Культура и мир Сборник статей

История музея как социокультурного института убедительно свидетельствует: его возникновение и развитие невозможно понять без осмысления эволюции различных сторон бытия человеческого общества. На музей в разные периоды его истории влияли философские концепции, царившие в обществе, уровень развития науки, культурные особенности, а также экономическое развитие того или иного региона, политическое устройство и господствующие политические идеи. Достаточно вспомнить, что практически современное представление об общедоступном музее рождается в эпоху Просвещения и питается ее идеями. Следующая за ней наполеоновская эпоха и отвечающие ей политические представления о Великой Франции дают начало первому универсальному музею, которым становится Лувр, и даже последовавшая после падения Наполеона реституция произведений искусства не умалила масштабов этого музея и его способности представлять искусство разных народов и континентов. Безусловно, важным шагом на пути развития музея стала эпоха романтизма с ее интересом к национальной истории и пристальным вниманием к древним цивилизациям. Растет число универсальных музеев в мире, появляются специализированные музеи: исторические, естественнонаучные, технические. Важную роль в их становлении играет развитие естественных, технических, гуманитарных наук. Велико влияние и политических процессов, идущих в разных регионах мира: новый импульс возникновению музеев придает завершение процесса объединения Германии, окончание Гражданской войны в США способствует бурному росту числа музеев в этой стране. Мировое экономическое развитие, завершение промышленного переворота в ведущих мировых державах также придает импульс развитию технических, комплексных провинциальных музеев, музеев декоративно-прикладного искусства, тесно связанных с реформой подготовки специалистов для промышленности. Бурные процессы индустриализации и урбанизации, вызвавшие отток сельского населения, привели к обостренному интересу к этнографическому материалу и демонстрации его в традиционных этнографических музеях и к созданию особых музеев под открытым небом, также посвященных традиционной сельской культуре. Наметившаяся во второй половине XIX – начале XX века демократизация института музея – не что иное, как часть общего процесса, демократизации общества развитых стран в тот период.

XX век дает яркие примеры продолжения многих из наметившихся ранее тенденций. Музеи – уже испытанное средство в политике, что особенно ярко отражается в тоталитарных обществах, ставящих перед музеями не свойственные им доселе задачи пропаганды определенных идей. В более мягких формах музеи отражают те или иные господствующие политические идеи и концепции и в других странах. Новый рывок в области техники и технологии приводит к появлению новых технических музеев, рассказывающих на доступном языке о новейших достижениях, и рождению музеев под открытым небом, посвященных памятникам промышленного наследия – заброшенным фабрикам, заводам, шахтам, которые не могли уже вмещать современное производство. Продолжает оказывать активное влияние на музей современный уровень науки, не только естественные и технические, но и художественные музеи стремятся идти в ногу со временем и представлять новейшие взгляды на историю искусства своим посетителям. Это лишь некоторые из примеров влияния развития общества и культуры на институт музея.

Наше время вносит коррективы во взаимоотношения музея и общества. Он становится более активен, ощущает особые задачи, стоящие перед ним, «превращаясь в систему, все более открытую обществу, ориентированную на его запросы» (Мастеница 2005: 473). Причем эта тенденция характерна не для какого-то одного региона, как обычно происходило в предшествующие периоды. Глобализация всех мировых процессов привела и к глобализации всего, что связано со сферой культуры в целом и с музейным строительством в частности. В связи с этим можно утверждать, что свою новую роль в обществе осознают и пытаются играть музеи всех регионов мира, при этом данная тенденция характерна как для крупнейших универсальных музеев, и значительных национальных профильных групп музеев, так и для местных музеев. Мировое музейное сообщество об этом сегодня много размышляет. Становится очевидным, что глубокая интеграция музея в социум должна привести к возрастанию социальной функции музея. На эту же тему недавно высказалась и президент Международного совета музеев (ИКОМ) А. Камминс: «В то время как в традиционном понимании музеи известны благодаря коллекциям, все больше музеев принимает активное участие и играет ключевую роль в исследовании социальных проблем сообщества, стремясь повлиять на развитие этого сообщества. Образовательная и этическая функции музея заключаются в том, чтобы заинтересовать разнородное по своей культуре сообщество, организуя выставки и семинары в соответствии с определенной концепцией. …можно найти новый способ собраться вместе, чтобы взглянуть на прошлое в свете настоящего и построить лучшее будущее» (Fabre 2008: 12). Эту же глубинную связь с обществом закрепляет и определение музея, принятое ИКОМ (редакция 1995 г.): «Музей является постоянным некоммерческим учреждением, служащим делу общества и его развития, доступным широкой публике, занимающимся приобретением, хранением, исследованием, популяризацией и экспонированием материальных свидетельств о человеке и среде его обитания в целях изучения, образования, а также для удовлетворения духовных потребностей» (http://www.icom.museum.ru).

Ориентированность современного музея на социум подчеркивают и те мероприятия, которые проводятся мировым музейным сообществом под эгидой Международного совета музеев. В частности, яркую социальную направленность имеет тематика отмечаемого ежегодно с 1977 года Международного дня музеев, приходящегося на 18 мая. С 1992 года заранее объявляется тематика грядущего праздника, и каждый раз – это актуальные проблемы, стоящие перед музеями и обществом в деле сохранения всемирного наследия. Некоторые из дней проходят под эгидой новых задач, которые ставит перед музеями современный мир. В частности, можно отметить такие темы, как «Музеи за мирную и гармоничную жизнь в обществе» (2000), «Музеи – мосты между культурами» (2005), «Музеи – движущая сила социальных изменений и прогресса» (2008) (http://www.icom.museum). Как свидетельствует сайт ИКОМ, главным девизом всех Международных дней музеев ИКОМ считает следующее положение: «Музеи – важное средство культурных обменов, обогащения культур, развития взаимопонимания, сотрудничества и мира между народами» (http://www.icom.museum). Проблемам сосуществования разных групп населения в современном мультикультурном мире и роли музея в гармонизации отношений между ними будет посвящена и следующая Генеральная конференция ИКОМ. Собравшись в ноябре 2010 года в Шанхае (Китай), члены Международного Совета музеев будут размышлять над проблемой «Музеи и гармоничное общество».

Одной из групп музеев, которые способны наиболее ярко отвечать на запросы современного мира, являются музеи, сохраняющие материальные и нематериальные свидетельства традиционных культур народов всего земного шара – этнографические. Описывая историю развития музеев, обладающих подобными коллекциями, специалисты неоднократно указывали, что долгое время их экспозиции не соотносились с современностью, страдали неким «колониальным» духом (Les musees. Etat et culture 1991: 33). Предметы материальной культуры экзотических для европейцев народов демонстрировались как диковинки, способные удивлять, но абсолютно непонятные широкому посетителю. А непонятное не может быть близким. Посетителю даже трудно было себе представить, что когда-нибудь в своей повседневной жизни, а не в далекой экзотической стране, он сможет встретить носителя той или иной культуры. Деколонизация второй половины XX века, процессы глобализации, еще более усилившие миграционные процессы в мире, привели к появлению большого количества выходцев с других континентов в крупных городах, во многих столицах образовались целые кварталы, где живут представители той или иной национальности. Зачастую живут по своим обычаям, традициям, число таких «зарубежий» достаточно велико. И экономические, и политические мировые процессы приводят к тому, что представителям разных культур приходится много общаться, и не только на бытовом, но и на официальном уровне. И вот здесь-то и выявляется высокий потенциал музея как места встречи, узнавания, а в некоторых случаях, и примирения различных культур. Музей, играющий все более значительную роль в жизни социума, не может не откликнуться на проблему мультикультурного диалога в современном мире. А, значит, многим музеям приходится пересматривать свои концепции, делать серьезный акцент на современные проблемы. Экспозиции подобных музеев, мероприятия, проводимые в них, не могут замыкаться на историческом материале. Пытаясь решать современные проблемы, музей и предметами, и поднимаемыми вопросами, должен обязательно касаться сегодняшнего дня, быть открытым для современных культур всего мира. И здесь помимо собственной активной собирательской политики на первый план выходит задача сотрудничества с музеями других стран и континентов, которые могут помочь сделать более разнообразной картину мультикультурного мира. Международное сотрудничество, обмен проектами – одна из черт жизни современного музея в глобальном мире. Музеи, несущие идею культурного многообразия, очень активно ведут обмен выставками, сотрудничают с исследовательскими центрами. Кроме того, музеи, желающие вести активную работу в современном обществе, обязательно должны быть современными не только по содержанию, но и по форме. В нашу эпоху привлекать публику надо современными экспозициями, оформленными по последнему слову музейной техники. Разговор о традиционных культурах невозможен без обращения не только к материальному, но и к нематериальному культурному наследию, фиксация и представление которого также требуют современного оборудования. Должен расширяться и быть нестандартным и тот комплекс мероприятий, событий, которые проводит музей для своих посетителей. Музейным сообществом признано, что важнейшим средством привлечения посетителя в музей сегодня является Интернет. Музеи, рассказывающие о многоликости человеческой цивилизации на земле, большое внимание уделяют и этому компоненту своей работы.

Среди таких музеев стоит упомянуть относительно молодой канадский музей Цивилизации, открытый в Квебеке в 1988 году. Через некоторое время, в 1995 году, он объединился со старейшим канадским музеем – музеем французской Америки и представляет на сегодня крупнейший культурный комплекс. Как отмечает генеральный директор К. Смар, музей Цивилизации – это «Музей всех и музей для всех», «С момента основания музей интересовался другими культурами и приглашал публику изучать другой образ жизни, другой уклад общества, другие способы видеть и жить, реальности, отличные от своих, для того, чтобы лучше понять свои собственные особенности» (http://www.mcq.org/fr/complexe/index.html).

Разнообразна программа выставок, проходящих в музее в настоящее время. Есть среди них и те, что посвящены конкретным традиционным культурам: «Золото Америки» (роль золота в жизни коренного населения и колонизаторов), «Искусство берберских женщин» (из серии выставок, проводимых совместно с парижским музеем на набережной Бранли под общим названием «Взгляды на культурное многообразие»; данная выставка рассказывает о традиционных занятиях берберок – производстве тканей, украшений и нанесении татуировок). В программе выставок – и те, что универсальны для всех культур. В частности, это выставка «Свободное время», рассматривающая, чем же занимаются представители разных народов вне профессиональных и семейных обязательств, и выставка «Урбанополис», приуроченная к 400-летию Квебека, но представляющая размышления о городской культуре вообще и ее будущем (http://www.mcq.org/fr/presse/presse).

Другим уже известным на сегодняшний день музеем, размышляющем о человеческой цивилизации и многообразии культур, ее составляющей, является Музей мировых культур, открытый в Стокгольме (Швеция) в конце 2004 года. Собственные коллекции музея пока невелики, нет здесь и постоянной экспозиции, однако выставочная и иная деятельность музея ярко свидетельствуют: ему уже удалось стать посредником между каждым посетителем, вне зависимости от возраста, пола, социальной и этнической принадлежности, образовательного уровня, и многоликой и многоголосой современной культурой. Сотрудники музея ставят перед собой задачу налаживать межкультурные коммуникации, взаимопонимание между людьми, а также способствовать тому, чтобы в диалоге с другими человек начинал осознавать свою особенность, уникальность, «чувствовал себя дома, где бы он ни находился, доверял другим людям» (http://www.valdskulturmuseet.se/presse). Только такие люди, по мнению сотрудников музея, способны принимать на себя ответственность за будущее планеты Земля, будущее глобального мира. В рамках такого понимания своих задач сотрудники музея ведут постоянную работу со шведами, имеющими африканские корни, пытаясь воспитать в них представление о том, что «культурная идентичность – не статична и одномерна, она динамична и многогранна» (Sandahl 2005: 8). Разнообразна и тематика выставок музея. Это «Следы Конго» – размышление о роли стран Северной Европы в жестоком порабощении Конго в XIX веке, «Дикий стиль», рассказывающий о том, как хип-хоп, родившись в Бронксе, стал мировым стилем жизни, «Сестра мечты – Народ и мифы реки Ориноко», позволяющая оказаться лицом к лицу с женщиной, мужчиной и ребенком с далекой реки Ориноко, протекающей по территории Венесуэлы, «Безымянная лихорадка – СПИД в эпоху глобализации», посвященная одной из самых страшных болезней современной цивилизации.

И, наконец, третий музей, активно включившийся в размышления о межкультурных коммуникациях в глобальном мире, – это музей на набережной Бранли, принявший первых посетителей в июне 2006 года. Уже до конца первого года работы в нем побывали более 950 000 человек (http://www.culture.gouv.fr). Музей возник не на пустом месте, в его основу легли фонды музея искусств народов Африки, Азии, Океании и Америк, ранее существовавшего в Париже и исчерпавшего свой потенциал, демонстрируя свои коллекции как «диковинки», и этнографические материалы музея Человека. В период разработки концепции нового музея в него поступило много частных даров. Рабочим было название «Музей человека и цивилизации», но закрепилось за музеем, посвященным традиционным культурам всех континентов, название «музей на набережной Бранли» – по его месторасположению. В каталоге вновь созданного музея, поддерживавшегося на самом высоком политическом уровне, в обращении тогдашнего президента страны Ж. Ширака утверждается, что создание музея «провозглашает отказ от какой бы то ни было иерархии искусства, как и от любой иерархии народов. Он прославляет универсальность человеческого гения через замечательное разнообразие его культурных выражений» (Musee du quai Branly 2006: 6). Обширна программа музея: это концерты, спектакли (театр музея носит имя К. Леви-Стросса, 100-летие со дня рождения которого отмечает в этом году музей), занятия с разными группами посетителей, расширение постоянной экспозиции, и, конечно, выставки. Среди проходящих сейчас стоит отметить выставку «Полинезия: искусства и божества», посвященная периоду первых контактов европейцев с местным населением островов Тихого Океана (1760–1860), взаимным заимствованиям европейских торговцев, миссионеров, военных и полинезийцев. До открытия в Париже выставка прошла в Британском музее под броским названием «Тихоокеанские встречи». Встречи и следовавшие за ними контакты происходили посредством предметов, которые и стали главными героями этой выставки. Другая выставка – «Планета смешения. Смешиваться или не смешиваться?» уже в названии, где смешиваются английские и французские слова («Planete metisse: to mix or not to mix?») ставит проблемы культурных заимствований и смешений, происходящих как между соседними народами, так и между представителями разных рас и континентов сначала в эпоху колонизации, а сегодня активизировавшихся в эру глобализации. Тему иллюстрирует материал XV–XXI веков (http://www.quaibranly.fr).

Таким образом, даже краткий обзор проходящих в настоящее время выставок показывает, что тематика выставок и мероприятий, проводимых музеями, может быть разнообразна – затрагиваются и глобальные проблемы сосуществования культур, темы, характерные для всех культур, рассматриваются и некоторые аспекты повседневной жизни тех или иных традиционных культур. Однако целью всех начинаний музеев являются слова, вынесенные в качестве лозунга музея на набережной Бранли в Париже: «Там, где культуры ведут диалог». Музеи в разных уголках земного шара все чаще становятся таким местом, где культуры ведут диалог, что должно способствовать не только предотвращению конфликтов этнокультурного характера в той или иной точке земного шара, но и воспитанию будущих поколений в духе уважения других культур и признания их равноправия. Проблема уважения культурного многообразия – одна из важнейших, стоящих перед глобальным миром.

Библиография

1. Мастеница Е. Н. Музеи эпохи глобализации: окно в будущее // Глобальное пространство культуры. – СПб., 2005. – С. 471–475.

2. Fabre J. Bilan de la Journee internationale des musees 2007 // Les nouvelles de l’ICOM. – 2008. – № 1. – P. 12.

3. Les musees. Etat et culture. – P.: La documentation francaise, 1991. – 160 p.

4. Musee du quai Branly. Le guide du musrr. – P., 2006. – P. 6.

5. Sandahl J. Un nouveau muse // Les nouvelles de l’ICOM. – 2005. – № 1. – P. 8.

6. http://www.culture.gouv.fr

7. http://www.icom.museum

8. http://www.mcq.org

9. http://www.quaibranly.fr

10. http://www.valdskulturmuseet.se

Социальный стереотип (от греч. stereos – твердый, прочный и typos – форма, образец) – схематический стандартизованный образ или представление о социальном объекте, обычно эмоционально окрашенный и обладающий высокой устойчивостью (Философская энциклопедия 1970).

Процесс стереотипизации (порождения стереотипов) является частным случаем процесса категоризации. При этом использование стереотипа выглядит как подведение объекта под обобщающее понятие, которым является стереотип.

Будучи одной из разновидностей житейских понятий, стереотип, как правило, характеризуется тем, что имеет неадекватную меру обобщенности существенных признаков объекта, их неполный или избыточный набор. Усвоенные индивидом социальные установки могут быть как позитивны, так и негативны. Последние принято обозначать как предубеждения. Таким образом, большинство стереотипов можно считать предубеждениями, обозначив их как враждебную или отрицательную установку на отдельную группу людей.

Стереотипизация представляет собой один из важнейших механизмов межличностного познания. Под влиянием окружающих и в силу взаимодействия с ними у людей образуются более или менее конкретные эталоны, пользуясь которыми он даёт оценку другим людям. Чаще всего формирование таких устойчивых эталонов протекает незаметно для самого человека. Возможно, что именно в силу своей недостаточной осознанности стереотипы приобретают такую власть над людьми. Независимо от того, сознаёт человек это или нет, он всегда воспринимает окружающих через призму существующих у него стереотипов.

Классификация стереотипов, включает в себя определенные социально-ролевые стереотипы, которые проявляются в зависимости от оценки личностных качеств человека, от его социальной роли, функции. К примеру, интересующий нас стереотип военнослужащего содержит следующие характеристики: «дисциплинированный», «с характером», «не обременен интеллектом», «держиморда», «скупой на эмоции», «свято чтящий устав и служебную субординацию» и т. д.

Стереотипное представление в языке – это нашедшее отражение в языке устоявшееся, общепринятое представление о ком-либо или о чем-либо. Стереотипное представление какого-либо индивида о каком-либо предмете или лице вызывает из памяти те признаки и свойства, которые кажутся этому конкретному индивиду неотъемлемыми признаками и свойствами данного предмета или лица, хотя в действительности (или с точки зрения другого индивида) могут таковыми и не быть (Рыжков 1981: 45).

Общество создает стереотип, но когда это стереотипное представление становится широко распространенным, оно, в свою очередь, само начинает «создавать», или преобразовывать, общество.

Юмор – сложный феномен, охватывающий многие стороны жизни человека. Юмор представляет собой одно из условий нормальной жизнедеятельности человеческого общества, незаменимый компонент человеческого бытия, существенный элемент и творческого и образовательного процессов. Наряду с даром речи, математическими способностями, юмор есть особая характеристика человека.

Юмор – явление общечеловеческое и в то же время глубоко национальное. В том, как и над чем, шутят в разных уголках земного шара, проявляются общие законы юмористической картины мира, но это общее реализуется в конкретных формах, определяемых особенностями национального юмора, культурных традиций, социального устройства.

Известно, что юмор представляет собой одну из высокоразвитых древних форм общественного сознания. Он дает возможность выйти за рамки линейного, формально-логического мышления, может передавать конкретные стереотипные представления, и, в конечном счете, повышает функциональный потенциал человеческого интеллекта.

Военный юмор обладает определенными социально-профессиональными функциями. При конфликте юмор выступает как инструмент внутригруппового поведения, усиливает позиции социальной группы и стремится ослабить тех, против кого он направлен.

Юмор военнослужащих о своей профессиональной деятельности и взаимоотношениях между собой также нужен для того, чтобы ощутить связь с друзьями, коллегами и исключить из общения аутсайдеров, и в этом видится одно из основных назначений военного юмора, связанного с бытом военнослужащих и тематикой их службы.

Все подчиненные в армии употребляют в общении шутки, направленные против своих командиров, чтобы смягчить ощущение дискомфорта из-за того, что ими командуют. Зачастую агрессия в военных шутках также направлена на человека, чьё поведение отклоняется от нормы, принятой в данной общности, отсюда большая доля агрессивного юмора связана с поведением новобранца, глупого генерала, оголтелого сержанта-держиморды.

But, sir…

“General Grey who wanted to make a show of his being concerned with the welfare of his men blitzed the mess in the kitchen. There he saw two KP’s emerging with a large soup kettle.

“Let me taste that,” he ordered.

“But, sir…”

“No buts! Give me a spoon.”

Taking a taste the general sputtered

“You don’t call that soup, do you?”

“No, sir,” replied one of the GI’s on KP, ”I was trying to tell you, it’s dish-water.”

KP – (kitchen police), разг., наряд по кухне.

GI – («Джи Ай»), амер., солдат, рядовой.

“Gee whiz,” – «Фу, ты…»

(Генерал Грей хотел показать свою заботу о благосостоянии своих солдат и наведался в столовую. Там он увидел двоих солдат, выполняющих наряд по кухне, которые несли большую суповую кастрюлю. «Дайте мне это попробовать», приказал он. «Но, сэр,…» «Никаких «но». Дай мне ложку.» Попробовав, генерал тут же выплюнул. «И вот это вы называете супом…» «Нет, сэр. Я пытался сказать вам, что в этой кастрюле мыли посуду»).

Благодаря своей сжатости и неоднозначности шутка вполне сопоставима со взглядами той или иной этнической группы. В шутках при обмене репликами происходит отражение характерных национальных ценностей, обнаруживаются различия в национальном менталитете и стереотипах.

British recuit (loking at the American’s jacket): Royal Navy?

American: No Sacks, Fith Avenue.

Английскому военному трудно представить, что человек может просто носить одежду похожую на униформу; для американца же здесь определяющим является факт покупки его куртки на Пятой Авеню, где находятся самые дорогие магазины.

One of the local British newspapers just after WW II carried an article on the behaviour of some US servicemen in Britain. The article concluded as follows: “The trouble with these Yanks is that they are overpaid, oversexed and over here.

(Одна из местных британских газет сразу после Второй мировой войны опубликовала статью о поведении некоторых американских военнослужащих в Британии, в которой было следующее заключение: проблема с Янками в том, что им слишком много платят, у них слишком много секса и то, что они здесь).

Эта английская армейская шутка передает весьма характерное отношение к американским военным во всем мире.

Содержательные типы и этнокультурная специфика английского военного юмора отражены в его тематике, именно это позволяет нам нарисовать социокультурный портрет военного и получить определенное стереотипное представление о нем.

Безусловно, комические вербальные формы (шутки и анекдоты) являются важной частью армейской субкультуры. В анекдотах и шутках военнослужащих в шутливой и наивной форме находят свое отражение армейская действительность и система моральных и этнических норм и представлений, складывающаяся у молодых людей под влиянием армейской среды. Армейские шутки отражают реально существующую в среде военнослужащих и срочной службы и в среде кадровых военных систему ценностей и приоритетов, а также отношение к носителям различных званий.

Two young soldiers were exchanging their experiences of the service in the Army. «My ossifers are wonderful», said one soldier. I wish I could say the same about mine,» said the other. «You could if you could lie as I do.»

Ossifers – (offcers), прозвище младшего офицерского состава среди солдат в армии США. Существует следующее высказывание, прекрасно характеризующее определенную градацию отношения солдат к унтер-офицерам и офицерам:

Corporal is worse than privates, sergeant is worse than corporal, lieutenant is worse than sergeants and captain is worst of all. (Капрал хуже рядового, сержант хуже капрала, лейтенант хуже сержанта, а капитан хуже всех).

Речевая коммуникация в армии перекрывается рядом ономосфер: эмоционально бытовой, исторической, терминологической и т. д., их взаимодействие можно наблюдать на примере одного из таких анекдотов, где может упоминаться фамилия генерала, сержанта и т. п., дается ссылка на некий прецедент, либо можно встретить локальную или историческую ориентацию, упоминание имени президента, монарха.

West Pointer

(Two GI’s exchanging views on their comander)

“They say he is a West Pointer.”

“Hmph? He looks more like an Irish setter to me.”

(Двое рядовых обмениваются мнениями о своем командире. «Говорят, он – Вест Пойнтер.» «Хм? Мне он кажется больше похожим на Ирландского Сеттера.»).

“He is a West Pointer” здесь имеется в виду, что командир окончил военное училище в Уэст-Пойнте (США), комическое выражено через игру слов: West Pointer – выпускник военного училища в Уэст – Пойнте и pointer (пойнтер) – порода собак.

В переносном смысле часто употребляются эмоционально-окрашенные имена собственные. Например, Charlie – солдат из народных войск освобождения Южного Вьетнама, Mickey Mouse – бомбардировочный прицел; George – автопилот; Donald Duck – плавающий танк; Molotov’s cocktail – бутылка с зажигательной смесью. Мотивированность названия особенно заметна в таких именах собственных, как Long Tom («верзила Том») – 155 мм пушка с длинным стволом; Bouncing Betty («прыгающая Бетти») – выпрыгивающая противопехотная мина.

Несомненно, метафора так же имеет право считаться одним из основных «жаргонообразующих» средств военного социолекта. Метафора создает новые понятия и вместе с тем расширяет мировоззрение человека.

Существование большого количества номинаций, созданных на базе метафоры в английском военном сленге, позволяет говорить об этих метафорических и метонимических преобразованиях как о важных лексикообразующих средствах военного социолекта.

Таковы, например, многочисленные сленговые номинации самолетов и вертолетов (whirly bird, birdy, chopper, dragonfy – птица, мясорубка, стрекоза и др.). Или разнообразная метафоризация слова an infantryman – (пехотинец): blister-foot, puddle splasher, mud eater, dust aligator, leg, мозоленная нога, разбрызгиватель луж, грязный аллигатор и т. д.

Fifteenth visit

One GI had been in hospital for many months and had had fourteen operations.

“Will this be the last time?” he asked the young butcher, as he was being prepared for his ffteenth visit to the operating room.

“I hope so”, said the sawbones sternly, “but of course I cannot say until we know how it turns out”.

“If that’s so,” pleaded the victim, “may be you will not sew me up again this time, but just put a few bones on?”

(butcher и sawbones – традиционные в английской армии наименования для медицинских работников, весьма образно и эмоционально указывающие на отношение к ним простых солдат (ср. русс. «мясник»).

В ходе проведенного анализа было также выявлено, что неофициально и английские и американские военнослужащие относят себя к трем основным категориям – группам: «рядовых», «сержантов» и «офицеров». Каждая из этих больших групп обладает своим собственным стереотипом.

«Рядовой» традиционно предстает перед нами в виде тощего, неуклюжего и недалекого ума малого; ему вечно достается как от сослуживцев, так и от старших по званию, которых он боится и перед которыми пресмыкается. Как правило, фигура рядового в армейских шутках и анекдотах представляет собой жалкое зрелище.

«Сержант» напротив, – очень видная фигура; каждый «анекдотичный» сержант по-своему чем-то своеобразен, однако неотъемлемыми атрибутами его образа неизменно являются непомерный объем тела, зацикленность на армейских установках и злобно-пренебрежительное отношение к «рядовому».

«Офицер» – фигура таинственная, хотя он и не столь частый персонаж анекдотов как рядовой и сержант, все же их общая «нелюбовь» к нему прослеживается довольно очевидно. Причиной тому, скорее всего, служит его более высокий оклад и менее «пыльная» работа. Нередко в анекдотах подвергается критике «офицер»-медик, высмеивается его непрофессионализм и небрежность по отношению к «рядовому». В анекдотах о генералитете или высших военных чинах объектом сатиры становится непосредственно казусная ситуация, в которую попадает генерал и его поведение в создавшихся условиях.

Итак, юмор является формой выражения эмоций, стимулом для выражения связей между людьми, в том числе внутри одной социальной группы, «ключом» понимания как собственной, так и чужой культуры, передает стереотипные представления об определенных социальных, культурных и национальных типах, присущие представителям различных групп (общностей).

Библиография

1. Рыжков В. А. Стереотип как инструмент воздействия на сознание личности. – М., 1981.

2. Философская энциклопедия. – М., 1970.

3. Laughs and Smiles: Humor in Uniform. Сборник юмора на английском языке / сост. Э. Н. Муратов. – М., 2001.

4. Laughs and Smiles: War Is No Joke? Сборник юмора на английском языке / сост. Э. Н. Муратов. – М., 2003.

Органы Записи актов гражданского состояния (ЗАГС) РФ составляют важную и органичную часть системы социальных институтов современного общества. Их история восходит к декретам «О гражданском браке, о детях и ведении книг актов гражданского состояния» (18 декабря 1917) и «О расторжении брака» (19 декабря 1917) и, следовательно, насчитывает уже 90 лет. Деятельность этих учреждений, входящих в систему административно-правовых органов исполнительной власти РФ, давно составляет предмет научного интереса историков и правоведов, но обделена вниманием культурологов. Между тем потребность в культурологическом осмыслении значения столь важного института социальной регуляции общества очевидна. Примечательно, что его специфика занимала даже Б. Л. Пастернака, которого многие современники упрекали в излишней отвлеченности от реалий жизни: «В отделах записей гражданского состояния приборов для измерения правдивости не ставят, искренности рентгеном не просвечивают. Для того чтобы запись имела силу, ничего, кроме крепости… регистрирующей руки, не требуется. И тогда ни в чем не сомневаются…» (Пастернак 1989: 85).

Общество, как саморазвивающаяся система, не может обойтись без институтов социальной регуляции. В современном цивилизованном мире одним из важнейших регуляторов отношений в социокультурной жизни людей выступают специальные органы, наделяемые государством полномочиями регистрации гражданского состояния, или, иначе, – определенного статуса каждого конкретного лица. То, что с самого рождения и до конца жизни человека характеризует его место в обществе и связи с другими людьми – принадлежность имени и фамилии, семейное положение, гражданство, правоспособность и т. д., обретает легитимность прежде всего благодаря органам ЗАГС. Только будучи зарегистрированным, индивид наделяется, в соответствии с его возрастными и социальными возможностями, комплексом прав и обязанностей.

Необходимость института, придающего законную силу самым значимым событиям человеческой жизни – рождению, вступлению в брак и смерти, подтверждается его востребованностью даже в период природных и социальных катаклизмов – революций и войн, когда многие государственные органы упраздняются или не могут функционировать. Так, к примеру, во время Великой Отечественной войны на фронте командирам приходилось не только вести учет людских потерь, но нередко и «расписывать» желающих вступить в брак буквально в окопах.

На органы ЗАГС государством возложен широкий круг задач: от полной и своевременной регистрации актов гражданского состояния, внесения необходимых изменений в документы, восстановления утраченных записей и выдачи гражданам повторных свидетельств до сопровождения гражданскими обрядами таких важных событий, как вступление в брак и рождение детей. Все относящееся к компетенции этих учреждений призвано обеспечивать соблюдение законных интересов и прав личности и одновременно служить укреплению правовых институтов государства.

Хотя значительная часть народонаселения нашей планеты обходится без привычных для западного мира институтов социальной регуляции, опирающихся на приоритет прав и свобод личности, обеспечиваемых государством, это вовсе не означает, что народы, не разделяющие ценностей современной западной цивилизации, вовсе лишены каких-либо социорегулятивных инструментов. Культура, как самозарождающаяся и самонастраивающаяся система, сама формирует и развивает соответствующие ее типу модели регуляции социальной жизни. Даже самые древние из них, известные еще нашим далеким предкам, отличались органичностью и универсальностью.

В первобытно-синкретическом типе культуры порядок бытия обеспечивался посредством мифа и неразрывно связанного с ним обряда. Инициация, знаменующая переход человека на новую социальную ступень и санкционирующая этот важный для индивида и племени момент, имела многогранный и всеобъемлющий характер. Выделение индивида из общности, а также переход на новую ступень развития сопровождались ритуальным «уничтожением» его в старом и «рождением» в новом статусе, что позволило Дж. Фрэзеру назвать такое действо «вторичным рождением» (Фрэзер Дж. Дж 1989: 230).

Сложные испытания, которым подвергались претенденты на новые социальные роли в родоплеменной общности, становились проверкой их на силу, ловкость, выносливость, словом, – готовность к более высокой, чем прежде, ответственности перед соплеменниками. Так сам процесс посвятительных, или переходных, ритуалов и нанесенные в его ходе соответствующие отличительные знаки на теле (татуировка, шрамы, обрезание и др.) становились своеобразным “удостоверением личности”, наделяющим индивида дополнительным объемом прав и обязанностей.

Такие обряды в первозданном виде сохраняются до сих пор у части народов Африки, Юго-Восточной и Центральной Азии, Южной Америки и др. Их отголоски находим и в современной цивилизации: таинство крещения, воинская присяга, «первый» и «последний звонок» в школе, «клятва Гиппократа» и клятвы при посвящении в студенты, свадебная церемония и др.

В любом социуме, в том числе древнем, помимо признания фактов рождения, брака и смерти, возникает необходимость в опекунстве и усыновлении сирот, восстановлении в правах людей, ошибочно считающихся умершими, амнистировании преступников и т. д. Современное общество решает такого рода проблемы с помощью юридических законов. Наши предки, как показывают зафиксированные Фрэзером примеры, в подобных случаях также использовали инициацию, символизирующую “вторичное рождение” индивида в новом для него качестве. Ритуальные действа, опирающиеся на веру в гомеопатическую магию (Фрэзер 1998: 18), позволяли упорядочить любой спектр жизнедеятельности, в том числе – усыновление детей. Сюжет о процедуре такого рода сохранился в древнегреческой мифологии. В нем идет речь о том, как Геракл, сын божественного Зевса и смертной женщины Алкмены, был по настоянию отца усыновлен Герой. Для того чтобы признать Геракла своим родным ребенком, Гера легла в постель, прижала его к своему телу, а затем уронила на пол из-под своей одежды.

На идее «вторичного рождения» основывалось восстановление в правах людей, ошибочно признанных умершими. Так, в Древней Греции человека, считавшегося умершим, хоронили даже в его отсутствие, чтобы успокоить его дух – в противном случае он станет тревожить родственников. Если же обнаруживалось, что символически похороненный человек жив, сначала это вызывало переполох: его, как нечистого, избегали, отстраняли от всякого участия в делах общности. И лишь после того, как родственники совершали обряд, способствующий новому рождению мнимоумершего, он вновь становился членом социума. Для этого требовалось пропустить его через женское платье, затем с помощью повитухи обмыть тело, завернуть в пеленки и, наконец, приложить к груди женщины (Фрэзер 1985: 240).

Посвятительные обряды традиционных обществ сохранили элементы, характерные для сознания, сложившегося под влиянием тотемизма – веры в кровную близость своей родоплеменной общности с животными. Например, в Индии человек, желающий вступить в высшую касту или быть восстановленным в прежней касте, откуда он был исключен по какой-то случайности или за дурное поведение, мог имитировать “вторичное рождение” не от женщины, а от коровы. В процессе инициации его пропускали под брюхом животного, а затем отец “вновь рожденного” обнюхивал его – аналогично тому, что делает корова с теленком. У семитов в таких целях практиковалось надевание на человека шкуры козы (Фрэзер 1985: 245–246).

Характеризуя органичные для раннеродового общества механизмы социальной регуляции, Дж. Фрэзер писал: «…Имитация повторного рождения от женщины или животного была… средством, к которому прибегали в тех случаях, когда по той или иной причине человеку нужно было расстаться со своей прежней личностью и присвоить себе другую, чтобы начать новую жизнь. Короче говоря, на первоначальной ступени истории права юридическая фикция вторичного рождения часто служила способом отметить изменения в социальном положении человека» (Фрэзер 1985: 238–239).

Издревле исключительно важное значение придавалось семейно-брачным отношениям, поддержание которых, согласно синкретическому мышлению наших предков, напрямую обеспечивает порядок не только в социальной сфере, но и миропорядок в целом, органическое единство микро– и макрокосма.

Древний мир – это большая семья близких родственников. Первобытный социум допускал браки не только между богами, между богами и людьми, но и, как это не покажется парадоксальным, – между людьми и предметами, воспринимавшимися анимистическим сознанием живыми, одухотворенными. Широко распространенный в прошлом обычай женитьбы богов на статуях и людях воплощал идею плодородия земли, а следовательно, обеспечения устойчивости родоплеменной общности.

В первобытном мире безусловное соблюдение всеми членами общности неписаных правил – обычаев и традиций, поддерживаемых верой в беспрекословность запретов – табу, не подлежало сомнению.

В эпоху средневековья функцию учета и контроля брала на себя церковь. Поощрения и запреты в сфере земного бытия человека имели религиозный характер и предполагали жесткий самоконтроль, а также учет мнения церковной общины и духовенства. Вся совокупность санкций в отношении индивидов освещалась именем трансцендентного Бога, предписаниями о волеизъявлении Абсолютной личности или же воли пророков. Духовенство, сменившее жрецов в качестве посредников между Богом и людьми, совершало таинства, символизирующие переход индивида на каждую новую ступень бытия.

Однако наряду с церковными ритуалами сохранялись и освященные многовековой культурой народные традиции. Даже в условиях доминирования религиозных правил жизни для брака, по народным представлениям, одного венчания было недостаточно. «Для полного признания брака требовалась более древняя, по происхождению коллективная, семейная и общинная санкция, которая выражалась в бытовом свадебном обряде. Брак с венчанием, но без свадьбы не поощрялся» (Макашина 2003: 487).

Вследствие распада родоплеменных связей и ослабления роли религиозных норм жизни традиционные социокультурные институты оказывались не способными удовлетворить социальные запросы индивидов и общества в целом. В этих условиях уже светское государство, претендующее на роль высшего арбитра в социуме, инициирует создание новых механизмов социальной регуляции с целью поставить себе на службу всех своих подданных. Учреждением специальных органов регистрации гражданского состояния власть добивается возможности влиять на социальные процессы, а значит, и управлять ими.

В 1722 г. Указом Петра I учреждается обязательная запись рождений у православного населения, для чего вводятся метрические книги (от польск. – список, учет, мера; отсюда «метрики» – свидетельство о рождении), регистрирующие акты рождения и крещения, бракосочетания и смерти. Затем государство охватывает учетом лиц неправославного вероисповедания: с 1826 года – католиков, с 1828 – мусульман, с 1832 – лютеран, с 1835 – евреев, с 1874 – старообрядцев.

В петровскую эпоху институт брака и семьи становится важным инструментом европеизации общества. Так, Указ 1714 г. требовал от вступающих в брак дворян обязательного образовательного минимума – знания арифметики и геометрии, в подтверждение чему жених должен был представлять справку, а Указ 1722 г. запрещал жениться “дуракам, не годным к государственной службе и наукам”. При этом стали поощряться браки по взаимной симпатии, которые, по мнению императора, способствуют большей рождаемости. Однако по-прежнему было необходимо благословение родителей, а для государственных служащих в XIX в. еще и согласие начальства.

Функция «ведать о количестве всего российского государства людей», возложенная в XVIII в. монаршей властью на институт церкви, сохранялась за ним до начала XX столетия. Современный институт ЗАГС, возникший после Октябрьской революции 1917 года, стал ответом на усложнившиеся социальные процессы. Его учреждение в самые первые дни существования нового государства свидетельствует о намерении большевистской власти, во-первых, лишить церковь функции легитимизации рождений, брака и смерти. Хотя декрет СНК РСФСР о гражданском браке от 18 декабря 1917 года, например, не отменял церковный брак, он стал восприниматься как факт частной жизни и без регистрации в государственном учреждении рассматривался как незаконный. Во-вторых, советское государство получило возможность через органы ЗАГС не только контролировать демографическую ситуацию, соблюдение условий создания и распада семей, но и, усложняя процедуры развода, отказывая в регистрации браков с иностранцами и т. п., вмешиваться в частную жизнь граждан. Примечательно, что органы ЗАГС в течение многих лет – вплоть до 1956 г. – были в подчинении НКВД. В 1934 г. служба сотрудников ранжировалась по милицейским чинам, а начальники отделов носили лейтенантские погоны.

Сегодня, в условиях перехода от тоталитарного к демократическому обществу, институт ЗАГС прежде всего заинтересован обеспечить реализацию прав личности. Являясь важным звеном в системе государственной службы, он не ограничивает свою деятельность регистрационными функциями. Взаимодействуя со всеми государственными органами – от Государственного реестра, органов социальной защиты, здравоохранения, образования до юстиции, прокуратуры, внутренних дел и др., учреждения ЗАГС объективно исполняют роль гораздо более значительную, чем рутинный учет. За количеством зарегистрированных рождений и смертей, заключенных и расторгнутых браков, выбором имен для детей открывается динамика политического, экономического, социального, нравственного развития общества. Так, рост рождаемости показывает признаки стабильности жизни, социального оптимизма граждан, и наоборот, спад рождаемости и рост смертности свидетельствует о кризисных явлениях, социальной энтропии. Все это, словно чуткий барометр, сигнализирует власти и гражданам о социальном самочувствии общества. Предоставляемые органами ЗАГС данные – ценный материал для объективной оценки общественной ситуации, а следовательно, и для разработки социальной и культурной политики государства.

В любой социальной практике можно обнаружить рациональное и иррациональное содержание. Понятно, что в деятельности органов ЗАГС, осуществляемой ими в интересах государства, на первом плане оказываются прагматические процедуры. Однако в регистрации изменений возрастного и социального статуса людей скрывается глубокий символический смысл: уходящая корнями в древность идея круга, воплощающего представления об упорядоченности пространства жизни, бесконечности и целостности универсума. Благодаря сопровождающим регистрацию рождения и бракосочетания обрядам актуализируется иррациональное, символическое содержание события.

В послереволюционные годы государство, пытаясь снизить роль церкви в вопросах социальной регуляции, инициировало новые гражданские обряды, соответствующие революционному пафосу времени, – октябрины, звездины и т. д. Часть граждан предлагала вовсе не придавать значения обрядовой стороне социальной практики. Наиболее радикально эту идею сформулировал В. Маяковский в агитпоэме «Обряды» (1923). Призывая отказаться от церковных ритуалов, он писал:

Однако наши соотечественники, что совершенно естественно, не спешили отказаться от праздничных ритуалов. Культурная традиция обладает такой силой притяжения, что ее не вычеркнуть из памяти поколений, не упразднить никаким декретом. Даже у весьма прагматичного современного поколения на экзистенциальном уровне сохраняется потребность в ритуалах, придающих особый смысл переживаемым событиям. Известно, что интерес к магии чисел подвигнул многих желающих придать законную силу супружеским отношениям в особые, по их мнению, дни – например, 07.07.2007 г. или же 08.08.2008 г.

Повышенное внимание к обрядовой стороне деятельности органов ЗАГС государство начало уделять лишь в 1960-е гг. Знаковым событием стало открытие в Ленинграде в 1959 г. в роскошном особняке барона П. Г. фон Дервиза (архитектор А. Красовский) на Краснофлотской (Английской) набережной первого в стране Дворца бракосочетаний. В 1963 г. для таких целей было предоставлено еще одно прекрасное здание – особняк крупного промышленника К. А. Варгунина (архитектор А. И. фон Гоген) на ул. Петра Лаврова (Фурштатской). В 1965 г. рядом с ним – в особняке действительного статского советника Н. В. Спиридонова (архитектор А. Н. Померанцев) – был открыт первый в СССР Дворец регистрации новорожденных «Малютка». В Москве аналогичные дворцы появились в 1960 и 1962 гг. Впоследствии практика регистрации браков и рождений в особо праздничной обстановке распространилась по всей стране.

Светский церемониал сопровождения регистрации рождения и бракосочетания, веденный Постановлением Совета министров РСФСР «О внедрении в быт советских людей новых гражданских обрядов» (1964), продолжил практику посвятительных обрядов и даже в определенной мере церковного таинства. Все, что настраивает участников события на эмоциональное переживание его иррационального, символического содержания – красивые дворцовые интерьеры, торжественная речь ведущего, музыкальное сопровождение, обмен кольцами новобрачных или вручение медали новорожденному и т. д., – быстро получило одобрение у граждан.

В последние годы требования населения к деятельности института ЗАГС возрастают. В Государственной думе рассматривается проект закона, разрешающий будущим супругам регистрировать брак вне стен государственного учреждения, а главное – в более запоминающейся форме, чем это позволяет официальная обстановка. Как надеются депутаты, реализация такого права может повысить в обществе престиж института зарегистрированного брака.

Корпоративному сообществу придется реагировать на изменение запросов современных новобрачных – и гедонистов, жаждущих обрядов, не уступающих царским, и склонных к риску экстремалов. Однако нельзя не учитывать, что устойчивость институтов социокультурной регуляции обеспечивается не столько их подвижностью, гибкостью, сколько обоснованным консерватизмом. Обряд – это постоянно повторяющееся и закрепленное традицией действо, и смелые эксперименты создают опасность выхолащивания его сути. Обогатить обрядовую культуру можно только при грамотном и корректном обращении к лучшему в многовековом опыте народа.

Таким образом, органы ЗАГС являются важным институтом социальной регуляции. Они не только обеспечивают поддержание правил жизнедеятельности и поведения людей, норм правовой и нравственной жизни, соблюдение прав и законных интересов личности, но и сохраняют преемственность с древнейшими моделями бытия, удовлетворяют потребность современных индивидов в культурных архетипах.

Библиография

1. Макашина Т. С. Свадебный обряд // Русские. – М.: Наука, 2003.

2. Маяковский В. В. Обряды // Собр. соч.: в 6 т. Т. 2. – М.: Правда, 1973.

3. Пастернак Б. Л. Охранная грамота. – М.: Современник, 1989.

4. Фрэзер Дж. Дж. Фольклор в Ветхом завете. – М.: Политиздат, 1985.

5. Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. – М.: ООО “Фирма «Издательство АСИ»”, 1998.

Динамичные социально-экономические и политические процессы, протекающие в современном российском обществе существенно влияют на решение проблем образования и воспитания. Эти процессы требуют воспитание мыслящей, деятельной, ответственной личности, а также создают предпосылки для проявления личности в качестве субъекта социальных действий и отношений, ибо задачи совершенствования демократического общества, глубокие инновации по всему полю социально-экономической и духовно-нравственной жизни, размеры преобразований, отражающих все стороны этих процессов, определяются потенциалом человеческого фактора, инициативностью, творчеством и активностью людей, всей системой воспитания и образования.

В последнее время заметно возрастает потребность российского общества в решении стоящих перед ним духовных задач. Растет интерес к проблеме духовности, ее роли в формировании личности, так как кризис духовности в современном мире приводит к осознанию того, что социальное развитие общества невозможно без духовного роста.

Интеграция России в мировое сообщество обусловливает необходимость нового взгляда на взаимосвязь образования и культуры. Образовательные системы находятся в центре внимания развитых стран мира и относятся к числу приоритетных направлений начала XXI века.

Новая образовательная парадигма предполагает ориентацию на удовлетворение потребностей личности в образовании и обеспечение условий развития её познавательных мотивов и общей культуры. В центр непрерывного образования ставится человек как субъект познания, а образовательной доминантой становятся саморазвитие, самообразование, самореализация и свобода творческой деятельности.

Россия стала на путь социально-экономических и политических преобразований, что повлекло за собой изменения во всех сферах жизни общества. Созданы определенные условия для объективной оценки социума, а также достижений научных и культурных ценностей. Это открывает широкие возможности для разработки концептуальных, теоретических и практических проблем в области образования и воспитания на основе научного анализа достижений экономической науки.

Социально-экономические сдвиги затронули большинство сфер социальной жизни: условия экономической деятельности, механизмы управления, уровень развития экономики, политическую сферу.

Такие термины как «экономическое мышление», «экономическая грамотность», «экономическое поведение» сегодня прочно входят в сознание современного человека. Однако понятие экономическая культура, являющаяся элементом личностных качеств человека, в экономической литературе не получила должного признания. В то же время, специфика современной ситуации состоит в том, что в экономической сфере на первый план выдвигаются гуманитарные, личностные качества человека.

Автор считает, что ориентация на разностороннее, гармоническое развитие личности означает не только отказ от рассмотрения человека как фактора производства, но и углубленное изучение культурной, психологической, нравственной составляющей индивида.

В связи с этим особое значение приобретает вопрос, связанный с формированием экономической культуры общества как важнейшего социального института. В рамках экономических процессов современности экономическая культура становится мощным двигателем изменения общества, обеспечивающим его высокую мобильность и вместе с тем создающим новые возможности для перехода к рыночной экономике.

В экономическую культуру должны быть включены не только производственные отношения, но и вся совокупность общественных отношений, оказывающих воздействие на технологический способ производства, материальное производство, на человека как его главного агента. Таким образом, в широком смысле экономическая культура – это совокупность материальных и духовных социально выработанных средств деятельности, с помощью которых осуществляется материально-производственная жизнь людей.

В связи с этим в современном обществе появляется необходимость находить индивидуальный подход к каждому работнику, в зависимости от вида его деятельности, его потребностей, жизненных установок, ожиданий.

Необходимо, чтобы на каждом предприятии была разработана система поощрений и мотиваций сотрудников, организовано социокультурное пространство, включающее в себя и корпоративную культуру компании, и организацию досуга, различных мероприятий по улучшению психологического климата в коллективе, что является не менее важным условием гармоничного развития субъекта труда, чем его заработная плата.

XX век стал эпохой мощных социально-культурных потрясений, охвативших весь мир, этапом становления постиндустриального, информационного общества. Российский капитализм диктует обществу свои условия. В современном мире происходит сильнейшее развитие производства и различных технологий. В связи с чем, у людей постоянно возрастает профессиональная занятость – человек все больше времени проводит на работе. Профессиональное развитие выходит на первый план, затмевая личностный рост человека. Именно поэтому нагрузка за общекультурное развитие личности должна лечь на работодателя. Работа может и должна стать не только источником материального благополучия индивидуума, но и местом его интеллектуального роста. В офисе, на производстве необходимо создать такую обстановку, которая будет благоприятно влиять на общекультурное развитие человека, поскольку это самое развитие отражается на всех сферах человеческой жизнедеятельности. «Человек третьего тысячелетия должен интериоризировать культуру как всепроникающее явление, проявляющееся во всех сферах и на всем протяжении жизни. Условием эффективного развития общества становится социализация и инкультурация личности, ее саморазвитие как субъекта культуры» (Ариарский 2001: 7).

Бурное развитие в последнее время производственных отношений, их специфика и особенности позволяют рассматривать проблему общекультурного развития личности в сфере среднего и малого бизнеса в аспекте не только возможности, но и необходимости. Предпринимателям предстоит решать задачу соотношения личностного саморазвития и профессиональной деятельности, стержнем которой, в свою очередь, является диалектическое единство профессионального мастерства и общекультурного развития. Сегодня профессионализма недостаточно, не в меньшей мере личность должны характеризовать осознанное отношение к себе и окружающим; толерантность, креативность и поведенческая гибкость; способность видеть прекрасное; умение строить свой мир по законам красоты, развивать свои эстетические способности, активно участвовать в социально-культурном творчестве (Ариарский 2001: 18). Классик американской философии и педагогики Дж. Дьюи конкретизировал эту мысль, подчеркнув, что общекультурное развитие – это ведущее средство социализации личности, в рамках которого обеспечивается равновесие и гармония между индивидом и средой и, в частности, между человеком и его профессиональной деятельностью (Дьюи 1993: 36).

Человек не может существовать вне культуры, можно только говорить о различных уровнях развития или иных ее аспектах. Общекультурное развитие личности прямо или косвенно связано с корпоративной культурой и философией компании. Стиль руководства, психологический климат в коллективе, сложившийся имидж организации – все это не может не влиять на результаты работы любого предприятия.

Работодатели не должны бояться тратить время и средства, на «воспитание» широкоразвитой, глубокой, мыслящей личности. Такой подход к человеку гарантирует повышение производительности труда, лояльность и восприимчивость подчиненных. Социально-культурная работа укрепляет благонадежность сотрудников, уменьшает текучесть кадров, является надежной профилактикой психосоматических заболеваний. Непрерывное повышение культурного уровня повышает самооценку сотрудников, делает их внутренне самодостаточными и творчески раскрепощенными, что неминуемо повышает профессиональный потенциал специалистов. Кроме того, это еще и экономически выгодно. Социально-культурное сопровождение рабочего времени дает возможность творческого саморазвития, что по своей сути и является для человека показателем психологического благополучия и надолго сохраняет способность к активному труду. Инвестирование капитала в духовный рост сотрудников напрямую влияет на повышение прибыли фирмы.

Общая культура специалиста включает в себя и профессиональные, и нравственно-эстетические, и социально-психологические качества. Повышая духовный уровень своих сотрудников, работодатели создают бизнес с «человеческим лицом». Корпоративная культура каждой фирмы является неотъемлемой частью общей культуры всего государства. Социально-культурное сопровождение рабочего времени повышает государственный культурный фон, уменьшает социальное напряжение и формирует культуру межличностных отношений.

В качестве одного из примеров, можно привести опыт Санкт-Петербургской фирмы «Счастье Жизни», основателем которой является автор статьи. В своих взаимоотношениях с персоналом, руководство компании ориентировано на творческое развитие идей прикладной культурологии и применение ее теоретических положений в практической работе с подчиненными. Показателем культурного уровня организации служит наличие в фирме библиотеки, укомплектованной, наряду с профессиональной литературой, книгами по эстетике, философии, истории мировой художественной культуры. К организации рабочего пространства существует творческий подход, используются различные виды дизайна, такие как озеленение, аквариумы. В фирме практикуются совместные выезды рабочего коллектива за город: для созерцания красоты природы и гармонизации «команды». Существует традиция поздравлять руководящее звено компании вручением театральных билетов. Также практикуются коллективные походы в театр. В «Счастье Жизни» существует свой музей, экспонатами которого являются корпоративные подарки, преподнесенные партнерами фирмы. Современным средством культурологического воспитания и психологической коррекции личности в рабочее время является внутрифирменное обучение, участники которого могут примерить на себя различные роли (лектор, слушатели, оппоненты), тематика обучения не ограничена, но она непременно должна быть интересна докладчику и полезна для слушателей.

Еще один фактор пересечения бизнеса и культуры в современном обществе – это формирование корпоративной философии или миссии организации. Миссия компании – это ее социальное предназначение, внутреннее содержание, вдохновляющая идея. Миссия это то, ради чего осуществляется деятельность компании, тот конечный результат, которого стремятся достичь. Миссия – это необходимый элемент, связующее звено, которое объединяет сторонников организации под единым флагом. От того, как верно будет сформулирована миссия, насколько ее будут разделять все сотрудники, зависит эффективность деятельности организации и повышение производительности труда.

Сегодня российский бизнес нуждается в качественных трудовых ресурсах, в профессионалах нового поколения, которые позволят России занять достойное место в мировой экономике. Но качество сотрудника – это не только уровень профессионализма, это и мировоззрение человека, его психологический настрой, его система ценностей. Поэтому, при подготовке руководителей современного бизнеса – предпринимателей и менеджеров необходимо уделять особое внимание качеству гуманитарного образования. Именно гуманитарное образование обучает человека самостоятельному осмыслению действительности. В программу высшего образования необходимо включать не только узкопрофессиональные предметы, но и курсы отечественной и мировой культуры.

В этих условиях серьезным образом меняется роль специалиста по кадровой работе. Помимо собственно кадрового делопроизводства сегодняшний менеджер по персоналу должен заниматься формированием и развитием корпоративной культуры: созданием сводов правил или устава предприятия, организацией корпоративных мероприятий, поддержанием конструктивной рабочей атмосферы. Специалисты в этой области должны владеть знаниями в сфере юриспруденции, психологии и прикладной культурологии. Для этого в ходе подготовки специалиста по кадровой работе необходимо уделять большое внимание изучению всех вышеперечисленных дисциплин. Это касается как обучения на профильных кафедрах в ВУЗах, так и последипломного образования в рамках различных курсов повышения квалификации, специальных тренингов, лекций, докладов.

Современная Россия находится на стадии бурного экономического роста. Существует огромное количество отечественной и переводной литературы на тему успешного маркетинга и менеджмента. И практически нет никаких современных методических материалов на тему нематериальной мотивации повышения производительности труда. Но в менталитете российского человека исторически заложено преобладание духовных ценностей над материальными. Без осмысления своей духовной миссии российский человек не может плодотворно выполнять свои народно-хозяйственные функции.

Социально-культурное сопровождение рабочего времени может служить плодотворной почвой для сотрудничества культуры и бизнеса. А это сотрудничество российскому обществу просто необходимо, потому что роль культуры в любой сфере жизнедеятельности человека очевидна. В заключении хочется привести высказывание народного артиста России Василия Ливанова: «Ни один национальный проект не сможет осуществиться, если сейчас серьезно не взяться за реформирование культуры. Мы должны понять очень важную вещь. Если Россию лишить культуры, значит лишить души. А без души жизни нет» (Поздняков, 2006).

Библиография

1. Ариарский М. А. Прикладная культурология. – СПб.: Эго, 2001.

2. Дьюи Дж. Гуманистическая религия и педагогика. – М., 1993.

3. Крылов Н. Корпоративная культура и кадровый отдел // Кадры предприятия. – 2002. – № 3.

4. Кунде Й. Корпоративная религия. – СПб.: Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2002.

5. Мельникова Г. П. Малый бизнес в рыночной экономике. – Новосибирск: СибГУТИ, 2000.

6. Михайлова Л. И. Социология культуры. – М.: Дашков и Кш, 2004.

7. Перминова С. В. Культура в системе деловой активности. – СПб.: СПбГУКИ, 2001.

8. Поздняков А. За справедливость бьются только романтики // Аргументы и факты. – 2006. – № 26.

9. Спивак В. А. Корпоративная культура: теория и практика. – СПб.: Питер, 2001.