Последняя песня Спаркс Николас

Уилл

— Что с тобой, старина? Ты должен думать только об игре, и тогда мы раздавим Лэндри и Тайсона на турнире.

Уилл рассеянно перебросил мяч из одной руки в другую. Скотт тяжело дышал, все еще не остыв после партии. Они закон­чили работу в три и помчались на пляж поиграть с парой команд. Все готовились к юго-западному турниру, который будет прохо­дить в Райтсвилл-Бич в конце августа.

— В этом году они еще ни разу не проиграли. И только сей­час выиграли всеамериканские юношеские соревнования, — на­помнил Уилл.

— И что? Нас там не было. Они побили кучу бездарей.

По скромному мнению Уилла, на подобные соревнования бездарей не брали. Однако в мире Скотта каждый проигравший был бездарью.

— Они побили и нас в прошлом году.

— Да, но в прошлом году ты играл даже хуже, чем сейчас. Вся тяжесть была на мне.

— Спасибо.

— Я просто к слову. Ты не в себе. Взять хоть вчерашний день. После того как убежала эта телка из «Пропащих ребят».

— Она не телка из «Пропащих ребят». Ее зовут Ронни.

— Как скажешь. Знаешь, в чем твоя проблема?

— Да, Скотт, пожалуйста, расскажи мне о моих проблемах. Умираю от желания услышать, что ты думаешь.

— Твоя проблема в том, что ты не можешь сосредоточить­ся, — продолжал Скотт, не обращая внимания на Уилла. — Ка­кая-то мелочь, и ты уже унесся мыслями в страну фантазий. О, я пролил на Эльвиру газировку, и поэтому пропускаю следую­щие пять мячей. О, Вампира обозлилась на Эшли, так что я луч­ше пропущу следующие две подачи...

— Ты прекратишь? — перебил Уилл.

— Что именно? — недоуменно спросил Скотт.

— Прекратишь выдумывать для нее всякие имена?

— Видишь! Именно об этом я толкую. Не о ней! О тебе и не­желании  сосредоточиться на игре.

— Мы только что выиграли два сета, а у них всего семь оч­ков! Мы их раздавили! — запротестовал Уилл.

— Они не должны были заработать даже пяти очков! Нам следовало наглухо их заткнуть.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно. Они не слишком хороши.

—  Но мы выиграли, разве этого не достаточно?

— Нет, если сможешь выиграть с большим количеством оч­ков. Нам следовало сломить их дух, и когда они встретятся с нами на турнире, сдадутся еще до того, как начнется игра. Это назы­вается психологией.

— Я думал, это называется набором очков.

— Просто ты не способен мыслить здраво. Иначе никогда бы не связался с Круэллой де Виль.

Эльвира, Вампира и теперь Круэлла. По крайней мере Скотт не повторяется.

— Думаю, ты просто ревнуешь, — заметил Уилл.

— Нет. Лично я считаю, что ты должен помириться с Эшли, чтобы я спокойно мог встречаться с Касси.

— По-прежнему думаешь о ней?

— Интересно, о ком я, по-твоему, должен думать? Видел бы ты ее в бикини!

— Так пригласи ее на свидание.

— Не пойдет, — расстроенно нахмурился Скотт. — Это вро­де как комплексная сделка. Все в одном пакете. Не понимаю, за­чем ей это.

— Может, она считает тебя уродом.

Скотт ответил злобным взглядом, прежде чем деланно рас­смеяться:

— Ха-ха! Ужасно смешно! Тебе следует записаться на шоу Леттермана!

— Я просто так говорю.

— Тогда лучше молчи, ладно? А что там между тобой и...

— Ронни.

— Ну да. Что там насчет ее? Вчера ты весь выходной провел с ней. А сегодня она появляется в мастерской и ты ее целуешь. У тебя это серьезно или как?

Уилл продолжал молчать.

Скотт сокрушенно покачал головой и наставительно поднял палец:

— Видишь ли, не хватало еще, чтобы ты всерьез увлекся дев­чонкой. Нужно сосредоточиться на том, что важно. Ты работа­ешь полный день, стал волонтером, пытаешься спасать дельфи­нов, или китов, или черепах, или кого там еще, и к тому же сам знаешь, сколько мы должны тренироваться, чтобы подготовить­ся к турниру.

Уилл ничего не ответил, но видел, что Скотт с каждой секун­дой паникует все сильнее.

— Да брось, старик! Ты не имеешь права так со мной посту­пать. Что, спрашивается, ты в ней нашел?

Уилл плотно сжал губы.

— Нет-нет-нет, — повторял Скотт как мантру. — Я знал, что это должно случиться. Поэтому и просил тебя помириться с Эшли. Чтобы ты ни с кем больше всерьез не связывался. Ты же знаешь, что случится! Ты станешь отшельником, наплюешь на друзей. Поверь: последнее, что тебе нужно, — это отношения с этой...

— Ронни, — вставил Уилл.

— Кем угодно! — отрезал Скотт. — Ты не улавливаешь сути.

— Ты когда-нибудь сознавал, что печешься о моей жизни больше, чем о своей? — улыбнулся Уилл.

 — Потому что в отличие от тебя я не попадаю в неприят­ности!

Уилл невольно дернулся, вспомнив о ночном пожаре. В са­мом ли деле Скотт настолько бескорыстен?

— Я не желаю об этом говорить, — сказал он, но тут же по­нял, что Скотт не слушает. Его взгляд был устремлен вдаль, в ка­кую-то точку поверх плеча Уилла.

— Ты, должно быть, шутишь, — промямлил он.

Обернувшись, Уилл увидел подходившую к ним Ронни. В джинсах и темной майке она выглядела так же нелепо, как крокодил в Антарктиде. Лицо Уилла расплылось в широкой улыбке.

Он немедленно двинулся к ней, упиваясь видом девушки и в который раз задаваясь вопросом, о чем она думает. Но ему нра­вилось, что он никак не может ее разгадать.

— Эй! — окликнул он, потянувшись к ней.

Но она остановилась, чуть-чуть не доходя до него. Лицо ее было серьезным.

— Не целуй меня. Лучше послушай, ладно?

Сидя рядом с ним в грузовике, Ронни оставалась такой же загадочной. Смотрела в окно, слегка улыбалась и, казалось, лю­бовалась пейзажами.

— Знаешь, моему отцу все равно, что на тебе шорты и майка.

— Это займет всего несколько минут.

— Но это простой ужин.

— Я потный и разгоряченный. И не собираюсь встречаться с твоим па, одетым как бродяга.

— Но я же сказала: ему все равно.

— А мне не все равно. В отличие от многих мне нравится производить хорошее впечатление.

— Хочешь сказать, что мне не нравится? — вскинулась Ронни.

— Разумеется, не хочу. Например, все, кого я знаю, обожа­ют знакомиться с девушками с фиолетовыми волосами.

Хотя Ронни понимала, что ее дразнят, все же зловеще при­щурилась.

— Похоже, с этим у тебя проблем нет.

— Да, потому что я особенный.

— И ты собираешься так вести себя всю ночь?

— Как именно?

— Как кто-то, кто больше никогда в жизни не вознамерится меня поцеловать!

Уилл рассмеялся и повернулся к ней.

— Извини. Я не хотел тебя обидеть. И если честно, мне нра­вятся фиолетовые пряди. Ты... просто ты такая.

— Именно, и советую впредь быть осторожнее, — отрезала она, открывая бардачок и принимаясь там рыться.

— Что ты делаешь?

— Просто смотрю. А что? Прячешь что-то?

— Можешь хоть все обшарить. Заодно и порядок наве­дешь.

Ронни вытащила пулю и поднесла к его глазам.

— Полагаю, этим ты убиваешь уток?

— Нет, это на оленя. Слишком велика для утки. Ее просто разорвет на клочки.

— Знаешь, у тебя серьезные проблемы.

— Да, я уже слышал.

Ронни хихикнула, но разговор продолжать не стала. Они про­езжали мимо домов, в промежутках между которыми солнце от­ражалось от вод Берегового канала, заливая все вокруг слепящим светом. Ронни закрыла бардачок и опустила защитный козырек. Заметив фотографию прелестной блондинки, она вынула ее я стала изучать.

— Хорошенькая, — заметила она.

— Что есть, то есть.

— Ставлю десять баксов на то, что ты выложил ее в «Фейсбуке» на своей странице.

— Ты проиграла. Это моя сестра.

Ронни многозначительно посмотрела на его запястье, кото­рое охватывал такой же браслет-макраме, как и у сестры.

— А почему браслеты одинаковые?

— Мы с сестрой их сплели.

— В поддержку правого дела, разумеется?

— Нет, — коротко ответил он. Она почувствовала, что он не хочет распространяться на эту тему, и осторожно положила сни­мок на место.

— Сколько еще ехать? — спросила она.

— Мы почти на месте, — заверил Уилл.

— Знай я, что это так далеко, вернулась бы домой. Тем более что мы все дальше от него удаляемся.

— Но тогда бы тебе пришлось обойтись без моей блестящей беседы.

— Ты так это называешь?

—  Собираешься и дальше оскорблять меня? — осведомился Уилл. — Тогда мне нужно знать, включать ли музыку, чтобы это­го не слышать.

— Знаешь, тебе не следовало целовать меня. Все это было не совсем романтично, — парировала Ронни.

— А мне казалось, наоборот.

— Мы были в мастерской. У тебя руки грязные, твой при­ятель на нас глазел...

— Идеальная мизансцена, — не согласился он и, сбросив скорость, свернул за угол, встал и нажал кнопку пульта. Желез­ные ворота медленно отворились, и грузовик вкатил во двор. Взволнованный перспективой ужина с семьей Ронни, Уилл дажене заметил, что та притихла.

Ронни

«Ладно, — думала она, — это даже забавно!» Не только двор с розарием, живой изгородью, мраморными статуями или мас­сивный особняк в георгианском стиле с колоннами и даже не дорогие редкие машины, отполированные вручную и стоящие в специально предназначенной для них зоне, — все вместе ее поч­ти шокировало.

Это не просто смехотворно, а более чем.

Да, она знала, что в Нью-Йорке есть богатые люди с апарта­ментами в двадцать три комнаты на Парк-авеню и домами в Хэмптоне, но с такими людьми не общалась, и, уж конечно, они ее к себе не приглашали.

Нечто подобное она видела только в журналах, и то в боль­шинстве своем это были случайные снимки, сделанные папарацци.

И вот она стоит перед одним из таких особняков, в майке и драных джинсах. Мило. Он по крайней мере мог бы ее преду­предить!

Она не отрываясь смотрела на дом, пока грузовик катил по дорожке, сворачивал на бетонированную крутую площадку и ос­танавливался перед входом. Ронни уже хотела спросить, дей­ствительно ли он живет здесь, но поняла, что это глупый вопрос.

Разумеется, живет.

Но Уилл уже выходил из грузовика. Она тоже открыла дверь и спрыгнула на землю. Двое мужчин, мывших машины, огляну­лись на нее, прежде чем снова взяться за дело.

— Я только ополоснусь и переоденусь. Это недолго.

— Ладно, — кивнула Ронни. А что она могла еще сказать? Она впервые в жизни видела такой большой дом вблизи.

Они поднялись на крыльцо и на секунду остановились у две­ри, но Ронни успела заметить начищенную медную пластинку, на которой было одно слово: «Блейкли».

***

Да ведь «Блейкли брейке» — мастерская отца Уилла. И он не просто владеет одной мастерской: у него, наверное, целое пред­приятие.

Она все еще пыталась осознать этот простой факт, когда Уилл открыл дверь и повел ее в огромный холл, в центре которого под­нималась широкая лестница. Справа находилась отделанная тем­ными панелями библиотека, слева — нечто вроде музыкального салона. Впереди виднелась гигантская, залитая солнцем комна­та, а за окнами плескались сверкающие воды залива.

— Ты не говорил, что твоя фамилия Блейкли, — упрекнула Ронни.

— Ты не спрашивала, — безразлично пожал он плечами. — Заходи.

Он повел ее к большой комнате, двери которой выходили на широкую крытую веранду у самой воды. У причала была при­швартована яхта среднего водоизмещения.

Да, нужно признать, ей здесь не место. И тот факт, что здесь все чувствовали себя неуютно, служил слабым утешением. С та­ким же успехом она могла приземлиться на Марсе.

— Принести тебе чего-нибудь попить, пока я собираюсь?

— Э... нет... все в порядке, спасибо, — пробормотала она, стараясь не слишком глазеть на окружающую обстановку.

— Хочешь, я покажу тебе дом?

— Не сейчас.

Откуда-то сбоку послышался женский голос:

— Уилл! Ты пришел?

В комнату вошла привлекательная женщина лет пятидесяти в дорогом льняном брючном костюме, с журналом, рекламиру­ющим свадебные платья, в руках.

— Привет, ма, — ответил Уилл, бросая ключи от грузовикав чащу на столике, рядом с вазой свежесрезанных лилий. — Я привел кое-кого. Это Ронни. А это моя ма Сьюзен.

— Здравствуй, Ронни, — холодно бросила Сьюзен. Очевид­но, она была не слишком довольна неожиданным приходом Рон­ни, хотя и старалась это скрыть. И девушка понимала, что недо­вольна Сьюзен не столько неожиданным сюрпризом, сколько ее появлением.

Но если Ронни заметила возникшее напряжение, Уилл ос­тавался совершенно спокоен. Может, только женщины способ­ны чувствовать подобные вещи, потому что Уилл как ни в чем не бывало продолжал болтать с матерью.

— Па дома?

— По-моему, он у себя в кабинете.

— Мне нужно поговорить с ним перед уходом.

Сьюзен переложила журнал из одной руки в другую.

— Ты уходишь?

— Сегодня вечером я ужинаю с семьей Ронни.

— О... прекрасно.

— Тебе бы понравилось. Ронни вегетарианка.

— Вот как? Это правда?

Она так пристально смотрела на Ронни, что та словно умень­шилась под ее взглядом.

— Интересно, — заметила Сьюзен, но Ронни видела, что ей ничуть не интересно.

Уилл словно не замечал холодного приема, оказанного его подружке.

— Ладно, я наверх — через несколько минут вернусь.

Хотя Ронни так и подмывало попросить его поторопиться,

она молча кивнула.

Уилл в два шага подскочил к лестнице, оставив Ронни и Сью­зен наедине. Ронни остро сознавала, что, несмотря на все раз­личия, сейчас одинаково неловко и гостье, и хозяйке. Ронни хо­телось придушить Уилла. Мог бы по крайней мере ее предупре­дить.

— Итак, — начала Сьюзен, натянуто улыбаясь. — Это за тво­им домом нашли черепашье гнездо?

 — За моим.

Сьюзен кивнула. Очевидно, ей больше нечего было сказать, поэтому Ронни постаралась заполнить неловкую паузу.

— У вас прекрасный дом, — заметила она, обводя рукой холл.

— Спасибо.

Теперь уже и у Ронни не нашлось слов. Обе молча смотрели друг на друга. Позже Ронни со страхом думала, что случилось бы, продолжай они оставаться наедине. Но к счастью, к ним подо­шел мужчина в брюках «докере» и рубашке поло.

— Мне показалось, что кто-то пришел! — воскликнул он, подходя к ним. На лице играла дружелюбная улыбка.

— Я Том, иначе говоря, отец Уилла, а ты Ронни, верно?

— Рада познакомиться, — вежливо ответила она.

— И я рад познакомиться с девушкой, о которой Уилл по­стоянно говорит.

Сьюзен нервно откашлялась.

— Уилл собирается ужинать с семьей Ронни.

— Надеюсь, вы не станете готовить что-то очень уж сложное. Парень живет на пицце с пепперони и бургерах, — обратился Том к Ронни.

— Ронни вегетарианка, — сообщила Сьюзен таким тоном, словно Ронни была террористкой. А может, все не так? Трудно сказать. Уилл должен, должен был предупредить ее о том, что ее ожидает. Тогда она могла бы подготовиться. Но Том, как и Уилл, казалось, ничего не замечал.

— Правда? Здорово! По крайней мере хоть для разнообразия попробует здоровую пищу.

Он немного помедлил.

— Конечно, ты ждешь Уилла, но я хотел кое-что тебе пока­зать.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       

— Вряд ли ее заинтересует твой самолет, — запротестовала Сьюзен.

— Не знаю. А вдруг заинтересует? Ронни, ты любишь само­леты?

Ну конечно, почему бы такому семейству не иметь самолет? Только этого недоставало! И весь этот ужас — вина Уилла. Она обязательно убьет его, как только выберется отсюда. Но что же ей поделать?

— Разумеется, — сказала она. — Конечно, я люблю само­леты.

Ей представлялся «лирджет» или «Гольфстрим», стоящий в личном ангаре, на дальнем конце участка, но картинка была весь­ма расплывчатой, поскольку до сих пор она видела частные са­молеты только на фотографиях. Оказалось, это вовсе не то, что она ожидала. Старая радиоуправляемая игрушка, с воем пронес­шаяся над деревьями, спустилась ниже, пролетев над Береговым каналом.

— Я всегда хотел что-то в этом роде и наконец разорился и купил себе игрушку. Вообще-то это второй самолетик. Первый по несчастной случайности утонул.

— Какая жалость! — посочувствовала Ронни.

— Да, но это научило меня в следующий раз сначала читать инструкции.

— Вы его разбили?

— Нет, кончился керосин. Хочешь попробовать?