Хроники Академии Сумеречных охотников. Книга I (сборник) Клэр Кассандра

Уилл толкнул дверь.

Няня нашлась на нижней ступеньке лестницы. Сесили бросилась к Бриджит.

– Без сознания, – заявила она. – Но дышит. А дети! Кто присматривает за детьми?

Все четверо, как один, кинулись вверх по лестнице. Свет везде погашен, двери закрыты, занавеси задернуты. Они разбежались в разных направлениях, заглянули в детскую, в спальни, в каждую комнату на втором этаже.

Ничего.

– Сумеречные охотники…

Голос, не мужской и не женский, казалось, шел сразу отовсюду. Уилл с Терезой встретились в коридоре, и Эрондейл повыше поднял колдовской огонь.

– Кто ты? – крикнул он. – Где наши дети?

– Сумеречные охотники…

– Где наши дети? Это ведь не они тебя интересуют, не так ли? Покажись нам!

– Сумеречные охотники…

В коридоре появились Габриэль и Сесили, сжимавшие в руках сияющие клинки серафимов. Уилл с Терезой достали и активировали свои. Все четверо медленно двигались, крутя головами по сторонам.

– Я следую за вами, – прошипел голос, теперь, казалось, идущий откуда-то снизу, из-под ног. – Сумеречные охотники. Я следую за вами по вашему дому. Давайте поиграем в мою игру.

– В какую? – отозвался Уилл. – Я сыграю с тобой в любую игру, если ты покажешься нам.

– В прятки. Мне нравится прятаться. И нравится разбирать все… на части. Я прячусь. И разбираю все на части.

– Я знаю, что у тебя есть тело, – крикнул Уилл. – Тебя можно увидеть. Покажись нам.

– Ложка!

Крик донесся со стороны столовой. Все четверо бросились на голос и, распахнув дверь, увидели в дальнем конце комнаты Джеймса. Ложку он держал высоко над головой.

– Джеймс! – позвала Тесс. – Иди к маме! Иди сюда, Джеймс!

Мальчик рассмеялся и, вместо того чтобы подбежать к Тесс, развернулся прямо к огромному камину. В камине бушевало сильное пламя.

Джеймс вбежал прямо в огонь.

– Джеймс!

Уилл с Терезой бросились к сыну, но едва пересекли половину столовой, как пламя в камине вдруг вспыхнуло множеством цветов: синим, зеленым, черным. От него шел жар, заставивший Эрондейлов остановиться и попятиться.

Огонь опал так же быстро, как и поднялся. Уилл и Тесс добежали до камина, но в нем уже было пусто.

– Нет, нет! – взвизгнула Тесс. – Джейми!

Она ринулась в огонь; Уилл едва успел перехватить жену и оттащить ее от камина. В глазах у Тесс все потемнело; уши словно отключились. Все, о чем она могла сейчас думать, – ее ребенок. Джеймс. Его мягкий смех, его волосы цвета грозовой тучи, точно как у отца, его милый нрав, то, как он обхватывал ее руками за шею, а ресницы щекотали ей щеки…

Сама не зная почему, она осела на пол. Колени больно стукнулись о паркет. «Джеймс, Джеймс», – в отчаянии мысленно повторяла Тесс.

Ледяная рука сомкнулась на ее запястье. В голове возникли слова, нежные и негромкие, холодные как вода.

«Я здесь».

Глаза Тесс широко распахнулись – перед ней на коленях стоял Джем. Капюшон мантии откинут, черные с серебристыми прядями волосы взлохмачены.

«Все в порядке. Это был не Джеймс. Это был сам демон. Он решил над тобой подшутить. Джеймс где-то в Институте».

Тесс шумно выдохнула.

– Господи! Это правда?

Сильные руки обвились вокруг нее, крепко обняли.

– Это правда. Джем еще при рождении наложил на Джеймса с Люси следящие чары. Они живы, нам просто нужно их найти. Тесс… Тесс…

Она чувствовала, как бегут по плечу слезы мужа. Уилл плакал.

Джем все еще держал ее за руку. «Я позвала Джеймса, – подумала Тесс, – и он пришел».

Но она не двинулась с места. Впервые в жизни Тесс чувствовала: ноги ее так слабы, что она даже не может подняться. Уилл не размыкал объятий, а она не убирала руки из ладоней Джема. По крайней мере, в таком положении Тесс снова могла нормально дышать.

«В Городе Молчания считают, что этот демон – из породы шутников. Это значит, что вам придется преследовать его за пределами Института. Мотивы его неясны, но логика мышления очень похожа на детскую».

– А если это ребенок, – Тесс пробормотала это практически себе под нос, но остальные тут же повернулись к ней. – Если это ребенок, то он думает, что просто играет. В игру. Игру с женщинами. Мне кажется, ему нужна… мать.

В комнате воцарилась мертвенная тишина, словно пронесся ледяной смерч.

– Давай я поиграю, – вмешался еще один голос.

– Джессамина! – обрадовался Уилл. – Она в доме!

– Я поиграю с тобой, – голос Джессамины стал громче. Он шел словно из каждой комнаты Института. – У меня есть игрушки. И кукольный домик. Поиграй со мной.

Снова повисла тишина. А затем все газовые рожки ярко вспыхнули. Колонны голубого света взметнулись почти до потолка и тут же погасли, вновь погрузив комнату во мрак с редкими проблесками, идущими от рожков. Огонь в камине потух.

– Мой кукольный домик просто замечательный, – вновь долетел до них голос Джессамины. – И очень маленький.

– Очень маленький? – послышался ответ.

– Приведи детей, и мы поиграем.

По комнате пронесся еще один порыв холодного воздуха.

– В комнату Джессамины, – скомандовал Уилл.

Они осторожно пробрались туда – дверь в комнату Джессамины всегда стояла открытой. Увидели внутри гордость и любимую игрушку привидения – кукольный домик, а рядом с ним – полупрозрачную, словно сотканную из паутины фигуру самой Джессамины. Миг спустя из дымохода выплыло нечто, больше всего похожее на облачко. Оно разорвалось на части, и теперь все они летали по комнате, как клочья тумана. Джессамина возилась с куклами в одной из комнат домика и, казалось, не обращала внимания ни на что.

– Нам нужны еще игроки, – заметила она.

– Какой маленький. И так много частей…

Туман поплыл к кукольному домику, но Джессамина вдруг ярко засветилась и, превратившись в серебристую паутину, обвилась вокруг любимой игрушки.

– Нам нужны еще игроки, – прошипела она. – Дети.

– Они в стенах.

– В стенах? – переспросил Габриэль. – Но как…

– Дымоходы! – сообразила Сесили.

Они бросились осматривать комнаты. Все дети, крепко спящие, действительно были заботливо спрятаны в дымоходах. Анна отыскалась в одной из пустых гостевых спален. Джеймс – на кухне. Люси – в спальне Сесили и Габриэля.

Убедившись, что все, включая Бриджит, теперь в безопасности, Сумеречные охотники вернулись в комнату Джессамины, где призрачная мерцающая фигура привидения играла с маленькой девочкой. Казалось, Джессамина полностью поглощена игрой – пока она не увидела остальных. Нефилимы кивнули ей.

– А теперь мы поиграем в другую игру, – сказало привидение.

Девочка повернулась к Джесси, и только теперь Тесса смогла разглядеть демона поближе. У него было бледное и гладкое детское личико, на котором черным светом, без малейших признаков белого, сияли глаза. Даже не глаза – кучки пепла.

– Нет. Играем в эту.

– Ты должна закрыть глаза. Это очень хорошая игра, правда. Мы будем прятаться.

– Прятаться?

– Да. Мы поиграем в прятки. Только ты должна закрыть глаза.

– Я люблю прятаться.

– Но сначала тебе нужно всех найти. Закрой глаза.

Демонический ребенок, девочка лет пяти на вид, закрыла глаза. В следующее мгновение Уилл взмахнул клинком серафима, и на пол комнаты хлынул ихор.

– Демон был уничтожен, – продолжала Тесс. – Оставалась только одна проблема: лондонцы никогда не должны были узнать, что все закончилось именно так. Джека Потрошителя создали из ничего; значит, о нем не должно было остаться никакой конкретной информации. Ни поимки преступника, ни судилища, ни смертной казни. Убийства просто прекратились. Поначалу мы попытались кое-что срежиссировать, но все это привлекало к себе такое пристальное внимание, что мы побоялись усложнять дело. И, как оказалось, можно было не беспокоиться. Общественность и журналисты сами подхватили историю Потрошителя и понесли ее дальше уже без нас. Каждый день появлялись какие-то новые сведения, хотя мы точно знали, что на самом деле сообщать было не о чем. Оказалось, людям просто нравится создавать собственные теории. Собственно, они до сих пор этим занимаются – с самого 1888 года. Каждый хочет поймать неуловимого убийцу. Каждый хочет стать героем, войти в историю. И это срабатывало уже много раз. В отсутствие фактов газеты быстро стряпают собственные версии, избавляя нас от дополнительной работы. Когда дело доходит до прикрытия правды, современные СМИ – один из главных наших помощников. Не стоит недооценивать простецов. Они слагают собственные истории, чтобы придать смысл своему миру. А некоторые из вас, простецов, присутствующих здесь, когда-нибудь помогут нам разобраться с нашим миром, придать смысл нашему существованию. Спасибо за внимание, – закончила Тесс. – Желаю вам больших удач в дальнейшем обучении. То, что вы делаете, – прекрасно и очень важно для всех нас.

– Поблагодарим нашего уважаемого гостя, – сказала Катарина.

Раздались дружные аплодисменты. Тереза спустилась с кафедры и подошла к мужчине, которого до сих пор никто не замечал. Тот легонько поцеловал ее в щеку. Незнакомец был строен, очень элегантен, одет в строгий костюм. В его черных волосах сверкала белизной одна-единственная узкая полоска.

На Саймона нахлынули воспоминания. Некоторые всплыли в голове совсем легко, некоторые едва проглядывали сквозь пелену забвения. Джем тоже был на свадьбе Люка и Джослин. При виде того, как он улыбался Терезе, а она – ему в ответ, отношения между ними становились ясными любому. Тесс Грей и Джеймс Карстерс любили друг друга преданно и самозабвенно.

Саймон размышлял об истории, которую рассказала Тесс, о Джеме, который был Безмолвным Братом – а также очень давней частью ее жизни. Безмолвные Братья действительно жили очень долго, и затуманенная память Саймона подкинула ему воспоминание об одном из Братьев, которого небесный огонь вернул к обычной, смертной жизни. Это значит, что Джем провел в Городе Молчания больше ста лет, пока не истек срок его служения. А потом вернулся к жизни, чтобы посвятить ее своей бессмертной любимой.

Как же все бывает сложно! По сравнению с этим частичная потеря памяти и статус бывшего вампира казались сущими пустяками.

После двухчасовой обязательной работы в библиотеке студентов приветствовал очередной кулинарный кошмар. На ужин подали блюда мексиканской кухни: недоощипанных, с торчащими пеньками перьев жареных цыплят и квадратные тортильи.

Джейс не появлялся. И на это досадовал не только Саймон: вся столовая сидела как на иголках. Если бы только его белокурая голова замаячила в дверях, Саймон непременно услышал бы ахи и вздохи.

Покончив с едой, Саймон с Джорджем отправились к себе в комнату – и наткнулись на Джейса, подпирающего плечом косяк.

– Добрый вечер, – поздоровался он.

– Ну и ну! – удивился Саймон. – И сколько ты тут уже торчишь?

– Хотел с тобой поговорить. – Джейс засунул руки в карманы, прислонился к стене и тут же стал похож на модель из рекламы в журнале мод. – Наедине.

– Люди скажут, что мы, типа, встречаемся, – заметил Саймон.

– Вы можете зайти в комнату, – предложил Джордж. – Если хотите поговорить. А если разговор личный, я могу взять беруши.

– Я туда не пойду, – Джейс покосился на открытую дверь. – Там так сыро, что впору лягушек на стенах разводить.

– Ну вот, теперь я буду думать только об этом, – расстроился Джордж. – Ненавижу лягушек.

– Так чего тебе надо? – Саймон вернул разговор к прежней теме.

Джейс усмехнулся.

– Джордж, иди в комнату, – извиняющимся тоном попросил Саймон. – Я скоро буду.

Джордж, явно разозленный, исчез в спальне, громко хлопнув дверью. Саймон остался посреди длинного коридора один на один с Джейсом. Он чувствовал, что уже оказывался раньше в точно такой же ситуации.

– Спасибо, – на удивление искренне сказал Джейс. – Ты был прав насчет Тесс.

– Она твоя родственница?

– Я поговорил с ней.

Он выглядел странно смущенным и довольным одновременно, словно в нем, где-то внутри, вдруг вспыхнул маленький огонек. Саймон подозревал, что именно такое выражение лица наповал сражало юных девушек, рискнувших попасться ему на пути.

– Тесс – моя пра-пра-пра-сколько-то там прабабушка. Она была замужем за Уиллом Эрондейлом. О нем я уже знаю. Он участвовал в подавлении масштабного вторжения демонов в Великобританию. Тереза с Уиллом стали первыми Эрондейлами, которые возглавили лондонский Институт. В смысле, тут нет ничего такого, чего бы я не знал, но… Короче, я думал, ни одного из тех, у кого в жилах течет кровь Эрондейлов, в живых не осталось. Но я ошибался. Тесс – из Эрондейлов.

Саймон прислонился спиной к стене коридора.

– Ты Клэри сказал?

– Да, звонил ей пару часов назад. Она сказала, что Тесс на что-то такое намекала на свадьбе Люка и Джослин, но не стала говорить мне об этом вот так прямо. Не хотела, чтобы я чувствовал себя чем-то ей обязанным.

– А ты и вправду себя так чувствуешь? В смысле, обязанным?

– Нет. Я чувствую себя так, словно наконец нашел родственную душу. Того, кто понимает, что значит быть Эрондейлом. Причем и хорошим Эрондейлом, и плохим. Я волновался об этом из-за отца. Думал: а вдруг быть Эрондейлом – значит быть слабым? Но потом я узнал еще много чего и решил, что, вполне возможно, даже смогу стать… ну, вроде как героем.

– О да, – согласился Саймон. – Я знаю, на что это похоже.

Они чуть помолчали, не желая разрушать необычную тишину, объединившую их двоих: того, кто забыл всю свою историю, и того, который никогда ее не знал.

Саймон нарушил молчание.

– Ты собираешься еще с ней видеться? В смысле, с Тесс?

– Она говорит, что хочет устроить мне с Клэри экскурсию по дому Эрондейлов в Идрисе.

– С Джемом ты тоже виделся?

– Мы с ним уже встречались, – пояснил Джейс. – В Базильясе, в Идрисе. Ты не помнишь, но я…

– Благодаря тебе он перестал быть Безмолвным Братом, – закончил Саймон. – Я помню.

– Там, в Идрисе, мы с ним разговаривали, – продолжал Джейс. – Сейчас многое из того разговора становится куда понятнее.

– Стало быть, ты счастлив, – подытожил Саймон.

– Я счастлив, – согласился Джейс. – То есть я был счастлив с тех самых пор, как закончилась Смертельная война. Я обрел семью и добился Клэри. Единственное, что рушит всю картину, – ты. Потому что ты не помнишь ни Клэри, ни Иззи. Ни меня.

– Ну прости, что порчу тебе жизнь своей амнезией, – пробормотал Саймон.

– Я не это имел в виду, – поправил Джейс. – Я имел в виду, что хотел бы, чтобы ты меня вспомнил, потому что… – Он вздохнул. – Ладно, проехали.

– Слушай, Эрондейл, теперь ты у меня в долгу. Подожди здесь.

– И сколько ждать? – он, похоже, обиделся.

– Сколько потребуется.

Саймон исчез в комнате, хлопнув дверью. Джордж, до того лежавший на кровати и изучавший учебник, помрачнел, когда услышал, что Джейс все еще торчит в коридоре.

– А теперь он раздражает меня, – пожаловался Лавлейс. – Кому бы захотелось, чтобы Джейс Эрондейл все время крутился рядом, такой загадочный, молчаливый и блондинистый… Хотя чего это я? У нас тут толпы желающих наберутся. А я вот не хочу.

Саймон даже не потрудился закрыть за собой дверь – отчасти потому, что в здешних дверях не было замков, а отчасти – потому, что если бы Джейс решил войти и простоять у кровати Саймона всю ночь, никакой замок его не остановил бы.

– Ну и чего ему надо? – Джордж стянул через голову рубашку и кинул ее в угол. – Очередное задание? Мы посреди ночи будем драться с Джейсом Эрондейлом? Сай, я, конечно, не хочу принижать наши способности, но думаю, это не та драка, из которой мы можем выйти победителями.

– Вряд ли придется драться, – Саймон плюхнулся на кровать, и та прогнулась под ним гораздо сильнее, чем обычно. Две пружины сломаны, не меньше.

Они переоделись в пижамы. Как обычно, поговорили перед сном о плесени и о тех проявлениях живого мира, что ползали в темноте по комнате. Потом Саймон услышал, что Джордж отвернулся к стене – сигнал, что он сейчас уснет и что ночная болтовня окончена.

Саймон лежал на кровати, закинув руки за голову. Тело все еще ныло после падения с дерева.

– Не возражаешь, если я включу свет? – спросил он.

– Не, давай. Я, скорее всего, даже не замечу.

Они все еще говорили «включить свет», хотя никаких выключателей в Академии не водилось сроду. Для освещения использовались маленькие свечи в потеках парафина – словно бы специально созданные для того, чтобы давать как можно меньше света. Саймон пошарил на маленьком столике рядом с кроватью, нашел спички и зажег свою свечу. Подтащил ее поближе к себе на постель, поставил на колено. Не очень-то безопасно, но ничего не поделаешь. Единственный плюс вечной сырости – можно не бояться, что начнется пожар. Конечно, есть риск обжечься, если свеча свалится с колена, но это единственный способ увидеть, что пишешь.

Саймон снова потянулся к столику, достал бумагу и ручку. Никаких мессенджеров, никаких клавиатур тут, естественно, не было. Обычная ручка и обычная бумага – вот и все; но большего и не требовалось. Приспособив книгу как подставку, он начал писать.

Дорогая Изабель…

А стоит ли начинать с «дорогая»? Да, так обычно начинают все письма. Но сейчас, глядя на эти два слова, Саймон почувствовал, какие они странные, даже старомодные и, наверное, слишком личные.

Он взял чистый листок.

Изабель…

Так, а это слишком сурово – словно он на нее за что-то сердится.

Еще один лист.

Иззи…

Ну уж нет. Точно нет. Для уменьшительных имен пока слишком рано.

Как же тогда, черт побери, начать письмо?

Саймон прикинул, стоит ли писать обычное «Привет». Или, может, вообще забыть о приветствиях и переходить сразу к сути? Мессенджеры в таких случаях куда как легче и удобнее.

Он поднял тот лист, где письмо начиналось с «Изабель». Нейтральный выбор. Так он и начнет.

Изабель,

сегодня я упал с дерева.

Я лежу в своей заплесневелой кровати и думаю о тебе.

Сегодня я виделся с Джейсом. На всякий случай имей в виду: он мог чем-то отравиться в нашей столовке.

Я – Бэтмен.

Я пытаюсь решить, как писать это письмо.

Окей. Неплохое начало. И правдивое.

Можно я скажу тебе то, что ты и так знаешь? Ты потрясающая. Ты это знаешь. Я это знаю. Это очевидно. Но проблема в другом: я не знаю, кто я такой. Я обязательно должен сначала выяснить это. А потом уже привыкать к мысли, что я – тот, кто заслуживает такую, как ты. Это не то, во что можно поверить, разок услышав. Мне нужно узнать этого парня. И я знаю, что я – тот парень, которого ты любила. Я просто должен с ним встретиться.

Сейчас я пытаюсь придумать, как это сделать. Я думаю, что здесь, в Академии, где каждый день ходишь на волосок от смерти, это случится само собой – рано или поздно. Думаю, правда, что это займет какое-то время. Знаю, как это раздражает – когда приходится ждать. Знаю, что это трудно. Но мне придется идти самым сложным путем.

Может, это письмо и тупое. Не знаю, дочитаешь ли ты его до конца. Не знаю, порвешь ли ты его или рассечешь надвое своим хлыстом. Или сделаешь с ним что-то еще.

Все это выплеснулось на бумагу одним сплошным потоком. Саймон еще с минуту постукивал себя ручкой по лбу.

Я собираюсь передать это письмо Джейсу, чтобы он передал его тебе. Он сегодня весь день таскается за мной, как тень. Подозреваю, он приехал, чтобы убедиться, что я еще не умер. А может, наоборот – что я уже умер. А может, вообще из-за тебя. Вдруг это ты его сюда послала?

Понятия не имею. Это же Джейс. Кто знает, что у него в голове? Я собираюсь отдать ему это письмо. И, может быть, он таки засунет сюда свой нос, прежде чем передать его тебе. Джейс, если ты это читаешь, то знай: я практически уверен, что ты все-таки заработал себе отравление. Подвальными туалетами не пользуйся!.

Неромантично, но Саймон все-таки решил это оставить. Может, Изабель хоть посмеется.

Если ты это читаешь, Джейс, немедленно прекрати.

Иззи, я не знаю, будешь ли ты после всего этого меня ждать, и если да, то почему. Но если ты будешь меня ждать, то я обещаю оправдать твое ожидание. Или хотя бы попытаюсь это сделать. Честное слово, попытаюсь.

Саймон.

Открыв дверь, Саймон нисколько не удивился, увидев за ней Джейса.

– Вот, – он протянул письмо.

– Долго же ты его сочинял, – заметил Джейс.

– Теперь мы квиты, – заявил Саймон. – Иди тусуйся в эрондейловом домике вместе со своей странной семейкой.

– Так и сделаю, – отозвался Джейс и вдруг улыбнулся – покоряющей, обезоруживающей улыбкой. Один из зубов сиял выщербинкой. Саймону вдруг показалось, что они с Джейсом – одного возраста и даже, наверное, когда-то все-таки были друзьями. – Спокойной ночи, Кудряшка.

– Кудряшка?

– Ага. Разве это не твой ник? Ты всегда просил нас называть тебя именно так. Я почти успел забыть, что твое настоящее имя – Саймон, потому что обычно звал тебя исключительно Кудряшкой.

– Кудряшка? Что это… что это вообще значит?

– Ну, ты не объяснял, – Джейс пожал плечами. – Это, видимо, была твоя большая тайна. Как я уже сказал, спокойной ночи, Кудряшка. А об этом я позабочусь.

Он поднял письмо над головой и помахал им, салютуя Саймону.

Саймон закрыл дверь. Он знал, что многие из тех, кто сейчас торчал наверху, уже наверняка сделали все, что в их силах, чтобы услышать этот обмен репликами – разговор между ним и Джейсом. А это значит, что завтра утром его все будут звать не иначе, как Кудряшкой. И он ничего не сможет с этим поделать.

Но не такая уж это и большая цена за возможность объясниться с Изабель. Пусть и в письме.

Кассандра Клэр, Сара Риз Бреннан

Среди призраков

Я жила среди призраков и считала их живыми людьми.

Оскар Уайльд.«Портрет Дориана Грея»[2]

Академия Сумеречных охотников, 2008 год

Свет вечернего солнца тепло струился через узкие, похожие на бойницы окна класса, окрашивая серые каменные стены в мягкий желтый цвет. После долгих утренних тренировок со Скарсбери ученикам Академии – и элите, и отстою – отчаянно хотелось спать, но по расписанию сейчас стояла история. Ее вела Катарина Лосс. И, естественно, этот предмет предназначался для обоих потоков, так как все студенты Академии должны были постигать великую роль Сумеречных охотников и стремиться стать частью этого величия. «Единственный предмет, – думал Саймон, – на котором мы не отличаемся друг от друга. И не потому, что всех объединяет стремление к славе. Просто мы все сидим тут с остекленевшими от скуки глазами».

Все изменилось, когда Марисоль правильно ответила на вопрос Катарины. Джон Картрайт тут же пнул спинку стула девушки.

– Зашибись, – пробормотал Саймон, не отрываясь от книги. – Как классно ты себя ведешь, Джон. Поздравляю. Каждый раз, когда простецы отвечают неправильно, ты говоришь, что это потому, что им не под силу держаться наравне с Сумеречными охотниками. Но стоит только кому-нибудь из нас ответить правильно, ты тут же его за это наказываешь. Восхищаюсь твоим постоянством, Картрайт.

Джордж Лавлейс откинулся на спинку стула и усмехнулся.

– Что-то я не вижу в этом никакого постоянства, Сай, – подыграл он соседу.

– Да ладно. Постоянно быть болваном – это надо уметь, – откликнулся Саймон.

– «Болван» – не совсем то, – заметил Джордж. – Я бы назвал его другими словами. Но половину из них, к сожалению, нельзя произносить в обществе девушек. А вторая половина – на гаэльском языке, так что все равно никто меня не поймет.

Джон явно расстроился – скорее всего, оттого, что стулья Саймона с Джорджем стояли вне его досягаемости.

– Просто считаю, что сейчас была не ее очередь отвечать, – заявил он.

– Если бы вы, простецы, слушали нас, Сумеречных охотников, – добавила Жюли, – то могли бы кое-чему научиться.

– Если бы вы, Сумеречные охотники, вообще слушали, – парировал Сунил, мальчик из простецов, живший внизу, в заплесневелом подвале, там же, где и Саймон с Джорджем, – то могли бы и сами кое-что выучить.

Голоса становились громче. Катарину это, кажется, начинало раздражать. Саймон просемафорил Марисоль с Картрайтом, чтобы те угомонились, но они не обратили на него никакого внимания. Он внезапно вспомнил, что точно так же чувствовал себя в шесть лет, когда они с Клэри решили поджарить на кухне виноград, чтобы сделать из него изюм, и устроили целый костер. Тогда он тоже сильно удивился и испугался – все пошло совершенно не так, как планировалось, причем очень быстро.

А миг спустя Саймон осознал, что к нему только что вернулось очередное воспоминание. Он усмехнулся возникшей в голове картинке: Клэри с полопавшимися виноградинами в волосах.

Ситуация в классе между тем накалялась.

– Я мог бы преподать вам парочку уроков – внизу, на тренировочной площадке, – процедил Джон. – Или вызвать на дуэль. Так что следите за языком.

– А что, неплохая идея, – заметила Марисоль.

– Эй вы, там! – вмешалась Беатрис. – Дуэль с четырнадцатилеткой – это точно плохая идея.

Но все лишь с презрением покосились на Беатрис. Внимать голосу разума не желал никто.

Марисоль фыркнула.

– Не дуэль. Поединок. Если элита нас побьет, пусть неделю отвечают первыми на всех занятиях; мы и рта не раскроем. А если мы побьем элиту, они засунут языки в…

– Согласен, – перебил Джон. – Ты об этом еще пожалеешь! На чем будем сражаться? Палки, мечи, луки, кинжалы, скачки, бокс? Я готов!

Девушка сладко улыбнулась.

– Бейсбол.

Сумеречные охотники в замешательстве бросали друг на дружку панические взгляды.

– Я не готов, – прошептал Джордж. – Я не американец и не играю в бейсбол. Это похоже на крикет, Сай? Или больше на лапту?

– В Шотландии есть лапта? – удивился Саймон, тоже шепотом. – И чем вы там кидаетесь? Картошкой? Или маленькими детками? Очуметь просто.

– Я потом объясню.

– Я объясню, как играть, – в глазах Марисоль вспыхнули задорные огоньки.

У Саймона возникло отчетливое ощущение, что эта девушка на поверку окажется настоящим чемпионом по бейсболу. Точно так же, как и по фехтованию, в чем он сам уже успел убедиться. Похоже, элиту ждет много интересного.

– А я объясню, как демоническая чума чуть не стерла Сумеречных охотников с лица земли, – громкий, словно усиленный мегафоном голос Катарины зазвенел над всем классом. – Если, конечно, мои ученики прекратят препираться и послушают меня хотя бы минуту!

Все тут же притихли и безропотно стали слушать рассказ о чуме. Впрочем, безропотности хватило ровно до конца урока: стоило только Катарине их отпустить, как все тут же снова заговорили о бейсболе.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»