Охота на медведя Катериничев Петр
— Ну твой Медведь, какая разница?! Все знают тебя. Здесь нужна была ювелирная работа, а он — грохнул. Знаешь, что будет дальше?
— Догадываюсь.
— Головы полетят по полной программе. Твоя — первая. Прокуратура, безопасность, кредиторы... Твоя компания — банкрот... И все наши тебя списали: ты же кинул всех на такие деньги, что подумать жутко... — Марк закрыл глаза, произнес тихо:
— Я рискую, встречаясь с тобой.
— Марк...
— Погоди, Борис. Помнишь, когда несколько лет назад коллективно решили меня подставить... Вступился ты один. Почему, Борис?
— Не люблю, когда людей бьют, особенно шоблой.
— Именно это сейчас собираются проделать с тобой. — Марк вздохнул. — Тебе нужно сваливать, Борис. С концами.
— Считаешь, это единственный выход?
— Это единственный разумный выход.
— Спасибо, Марк. Я подумаю.
* * *
Человек сидит за столом. Кивает, слушая собеседника, но оттого — еще больше напоминает манекен.
— Похоже, обвал рынка приобрел неуправляемый характер. Стал лавинным. Все держатели избавляются от акций.
— Похоже или приобрел?
— Приобрел. Остановить падение может разве что Господь Бог.
— С этим игроком мы не играем. Я хочу знать о реальных опасностях.
— Забеспокоились владельцы промышленных гигантов Урала, Сибири, средней полосы.
— Им что за дело?
— Дрогнули и их курсы: мелкие заказы они размещали по всей России на тех предприятиях, что сейчас сыплются. Да и общая конъюнктура такова.
— Они могут вступить в игру?
— На повышение? Нет. Для серьезного подъема нужно... пять-шесть миллиардов свободных денег.
— У них наберется и поболее.
— Но не в России и не сейчас. Да и... эти господа не привыкли рисковать своими деньгами.
— Когда процесс дойдет до нижней точки?
— Этого наверняка теперь не скажет никто.
— Мы сможем законсервировать кризис?
— Да. Если не будет существенных финансовых вливаний, ситуация замрет.
Останется добавить горсточку пепла: присыпать прах нашего уважаемого...
— А вот этого имени не стоит произносить нигде. И ни при каких обстоятельствах, — шелестяще сказал мужчина за столом.
Человек напротив помялся, поднял взгляд на босса:
— Что теперь будем делать с нашим Медвежонком? Ему пора покидать грешную землю: нельзя быть настолько не от мира сего.
— Рано. Безвременная смерть финансиста хороша лишь тогда, когда имеет воспитательное значение. Для оставшихся в живых. Пусть сначала спалит всю сумму.
— Он не финансист. Он игрок.
— Не важно. А важно, что такова любая смерть. — Мужчина развел губы в оскале, означающем улыбку:
— Оттого и люблю античные трагедии. Тогда люди помнили о смерти и знали толк в жизни.
— И смысл?
— А вот смысл этой жизни каждый выдумывает себе сам.
Глава 15
Поздний вечер. Олег устало застыл перед включенным монитором, закрыл глаза, и строки из «Бусидо сосинсю» пришли на память сами собой: «Тот, кто забывает о смерти, становится невнимательным, неосмотрительным и беспечным, ибо корень всех бед кроется в невнимании, изъяны и несовершенства завладевают воином, и тогда он беззащитен».
Гринев встряхнул головой и снова посмотрел на график-кривую на экране компьютера. Все нормально. А что тогда плохо? Что?
Телевизор был включен. Диктор считывал с суфлера текст хорошо поставленным баритоном:
«Беспрецедентное за последнее время падение курса акций российских предприятий на фондовом рынке не только вызвало озабоченность в деловых кругах, но и всколыхнуло общество. Мы взяли интервью у ряда известных политиков и парламентариев. Вот как прокомментировал происходящее член фракции „Новые регионы“ Василий Надыбин».
На экране — мясистое бритое лицо, кустистые брови: «говорящая голова», выдающая заданно-запрограммированные блоки раз и навсегда затверженных фраз.
«Американский империализьм все теснее затягивает удавку на шее трудового народа, а его прихвостни, демократы и банкиры, продолжают геноцид русских людей, чтобы завладеть нашим богатсвом. Мировые сионистские круги...»
Борис Михайлович Чернов даже не вошел, он буквально ворвался в кабинет. Он был взбешен. Взглянул на развалившегося в кресле Гринева, процедил сквозь зубы:
— Может, ты объяснишь мне, что происходит? Или — мне тебе объяснить?
— Игра. «Гусарская рулетка, опасная игра...» — напел Олег, добавил спокойно:
— Все идет по плану, Борис.
— По плану? По чьему плану?!
Гринев взвился с кресла, развернул монитор к Чернову:
— Да смотри же, Борис! Узнаешь фигуру? Это же «голова-плечи», перевернутая! Все будет вот так. — Олег жалом перьевой ручки показал завершение фигуры: ручка взлетела вверх, за край монитора.
— «Голова-плечи», говоришь? — Чернов едва сдерживал бешенство. Рука его прочерчивает неровную кривую вниз:
— Вот что будет дальше, Медведь! Ты понял?
Это — «собака Баскервилей»
, и она нас сожрет! — Закончил он жестко и твердо:
— Ты упал. Нужно вынимать деньги.
— Мы уже вломились на пять лимонов зелени. Есть смысл идти дальше.
— Я не самоубийца! А если тебе нравится играть в русскую рулетку, то это можно сделать проще и эффективнее! — Чернов приставил указательный палец к виску и щелкнул пальцами. Сел, прикрыл набрякшие веки, помассировал их подушечками пальцев, заговорил снова — холодно и спокойно:
— Ты не чувствуешь реальных финансовых потоков. Как ты говорил? «Мы слегка продавим рынок». Ты его не продавил. Ты его обрушил.
Олег сел за стол, произнес медленно и монотонно, глядя в глаза Чернову:
— Да. Обрушил. И сделал я это намеренно.
— Что?! — В лице Чернова смешались гнев, непонимание, недоумение, обида...
— Что ты сказал?
— Я убил рынок. Он будет падать еще дней пять. Ниже дна. Потом — станет подниматься. И тут мы ему должны помочь.
Чернов закрыл лицо руками:
— Ты хоть понимаешь, что ты нас слил? Себя, меня, контору? То, что ты кинул всех, — это бизнес; то, что ты кинул меня, — это что?
— Я тебя не кинул, Борис. Если я и ошибся в расчетах, то лишь в меньшую сторону. Когда мы подберем рынок, мы заработаем тысячу процентов.
Чернов смотрел теперь на Олега чуть склонив голову, с каким-то новым интересом. Продекламировал медленно, с расстановкой:
— Маленький мальчик нашел пулемет. Больше в деревне никто не живет. — Лицо его сделалось жестким, непроницаемым.
— Договорим завтра, партнер. Сегодня я слишком устал. Да и утро вечера мудренее.
Чернов остался в своем кабинет один. Некоторое время он невидяще смотрел на монитор, уголки рта опустились, как у обиженного ребенка. Чернов взял трубку телефона, набрал номер:
— Хакер у себя? Он мне нужен. Сейчас...
Автомобиль с Гриневым отъехал от конторы. Чернов увидел это из припаркованного недалеко от входа автомобиля с тонированными стеклами. За рулем был он сам. Рядом с ним сидел длинноволосый молодой человек в кожаной куртке. В ухе у него — подобие слухового аппарата.
— Он поехал к какой-то Марине. Думаю, задержится.
Чернов скривил губы:
— Может, задержится, а может... Нам следует спешить.
Длинноволосый пожал плечами, взялся за ручку дверцы.
— Я сказал — спешить, а не суетиться. Протокольные десять минут. — Хозяин — барин.
* * *
...Комнату Марины теперь укутывал вечерний свет: мягкий, теплый. Горели свечи. Олег принес огромный букет, Марина опустила его в вазу, полюбовалась, чуть отстранившись. Посмотрела на Гринева:
— А ты изменился. Или — это свет такой?
— Наверное, свет. В этом мире мало что меняется по существу.
— Нет, ты точно изменился.
— Дело делаю.
— Свое?
— Надеюсь.
Марина вдруг пригорюнилась, тряхнула волосами:
— Просто... ночью все другое. Или — кажется другим.
— Завтра переменится?
— Не знаю. Что может знать ветреная женщина про завтра?
— Ты — ветреная?
— Сегодня — да. Слово «ветер» прекрасно само по себе — в нем есть энергия, движение, воля. То, чего мне так не хватает в жизни. — Марина улыбнулась печально:
— Сегодня я ветреная. А ты... ты словно сияешь. И даже букет принес сиятельный, словно я — княжна. Глупость, а приятно.
Марина подошла к стереосистеме, поставила диск, закрыла глаза:
— Танцевать хочу. Жестокое танго. Танго с огнем. Музыка была огненной.
Страстной. Марина танцевала отрешенно, чуть склонив голову, ресницы — полуопущены. На скатерть упало несколько лепестков... Сквозь янтарную винную влагу мерцал огонек свечи... Мелодия лилась томно и влажно, словно в дальней амазонской ночи... А тени на стенах комнаты исполняли свой причудливый танец...
Все это Олег даже не замечал — чувствовал... Когда он засыпал, музыка еще продолжала звучать и комната была наполнена теплым светом догорающих свечей.
Девушка встала, прошла на кухню, закурила. Ее лицо то проявлялось в ночном черном стекле вместе с мерцающей оранжевой точкой, то — меркло.
— Если бы кто знал... — тихо произнесла Марина. — Если бы знал...
Лицо ее сделалось жалким, вымученная улыбка скривила губы. Марина встряхнула волосами, налила себе в большой фужер до краев водки, выпила единым духом, улыбка стала горькой. Марина подмигнула собственному мутному отражению:
— И кто поможет бедной девушке понять эту жизнь? Никто.
Глава 16
— Пора, — отрывисто бросил Чернов.
Вместе с длинноволосым они вышли из машины, обогнули здание — Чернов открыл черный ход своим ключом, — поднялись по лестнице, посвечивая под ноги узеньким лучом фонарика. Офис был пуст.
В темноте замерцал экран компьютера.
— Что мы ищем? — поинтересовался длинноволосый.
— Ключ-код к банковскому счету.
Длинноволосый деловито кивнул, ухмыльнулся:
— Я бы держал его в голове.
— Мой друг слишком эмоционален. А эмоции сжигают цифры. Особенно с восемью нулями.
Хакер застыл перед экраном; отблески искусственного света заплясали на его лице; колонки цифр отражались в темных зрачках, и длинноволосый в эту минуту казался просто придатком машины.
Цифры закончили свою свистопляску, выстроились в ровную колонку; высветилось и кодовое слово. Длинноволосый откинулся на стуле:
— Все.
— Подождите меня в холле, — велел Чернов. Он сел за клавиатуру, застучал по клавишам, напевая чуть фальшиво:
— На земле весь род людской... чтит один кумир священный... он царит над всей вселенной... тот кумир — телец златой... На экране появилась надпись: «Трансфер завершен».
Борис Михайлович растянул губы в вымученной улыбке:
— Ну вот и вся коррида.
Уже в машине Чернов передал хакеру пачку долларов. Тот пошуршал новенькими купюрами, хищно втянул ноздрями воздух:
— А говорят — деньги не пахнут. Отчаянный аромат.
* * *
Олег проснулся рано — Марина еще спала. Воспоминания минувшей ночи были яркими, как бредовые галлюцинации; Олегу даже подумалось, не приснилось ли ему все это... Он посмотрел на спящую девушку, черкнул на листочке несколько слов, беззвучно оделся и вышел.
В свой кабинет Гринев прошел пружинисто, уверенно, мимоходом спросил у секретарши:
— Надя, Чернов приехал?
— Еще нет, Олег Федорович.
— Пригласи ко мне Тома. Через десять минут.
— Хорошо.
Олег бегло просмотрел почту, устроился за компьютером; на экране высветилась надпись: «Коррида». Следом — номер корпоративного счета и цифровой ключ-код. Потом — другая надпись: «Счет заблокирован».
Гринев тряхнул головой, произнес тихо:
— Не понял...
Ввел свой пароль, вошел в систему... Тянулась минута, другая, пока на экране не появились цифры: $ 18,95.
Олег сорвал телефонную трубку, набрал номер:
— Банк «Либерта кредит», операционный отдел, — ответили ему по-английски.
— Господина Шульца, пожалуйста.
— Вас слушают.
— Это Гринев. Проверьте, пожалуйста, счет номер 305748574, ключи и пароли введены.
— Да, мистер Гринев. На вашем счету восемнадцать долларов девяносто пять центов.
— Сколько?!
— Восемнадцать долларов...
— Подождите! Там должно быть девяносто пять миллионов долларов... Девяносто пять! Миллионов! Долларов!
— Минуту. Я соединю вас с начальником операционного отдела.
— Добрый день. Это Герберт Крайкофф, — ответил ровный мужской голос.
— Это Гринев. Что там за сбои со счетом? Там должно лежать девяносто пять миллионов долларов.
— Согласно платежному поручению, эти деньги переведены на указанный клиентом адрес.
— Клиентом? Каким клиентом?! Это корпоративный счет, и деньги могут быть переведены только с согласия двух клиентов, вы слышите, двух! — Внезапно он замолчал, спросил сдержанно:
— Простите, герр Крайкофф. Кто подписал платежное поручение?
.
— Господа Борис Чернов и Алек Гринев.
— Когда?
— Вчера, в двадцать три сорок восемь. — В трубке повисло молчание, потом голос произнес извиняющимся тоном:
— О, простите, мистер Гринев, действительно произошла ошибка.
— Ошибка...
— Да. К сожалению, мы не вычли за обслуживание. Ваш долг за обслуживание счета составляет сто двадцать четыре евро. Извините еще раз. Вы можете погасить долг в любое удобное для вас время.
— Да-да... Мы погасим долг... — произнес Олег машинально.
— У вас еще вопросы?
— Нет.
Олег положил трубку, застыл неподвижно, глядя в одну точку, и вдруг смел со стола все одним движением — папку с бумагами, карандаши, листки, сложенные стопкой на краю, телефонные аппараты, монитор... Кабинет словно взорвался грохотом, и — сразу стало тихо.
Олег одним движением оттолкнулся от пола и проехался на стуле к стене.
Закрыл лицо руками, потом встал, подошел к шкафу, открыл, взял матовую бутылку, зубами выдрал пробку, в три глотка прикончил коньяк и с маху запустил бутылкой в стену. Раздался глухой стук, бутылка не разбилась, — упала на пол и закрутилась волчком. Гринев следил за нею с интересом трехлетнего ребенка.
Глава 17
Послышался осторожный стук в дверь, следом показалась встревоженная физиономия Тома:
— Олег?
— Проходи, Том, располагайся, — сказал Олег, не отводя взгляда от импровизированного волчка. — У тебя что-то важное?
— Да нет, — вконец растерялся Том. — Все как обычно.
— Думаешь?
— Что мы сегодня делаем, Олег?
— Наблюдаем.
— А-а-а-а...
Наконец бутылка прекратила вращение. Гринев явно нехотя оторвал от нее взгляд, поднял голову, спросил спокойно и деловито:
— У тебя что-то срочное, Том?
Том обвел взглядом разгромленный кабинет:
— Да как сказать... Скорее — рабочие моменты.
— Слушаю.
— Телефон раскалился от звонков. Требуют Чернова. Или — тебя.
— Клиенты?
— Да. Что им говорить?
Олег пожал плечами:
— Обещай. От моего имени. Одним — миллион, другим — два миллиона. Мне это ничего не стоит, а людям приятно. Борзов Никита Николаевич не объявился?
— Нет.
— Отрадно. Но — странно.
— Он много вложил?
— Много — не то слово.
— Понятно. — Том помедлил. — А все-таки, Олег... Произошло что-то экстраординарное?
— Да. Работай, Том. До понедельника я разберусь.
Том понуро кивнул и вышел.
Олег вернулся к столу, упал в кресло, закурил. Произнес отчетливо:
— Коррида... Открыл сейф, выгреб всю наличность и документы, закрыл в «дипломат».
Подошел к окну, глянул вниз. К подъезду припарковался лимузин в сопровождении черного «хаммера».
— А вот и господин Борзов пожаловали... Только вас у нас и не хватало... Он стремительно вышел в коридор, улыбнулся секретарше:
— Надя, я там слегка насорил, карандаши чинил, то-се... Вы приберите, пожалуйста...
— Ну конечно, Олег Федорович.
Гринев распахнул дверь в комнату сотрудников:
— Том! Выйди!
— Что-то случилось? — Том появился в коридоре, закрыл за собой дверь.
— Никита Борзов на проводе.
— Телефон?
— Нет. Собственнолично. Разводить с ним разговоры у меня нет сейчас времени. Совсем. Пусть ждет Чернова.
— Я скажу.
— Это первое. Второе. Сотовыми махнемся не глядя? На звонки можешь не отвечать совсем.
Том пожал плечами и передал Олегу мобильный.
— И третье. Твой «жигуленок» на ходу?
— Да.
— Припаркован у конторы?
Читать бесплатно другие книги:
