Мы просто снимся бешеной собаке… Вечер Дмитрий

10.

 «Здравствуй, Тень. Пока мы с тобой возрождались из трупа, в мире бледно-розовых недотеп произошли перемены. БОГи придумали, как можно без последствий для иммунитета устраивать совместное курение и распитие бухла… Через систему шлюзо-мундштуков! Ни слабо, да?!... Внутри гермошлема устанавливают специальную панель с мундштуками. Их обычно два. Один для жидкости, другой для дыма... Тонкая трубочка-шлюз пробегает вдоль рукава и выводится в перчатку скафандра. Когда наступает время рок-н-ролла, прямо из ладони выдвигается зонд с резиновыми губками или мундштучком насоса. Так что можно курить и пить не снимая гермошлема. И не покидая теплой компашки бледно-розовых друзей.

      Об этом революционном прорыве технологий я узнала ночью. Я уже собиралась ложиться спать. Но тут в сарай зашел Все Окей. Он посмотрел на спящие тела остальных и уперся взглядом в меня. Прикидываться трупом было поздно, и я отважно уставилась на этого нахального пожирателя БОГов. Тоже мне - санитар леса! В гробу я видала таких санитаров. Пророк мароедов виновато шмыгнул носом и как-то уж совсем застенчиво спросил:

      - Пить будешь?

 Я усмехнулась и сказала:

      - Наливай!

      Он поднял меня как пушинку и вынес во двор. Развязывать конечно не стал. И правильно сделал! Потому что это был бы последний ритуал развязывания в его пропащей жизни. Во дворе стояли пара скамеек и сбитый из досок садовый стол. По всему было видать, что ночка выдалась бурная. Весь стол был заставлен пустыми бутылками водки и пакетами сока. Только закусона не было. Как будто эти чувачки готовились к приготовлению пищи из самих себя и соблюдали жестокий пост. Кроме Все Окея никого из людоедов я не заметила. Видно он оказался самым стойким. Перепил всех пацанов и сидел скучал… Потом вдруг вспомнил: «У меня же тут полный сарай потенцииальных забулдыг!» Сходил и вытащил на свет меня. Все это было очень интересно. Кругом свирепствуют вирусы, а они спокойно пьют толпой. И я спросила Все Окея: «Как же так?»

      Он улыбнулся и рассказал мне историю о шлюзо-мундштуках. И показал все это в деле… Довольно весело! В одной руке дымится сигарета. В другой - стакан водяры с опущенным туда хоботком. А сам Все Окей сидит в гермошлеме, прикладывается по очереди к мундштукам и безбожно кайфует. Ну еще бы… Так напарить матушку-природу! Она-то думала, что отомстила гуманоидам сполна… А они обгрейдились мундштуками и хоть бы хны. Вот почему не видно жратвы! Шлюзо-трубки ее просто не могут засосать. БОГи пьют без закусона, надираются быстрее и ложатся спать. А самые стойкие остаются на стреме, проклиная лошадиный организм.

      Мы выпили… Вернее он выпил. А в меня залил бухло, как в бездонную небесно-голубую шахту. Куда деваться, блин, люблю я это дело! С волками тусанешься, еще не так взвоешь. Мы запили бухло вишневым соком и закурили «Честерфилд». Забытый вкус американской мечты! Погибшей под обломками цивилизации БОГов. Мечта убилась, а вкус остался… Навсегда.

      - Повезло тебе, родиться небесно-голубой! Не надо носить этот долбаный скафандр. И в сексе наверное все окей?

      -  Вообще окей!

      - Так может и мне отломится?

      - Извини. Я замужем.

      - Ну ладно! Все равно мы вас съедим.

      - И что?

      - И все. Завтра будет ритуал. И мы вас всех зарежем.

      - Завтра? Блин… Какая жалость. А мы ведь так и не переспали.

      - Да-а… Печаль. Вздрогнем?

      - Давай! За то, чтоб было все окей.

      Мы хлопнули еще по стакану «Райской». Все Окей был неплохой мужик. По-своему галантный кавалер. Знал, как угодить женщине. Наверное их у него было много. В прошлой жизни. А потом взорвалась сверхновая! Дельта-волны пронеслись над миром. У паренька рвануло крышу. И всех своих подружек он убил и съел.

      - Ты думаешь: я вот такой унылый людоед?! Который тупо гасит гуманоидов и пускает на шашлык?!

      - Ну да… Примерно так. А разве нет?!

      - Понимаешь, Смерть… Мы не просто их едим! Это часть ритуала. Так мы выражаем свою любовь к богу.

      - Обалдеть… У вас там целый культ?! Ну да… Ведь просто так мочить и жрать людей - отстой! А если замутить религию и стать пророком - это же совсем другой расклад. И ты уже герой, наместник бога на Земле.

      - Вот дал бы тебе в торец! Но женщин не бью. И знаю, что не со зла исходишь ядом. Просто ты заблудшая душа! Наша религия - одна из самых древних в мире. Она не оправдывает каннибализм, а учит нас, что смысла в жизни нет… Поэтому нужно любить жизнь, и главное - себя в этой жизни.

      - Черт возьми… Да ты философ! Мне просто жуть как хочется услышать историю про твоего бога.

      - Отголоски нашей веры есть в самых древних преданиях. У многих народов существует легенда, что мир создал седой длинноволосый бог. Одни называют его Вучер. Другие - Вачер. А мы зовем его просто… Вечер. Наш бог живет в царстве бескрайней ночи. Там нет ни стен, ни потолка. А лишь прозрачная хрустальная плоскость, уходящая за горизонт. И со всех сторон - звезды. Миллионы звезд! У ног его пульсирует магический зеленый круг. И все это длится вечно. Вечер курит трубку и сочиняет истории про наш мир для своей божественной подруги. Выражая этим свою любовь.

      - Охренеть... Живут же люди!

      - Это не люди... Это боги.

      Вот такие дела, Тень. Если бы не жрачка из людей... Я бы может тоже стала вечеристкой! А что?… У тебя кун-шу. А у меня даже нет никакого хобби! Мужиков окучивать я не люблю. Зачем мне это, если у меня есть ты? Ну тебя это конечно не смущает… Смотри, добегаешься! «Я не виновата, они  сами в меня влюбляются!» Ну да, конечно. Бабушке своей расскажи... Которой у тебя никогда не было. Костыль с Паштетом хвостами за мной ходят... Когда не лежат замотанными в молекулярную сеть. И о чем бы я не заикнулась - они уже бегут это искать. И бросают к моим ногам… Любое курево, бухло и шоколад! Что ты им наплела?! Они кайфуют, как торчки под тягой. И смотрят на меня такими глазами, словно Вечера увидели. Бросай ты это дело, Тень! Хватит задницей вертеть. А то в натуре жалко пацанов... Ну вот и все. На завтра назначен ритуал нашего съедения. Ты хоть морально подготовься! И не ори потом, что ты не в теме. Все Окей старается, выражает свою любовь к богу… Так что, если будешь его резать, сильно не лютуй. Все-таки он приятный парень. Ну давай, до связи! Люблю тебя... Скучаю… Твоя Смерть.» 

11.

      Где-то Там стояла передо мной в легком платье какого-то больного бирюзового цвета. Почему больного?... Да  потому что мне вдруг захотелось сойти с ума, выкинуть в помойку свой вечно протекающий чердак и нырнуть в бездонный омут этих глаз. И слиться с райским фимиамом ее пронзительных сладостных губ... Э-эх… А ведь я уже решил отправиться на поиски могилы Тени-Смерти! Построить рядом шалаш. Ухаживать за ней. Менять цветы... И вспоминать ее глаза. Как же не вовремя это все!

      Вряд ли я влюбился в Где-то Там… Но что-то непонятное мягко пробежало между нами. На секунду задержалось, помахав пушистым хвостом. И мягко ушуршало дальше, клятвенно пообещав вернуться… В руках у Где-то Там колыхалась корзинка с едой. И это было очень кстати! Учитывая год моего пребывания в астрале. Звездное небо и зеленый круг до сих пор мерцали в памяти. Казалось, еще чуть-чуть… И я вспомню! Но в голове висел туман.

      - Где-то Там… Какое красивое имя!

      - Ты всем так говоришь?

      - Тебе одной.

      - Как мило... Ты наверное проголодался?

      С этими словами Где-то Там разложила на блюде принесенные вкусняшки и пригласила меня к столу.

      - Наслаждайся... А я пойду попудрю носик и переоденусь. А то через несколько минут твои вирусы начнут наслаждаться мной.

      - Так это не навсегда? Как жаль…

      - У меня последний дан кун-шу! Десять-пятнадцать минут в день я могу делать, что хочу… И даже то, что ты подумал.

      - Круто... Ну тогда иди. Живая ты мне больше нравишься.

      - Я мигом, только скафандр надену. Приятного аппетита!

      И она ушла. А я как лев набросился на еду. Чувствуя на себе карающий взгляд последнего бормонида. Саблезубый кот урчал и тарахтел на полу как трактор. Изо всех сил пытаясь намекнуть, что он тоже голоден. В конце концов его душа не вынесла адских мук, и я услышал раздраженное:

      - Вкус-с-с-сно?

      - Ага… Твоя хозяйка просто мастер по выкладыванию буженины и докторской колбасы на огромные ломти маасдама и аммерлендера.

      - Да ты садюга, Эрм! Ты что, не видишь: Я ТОЖЕ ХОЧУ ЖРАТЬ.

      - Ой, блин… Братуха, извини! Вот этот бутер словно создан для тебя.

      И я положил перед ним самый большой сэндвич, который только смог найти. Пускай поест, бродяга.

      Вернулась Где-то Там. Уже в скафандре... Ну и что? Ведь даже в нем она была прекрасна. И ослепляла меня своей безумно-идеальной попкой. Невозможно было думать ни о чем. И хотелось заорать, как в древнем мультике про андрогинную Мочалку-Боба: «Мои глаза-а-а-а!» Ее попка просто выжигала мозг. Мне нужно было страдать и размышлять  о своей трагической любви к небесно-голубой богине… А вместо этого в моей голове подпрыгивала аппетитная попка Где-то Там. Веселая и озорная. Она улыбалась, ласково подмигивала булочками и шептала: «Не грусти!»

      - Тебе нравится моя попка?

      - Ты знаешь… ПРОСТО ДИКО.

      - Умеешь ты делать комплименты.

      - Ну прости, наверное это был крик души.

      - Может тебе просто надо снять какую-нибудь девушку, Эрм? И сладко… Ой, какая жалость! У тебя же сбой иммунитета. Ну тогда терпи.

      Борм давно уже съел мегобургер и нарезал вокруг нас круги, заглядывая в глаза с немым укором: «Вы тут какую-то херню несете, а верный друг упорно хочет ЖРАТЬ. А вы… Эх, вы!» Ему было все равно, что кругом летают вирусы. Наверное через его хрустальную броню не мог прорваться ни один микроб. Урчащий бормонид подобрался поближе и потерся головой о белую титановую ткань скафандра Где-то Там. Она зарылась пальцами в  почти прозрачную шерсть, отливающую зеленоватыми бликами лампы дневного света. И хрустальный кот вдруг показался мне пронзительно знакомым. Словно тот далекий, потерявшийся в глубинах воспоминаний зеленый круг.

      На секунду я чуть не потерял сознание. В памяти невыносимо ярко вспыхнула картина… Черное ночное небо. Звезды со всех сторон. И мы сидим над этой бездной. Я и странный парень в джинсовой курке. Длинноволосый, с распущенным хайром. Седые пряди смешиваются с естественным цветом волос, оттеняя благородные черты его лица. Он курит черную эбеновую трубку. Затягивается пару раз и передает ее мне. Потом он долго смотрит на сверкающие звезды и продолжает рассказ:

      - Когда-то давно, еще в бытность мою суровым красноярским панком без страха и упрека, мы сидели с моим закадычным другом Волосатым в глубине подвальной реп-точки «Баджей». А у нас тогда была общая подруга на двоих. Мы ее потягивали потихоньку... Ревновали жутко. Но она была такая сладкая и так умело вертела нами, что никакой зависти и злобы не вспыхивало никогда. Ну может один раз он съездил мне по лицу. Я ему ответил тем же, и все. После этого в нашем треугольнике воцарились только боль и нежность. И тихая грусть… Мы сидели вдвоем с этим парнем и пили пиво. Залечивали тела и души после его дня рождения, празднование которого, как обычно, продолжалось несколько дней. Волосатый сделал большой глоток, затянулся сигаретой и спросил: «Димон, а что такое любовь?»… Я подумал и ответил так: «Любовь - это когда просыпаешься после недельной пьянки. И вспоминаешь с ужасом, как дринькал все, что дринькается, без разбора. Не соблюдая градусы. Мешая все подряд. Без закуси, без запивона. И теперь тебе настолько хреново, что хочется сдохнуть. Ты чувствуешь тяжелый скрежет собственного мозга, который словно мельничный жернов перемалывает сам себя. Все тело пронзает невыносимая боль. А душу раздирает на части осознание того, что ты успел натворить за эту неделю. И от этого хочется сдохнуть еще быстрее. Ты с трудом поднимаешься на ноги, одеваешь первое попавшееся на глаза шмотье, чтобы скрыть позорную наготу ненавистного тела. И выходишь на улицу. Все люди кажутся врагами. Они сейчас набросятся на тебя и сожрут живьем! Чтоб отомстить тебе, парень... ЗА ВСЕ... Ты подходишь к ларьку с бухлом. Трясущимися руками вываливаешь в окошко последние рубли и получаешь взамен запотевшую бутылку пива… И уже прикосновение к прохладному стеклу сводит тебя с ума. Ты не можешь больше ждать! Прямо здесь срываешь крышку, запрокидываешь голову и как бесстрашный горнист делаешь первый могучий… ГЛОТОК… И все… Что дальше? Похер… Вот оно… СЧАСТЬЕ… Вот она, сука… ЛЮБОВЬ… Заклинить время! И остаться в этом миге… НАВСЕГДА.» 

12.

      Я облачилась в любимое платье и вернулась к парням, прихватив несколько сэндвичей для Эрма. Все-таки мужчина должен есть. Чтобы хватило сил хотя бы тапки принести своей богине. И растянуться на ковре у дивана с теплой мыслью в голове: «Утвердился я в этой квартире!» Я зашла в комнату к воскресшему Эрму и обалдела. Он был такой классный! Даже когда валялся в коме, он был крут. Но теперь… Живой… Эх, мать! Держи себя в руках, Где-то Там! Конечно Эрмитажник очень клевый, но суть его такая же, как у всех парней. И укладывается в одно полновесное слово… КОБЕЛЬ.

      Чтобы отвлечься от безумных мыслей, я закурила «честер» и наблюдала за тем, как два самца ведут неравный бой со своим заклятым врагом. Имя которому: «бутер с колбасой». Когда великая битва закончилась, Эрмитажник заполировал еду пивком и спросил меня:

      - А что это за место?

      - Петергоф. Большой дворец... Я здесь живу.

      - Ты живешь в огромном дворце с фонтанами, а меня закрыла в эту маленькую душную коморку?! Зашибись…

      - Ну типа... Извини! Я же не знала, когда ты проснешься. Я часто отлучаюсь по делам. И не хотелось, чтобы в кровати под роскошным балдахином тебя нашли мародеры. Или кто похуже.

      - Ладно… А ты крутая! Живешь в Большом дворце.

     - Ой, блин… А ты живешь в Эрмитаже! Давай меняться?

      - Не-е-ет! Я уже к своей хибарке прикипел… Каждый закоулок знаю. Ты лучше в гости приезжай… Идет?

      - Уговорил! А ты здесь был хоть раз… в Петергофе?

      - Снаружи был. Фонтаны видел. А дворец нет… Да я и в Эрмитаже-то ни разу не был, пока дельта-волны не расхреначили там все.

      - В Питере?

      - Да вообще везде... А тебя «претенденты» не беспокоят? Меня уже так задрали. Раз в полгода обязательно придет какой-нибудь чертила и начинает орать, чтобы я собирал манатки и уматывал. Так уже заколебался с парадной лестницы их мозги соскребать.

      - Бедняга… Нет, меня не беспокоят. Здесь народу мало. Да и все кругом знают, что я долго не базарю. А сразу отправляю в Край Лесов Богатых Дичью и Озер Полных Рыбы. Даже дядя Саня из полиции приходит иногда и просит, чтобы я мародеров сильно не щемила. А то ему потом нетрудовые доходы собирать не с кого.

      - Классно... Покажешь свой дворец?

      - Да хоть сейчас! Идем?

      - Пошли!

      Мы решили посмотреть дворец, а потом пойти на улицу и заценить фонтаны. Которые до сих пор отлично работали. Я их сама включала каждый день. Эрм облачился в скафандр и совершенно наглым образом взял меня за руку... Словно мы сто лет знакомы! Сопротивляться его напору не было сил. Борм сказал, что ему срочно надо посмотреть на звезды и растворился в полутемных коридорах дворца... Ох, уж эти мужики! Но так было даже лучше. Никто не путался под ногами и не ныл о том, как сильно он хочет жрать. И я показала Эрму свои владения… Тронный зал. Голубую гостиную. Белую столовую. Китайские кабинеты. И Танцевальный зал! Это было что-то с чем-то. Эрмитажник зашел в него и потерял дар речи. Огромный зал, весь в зеркалах, в настоящих и фальшивых зеркальных окнах. Которые делали иллюзию пространства еще более бесконечной. Плафон потолка и миниатюры работы древних мастеров поражали изяществом, и красотой. Белые стены, усыпанные вязью золотых лепнин. Почти зеркальный паркетный пол, словно гладь спокойного озера отражающий наши тела.

      Все это великолепие напрочь отрывало крышу. Эрмитажник склонился передо мной, как перед светской дамой и пригласил на танец. Я щелкнула пальцами, и включилась музыка. Танцевальный зал Большого дворца наполнили медленные тягучие риффы бессмертной песни... Charon… Colder… Я подошла к Эрму и опустила руки ему на плечи. Он обнял меня за талию и бесцеремонно прижал к себе. Моя независимость была растерта в порошок. Но невозможно было оттолкнуть от себя этого наглого питерского БОГа. С мечтательной улыбкой на лице берущего то, что принадлежит ему... Мы закружились в танце! Музыка взрывала тишину. И хрипловатый голос вокалиста пел о том, что смысла в жизни нет. «Всё ещё остается вечная надежда на горькую войну. Сделала ли она тебя холоднее, разрушая твою жизнь во имя правосудия? Они научились повиноваться. Нарушив правила, которым я следовал, я горю во имя пустых имён. Я научусь повиноваться.»

      Это был не совсем медляк. Скорее средний темп… Но мы танцевали медленный танец. Бесстыдно взламывая ритм. Несоответствие пьянило и жгло огнем. Дрожало и сбивалось сердце. Я подняла глаза на Эрма. Его губы неосознанно потянулись к моим. Я даже позабыла о том, что на мне гермошлем... И вдруг все кончилось. Откуда-то сверху метнулись черные тени, обступили со всех сторон, и холодный раструб плазмомета уперся мне в затылок. Монахи… Они нашли меня.

      - Стой спокойно, долбаная сука! А то в твоем пацанчике появится столько дырок, что любое решето заржавеет от злости.

      - Да он не мой пацанчик. Мне вообще на него плевать.

      - Настолько плевать, что ты даже просветление кун-шу потратила, чтобы попрыгать перед ним без скафандра? Я чуть не перевозбудилась, пока за вами следила. Задница у тебя конечно блеск! Природа так несправедлива. И награждает грязных шлюх таким роскошным телом.

      - Я тоже тебе очень рада, потаскуха! Слышала, тебе так и не дали двадцать первый дан? Какая жалость, я тебе засрала всю малину! Что поделаешь, родная. Аля хер, как аля хер... Или ты теперь «родной»?

      - Всю жизнь я была Мартой.

       - А-ха-ха… А в монастыре ты была облезлой шмарой с кличкой «По-любому Дам» и прыгала в постель ко всем подряд.

      - Заткнись, кобыла! Я по крайней мере не прикидывалась мужиком, чтобы заполучить двадцать первый... Повезло тебе! И кун-шу подкачала. И священный талисман уперла.

      - Дак я же фартовая, не то что ты!

      - Заткнись, сучара! А то твой трахаль двух минут не проживет.

      Конечно, это была подруга дней моих суровых. Печальная мулатка Марта из монастыря с Бетельгейзе. Которая поменяла пол и трахнулась со мной, чтобы свершился главный ритуал кун-шу. Она ведь думала, что я пацан! Который превратился в бабу. Секс у нас был неплохой. Я получила двадцать первый дан и сделала ноги. Прихватив с собой Борма. Не специально! Он сам увязался. Мужики ведь пристают, как банный лист. Поэтому иногда лучше взять… Чем объяснять, что он тебе не очень нужен. Так-то он угарный зверь! Мохнатый, ласковый и вечно-голодный. Но красть его я бы ни за что не стала! Я этого последнего бормонида нахрен посылала два часа, пока улепетывала из монастыря. Но он так и не отстал. Сказал, что без меня ему не жить. Ну как тут устоишь?! Вот я и забрала его с собой. Как дополнительную порцию приключений на пятую точку. А Марте двадцать первый дан так и не дали. Потому что хирурги раскололись под пытками и сказали, что я не псевдо-баба… А самая настоящая русская баба! Наглая и с ветром в голове. А значит главный ритуал не состоялся. Так и осталась Марта псевдо-мужиком. С двадцатым нетрушным даном... А кому легко?

      Три монаха держали на мушке Эрма. И еще двое целились в меня. А Марта дефилировала взад и вперед, ругаясь, как гопница из каменного века. Свою «нирвану» я уже истратила. Чтоб выйти к Эрму словно сказочная фея и поразить его в самое сердце! По всему видать, моя затея удалась. Но «нирвану» я потеряла. А мулатка обо всем конечно знала. Иначе бы не сунулась сюда. Ведь шансов против мастера с двадцать первым даном при любом раскладе - ноль. Если только у тебя самого не двадцать первый! Но такие вряд ли выжили. Иначе бы меня уже давно пустили на гарнир. Оставалась еще концентрация кун-шу... Увеличение скорости боя во много раз. И замедление всего остального мира. Если постараться, можно вырубить ближайших монахов вместе с Мартой... Но у противоположной стены под окнами стояли еще человек пять в черных скафандрах. Они держали плазмометы наготове и не упустили бы случая поквитаться со мной. Ведь я же кинула систему! И украла Борма. В глубине души я надеялась, что он далеко. И наматывает световые годы на штурвал пронзающего космос корабля. Пускай хоть он поживет... Но это были лишь мечты.

      В одно мгновение все изменилось. Огромное окно под потолком взорвалась тысячью сверкающих огней. Они посыпались осколками на головы монахов, а в следующий миг через окно ввалился, взламывая стену, гиперлет с хрустальным воином на борту... Борм не умер. Он просто пошел в сортир! Ближайшие к нам конвоиры среагировали рефлективно и выпустили в голову Эрма заряды плазмы. Но за долю секунды до этого я закрыла глаза… Открыла их и стала мухой. Время загустело, как безжалостный кисель. Пылающие шарики плазмы медленно выплывали из пушек и дрейфовали в направлении головы питерского БОГа. Борм размашисто в голливудски-замедленном режиме крутанул штурвал, чтобы развернуть свою посудину и заутюжить насмерть пацанов с далекого Бетельгейзе. Я рванулась к Эрмитажнику и в последний момент выбила его из-под обстрела. Сгустки плазмы пролетели мимо, врезавшись как огненные фрикадельки в удивленные лица монахов. Несколько мгновений я наблюдала за тем, как их вскипевшие мозги взрывают черепа. И как начищенный паркет и старинные миниатюры на стенах заливает кровь. А Эрмитажник в это время летел в объятия Борма. Нарушая все законы гравитации после моего пинка. Но праздновать победу было рано! Потому что Марта и еще один монах врубили концентрацию кун-шу и превратились в злобных черных мух.

      Они набросились на меня как демоны! Я еле успевала отражать безумный шквал ударов и подсечек, чудом избегая дерзких выпадов, каждый из которых мог лишить меня руки, ноги или даже сердца. Мы как молнии перелетали от окна к окну. Легко перемещаясь по стенам, по потолку… Монахи наседали. Марта попыталась вырвать мне глаза. Ее перчатки с титановыми когтями оставили глубокие борозды на гермошлеме. Но я была тоже не пальцем деланная. Проскользнув мимо темнокожей стервы я вплотную подобралась к ее напарнику, провела молниеносный захват… И вот уже я сжимаю его под корень вырванную руку. Парень завопил от боли и ринулся жестоко мстить. Но преимущество было на моей стороне. Оторванная конечность - грозное оружие. Я раскрутила ее штопором и обломок плечевой кости, разбив прозрачное забрало гермошлема, как острый шип вонзился в глаз монаха. Он словно оказался в песне «Colder». В моем любимом первом куплете. Марта в это время пыталась проломить мою грудную клетку. Ловким ударом ноги я зафутболила челюсть мулатки в гребаную даль. Даром, что она была в скафандре. Марта завизжала, как свинья на скотобойне. Сучка не отрубила громкую связь, и у меня чуть не лопнули уши. Кровь лилась рекой. Отважный Борм утюжил врагов гиперлетом. Эрмитажник подобрал бесхозный бластер и метко поджаривал тех, кого хрустальный кот еще не раздавил. А мы в это время дрались под потолком. Три молнии, едва уловимые взглядом в быстроте ураганного боя. В конце концов напарник Марты отдал богу душу… Сверхзвуковой поворот головы на триста шестьдесят градусов размолол его шейные позвонки в космическую пыль. После этого парень навеки проклял день, когда решил познать все таинства кун-шу, закинул ранец за спину и отбыл в мир иной.

      Еще один удар ноги отправил обессиленную Марту в коридоры Большого дворца, считать пробитые стены комнат. Долетев до библиотеки она отрубилась под горой бесценных фолиантов. Я слышала, как на нее валились стеллажи. Какое-то время они грохотали вперемешку с отчаянным матом мулатки. Потом все стихло. Ни одного живого монаха в зале не осталось. Хотя теперь он больше походил на цех по производству фарша! Мертвецы устилали паркетный пол. Сломаные кости торчали из трупов. Все кругом заливала кровь. Мы упали в гиперлет и попрощались с моим уютным домом. Борм дал газу и снежно-белая капсула корабля рванулась в небо через последнее уцелевшее окно... Оно взорвалось брызгами стекла в лучах заката. Значит снова сдохнуть не судьба. Ну ладно. Может даже… Жаль. 

13.

 «Привет, Смерть! У нас тут такие замесы начались, что я уже в глубоком шоке. Я всегда подозревала, что у бледно-розовых мозги набекрень. Но никогда не думала, что настолько. Ощущение такое, что они вообще с головой не дружат. А если дружат, то по большим праздникам! Ито не по всем… Восьмое марта и Новый год - стабильно, остальные - «как попрет». Ну а про людоедов я вообще молчу. Не волнуйся, они нас не съели! Хотя пытались… Но увы и ах. Увидеть седого бога на фоне миллиона звезд как видно не судьба. Мы не достойны... Да и хрен с ним. Зато живы! Все Окей конечно тот еще пророк. Такое шоу замутил - индейцы майя отдыхают.

      Он завалился к нам в сарай под вечер весь такой румяный и счастливый. И поздравил нас всех с Днем Большого Перехода. Сказал, что первой зажарят Куклу Банш. И это просто охренительная честь. Вот свезло, так свезло! Первая жертва всегда идет на стол пророка. Любой из людоедов за такое бы душу продал. Те, кого съедает пророк, сразу попадают в рай! И Вечер выкуривает с ними священную трубку зелья. Но мароеды не едят друг друга. Они, как проклятое племя глашатаев воли божьей, посланы на Землю нести свет и отправлять избранников в объятья бога. Всех, кроме себя! Путем съедения конечно. И все их ненавидят. Считают извращенцами. А они всего лишь отправляют хороших девочек и мальчиков к Деду Морозу.

      Приспешники Все Окея видели, что в бытовухе мы тусуем без скафандров. И это упростило весь процесс. Мароеды были счастливы безмерно. Потому что мы подарили им возможность провести Ритуал Перехода так, как описано в древних книгах. Слово в слово. Хотя поесть нам все равно не дали... Сволочи... Но зато дали выпить! В честь праздника. С голодухи водочка вставила так, что просто офигеть! И я даже нашла какой-то первобытный кайф в созерцании дикой пляски двух десятков пьяных космонавтов вокруг зеленого ритуального круга. Понятно - нас не развязали. А поили словно детишек из бутылочки. Я сказала Все Окею:

      - Эй… Ты что, как не пацан?! Мы с тобой вчера чуть не трахнулись по пьяни, а ты даже развязать меня боишься!

 Он ответил:

      - Да, боюсь! Ибо наслышан... Как ты одна полицейский патруль положила. Мы не питекантропы, радио тоже иногда включаем. За каждого из вас миллион галактов дают. А за тебя - два! Даже за мертвую. И в скобочках советуют: небесно-голубую бабу валить обязательно. Так что теоретически мы уже тут все миллионеры.

      - Ну и сдал бы нас легавым… Церковь бы построил. А то как бомжи тусуетесь по чужим сараям.

      - Точно, офигенный план! Спасибо, вкусняшка… Но не любит нас полиция. Не знаю почему. Мы ведь только добро несем! И еще ни одного муниципала не отправили в ад. А только в рай...

      - Зачетная вера! Правильно, хватит им по свалкам мародеров гонять. Пускай у Вечера молодильные яблоки стерегут.

      - Да нет у него там яблок. Только звезды, бесконечная трубка голландского самосада и грустная телка, до боли похожая на Лауру Лион. Которой он впаривает истории про наш безумный мир.

      - Круто… Я уже сама к вам хочу! Я просто обожаю Лауру Лион. Возьмите меня к себе! И развяжите.

      - Ага… Сейчас! Вот только отбежим на пару километров. А то жить так захотелось, просто мочи нет.

      - Козел ты, Все Окей. Иди, убей Баншиту! Она на алтаре вся извелась. Водяра отпускает. Скоро все это будет уже не так смешно.

      Кукла Банш лежала на мраморном алтаре в центре зеленого фосфорного круга. Ну может алтарь был и не мраморный... Может это был обычный холодильник из фермерской кухни наполовину вкопанный в землю? В сущности: какая разница? Главное, что он служил алтарем. Баншита лежала на нем абсолютно обнаженная. Из одежды - только ремни, стягивающие запястья рук и щиколотки ног. Она была такая вся намазанная ритуальным кремом и жутко сексуальная. Эх, Смерть… Я прямо чувствую, как скрипят от ревности твои суставы. И сверкают яростью глаза… И сжимаются твои дрожащие от злобы кулачки. Да ладно, не гасись! Я пошутила. Ты бы выглядела еще круче. Я на тебя бы сразу набросилась, как голодная сучка! А на Куклу - нет. Что-то меня удержало… Может молекулярная сеть? Ха-ха…

      Все Окей послушал моего совета и пошел переодеваться в костюм для ритуала. Который тоже не блистал количеством аксессуаров. Он даже скорее «ритуально разделся». Толпа беснующихся в религиозном экстазе мароедов расступилась. Бой барабанов замедлился и стих… И в середину мерцающего зеленого круга вышел Все Окей. В «ритуальном костюме»... Или в его отсутствии. Узенькая набедренная повязка не в счет. Она еле скрывала то, что порядочная девушка первый раз должна увидеть только после свадьбы. И после пузыря водяры в одно рыло: «Вот теперь не страшно!» Вторым предметом туалета был огромный мясницкий нож. Хотя кому-то он мог показаться средних размеров топором. Не пожалел для Куклы… Самое лучшее нацепил. От сердца оторвал, можно сказать! И повязочка… И ножик... Все Окей! Пророк залез на алтарь, воздел руки к небесам и произнес:

      - Кому-то нужен путь, а кто-то сам дорога… Все идут, а он просто есть!

      Толпа затихла… Опустившись перед Куклой на колени Все Окей занес руку с ритуальным тесаком и воскликнул:

      - Прими нашу жертву, Вечер!

      Рука упала вниз… Но не прошла и середины пути до колыхающейся от волнения испещренной сетью шрамов обнаженной груди Куклы Банш. Пиратка ухитрилась высвободить ногу и лягнула незадачливого пророка в то самое место, которое мешает продвижению по службе не слишком талантливым работникам балета. Все Окей выронил нож, заорал от боли и кубарем скатился с алтаря. Баншита разорвала все ремни и с криком: «Сука! Не уйдешь!» ринулась за ним. Они сцепились и покатились в пыли, как дикие кошки. Шипя и царапая друг друга, осыпая проклятиями и пытаясь дотянуться до лежащего невдалеке ножа… Никто не решился им помочь. Тем более стрелять... Ведь можно завалить пророка! А это вечное проклятие в аду. Сам Вечер спустится с небес и трахнет тебя в глазницы раскаленной кочергой. И будет делать это вечно! А его герлушка встанет рядом, чтобы рыдать и оплакивать твою несчастную судьбу. И слезы будут падать на горячий металл кочерги, превращаться в пар и улетать куда-то далеко-далеко, в багровеющее закатное небо... Нахрен надо, такое счастье! И поэтому в жестокий спарринг Куклы Банш и Все Окея никто не влез.

      Постепенно движения дерущихся замедлились и потеряли ярость. Облако пыли рассеялось и представшая перед нами картина повергла всех в глубокий ступор. Когда ко мне пришло осознание того, что происходит, я убилась таким истерическим смехом, что все вздрогнули, посмотрели на меня и кто-то даже прошипел: «Заткнись, дура!» Пришлось замолчать. Все Окей лежал на спине и шуровал своими лапами по жутко сексуальной, изысканно шрамированной заднице Куклы Банш. А она извивалась над ним, обнимала руками и бедрами, прижималась и терлась всем телом. Засунув язык ему прямо в рот. Она впивалась в губы Все Окея, как в последнее на Земле ленинградское мороженое «Эскимо». Прекрасный обнаженный каннибал и знойная галактическая пиратка... Е-мое!... Картина маслом. Порнографическая сказка в пыли… Волшебная страна Лауры Лион.

      Я думала, они займутся любовью прямо там, внутри зеленого круга. На глазах у благодарной ликующей толпы. Все к тому и шло… Но вдруг на задворках захлопали разряды плазмы! И трассирующие лучи бластеров прорезали сумеречное подпитерское небо. Прибежал часовой в обугленном скафандре и заорал, что нас атакуют со всех сторон! И тут же над алтарем зависли два гипербабона, с них посыпались муниципалы и завязался мордобой. Я почувствовала, что молекулярная сеть ослабла и скользнула вниз по моему затекшему телу. Костыль и Паштет уже прыгали в толпе дерущихся и махали кулаками. Все Окей освободил нас всех… Один из мароедов изловчился и забросил гранату-липучку на подлетевший слишком близко гипербабон. Машина полыхнула в воздухе, завалилась на бок и врезалась в сарай, который еще не так давно был нашим домом. Второй полицейский гиперлет отступил и с безопасного расстояния открыл огонь. Кукла Банш забралась на алтарь в чем мать родила и поливала во все стороны из плазмомета. Я решила, что пора и мне повоевать, врубила концетрацию кун-шу и как черная молния замелькала между дерущихся мароедов и полицейских. Ништяк… Люблю такие драки. Самый сенокос! Наверное легавые уже знали о моем кровожадном стиле. Потому что стоило мне вырвать парочку сердец, как они ломанулись кто куда! Враги отступили, но не ушли. И принялись издалека расстреливать наш хутор из всех стволов. Дела наши плавно перетекали из разряда «зашибись» в разряд «неокей».

      И тут нарисовался Тупак! Не прошло и полгода, мать-перемать! Он сказал, что все это время сидел «в засаде» в соседнем лесу. Но отрубился и все проспал. Его разбудили звуки выстрелов, и вот он здесь! Офигенно вовремя, вообще звездос! Все Окей сказал, чтобы мы улетали отсюда, а он прикроет. Мы прыгнули в Тупака, тот вдарил по газам и взмыл вертикально вверх. Сквозь ураганный полицейский огонь я увидела зависшие над хутором гипербабоны и поток напалма, поглотивший Все Окея и последних глашатаев царства Вечера. Странные дела творятся в этом мире. Даже не знаешь, когда плакать, а когда смеяться. Люблю тебя… Целую во все места… Твоя Тень.» 

14.

 «Салют, подруга! Я так скучаю по тебе. Эх, Тень… Когда же мы увидимся с тобой? Наверное… Никогда. Ну ладно… Главное, что ты у меня есть. И даришь смысл моей пропащей жизни… Вся эта хренотень вокруг нашего пребывания в мире БОГов продолжает развиваться. И обрастать все новыми витками энтропической спирали. Ты хоть знаешь такое слово?... На букву «э»?... Наверное нет. Ведь это же не интересно! Куда прикольней выносить мозги Паштету с Костылем. Капец… Они мне уже скоро тапочки будут по утрам приносить. И мыть мне ножки перед сном. И отгонять комаров страусиными перьями. Кукла Банш меня уже сожрать готова. Двух парней у нее отбила! Сама того не ожидая... Твоих рук дело, Тень. Харе уже заигрывать со всеми подряд! Сегодня проснулась, смотрю: Тупак у изголовья дышит. И прямо кожу обжигает своей горячей турбулентностью. Принес мне лукошко земляники! И такой добрый, ласковый… Аж блевануть охота! Черт… Вот только корабля нам в ухажерах не хватало!

      Проснулась я под березой в каком-то шалаше. Хорошо, еще хоть не в луже! И не бухая. Наверное вы вчера ужасно притомились от ратных подвигов?… Если даже сил не нашлось бухнуть. На Баншиту это совсем не похоже. Тупак кормил меня земляникой и напевал свою любимую песенку про маму. Которую давным-давно сочинил грустный белый поваренок Эминем… Хорошая песня! И земляника вкусная. Когда полетим домой, надо будет взять с собой пару лукошек. И пару ящиков «Райской водки». И пару дисков гангста-рэпа. Вот и все, что в этом мире осталось клевого. Лаура Лион не в счет… Я бы ее только за грудь придушила! И что, если у меня таких сисек нет - я уже не секси? Да пошла она нахрен, сука!

      От земляники я так взбодрилась, что приготовила завтрак на всю толпу. Пацаны и Кукла Банш проснулись, мы попили чайку, покурили, упали в Тупака и взяли курс в сторону Петергофа. Куда и прибыли через пару часов… И тут нас ожидал сюрприз! Мы нарвались на каких-то отморозков. И по ходу дела нажили себе врагов. Хотя… Не все ли равно? За нами уже итак гоняется вся муниципальная рать. Пара десятков идиотов с плазмометами вряд ли добавит что-нибудь новое в череду наших встреваний на этой планете.

      Когда мы подлетели к Большому дворцу, уже вечерело. Тупак всю дорогу слушал гангста-рэп и теперь врубил его на полную катушку. Каркающий голос Эминема полетел на крыльях ветра в сторону дворца бледно-розовых королей. На землю опустились сумерки. Свет закатного солнца отражался в брызгах фонтана. Он располагался посреди живописного пруда и представлял собой композицию из нескольких скульптур. Центральной из них была статуя древнего бога Нептуна с трезубцем наперевес. Больше всего потрясало то, что фонтан работал... И даже с подсветкой! Хрустальные потоки изливались из него и радовали глаз фантастической игрой воды и света. Видно дворец находился в хороших руках. Владельцы помнили традиции древних времен. И содержали это архитектурное чудо в первозданной красоте. Тупак Шакур завис в нескольких метрах над водой, мы вышли на верхнюю палубу и подняли прозрачный стеклотитановый купол… Кукла Банш, Костыль, Паштет и я… В вечернем сумраке мы курили, пили пиво и наслаждались потрясающим видом парка и Большого дворца.

      Идиллия продолжалась несколько минут. Неожиданно раздались грохот и звуки бьющегося стекла. Со стороны западного крыла здания в небо прыгнул белый гиперлет. Пилот врубил форсаж, и корабль-призрак растворился в сумерках среди вечерних звезд. Мы подлетели поближе к дворцу и увидели, что почти все окна на западной стороне разбиты, как и часть стены. Словно из ниоткуда вынырнули четыре небольших гиперлета. Стволы их бортовых орудий беспардонно уставились на нас. В верхней части ближайшего корабля открылся люк и оттуда вылез негр в черном как ночь скафандре. Или мулат? Нормальный такой, плечистый, темнокожий. Он включил громкую связь и оказалось, что это баба. В теле мужика! Чего только в жизни не бывает. Нежным голоском она пропела:

      - Ну что, бродяги… Как житуха и вообще?

      Тупак наверное собаку съел на гнилых распальцовках. Он выключил музон и даже не моргнув прожектором ответил:

      - Да нормально все. Проблем не ищем... Но сделать можем.

      - Е-мое… Какие мы дерзкие!

      - Да какие есть.

      - Тут нас одна сучка поимела. А мы не любим, когда нас имеют.

      - Никто не любит.

      - Мимо вас не пролетала?

      - Такой позорный белый гиперлет?

      - Ага.

      - Нет, не пролетала.

      - Ты гонишь, родной! Подумай о маме, которая тебя не дождется из похода.

      - Ой, блин… Как страшно! У меня аж топливный бак протек от страха. Да насрать мне на твою сучку. Сама ее ищи!

      - Нихренасебе! Как ты с дамой разговариваешь, падла?!

      - Сдается мне, что ты не дама... А не в меру оборзевший транс. Ты знаешь, что за обидные слова я могу и всечь?!

      - Ну так всеки! Базарят только бабы.

      В следующую секунду Тупак доказал, что он не баба. И всек вражине в борт из всех стволов. Незадачливая мулатка еле успела выпрыгнуть из корабля. И плюхнулась прямо в грязную нептунскую лужу. Ее гиперлет полыхнул и развалился на куски. Настало время делать ноги. Тупак втопил педали в пол и рванул на крейсерской скорости подальше от печальных пацанов, которых поимела загадочная телка... А потом поимел Тупак.

      Но уйти от настырных парней оказалось не так легко. Три гиперлета бросились за нами в погоню. Тупак заложил крутой вираж и облетел Большой дворец... А дальше случилось чудо! В вечерних сумерках перед нами предстал во всей красе петергофский музей фонтанов. Они работали! И водяные струи переливались разноцветными огнями подсветки. Это было так волшебно! Мы летели над водой центрального канала в сторону Невы. По обе стороны били в небо фонтаны. Лазерные лучи преследователей поджигали деревья и кусты, и тонули в хрустальных струях, превращая воду в шипящий пар. Трассирующие заряды плазмы разрывали темноту. Врезались в тысячелетние статуи, разбивая их на куски. Горячие осколки мрамора и брызги воды летели со всех сторон. А мы на полной скорости пронзали этот фейерверк жемчужного безумия и неслись в ночную даль, уворачиваясь от смертоносных лучей и плазменных шаров. Подставляя обшивку Тупака под радужные струи. Он искусно лавировал в паутине аллей и пел грустную песню про маму. Далекого белого рэппера, знатока борщей и профитролей с сыром. Старинные гранитные каскады взрывались под лучами бластеров и сверкающим дождем осколков падали в ночное небо. Два гиперлета на полном ходу врубились в статуи-фонтаны Адама и Евы, и вспыхнули ярким огнем. Как будто первые люди были за нас. И сражались на нашей стороне.

      Два гиперлета догорали позади. Но последний все никак не мог отстать. Он поливал нас бешенным огнем из лучеметов. Кукла Банш залезла в башню боевого лазера и заорала: «Поворачивай!» Тупак сделал резкий поворот на триста шестьдесят. Такой глобальный, что у меня чуть мозг не вытек через уши. Не сбавляя скорость и не обрывая песню, Тупак Шакур понесся навстречу вражескому кораблю. А Кукла стреляла из лазерной пушки и подпевала своему корешу: «Прости меня, мама! Я не стану доводить тебя до слез. И буду спускать за собой воду… В толчке!» Нервы у встречных парней уже были ни к черту, и в последний момент они свернули в сторону. Врезавшись в аккуратный белый домик для гостей. Который почему-то назывался «эрмитажем». Этот мини-эрмитаж полыхнул, как рождественская елка. Похоронив под обломками последний преследовавший нас гиперлет. Только мулатка спаслась, и наверное барахталась сейчас у ног Нептуна… Или барахтался? Хрен поймешь этих трансвеститов. Тупак взял курс на Питер, но все уже так устали, что отлетев подальше мы заночевали на первой даче. И даже не забухали! Нездоровая канитель пошла. Никакого рок-н-ролла перед сном. Люблю тебя... Целую… Твоя Смерть.» 

15.

      Вечер забрал меня из шалаша. Где мы лежали с Где-то Там. И голова ее во сне склонилась мне на грудь. Мы просто грели друг друга. Летние ночи в лесу прохладны... Вот и все. Создатель утащил меня в свой мир. Ему было плевать, что я кайфую. Главное - покурить, остальное пофиг. Мы курнули и убились в дым. И сидели на краю манящей звездной бездны, разговаривая голосами двух бурундуков из диснеевского мультфильма... Никто не хотел быть Дейлом. Мы болтали ногами над пропастью, как два непобедимых Чипа. Потому что никому не нужно было нас побеждать.

      Дмитрий Вечер достал «Золотую Яву»... Предложил мне. Спасибо! Но «честер» лучше. Любимые сигареты Где-то Там. Безумный смысл жизни. Сигареты… И алкоголь. Наверное прикольно с ней мутить! Пьяные женщины такие женщины… Десять-пятнадцать минут любовного релакса без скафандра каждый день! За такое можно и жизнь отдать. И забыть свою мечту о небесно-голубой шпионке. Влюбленной в кого угодно… Только не в меня. Лучше Где-то Там в руках, чем Смерть в глубокой перспективе? Ну и кобелина же ты, Эрм! Ну да… А видеть ее каждый день?!... Это как?! Чувствовать даже через ткань скафандра запах женщины и сходить с ума, представляя ее без всего… Погружать свою душу в мечты. И снова вздрагивать от негромкого голоса. Такого же прозрачного, как сверкающая шерсть последнего во Вселенной хрустального бормонида.

      - Ты знаешь, Эрм… Я все понять хочу. Ведь ты так рвался отыскать свою небесно-голубую фею. Оказался в мире БОГов... И что? Прилепился как пластилин к алкоголичке. И отлипать не собираешься...

      - Я сам переживаю. Зачем ты ее вообще придумал? Все было так легко и просто. Я любил Тень и Смерть. Они мою любовь в гробу видали. Я страдал и обкуривался до поросячьего визга. Помогал им раздербанить мир. Все было так волшебно. А теперь? Я в шоке... Где-то Там выносит мне мозги.

      - Ну блин… Прости. Мне нужен был человек, который позаботится о твоем теле, пока ты тусуешь со мной и Машей. Эта девочка спонтанно получилась. Но согласись, что задница у нее просто блеск!

      - Не то слово! Ты просто Микеланджело женских задниц.

      - Подозреваю, что это был сарказм.

      - Знаешь, на что это похоже? Как если бы я пришел к тебе за коксом, а ты мне впарил чистый гер. И я на радостях засадил его в оба дула!

      - Ты когда в последний раз с женщиной был?

      - Ой, блин! Ты прямо, как она: «Найди себе девушку, Эрм! Ах, да… У тебя же вирусы! Ну тогда терпи.» Петросяны хреновы! Достали…

      - Ну извини, Эрмитаж. Нет у меня свободной телки для тебя. Я же не директор борделя. Придется тебе самому этот винегрет разруливать. С Тенью-Смертью и Где-то там.

      - Спасибо! Ты меня просто обалденно поддержал.

      - Да ладно...

      - Это был сарказм! Как Маша?

      - Нормально. Медитирует. Говорит - это даже лучше, что ты ушел.

      - Почему?

      - Ну знаешь… У нее была идея, что ты под нее клинья подбиваешь. И хочешь ее соблазнить! Ха-ха… Прикинь?!

      - Вот это юморнула!

      - Бабы, что еще сказать… Вся жизнь как песня. О том, что все ее хотят!

      - Мне нравится Маша.

      - Думаешь, ты бы ее соблазнил?

      - Не знаю.

      - Черт… Об этом лучше не думать. Сразу хочется тебя убить!

      Дмитрий Вечер зарядил еще одну трубку и раскурил. Ласковый дымок побежал по эбеновому стержню, вырвался из мундштука и растворился в легких моего творца. Сделав несколько затяжек он передал трубку мне и отключился на несколько минут. Я затянулся и последовал за ним. В призрачный мир, где все зашибись! И все друзья, и братья. Шампанское льется рекой. Безотказные телки выполняют любой каприз! И никто не называет их шлюхами. Потому что у всех все есть.

      - Ну ладно, Эрм… Давай уже, вали к своей подружке! А мне пора к Маше. У нас сегодня ночь любви.

      - Ни хрена себе ты подорвался! Видно есть в ней что-то такое…

      - В ней столько всего есть, Эрм. Ты не поверишь…

      Радужные волны света врываются в мой мозг. И растворяют волшебный мир Дмитрия Вечера. Звезды исчезают в пустоте. Я просыпаюсь в шалаше под елкой. Где-то Там уже встала и воркует с Бормом у костра. Может даже завтрак готовит… Хотя это целиком и полностью зависит от расположения планет. И от того, с какой ноги сегодня встала беспощадная богиня звездного кун-шу. По крайней мере бухло у нее всегда есть. И черт возьми… Я еще ни разу не видел ее трезвой! Разгоняясь с самого утра, она успевает к обеду изрядно принять на грудь. И даже не парится пить одна. А просто глушит алкоголь как воду. Выпивает пару пузырей… И возвращается домой.

      У входа в шалаш наметилось какое-то движение. Или «движуха», как любила выражаться Где-то Там. «Ну что, Эрм? Движуха идет… Мы снова пьяные в говно!» Хрустальный саблезубый кот со всего маху прыгнул мне на грудь. Вернее попытался... Но его хватило лишь на то, чтобы долбануть меня со всей дури передними лапами и чуть не выломать грудную клетку.

      - С добрым утром, Эрмитаж!

      - О боже, парень… Ты меня чуть не убил.

      - Прости, братуха! Вы, люди, такие хрупкие… Вам повезло, что я один остался. А то бы расса бормонидов захватила всю Вселенную. И обижала вашу дохленькую рассу.

      - А почему ты один? Куда все ваши делись?

      - Никуда. Они здесь… И папа, и мама. И сестренка Белоснежка.

      - Здесь - это где?