Мой ответ – нет Коллинз Уильям
Тут — в крайней степени волнения, овладевшего ею, — миссис Элмазер вдруг остановилась.
Первым впечатлением Албана было то, что служанка, может быть, лишилась чувств. Он наклонился и мог только рассмотреть фигуру, еще сидящую на стуле. Он спросил, не больна ли она.
— Нет.
— Почему вы не продолжаете?
— Я закончила, — ответила несчастная служанка.
— Неужели вы думаете, что можете обмануть меня, — возразил он сурово. — Что просила вас мисс де Сор сказать ей? Вы обещали довериться мне. Сдержите ваше слово.
— Примите во внимание, что я очень расстроена, — жалобно сказала миссис Элмазер. — Куда девалось мое мужество? Что разбило меня таким образом? Пощадите меня, сэр.
Он не хотел слушать.
— Эта гнусная попытка напугать вас может повториться, — напомнил он. — Вы плохо знаете меня, если думаете, что я могу позволить продолжаться этому.
Она сделала последнее усилие разжалобить его.
— О, сэр, я считала вас добрым человеком, а разве так поступают люди добрые? Вы говорите, что вы друг мисс Эмили. Не приставайте ко мне — ради мисс Эмили.
— Эмили! — воскликнул Албан. — Разве она замешана в этом?
Голос его переменился и сделался нежен.
— Мисс Эмили замешана в этом, — созналась миссис Элмазер.
— Каким образом?
— Все равно каким.
— Для меня не все равно.
— Говорю вам, сэр, что мисс Эмили не должна знать этого до самой своей смерти!
— Эмили узнает, — сказал Албан, — если мисс де Сор все-таки принудила вас сказать ей то, что она желала узнать. Уверены ли вы, что не выдали тайну, когда она показала вам фигуру и угрожала вам?
— Я скорее бы умерла!
— Ваша тайна для меня не тайна, — вздохнул он.
— Вы лжете!
— Я говорю правду.
— Я вам не верю! Я не смею верить вам!
— Выслушайте меня. Ради счастья Эмили, выслушайте меня. Я читал об убийстве в Зиланде.
— Убитый был тезка ее отца, — испуганно запротестовала миссис Элмазер.
— Это был ее отец. Сидите на месте. Нечего пугаться. Я знаю, что Эмили неизвестна страшная смерть ее отца. Я знаю, что вы и ваша покойная госпожа скрывали это от нее. Я знаю, что любовь и сострадание служат вам извинением в том, что вы обманывали ее, и обстоятельства благоприятствовали обману. Миссис Элмазер, душевное спокойствие Эмили так же дорого мне, как и вам! Я люблю ее больше моей жизни. Спокойны ли вы теперь?
Он понял, что она плачет; это было для нее самое лучшее облегчение. Когда служанка наплакалась вдоволь, он помог ей встать. Теперь не о чем было больше говорить. Оставалось только проводить ее до дому.
— Я могу дать вам совет, прежде чем мы расстанемся, — сказал он, — вы должны сейчас же оставить мисс де Сор. Ваше здоровье будет достаточным предлогом. Предупредите ее немедленно.
Миссис Элмазер затравленно вздрогнула, когда Албан напомнил о Франсине. Мысль увидеть опять Франсину была ей противна. Албан сказал служанке, что достаточно написать. Часы на деревенской колокольне пробили одиннадцать, когда Албан и миссис Элмазер поднялись на ступени террасы.
Минуту спустя другая особа ушла из сада по тропинке, которая вела к дому. Албан слишком поздно принял меры предосторожности. Запах табака указал Франсине путь. Последнюю четверть часа она слушала разговор учителя со служанкой, спрятавшись между деревьями.
Глава XXXVI
Перемена воздуха
Обитатели Незервудса вставали и ложились рано. Когда Албан и миссис Элмазер пришли к задней двери дома, они нашли ее запертой. Весь дом спал.
Только за решетчатой ставней балконного окна гостиной Франсины горела лампа.
— Пройдем с парадного входа, — предложил Моррис как можно тише.
Служанка кивнула. Им не удалось войти незамеченными. Когда дверь была отворена, внезапно оказавшаяся в зале добрая мисс Лед уставилась на Албана и миссис Элмазер с самым искренним недоумением. Потом ей сделалось смешно. Она расхохоталась.
— Заприте за собой дверь, мистер Моррис, — сказала она, — и будьте так добры, объясните мне, что это значит? Уж не давали ли вы урок рисования при свете звезд?
Миссис Элмазер пошатнулась.
— Я ослабла и у меня кружится голова, — сказала она, — позвольте мне лечь в постель.
Мисс Лед тотчас пошла за ней.
— Пожалуйста, простите меня! Я не обратила внимания на то, что вы больны, — объяснила она. — Что могу я сделать для вас?
— Очень вам благодарна; мне ничего не нужно, кроме тишины. Желаю вам спокойной ночи.
Албан пошел за мисс Лед в ее кабинет. Они не успели ничего сказать друг другу — раздался стук. Франсина, незаметно вернувшаяся в свою комнату через балконное окно, неожиданно явилась к наставнице.
— Мне стыдно, мисс Лед, беспокоить вас в такое время. Моим единственным извинением служит то, что я очень беспокоюсь о миссис Элмазер. Если она действительно нездорова, к несчастью, этому причиной я.
— Каким образом, мисс де Сор?
— Мне кажется, я испугала ее совершенно неумышленно, когда мы разговаривали в моей комнате. Она вдруг выбежала вон. Я думала, что она побежала в свою спальню. Я не имела ни малейшего понятия, что она в саду.
К этому ложному заявлению примешивалась доля правды. Франсина действительно думала, что миссис Элмазер ушла к себе. Найдя комнату пустой и не отыскав беглянку нигде в доме, Франсина испугалась и пошла осматривать сад с тем результатом, о котором уже упоминалось. Скрыв это обстоятельство, она лгала так искусно, что и Албана обманула так же легко, как и мисс Лед. Давая подробные объяснения и помня, что она находится в присутствии Албана, Франсина держала себя в строгих границах истины. Не моргнув глазом, она уверила всех, что миссис Элмазер приняла ее легкомысленные слова за серьезный разговор. Франсина ушла с раскаянием, приложив носовой платок к сухим глазам, и тогда Албан с некоторой сдержанностью вернулся к тому, что произошло между ним и миссис Элмазер.
— Испуг бедной старушки имел один хороший результат. Она готова наконец сознаться, что больна, и думает, что отчасти тому причиной здешний воздух. Я посоветовал ей уволиться. Нельзя ли ей отделаться от обычной отсрочки и не предупреждать за месяц мисс де Сор, что она оставит ее?
— Ей нечего беспокоиться на этот счет, — ответила мисс Лед. — Я так устроила, что достаточно предупредить за неделю. Я завтра поговорю с Франсиной.
Мисс Лед сдержала слово. Миссис Элмазер была свободна. Правда, осталось одно затруднение. Служанка не могла сама отправиться в длинный путь к месту своего рождения, в Камберленд; а квартира ее в Лондоне была сдана. Мисс Лед, побуждаемая благоразумием и добротой, написала Эмили и просила скорого ответа.
Позднее, в этот же день, Албана позвали к миссис Элмазер. Он нашел ее, с нетерпением желающую узнать, о чем он вчера говорил с мисс Лед.
— Остереглись ли вы, сэр, упоминать о мисс Эмили?
— Я особенно остерегался; и даже и не намекнул на нее.
— Мисс де Сор говорила с вами?
— Я не дал ей такой возможности.
— Она упрямая — она может постараться.
— Если так, я прямо выскажу ей свое мнение о ней.
Затем миссис Элмазер пожелала знать, каким образом Албану стало известно об ужасной смерти отца Эмили. Не пугая ее бесполезным упоминанием о докторе Олдее и о мисс Джетро, Албан отвечал на ее вопросы безо всякой сдержанности. Удовлетворив свое любопытство, служанка не выказала желания продолжать этот разговор. Она указала на кота мисс Лед, спавшего возле пустого блюдечка.
— Грешно, мистер Моррис, желать быть на месте Тома. Он не заботится о своей прошлой и будущей жизни. Ах, если бы я могла вот так выпить свое молоко и просто заснуть! Мисс Лед выпросила мне свободу, а я не знаю, куда мне ехать отсюда.
— Последуйте примеру Тома, — посоветовал Албан. — Пользуйтесь сегодняшним днем и не думайте о завтрашнем.
Завтра настало и оправдало философию Албана. Эмили ответила на письмо мисс Лед по телеграфу:
«Сегодня я уезжаю к Сесилии в Монксмур-Парк в Хантсе. Не возьмется ли миссис Элмазер присматривать за коттеджем в мое отсутствие? Я уезжаю, по крайней мере, на месяц. Все для нее приготовлено, если она согласится».
Миссис Элмазер с радостью приняла предложение. С искренней признательностью простилась она с мисс Лед, но никоим образом нельзя было уговорить ее проститься с Франсиной.
— Сделайте мне еще одно одолжение, мисс Лед, не говорите мисс де Сор, когда я уезжаю, — просила служанка.
Не зная причины, возбудившей такую злопамятность, мисс Лед возражала.
— Мисс де Сор приняла мой выговор с раскаянием; она искренно сожалела, что так необдуманно напугала вас. И вчера, и сегодня она осведомлялась о вашем здоровье. Полноте! Не сердитесь — проститесь с нею.
Ответ миссис Элмазер был категоричен:
— Я прощусь по телеграфу, когда приеду в Лондон.
Последние слова служанки к Албану несли в себе нескрываемую тревогу:
— Если можете это сделать, сэр, не давайте им сходиться.
— Вы говорите об Эмили и мисс де Сор?
— Да.
— Чего вы боитесь?
— Я не знаю.
— Благоразумно ли это, миссис Элмазер?
— Может быть, нет. Я знаю только, что я боюсь.
Она уехала в экипаже. Албану было еще рано идти в класс. Он остался на террасе.
Моррис был так погружен в свои мысли, что не заметил Франсины. Она вдруг вышла из своей комнаты и заговорила с ним.
— Не знаете ли вы, мистер Моррис, почему миссис Элмазер уехала, не простившись со мной?
— Она, вероятно, боялась, мисс де Сор, что вы сделаете ее жертвой другой шутки.
Франсина пристально посмотрела на него.
— Вы имеете какую-нибудь особенную причину говорить со мной таким образом?
— Кажется, я вам не нагрубил.
— Я не это хочу сказать. Вы, кажется, испытываете отвращение ко мне. Я желала бы знать, почему.
— Я не люблю жестокость — а вы поступили жестоко с миссис Элмазер.
Франсина опять посмотрела на него.
— Должна ли я понять, что мы враги? — спросила она.
— Вы должны понять, — ответил он, — что человек, работающий у мисс Лед, не может откровенно выражать свои чувства ее девицам.
— Значит ли это, мистер Моррис, что мы враги? — упрямо повторила Франсина.
— Это значит, мисс де Сор, что я учитель рисования в этой школе и должен идти в класс.
Франсина вернулась в свою комнату, разрешив единственное сомнение, смущавшее ее. Было ясно: Албан Моррис не знает, что она подслушала его разговор с миссис Элмазер. Ее любопытство и самодовольство были равно удовлетворены — она наконец восторжествовала над миссис Элмазер и осталась довольна этим торжеством. Пока Эмили оставалась ее другом, открывать страшную тайну было бы бесполезной жестокостью. Конечно, между ними была холодность. Но Франсина — под влиянием магнетического влечения к Эмили — не скрывала от себя, что в этом виновата она сама.
«Я все могу поправить, когда мы встретимся в Монксмур-Парке», — думала она.
Она раскрыла свою письменную шкатулку и написала коротенькое и любезное письмо к Сесилии.
Глава XXXVII
Вас ожидает дама, сэр
Зоркие глаза Албана в первый раз изменили ему. Никто не получил выговора; девицы болтали, хихикали, рисовали карикатуры на полях бумаги так свободно, как будто учителя не было в комнате. Действительно, Моррис не мог преодолеть своей рассеянности.
Когда учитель выходил из класса, служанка сказала ему, что сын его квартирной хозяйки ждет в передней.
— Зачем ты сюда прибежал? — спросил он мальчишку.
— К вам приехала дама, сэр!
Мальчик подал визитную карточку, на ней стояло: «Мисс Джетро».
Нежданная гостья приехала по железной дороге и ждала в квартире Албана.
— Беги скажи, что я сейчас буду, — приказал Моррис пареньку.
Дав это поручение, он постоял какое-то время со шляпой в руке — буквально вне себя от изумления. Просто невозможно было угадать, зачем его желает видеть мисс Джетро, а между тем с обычным упорством человеческой натуры он все спрашивал себя, что ей нужно от него, до той последней минуты, пока не отворил дверь своей гостиной.
Мисс Джетро встала и поклонилась ему с такой же грациозностью и с таким же изящным спокойствием в обращении, которые приметил доктор Олдей. Ее черные грустные глаза устремились на Албана с кротким участием. Слабый румянец, ожививший на минуту поблекшую красоту ее лица, опять исчез — и лицо сделалось бледнее прежнего.
— Не могу скрыть, — начала она, — что беспокоить вас меня побуждают затруднительные обстоятельства.
— Могу я спросить, мисс Джетро, о каких обстоятельствах вы говорите?
— Вы забываете, мистер Моррис, что я оставила школу мисс Лед таким образом, который дает право посторонним сомневаться во мне.
— Говоря как один из этих посторонних, — ответил Албан, — я не могу не чувствовать, что не имею никакого права составлять себе мнение о том, что касается только мисс Лед и вас.
Мисс Джетро поклонилась с серьезным видом.
— В таком случае, я прошу вас принять меня в интересах мисс Эмили Браун. Я могу сказать вам, что я не имела ни малейшего намерения беспокоить вас, пока этого не посоветовал доктор Олдей. Я написала ему; и вот его ответ. Прошу вас прочесть.
Албан повиновался.
Ответ доктора гласил:
«Милостивая государыня, ваше письмо было препровождено ко мне. Я провожу осень на дальнем западе Корнуэла. Впрочем, будь я дома, это не составило бы разницы. Я просил бы позволения отказаться от всяких разговоров с вами о мисс Эмили Браун по следующим причинам: во-первых, хотя я не могу сомневаться в вашем искреннем участии к этой молодой девице, мне не нравится таинственность, с какою вы выказываете это участие. Во-вторых, когда я приехал к вам по вашему адресу в Лондон, после того как вы были у меня, я узнал, что вы бежали».
Дойдя до этого места, Албан решил возвратить письмо.
— Неужели вы хотите, чтобы я продолжал читать? — спросил он.
— Да, — отвечала она спокойно. — Если вы дочитаете до конца — а потом послушаете, что я вам скажу, — вы можете сами решить: положиться на меня или нет.
Албан вернулся к письму.
«Я имею причины думать, что вы поступили учительницей в школу мисс Лед, используя фальшивые документы, и прямо говорю вам, что не решаюсь верить каким бы то ни было заявлениям, которые вы пожелаете сделать. В то же время я не должен допускать, чтобы мои предубеждения (как вы, вероятно, назовете их), помешали интересам мисс Эмили — если ее благополучие действительно зависит от вашего вмешательства. Учитель рисования в школе мисс Лед, мистер Албан Моррис, знает все, что знаю я о делах мисс Эмили, и даже более предан ей, чем я. Все, что вы хотели сказать мне, вы можете сказать ему — с тем преимуществом, что он, может быть, поверит вам».
Этим письмо кончалось. Албан молча вернул его. Мисс Джетро указала на слова:
«Мистер Албан Моррис знает все, что знаю я о делах мисс Эмили».
— Это правда? — спросила она.
— Совершенная.
— Я не жалуюсь, мистер Моррис, на жесткие выражения в этом письме, вы свободны думать, что я заслуживаю их. Я могла бы представить объяснения, которые, может быть, удовлетворили бы вас, доказав, что доктор Олдей перетолковал мои поступки в дурную сторону, он не знал причин, руководивших мною. Припишите это гордости или нежеланию бесполезно отнимать у вас время — я не стану защищаться. Я предоставляю вам право решить, может ли женщина, показавшая вам это письмо и желающая сказать нечто важное, быть такой низкой, чтобы солгать.
— Скажите мне, что я могу для вас сделать, мисс Джетро, и будьте уверены заранее, что я не сомневаюсь в вашей искренности, — отвечал Албан.
— Цель моего приезда заключается в том, чтобы убедить вас повлиять на мисс Эмили Браун…
— Для чего? — перебил Албан.
— Для ее собственной пользы. Несколько лет тому назад я случайно познакомилась с человеком, который сделался знаменитым проповедником. Вы, может быть, слышали о мистере Майлзе Мирабеле?
— Слышал.
— Недавно я вновь видела его, — продолжала мисс Джетро. — Он сказал мне, что его познакомили с молодой девицей, бывшей ученицей мисс Лед, дочерью мистера Вайвиля, владельца Монксмур-Парка. Он сделал визит мистеру Вайвилю и получил приглашение погостить в его доме. День приезда назначен на понедельник пятого числа будущего месяца.
Албан слушал — не понимая, что интересного в том, куда приглашен мистер Мирабель. Следующие слова мисс Джетро все ему разъяснили.
— Вам, может быть, известно, что мисс Эмили Браун очень дружна с мисс Сесилией Вайвиль. Она будет в числе гостей в Монксмур-Парке. Умоляю, заставьте ее не принимать приглашения мисс Вайвиль, пока оттуда не уедет мистер Мирабель.
— Почему я должен это сделать, мисс Джетро?
— Я не смею сказать вам — почему.
— Вы не можете ожидать, чтобы я удовольствовался таким ответом. Разве мистер Мирабель так опасен?
— Я ничего не говорю против него.
— Мисс Эмили знакома с ним?
— Нет.
— Разве он такой человек, с которым ей неприятно будет познакомиться?
— Напротив.
— И вы надеетесь, что я помешаю ей встретиться с ним! Будьте рассудительны, мисс Джетро.
— Я могу только убеждать вас, мистер Моррис. Уверяю вас, что я говорю с самым искренним участием к мисс Эмили. Вы все еще отказываетесь сделать это для нее?
— Я избавлен от необходимости отказаться, — ответил Албан. — Теперь уже нельзя удержать ее. Она уже уехала в Монксмур-Парк.
Мисс Джетро хотела встать — и опять опустилась в кресло.
— Воды! — сказала она слабым голосом.
Выпив стакан до последней капли, она немного пришла в себя. Ее маленький дорожный мешок лежал на полу возле нее. Она взяла указатель железных дорог; пальцы ее дрожали, и она не могла найти страницу с расписанием.
— Помогите мне, — сказала она, — я должна вернуться в Гемпшир с первым поездом.
— Чтобы видеть Эмили? — спросил Албан.
— Это бесполезно! Вы сказали сами — теперь нельзя уже удержать ее. Справьтесь с указателем.
— Какое место должен я найти?
— Вель-Реджис.
Албан нашел. Поезд уходил через десять минут.
— Вы не в состоянии ехать так скоро, — заметил он.
— В состоянии или нет, а я должна видеть мистера Мирабеля — я должна постараться разъединить их, обратившись к нему.
— С надеждой на успех?
— Без надежды — и безо всякого участия к нему самому. Все-таки я должна попытаться.
— Из желания сделать пользу Эмили?
— Из желания загладить вину.
— Перед Эмили?
— Перед памятью отца Эмили.
Этот странный ответ изумил Албана. Прежде чем он успел спросить объяснения, мисс Джетро оставила его.
В таких крайних обстоятельствах человек, даже более находчивый, чем Албан Моррис, стал бы в тупик. Странный разговор, только что кончившийся, привел его в такое недоумение, что он стоял у окна своей комнаты и спрашивал себя (как будто он был самый малодушный человек на свете): «Что мне делать?»
Книга третья
Открытие
Глава XXXVIII
Танцы
Окна в длинной зале в Монксмуре отворены в оранжерею. Растения и цветы освещаются полной и яркой луной. Тревожные тени соседствуют с полосами света от ламп в комнатах. Шумит фонтан. Соперничая с его музыкальным журчанием, поют соловьи. Иногда слышится смех молодых женщин — а иногда мелодия вальса. Молодые монксмурские гости танцуют.
Эмили и Сесилия одеты одинаково: в белых платьях, с цветами в волосах. Франсина выделяется великолепным контрастом ярких красок и объявляет о своем богатстве блеском брильянтов и мягкой прелестью жемчуга. Мисс Плим (дочь ректора) толста, бела и счастлива, она необыкновенно весела, стан ее не поддается тугому корсету, и она весело танцует. Мисс Дарнавей (дочь небогатого офицера) составляет совершенную противоположность мисс Плим. Судьба определила ей тяжелую долю в жизни — место главной няни в ее семье. В минуты задумчивости она думает о маленьких братьях и сестрах и спрашивает себя, кто утешит их, когда они расплачутся, и расскажет им сказки перед сном, пока она веселится в приятном деревенском доме.
Добросердечная Сесилия, помня, как мало удовольствий имеет ее молодая приятельница, и зная, как хорошо она танцует, не позволяет ей оставаться без кавалера. Тут есть три неоцененных молодых человека, превосходные танцоры. Члены разных семейств, они, однако, необыкновенно похожи друг на друга. У них у всех одинаково румяные лица, усы соломенного цвета, полные щеки, рассеянный взгляд и низкие лбы; и с одинаковой серьезностью ведут они одинаково глупый разговор. На диванах, друг против друга, сидят два гостя, не присоединившиеся к другим пожилым людям, играющим в карты в другой комнате. Один — сонный, пожилой, счастливый обладатель большой земельной собственности, обладающий еще более счастливой способностью пить знаменитый портвейн мистера Вайвиля, не опасаясь подагры. Другой человек — доверенный советник и искренний друг каждой молодой девицы в доме. Нужно ли называть преподобного Майлза Мирабеля?
Он сидит, как на троне, с каждой стороны его есть место для прекрасных поклонниц. Его убедительные поучения не только слышатся, но и чувствуются; он имеет невинную привычку ласкать молодых девиц. Одна его рука обнимает талию мисс Плим, а другая — талию Франсины.
— Я делаю это везде, — говорит он невинно, — почему же не делать этого и здесь?
В самом деле, почему — с этим нежным цветом лица и этими прелестными голубыми глазами, с этими великолепными золотистыми волосами, падающими на его плечи, и бородой, спускающейся на грудь? Мистер Мирабель привлекательный собеседник. Он — олицетворенная веселость. Он смотрит благоприятно на все. По своему кроткому характеру, он никогда никому не противоречит.
Он держал пари с Эмили — не на деньги, даже не на перчатки, а только на цветы, — что рассмешит мисс Дарнавей, и выиграл пари. Цветы Эмили красуются в его петлице.
К Франсине подходит очередной танцор. Она не очень охотно позволяет уговорить себя. Ее место на время остается свободным. Мисс Плим пользуется удобным случаем посоветоваться с искренним другом дам.
— Любезный мистер Мирабель, скажите мне, что вы думаете о мисс де Сор?
Любезный мистер Мирабель дает очаровательный ответ. Привычки молодых девиц ему известны.
— Я вижу в мисс де Сор решимость мужчины, умеряемую кротостью женщины. Когда эта девушка выйдет замуж, ее муж — употребить мне пошлое выражение? — окажется у нее под башмаком. Самое интересное, мисс Плим, состоит в том, что, ему будет приятно такое положение, и если меня пригласят на свадьбу, я скажу с сердечной искренностью, что ее избранник — достойный зависти человек!
Мисс Плим была отозвана к фортепиано. На ее место села Сесилия — и, разумеется, стан ее точно также был обвит.
— Как вам нравится мисс Плим? — тотчас спросила она.
Мистер Мирабель улыбнулся и показал превосходные зубы.
— Я только что думал о ней. Мисс Плим так мила, полна, в ней есть что-то успокоительное, семейное, это настоящая дочь пастора. Вы любите ее? Помолвлена она с кем-нибудь? В таком случае — это между нами, милая мисс Вайвиль, — духовное лицо должно быть осторожно: я могу признаться, что и я в нее влюблен.
К дивану, запыхавшись, в сопровождении своего кавалера, умолявшего ее сделать еще один тур, подошла Эмили. Сесилия воспользовалась присутствием свободного молодого человека, взяла его за руку и увела к бедной мисс Дарнавей, сидевшей одиноко в углу и думавшей о детской в доме.
Всеобладающая рука мистера Мирабеля в первый раз сделалась рукой нерешительной — Эмили воспротивилась ненавязчивому проявлению дружелюбия пастора и попросила не трогать ее.
— Нет, мистер Мирабель, оставьте это для других. Вы не можете себе представить, какой смешной имеют вид девицы, когда вы их так обнимаете.
Первый раз в жизни преподобный светский и находчивый человек не нашел, что ответить. Почему?
По простой причине. Он тоже почувствовал магнетическое влечение к привлекательному созданию, которое любили все. Мисс Джетро потерпела двойную неудачу. Ей не удалось разъединить их; Эмили и мистер Мирабель сделались добрыми друзьями. Блистательный пастор беден; его интересы требуют брака по расчету; он пленил наследниц двух богатых отцов, мистера Вайвиля и мистера де Сора. Он осознает, что эта очаровательная, но небогатая девушка — не его партия.
Эмили со своей стороны чувствовала влечение совсем иного рода. В Монксмуре она опять сделалась счастливой; а мистера Мирабеля нашла самым приятным и интересным человеком, с каким когда-либо ей случалось встречаться. После бессонных ночей, проведенных у постели умирающей тетки, и скучных одиноких недель, последовавших затем, жить в этом новом мире роскоши и веселости было все равно что избавиться от ночной темноты и греться на ярком дневном свете.
— Теперь, когда ваша рука находится на надлежащем месте, преподобный сэр, — продолжала Эмили, — я могу сознаться, что нет правила без исключения. Моя талия к вашим услугам, когда мы будем вальсировать.
— Именно этого не может случиться, — ответил Мирабель с тем привлекательным чистосердечием, которое привлекало к нему столько друзей. — Краснея, сознаюсь, что вальсирование нагоняет на меня дурноту и заставляет нюхать спирт. Другими словами, любезная мисс Эмили, вальсирует комната, а не я. Я не могу смотреть на вальсирующих без того, чтобы у меня не закружилась голова.
— Вы обещали мне высказать откровенное мнение о Сесилии, — напомнила ему Эмили, — и еще этого не сделали.
Друг девиц вздохнул:
— Я думаю не о ней; я могу думать только о вас.
Эмили подняла глаза и весело и нежно посмотрела на мистера Мирабеля. Это была первая попытка пококетничать. Ей захотелось начать самую интересную для девушки игру — игру в любовь. Сесилия, занимаясь с нею в спальне болтовней, столь дорогой сердцу двух приятельниц, как-то шепнула: «Мистер Мирабель восхищается вашей фигурой; он называет вас „Венерой Милосской в миниатюре“».
— Вы можете думать только обо мне, — кокетливо повторила Эмили. — А не сказали ли вы этого же девице, которая только что сидела на моем месте, и не скажете ли того же первой после меня?
— Для других — только одни комплименты! — воскликнул пастор.
— А для меня что же, мистер Мирабель?
— Признание!
Эмили удивил тон его ответа. Он как будто говорил серьезно; не осталось ни малейшего признака непринужденной веселости в его обращении. Лицо его выражало беспокойство, которого Эмили еще не видела в нем.
— Вы верите мне? — спросил он шепотом.
Глаза его придали ответу чувство, в котором ошибиться было нельзя. Эмили отвернулась и приметила Франсину. Мисс де Сор перестала танцевать и смотрела с заметным вниманием на Эмили и Мирабеля.
Читать бесплатно другие книги:
