двух ни в чем не повинных людей — Алексея Волко-едо-ва и Аглаю Михайловну… Смерть Животовского, к счастью, не на ее совести… То, что она сделала это чужими руками, нисколько не уменьшало ее вину.

В любом случае, она должна найти картину, иначе все эти жертвы будут совершенно напрасными.

Вера еще раз окинула взглядом кухню и направилась в комнаты.

Первая комната была очень большая, вероятно, старуха пользовалась ею в качестве гостиной, хотя гостей Анна Ермолаевна в последние несколько лет принимала крайне редко, в основном своих племянников, Веру и Алексея Кирилловича, а их она попросту, по-родственному, поила чаем на кухне.

Прежде всего Вера тщательно задернула шторы в гостиной. Она не могла отделаться от чувства, что за ней кто-то следит, и задернутые шторы немного ее успокоили. В комнате стало темно, и Вера включила верхний свет.

Она осмотрела стены, сплошь завешанные картинами. Были тут пейзажи, портреты, натюрморты… Между стеной и сервантом едва поместился большой портрет неприятного лысого старика. Глаза его глядели на Веру грозно и осуждающе, как будто старик знал, чем Вера занимается, и очень это не одобрял.

— Ладно, ладно, — тихонько проговорила Вера, глядя на старого урода, — ты мне еще будешь на нервы действовать!

Старик, кажется, понял ее слова и еще сильнее насупил брови.

Вторая, меньшая комната, была спальней старухи. В полутьме белела неубранная кровать, на ночном столике возле нее стояли бутылочки и пузырьки из-под лекарств.

Вера снова почувствовала раздражение из-за того, что ей приходится копаться в старухиных вещах. О самой умершей тетке она не думала. Впрочем, и при жизни-то Анна Ермолаевна интересовала Веру только постольку, поскольку являлась владелицей необычайно дорогой картины. Возможно, она сама это заслужила, кто знает? Во всяком случае, бабка умудрилась всех обмануть, подсунув в банковский сейф подделку…

Но где же она могла прятать картину? Если заниматься планомерным, тщательным обыском квартиры, это займет слишком много времени, а Вера подозревала, что этого времени у нее нет. Раньше или позже сюда нагрянут люди загадочного Штабеля или всесильного Гришина, они поймут, что картина спрятана здесь, в квартире, и сами займутся ее поисками, а от нее, Веры, избавятся за ненадобностью…

Вера вернулась в гостиную и ходила по ней из угла в угол, пытаясь догадаться, где покойная тетка могла устроить тайник. Старый паркет скрипел под ее ногами. Возможно, старуха устроила тайник под полом? Вера подумала еще немножко и решила, что это вряд ли. Тетка была не слишком крепкой, стало быть, для такой работы нужно было ей нанимать кого-то, а она, как уже говорилось, была женщиной осторожной и вряд ли стала бы доверять тайну малознакомому человеку. «А знакомому — тем более», — усмехнувшись, подумала Вера.

Она еще раз огляделась. Одну сторону комнаты занимала старомодная мебельная стенка — шкаф, сервант, секретер, другую сторону занимал массивный комод, а на нем старинные бронзовые часы. Над часами висело несколько картин, дальше была дверь, вдоль следующей стены стоял диван, покрытый выцветшим бежевым покрывалом, рядом — маленький темный столик, на нем — старомодный телефонный аппарат.

Вера подошла поближе и села на теткин продавленный диван.

Она знала, что это было любимое место хозяйки, она не раз видела на этом диване Анну Ермолаевну. Все здесь было устроено для ее удобства — столик рядом, только руку протяни, на него можно поставить чашку чаю, очки положить, лекарство… Телефон опять же совсем рядом, вставать не нужно… Именно с этого места удобнее всего было смотреть телевизор.

Старуха проводила тут много времени, чаек попивала, сериалы посматривала, по телефону с приятельницами разговаривала, с такими же, как она, старыми перечницами… Очень удобно — все под рукой, все перед глазами…

Вера еще раз очень внимательно посмотрела на противоположную стену комнаты. Там, как и везде, висели картины — темноволосая женская головка, какая-то живописная южная гавань, букет ярких пышных роз…

Вера часто бывала у тетки и помнила все эти картины.

И сейчас она почувствовала, что на стене чего-то не хватает.

Зажмурив глаза и заставив работать память, она вспомнила, что посредине, между розами и южной гаванью, висела икона. Николай Чудотворец. Вера удивлялась, почему старуха повесила здесь эту икону — она была явно дешевая, уж слишком примитивно и грубо был намалеван лик угодника, а религиозностью Анна Ермолаевна никогда не отличалась…

Вера поднялась с дивана и подошла к противоположной стене.

Совершенно верно, на месте иконы на обоях виднелся прямоугольный след — от солнца, как след от часов на загорелой руке…

Вера похолодела.

Чтобы проверить ужасное подозрение, она схватила лежавший на столике портновский сантиметр и измерила пятно на обоях.

Двадцать на тридцать сантиметров, точно такие же размеры, как у той поддельной картины, которую она вчера принесла Гришину.

Значит, такие же размеры, как у настоящей картины.

Мерзкая старуха перехитрила всех. Она положила подделку в банковский сейф, а настоящую картину повесила на виду, заклеив ее дешевенькой иконкой. Она сидела на своем диване, глядела на картину и посмеивалась.

Но даже не это самое ужасное. Самое ужасное, что кто-то побывал здесь раньше Веры, разгадал теткину хитрость и унес картину.

Унес ключи от Вериной великой мечты, ключи от солнечных пляжей, белоснежных лайнеров, роскошных отелей.., ключи от счастья, как понимала его Вера Зайценогова.

Вера застонала.., и тут же замолчала, застыв от страха.

Дверь квартиры едва слышно скрипнула.

Сердце бешено заколотилось, во рту пересохло. Вера, крадучись, двинулась в сторону прихожей. Она смутно надеялась, что странный звук ей померещился, и хотела убедиться, что в квартире нет никого, кроме нее, и запереть дверь на огромный допотопный крюк.., она ругала себя за легкомыслие, за то, что сразу не догадалась накинуть этот крюк, понадеявшись на замки.

Разве замки остановят настоящую опасность? Говорят, замки — только от честных людей, а вору ничего не стоит справиться с любым замком…

Вору или убийце.

Вера приблизилась к двери комнаты и выглянула в прихожую.

Нет, тихий скрип ей вовсе не померещился, и она больше не была в квартире одна.

В прихожей стоял человек.

Увидев его, в первый момент Вера даже почувствовала облегчение — до сих пор она так легко управлялась с ним, так ловко умела убеждать его, играя на его комплексах и маниях, заставляла делать то, что ей было нужно. Сама его фигура — сутулая, тщедушная вовсе не казалась опасной…

Но она тут же напомнила себе, что эта его беспомощность, безопасность — кажущаяся, что на самом деле он — опасный маньяк, убийца, на чьей совести уже три человеческие жизни.., кому это знать лучше, чем ей? И что из того, что до сих пор он был ее послушным орудием? Считать, что маньяк вполне управляем, — то же самое, что курить на ящике динамита…

Как бы подтверждая ее подозрения, Роман угрожающе проговорил:

— Вот, значит, ты где… Ну здравствуй, Вера.

— Как ты меня нашел? — Девушка попятилась, отступая к двери гостиной.

— Люди.., люди подсказали, проговорил Роман, нервно потирая руки и делая шаг вперед.

— Какие еще люди?

— Это неважно, — отмахнулся он, — какая разница, кто мне это сказал.., важно совсем другое. Не ты ли говорила мне, что никому нельзя позволять манипулировать собой?

— Говорила, — отозвалась Вера, не спуская с маньяка испуганного взгляда, — ну и что?

— И как раз ты превратила меня в самую настоящую марионетку.., ты заставила меня делать за тебя черную работу, таскать каштаны из огня.., ты превратила меня в убийцу!

— Врешь! — вскрикнула Вера. — Ты уже был убийцей! Ты убил Животовского до того…

— Это неважно, — снова отмахнулся Роман, как от назойливой мухи, — важно другое. Справедливость должна быть восстановлена.., я слишком долго был слеп, позволял тебе дергать за ниточки…

Вера оглядывалась по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, в поисках какого-нибудь орудия самообороны, но Роман неожиданно проворно подскочил к ней, схватил за плечо горячей твердой рукой и зашептал прямо в ухо:

— Ты использовала меня! Хорошо, что мне открыли глаза! Я тебе верил, а ты моими руками расчистила путь к наследству! Теперь я знаю правду…

— Какую правду? — едва слышно проговорила Вера, глядя в его безумные глаза.

— Волкоедов — твой родственник! Его настоящая фамилия — такая же, как у тебя! Ты заставила меня убить его, чтобы получить наследство!

— Никто не заставлял тебя убивать, — ответила Вера без всякой надежды, — тебе просто понравилось убивать, это стало твоей потребностью!

Роман схватился свободной рукой за голову. Железный обруч стискивал его виски все сильнее… Что такое она говорит? Впрочем, это неважно.., справедливость должна быть восстановлена, и тогда боль пройдет, отпустит его…

Роман по привычке сунул руку в карман и вдруг нащупал там свое любимое оружие, которое давно уже считал потерянным, — маленькое плоское шило, так удобно ложащееся в ладонь, так мягко вонзающееся в чужую плоть!., это была рука судьбы, то, что оружие нашлось в самый подходящий момент… Он вынул шило из кармана и повторил:

— Справедливость должна быть восстановлена!

— Вот именно! — прогремел у него за спиной голос. — Поднять руки!

Этого не могло быть, судьба не могла быть к нему так жестока, ведь он — только орудие справедливости…

Роман попытался сделать вид, что ничего не произошло, что чужой грубый голос ему померещился, и замахнулся рукой с шилом, но чьи-то сильные руки схватили его, развернули, и на запястьях защелкнулись наручники.

— Вот как славно, — проговорил капитан Хвощ, — взяли прямо при попытке очередного убийства! И орудие налицо.., думаю, экспертиза подтвердит, что все три убийства совершены именно этим шилом.., вот как славно!

Вера стояла, прислонившись к стене. Ноги едва держали ее, по щекам текли слезы.

— Знакомые все лица! — проговорил капитан, повернувшись к пей. — Расскажите, что здесь произошло?

— Я прибирала в тетиной квартире, — сквозь слезы проговорила Вера, — и вдруг он ворвался и напал на меня.., не знаю, как он попал сюда и что ему было нужно…

— Это она! — выкрикнул вдруг Роман. — Это она настоящая убийца!

— Ну да, — усмехнулся капитан, — а ты невинный ягненок! Ладно, девушка, — повернулся милиционер к Вере, — вам нужно отдохнуть, прийти в себя.., такой стресс, я понимаю.., позднее мы вызовем вас в качестве свидетеля…

Вера на негнущихся ногах шла по улице.

Жизнь была кончена. Великая мечта рассыпалась в прах, и теперь ей осталось доживать среди ее обломков.

Вдруг возле нее остановилась большая черная машина с затемненными стеклами. Одно из окон плавно опустилось, и на Веру взглянул бритый наголо ухмыляющийся бандит — тот самый, с которым она встречалась в банке.

— Здорово, — проговорил «браток», — лихо ты от нас тогда ускользнула! Ну второй раз такое не получится! Привет тебе от Штабеля! Лола вернулась домой с прогулки в чудесном настроении. Утром звонил капитан Хвощ и сообщил ей, что убийца из телецентра, как с легкой руки телевизионщиков называли теперь неизвестного маньяка, найден, и он, Хвощ, приватно извиняется перед Лолой за то, что был с ней не слишком вежлив и даже говорил грубо с ее попугаем. Лола ответила, что она уже в курсе — видела криминальные новости по телевизору — и что она принимает извинения капитана и желает ему дальнейших успехов в работе.

После этого разговора Лола наконец обратила внимание на Пу И, ужаснулась, как она могла так долго пренебрегать его обществом, долго просила прощения, вымыла его, вычесала и в качестве извинения решила отвести в кафе. Пу И не сразу ее простил, но, услышав про кафе, милостиво дал свое согласие.

Лола принарядилась, и они отправились, долго гуляли, потом в кафе отмечали свое примирение. Пу И вел себя прекрасно — не хулиганил, не приставал к проходящим собакам дамского пола, не хватал с земли всякую дрянь и не пачкал Лолу потом грязными лапами. Лола не уставала умиляться своим ненаглядным сокровищем и не могла взять в толк, как же так долго они могли находиться в натянутых отношениях. Прошлое было забыто как страшный сон, Лола с песиком снова были не разлей вода.

На улице сегодня была чудесная погода еще не лето, чуть прохладно, но видно было, что весна не только полностью вступила в свои права, но лето уже наступает ей на пятки. Лола чувствовала себя умиротворенной и освобожденной, все неприятности остались позади, у нее все хорошо, и не нужно ничего менять. У нее замечательный компаньон и друг, на него всегда можно положиться в трудную минуту, также у нее самая лучшая в мире собака, очень умный кот и талантливый попугай, который скоро станет знаменитым артистом.

В таком чудном настроении Лола вернулась домой. Маркиза дома не было, и это Лолу сначала огорчило, но потом она отвлеклась на неотложные дела и успокоилась. Она решила приготовить к ужину что-нибудь вкусненькое, чтобы отметить успешное окончание дела в узком семейном кругу: она, Леня и трое их ненаглядных питомцев.

В кухонных заботах время летело незаметно, и вот, когда все было готово, Лоле уже надоело торчать на кухне, а Леня все не шел. Она приняла душ, чтобы избавиться от кухонных запахов, потом причесалась, накрасилась, встала в гостиной у окна. Мысли ее понемногу приняли совершенно другое направление.

Куда он ушел? По делам? Но у него нет больше никаких важных дел. Операция с картиной закончена, ее, Лолу, он сумел отстоять, ни у кого нет к ним больше никаких претензий. То есть Вера Зайценогова, если бы знала, кто ее подставил, разумеется, могла бы протестовать, но кто ее будет слушать? Да ей, верно, сейчас и не до этого, к ней самой у многих людей есть очень большие претензии…

Но все же куда подевался Ленька? Мобильник его был выключен, и это Лоле очень не нравилось. Он ничего не сказал ей, куда идет.

Лола перебрала в памяти все его отлучки и вспомнила вдруг про даму из Эрмитажа, эту самую Валерию. Нет смысла больше прятать голову под крыло, сказала сама себе Лола, несомненно, Ленька отправился к этой швабре. Выполнил свой долг по отношению к ней, Лоле, защитил ее от неоправданных подозрений милиции и с чистой совестью отправился развлекаться.

Лола почувствовала, как руки ее сжимаются в кулаки, и услышала скрип собственных зубов. Нет, это не дело, тут же опомнилась она, так нельзя. С утра было такое чудесное настроение, они помирились с Пу И, Лола не позволит себе распуститься. Чем бы заняться, чтобы поднять жизненный тонус? И тут Лола сообразила: она посмотрит на картину. Она спокойно посидит и поглядит на Мадонну, которая вот уже семьсот лет любуется своим младенцем.