Обмани меня красиво Романова Галина

Глава 5

Лиза застегнула куртку под самый подбородок. Потом подумала и натянула еще и капюшон. Хотя день выдался теплым, ее слегка лихорадило. Рядом галдели ребята, громко обсуждая изменившиеся по ходу условия их высадки.

Оказывается, никто не собирался высаживать их с парашютами. Это был всего лишь тест на храбрость, являющийся одним из условий этого похода. Глупо? Возможно, но скажите это устроителям этой акции, которые надеялись отсеять процентов двадцать еще до взлета. Не получилось. Ребята не испугались и загрузились в самолет полным составом.

— К построению готовься! — скомандовал их физрук и довольно заулыбался. — Молодцы! Орлы, понимаешь! Я ведь верил, что никто из вас не сдрейфит…

— Мудачье, — раздалось у Лизы над самым ухом.

Не было нужды оборачиваться. Злобное шипение могло принадлежать только Звонареву. Вот послал им бог товарища в команду! Мало ей переживаний из-за непутевого Сашки, теперь еще с этого глаз спускать нельзя. С таким настроением он запросто может втянуть всех их в какую-нибудь авантюру.

— Вы должны будете пройти пятью маршрутами, — принялся объяснять им их дальнейшие действия физрук, кстати численность старших наставников заметно увеличилась, теперь на каждую команду было по паре наблюдающих, — каждый из которых держится в тайне от другой команды. За день вы должны будете покрывать расстояние не менее двадцати километров. Места ночлегов строго определены по карте. Добравшись до места ночлега, вы обязаны поставить сигнальные маяки, по которым проверяющие должны будут вас найти и рассказать условия передвижения следующего дня. Каждая из команд будет находиться в поле нашего зрения, мы будем двигаться практически по вашим следам, так что никакого хулиганства или ЧП быть не может и не должно!

Он что-то еще говорил и говорил, зачитывал инструктажи и прочую документацию, с которой их следовало ознакомить перед выходом. Потом каждый участник поочередно поставил подписи сразу в пяти журналах, и уже через полчаса команды стартовали.

— Саша. — Лариса Сальникова заглянула Новикову в глаза и улыбнулась тепло и обнадеживающе. — Давай командуй! Время пошло!

— Время пошло, и мы пошли, — скомандовал Сашка, оглянулся, окинул взглядом их всех и ободряюще подмигнул Лизе. — Все хорошо?

— Нормально. — Она кисло улыбнулась. — Можем идти.

— Сергей, ты как? — перевел Сашка взгляд на четвертого участника. — Все в норме?

— Порядок, командир, веди. — Звонарев скривил губы в ухмылке. Его многозначительный взгляд тут же пробежался по лужайке. Почти все участники похода уже скрылись в гуще деревьев. — Надеюсь, на дорожку присаживаться не станем?

Присаживаться не стали. Встали гуськом и двинулись по еле угадывающейся тропе в южном направлении.

Шли хорошо, без остановок и происшествий. Вопреки ожиданиям, перемещаться было легко. Никаких заторов, чащоб или горных порогов на их маршруте не оказалось. Впереди шел Сашка, за ним Лариса, затем Лиза и замыкал шествие Звонарев. В дороге они друг с другом почти не разговаривали, если не считать, конечно, идиотского щебетания Сальниковой и злобного шипения Звонарева. Лариска беспрестанно дергала Сашку и, кажется, даже успела достать и его тоже. Почему тоже? Да потому, что Лизу и Сергея она начала раздражать уже через час.

— Дура набитая! — шипел Лизе в спину Звонарев и еле слышно чертыхался. — Ежу ведь понятно, что она ему до фонаря. Его интерес — вот он, перед моим носом задом крутит…

И все в таком духе. Ни к кому вроде бы не обращаясь, не повышая голоса, никого не дергая, но такой вот галдеж всю дорогу, и приятного в этом было мало.

Лиза шла, строго глядя себе под ноги, и еле сдерживала слезы.

Зачем она здесь?! Что ей с этого похода? Она планирует поступать совсем в другой институт, а не в тот, который прочат им в награду, потому и собирается на летних каникулах к дочкам отчима в гости. Сашку, по всей видимости, опекать нет нужды. И что бы там Звонарев ни шипел ей в спину, интерес Саши к Сальниковой очевиден. Зачем же тогда он потащил Лизу за собой? Чтобы она насладилась его триумфом? Пытается заставить таким образом ее ревновать? Плевать ей на него! Сотню раз, тысячу раз плевать! Ей нужен только ОН и никто больше! О том, что ОН сказал ей вчера поздно вечером, позвонив вдруг ни с того ни с сего, Лиза старалась не думать. Не может быть такого, и все тут…

ОН просто старался поднять ей настроение, вот и наговорил кучу всего: и что любит безмерно, и что не может без нее ни дня, и что найдет способ увидеть ее в ближайшие дни. Интересно как? Закажет чартерный рейс до этой чащобы? Бросит все и полетит за ней следом? Это вряд ли. И хотя Лиза небезосновательно подозревала, что эти заповедные леса раскинулись не так уж далеко от их города, как им рассказали, поверить в то, что ОН последует за ней, было бы слишком…

— Привал! — крикнул Сашка и скинул с плеч рюкзак. — На сегодня все, братва! Судя по карте, мы прошли норму. Я сейчас свяжусь по рации, уточню координаты, и, если все так, как я думаю, будем разбивать лагерь.

Они и в самом деле оказались на том самом месте, куда должны были прийти ближе к вечеру.

— Видал, командир, как ты лихо взялся. — Звонарев присел на корточки и, не спуская глаз с Лизы, принялся развязывать рюкзак. — Надо было отдохнуть в пути, а ты без остановки шпарил. Так и мозоли наживешь! Лизок вон вся вспотела… Так, Лизок?

Она хмуро посмотрела в его сторону и ничего не ответила. Промолчал и Сашка, хотя мог бы заткнуть рот Звонареву при желании. Желания подобного рода у него не оказалось. Зато других оказалось хоть отбавляй.

— Мы пойдем поищем родник, он должен быть где-то здесь, — прозвенела Сальникова, хватая оба котелка. — Правда, Саша?

Саша поплелся за ней как привязанный. Не забыв, правда, дать указания насчет костра.

— Ишь ты! Круто! — снова злобно зашипел Звонарев ему в спину. — Сам с телкой по кустам, а нам дрова рубить! Артист, ничего не скажешь! Ты-то что молчишь, как воды в рот набрала?

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — Лиза насмешливо посмотрела на Сергея. — Пожалеть должна или начать скандалить с ними обоими? Так мне оно не нужно. С б?ольшим удовольствием я пойду собирать хворост. И с еще б?ольшим перекушу потом чем-нибудь. А тебе, если уж очень хочется исходить ядом по любому поводу и без, то ради бога. Это сколько угодно. Я же здесь не за этим.

— А зачем ты здесь? — тут же прицепился Звонарев и, не отставая от нее ни на шаг, пошел за ней в лес. — Я вот из-за учебы, а ты? Я поначалу думал, что из-за этого мышечного обрубка, а теперь, вижу, ошибался. Слушай, может, мы тогда с тобой…

И тут, о боги, этот чудак полез к ней обниматься! В отличие от поступков Сашки в его действиях не ощущалось неловкости или смущения. Каждое его движение было исполнено мужского самомнения и уверенности.

Лиза опешила от такого наскока и с силой оттолкнула его от себя.

— Даже и не думай! — крикнула она ему, когда он хотел было повторить неудавшуюся попытку. — Получишь по мордасам только так! А у меня рука тяжелая, будь уверен!

— Подумаешь, — озадачился Звонарев и обиженно отвернулся. — Недотрога, елки! Лариска вон куда сговорчивее тебя.

Отвечать ему Лиза не стала, а принялась собирать сухие сучья. Настроение было паршивым. Ощущение того, что ее пребывание здесь одним только пребыванием не ограничится, стало еще острее. Угнетающее чувство надвигающейся беды точило червем. Она пыталась его притупить, принявшись изнурять себя физически. Натаскала кучу дров для костра, тут же начала распаковывать палатки. Но выходило у нее это не очень-то хорошо: костер никак не хотел разгораться, поднявшийся ветер надувал палатку парусом и рвал ее из рук. Тут еще так некстати Сашка с Ларисой куда-то запропастились. Услужливый Звонарев уже и к роднику слетал, и вернуться успел с многозначительной ухмылкой, и костер развел с первой попытки, потеснив Лизу, а их все не было.

Конечно же, она не ревновала. С чего это ей ревновать? Ей совершенно нет дела до их прогулок, но вести себя так вызывающе просто неприлично. В конце концов, у них тоже есть обязанности. Этот поход, будь он трижды неладен, вовсе не ее затея, и Сашка мог бы быть чуть вежливее по отношению к ней.

Лиза, едва не стеная от бессилия и злобы, отшвырнула в сторону крепление для палатки и, не обращая внимания на ужимки Звонарева, к которым она уже начинала привыкать, пошла прочь.

Она шла в противоположную от родника сторону, искренне полагая, что уж в этой-то стороне она ни на кого наткнуться не сможет. Березы здесь росли очень тесно, к тому же меж ними плотной стеной стоял кустарник, сквозь который ей приходилось продираться, прилагая немало усилий. Лиза измучилась, расцарапала руки и вконец расстроилась. Сейчас сядет вот на этом крохотном пятачке, и уже никакие силы небесные не смогут ее отсюда согнать. Пускай они там все управляются как могут: ставят палатки, готовят еду, обсуждают планы завтрашнего дня и вообще занимаются чем угодно. Она никуда с этого места не сдвинется.

Лиза плотнее запахнулась в куртку и села на корточки у основания дерева, прислонившись спиной к стволу. Высоко над головой бушевал ветер, теребя кроны деревьев. В шорохе веток, только-только зазеленевших мохнатыми сережками, ей чудилось что-то зловещее. Сейчас еще для полного счастья дождя не хватает, и день можно считать удавшимся. Она невесело усмехнулась, скосила взгляд чуть левее и тут же насторожилась.

Что-то мелькнуло в кустах или ей показалось? Нет, не показалось. Какое-то яркое и чуждое краскам весеннего леса пятно, с трудом угадывающееся меж березовых стволов. Оно попеременно трансформировалось и передвигалось, причем передвигалось в ту сторону, где они наметили остановиться на ночь. Что бы это могло быть? Не зверь, это точно, потому что зверья таких размеров и такой окраски в центральной полосе России не водилось. И тут она вспомнила…

Лиза едва не рассмеялась над собственным страхом. Так это же группа сопровождающих, которые приставлены к каждой команде для контроля и связи со штабом, являющимся конечным этапом их похода! А говорили, что они подойдут ближе к ночи. Опять блеф? Выходит, что так. Оно и понятно, кто позволит оставить несовершеннолетних без присмотра. Надо подниматься и двигаться им навстречу, иначе начнутся расспросы, еще чего доброго подозревать начнут, что в их команде нет единства и назревает конфликт. Объясняться замучаешься.

Лиза напоследок окинула взглядом крохотную полянку, где укрылась от внимания Сереги Звонарева. Четыре кряжистые березы взяли в круг маленький пятачок земли, покрытый мхом. Буйные заросли кустарника дополняли картину полной изоляции от внешнего мира. Лучшего места для свидания и придумать было невозможно. Если бы вдруг случилось чудо и ОН оказался рядом с ней, Лиза непременно привела бы его сюда. Обвила бы его крепкую шею руками, закрыла глаза и очень долго слушала бы, как бьется ЕГО сердце, которое, она бы знала, бьется в тот миг только для нее и ни для кого больше. И ОН бы целовал ее нежно и умело и говорил бы много теплых милых слов, от которых становятся ватными ноги и совершенно одуревшей голова. Но чуда, Лиза знала, не случится. И ЕГО не будет рядом. А будет назойливый Звонарев с его всепоглощающим чувством зависти и жаждой победить непременно. И еще Лариса Сальникова с совершенно обалдевшим от ее внимания Сашкой Новиковым. Ах да, она забыла еще о группе сопровождения, которая пробиралась сейчас сквозь кусты и теперь, наверное, уже греется у их костра. Надо идти…

Лиза встала, попрыгала немного, пытаясь размять занемевшие ноги, еще раз с сожалением огляделась вокруг себя и только потом пошла к месту стоянки.

Она еще метров за пять услышала, как заливисто верещит Сальникова. Вернулись, значит, голубки, ну-ну… Интересно, они догадались хотя бы чай вскипятить? Люди к ним пришли, угостить нужно чем-нибудь, чтобы не выглядеть бледно. У нее самой имелась упаковка карамели и коробка печенья, которые мать успела сунуть ей в рюкзак перед ее выходом из дома. Что-то еще такое имела и Лариска, пару раз, во всяком случае, об этом упоминала.

Кстати, она уже успела когда-то переодеться и красовалась теперь в яркой олимпийке, сильно обтянувшей ее грудь, и в коротких, до колен, черных штанах, которые, казалось, треснут по швам, если она вздумает присесть. Новиков стоял рядом с ней и что-то объяснял одному из трех мужчин, стоявших к Лизе спиной. Звонарев суетился около второй палатки, первую уже успели поставить.

Лиза прошла еще пару метров и лишь тогда громко поздоровалась.

— Во! — Новиков облегченно выдохнул. — Ты где была? Мне тут приходится объяснять твое отсутствие…

«Свое бы лучше объяснил!» — хотелось ей съязвить в ответ, но она благоразумно промолчала, подходя к присутствующим еще ближе.

— Вот четвертый член нашей команды, — продолжил прерванную речь Саша. — Маршрутом прошли быстрее намеченного, лагерь разбит также досрочно. Так что у нас все в порядке.

— Будем надеяться, — строго произнес один из прибывших, причем произнес до боли знакомым Лизе голосом. — А иначе, ребята…

Паузу он заполнил тем, что повернулся к ней, незаметно для всех подмигнул, заставив ее потрясенно замереть на месте, и лишь затем со смешком закончил:

— А иначе вам удачи не видать.

Тут же разом все заговорили, причем больше других старалась Сальникова, начав метаться в своем обтягивающем костюме взад-вперед. Причем делала это без лишней на то нужды. Новиков и Звонарев принялись деловито перетряхивать снаряжение, изо всех сил изображая деловитую озабоченность. Бездейственной оставалась лишь Лиза. И не потому, что ей нечем было себя занять. Можно было бы, конечно, и с чаем подсуетиться, и как-то постараться затмить не к добру разошедшуюся Лариску, но она не могла — ноги словно вросли в тот клочок земли, на котором ее настигла ЕГО улыбка. Понятие «гром среди ясного неба» было мягким в данном случае и не отражающим действительности. Ее буквально парализовало оттого, что ОН оказался здесь.

Как это могло случиться?! Почему? Каким образом ЕМУ удалось затесаться в ряды педагогов-наставников? Это что же, его очередные резервные таланты, о которых ей было неведомо? Нет, так не может быть! Это неспроста! Он что-то задумал. Даже если учесть, что ОН имеет какое-то отношение к проводимой акции и ЕГО присутствие здесь вполне объяснимо, почему ОН шел маршрутом их группы? Не из-за нее же, в конце концов. Нет, не из-за нее. Это все из-за дуболома Сашки! Точно, из-за него. Такие большие и серьезные ребята, как ОН, не прощают и не терпят соперничества. И ЕГО угрозы… Это же не пустые слова, Лиза только сейчас это осознала со всей серьезностью. Отсюда и ее угнетенное состояние, которому она все пыталась найти объяснение. Да, пыжься не пыжься, кажущимся спокойствием дела не поправить. Ей нужно непременно с НИМ поговорить, как можно быстрее объяснить, что Новиков нашел себе новую пассию и вовсю с ней оттягивается, совсем не обращая внимания на нее, Лизу.

И тут, словно желая опровергнуть ее мысли на свой счет, Сашка ее окликнул:

— Лиза, помоги мне, пожалуйста. Подержи вот в этом месте шнурок, мне нужно распаковать спальник.

Можно подумать, он не мог попросить об этом Сальникову! Хотя, наверное, не мог. Та была сильно занята, старательно «окучивая» прибывших к ним мужчин. Небезуспешно, надо отметить. Двое из них определенно засветились надеждой, залыбились с ней в унисон и принялись накрывать импровизированный стол к чаю. ОН же держался очень серьезно и особняком. На Лизу без лишней нужды не таращился, о чем-то вполголоса разговаривал со Звонаревым и лишь изредка скользил по фигуре девушки ничего не выражающим взглядом.

Картинка была еще та, запечатлей ее кто-нибудь для истории! У палаток Новиков копошится, нервно дергая за «молнию» спального мешка. Чуть в стороне столбом застыла Лиза, молящая бога о том, чтобы не выглядеть слишком бледной и напуганной. Двое наблюдающих в обществе Сальниковой, изо всех сил расточающей благодушие, гремят железными кружками, расставляя их на клеенке, постеленной прямо на землю. И ОН с Серегой, ведущий задушевную беседу.

Все при деле, одним словом. Атмосфера полного взаимопонимания. Если бы это еще было так…

— Ты что, оглохла? — кажется, Сашка начал терять терпение. — Подойди сюда-то!

Лиза погрузила в воротник подбородок и, строго глядя себе под ноги, пошла к нему. Никто на нее даже не обратил внимания, продолжая заниматься каждый своим делом. Так, во всяком случае, это виделось со стороны. Но она-то знала, что это не так. Напряжение уже начало незримо носиться в воздухе, словно зловещее привидение, словно кошмар на крыльях ночи. Казалось, еще совсем немного — и зло непременно свершится. Не зря же она так остро чувствовала его приближение.

Лиза подошла к Сашке и опустилась на коленки. На него она старалась не смотреть.

— Вот здесь подержи. — Новиков вложил ей в руки два шелковых шнура и тут же сжал ее ладони в кулаки своими крепкими мозолистыми пальцами. — Так, держи крепко, я попробую дернуть.

Ему пришлось трижды повторить свою попытку, прежде чем спальник раскрылся. И все эти три его попытки сопровождались непременными прикосновениями к ее рукам, плечам, локтям, ногам. Мимолетные такие прикосновения, вроде бы ничего не значащие и вызванные необходимостью. Но Лиза-то знала, что Сашка делал все это умышленно. Вопрос — зачем? Кого он пытался поддразнить? Кому и что хотел доказать? Лариске? Так ей дела до них двоих нет, она крошит печенье ровными белыми зубами и без устали травит анекдот за анекдотом, продолжая очаровывать начальствующий состав. Звонарев тоже стоял к ним спиной и, дико жестикулируя, что-то рассказывал. А вот ОН…

ОН все заметил и все понял как надо. Лиза сразу осознала, что ОН все понял. И по тому, как дернулся угол его рта, когда Сашкины руки легли ей на плечи, и по хищному прищуру его глаз, когда Сашка собственнически шлепнул ее по коленям. Это была катастрофа…

— Давайте все к столу, — крикнула опомнившаяся Сальникова. — Время ленча, господа! Саша, Лиза, что вы там шушукаетесь? У вас еще будет время для уединения, идите все сюда.

Лиза с удовольствием бы затолкала эти слова ей в глотку вместе с остатками печенья, которое Лариса смолотила — почти полпачки. Но вместо этого через силу улыбнулась и, поднявшись с коленей, пошла на ее зов.

Через пару минут все расселись вокруг походного стола, и напряжение, издергавшее Лизу, начало понемногу ее отпускать. Разговор велся на тему развернувшейся акции, а также общей направленности спортивного молодежного движения. Говорили в основном проверяющие. Оказалось, что дальнейший путь команда должна будет проделать в их присутствии. Двое из них представились тренерами спортивной школы. А ЕГО представлять особо не стали, назвав лишь по имени и отчеству и отметив его более чем щедрый вклад в новое хорошее дело. Может быть, дело, которое ОН оплатил, и было хорошим, но Лиза с куда большим удовольствием оказалась бы сейчас за сотню километров отсюда.

— Этой ночью будут проведены соревнования по ночному ориентированию, — продолжал распинаться один из тренеров, демократично именующий себя Виктором. — Задание не из легких. Вам нужно будет…

И он начал говорить долго и пространно сначала о целях, потом о задачах и затем — вновь о целях и задачах их ночного блуждания по лесу. Звонарев и Лариска постоянно перебивали его вопросами. Остальные молчали. Молчали, по подозрениям Лизы, каждый о своем. Она вот, например, все размышляла о том, как бы ей поудачнее откреститься от ночных соревнований и постараться переговорить с НИМ. Сашка молчал, мрачнея с каждой минутой все сильнее. Что именно его так растревожило, Лиза могла только догадываться.

А ОН… ОН теперь уже и не пытался скрыть своего нетерпения. Дважды она поймала вопросительный взмах ЕГО бровей, могущий означать все что угодно. Потом ОН чуть скосил глаза влево и выразительно посмотрел в ту самую сторону, откуда Лиза не так давно вернулась. Она поняла это как приглашение и еле заметно кивнула в знак согласия. Теперь нужно было выбрать подходящий момент и постараться улизнуть как можно незаметнее. Но момент, как назло, никак не хотел предоставляться: то всем скопом было решено мыть посуду после чаепития, потом Сальникова, разожгли же ее черти, поволокла всех присутствующих смотреть родник.

— Это такое живописное место, вы себе не представляете! — распиналась она, размахивая руками, торопливо спускаясь по тропинке к роднику. — Камушками выложено, такая прелесть!

— Места здесь действительно живописные, — подхватил Виктор, на которого прелести Лариски оказали неизгладимое впечатление. — Сейчас еще не так тепло, а летом… Рыбалка, охота, отдых, это почище любого сафари, уж поверьте.

— А вы здесь уже бывали? — Сальникова снова всплеснула руками. — Прелесть какая!..

— Еще полчаса — и я буду способен ее придушить, — раздалось над самым ухом у Лизы. — Надо же быть такой пустышкой, честное слово!

Лиза не стала оборачиваться, не было в том нужды. ОН шел за ней следом. Интересно, как ему это удалось? Когда они начинали спускаться по склону оврага к роднику, за ней след в след, дыша в затылок, ступал Новиков, а ОН уже замыкал шествие. Куда же тогда подевался Сашка?

— Он остался в лагере следить за костром. Не стоит так переживать за него, детка, — хмыкнул ОН догадливо, обдав ее шею горячим дыханием. — Я не собираюсь набрасываться на него, он мне не соперник. Ведь так?

Лиза молча кивнула, замедляя шаг и стараясь отстать от остальных.

ОН сразу понял ее маневр и тоже притормозил, не переставая шептать ей на ухо:

— Я скучал… Сильно скучал без тебя. Но мне кажется, что ты мне не рада?

— Это не так! — сдавленно воскликнула Лиза и тут же испуганно притихла. — Ты же сам всегда предостерегал меня, вот я и…

— Умница. — Его руки вдруг легли ей на талию, затем опустились ниже и нежно погладили бедра. — Детка, знала бы ты, каких усилий и денег мне стоила моя теперешняя сумасбродная выходка!

— Спасибо, — только и смогла выдавить Лиза, с усилием выравнивая мгновенно сбившееся дыхание. — Я… я тоже рада видеть тебя, просто это так неожиданно. Я растерялась и…

— Сразу решила, что я собираюсь как-то наказать твоего воздыхателя? Это не так, Лиза. Тебе не стоит так волноваться по таким пустякам. И что бы ты ни думала, я здесь не из-за него и не из-за какой-то глупой ревности. Я просто очень хотел тебя видеть.

ОН был очень взрослым и очень умным. ОН все понимал, и о ней тоже. Все ее тайные мысли и сомнения были уловлены им мгновенно.

ОН умело контролировал себя, свои эмоции и ситуацию. Только что ОН гладил ее незаметно ото всех, медленно пробираясь к ручью, бьющему из-под земли. И тут же, догнав остальных, отстранился и сделался совершенно чужим и незнакомым, оказывающим той же Сальниковой куда больше внимания, чем ей. Что же, все правильно. Так и должно быть. Пусть Лариска рдеет от удовольствия из-за того, что такой влиятельный человек обратил на нее внимание. Лиза-то знает, что, как только стемнеет и начнутся соревнования по этому дурацкому ночному ориентированию, они незаметно для всех исчезнут.

А говорят еще, что чудес на свете не бывает! Лиза повеселела, вспомнив о своих давешних страхах и опасениях. Даже шорох ветвей был способен на нее нагнать уныние. Теперь же все сразу изменилось: и небо над головой моментально приобрело превосходный пастельно-голубой оттенок, утратив былую серость, и солнечные лучи, с трудом пробивающиеся сквозь плотную гряду облаков, перестали быть скупыми, а уж в какой восторг ее привел родник, куда Новиков с Сальниковой ходили целый час!

Глубокий разрез оврага, склоны которого поросли березовым молодняком, внезапно обрывался прямо у их ног. С этого места к роднику вела каменистая тропа, затем обрывалась и она, и в паре метров от этого места, в глубоком каменистом кратере, прямо из-под земли, бил родник, образуя глубокий омут диаметром в полтора метра. Все это великолепие располагалось так глубоко внизу, что за кронами деревьев с трудом угадывалось небо и было сумрачно, как вечером.

— Здесь так тихо. — Лариска впервые заговорила приглушенно, без былого напора. — И ничего не слышно. Мы с Сашей ходили за водой и кричали отсюда, экспериментировали: слышите вы нас или нет. Оказалось, что не слышали. Так ведь, Сереж?

— Да. — Звонарев с любопытством осматривался, ощупывал каменистые стенки кратера, потом оступился, суетливо ухватился за хилый ствол кустарника, заросли которого обрамляли каменистую впадину, и опасливо пробормотал: — Тут и шею свернуть недолго, елки.

— Нужно быть осторожнее, — наставительно произнес другой тренер, кажется, его звали Михаилом. — Вы же не малые дети, в конце концов. Воды-то уж можете набрать из родника, не утонув и не сломав себе шею. Или каждому нужно сопровождение? Как же вы с одним учителем ходили с пятого класса по неделе по местам боевой славы, не пойму!

— Так и ходили, — беззаботно тряхнула волосами Лариса. — А голову, Сереж, можно и на ровном месте свернуть. Было бы желание.

Лизе этот разговор совершенно не понравился — настроение мгновенно испортилось, и место, приведшее ее поначалу в такой трепетный восторг, показалось почти зловещим. А тут еще ОН, словно специально, принялся по примеру Звонарева ощупывать каменистые стенки кратера и о чем-то сосредоточенно размышлять. В довершение к общей тягостной картине наверху что-то сильно зашуршало, и на голову им посыпались мелкие камешки, сухая листва и какая-то травяная труха.

— Ой, — сразу пискнула Сальникова и почти вплотную притиснулась к Виктору. — Что это?!

— Медведь, наверное, — предположил Серега и ехидно разулыбался. — Не иначе, Лариска, ты его разбудила своей трескотней. Сейчас он тобой и поужинает.

— Ну, допустим, время ужина еще не наступило. — Виктор снисходительно улыбнулся Лариске, приосанился, сразу став как будто выше ростом, и назидательно продолжил: — Медведи уже давно пробудились от зимней спячки. И тут их, Сережа, отродясь не водилось. А этот шум…

Он задрал голову, выставив на обозрение щетинистый кадык, и к чему-то прислушался.

— А этот шум, по всей видимости, был произведен вашим товарищем, — пробормотал он после паузы. — Во-он носы его кроссовок из травы выглядывают…

Тут и в самом деле раздался недовольный Сашкин тенор, оповещающий о том, что по рации срочно требуют обоих тренеров.

Все как по команде задрали кверху подбородки и уставились на Новикова. Стоял он в опасной близости к краю обрыва, сильно подавшись вперед, и, кажется, не понимал, что сильно рискует.

Сашка точно не понимал. Он, черт бы его побрал, вообще ничего уже не понимал! Насупился и, как бык, «уперся рогом», как в народе говорят.

Как только все присутствующие вернулись от родника, он словно приклеился к Лизе и уже не отходил от нее ни на шаг.

Она не знала, что ей делать и как поделить себя между ними двумя. С одной стороны — ОН, зорко отслеживающий каждый поворот ее головы и внемлющий каждому ее вздоху и слову. А с другой…

А с другой — глупый, безнадежно глупый Сашка, которому в любое другое время она настучала бы по башке. В любое другое время, но не сейчас. Сейчас она боялась сказать или сделать что-то такое, чтобы на него, не дай бог, не пали лишние подозрения. Только Новиков, как назло, не хотел ей помогать в этом, а, совсем забыв про Лариску, упорно ошивался рядом с Лизой.

— СИТУАЦИЯ… — сказал бы ее отчим. Он всегда именно так и говорил, твердо выделяя каждую из восьми букв, тем самым предоставляя человеку возможность осознать и прочувствовать всю чудовищность происходящего.

Прочувствовать-то Лиза давно прочувствовала, но вот что ей делать и как поступать, она не знала.

Через час после ужина начало смеркаться. Лес над головой сомкнулся темным куполом и зашумел неприветливо налетевшим непонятно откуда сильным ветром.

Лиза залезла в палатку и принялась рыться в своем рюкзаке. На улице заметно похолодало, и она хотела вместо хлопковой кофточки с длинными рукавами надеть теплый свитер, а уже поверх него — выданную ей куртку. Хоть и была та надежно непродуваема и непромокаема, Лизу заметно потрясывало.

Она села на свой спальник, разложила на коленях свитер и потянула руки из рукавов кофты. Под ней у нее была футболка, и она хотела прямо на нее надеть свитер. Но как только ее голова скрылась в тесном вырезе кофты, в палатку кто-то ввалился и, шумно дыша, рухнул прямо рядом с ней.

— Кто здесь? — громко позвала Лиза, пытаясь вернуть кофту на место, но лишь запуталась в растрепавшихся волосах и тесном вырезе. — Кто здесь?!

— Я здесь, Лизка, — почему-то шепотом отозвался Сашка, и тут же его руки схватили ее за плечи, опрокинули на спальник и прижали за рукава кофты так, что у нее не было никакой возможности выбраться. — Думаешь, я такой дурак и ничего не понимаю? Думаешь, я его не узнал?

— Кого?! — сдавленно воскликнула Лиза, боясь нескольких вещей одновременно: чтобы никто ненароком не вошел в палатку и не застал ее в таком дурацком положении, чтобы Сашку-идиота никто не видел входящим в их палатку и чтобы, самое главное, о его пребывании здесь не знал ОН. Стараясь сохранять спокойствие, она быстро спросила: — Что ты мелешь? Отпусти меня немедленно!

— Я не отдам тебя ему, слышишь, Лизка! — И тут Сашка завернул кверху ее кофту вместе с футболкой (кто бы мог подумать, что он стал таким ловкачом!), обнажил ее грудь и больно вцепился в кожу зубами, не забывая при этом время от времени сдавленно нашептывать: — Ты моя, слышишь, дура! Он тебе не нужен совсем! Я не отдам тебя ему!

Что можно было сделать в такой ситуации? Заорать? Глупо. Все сбегутся, начнутся вопросы, разборки, стыда потом не оберешься. А самое главное, ОН обо всем узнает. Нет, орать нельзя. Тогда что?

И тогда Лиза изо всей силы напружинила ноги, подтянув их к груди, уперлась ими в Сашкин живот и мощным толчком ударила его прямо в пах, быстро села и молниеносно натянула на себя футболку и следом кофту. Представшее ее глазам зрелище повергло ее в ужас. Мало того, что Сашка, отлетая, вывалился из палатки, так он еще при падении распахнул своим телом полог, предоставляя Лизино беспомощно-растрепанное состояние на всеобщее обозрение. Это было бы не так уж и страшно, если бы свидетелем ее унижения не оказался ОН.

И опять же, самое страшное заключалось не в том, что ее любимый не сделал ни единой попытки прийти ей на помощь или как-то наказать малолетнего наглеца, а в том, каким именно взглядом ОН смотрел на все это.

Таких взглядов Лиза всегда боялась. Они таили в себе такое многообещающее зло, так запросто лишали надежды на благополучный исход дела, что не ждать после этого беды было по меньшей мере неумно.

Беда случилась. Но случилась много позже, а не в этот самый момент, когда Сашка кряхтя поднялся с земли и похромал к дальним кустам, а Лиза осталась сидеть в палатке с красным от стыда лицом и сведенными на груди руками. Нет, в этот момент все сделали вид, что ровным счетом ничего не заметили. Правда, Лариска обиженно надула губы и скосила глаза в спину проковылявшего мимо нее Сашки, но ее вниманием тут же завладел тренер Виктор, и она мгновенно успокоилась. Звонарев самозабвенно рубил дрова и вроде бы и в самом деле ничего не заметил. Второй тренер, Михаил, кажется, рассматривал в свете фонаря карту, а вот ОН…

Даже в сгущавшихся сумерках Лизе было заметно, что ОН в бешенстве. Она быстро натянула через голову свитер и поспешила выйти на улицу. Прячься не прячься — дело сделано. Надо было постараться хотя бы теперь быть на виду, чтобы еще больше не усугубить и без того безнадежную СИТУАЦИЮ.

Лиза подошла к костру, присела на корточки и совершенно будничным тоном поинтересовалась у Звонарева:

— Когда начало соревнований?

— Через полчаса, — отозвался Серега, стянул с головы бейсболку, вытер ею пот со лба и отшвырнул в сторону. — Мы все идем — ты остаешься.

— Кто сказал? — как можно ровнее спросила Лиза, а внутри тут же неприятно заныло.

— Не знаю, так решили. Кто-то должен в лагере оставаться. За костром смотреть и все такое. К тому же ты не очень-то рвалась участвовать в этом ночном ориентировании. Придумают же название, елки… Прикинь, как можно перефразировать всю эту ерунду. Ночное! Да еще и ориентирование! Прикольно, не находишь? — Звонарев на нее почти не смотрел, с упоением укладывая вокруг костра нарубленные дрова. Потом вдруг потянул с себя куртку и озабоченно пробормотал: — Черт, не догадался куртку снять, взмокла от пота.

— Посуши у костра, — подсказала откуда-то сбоку Лариска, и тут же слева от Лизы прошуршали ее шаги. — Ночью по лесу в мокрой куртке — прикола мало. Замерзнешь, начнешь злобствовать, а у нас точка знаешь где… Мне по секрету Виктор шепнул. Шастать по лесу до утра придется. Рассчитывай…

— А, ладно, у Сани что-нибудь возьму. — Звонарев распахнул куртку и, суетливо мельтеша, принялся развешивать ее у огня на сложенных кучей дровах. — В конце концов, он старший, пускай позаботится хоть о чем-то. Так ведь, Лизок?

— Да, наверное, — растерянно пробормотала Лиза, тут же с запозданием поняв, что просмотрела тот момент, когда и куда скрылся из поля зрения ее возлюбленный. Пошел ли он следом за Сашкой или еще куда-то, осталось для нее неизвестным.

— Он вообще странный какой-то, — продолжил Серега, не заметив ни ее растерянности, ни ехидной Ларискиной ухмылки. — Что это с ним? Он всегда такой или как?

— Или как! — фыркнула Сальникова, опускаясь на корточки рядом с Лизой и доверительно наклоняясь к самому ее уху. — Его понять — ума много не надо. Ему нужно все и сразу. А тут дураков нет, чтобы вот так сразу и разом.

— А-а-а, понял, не дурак. Ты отказала мне два раза? Так, что ли, Лорик? — Звонарев с пониманием заухмылялся. — А он не промах, Сашка-то ваш. Ишь, шустрый какой! Так с виду и не подумаешь. А где он сейчас? Что притихла, Лизавета? Где Сашка?

— Не знаю я, где он! Что ты пристал?! — Лиза вдруг разозлилась и на Звонарева с его догадливым ехидством, и на Лариску, которая возомнила о себе невесть что, и на идиота Новикова, который сам не знает, чего он и кого на самом деле хочет. — И вообще… Вам, по-моему, давно пора сваливать отсюда. Полчаса истекают через десять минут, так что — в ружье!

Лиза вернулась в палатку, включила фонарь и без лишней нужды принялась перебирать свои вещи. Она бесцельно складывала футболки и кофты, сворачивала и разворачивала их, убирала в рюкзак, снова вытряхивала обратно. Успокоение не приходило. Краем уха прислушиваясь к тому, что происходит у костра, она усиленно пыталась понять, что же на самом деле задумал Новиков.

Если его чувства к ней искренни и сильны, то какого черта пытаться соблазнять Лариску?! Хочется ему устраивать представление в ее присутствии, для того чтобы заставить ревновать, — бога ради! Тут все объяснимо и понятно. Но какого черта приставать к Сальниковой, когда Лиза этого не видит? Как это называется? Паскудством? Паскудство и есть. Пока Лиза находится в одиночестве, он ее старательно не замечает. А потом вдруг сразу все меняется. В какой момент? Да в тот самый, когда в их лагере появились оба тренера и ОН. ЕГО Сашка узнал сразу, что неудивительно, раз за ними следил периодически. Узнав, разозлился и тут же из тупого мужского самолюбия поспешил подставить Лизу. Он не боялся за себя — чего ему бояться? Ни одному идиоту в мире не придет в голову наказывать Новикова в присутствии такого количества свидетелей. Нет, Сашка хотел наказать именно ее, потому и ввалился в их с Лариской палатку на ЕГО глазах и устроил дурацкое представление с не менее дурацким объяснением. А сделав дело, поспешил улизнуть. А она теперь, получается, должна держать ответ за свое безнравственное поведение? Вот вам и сила мужских чувств, вот вам и верность и все, что к ней прилагается…

Она раз, наверное, в десятый успела перетряхнуть свои вещи, когда ее позвал с улицы Виктор. Лиза выползла из палатки с совершенно несчастным видом. Понимание долбаной СИТУАЦИИ не пришло, зато накатило удушающее раздражение — и на предмет текущего момента, и на предмет людского оживления, которое наблюдалось сейчас у костра. Больше всех, как оказалось, выпендривался Новиков: он снова возобновил свои ухаживания и вовсю «окучивал» сейчас Лариску, которая время от времени бросала в сторону Виктора растерянные взгляды.

Так, тут все более или менее ясно: хочется и рыбку съесть, и в поезд сесть: и Сашкино внимание приятно, и от Виктора она чего-то ждет. Как можно быть такой непроходимой дурой? Совершенно же понятно, что Виктору с ней, кроме флирта, ничего не позволено, а Сашка использует ее в каких-то своих темных целях.

Лиза стояла рядом с остальными и вполуха слушала условия проведения соревнования. Ей-то они к чему, если она остается в лагере? Ей важнее другое: злится ОН на нее или нет? Сейчас вот, например, ОН в ее сторону даже и не смотрит.

— Все, Лизка, — радостно возвестил через пять минут Серега, единственный человек, наверное, в их компании, которого вся эта походная лабуда по-настоящему заводила. — Остаешься хранительницей очага. Будь умницей и не хулигань.

Может, и не было в его словах никакого скрытого смысла, но Лиза вспыхнула до самых ушей. Тут еще Новиков, кривясь в язвительной ухмылке, более чем прозрачно добавил:

— Да-да, именно. Хулиганить не нужно, Лиза. Мы на тебя все надеемся, ты же у нас девочка умная!

Ей послышалось, или он в самом деле сделал ударение на предпоследнем слове? Лиза еле сдержалась, чтобы тут же не наорать на него и не наброситься с кулаками. Но, как он правильно заметил, она не была идиоткой, поэтому сочла за благо мысленно послать его ко всем чертям, а вслух вполне миролюбиво пожелать им всем удачи.

— Короче, мы пошли, а ты здесь пожрать к утру сообрази. Хорошо? — Звонарев посмотрел на нее почти умоляюще. — Прикинь, как мы вымотаемся и какой аппетит нагуляем. Уж не откажи в малом, Лизок. Хотя бы чаю горячего сваргань, а?

— Что-нибудь придумаю, не переживай, Сереж, — пообещала она и тут же, не устояв перед соблазном, поинтересовалась, не обращаясь ни к кому конкретно: — А я и правда здесь остаюсь совсем одна?

Ребята уже почти скрылись за деревьями и вопроса ее не слышали. У костра оставались оба тренера и ОН. Все трое как по команде уставились на нее. Молчание длилось для нее бесконечно долго, прежде чем она услышала ответ.

— Нет, — Виктор обезоруживающе улыбнулся и по-свойски шарахнул ее по плечу. — Мужчина в лагере остается.

Тут же, выждав момент, Виктор скосил глаза в сторону ее любимого и доверительным шепотом сообщил:

— Нашего спонсора беготня по ночному лесу не прельщает — они пожелали остаться здесь, так что ты уж, Лизонька, будь с ним вежлива. Оо-очень важная персона, верь мне на слово. От того, понравится ему здесь или нет, зависит дальнейшая судьба подобных мероприятий. Сильно не докучай, конечно же, но и букой не сиди. Хорошо?

— Хорошо. — Она равнодушно пожала плечами, не понимая, что конкретно имеется в виду. — Удачи вам.

— Спасибо. — Виктор снова хотел было двинуть ее по плечу, но Лиза вовремя увернулась, и ему пришлось просто махнуть девушке рукой на прощание и уйти следом за остальными.

Они остались совершенно одни. ОН и она по разные стороны полыхающего костра, как по разные стороны изрыгающей огонь бездны, перешагнуть которую никто из них не решался.

Лиза несколько долгих минут смотрела на НЕГО, пытаясь поймать ЕГО взгляд, но ОН упорно на нее не смотрел. Обиделся, решила Лиза и с тяжелым вздохом опустилась на брезентовый складной стульчик.

Дрова потрескивали, выстреливая в черное небо огненными искрами. Лес за их спинами сомкнулся черным безликим частоколом, угрожающе подвывал усиливающийся с каждой минутой ветер. Ощущение заброшенности и одиночества стало столь острым, что Лиза невольно начала опасливо озираться.

— Не бойся, — услышала она минуту спустя. — Я же рядом, милая. Так что тебе нечего бояться.

— Ты рядом… — Она встала и сделала ему навстречу два пробных шажка. — Но тебя как бы и нет… Я хотела сказать, что ты совсем не так все понял и…

— Не нужно ничего говорить, девочка моя. Я все понимаю как надо. — По его губам скользнула короткая улыбка, а может, ей показалось и это была не улыбка вовсе, а отблеск все того же костра. — Ты такая юная, Лизонька, и такая… красивая. Иди ко мне.

Лиза наконец-то преодолела разделявшее их пространство и встала в метре от того места, где ОН стоял. Ей очень хотелось броситься ЕМУ на шею сейчас, уткнуться носом в воротник ЕГО рубашки и вдыхать, вдыхать без конца неповторимый аромат ЕГО дорогого одеколона и непередаваемо сокрушительный запах ЕГО мужского естества. Очень хотелось, чтобы ОН крепко обнял ее, приподняв от земли и прижав к себе. И еще хотелось, чтобы прямо сейчас, прямо в эту самую минуту исчезло все вокруг: и это страшное место с угрожающим гулом ночного ветра, и Сашка с его непонятной дразнящей дерзостью, и этот дурацкий поход, положивший начало неясности в их таких простых и милых отношениях, и чтобы они остались совсем одни на всем белом свете и любили бы друг друга с упоением и страстью, и чтобы не было отрезвляющего пробуждения много часов спустя, и чтобы все это было, было, было…

— Прости меня, пожалуйста, — еле слышно прошептала Лиза и вполне отчетливо всхлипнула. — Я так виновата перед тобой.

— За что, малыш? — Господи, она всю кровь бы отдала по капле за ту нежность, что вложил ОН в последнее слово, которое скорее выдохнул, чем произнес. — Ну что ты, дурочка моя. Не нужно плакать… Иди сюда…

И ОН сделал все так, как ей мечталось. ОН обнял ее крепко-крепко, и прижал к себе, и, оторвав ее от земли, покачал немного, как маленького ребенка, что-то беспрестанно нашептывая ей на ухо: что-то милое и прекрасное, от чего ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

Она плакала, и смеялась, и тоже что-то говорила ЕМУ на ухо, и совсем не заметила, что они уже давно не у костра, а в их с Лариской палатке. И совсем пропустила тот момент, когда рукам ЕГО и губам не стало преграды. Их обжигающий след испепелял ее и мучил, заставлял корчиться и стонать и без конца повторять его имя.

— Тихо, девочка моя, тихо, — просил ОН ее сдавленным от клокотавшего в НЕМ чувства голосом. — Нам нужно быть осторожными. Тихо, малыш. Ты слышишь меня?..

Может быть, она и слышала. Кажется, даже отвечала что-то утвердительное в тот момент, но вот понимать Лиза точно ничего не понимала — ее как бы не стало вовсе. Ее тело, до того момента привычное и послушное, вдруг перестало ей повиноваться, сделавшись неистовым и чужим. Огненное дыхание рвало легкие, а сердце стучало повсюду. Руки, ноги, голова — все было наполнено ЕГО сумасшедшим клекотом, готовым разорвать ее на тысячу мелких частей. Лиза цеплялась за любимые плечи руками, запускала пальцы в ЕГО густые волосы и молила не останавливаться, совсем перестав понимать, что давно уже миновала черту предела, через которую они никогда прежде не осмеливались перешагнуть. Она была в эпицентре огненного вихря, гудящего, воющего, улетающего тысячью мерцающих искр в бескрайнее темное небо, все остальное для нее уже перестало быть важным и просто-напросто перестало существовать…

— Эй, малыш! — ЕГО губы скользнули по ее влажной от пота щеке и опустились чуть ниже. — Как ты?

— Я?! — Лиза чуть приоткрыла глаза, тут же возблагодарив бога за кромешную темноту в палатке, и попыталась натянуть на себя край спальника. Ночной холодный воздух неприятно обдувал голую кожу, и она покрылась крупными мурашками. — Я в порядке. А ты как?

— Все хорошо? — вновь озабоченно поинтересовался ОН, пропустив ее вопрос мимо ушей. — Тебе не было больно?

— Говорю же, что все хорошо. — Ей вдруг сделалась неприятной ЕГО забота, да и само ЕГО присутствие рядом мешало. Почему-то именно сейчас ей захотелось остаться одной, полежать немного, свернувшись клубком, и немного подумать о том, что произошло. — Извини, мне нужно одеться и прибрать здесь немного, а то Лариска…

— Твоя Лариска вернется, дай бог, под утро. — В его голосе отчетливо зазвучали обиженные нотки. — И одеваться тебе пока что ни к чему… я так думаю, если, конечно же, ты меня не обманываешь и с тобой действительно все в порядке.

— А что со мной может быть не так? — спросила Лиза и сама поразилась тому раздражению, которое прорвалось в ее вопросе.

ЕГО руки тут же нашарили ее в темноте, отшвырнули в сторону край спальника и с силой прижали к себе.

— Девочка моя, что-то не так. Я это чувствую. Тебе было больно?

— Нет, почти нет. Я даже не почувствовала боли. Странно, наверное, да? — Лиза вздрогнула от того, каким вдруг большим и чужим ей показалось его обнаженное тело, почему-то она раньше этого не замечала.

— Нет, ничего странного в этом нет, малыш. — Его пальцы едва ощутимо пробежались по ее позвоночнику, скользнули по ее шее, чуть коснулись щеки и тут же крепко ухватились за ее затылок. — Ты… ты такая необыкновенная девочка. В тебе столько страсти, малыш… Это так… волнующе и прекрасно… Я даже не ожидал, что ты так порывиста. И ты… моя, малыш! Моя и ничья больше…

ЕГО голос опять начал делать свое дело, обволакивая ее сознание разрушающей барьеры патокой и вновь делая ее безвольной и послушной. Все опять стало неважным: и то, что время возвращения ребят в лагерь неминуемо приближается, и то, что ее просили хотя бы вскипятить чаю к их возвращению и ей нужно обязательно успеть все сделать, и то, что ей придется смотреть в глаза Сашке, разговаривать с ним и делать вид, что все так же, как и всегда. А ведь так, как всегда, уже не будет: она теперь чужая и Сашиной уже не станет никогда…

Лиза выбралась из палатки и, зябко ежась от ночной свежести, побрела к почти потухшему костру. Присев на корточки, она разгребла тлеющие угли, набросала сверху хворост и, дождавшись, когда пламя займется, принялась укладывать дрова. Костер разгорелся в считаные минуты. Пламя загудело и тут же взметнулось огненными языками вверх, осветив место их стоянки, — стало не так холодно и противно. Теперь нужно было начать что-то делать, чтобы отвлечься, и не мучаться, и ни о чем таком не думать…

Лиза налила в большой котелок воды и с третьей попытки повесила его над огнем. Ополоснула чашки, хотя особой нужды в этом не было — они всю посуду после ужина помыли. Расставила их на низком столе, который ребята соорудили из тонких осиновых жердей уже после ужина. Вытащила из пайкового рюкзака буханку черного хлеба и принялась нарезать ее крупными ломтями. Потом открыла банку паштета и обильно намазала каждый кусок, снова слепив их между собой и уложив в целлофановый пакет до возвращения ребят. Что еще можно было сделать, чем их порадовать, она не представляла. Начать варить макароны? Можно, конечно, но нужно было это дело начинать еще с час назад. Теперь она уже наверняка не успеет. Суповые пакеты залить кипятком сможет каждый сам себе, когда вернется. Ей этого делать не следует: все безнадежно остынет.

Скорее бы уже, что ли, они возвращались! Загалдели бы, заорали все разом, обсуждая ночное блуждание по лесу. И хоть немного отвлекли бы ее от мыслей о том, о чем думать сейчас было так больно…

Об этом, кстати, ОН ее спросить и позабыл. О том, как ей было с ним, ОН выспрашивал очень подробно и долго, а вот о том, как ей будет потом, ОН поинтересоваться подзабыл. А потом ей стало как-то не очень… И не то чтобы ее начали глодать угрызения совести, но нет-нет да и просачивалась в мозг мыслишка: а оно ей было надо?..

— Урод, скотина, убью!!!

Вопль, который не мог исторгнуть никто, кроме Звонарева, раздался в тишине ночного леса так внезапно и в такой неожиданной близости от нее, что Лиза сильно вздрогнула всем телом и тут же резко подскочила со стульчика. Сердце вдруг подпрыгнуло, упало куда-то вниз и тут же забилось о ребра пойманной птицей. Что это она так разволновалась? Ну орет, и что с того? Он с первой минуты повел себя, мягко говоря, неадекватно. Почему, спрашивается, она так всполошилась? Уж не с того ли, что уродом Звонарев никого, кроме Новикова, обозвать не мог? Представить себе Звонарева «строящим» Мишу с Виктором оказалось затруднительно. Оставался Сашка. Чем же он навлек на свою голову такой гнев? В том, что Звонарев гневался, сомневаться не приходилось. Он одним из первых выскочил из кустов на поляну и, особо не выбирая выражений, принялся на чем свет стоит ругать Новикова.

— Что-то случилось? — осторожно спросила Лиза, когда Звонарев, покрыв Новикова вдоль и поперек, уселся за стол и схватил в руки кружку с заваренным Лизой чаем. — Отчего ты такой?

— А оттого! — снова заорал Серега и тут же запахнулся плотнее в куртку, нахохлился, сделавшись похожим на огромного обиженного воробья. — Мы из-за этого урода ничего не смогли сделать. Ему были переданы все ориентиры. Витька, прикинь, Ларке шепнул, что и как, по секрету. А этот лох… Ну не могу даже, блин!.. А он, оказывается, всю ночь вокруг вот этого места нас водил, сволочь!!! Зачем, спрашивается?!

— Не знаю. — Лиза потянулась к своей кружке, но на полпути замерла, внезапно начав понимать, зачем понадобилось Сашке этой ночью кружить вокруг лагеря, скомкав тем самым их участие в соревнованиях по ночному ориентированию.

— Вот и никто не знает! А этот гад врет как заведенный, что будто бы он заблудился! Какого хрена блудить, если я даже костер наш видел через стволы деревьев? Потом вообще слинял куда-то, и мы с Ларкой его с полчаса под сосной дожидались, как лохи последние. Замерзли, жрать захотели, а уйти не могли. Вдруг, думаем, этот урод явится, а нас нет… Щас придет, я ему в морду дам, точно!

— А где он сейчас? — До кружки с чаем Лиза так и не дотянулась, сунула руки в рукава куртки и замерла в ожидании ответа.

— Ждет результатов, козел. Лариска с ним осталась, они о чем-то там вдвоем шушукались. У нее свой интерес, понятное дело. А я за фиг должен был пострадать?! Вот ты скажи, Лизка, на хрена мне такой расклад?! Я же отправился в этот поход с одной-единственной целью, а мне тут все подряд карты мешают! Ну, сейчас он явится, я ему…

Звонарев моментально проглотил бутерброд с паштетом, выпил чай и со злобным кряхтением полез в палатку. Лиза осталась сидеть у стола, не зная, что ей уместнее всего сейчас сделать. Зарыдать в полный голос или начать собирать вещи и убираться отсюда подобру-поздорову? Если честно, ей остро хотелось как первого, так и второго.